Проданная жизнь

Глава 1

-Ну что ты за наказание такое? — всплеснула руками мать. — У всех дети как дети, но ты же — сущее наказание!

Женщина стояла около разбитой вазы и едва сдерживала гнев.

-Эта ваза простояла здесь три десятка лет и простояла бы ещё столько же, если бы не ты! Её подарила мне на совершеннолетие моя мама, твоя бабушка, и это, чуть ли неединственная память о ней! А ты! Ты! Неблагодарная, дрянная девчонка!

Марина Сергеевна, худенькая невысокая женщина, поднесла руки к лицу, словно пытаясь закрыться ими от всего мира, потерла пальцами виски и сокрушенно покачав головой, вышла из комнаты.

Она готовила обед, когда услышала в зале грохот и звон разбитого стекла. Женщина сразу поняла, что означает этот звук, поэтому убавив газ на минимальную мощность, сразу ринулась в комнату и с отчаянием поняла, что слух её не обманул. На полу лежали осколки керамической вазы, оформленной в египетском стиле.

Её мать, когда-то наградили путевкой в эту страну за многолетнюю работу сварщицей на заводе по ремонту газового оборудования. Что говорить, такая специальность для женщины, даже времен СССР, была необычной, тяжелой и выматывающей. Но женщина стойко переносила все тяготы работы. Никогда не жаловалась и не выпрашивала себе поблажку, напротив, бралась за самые трудные заказы и делала работу ответственно, успевала сдать в назначенные сроки. За почти тридцатилетнюю работу у неё накопились с полдюжины грамот, медаль за отличную работу и премирование путевкой. На пенсии женщина пробыла не долго. Лишенная работы, с подорванным здоровьем и не знающая куда себя деть, она промаялась дома два года и умерла, оставив дочери квартирку на окраине города и эту вазу.

Жанна стояла у кучи осколков опустив голову и её переполняли противоречивые эмоции.

-Ну ведь не специально же я её разбила! - начала она оправдываться. - Шла мимо, наступила на кость, брошенную Тузиком... — вертлявым и бестолковым шпицем, - постаралась сохранить равновесие и задела эту... старомодную страхолюдину. - девочке ваза никогда не нравилась, казалась нелепой огромной махиной в их старенькой малогабаритке. К тому же, узоры были нарисованы словно детской неумелой рукой — кривые линии, какой-то дурацкий орнамент… Но, не стоило сейчас говорить об этом в слух... А вылетевших слов не вернёшь. — Мама прости, я больше так не буду! — а в душе раскаяние даже не шевельнулось. «Давно пора было убрать это убожество с видного места! — подумала она. — Мало того, что нелепая на вид, в неё ещё и цветы не поставишь — слишком высокая и громоздкая».

-Убери осколки! — сдерживая слёзы приказала мать. — Да за одним и в комнате своей приберись — устроила бардак! - а потом немного смягчившись добавила. — Скоро обед будет. Поторопись! — и убежала на кухню, откуда уже тянуло запахом гари.

Жанна почувствовала жгучую обиду, даже слёзы выступили на глазах. Из-за какой-то вазы назвать дочь «наказанием»! Это было уже выше её сил.

-Живу хуже чем в тюрьме! — проворчала девочка, притащила веник и стала сметать в совок разноцветные осколки. - Уберись, учись, сделай то, сделай это… И зачем только родила? Чтобы служанку себе завести? Вот уйду из дома — посмотрим, как ты запоешь! А может, будешь только рада! Ну и проживу без тебя, мамуличка, освобожу тебя от глупой дочери! Вот разбогатею — посмотрим тогда, как ты запоёшь. Будешь локти грызть, прощения просить... Поглядим тогда какая я глупая и неблагодарная!

Жанна высыпала мусор в ведро и ушла в свою комнату, громко хлопнув дверью. Села за компьютер, хлюпая носом и накручивая себя ещё больше:

- Вот не буду есть, и умру с голоду!.. Зато не надо будет на меня деньги тратить, и готовить, и…

Лаже сквозь закрытую дверь до Жанны донёсся аромат жареной картошки и любимых сочных котлет. В животе сразу заурчало, рот наполнился густой слюной и решимость девочки немного поколебалась. Она попыталась зажать нос пальцами, но тогда обострился слух, и звук шкворчащих на сковороде хрустящих ломтиков и нежного мяса казалось наполнил всю комнату. Жанна боролась с собой как могла, но голос мамы всё равно прорезался сквозь плотную защитную пелену: - «Жанюля, иди кушать. Всё готово.», заставил дочку отступить от своих планов.

Она вбежала в кухню, схватила вилку и уселась за стол, где в тарелках исходили паром великолепные разносолы.

Пока Жанна уплетала за обе щеки, Марина Сергеевна сидела рядышком, с тёплой улыбкой наблюдая, как есть дочь и лёгкая грусть сквозила в её взгляде.

-Спасибо! — буркнула Жанна, когда тарелки опустели. — Мне пора делать уроки!

- Хоть посуду за собой помой! — окликнула её мать. — Ну неужели это так трудно?

«Вот сейчас опять начнет меня воспитывать! — разозлилась Жанна. — Будет пилить, какая я неблагодарная, ленивая неряха… не хочу помочь матери… Примется выговаривать, как она устаёт на работе… а потом ещё и дома...»

Но мама промолчала, лишь тяжело вздохнула и сама отправила тарелки в раковину.

- Помоешь потом, когда сделаешь уроки! Не маленькая!

- Ага, можно подумать я не устаю! — настроение, поднявшееся было после вкусного обеда, вновь упало. — Я тоже в школе не бездельничаю! — крикнула она. — И домой прихожу уставшая, а ещё куча уроков! Даже телевизор некогда посмотреть. И с девчонками в чате надо попереписываться, новости обсудить! А у тебя на уме только одно - как бы заставить меня работать без отдыха и выходных!

В комнату она вернулась уже на взводе, и решение уйти из дома созрело окончательно.

- Нашла себе золушку - одежду прибери, книги не разбрасывай, обувь в шкаф поставь...

А теперь ещё и выяснилось, что мать её совсем не любит. И вообще придирается к ней из-за каждой мелочи — то школьную форму разбросала, то двойку в школе получила, то в комнате не убралась.

Девчушка распаляла себя всё больше и больше. Она чувствовала себя несчастной сироткой, которую нагружают работой и лишают простых радостей.

Полная решимости, она собрала сумку с любимыми вещами и крадучись вышла из дома. В её кармане лежали две тысячи рублей, которые она достала из копилки, куда старательно собирала все карманные деньги. Девочка вот уже два года копила на новый телефон. Однажды она решила, что её капиталов хватит на покупку и зашла после уроков в магазин, долго высматривала тот самый единственный экземпляр, который бы ей понравился и удовлетворил бы все её потребности и вкусы. И наконец увидела его! Сверкающий, ярко малиновый корпус — её любимый цвет, огромный экран, светящиеся кнопки.

Жанна протянула к нему руку и аппарат так удобно впечатался в её ладонь, что у девочки от восторга затрепетало сердце. Она стояла и смотрело на чудо совершенства в её пальцах и не сразу поняла, что консультант зала обращается к ней, желая узнать, будет ли покупательница совершать покупку. На вид двенадцатилетней Жанне можно было дать не более десяти, такая она была маленькая и хрупкая, совсем как её мама.

- Послушайте, девушка, мы не продаем сотовые не достигшим совершеннолетия. Да у вас и денег таких наверняка нет.

- А? Что? — Жанна вздрогнула и уставилась на продавца наивными голубыми глазами. А поняв в чем дело, залепетала. — У меня есть деньги! Вот, смотрите! — и она гордо протянула руку со всеми своими сбережениями. — Я копила два года. Даже на жвачку не тратила.

Глаза парня полезли на лоб, когда он увидел сумму.

- Вам следовало бы вначале взглянуть на цены, а потом приходить сюда, морочить мне голову и трогать дорогой товар.

В полном смятении Жанна уставилась на ценник, прикрепленный скотчем к витрине.

- Ооо, семьдесят пять тысяч! — она опешила. - Никак не ожидала.

- Конечно. Это же не игрушка, а фирма. - консультант засмеялся. — Ты, наверное, таких денег и в мыслях не держала! Скажи своей маме, чтобы она объяснила тебе, что это магазин для богатых и влиятельных людей. Для нищих есть полочка вот там - в углу. — он мотнул головой и прядь обесцвеченных волос упала ему на лоб. - Там можно подобрать подержанный телефон прошлых лет.

Жанна направилась в указанном направлении, и от разочарования чуть не заплакала. Весь ряд был уставлен потертыми блеклыми телефончиками без интернета, с мизерными кнопками и черно-белыми экранами.

Ей стало так обидно и больно за себя, за мать, неспособную нормально заработать, за то, что у неё, Жанны, нет отца, как у других девочек в классе, и она опрометью бросилась вон из магазина. А придя домой, упала на кровать и прорыдала весь вечер, пока мама не пришла с работы. С тех пор девочка перестала копить, и как выяснилось — зря. Теперь бы ей так пригодились эти деньги.

Она перестала прислушиваться к словам, просьбам и требованиям мамы, считая, что та только и умеет, что придираться и ругать дочь, а сама палец о палец не ударила, чтобы хоть иногда удовлетворять желания дочери, и дарить ей настоящие подарки.

-Скупердяйка! Ненавижу! — частенько цедила она сквозь зубы.

Ей даже в голову не могло прийти, что у одинокой хрупкой женщины нет денег, что она выматывается на трёх работах, чтобы обеспечить хоть мало-мальски нормальный уровень жизни их маленькой семьи. Но средств всё равно не хватало — кто знает, чего только стоит собрать ребенка в школу. Однако, на карманные расходы всё же выделяла средства, пусть и небольшие, но дочь могла купить себе мороженое, билет в кино или сходить с подружками в кафе. Последнее время Жанна так и поступала — тратила деньги на разные мелочи, которые были ей не особенно то и нужны, лишь бы быть не хуже одноклассниц.

Сейчас же она пожалела, что копилка давно стояла заброшенной. За это время запасы бы увеличились но, что поделать — сколько не копи, денег всё-равно не хватит на все хотелки.

Выйдя их подъезда, девочка огляделась — куда пойти? Наверное, стоит побаловать себя чем-нибудь вкусненьким, может быть сходить в парк и прокатиться на карусели, перед тем, как аттракционы закроют на зиму. Потом, можно сходить в кино.

Но, первым делом, Жанна отправилась в детское кафе на центральной улице и заказала целых шесть шариков мороженого разных сортов и вкусов. Когда официантка принесла это роскошество, настроение сразу поднялось, забылись обиды, и горести отступили на второй план. Целый час девочка наслаждалась вкусом. Она никогда раньше не заходила сюда, ни с мамой, ни с подружками, и теперь разглядывала необычный декор помещения: высокие потолки, обитые темно красным бархатом стены...

Сам зал был похож на гигантскую шкатулку с сюрпризом, только внутри неё поместился целый сказочный мир. Свет здесь не был обычным, белым и скучным, как в школе. Он переливался всеми цветами радуги, струился по стенам, напоминая новогоднюю гирлянду. Пахло... ой, как там пахло! Сладкой ватой, шоколадом и ещё чем-то теплым, похожим на запах маминых блинов по воскресеньям.

Жанна зажмурилась от удовольствия при воспоминании о блинах - мама пекла их замечательные — тонкие, ажурные, с разнообразными начинками…

В центре зала стояло дерево. Настоящее! Ну, почти... Оно росло прямо из пола, и вместо листьев на нём висели маленькие фонарики и конфеты в хрустящих блестящих обертках.. И столик, за которым сидела Жанна, был похож на большую шляпу фокусника. Девочка вначале даже боялась шевельнуться, чтобы из него не выпрыгнул кролик. Вместо стульев были пуфики в виде зефирок — розовые и голубые.

- Голубые — для мальчиков. — вспомнила Жанна и села на розовый. Он прогнулся под ней, как мягкое пушистое облако. Девочке стало так уютно и тепло, даже несмотря на мороженое.

И меню было здесь необычным как у взрослых в кожаной папке, а в виде большой книги сказок. Жанна раскрыла её и ахнула. Там были не просто названия блюд, там были заклинания. Например, «Коктейль „Лунная пыль“» или «Пицца „Хвост дракона“». Она посмотрела на цены и заказала лимонад, который, как обещали, менял цвет, если его размешать.

Пока девочка ждала напиток, крутила головой во все стороны. Тут были и качели-гнезда, свисающие с потолка, и бассейн с шариками, и даже аквариум, в котором плавали золотые рыбки. Музыка играла негромко, но она была похожа на звон колокольчиков.

Вскоре принесли лимонад, он оказался синим, а когда Жанна помешала его трубочкой в виде волшебной палочки, он стал фиолетовым, потом розовым. И вкус напоминал, не то арбуз, не то землянику.

Девочка смотрела на всё это великолепие, на счастливых детей вокруг, и думала о том, как им повезло с родителями! Не то, что ей.

-Ну ничего! — поджала она губы. — Скоро ты меня хватишься, но будет поздно.

Жанна вышла из кафе и обнаружила, что день клонился к вечеру. На небе появились осенние тучи и стало прохладно.

Теперь Жанна ругала себя за проявленное неблагоразумие. За порцию мороженого и лимонад, ей пришлось отдать половину имеющихся накоплений и ей стало не по себе. Куда двинуться? Где переночевать? И вообще — что делать дальше? Её прибрал озноб, а страх липкими клешнями вцепился в сердце. Если только за мороженое и напиток пришлось отдать такую сумму, как ей жить дальше?

Девочка села на лавочку, обняла ранец с нехитрыми пожитками и тихо заплакала, как щенок, потерявший хозяина.

- Придётся возвращаться домой. — с тоской подумала она. Но чувство упрямства и собственного достоинства никак не хотели отпустить мятежную душу.

А время шло. Теперь уже дневная суета на улицах начала стихать. Не стало слышно детских голосов, смеха, криков, толпы прохожих тоже поредели, то тут, то там, стали зажигаться фонари, а Жанна начала украдкой оглядываться по сторонам, ей стало казаться, что за каждым столбом притаилась опасность, а за деревьями прячутся бандиты, которые причинят ей вред — ограбят, побьют или украдут, а потом продадут в рабство.

-Мамочка, - зашептала она, — пожалуйста найди меня! Мне страшно! Ну зачем, зачем я затеяла всё это? Сидела бы сейчас дома в тепле, смотрела бы видики по компу и пила чай с булочкой.

Но вокруг было тихо.

- Я совсем одна! — слезы скатились по её щекам и забарабанили по дерматиновой ручке ранца. — Какая я идиотка, набрала всякой дряни, а о том, чтобы прихватить хотя бы тёплую куртку — не подумала.

За грустными мыслями девочка и не заметила, как рядом с ней на лавочке примостилась незнакомка. Да не какая-нибудь прыщавая старшеклассница из неблагополучной семьи, коротающая время, чтобы не идти домой слишком рано, пока ещё не все спят, а настоящая красавица.

-Ты… вы… кто? — голос Жанны задрожал, страх липкой змейкой заструился по спине — она вспомнила предупреждение мамы не связываться с незнакомыми людьми. Тем более такими вот странными (девушка сидела неподвижно, словно изваяние. Глаза её, словно стеклянные, были устремлены в даль. И откуда только взялась?!).Вот сейчас эта особа заговорит с ней, посочувствует, и заморочит голову, а потом, конечно, сдаст в полицию, как злостную хулиганку, и её — Жанну Проскурякову, поставят на учёт в отдел по делам несовершеннолетних Это в лучшем случае... Сразу позвонят маме, и та опять начнет распекать дочь за то, что добавила её хлопот, и посадит её на домашний арест на целую неделю. Ну и пусть — это даже хорошо! Зато не надо будет шататься по улицам, мерзнуть и искать пропитание. А главное, сидеть на холодной лавочке и мечтать о теплой мягкой постели. А ещё её могут продать в рабство или на органы — такое она тоже слышала не раз по телевизору в сводке происшествий и на канале «Ютуб». Лучше неожиданно сорваться с места и бежать в людное место, так у неё будет небольшое преимущество и она может спастись.

Но ноги, словно приросли к месту, девочка не могла ни двинуться, ни пошевелиться,

Жанна ошиблась, ничего такого незнакомка ей не предложила. Она почти ласково взяла перепуганную насмерть девчушку за руку и вкрадчивым, почти беззвучным голосом произнесла.

- Что, домашние неприятности? Мама слишком строга? И заставляет тебя убираться, учить уроки и помогать по дому?

Жанна почувствовала в этой красавице с большими карими глазами и нежным, как колокольчик голосом поддержку и проникшись к ней благодарностью за понимание, расслабилась, быстро-быстро закивала головой в знак согласия.

- Откуда вы всё это знаете? — с трудом выговаривая слова и стуча зубами, не то от страха, не то от вечерней свежести, спросила она.

Незнакомка улыбнулась.

- Такие случаи далеко не редкость. Я знаю, тебе кажется, что жизнь несправедлива, хочется очутиться в другом мире, где нет обязанностей, а лишь права, где можно есть что нравится, а не глотать с отвращением манную кашу с молоком, покупать что душе угодно, а не с завистью вглядываться в дорогие вещи в витринах бутиков, жить в дорогом, красивом доме, а не в маленькой двушке у черта на куличках и комнатке два на два метра, да чтобы были слуги и служанки, которые выполнят все твои «хочу». Мне это знакомо. Поверь, я повидала сотни, тысячи таких бедолаг!

Жанна смотрела на новую знакомую словно завороженная. Как странная незнакомка узнала о том, о чём она бредила, особенно, последнее время? Как поняла, чего она желает? Мысли об опасности и неприятностях тут же улетучились из головы, а из сердца ушли предостережения матери — что она понимает?!

- Это только мечты! — сказала она, вытирая нос тыльной стороной ладони. — У нас нет денег!

- Я знаю как это исправить! — сказала красавица участливо. — Я могу тебе помочь!

- Правда? - Жанна не верила своему счастью. — Что мне надо сделать? — и чуть настороженно добавила — А вы кто? Фея? Ведьма? — а затем, чуть помолчав добавила. — Но фей не бывает, а ведьмы — старые и страшные.

- Нет, я ни то, и не другое. Я работаю в агентстве купи-продай «За реальностью», которое исполняет мечты, вот таких вот отчаявшихся людей.

- Значит всё-таки волшебница! — заключила Жанна.

- Нет и нет! — засмеялась девушка. —Я простой менеджер, который подбирает подходящие пары…

- Вы говорите загадками, я ничего не понимаю. — Жанна стала терять самообладание «Ну как такое может быть?» - думала она. — Какие такие пары? — девочка инстинктивно отодвинулась от девушки-менеджера и подумала: – «Какой-то развод».

- Вижу, ты мне не веришь. Ну да ничего. Пойдем со мной, наша хозяйка и юристы объяснят тебе по-понятнее. И если ты захочешь, то уже завтра твоя жизнь кардинально изменится.

Знакомые слова — хозяйка, юристы… немного успокоили Жанну, и она тут же забыла про все предостережения, увлеченная блестящими перспективами.

- Но сейчас вечер, все офисы и фирмы закрываются. — всё же проявила она бдительность.

- Об этом не переживай. Мы работаем круглосуточно. А вечером у нас как раз самое «жаркое» время. Так что — идем? — странная девушка встала, подала руку Жанне, и они зашагали по дороге, свернули в парк, прошли по аллее, потом ещё долго петляли по маленьким улочкам, так что Жанна порядком устала, ноги заныли от долгой ходьбы, а глаза стали слипаться.

Менеджер «За реальностью» почувствовала, как рука её новой клиентки тяжелеет в её ладони и усмехнулась про себя.

- Ничего, скоро всё наладится. Ты попадешь в другой мир и будешь счастлива. Все твои желания исполнятся.

Наконец они свернули на улочку, поросшую с обеих сторон старыми разлапистыми кленами. Их стволы, покрытые извилистыми трещинами и серо-зеленым мхом, напоминали морщинистые руки стариков, держащих небесный свод. Ветви, тяжелые и корявые, переплетались над головой плотным шатром, сквозь который даже в полдень пробивались лишь редкие лучики света.

Это был не просто ряд деревьев, а величественная колоннада живой природы. Клены стояли навытяжку, как античные стражи, облаченные в тяжелую парчу осенних красок, создавая над головой сплошной купол, Ветви смыкались высоко в небе, образуя арки нависающие над путниками так низко, словно хотели раздавить их своей тяжестью. Под ногами шуршал толстый ковер опавшей листвы. Воздух был густым, настоянным на запахе сырой коры и прели. Тишина здесь стояла мёртвая, ни шороха, ни шелеста листьев, ни дуновения ветра. И Жанна, вдруг очнувшаяся от дрёмы поёжилась, шагая между древними исполинами, чьи ветви, словно тянулись к ней, чтобы схватить в свои корявые лапы, удержать, и пленить.

Девочка с опаской оглядывалась вокруг, .Где-то в глубине, между корней, ей мерещились зловещие тени, и всё вокруг навевало мысли о чём-то древнем, забытом и немного жутком.

Жанна окончательно пришла в себя, и поглядев на свою спутницу, тихонько пискнула:

- Мне страшно. Я хочу поскорее уйти отсюда.

- Мы скоро придём, и все твои страхи испарятся. Просто в ночи все кошки серы.

Жанна не поняла значения этих слов, но немного приободрилась от звука человеческого голоса, разорвавшего тишину.

- У нас необычное агентство, как ты могла догадаться. — продолжила провожатая. — Тайна, волшебство и современность. Потерпи, оно того стоит.

Жанна, приободрённая такими заверениями, продолжила шагать уже более уверенно. «Я словно попала в сказку — страшную, но необыкновенную - волшебную».

Вскоре аллея расступилась, словно они прошли портал в другое измерение, такой разительной была разница, и обойдя осенние лужи, подернутые тонкими кристалликами льда, подошли к деревянному двухэтажному дому.

Когда-то он был просто деревянным срубом из прошлого века, почерневшим от времени, с резными наличниками и скрипучим крыльцом. И Жанна почувствовала разочарование. Она ожидала увидеть, или старинный дом, напоминающий замок колдуна, как из саги о Гарре Поттере, или хижину ведьмы, или современное здание, каких сейчас расплодилось по всему городу.

Над входом висела лаконичная вывеска, без неоновой подсветки, без кричащих цветов и баннерных фотографий. Только шрифт, который при долгом взгляде начинал слегка двоиться. «За реальностью». А ниже, чуть более мелким шрифтом приписка — агентство «Купи-продай».

-Обычный барак. — сказала девочка излишне резко. — Сейчас такие сносят повсеместно, чтобы построить девятиэтажки.

Менеджер ничего не ответила, лишь сделала приглашающий жест рукой.

Жанна подошла к двери, и та неожиданно отъехала в сторону, впуская посетителей.

- Автоматические двери?! — удивилась девочка, перешагнув порог. — Неожиданно в таком захолустье.

Они попали в довольно просторный холл, с черной мраморной облицовкой с золотыми разводами. На полу, везде, куда падал взгляд, росли вполне современные офисные растения. Открытое пространство первого этажа заливало ровным светом: у дальней стены примостились белый стол с моноблоком и планшетами, рядом - кожаные кушетки. Чуть справа — вединговые автоматы с разной мелочевкой для перекуса и табличка для пользователя: - «Заказ принимается не кнопкой, а шёпотом», и стрелкой, указывающей на белесое окошко с маленьким микрофончиком.

Такого Жанне ещё не доводилось видеть и она подивилась, как далеко зашла техника. На стенах — руны под стеклом, как музейные экспонаты, и провода, аккуратно убранные в кабель-каналы. В углу гудит серверная; рядом с ней висит пучок полыни… Всё это обескуражило девочку, она никак не могла определиться как относиться к такому декору, где каждая деталь выбивалась из общей композиции и противоречила другой.

Дурманяще пахло кофе. Жанна не любила этот напиток, он казался ей горьким и противным, да и мама говорила, что маленьким девочкам вредно пить подобные напитки — энергетики, спрайты и тому подобное — они, вроде как, пагубно влияют на умственную деятельность и желудок. Но здесь, Жанна не могла не восхититься ароматом — терпким, густым, завораживающим.

Новая знакомая повела Жанну наверх, по скрипучим обшарпанным ступенькам, совершенно не соответствующим антуражу современного первого этажа. Они шли по длинному коридору со множеством открытых дверей. И девочка невольно заглядывала внутрь кабинетов.

Сотрудники выглядели как обычные офисные работники: худи, рубашки, бейджи, кружки с надписями, даже интерактивная доска имелась. На душе сразу как-то стало спокойнее — ну раз такое количество работников, значит заведение, куда попала Жанна надежное, солидное, и нечего бояться, что её здесь обидят.

Девочка еле успевала читать названия кабинетов, мимо которых они проходили - переговорная «Круг», «Зеркало», «Сфера»…

Наконец девушка-менеджер остановилась у двери с надписью: «юридический отдел». Сердце девочки глухо стукнуло, затрепетало… но она взяла себя в руки (ей же так хотела попасть во взрослую жизнь, где её никто не будет торопить, заставлять, указывать... и вот оно — юридический отдел, всё солидно, важно), и Жанна смело переступила порог.

Комната оказалась небольшой, но уютной, несмотря на официальность. На полу лежал ковролин, на полках шкафов — папки с номерами. Казалось их тут тысячи. По середине - стол для совещаний — Жанна видела такие в кино. У окна - компьютер, за которым сидела женщина строгого аристократичного вида. Она напомнила Жанне учительницу по математике Аделаиду Григорьевну — та же шишка из покрашенных хной волос, то же строгое и вместе с тем участливое выражение лица, высокая пышная грудь, тонкие наманикюренные пальцы с ярко-красным лаком, синий пиджак, из под которого выглядывает белая с рюшами блузка и неизменно черная до колен юбка…

Жанну даже покоробило, словно это была, если и не сама математичка, то уж её родная сестра - непременно.

Девочка так и слышала в голове её каркающий голос:

- Головой, деточка, надо думать, а не пятой точкой. Просчитывать всё от начала до конца. Иначе можно попасть в такой переплет!.. Для этого и нужна математика. Кто владеет цифрами — владеет миром… или уж своей жизнью точно!

Жанна уже хотела сделать шаг назад, но менеджер перекрыла ей отступление, встав позади и загородив путь.

Меж тем, строгая «учительница» обернулась и увидев вошедших, поднялась со своего места, нацепив на лицо широкую дежурную улыбку, затем направилась к посетителям. Под её пронзительным взглядом, окинувшим «клиентку» с ног до головы, Жанна внутренне подобралась, даже плечи выпрямила, но от хозяйки кабинета не ускользнула её нервозность и нерешительность. Тогда женщина сменила гнев на милость и улыбка её стала ласковой, почти нежной. Однако Жанна увидела в этом облике хищный расчётливый взгляд своей учительницы, точно такой был у той перед тем, как задать каверзный вопрос или поставить «неуд» нерадивому ученику.

«Вот сейчас и эта начнет читать мне морали, давать наставления и непременно выставит меня в самом нелепом свете». - смутилась Жанна. Но на удивление, та не стала делать ничего подобного, она лишь взяла растерянную посетительницу за руку и, одобрительно кивнув своей сотруднице, пригласила Жанну сесть за стол на мягкий крутящийся стул.

- Мариночка, солнышко. - обратилась она к девушке-менеджеру, так и стоящей у входа. — Вы молодец. Отличная работа. То, что надо. Присаживайтесь рядом. - и девушка скромно уселась справа от Жанны, незаметно и ободряюще похлопав её по руке, чуть сжав вмиг вспотевшую ладонь, и мягко, ободряюще ей улыбнулась.

- Не бойся. Скоро исполнится твоё заветное желание. — шепнула она ей на ухо.

- Меня зовут Валентина Сергеевна. — представилась хозяйка. «Вполне обычное имя, даже немного старомодное». — подумала Жанна и расслабилась. — Я объясню тебе суть нашей работы. - девочка кивнула.

Она уже успокоилась и обратилась в слух, ей поскорее хотелось узнать, когда и как изменится её жизнь. «Не надо ничего объяснять, можно просто сказать, что нужно сделать. — про себя проговорила она. — Очень уж хочется домой… и поесть».

- Буду кратка. — словно прочитала её мысли Тетя Валя, как окрестила её про себя Жанна. Она плохо запоминала имена и боялась ошибиться. А тетю Валю уж точно ни с каким другим именем не спутаешь — так зовут соседку по лестничной клетке. — Мы предлагаем тебе продать свою жизнь и купить другую - новую, богатую.

Жанна даже икнула от удивления. Уж чего-чего, а такого она никак не ожидала и была крайне удивлена.

- Как это?! — вскинула она брови и округлила глаза.

- Всё очень просто. — продолжала Валентина Сергеевна. — Мы подписываем контракт, где ты соглашаешься продать нам твою сегодняшнюю жизнь, которая тебе не нравится. А потом мы подберём тебе новую, по твоим критериям. — она посмотрела на девочку, которой явно было незнакомо последнее слово, и скривив губы в понимающей ухмылке, поправилась. — По твоим желаниям и вкусу. Как только сделка совершится, твоё сознание перенесется в новое тело, а свою прошлую жизнь ты забудешь.

Жанна пребывала в некотором шоке от услышанного и молчала, не зная, как реагировать на столь странное предложение.

- Какая жизнь бы тебя устроила? — не переставала говорить юристка, чтобы не дать девочке передумать. — Ты хочешь маму и папу? Богатство и слуг? Красоту, изобилие и выполнение всех твоих желаний?

Девочка закивала в ответ, всё ещё до конца не веря в происходящее.

«Наверное, я попала в программу «Розыгрыш». — решила она — И сейчас из-за двери покажется съемочная группа с цветами, шариками и криками: – «Поздравляем! Это программа про весёлые ситуации, в которые попадают люди по нашему сценарию». И все будут смеяться, дарить ей подарки и непременный огромный букет цветов с блестящими воздушными шариками. Жанна смотрела эту программу по телевизору и всегда хохотала до упаду, от реакции участников на необычные и трагичные события своей жизни, подстроенные киношниками. А потом хлопала в ладоши, когда всё разрешалось самым благоприятным образом.

Но ничего не происходило. Двери не открылись, режиссеры не появились, не было ни шариков, ни цветов, ни криков…

Она всё так же сидела за столом, Валентина Сергеевна как и раньше, что-то говорила, а Марина поддакивала её словам и кивала головой как китайский болванчик. Но Жанна не могла понять ни слова, только видела как губы обеих женщин шевелятся, но смысл сказанного ускользал, Жанна понимала лишь отдельные слова: огромный дом, лучшая одежда, путешествия, море, и служанки…

- А что надо делать? — спросила она, прервав словесный поток оппоненток.

- Вот договор. — Марина подтолкнула к ней листы с печатным текстом. — Подпиши, и всё!

- И всё? — спросила Жанна, не веря ушам.

- Всё! — хором подтвердили женщины. — Но, только пойми, твоя жизнь бедной девочки стоит не так дорого, а ту жизнь, какую мы тебе предлагаем — покроет все твои хотели. И надо оплатить, как бы это сказать… разницу.

Жанна вздрогнула.

- Но у меня нет денег. — прошептала она удрученно, а на глазах выступили слезы. - Значит всё напрасно? Я ничего не получу?

- Что, у тебя совсем ничего нет? — плечи Валентины Сергеевны чуть опустились.

- Только тысяча рублей, что осталась у меня после кафешки.

- Ну-у, этого вполне достаточно! — юристка выдохнула с облегчением. — В новой жизни у тебя будет столько денег, что ты не будешь успевать их считать. Так что, тысяча — это вполне нормальная цена!

- Теперь это всё? — спросила Жанна, вытаскивая из кармана мятые купюры и протягивая их благодетельницам.

- Ещё одна маленькая деталь… подписать договор купли-продажи нужно кровью, так надежнее и быстрее.

Жанна испугалась:

- Я не хочу. Будет же больно.

- Это секунда. — засмеялась Марина. - Легкий укольчик, как комарик укусил.

- Я боюсь комаров. — скуксилась Жанна. — Они кусаются неприятно.

- Ну что ты, ради шикарной жизни без хлопот, можно и потерпеть.

- А по другому нельзя? — захныкала девочка. - Ручкой, например, или карандашом?

- Нельзя! — отрезала Валентина Сергеевна строго. — Мы предлагаем тебе такие привилегии почти за бесценок и жизнь которая тебе понравится, а ты не хочешь потерпеть секунду?! Ты можешь отправиться домой к вечно сердитой маме хоть сейчас. Зачем нам возиться с неблагодарной трусихой?!

- Нет-нет! - испугалась Жанна, представив, как отчитывает её мама, когда она явится домой в полночь. Уж точно она накажет её по всей строгости, лишит сладостей, а то и запрёт дома, без компьютера и телефона. А потом она всю жизнь будет жалеть об утраченной возможности. - А мне придётся ходить в школу в новой жизни?

- Думаю, нет. Или это будет какая-то элитная школа. А может обучение на дому… да, какая разница?!

Жанна задумалась. Сегодня воскресенье, завтра новая учебная неделя, а она мало того, что не выспится, так ещё и задания не выполнила со всеми этими приключениями. И по закону подлости, её точно вызовут к доске... и она ничего не ответит... и ей поставят двойку и… так далее, и тому подобное.

Она быстро протянула руку Марине. Та, не долго думая, достала малюсенькую иголочку и поспешно тюкнула, как синичка клювом, ей в палец.

- Почти не больно. — выдохнула она, смотря как на пальце растет крошечная алая капелька.

- Слишком маленькая. — удивилась девочка. Но этого хватило, чтобы написать свою фамилию в строчке куда указала тётя Валя.

На это ушли последние силы. День выдался ярким на события, и девочка почувствовала как сильно устлала. Тем более, что ужасно хотелось есть — после завтрака прошло почти 12 часов — мороженое и лимонад не в счёт.

Как только Жанна подняла глаза от документа, обе женщины облегченно выдохнули, и девочка только сейчас поняла, как они были напряжены всё это время. «Как странно. — подумала она запоздало. — Ну, дело сделано. Остаётся только надеяться, что всё пройдёт хорошо.».

- Теперь надо по традиции выпить лимонад, чтобы закрепить удачную сделку.

Валентина Сергеевна хлопнула в ладоши, и тут же на пороге возник человек-робот с подносом в руке. Он бесшумно подкатил к столу и аккуратно поставил на салфетку три разноцветных стакана с блестящим орнаментом, долькой лайма на краешке и зелеными листиками мяты. Жанна уже не в силах была удивляться чему-либо, она взяла ближний к ней стакан, почувствовала терпкий аромат и лопающиеся пузырьки напитка, попадающие ей на нос и щекочущие губы.

Она сделала глоток и зажмурилась от удовольствия. Разом ушли усталость и напряжение, отступили страхи и невеселые мысли, с души словно камень свалился — стало легко, весело и захотелось спать. Девочка попыталась противиться накатывающей истоме, но веки её закрылись и она погрузилась в сладкую дрему.

Инесса открыла глаза и сладко потянулась. Сквозь лёгкие прозрачные занавески пробивалось солнце. Девочка села на кровати и спустила ноги на пол, нащупывая в цвет её пижаме бледно розовые тапочки. Инесса размяла шею и поплелась в душ, но почему-то в это утро прохладные струи не принесли ей обычного наслаждения. Она накинула мягкий банный халат и устало опустилась в кресло, у самого окна.

Не хотелось шевелиться, в глубине души поселилась какая-то надсадная усталость и чувство, неприятно бередящее сердце, не то скука, не то раздражение, не то тревога..

Она потянулась к звонку на столе и с какой-то отчаянной злостью надавила на кнопку.

Спустя минуту в комнату робко постучали, и на пороге возникла гувернантка, стройная, строгая, с гладко причесанными и собранными в тугой узел волосами. Платье, чёрное с белыми воротничком и манжетами выглядело эффектно, и вместе с тем казённо, идеально, до зубовного скрежета.

- Инесса, - заговорила она и её голос, бархатный, но с неприятными, режущими душу стальными нотками, застрял в ушах. — Вам пора одеваться и спускаться к завтраку. Нелли Егоровна и Андрей Евгеньевич уже ждут вас внизу. - она слегка склонила голову в полупоклоне. — Мария с минута на минута принесет вам наряд и поможет привести себя в порядок. — с этими словами она повернулась и вышла за дверь, почти так же бесшумно, как и появилась.

- Словно кол проглотила. — Инесса сжала кулаки и несколько раз с силой ударила по подлокотникам. — Как мне всё надоело. И эта никогда не улыбнётся, словно мумия, или робот, как она вообще ходит, прямая как жердь! Жандарм в юбке!

Но выход эмоциям она дать не успела, в комнате появилась полноватая женщина в тёмно-коричневом платье, которое смотрелось на ней как на корове седло, и как-то нерешительно, робко просочилась к трюмо, повесила на плечики синее платье с брошью в виде саламандры, несколько шпилек в тон и атласную ленту. Инесса задержала взгляд на драгоценностях и скривила губы.

- Может обойдемся сегодня без этого?

Женщина вздрогнула и как-то заискивающе замотала головой:

- Инесса, дорогая, мама с папой будут недовольны, вы же знаете.

Инессе ничего не оставалось делать, как подчиниться. Ей, почему-то, было жаль бедную женщину. Она с неохотой встала с кресла и пересела на стул около трюмо, готовая смиренно перенести ритуал «вхождение в новый день» — как любила говорить мать.

Инесса взглянула на себя в зеркало и увидела хрупкую девочку с тёмными, чуть ниже плеч волосами и глубокими карими глазами, в которых плескалась тоска и отрешенная покорность.

И вдруг изображение потускнело, и девочка увидела себя, только другую, словно из-за зазеркалья на неё смотрела она, но из другой жизни — озорная девочка с взлохмаченными волосами, дерзкая, с горящими глазами и живым лицом. Инесса вздрогнула, зажмурилась, и видение исчезло, но в душе осталось неясное чувство чего-то родного, давно забытого. Она посмотрела в отражении на Марию, которая старательно расчесывала ей волосы, напомаживала, лакировала и крепила пряди шпильками в которых переливались бриллианты. Инесса не сомневалась, что это драгоценные камни, но не чувствовала радости, лишь обыденность. Женщина не заметила метаморфоз в зеркальном отражением и продолжала монотонно, словно годами заученными движениями укладывать волосы в причудливую причёску.

Не то, чтобы Инессе не нравились драгоценности, дорогие наряды, которые она меняла каждый день, а то и несколько раз в сутки, в зависимости от дел, которые предстояли её родителям. Иногда они требовали её присутствия на встречах с деловыми партнерами, где девочка должна была изобразить обаятельного ребенка-подростка с великолепными манера и идеальным знанием этикета, словно английская принцесса на важном приеме. В другой раз она должна была представлять наследницу семьи Аголаковых в парламенте и отвечать на многочисленные вопросы журналистов и коллег отца, а иногда просто не мешаться и не путаться под ногами родителей, когда им было до неё. Инессе просто всё это наскучило. Хотелось просто поболтать, поговорить о том о сём, поделиться своими впечатлениями, рассказать, о своих мыслях и чувствах. Но этого она была лишена.

Девочка вздохнула и отвела взгляд от своего отражения.

-Что сегодня? - спросила она, и Мария пожала плечами.

- На сегодня распоряжений не было. Но мы решили подстраховаться и одеть вас в нейтральное платье.

- Ничего себе нейтральное! — вдруг в голове возник чужой голос. — Да это платье стоит как колесо от лимузина, а брошь и заколки — целое состояние, на которое можно месяц кормить африканскую страну.

-Ой, Господи, Божечки! — всплеснула руками домработница. —Что вы такое говорите?! Так даже думать нельзя! Ваши родители так стараются заработать… А вы… про каких-то лентяев, которые только и делают, что греются на солнышке!

- Почему? — просто спросила девочка, сама не понимая, откуда у неё возникли такие мысли. — Я где-то читала, что в Африке нет воды и жители вынуждены ходить за несколько километров, чтобы набрать хоть маленький кувшин. А правительство ничего не делает, чтобы улучшить и упростить им жизнь. Все деньги оставляют себе.

- Андрей Евгеньевич старается, одевает вас как королеву, а Нелли Егоровна будет сердиться за такие речи. Они не любят, когда вы упоминаете о бедности. Андрей Евгеньевич говорит, что такие мысли бередят душу и портят настроение. Не стоит переживать за страны третьего мира — каждому своё! И стрессы вам ни к чему.

-А ты? — вновь спросила девочка игнорируя замечание Марии. — Ты богато живешь? Ни в чём не нуждаешься?

Женщина сначала покраснела, потом побелела, её губы задрожали, и она закрыла себе рот ладонью, отчего видимыми стали только выпученные от ужаса глаза.

- Пожалуйста, не спрашивайте меня ни о чём подобном. Иначе меня уволят, и я останусь без работы. А у меня сынок маленький и мать больная.

-А что такого я спросила? — удивилась Инесса. — Разве не все люди богаты?

Но ответить Мария не успела, разговор прервался настойчивым стуком в дверь.

- Инесса Андреевна, отец и мать ждут вас в столовой. — раздался ровный голос гувернантки, и Инесса поняла, что не стоит заставлять родителей сердиться. Она быстро поднялась, Мария распылила над её головой духи Clive Christian No, и подтолкнула подопечную к двери.

Пока она спускалась по широкой мраморной лестнице в душе шевельнулось странное чувство, будто она здесь гостья, и всё это не по настоящему, словно декорация к фильму, но это ощущение быстро пропало, сменившись апатией и обыденностью, давно и хорошо понятной, заученной и скучной.

Родители сухо с ней поздоровались, и мама лишь заметила, что глаза у дочери какие-то сонные, но сдержала беспокойство и потянулась за вилкой.

Инессе вдруг отчаянно захотелось, чтобы ей улыбнулись, обняли, пожелали доброго утра, но лица родителей были сосредоточенными и напряженными. Отец бросил несколько рабочих фра, и за столом воцарилась тишина. Но не такая, теплая и уютная, а холодная, сдержанная и суровая.

- Я хочу выйти погулять! — робко попросила девочка. — Я всё время сижу дома. Мне одиноко и скучно.

- К двенадцати придет учитель танцев, а сразу после него — математик и англичанка. А потом иди куда хочешь. Толик сопроводит тебя куда надо. — ответил отец, и даже не повернул голову в сторону дочери, словно говорил с телевизором, а не с живым человеком.

- Если тебе скучно, — вставила своё слово мать. — то ты, недалекая и тупая. Тебе следовало бы больше обращать внимание на образование.

- Я и так всё время учусь! — захныкала девочка. — Вот только не пойму кому это надо? Где я смогу применить свои навыки и знания? Перед прислугой? Да им вообще всем наплевать на меня! Главное — получить деньги! У меня нет ни друзей, ни подруг, с кем бы можно было обсудить новости, книги, фильмы.

- Если тебя устраивает положение и разум прислуги — дело твое. — ответил отец, откладывая в сторону столовые приборы. — Ты можешь стать прислугой и наслаждаться их обществом. Для меня будет даже легче, не надо искать учителей, тратить деньги. Можно вообще отослать тебя в деревню — там ты найдешь братьев по разуму — может научишься доить корову и таскать навоз, или отдать тебя в детдом — уверен, там наверняка будет много друзей. Можешь сойдёшься взглядами с какой-нибудь олигофреничкой от пьяной матери-потаскушки, или дебилом, выброшенным матерью в канаву за ненадобностью, и ты, наконец, обретешь то, чего не хватает дома.

- Но я же говорю совсем о другом! — стукнула Инесса кулачком по столу. — Вам нет до меня дела. Никакого. Зачем вы вообще меня родили?!

-Так получилось, Инесса. — начала злиться мать, и в её голосе зазвенели гневные нотки. — Ты имеешь всё: деньги, свободу, богатство, игрушки, прислугу… ты ничего не делаешь, не имеешь обязанностей. Кроме одной — быть хорошей девочкой и не создавать для нас с отцом проблем. Мы работаем для того, чтобы у тебя всё было.

-Да, спасибо огромное — у меня всё есть! Кроме одного — любви и внимания!

- Инесса, хватит ныть! — рассердился Андрей Евгеньевич. — Тысячи детей мечтают оказаться на твоем месте…

И тут в голове у девочки промелькнула какая-то мысль, точнее воспоминание -неясное, размытое и давно забытое. Она постаралась сосредоточиться на этих чувствах, но картинки ускользали из головы, улетучивались словно пар из чайника… Как не пыталась девочка напрячься, ничего не получалось. Лишь голова загудела, заныла, и Инесса окончательно упустила тонкую ниточку чего-то важного, хрупкого, что отозвалось в душе болью потери, но и теплом, уютом и тихой радостью.

Даже глаза защипало и в сердце кольнуло словно осколком стекла.

-Разговор окончен! — заметила мать. — Ты — наследница семьи Аголаковых, так и веди себя соответственно!

-Да. - покорно согласилась девочка. А в душе поселилась какая-то странная нелепая на первый взгляд мысль: – «А вдруг я им не родная? Вдруг я приёмная? Иначе они относились бы ко мне иначе. Ну хоть раз сказали бы что любят, обняли бы, спросили чего я хочу, как прошёл день, чем интересуюсь...».

В голове возникли странные слова — мама, папа. От этих слов повеяло теплом, уютом и… радостью.

- Мама. Папа. — повторила она про себя эти незнакомые слова. Которые и язык-то не поворачивался произнести сразу. - Отец, мать. — привычно, но сухо, строго, официально и без каких бы то ни было эмоций.

Инесса с трудом дождалась окончания завтрака. Поблагодарила родителей, за то, что они ей дают, и опрометью бросилась к Марии.

Она влетела в комнату, где служанка драила пол и с налёту засыпала перепуганную женщину вопросами

- Скажи, ты давно работаешь в нашем доме?

Женщина растерянно похлопала глазами и осторожно, чувствуя подвох, ответила:

- Да почитай уже лет пятнадцать будет.

- Значит, задолго до моего рождения?

- Д-да. - выдавила из себя домработница, пугаясь ещё больше, чувствуя, что девочка не спроста затеяла этот разговор.

-Скажи тогда — я им родная дочь?

-Ну конечно, что за вопрос? Роднее не бывает. — всплеснула руками Мария.

-Расскажи, как я появилась на свет.

- Инессочка, дорогая, я очень занята. Нелли Егоровна вернется домой, и если обнаружит какую грязь, или не дай бог, пятнышко — вычтет из моего жалования значительную сумму, и тогда я уж и не знаю, как буду справляться…

- Чёрт с ним. Если что, я верну тебе деньги. У меня нет ограничений в тратах. К тому же, никто меня не контролирует. Так что тебе нечего бояться. А мне надо знать. Всё. С самого начала.

Женщина замерла, обдумывая предложение девочки. Пожевала губами и решившись на авантюру, присела на самый краешек дивана, поманив девочку к себе. Инесса устроилась рядом и вся обратилась в слух.

- В общем-то, рассказывать особо и нечего. — начала Мария. — Когда я поступила на работу, Нелли Егоровна и Андрей Евгеньевич были не так богаты и значимы. Он работал механиком, а она — занималась бытом. Иногда, правда, подрабатывала кем придется, но лишь для собственного удовольствия. А потом умер её дед, проживающий на тот момент в Испании и оставил значительное состояние: виноградники, огроменный дом, винодельню и несколько акров земли. Молодые ничего не понимали в фермерских делах, а уж в винах и подавно, поэтому решили всё продать и открыть дело здесь. Денег хватило на всё, хоть и продажа дала капитал значительно меньше чем ожидалось, так как спешили избавиться от обременения. Но так или иначе, появились рестораны, отели и строительная фирма с неплохим начальным капиталом. Надо отдать должное твоему отцу — он не протранжирил деньги, бездумно тратя их на разные мелочи. А вскоре вошёл в раж и увеличил капитал. А Нелли Егоровна занялась благоустройством быта. Появились различные домработники: садовник, кухарки, горничные, гувернантка, в том числе и я - простая уборщица и поломойка. Всё было замечательно, но окружение требовало наследников — такая уж пошла тенденция в обществе — обязательно нужен преемник. И желательно мужского рода, чтобы, и ум был, и в семейный бизнес включился, и было бы кому дело передать. Но сколько супруги не старались, жене никак не удавалось забеременеть. И ЭКО не сработало с первого раза, только с пятой или шестой попытки... а может суррогатное материнство, уж и не знаю точно— об этом в доме не говорили. Но родилась девочка — ты. Я не видела Нэлли Егоровну с животиком. Может поэтому, у неё так и не проснулись материнские чувства, а может образ жизни так на них повлиял, что в доме стало богато, дорого и абсолютно холодно. А может страх, какой бывает у людей бедных, еле сводящих концы с концами, на которых как лавина свалилось богатство и они боятся, что всё может рухнуть в один момент, и они окажутся у разбитого корыта. Это синдром такой — золушки. Наверное, богатым надо родиться, чтобы, и мыслить по другому, и вести себя соответственно — смело, душевно и спокойно. Я много видела людей истинно богатых в не первом поколении — они не боятся что-то потерять, и знают цену любви, могут позволить себе радости жизни. Я вижу, что твои отец и мать — в сущности не плохие люди, но память о нищете берет своё, не позволяя дать себе вольность или слабину. Впрочем, я не уверена, что Нелли Егоровна не сама родила тебя - она часто уезжала по делам, к родителям, на отдых… Может для прикрытия, а может, действительно, чтобы не уставать, хорошо питаться и избегать стрессов — не буду судить! Не знаю, не видела! А теперь мне пора взяться за тряпку — пыль сама себя не уничтожит, надо самой постараться.

Инесса ещё долго сидела на диване поджав под себя ноги. Мысли её витали далеко от сюда. Но что-то подспудно далёкое заставляло её думать, что было что-то ещё, забытое, стёртое реальностью. И это что-то не давало покоя душе.

Сомневаться в правдивости рассказа Марии не приходилось, но надо провести собственное расследование. Девочка частенько смотрела фильмы, где незначительные сомнения приводили главных героев к неожиданным, порой фантастическим событиям и открытиям. И она твёрдо решила докопаться до сути. Какой? Она и сама не знала. Но времени у неё было в избытке, а желания сделать свою жизнь более интересной — нестерпимым. Инесса отправилась к себе в комнату, открыли ноутбук и завела документ: «собственное расследование». Куда решила заносить все улики, выводы и открытия, а так же написала план — с чего начать, куда следует обратиться и на чём заострить особое внимание.

На протяжении месяца Инесса обыскивала дом, рылась в документах матери, подобрала шифр к сейфу отца, и там методично, день за днём исследовала все папки, пакеты, справки, свидетельства... Она и сама не знала, чего ожидает от проверки, но надеялась найти хоть что-то, хоть мизерные сведения о семье.

Она вчитывалась в строчки очередного свидетельства, отбрасывая то, что касается дел, но обращая пристальное внимание на личные справки. Девочка достала из шкафа все альбомы с фотографиями, пересмотрела сотню снимков, но так и не обнаружила того, что по её мнению привело к такому к ней отношению родителей. Ведь должно же было быть что-то, что кардинально отвернуло от неё родителей.

Потом ей пришло в голову, что часть фотографий могла быть оцифрована — это новые веяния времени, и тогда следует поискать в компьютерах матери и отца. На её удачу, ни тот, ни другой не были зашифрованы, и девочка свободно могла окунуться в папки, файлы и документы. Она так же внимательно изучала социальные сети родителей, но ничего не обнаружила криминального и там.

И вот, сидя на диване в своей комнате, она обдумывала ситуацию, и уже готова была сдаться, но вспомнила свои ощущения за столом, что всё здесь чужое: место, время, её поведение, статус и даже родители. Она не испытывала к ним тех чувств, которые должны испытывать друг к другу ближайшие родственники.

А что они — родственники и Инесса их родная дочь, девочка уже не сомневалась — та же ямочка на щеках, что и у матери, тот же разрез глаз, что и у отца, скулы, щеки, наклон головы и шикарные темно-каштановые волосы.

-Стоп. — девочка даже подскочила на месте. —Волосы. И как я раньше не обратила на это внимание.

Девочка бросилась к зеркалу и внимательно вгляделась в своё отражение. Своя собственная внешность показалась ей чужой. Особенно волосы. Ей вспомнилось что она была белокурой, а не темноволосой.

-Откуда эти чувства? — думала она. - Что со мной не так? И вообще, что всё это значит? Я больна или у меня раздвоение личности? Наверное, стоит заглянуть в свои документы, в медицинские карты. Возможно, я — больной психически человек, и поэтому родители прячут меня ото всех, отсюда и тотальный контроль. И, как водится, стесняются своего чада, понимая, что такой ребёнок — бесполезная обуза, поэтому и перестали любить. А может никогда и не любили.

Но копаться в своих документах Инесса побоялась — вдруг всплывет такое?!,.. о чём лучше и не знать никогда.

- Живу же я нормально — всё есть. Денег полно, вещей, игр и всего прочего — не меряно. Дом — полная чаша, из которой фонтаном бьёт избыток. Есть всё, кроме любви и взаимопонимания. Может перестать копаться в семейных тайнах, а проявить к родителям чуть больше ласки, выразить благодарность, например?!

Последующие дни девочка пыталась быть послушной, умиротворённой и нежной, но, ни мать, ни отец не проявили ответных чувств, не пошли на встречу дочери, не стали обращать на неё больше внимания, не одобрили её поведение, не стали гордиться её успехами.

И в один момент Инесса не выдержала. Когда за ужином подали десерт — творожный пудинг, который она терпеть не могла, она резко отодвинула тарелку с угощением, который выскочил из тарелки и грязным пятном растёкся по скатерти. Аголаковы старшие тут же с недоумением и гневом уставились на дочь.

- Что это за выходки? — взревел отец.

-Тебя не учили нормальным манерам? — подхватила мать.

- Учили конечно. — вскочила со стула девочка, размахивая руками. — Я делаю всё, что вы хотите! Но вы меня всё-равно не любите — ни слова одобрения, ни слова поддержки! Что за игнор? Что за ненависть?

-Мы уже ответили тебе на этот вопрос. Стоит ли начинать этот дурацкий разговор заново?!

- Стоит! — жестикулируя и крича, почти завизжала девочка. — Это не-нор-маль-ноо!

Андрей Евгеньевич отложил в сторону телефон и уставился на дочь. Его напускное спокойствие, слегка озадачило дочь, она притихла, съежилась под его пристальным ледяным взглядом.

- Во-первых, детей мы не планировали!- начал он загибать пальцы. — Во-вторых, если уж это стало неизбежным — думали о наследнике. В-третьих — ты досталась нам слишком дорого. И к тому же родилась болезненным ребенком с пороком сердца. То есть — совершенно бесполезное «приобретение».

-А в целом, тебе грех жаловаться. - включилась в разговор мать. - У тебя есть всё: деньги, красивые вещи, свобода и полное отсутствие родительского контроля. К тому же мы стараемся, не смотря ни на что, дать тебе блестящее образование.

-Если так — кому нужно образование? — прошептала сквозь слёзы девочка. — Я могу умереть?

- Любой стресс для тебя губителен. Ну ты это и сама знаешь.

Инесса не знала. Не помнила такого. И вообще, никогда не задумывалась, что больна не душевно - физически.

-Как же так? Я ничего такого не ощущаю. Но чувствую себя полной дурой, которая должна поверить в какую-то невероятно сказку о бедной больной девочке.

Обстановка за столом накалилось до предела, и ни одна из сторон не знала, как выйти из этого конфликта.

- Поднимись к себе и успокойся! — как можно спокойнее сказал отец. Он даже сумел изобразить улыбку на лице, вот только губы его дрожали. — Я пришлю к тебе Веру Григорьевну и она даст тебе валерьянки.

- Сдалась она мне! — выкрикнула девочка, схватила тарелку и со всего маха грохнула её об пол. Миллионы мелких осколков брызнули во все стороны и радужным дождём осели на плитке.

После этого, девочка вихрем взлетела по лестнице, бросилась в свою комнату и хотела закрыть двери на замок, но не обнаружила его, и запоздало удивилась тому, что только теперь обратила на это внимание. Она без сил опустилась на кровать и поняла, что сегодня уже не в состоянии, не то что анализировать и сопоставлять факты, но даже просто думать. Сердце готово было выпрыгнуть из груди, и ей пришлось рыться в тумбочке, чтобы найти успокоительное.

«Утро вечера мудренее. - решила она, укладываясь в постель. Не хотелось даже раздеваться. — Вот ещё, тратить на это силы?! Всё-равно, завтра будет новое платье! А что, если у меня и правда больное сердце? Надо заснуть, а завтра - посмотрим!

Но ей не суждено было забыться сном, в дверях появилась Мария и с порога заахала, заохала, заламывая руки в наигранном ужасе от того, что девочка не раздевшись, легла спать.

-Душенька, — на старинный манер запричитала она, — ну как же так?! Вам нездоровится? Ну позвали бы меня, я бы вам помогла.

-Оставь это, Мария! — вяло отмахнулась девочка. — Я нормально себя чувствую. — в этом она определенно слукавила, боясь расспросов, ненужной суеты и страха, что если у неё действительно больное сердце, то оно может дать сбой. — Просто иди домой.

-Нет! Нет! Я так не могу. — Мария ринулась к кровати и со словами. — Дайте-ка я вас раздену. — принялась стаскивать с Инессы вечернее платье.

Девочка покорилась и спокойно ждала, когда утомительная процедура закончится.

- Скажи, Мария, я действительно больна?

Помощница замерла на секунду, потом горестно кивнула.

- Всё так. — потом как-то спешно засобиралась, и пожелав девочке приятных снов, направилась к выходу, но окрик подопечной заставил её остановиться и замереть на пороге.

- Скажи, Мария, а где все мои документы, медицинские заключения, выписки, справки?

-Этого к сожалению я знать не могу. Я простая домашняя прислуга. Кто будет посвящать меня в семейные тайны?

Инесса откинулась на подушки и постаралась, в который раз, забыться долгожданным сном.

Но спокойно выспаться ей так и не удалось.

Всю ночь её мучили кошмары, странные видения и обрывки воспоминаний. Утром она встала вся разбитая и ещё более уставшая, чем перед сном. Она хотела остаться в постели до ухода родителей, сославшись на недомогание, но Мария явилась с новым платьем и всё завертелось по кругу — одежда, прическа, завтрак с родителями.

Девочка боялась что мать и отец будут сердиться на неё за вчерашнее поведение, но этого не случилось, напротив Андрей Евгеньевич был более многословен, чем обычно. Он стал говорить, о тяготах богатого бизнесмена, о том, как ему приходится всё время «держать планку», а мать и дочь слушали его вполуха, думая каждая о своём. И наконец, когда обе уже изнывали от скуки, он сообщил, что ближе к вечеру его «девочки» должны выглядеть подобающе.

- Приедет журналист и редактор первого канала из программы «Герои нашего времени», чтобы задать вопросы жене и дочери, как им живется в таком доме и с таким главой семейства. — Нелли Егоровна лишь кивнула головой, а Инесса напряглась.

-Ничего нового, как обычно. — закончил глава семейства, а Инесса подумала, что совершенно незнает, как обычно проходят такие мероприятия. Это её позабавило и одновременно насторожило — ну ведь должна же она помнить такие события. Но в голове было пусто.

«И что бы это значило?! Может у меня и проблемы с сердцем, но не с головой же. Даже если допустить, что у меня биполярное расстройство, то такие события, которые по всей видимости являются постоянными и банальными, хоть одна из двух личностей да должна была запомнить хоть что-то».

Но сколько девочка не силилась, в голове не возникло даже тени воспоминаний. Хотя она чувствовала себя прекрасно, ни видений, ни голосов в голове, ни паранойи, эти события вызвали у нее смятение. Что-то было не правильно во всём этом. Если бы ещё понять — что.

Поиски пришлось отложить на неопределенное время. Весь дом гудел, подготовка к событию — банальному и рядовому шла полным ходом: кто-то мыл окна, кто-то в десятый раз проходился тряпочкой по полкам, кто-то расставлял предметы интерьера, добавляя яркие краски — букетик роз в хрустальной вазе, яркая картина, новые салфетки…

Работники специально вызванные из любимого матерью салона красоты суетились вокруг дам. Инесса сидела в кресле перед большим зеркалом отрешенная и немного испуганная. Ей претили длительные процедуры, спина начала ныть от долгого сидения, ноги затекли, в носу щипало от резких ядовитых запахов гелей, муссов и лаков. Тут же крутились визажисты, накладывая на лицо слои кремов, тоников, тональников, блесков, нейтрализаторов и прочей ерунды, от которых голова стала тяжелой, словно косметика весила не меньше килограмма.

А в голове девочки билась одна и та же мысль: - «Такое я бы никогда не забыла. Я точно участвую в этом первый раз, и переубедить меня в обратном никому не удастся».

Усталая и вконец измученная, она еле-еле доплелась до дивана и рухнула на мягкое сидение с таким облегчением, что это заметила её мать.

-Ты сегодня сама не своя. Что происходит? Надеюсь ты не забыла, что и как нужно отвечать на вопросы?!

- А что нужно отвечать? И как? — переспросила дочь.

В глазах женщины вспыхнула ярость.

-Ну что за шутки? Я и так вымоталась до последнего, а ты ещё со своим сарказмом. После съемок можешь делать что хочешь. Хоть лежи в постели целый месяц, хоть отправляйся на курорт к морю. А сейчас соберись.

Инесса удивилась, ни о каком сарказме речь не шла, ей просто было необходимо знать, что и как следует говорить, но спросить она не решилась, видя что мать, итак, на взводе.

По мере приближения назначенного часа, нервы девочки напряглись до предела. Она панически боялась сделать что-то не так, сказать какую-нибудь глупость или забыть в ответственный момент правила этикета.

Всё дальнейшее происходило как в тумане. Камеры, вспышки, микрофоны, люди, люди, люди. Инесса периодически впадала в какой-то ступор, не понимая, где находится и что происходит, но потом включалась в обстановку, и даже что-то отвечала на вопросы, а потом обнаружила, что сидит на всё том же диване перед журнальным столиком, между папой и мамой и попыталась сосредоточиться, но тело отказывалось подчиняться.

«Со мной такое первый раз. — думала она. — Просто, я никогда не была в такой обстановке». Девочка боялась шевельнуться, даже громко дышать, угадывая где-то в глубине своего тела непонятную дрожь и заражающуюся боль, и молилась всем святым, чтобы выдержать этот ужас до конца, не сорваться, не упасть в обморок...

Когда вопросы закончилась и репортеры стали расходиться, Инесса почувствовала, как во рту всё пересохло, в глазах потемнело, она сделала шаг к столику, на котором стоял кувшин с водой и почувствовала, как летит куда-то вниз, уши заложило, голову словно окунули в кипящую воду, и вдруг она увидела девочку, тянущую к ней руку, и она показалась Инессе такой родной, любимой и бесконечно дорогой.

-Жанна. — прошептали губы, и Инесса потеряла сознание.

Очнулась она в окружении служанок, но продолжала лежать с закрытыми глазами, пытаясь вспомнить, что с ней произошло. девочка пока не желала обнаруживать, что пришла в себя. Стоило сначала пораскинуть мозгами и понять как себя вести дальше. Или весь мир вокруг сошел с ума, или происходит что-то непонятное.

Девочка чуть приоткрыла веки и сквозь узкую щелочку между ресницами оглядела присутствующих.

-Так, трое женщин, работающих в доме — кухарка, домработница и горничная. — рассуждала она. — Родителей нет. Но это и понятно. Наверняка они злятся на неё за то, что не оправдала надежд. Возможно ляпнула на интервью какую-нибудь глупость или рассказала то, что должно было быть скрыто от глаз и ушей посторонних.

Это-то как раз было и понятно. Не понятно другое, как случилось так, что она не могла вспомнить другие «выходы в свет». - За этим определенно что-то скрывается. — подумала она. — Пора избавиться от этих соглядатаев.

Девочка уже хотела открыть глаза, но вдруг что-то привлекло её внимание в разговоре женщин и она прислушалась.

- Странно всё это! — говорила Мария. — У меня такое чувство, что Инессу подменили. Она, вроде, и та, а вроде и нет.

- О чем это ты? — спросила горничная.

- Её поведение. — задумчиво ответила домработница. — Оно, прямо скажем, кардинально изменилось. Мне даже кажется, что и внешность её стала другой. Иной раз посмотрю, думаю — показалось, а иной раз вижу — ну не она это. А объяснить не могу. Вот раньше, например, Инесса терпеть не могла, когда её причесывают, прихорашивают, а сейчас сидит смирнёхонько, слова поперек не скажет. С той, другой, уже сто раз бы поругались… А эта... ну, ей как будто нравится богатство, деньги, наряды, внимание…

- Кстати, я тоже заметила, что вкусы девочки изменились! - отметила повариха. - Раньше она терпеть не могла изыски, ну вот акулу, например, поросенка запеченного, рыбу, мясо. А теперь ест всё это с превеликим удовольствием.

- Я наверное с вами тоже соглашусь. — вставила горничная. - Для той, больной девочки, она была очень привязана к родителям, не так тянулась к деньгам, скорее бы променяла все богатства на то, чтобы мать и отец обращали на неё больше внимания, любили, холили и лелеяли. Она прямо мечтала об этом. Эта вроде тоже, но мать и отец для неё уж точно не на первом месте. Денежки-то для неё важнее всего стали. Хотя, может мне просто кажется.

Инесса вдруг вспомнила своё видение — девочка Жанна, которая тянула к ней руку.

- Кто это? Жанна... имя-то какое-то необычное, простое, но в душе отзывается теплотой. — Инесса прислушалась к своим ощущениям. — Что же такое произошло, что все заговорили об одном и том же. Меня подменили?! Ну бред же какой-то. Как такое могло быть и на кого меня заменили и как? А главное — зачем?.

От таких головоломок разболелась голова. Девочка открыла глаза и тут же попросила оставить её одну.

-Вы трещите как надоедливые мухи. — заявила она капризно. — Ну какие подмены?!Какие измененные вкусы и чужое поведение?! Вы себя слышите?

Женщины тут же умолкли, смущенно стали что-то говорить в своё оправдание, но Инесса отправила их из комнаты, попросив не беспокоить её до утра.

- Вы, Инесса Андреевна, не стесняйтесь, зовите если вам что-нибудь понадобится. —льстиво затараторили они в один голос. - Кстати, доктор дежурит в гостиной. Утром, если вам станет полегче, он уедет, а пока, любое ваше желание — закон!

И они попятились к двери, опустив глаза, но девочка заметила, что на их лицах появилось всё то же настороженное выражение, с каким они только что обсуждали её изменившуюся натуру.

- Опять я сделала не то, к чему они привыкли. — вздохнула она. — Какое-то наваждение. Бред.

Усталость взяла своё и она, решив завтра же, чего откладывать в долгий ящик, начать новое расследование, прерванное недавними событиями.

Инесса боялась, что не сможет заснуть, когда в голове такой сумбур но на сей раз быстро провалилась в сон. Ночь прошла спокойно. Кошмары её не беспокоили, и под утро она встала в отличном настроении.

Ещё одной удачей стало то, что родители давно уехали из дома и обещали вернуться только глубоким вечером.

-Значит у меня будет достаточно времени, чтобы осмотреться более внимательно. — обрадовалась девочка. — А оно мне надо? — вдруг пришла в голову здравая мысль. — Что если мне не понравится то, что я обнаружу? — она ненадолго задумалась, пытаясь уловить в своей душе отклик. —Нет, — решилась она. — всё же надо знать кто я такая и что со мной происходит. Иначе всю сою жизнь я буду жить в сомнениях, с закрытыми глазами, не понимая, что мне следует делать, к чему стремиться, чего бояться, чего избегать, и как победить в себе синдром пленника.

Инесса осторожно выглянула в коридор и убедившись, что рядом никого нет, прошмыгнула в рабочий кабинет отца. Здесь могут храниться документы и архивы семьи. А где же ещё? В прошлый раз, когда она гуляла по файлам отца на компьютере, она не заглянула в сейф, или в документохранилище, и просто потому, что не нала где искать. Но то, что это не одна малюсенькая папочка — девочка не сомневалась. Ведь это должны быть договора, свидетельства на право собственности, патенты, банковские счета — огромные залежи. А такое количество бумаг не будешь хранить в компьютере, куда может заглянуть кто угодно.

Инесса остановилась посередине кабинета и начала осматриваться вокруг себя, перебегая глазами по книжным шкафам, полкам, столам, шкафам.

- Да, - скривила она губы, — тут можно провести двадцать лет и не найти нужного. — Надо действовать иначе. Нужно придумать, как узнать то, что требуется не прибегая к нудным безрезультатным поискам. А если её ещё и застанут за этим делом — скандала будет не избежать.

Она вышла из кабинета так же тихо, как и вошла. Спустилась по лестнице и позвала Марию.

Женщина выглянула из гостиной с тряпкой в одной руке и очистителем в другой.

Девочка подошла ближе, и стараясь выглядеть как можно невинней, спросила:

- Послушай, Мария, я знаю, что у тебя есть сын да ещё и мать, и несмотря на то, что ты работаешь каждый день, тебе тяжело содержать их обоих. К тому же, я так благодарна тебе за то, что ты, наверное, единственная в этом доме хоть как-то проявляющая ко мне интерес и сочувствие, - женщина напряженно ждала продолжения. Она не верила, что эти слова сказаны в порыве благодарности, а не из тайных побуждений, пока не ясных, но уже тревожных. За свою жизнь она твёрдо усвоила урок, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. И сейчас в её голове, зрел вопрос — сможет ли она безопасно для себя ответить взаимностью, этой такой не простой девочке.

- Я решила немного тебе помочь. — продолжала Инесса, стараясь улыбаться как можно искренне. — Сегодня отец перевел мне некую сумму на карту, и я хочу поделиться деньгами с тобой. Скажи, что я могу для тебя сделать? Может оплатить лечение или обучение сына? А может заплатить за жилье, закрыть ипотеку или что-то ещё?

Мария замерла. Такое щедрое предложения и страх попасть в ещё большую кабалу боролись в её голове с переменным успехом.

- И что я должна буду для этого сделать? — осторожно спросила она, ещё надеясь избежать серьёзных последствий.

Она так надеялась, что девочка улыбнется, пожмет ей руку, похлопает по плечу и начнет уверять, что это незначительный подарок просто от чистого сердца, в знак благодарности и ничего не нужно взамен. Но в душе понимала, что рано или поздно ей придется «отдавать долги» и они могут стать непосильными. Но она ошиблась —двенадцатилетняя девочка не была настолько искушенной в жизненных вопросах и такой хитрой, чтобы вести долгосрочную интригу, она сразу отозвалась на интерес домработницы к такому щедрому предложению.

-Мне нужны сущие пустяки. Скажи, где отец и мать хранят основные документы. Нет-нет, не пугайся так. — Инесса выставила вперёд руки, словно сдаваясь, когда увидела ужас в глазах женщины. — Никто не узнает о том, что ты мне сказала. Мне и самой не выгодно привлечение внимания к моим поискам Ты вхожа во все помещения, убираешься везде и конечно… даже наверняка, тебе попадался сейф, ящик или чемодан... — девочка пожала плечами, где могли бы храниться важные папки. Это же должен быть не маленький архив.

После этих слов воцарилась тишина. Обе замолчали — одна выжидающе, вторая радостная от того, что это не такая уж страшная просьба, и если что, всегда можно отбрехаться, отмазаться: – «Ничего не знаю — не ведаю», или представить всё как ультиматум от дочери хозяев, если правда выплывет наружу.

- В доме есть ещё одна тайная комната, куда нет хода даже хозяйке. Андрей Евгеньевич сделал её на случай непредвиденной угрозы. Мне приходится там убираться время от времени и менять запасы продуктов и вещей на слушай катастрофы. Но хозяин строго настрого наказал никому, ни под каким предлогом, не говорить об этом кому бы то ни было.

-Отлично. — Инесса потерла руки. — Проводи меня туда немедленно, пока в доме никого нет. И увидев нерешительность на лице Марии, быстро затараторил. - Ты не переживай, деньги я тебе дам. Но ты же понимаешь, что сейчас я не могу перевести тебе их прямо на карту — это будет подозрительно. Да и банк непременно заинтересуется — откуда вдруг такая сумма у простой работяжки. Ещё заподозрят шантаж, свяжутся с папашей, и тогда придется всё объяснять, а это, ни тебе, ни мне не нужно — правда же? Завтра или послезавтра, я отпашусь в город на шопинг и сниму необходимую сумму под видом покупок. Никто меня не проверяет, и уж точно не будут контролировать и ограничивать мои траты.

На лице Марии выступили капельки пота — такого поворота она и предположить не могла. Может зря она это затеяла?.. Но получение такой значительной суммы пересилило страх, и она повела девочку в другой конец дома к хозяйственным комнатам. Инесса шла за домработницей по длинному коридору и удивлялась тому, как это она ни разу не побывала здесь и даже не подозревала об этом крыле дома. Хотя, что ей было делать в кладовых, запасниках и рабочих комнатах?

Потом они свернули за угол и попали в помещение для прислуги - это была прачечная, помывочная и сортировочная комната, со стиральными машинами, сушилками, отпаривателями, гладильными аппаратами, утюгами и прочими прибамбасами, назначение которых девочка даже предположить не могла. В другом углу громоздились деревянные ящики, коробки, пустые банки, полки с мешками, мешочками, пакетами и другой утварью. Прямо посередине высился ворох грязного белья, а у стены шкафчики с уже чистым, отутюженным, готовым к употреблению.

Запахи здесь были самые разные — от моющих средств, до уксуса и приправ.

-Здесь находится главный архив дома? — изумилась Инесса.

Мария не ответила. Она подошла к боковой стене, провела по одной из полок с жестяными, старыми, почти ржавыми банками рукой, а потом потянула чуть заметную веревочку на себя. Раздался легкий щелчок и стена стала двигаться, открывая просвет, а потом и вход в темную комнату.

-Ну и ну. — прошептала ошеломленная девочка. — Какое-то средневековье. Я думала сказки о древних замках остались в прошлом.

-Во все времена были скрытые комнаты. — пожала плечами Мария. — Богатые и влиятельные всегда были под прицелом завистников, врагов, скрытых и явных и, конечно, под гнётом государства и природных катаклизмов. И эти самые богачи хотели укрепить и сохранить своё имущество, влияние, а главное — выжить при любых обстоятельствах и условиях.

- Спасибо, Мария. Дальше я сама. Осмотрюсь, разберусь и часика через полтора, ты можешь запереть «тайную комнату тёмного замка» - пошутила Инесса.

Мария включила свет и сделал приглашающий жест в «святая святых».

- А мне надо вернуться к своим обязанностям, вы же знаете как ваша мама не любит разгильдяйства. Любое пятнышко заставит её рассвирепеть. Кстати, раньше вы тоже отличались завидным педантизмом и чистоплотностью. — домработница многозначительно подняла бровь, и Инесса почувствовала уже ставший привычным укол тревоги. — Что на вас так повлияло?

- Вот это мне и предстоит выяснить. —заявила она.

Мария кротко кивнула и быстро ретировалась.

Оставшись одна, Инесса осмотрелась и поёжилась, но не от холода, а от внутреннего предвкушения и ожидания чего-то загадочного, необычного, мрачного.

Вдоль стен тянулись бесконечные шкафы с прозаичными дверцами, где на полках угадывались толстые папки с надписями. Договора с «Красками Ариона», поставки «Винтэка», накладные на перевозки прошлого года... — читала девочка. — Счета за март — апрель, квитанции по оплате…

- Это деловые моменты. Не то. — Инесса перешла к другому шкафу. — Кадастры, сметы Орехова, Квартальный отчет… - Это не интересно. — в третьем шкафу тоже ничего полезного не нашлось. — Всё не то. - а вот четвертый шкаф заинтересовал содержанием — Брачный договор, мед. справки... — Инесса потянулась за папкой. — Так, что тут у нас?

Она пересела за письменный стол в центре комнаты и включила настольную лампу, стоявшую тут же на столе.

Она всмотрелась в мелкий шрифт, напечатанного текста и углубилась в чтение.

Первые строчки ничего не дали — обычное вступление, статьи, ссылки на параграфы и юридические указы. Дальше шло перечисление договорных пунктов. — опять ничего интересного, а вот последвадцать первого пункта заставило Инессу читать более внимательно.

Пара расписалась в том, что оба партнера согласны на рождение троих детей. Но не более. И каждый ребенок, независимо от пола, и состояния физического и психического здоровья должен будет получить наследство в равных долях, не учитывая, материальную обеспеченность на момент вступления в наследство.

-Ну обычное дело, супруги договариваются на берегу о том, сколько иметь детей икак их обеспечить, чтобы не возникла вражда из-за имущества. Странно только, что совсем не богатые парень и девушка, явно влюбленные друг в друга, составляют брачный договор, и так дотошно прописывают свои права и обязанность в разных житейских сферах. В то время это не было так модно. - но и эти сведения не помогли в расследовании. Тут из папки выпал конверт, запечатанный и даже обмотанный скотчем.

Инесса осторожно вскрыла его канцелярским ножом и вынула четыре стандартных листа. Девочка лишь на секунду задумалась о том, что не очень-то вежливо и правильно читать то, что является чужой тайной. «Но это и моя тайна тоже! — решила она и принялась за изучение».

Вот справка о состоянии здоровья Нелли Егоровны Аголаковой, в девичестве - Николаевой - здорова. А вот Андрей Евгеньевич имеет проблемы с репродуктивной системой. Диагноз — бесплодие. Не может иметь детей.

- Вот это новость! — глаза у Инессы округлились. — Значит, он не мой отец?!

Следующий документ гласил, что между супругами Аголаковыми и Антониной Семёновной Яковлевой, двадцати семи лет, подписано соглашение о суррогатном материнстве, где взяты клетки Нелли Егоровны и какого-то неизвестного мужчины Павла Ивановича Антонова. Далее шло, что Антонина Семёновна обязуется выносить ребенка и передать его будущим родителям, после получения денежных средств, считающихся вознаграждением. Антонина Семёновна Яковлева не будет иметь претензий и полностью откажется от прав на ребёнка.

И, наконец, Инесса открыла последнюю папку со своим именем. Там лежала пухлая медицинская карта. Первая же справка гласила о том, что у девочки наблюдаются некоторые проблемы с почками, выявлен врожденный порок сердца с отягчающими обстоятельствами. Девочка погрузилась в детальное изучение своего диагноза и поняла страшную вещь — прогнозы врачей не давали ей более восемнадцати - девятнадцати лет жизни. И это при надлежащем лечении.

Сердце пропустило удар и ухнуло куда-то вниз, тело покрылось испариной, руки затряслись, а ноги предательски стали ватными, в глазах потемнело, и Инесса с трудом удержалась, чтобы не упасть в обморок.

Девочка сделала несколько глубоких вдохов, задержала дыхание и с неимоверным усилием попыталась сохранить сознание и ясность ума. Она сползла на пол и растянулась во весь рост, раскинув в стороны руки и ноги. Постепенно пульс нормализовался, дыхание выровнялось, дрожь прошла. Со стола спикировала и опустилась рядом с ней дюжина квитанций. Инесса взяла одну из них и поднесла к глазам, потом вторую, третью — всё это были огромные счета на её обследование и лечение, которые так и не дали результата.

Девочка бессильно опустила руку с «ценными бумажками» зажатыми в кулаке и уставилась в потолок, слезы ручьем покатились из глаз.

- Я больна. — прошептала она. - Смертельно больна. Вот откуда такая усталость, вчерашний обморок, плохой сон. Вот почему родители так к ней относятся! — они и не родные в целом, особенно отец, но не это главное — они просто боятся привыкнуть к ней, зная, что через несколько лет её не станет. Поэтому стараются откупиться от неё, никуда не пускают, боясь что яркие эмоции она может просто не вынести. А ещё они понимают, что воспитывая не своего ребёнка и вкладывая в него столько усилий останутся одни, без наследницы... И другого шанса у них уже не будет.

Инесса словно застыла от осознания обреченности. Просто тупо пялилась на тусклую лампочку под потолком, и даже мысли улетучились из головы. Голова вдруг стала пустая, а сердце холодным. Жить больше не хотелось, не имело смысла! Зачем? Ни богатство, ни влияние родителей не вернут ей здоровье.

Так она пролежала довольно долго, и поднялась только тогда, когда спина затекла на прохладном полу, ноги свело судорогой, а руки заледенели.

Справа была ещё одна дверь, ведущая в кладовую. Инесса направилась к ней — просто так, чтобы куда-то деть руки, чтобы оттянуть миг принятия катастрофы, свалившейся на её плечи.

Она увидела несметное количество съестных запасов, от бутылей с водой, до пакетиков с крупой, лапшой и разными приправами. Инесса протянула руку за пакетом с «Дошираком». Захотелось есть - не изысков и деликатесов, которыми её пичкали, а вот такой вредной, но невероятно вкусной пищи. Она сорвала обертку и потянула волнистый брикет в рот. Она грызла сухую лапшу и рыдала в голос.

- Почему я? Почему всё так несправедливо? У меня есть деньги, богатство и возможность делать все что хочется, но нет здоровья, любви и этой самой возможности свободы действий. А если что-то случится, станет ли эта кладовая и её местом выживания, или родители решат, что «чужой» по крови девочке не место рядом с ними?! Отец! Бедный папа, всю жизнь испытывает вину за то, что не смог дать любимой женщине детей, и мама, которая так и не смогла с этим смириться! За их холодностью скрывается боль и разочарование… и ещё показное довольство и бравада успешной семьи...

В таком состоянии её и нашла Мария, когда вернулась после обозначенного времени.

- Что вы делаете? — запричитала она. -Немедленно возвращайтесь в постель. Я сейчас принесу вам капли. - она потащила девочку к выходу, намереваясь отвести её в детскую. — Мне ещё надо здесь прибраться!. Боже мой, какая я дура, что согласилась на эту авантюру! Что будет, если узнают родители! Господи, прости меня, неразумную!

Она так громко стенала, раскаивалась, просила прощения, что Инессе стало жаль женщину и бедняжка попыталась взять себя в руки.

- Перестань! — пролепетала она слабым голосом, вытирая слёзы и размазывая по щекам сопли. — Ты ни в чём не виновата! Никто ничего не узнает. Я все затеяла сама. И мне нужно было это узнать, осознать и пережить! Лучше принеси мне чего-нибудь поесть. Да не дурацкий суп со спаржей или сельдереем, а самое большое пирожное или булку с маком, блинов, наконец, или жареной картошки… Я ужасно проголодалась! — а потом тихо добавила. — Я узнала многое, но не всё. Есть что-то ещё, не менее значимое, что покажет картину полностью.

- Что вы, что вы, - замахала руками Мария. — этого есть вам категорически нельзя.

-Сейчас можно всё!

Мария уложила девочку в постель, укрыла пушистым одеялом, приоткрыла окно. В комнате сразу стало прохладно. Запахло осенью — прелой землей, сухой листвой, свежим ветром, и Инесса почувствовала себя немного лучше.

Не надо было начинать всю эту игру в поиск предметов! Ни к чему хорошему это её не привело. Но… с другой стороны, она многое поняла и переосмыслила. Вот почему раньше, она не относилась так к деньгам, роскоши, богатству… понимала — вся эта роскошь - временна, что это не вернет ей здоровье, не спасет жизнь…

- Но почему я совсем ничего не помню из прошлого?! И кто та девочка из сна, что тянула к ней руку? И что мне делать со всем этим знанием?

Вдруг какая-то мысль вспыхнула в голове, отдаваясь острой болью во всём теле, и тут же погасла. Инесса потрясла головой, стараясь вернуть, вспышку озарения, но голова закружилась, заныл затылок, виски сжало обручем и на белую простыню закапали алые капли крови из носа.

- Черт, черт. — скривилась она, размазывая по лицу красные потёки. — Сейчас начнётся! Врачи... Родители... Лекарства... Суматоха...Капельницы...Уколы…

Превозмогая боль и слабость, она ринулась в ванную. Долго стояла над раковиной, смывая кровяные следы и вглядываясь в зеркало, откуда на неё смотрела уставшая, замученная девочка-старушка, с синяками под глазами, бледным лицом и бескровными синими губами.

От ледяной воды в голове немного прояснилось, и девочка вернулась в спальню. Села на краешек, посмотрела на испачканное постельное белье:

-Надо это убрать. Пока не спалили.

Чтобы скрыть следы своего недомогания, она попыталась перевернуть матрас. И лишь с десятой попытки ей удалось это сделать. Тяжело дыша и обливаясь потом, она устало опустилась на кровать. И тут её взгляд наткнулся на бумажку, упавшую на пол.

Она инстинктивно потянулась за ней и медленно, аккуратно развернула её, не подозревая, что испытает ещё больший шок, нежели от всего, что узнала сегодня днём.

- Договор купли- продажи. — начала читать она.

«Я, Жанна Проскурякова, полных двенадцати лет, добровольно продаю собственную жизнь и покупаю Новую — с родителями, богатством и слугами. Без контроля, без посещения обычной школы, без упрёков, работы и с полной свободой действий. Вношу одну тысячу рублей в оплату за лучшие условия.

Я выбираю «идеальную» жизнь богатой и избалованной сверстницы, у которой есть всё!»

В первую минуту Инесса сидела словно громом поражённая. Потом прочитала бумагу ещё раз, и ещё… И тут она вспомнила всё: как сидя в агентстве рядом с той солидной дамой, она пялилась в экран компьютера и разглядывала новую жизнь, и новую себя, новое тело и дом, где можно наслаждается роскошью и вседозволенностью. Тогда ей казалось. что это и есть счастье.

Теперь эйфория прошла. Инесса-Жанна перевела взгляд на свою подпись, сделанную кровью из своего пальца и увидела в ней точку невозврата. Она до боли, режущей душу надвое начинала осознавать, что настоящая любовь, которой она была окружена у своей бедной, но заботливой матери — это единственное, что имело ценность. А ещё она вспомнила, что была абсолютно здорова, могла часами носиться на улице, играть с подружками и отнюдь не была примерной дочерью.

Вот теперь всё встало на свои места!

Какая она была дура!

Она в панике стала натягивать на себя первое попавшееся платье.

- Надо вернуться в это агентство. Может не все потеряно? Может можно вернуть свою прежнюю жизнь?

Она схватила Договор, лихорадочно ища адрес и кинулась из комнаты. В дверях столкнулась с Марией. Поднос упал из рук служанки, но Инесса-Жанна даже не обратила на неё внимание.

- Вот почему я не помнила себя здесь! — как безумная шептала девочка, сбегая по лестнице и направляясь к входной двери. - Эта Инесса! Мерзавка тоже узнала об агентстве и продала свою жизнь смертельно больной, но богатой девочки. А я повелась на уговоры и посулы! Отдала последние деньги в обмен на материальные блага! И получила их сполна! Но зачем мне богатства, если их не на что тратить? Если деньги не приносят радости. Права была мама, математичка и все остальные из прошлой проданной жизни… А она, глупая простушка, даже не захотела узнать, что за девочка, чью жизнь она покупает. Смотрела только на деньги, роскошь, достаток...

Она не стала брать такси. Даже не подумала об этом. А неслась по знакомому адресу обливаясь потом, несмотря на осеннюю прохладу.

Вот он, тот самый переулок, кленовая аллея, показавшаяся ей тогда зловещей и таинственной, и дом, в котором ей обещали новую богатую жизнь. И ведь не обманули. Денег у неё много. Столько, что она не успеет их истратить до самой смерти. При этих мыслях слезы брызнули из глаз и заструились по щекам солёными ручейками, падали на грудь, но осенний ветер тут же стирал их, безжалостно высушивал, нисколько не заботясь о том, что душа девочки рвется на части. И это единственное живое свидетельство того, что она искренне раскаивается.

Здесь ничего не изменилось с её прошлого визита. Но изменилась она сама. Теперь девочка уже не так бойко взобралась по ступенькам, запыхалась и вынуждена была остановиться, чтобы перевести дух. Жанна видела всё иначе. Инессе представилось по-другому. Теперь уже сотрудницы агентства не казались ей добрыми феями и волшебницами из сказки, скорее представлялись злыми коварными ведьмами.

Девочка, собрав последние силы ворвалась в кабинет, и устало рухнула на единственный стул. Весь пыл вышел, и вместо гневных речей она еле выдавила из себя:

- Верните мне мою жизнь.

Валентина Сергеевна подняла на неё ничего не выражающие равнодушные глаза и холодно сообщает ей, что сделка безвозвратна. Её старая жизнь уже продана другому покупателю, и она навсегда останется в этом роскошном, но чужом и жестоком мире.

- Ты милочка сама выбрала то, что хотела. Условия договора соблюдены в полном объеме. Деньги есть. Богатство есть, ты свободна от родительского контроля. - она развела руками. — Ты, кстати, подписалась кровью. Тебя никто не неволил, не заставлял, не пытал и не применял шантаж — подпись твоя добровольна. Так что претензии не принимаются.

- Что же мне делать? — Инесса спрятала лицо в ладонях и тихо заплакала, Кричать, требовать, выразить всю боль, раскаяние и запоздалые оправдания, она была уже не в состоянии.

- Могу лишь порекомендовать продать эту жизнь и купить другую. Но, идеальных судеб не бывает. Так что, тебе решать. Кстати, твоя жизнь стоит не мало. Если мы сумеем подобрать пару, у тебя могут остаться деньги на первое время. Но, пока ничего подходящего нет.

- Если у вас появится продавец, сообщите мне. Не важно его материальное состояние, главное — здоровье и искренняя любовь хоть одного человека.

- Хотите поменять шило на мыло? — усмехнулась юрист. — У вас же была жизнь, которая вас тоже не устраивала. Впрочем, как хотите. Выбор всегда за вами. Я внесу вас в список потенциальных продавцов.

Инесса покинула помещение в расстроенных чувствах.

Мы не ценим то, что имеем, пока не потеряем это навсегда. Самая дорогая «проданная жизнь» — это та, в которой есть искренние чувства, пусть даже они сопровождаются ссорами.

Она побрела по аллее, но не повернула к коттеджу, а свернула в центр города, попетляла по кварталам, и наконец, вышла на скромную тихую улочку, подошла к старенькой пятиэтажке и уселась на лавочку у своего бывшего подъезда. Что она хотела увидеть? Свою маму и ту, которая заняла её место, купила её жизнь. Пожалела ли она о своём выборе или, наоборот, осталась довольна…

Инесса подняла глаза и увидела, как её мама с хорошенькой белокурой девочкой-подростком возвращалась из магазина, неся в руках пакеты с продуктами. Обе мило беседовали, улыбались друг другу и были вполне счастливы.

- Жанночка, — сказала женщина, - пока ты прибираешься в комнате, я приготовлю замечательный пирог я яблоками и блинчики. Девочка радостно захлопала в ладоши.

- Только не забудь полить цветы.

- Конечно мамочка. А потом я пойду на тренировку — скоро у нас поединок с девочками из другой школы.

- Ты у меня умница! — женщина свободной рукой прижала к себе дочь и поцеловала её в макушку. — Как я рада, что ты изменилась! Я горжусь тобой! Жаль, что я не могу обеспечить тебя деньгами.

- Мамочка, перестань, мне всего хватает. А когда я вырасту — пойду работать и куплю тебе всё что хочешь! Ты только потерпи маленько! — а мама украдкой смахнула слезинку, скатившуюся по щеке.

Когда они проходили мимо Инессы, Жанна вдруг неожиданно как-то зло, исподлобья глянула на одиноко сидящую девочку на лавочке, словно увидела в ней злейшего врага, но тут же вновь заулыбалась и побежала догонять мать, которая уже открыла подъездную дверь.

- Подожди меня, мамочка!

Инесса подняла воротник куртки. Только сейчас она поняла как продрогла. И медленно зашагала прочь, переступая через лужи на влажном асфальте. А дома её ждал такой же холод в душе… и одиночество.

- Скоро это закончится. — горестно подумала она. - Наверное - это и к лучшему. Проданная жизнь — это ответ на предательство! А зная теперь кто я такая, я уже не смогу вписаться в чужую семью, где царят чужие правила, чужие родители, чужое тело… А если повезёт, я смогу купить другую жизнь… которая тоже будет чужой! И этому не будет конца!