Про медицинские резиновые перчатки

Глава 1

Утро не было добрым.

Вчера-с мы изволили с городовым изрядно выпить за его выздоровление немалое количество неплохого шустовского коньяка, оказывается таковой уже есть. Поэтому нынче я пришел в свою амбулаторию слегка позже обычного. Ну всего-то на час. Виктория как ни в чем не бывало встретила меня свежим ароматом духов и неожиданной визитной карточкой торгового представителя.

- Евгений Александрович, с «Богатыря» приходил агент и вот – принес образец резиновых перчаток, посмотрите? – господи, Вика, мне нынче совсем не до этого, головушка моя бедная, водички бы ключевой, а лучше минеральной… Ну хорошо, давай посмотрим, чего там принесли.

Да уж… Перчатки были омерзительно похожи на диэлектрические, какие в мое время одевали электрики, чтоб залазить в высоковольтные шкафы. Хм, похоже, тут все 1000 вольт не пробьют, надежно и качественно, гарантия 100%. Но как в этой толстой резине работать в человеческих внутренностях, я же ничего не почувствую сквозь такой слой?! Где-то пол-часа я пытался приноровится к обновке, но печаль все более обуевала и я решил перейти к теоретической части вопроса.

- Я должен рассказать тебе печальную историю, Виктория. Точно знаю, что ты очень прогрессивная и умная, поэтому наверняка поймешь всю ее глубину и трагичность – подойдя вплотную к Вике, я сжал ее ладони, смотря прямо в глаза и стараясь довести всю глубину трагичности ситуации до предела. Нужно было чтоб она поняла всю ключевую суть проблемы, которая сотни лет уносила в могилу множество жизней. Если она мне поверит, то мы вместе свернем не только горы…

- Не так уж давно, всего лет 30-40 назад в Германии был такой доктор, дай бог память… Что-то там про хлеб… любитель булок… А вот! Зиммельвейс, как-то так… да, точно! Так вот, счастье мое, он обратил внимание на то, что при соблюдении ряда правил, можно значительно снизить воспалительные осложнения после родов. Он долгое время работал в родильном отделении Венской больницы, собирал статистику. Но проблема была в другом. Представь себе, они сравнивали статистику смертности женщин от родильной горячки в двух соседних отделениях – в одном работал Зиммельвейс по своей методике с антисептикой, а в другом работали по общепринятой методике другие врачи. Вика, ты представляешь – они несколько лет просто сравнивали сколько женщин у них умрет после родов?! Просто циферки сравнивали – выжила или сдохла от родильной горячки! Ты понимаешь?!

В порыве чувств я отпустил ее руки, развернулся и пошел нарезать круги по комнате. Виктория удивленно смотрела на меня, решительно не понимая, что ожидать дальше.

- Вика, эти самки собак просто считали умерших женщин и спорили – они в этом виноваты или не они, понимаешь?! А причина была просто в том, что врачи лезли туда грязными руками. Не мыли руки, не дезинфицировали, не одевали вот это вот простые перчатки – ничего этого не делали! Они, эти самые врачи, лезли туда, заносили микробов, заражали пациенток, а те в мучениях умирали!

Мельком глянул на нее – Вика начала кусать губы, примеривает к себе? Да, примеривай, тебя это тоже ждет, ты это знаешь.

- Но это еще не конец истории! Этого Зиммельвейса через какое-то время его коллеги объявили сумасшедшим и упекли в дурдом, сговорившись даже в его родными! Ты представляешь? Просто потому, что он предлагал что-то необычное! Но он всего-то не дождался нескольких лет до открытия бактериальной природы большинства болезней! До понимания механизма переноса заразного агента между людьми. А гениальные открытия Коха и Пастера случились всего через 5-6 лет после того, как Зиммельвейса посадили в психушку и полностью сломали его как человека, врача и ученого!

Я поднял перед ней ладонь с растопыренными пальцами.

- Вика, посмотри внимательно и запомни! Вот это – грязный убийца наших пациентов. Людей, которые доверили нам свое здоровье и жизнь. Запомни его и никогда не оставляй наедине с больным. Всегда между нами должен быть щит, барьер и броня в виде дезинфицированной перчатки. Всегда!

Я не стал ей рассказывать, что бедняга Зиммельвейса под конец этой истории реально рехнулся умом, столкнувшись с патологическим неприятием коллег, и что в психушку его обманом увезли с полного согласия родных и близких, которых он тоже достал… Мученики науки должны быть незапятнанными символами героизма и силы духа. Вот именно тогда их подвиг будет совершен не зря. Я не могу уже ничем им помочь, но свет их со сих пор горящих сердец постараюсь пронести всю свою оставшуюся жизнь… Потому что я точно знаю, что они были правы, а это знание дорого стоит.

Вика смотрела на мою руку широко раскрытыми глазами и судорожно глотала воздух. Крышеснос был настолько очевиден, что можно было заносить его в учебники. Но не для того я это ей рассказывал. Поэтому схватил пальто, быстро его накинул и вышел на морозную улицу. Прогуляюсь и успокоюсь. Сколько же еще раз мне придется сталкиваться с такой смертоносной дурью и невежеством? Дай мне сил, Господи, ведь у меня еще такой долгий путь…