Проктолог Его Величества

Глава 1

В челябинской городской больнице было светло. Холодный свет люминесцентных ламп опускался на голову Иннокентия Фомича, отражался от его лысины и попадал прямиком в грустные глаза Пахомова. Грустными они были оттого, что после супа с двойным халапеньо у него — совершенно непонятно почему — вдруг появились проблемы по задней части жизни.

— Раздевайтесь ниже пояса, Пахомов, и ложитесь на кушетку, — устало произнёс проктолог, даже не посмотрев на пациента.

Пока Пахомов, кряхтя и вздыхая, стягивал с себя штаны, Иннокентий Фомич готовился к делу. Он натянул перчатки, взял аноскоп и наклонился ко взрывоопасной зоне. Белый свет аноскопа, словно ябеда, раскрывал гастрономические тайны бедного пациента.

— Вы что, Пахомов, жрали перец перед приёмом?! У меня же на него аллер...

Из глубины Пахомова раздался жуткий гул. Облако капсаицина, словно артиллерийский залп, ударило Иннокентию Фомичу прямо в лицо. Покраснение, отёк Квинке, хрип, темнота...

***

Врач очнулся в траве на обочине дороги. Он сел, отряхнул волосы, обрамлявшие лысину с боков, и посмотрел на свои кварцевые часы. Стрелки уверенно показывали: 19 июня 1897 года, 17:42.

— Понятно. Попадос, — пробормотал Иннокентий Фомич. Как человек, отработавший тридцать лет в бюджетной медицине, он разучился удивляться чему бы то ни было. Перенос во времени выглядел не абсурднее, чем очередная реформа Минздрава.

Врач встал, поправил халат и осмотрелся. Вокруг раскинулась типичная русская деревня. Избы, коровы, стая дворовых собак и огромный взъерошенный кот без глаза, которого, судя по всему, эта стая псов тихо боялась.

Неподалёку стояла большая золочёная карета с двуглавыми орлами на дверцах. Около неё взад-вперёд ходил высокий человек в дорожном сюртуке, цилиндре и туфлях. Чиновник поднял голову, увидел Фомича и направился к нему:

— Вы кто, любезный? И как здесь оказались?

Иннокентий Фомич от неожиданности немного замялся:

— Понимаете... Я просто умер, а тут вдруг переродился.

— А! Так вы, значит, попаданец? Всё ясно. Из какого года?

— Из 20.

— Из 1920?!

— Нет, что вы, из 2020.

— Фух, это хорошо...

Фомич задумался:

— А чем вам не нравится 1920?

— Да понимаете, к нам тут попадали некоторые сумасшедшие из тех годов. Какую-то смуту пытались устроить. Они почему-то очень не любили нашего царя-батюшку. В конце концов выяснилось, что они были, — тут чиновник понизил голос, — атеистами. Скажите, вы же верующий?

— Конечно. В нашем деле без веры никуда...

— А какое у вас дело? Случайно не врачевание?

— Да, я проктолог. А почему вы так решили?

— Идите за мной. У Его Величества как раз беда по вашей части.

За дверцей кареты, прикрытой красной бархатной шторкой, раздавались глухие стоны. Чиновник аккуратно постучал и вошёл внутрь. В карете лежал император Всероссийский, правитель одной шестой части всей суши, сам Николай II.

Он посмотрел на Иннокентия Фомича тем самым грустным взглядом, который так привык видеть врач.

— Ваше Величество, это врач-проктолог из XXI века, — представил Иннокентия Фомича чиновник.

Лицо императора озарила надежда:

— Слава пресвятой Богородице, услышала она мои молитвы! Прошу вас, добрый человек, помогите государю!

Иннокентий Фомич обернулся к чиновнику:

— Пожалуйста, покиньте... — врач осмотрелся, — карету.

Чиновник взглянул на Николая Александровича, тот кивнул.

— А вы, Романов, раздевайтесь ниже пояса.

Николай II опешил. Он уже было набрал воздуха, чтобы поставить человека в белом халате на место, но резкий приступ боли заставил гордость отступить.

Пока самодержец Всероссийский выполнял поручение челябинского проктолога, сам Иннокентий Фомич приоткрыл шторку и спросил у чиновника спирт и воду. Врач промыл аноскоп, надел новые перчатки и задёрнул плотную шторку обратно.

Иннокентий Фомич вгляделся во внутренний мир самодержца. Белый свет аноскопа разложил проблему по полочкам: многодневная тряска обострила синюшный узел в задней части государя. Фомич достал из кармана завалявшуюся ампулу лидокаина и стерильный шприц. Укол анестезии — и боль ушла.

— А-ах, — резко вздохнул император.

Ещё пара ловких движений скальпеля — и Иннокентий Фомич избавил Россию от самого главного геморроя конца XIX века.

Николай II расплылся в блаженной улыбке:

— Слава Господу Богу! Какое счастье! Скажите, как я могу вас отблагодарить?

Тут из императорских глубин раздался протяжный звук. В воздухе появился до боли знакомый аромат капсаицина.

— Только не это... Вы что, тоже ели перец?! — Глаза Иннокентия Фомича расширились от ужаса.

— Да, вы знаете, мы ехали с Кавказа. Там подавали прелюбопытное блюдо с особым кавказским перцем, который...

Фомич распух, попятился назад и выпал из кареты.

***

В челябинской городской больнице было светло. Холодный свет люминесцентных ламп опускался на голову Иннокентия Фомича, который только что очнулся в своём кабинете. Пахомов тяжело дышал:

— Доктор, что случилось?

Фомич посмотрел на грузного Пахомова, который всё ещё лежал на кушетке без штанов. Сидя на кафельном полу, проктолог задумчиво произнёс:

— Да уж, вот такие пироги. Точнее, булки...