Предел Прочности

Часть 1.Главы 1-2

Глава 1. Эпоха Пара и Ржавчины

Прошло пять лет с того дня, как в мире официально выключили свет.

Так, по крайней мере, ныли по углам бывшие боевые маги и уличные иллюзионисты, собирая медяки за демонстрацию жалкого фокуса с зажиганием свечи. Для них, привыкших к пафосу парящих шпилей и удобству телепортов, новая реальность оказалась невыносимо серой, приземленной и до тошноты скучной.

Но для мастера Брока, который теперь требовал называть себя «Главным инженером Северных Мануфактур», мир засиял новыми красками. Он стоял на смотровой площадке литейного цеха, вдыхая густой аромат раскаленного металла и угольной пыли. Внизу, в исполинском тигле, футерованном композитным Олегиумом, булькала руда. Никаких пентаграмм. Никаких хоровых песнопений. Лишь чистая, брутальная термодинамика.

— Давление в норме! Выпускай! — рявкнул Брок в медный рупор.

Рабочие налегли на рычаги, накреняя тигель. Огненная река чугуна с ревом хлынула в изложницы. Раньше на плавку такого объема ушли бы силы дюжины магов огня, потеющих над котлом неделю. Сейчас задачу решали десять мужиков в брезентовых фартуках и тонна хорошего угля. Эффективность в чистом виде.

Символом новой эпохи стал дым. Лебедки на стройках, насосы в шахтах, первые пыхтящие пароходы на реках — всё это коптило небо, меняя ландшафт быстрее любого высокоуровневого заклинания. Мир стал громче, грязнее и в разы быстрее. Оптический телеграф на башнях передавал депеши на границу за пару часов. Стальные плуги вспахивали поля глубже зачарованных деревянных сох, выдавая рекордные урожаи. А королевская армия сменила сияющих рыцарей на суровые полки арбалетчиков, чьи болты с наконечниками из Олегиума множили на ноль любые остатки былой магии.

В центре этой промышленной революции стояло Бюро по Управлению Аномальными Рисками. БУАР. Их никто не любил, но от них зависели абсолютно все. Бывшая башня Аларика разрослась до циклопического административно-научного комплекса. Это была «Зеленая Зона», откуда по миру расползались не проклятия, а инструкции по ТБ, ГОСТы и чертежи. Теперь ни один король не закладывал замок без геологического отчета БУАР о стабильности фона. Ни одна торговая гильдия не прокладывала тракт без экологического аудита.

Олег, которому стукнуло двадцать восемь, почти не появлялся на публике. Он окончательно превратился в городскую легенду. «Главный Инженер». «Ликвидатор». Человек, сидящий на верхнем этаже башни и дергающий за рычаги управления целым миром.

Но переход на новый технологический уклад устраивал не всех.

В столице, прямо под окнами кирпичных особняков новых промышленников, сидел на грязной тряпке старик в выцветшей мантии. — Сила за бесценок! — шамкал он, тряся тусклым куском хрусталя перед прохожими. — Амулет тепла! Согреет руки в зиму! Всего три медяка!

К нему неспешно подошел патрульный. На его стальной кирасе тускло блестела эмблема БУАР — шестерня, вписанная в круг. — А ну сворачивай лавочку, дед, — устало, без всякой злобы произнес стражник. — Нелицензированная магическая деятельность. Статья 4, пункт 2.

— Да какая это деятельность, сынок? — желчно скривился старик. — Раньше я этим камушком мог королевскую карету отопить. А теперь едва хватает похлебку не остудить.

Патрульный лишь пожал плечами. Он был слишком молод. Для него магия всегда была вот такой — жалкой, фонящей поделкой маргиналов. — Правила есть правила. Найдет инспекция БУАР — впаяют штраф. Шел бы ты на мануфактуру, дед. Там на конвейере всегда руки нужны.

Старик тяжело поднялся, опираясь на резной посох. Когда-то эта деревяшка метала шаровые молнии, а теперь годилась лишь для опоры при радикулите. Он побрел прочь, но напоследок бросил взгляд на далекую стерильную башню БУАР.

Во взгляде не было грусти. Там плескалась концентрированная, ледяная ненависть. Они не забыли. Они считали, что у них нагло украли чудо, подсунув взамен ржавые шестеренки и запах мазута. И они ждали. Ждали того, кто пообещает откатить систему до заводских настроек.

Система Олега была стабильна и безопасна. Но этот монолит покоился на фундаменте из тысяч сломанных магических судеб. И сквозь грохот паровых машин уже можно было расслышать тихий, зловещий треск.

Фундамент начал искать свой предел прочности.

Глава 2. Культ Погасшего Пламени

Собрания этой публики проходили в подвалах, чьи замшелые стены еще помнили акустику по-настоящему эпичных ритуалов с жертвоприношениями. Теперь же романтика закончилась: помещения были промерзшими и сырыми, а вместо вечного магического пламени чадили дешевые сальные свечи. Запах подвальной плесени гармонично смешивался с запахом тотального профессионального отчаяния.

Они называли себя «Культ Погасшего Пламени». Название отдавало дешевой иронией, потому что их личное пламя никуда не делось — оно просто тлело под толстым слоем административного унижения, готовясь в любой момент устроить локальный пожар.

Сегодняшняя планерка сектантов была особенной. На импровизированной трибуне из деревянного ящика стоял человек в глубоком капюшоне, чей тихий голос пробирал до костей почище сквозняка. Лорд Кассиан. В прошлой жизни — топ-менеджер Круга Архимагов, грандмастер ментальных манипуляций, чей авторитет заставлял королей вжиматься в троны. В нынешней реальности — нелицензированный еретик и государственный преступник.

Перед ним переминалась с ноги на ногу целевая аудитория: безработные боевые маги в истлевшем тряпье, обанкротившиеся аристократы, чьи замки без подогрева превратились в бетонные коробки, и уволенные жрецы, чьи боги внезапно перестали выходить на связь.

— Братья и сестры, — вещал Кассиан. Ему приходилось напрягать связки, так как микрофонов не завезли, а магическое усиление голоса больше не работало. — Нам из каждого утюга кричат про эпоху процветания. Нам тычут в лицо этими уродливыми, коптящими небо машинами и называют это прогрессом. Нам нагло врут, что мир стал безопаснее.

Кассиан выдержал театральную паузу. — Они не вылечили мир!. Они просто сделали его слабее, ампутировав саму суть мироздания, и выдали это за лечение!. Они заменили чудо — ржавым механизмом, а вечность — унылым ползанием в грязи!.

Подвал отозвался гудящим ропотом бывших монополистов, лишенных сверхприбылей.

— Так называемый «Дух Порядка», — Кассиан выплюнул этот титул, как испорченную устрицу. — Сидит в своей стерильной башне, пишет протоколы и думает, что запер магию в клетку. Идиот. Магия — это не птица в клетке. Это сам воздух, которым мы дышим. И прямо сейчас мы все задыхаемся от гипоксии.

Кассиан вскинул руку. Вопреки всем законам новой физики, над его ладонью с тихим хлопком расцвел крошечный, но ослепительно яркий сгусток чистого пламени. — Нам говорят, что резервуар пуст. Вранье. Магия не ушла, она просто спит в рассеянном виде. Она ждет толчка, чтобы проснуться.

— Но как, Лорд Кассиан? — пискнул кто-то из темноты. — «Сердце Мира» опечатано наглухо. Нам в жизни не проковырять этот саркофаг из проклятого металла Анти-Мага!.

Кассиан снисходительно усмехнулся из-под капюшона. — Нам не нужно ковырять бетон. Зачем долбить дамбу, если можно просто пустить воду из другого источника?. Этот выскочка-инженер и его приспешники из Ордена сами вложили нам в руки оружие. Они доказали, что магия — это энергия, которую можно измерить. А если это энергия, господа, значит, её можно произвести.

Он погасил огонек щелчком пальцев и подался вперед. — Они думают, что их паровые котлы — это венец творения?. Какая жалкая, примитивная скудость мысли — сжигать древний уголь, чтобы вскипятить воду! Мы пойдем другим путем. Мы найдем способ снова зажечь пламя в душах людей. В самом буквальном смысле.

Лорд выпрямился, наслаждаясь произведенным эффектом. — Наши братья уже работают и на практике доказывают, насколько хрупка их хваленая технология. Сегодня ночью совершенно случайно остановилась шахта «Глубокий Штрек» — та самая, что кормит углем половину столицы. Досадный обвал.

Толпа ответила кровожадным, восхищенным гулом.

— Мы будем ломать их игрушки одну за другой. Мы докажем, что их мир шестеренок и пара не выживет без магии, которая его защищала. Мы ввергнем их в такой хаос, что они сами приползут, умоляя вернуть старые добрые времена, и мы дадим им то, чего они просят.

Кассиан триумфально вскинул руки. — Мы вернем в этот мир пламя, даже если ради этого его придется сжечь дотла!. Эпоха Ржавчины заканчивается. Готовьтесь. Скоро пойдет дождь, и это будет огненный дождь.

Часть 2.Главы 3-4

Глава 3. Гравитационное Эхо

Аларик, переквалифицировавшийся из архимагов в директора Научно-Исследовательского Института БУАР, свою новую должность ненавидел и обожал одновременно. Бюджетные сметы, планерки и бесконечные отчеты вызывали у него глухую тоску, но от кристальной чистоты и элегантности самой работы он ловил почти юношеский восторг. Скажи ему кто пять лет назад, что он будет сутками пялиться на дергающиеся медные стрелки, он бы испепелил наглеца на месте. Сегодня же он не променял бы свой пульт управления ни на одно великое заклинание в мире.

Его главным детищем стала обсерватория. Только смотрела она не на звезды, по крайней мере, не в их привычном астрологическом понимании. Огромная линза телескопа была плотно забрана тончайшей экранирующей сеткой из Олегиума, чтобы отсекать любые магические помехи. Вся эта оптика завязывалась на каскад новых, немыслимых для этого мира приборов.

Мана-фондовый осциллограф считывал остаточные колебания магического поля, выдавая ровную, почти мертвую прямую, подрагивающую лишь изредка, как кардиограмма глубоко спящего человека. Пространственный дифрактометр ловил микроскопические искажения светового спектра, проходящего сквозь атмосферу. Но подлинным шедевром Аларика был гравиметр — эталонный отвес, помещенный в вакуумный колодец и способный засечь самые ничтожные изменения локальной гравитации.

Именно этот чувствительный отвес сейчас портил магистру всю статистику.

— Снова, — пробормотал Аларик, раздраженно стукнув ногтем по стеклу гравиметра. Стрелка, которой по штатному расписанию полагалось стоять неподвижно, как монолитная скала, на долю секунды дернулась на одну десятитысячную долю градуса и тут же нехотя вернулась на базу.

— Это уже седьмой раз за неделю, шеф, — отозвалась из-за стопок перфокарт Лена. До проекта «Закат» она работала талантливой штатной прорицательницей, но быстро поняла, что сухой анализ данных предсказывает будущее куда надежнее хрустального шара. — Точки постоянно скачут. Южная пустыня. Экваториальный океан. Ледяной пик на дальнем севере. Никакой системы.

— Система есть, — Аларик подошел к тактической карте планеты, где булавками отмечались все пойманные «эхо». — Вернее, ее идеальное отсутствие — это и есть система. Все эти аномалии бьют по самым глухим углам. Максимальное удаление от цивилизации, от городов и даже от крупных стад животных. В абсолютно «стерильных» зонах. Что по последнему всплеску?

— Гравитационное эхо 0.0012g, общая длительность 1.4 секунды. Дифрактометр в том же квадрате поймал искажение спектра. Синий сдвиг. Пространство словно... сжалось на мгновение.

Аларик мрачно потер переносицу. Магические аномалии он понимал прекрасно, они расходились плавно, как круги по воде. А это выглядело совершенно иначе. Будто кто-то толстым пальцем грубо ткнул снаружи в саму упругую мембрану пространства-времени.

Он щелкнул тумблером интеркома, открывая прямой канал связи с кабинетом Олега. — Олег, у нас опять «эхо». Сильнее всех предыдущих.

Динамик ответил ровным, лишенным эмоций голосом Главного Инженера: — Теории?

— Ни одной утешительной, — честно признался Аларик. — Это не геологическая активность и точно не остаточная магия. Это похоже на чисто внешний фактор. Представь, что наш мир — это большой пруд. В эпоху магии на его поверхности непрерывно бушевал шторм. А теперь мы выключили ветер, и вода стала абсолютно гладкой, как зеркало. И на этой глади мы впервые смогли заметить рябь. Рябь от чего-то тяжелого, что ходит за пределами нашего пруда.

— Думаешь, кто-то стучится снаружи? — буднично, без малейшего удивления уточнил Олег.

— Я думаю, кто-то дергает ручку двери, проверяя, заперто ли. Или пробует толщину льда ботинком, прежде чем на него наступить всей массой. Пока у нас фонило старое «Сердце Мира», мы были надежно скрыты в этом магическом «шторме». А теперь глобальный фон упал, и мы стали видимыми. Или интересными. Для тех сущностей, которые обитают там, где работают совершенно другие законы физики.

В эфире повисла долгая, тяжелая рабочая пауза. Олег пересчитывал риски. — Продолжай мониторинг, — скомандовал он наконец. — Выкручивай чувствительность всех приборов на максимум. Составьте мне подробную карту этих «эхо». Мне нужно точно понять алгоритм: они бьют случайным образом или методично прощупывают самое тонкое место в нашей изоляции.

— Принято, — кивнул Аларик, хотя начальник его не видел, и повесил рупор.

Бывший архимаг снова уставился на свои стерильные приборы. Внутри у него росло совершенно новое, пугающе незнакомое чувство. Это был не банальный страх перед вызовом демона или темным колдуном. Это был ледяной, первобытный ужас ученого, который смотрит в окуляр микроскопа и внезапно осознает, что инфузория на предметном стекле смотрит на него в ответ — огромным, непостижимым и явно не дружелюбным глазом.

Кто-то большой заметил, что в их аквариуме выключили мутную бушующую подсветку. И теперь сквозь прозрачное стекло очень удобно рассматривать плавающих внутри рыбок.

Глава 4. Проект «Прометей»

Корнелиус, дослужившийся от рядового инквизитора-шпиона до начальника Службы Внутренней Безопасности БУАР, органически не переваривал подвалы. Слишком много профессиональных флешбеков. Вечно пахнет сыростью, запекшимся страхом и отвратительной вентиляцией. Но именно здесь, в заброшенном поместье какого-то спившегося чернокнижника, его оперативная группа нашла то, что искала.

Бойцы в матово-черной униформе БУАР закончили первичную зачистку помещения.

— Чисто, шеф, — доложил старший группы, опуская арбалет. — Снялись в спешке. Но кое-какое оборудование забыли.

На покрытом вековой пылью алхимическом столе покоился прибор, от одного вида которого у бывшего инквизитора заныли зубы. Металлический обруч с внутренней шиповкой, подключенный толстыми медными кабелями к мутному кристаллу-накопителю.

Корнелиус, не снимая защитных перчаток, склонился над столом. Пять лет работы с Главным Инженером привили ему стальное правило: если штука не фонит и выглядит безобидно — она, скорее всего, убьет тебя быстрее всего.

— Аларик, прием. Это Корнелиус, — он нажал тумблер на тактической рации. — Накрыли ячейку Культа. Тут какой-то кустарный инвентарь. Похоже на пыточный шлем.

— Спецификации? — сухо отозвался динамик голосом директора НИИ.

— Обруч на череп. Контактные шипы. И кристалл для буферизации энергии.

В эфире повисла тяжелая пауза. Когда Аларик заговорил снова, интонации занудного бюрократа сменились паникой ученого:

— Корнелиус, ничего не трогай. Это не пыточный инструмент. Это топорная, варварская версия того, над чем я сам бился годами. Промышленный экстрактор. Станция принудительной откачки остаточной маны из живого носителя.

Корнелиус нахмурился:

— Они что, пытаются доить бывших магов?

— Хуже. Они пытаются их высушить досуха, — отрезал Аларик. — Слить всю энергетику и жизненную силу под ноль. Но мощности даже десятка смертников не хватит на запуск серьезного заклинания. Зачем им такой аккумулятор?

Ответ нашелся в соседнем помещении.

Бывшая библиотека была переоборудована под склад биоматериалов. На стеллажах вместо гримуаров теснились сотни стеклянных банок с мутным раствором. Крыло грифона. Глаз василиска. Сердце лавового элементаля. Всё то, что БУАР давно внесло в реестр опасных биологических отходов и заперло в изолированных заповедниках.

— Они потрошат наши спецхраны, — прошептал Корнелиус, разглядывая жуткую коллекцию. — Но зачем им запчасти?

На центральном столе лежал развернутый ватман. Не чертеж механизма, а подробная анатомическая схема человека. Вот только в базовую комплектацию были внесены радикальные конструктивные изменения. Вместо родного сердца — схема интеграции узла элементаля. В центральную нервную систему вплетались волокна светопрядов. Кости предлагалось армировать осколками обсидиана.

Это был чудовищный, гениально-безумный план.

— Аларик... — голос начальника СБ сел. — Отмена теорий про заклинания. Они не колдуют. Они занимаются биоинженерией.

— Поясни.

— Они берут человека с остаточным магическим даром. Накачивают его ворованной энергией до предела физической прочности. А потом вшивают в него органы высших магических тварей в качестве усилителей мощности. Они пытаются собрать живой генератор.

Корнелиус сглотнул вставший в горле ком:

— Они пытаются собрать твоего начальника. Они делают искусственного Олега.

Динамик рации хрипнул, выдавая неподдельный ужас бывшего архимага:

— Боги... Это проект «Прометей». Запрещенная теоретическая база времен Древней Империи. Никто никогда не решался перейти к испытаниям на живых образцах. Если они это запустят, последствия не просчитает ни одна формула. Это может быть локальный ядерный взрыв. Или рождение неконтролируемой формы жизни. Или...

— Или сквозная дыра в реальности, — мрачно закончил Корнелиус, вспомнив утренний отчет о «гравитационных эхо». — Они думают, что крадут огонь у богов, как тот самый Прометей. Но они забыли, что за пределами нашего мира стоят сущности похуже любых мифических громовержцев.

Начальник СБ аккуратно свернул чертеж и убрал его в герметичный тубус.

— Кассиан не просто радикал. Он сумасшедший кулибин, который лезет с отверткой в высоковольтный щиток. И он уже снял крышку. Объявляй красный код, Аларик. Нам нужно найти его сборочный цех раньше, чем они дернут рубильник.

Часть 3.Главы 5-6

Глава 5. Нарушение ГОСТов мироздания

Пустыня Аша'Нуур всегда считалась самым унылым, а значит, самым безопасным местом в мире. Раскаленный песок, палящее солнце и абсолютный, кристально чистый ноль на шкале магического фона. Идеальная площадка для автоматической обсерватории БУАР «Пост Наблюдения “Зенит”». Раз в час этот стеклянный купол с датчиками прилежно отстукивал по оптическому телеграфу один и тот же обнадеживающий отчет: «Отклонений нет».

Но сегодня в 15:00 телеграф промолчал.

— Механическая поломка? Или песком линзы забило? — с надеждой в голосе предположил Аларик, хотя сам в это ни капли не верил — все системы обсерватории были дублированы трижды. — Высылай дрон, — донесся из интеркома сухой голос Олега.

Дрон был одним из тех неуклюжих чудес, что родились на стыке дефицита магии и эпохи пара. Пузатый дирижабль с паровым моторчиком, вращающим пропеллер, полз по небу с грацией беременной коровы, зато мог часами висеть в одной точке, транслируя изображение через систему телескопических линз.

Через два часа картинка с дрона вывелась на главный экран в зале управления. И в зале повисла тишина, тяжелая, как свинцовый фартук.

Там, где должен был стоять «Зенит», не было ни обломков, ни дымящейся воронки. Посреди барханов зиял идеально ровный, отполированный круг диаметром в сто метров. Песок внутри этого круга спекся в сероватое, матовое стекло. Обсерватория не взорвалась — ее просто аккуратно стерли ластиком из реальности.

Олег, уже спустившийся в зал, не мигая смотрел на экран. Картинка начала подрагивать и идти рябью. — Аларик, что с гравиметром на дроне? — Зашкаливает... Точнее, показания просто бессмысленны, — бывший архимаг судорожно вцепился в пульт. — Плюс, минус, ноль. Прибор не может определить, где низ, а где верх! Местная гравитация сломалась!

В центре стеклянного круга воздух начал сгущаться. Это не было похоже на тепловое марево или открытие демонического портала. Это было пространственное, геометрическое искажение. Из абсолютной пустоты, разворачиваясь под невозможными, режущими глаз углами, начал расти объект.

Он не имел цвета — был одновременно прозрачным и абсолютно черным, словно слепое пятно. Объект пульсировал, меняя архитектуру от острых шпилей до вывернутых наизнанку сфер, и от одного взгляда на эту многомерную аномалию вестибулярный аппарат умолял о пощаде. Существо — если к этому багу физики применимо такое слово — вытянулось метров на тридцать и замерло.

От него во все стороны, как трещины по лобовому стеклу, побежали тонкие черные линии. Только трескался не песок. Трескалось само пространство. Одна из линий коснулась дюны, и миллиарды песчинок даже не осыпались — они единым монолитом вывернулись наизнанку, превратившись в серый шлак.

— Оно переписывает реальность... — прохрипел бледный Аларик. — Оно не разрушает, оно просто форматирует наши физические законы под свои!

Аномалия постояла еще около минуты, словно сканируя окрестности. А затем так же плавно и беззвучно схлопнулась обратно в точку, из которой появилась. Искажение моргнуло и растворилось в воздухе.

Гравиметр дрона пискнул и вернулся к скучной норме. На экране остался лишь мертвый стеклянный круг.

— Шеф... что это было? — голос здоровяка Грока откровенно дрогнул.

Олег молчал. На его лице не было ни религиозного трепета, ни страха. Лишь жесткая, расчетливая концентрация инженера-ликвидатора, который смотрит на критическую аварию и понимает, что у реактора выбило дно.

— Это, — ровно произнес Олег, — незваные гости. И они только что не просто постучали в нашу дверь. Они выломали замок и заглянули внутрь, чтобы проверить, кто тут живет.

Он круто развернулся к директору НИИ. — Аларик. Мне нужна вся телеметрия. Векторы гравитационных искажений, спектрограммы, длительность. И готовь чертежи для нового скафандра. Мой старый добрый «Титан» здесь не справится. — Какого именно скафандра? — растерянно моргнул маг. — Абсолютно герметичного, — отрезал Олег. — Потому что я понятия не имею, можно ли вообще дышать их физикой.

Проблема с сектантами Кассиана резко сместилась в графу «мелкие производственные неурядицы». Культ с его попытками собрать искусственного мага оказался не концом света, а лишь кривыми руками дилетанта, который радостно замыкает контакты детонатора на бомбе, способной стереть всю вселенную.

Глава 6. Несущая стена мироздания

Главный аналитический зал БУАР напоминал бухгалтерию за день до годового аудита, куда случайно забросили улей разъяренных шершней. Аларик и его лаборанты сутками носились между грифельными досками, исписывая их графиками и многоэтажными математическими выкладками.

В центре этого информационного шторма, абсолютно недвижимый, сидел Олег. Он сверлил взглядом голографический проектор, который отчаянно пытался отрендерить трехмерную модель «Пришельца». Проектор постоянно сбоил и плевался артефактами — местная физика категорически отказывалась отрисовывать неевклидову геометрию.

— Я не могу это описать! — Аларик в отчаянии указал на доску с формулами. — Это не энергия в нашем понимании. У этих тварей нет температуры, нет массы покоя. Они существуют в большем количестве измерений. Для них наш трехмерный мир — это как плоский двухмерный рисунок на листе бумаги для нас. Они не «входят» сюда. Они нас протыкают.

— А «прорыв»? — уточнил Олег.

— Это следствие, — бывший архимаг нервно закивал. — Представь, что ты опускаешь раскаленный стержень в лед. Стержень — это «Пришелец», а дыра, которая плавится вокруг него, — это «прорыв». Локальное обрушение физических констант, где наш мир перестает быть стабильным. «Пост Зенит» не уничтожили. Он был просто... переформатирован. Исходный код материи переписали под законы, по которым они существуют.

Олег молча кивнул, сцепив пальцы в замок. Его мозг работал на пределе. — Хорошо. Паяльник плавит лед. Но что заставляет лед в одном месте быть тоньше, чем в другом? Почему эта штука проявилась именно там?

— Я не знаю, — честно развел руками Аларик. — Там была просто голая пустыня. Но согласно моим моделям, чтобы «проткнуть» реальность, им нужно «опереться» на точку наименьшего сопротивления. На какую-то уже существующую нестабильность в фундаменте.

Двери зала разъехались, и внутрь тяжелым шагом вошел Корнелиус. Вид у начальника СБ был такой, словно он только что лично выписывал штрафы демонам преисподней. — Мы нашли их, — мрачно бросил он, расстилая на столе подробную топографическую карту. — Главную лабораторию Кассиана и его «Проект “Прометей”».

Он ткнул пальцем в крестик на пергаменте. — Горный монастырь «Одинокий Пик». В самом сердце хребта Драконьи Зубы. Максимально изолирован и почти недоступен. Идеальное укрытие.

Аларик склонился над картой. На секунду он замер, а затем краска медленно сползла с его лица, оставляя пепельную бледность. — Нет... — прошептал он.

— Что «нет»? — нахмурился Корнелиус.

— Это не просто горы, — палец Аларика дрожал над пергаментом. — Это «Шрам». Древний тектонический разлом, оставшийся еще после Войны Богов. Пространство-время там натянуто и истончено. Во времена магии это место считалось проклятым, потому что маги там сходили с ума. Мы думали, это из-за аномального фона. Но после нашего «Заката»...

Он бросился к своим приборам, в его голосе сквозил неприкрытый ужас. — Олег... Самые первые, микроскопические «гравитационные эхо», которые мы списали на помехи оборудования... они были именно там! В районе «Шрама»!

В зале повисла тяжелая, густая тишина. Все детали головоломки со щелчком встали на свои места.

Олег медленно поднялся и подошел к карте. — Они не случайно выбрали эту стройплощадку, — сухо констатировал Ликвидатор. — Кассиан не просто безумец. Он гений, нашедший самую слабую точку в структуре реальности. Он собирается использовать свой «Прометей» не просто как генератор маны. Он использует его как буровую установку.

— Он хочет прорваться к запечатанному «Сердцу Мира»? — непонимающе сдвинул брови Корнелиус.

— Хуже, — голос Олега был холодным и бесстрастным, как у хирурга, оглашающего смертельный диагноз. — Он собирается направить энергию своего «реактора» вниз, чтобы сознательно расплавить этот тонкий «лед» под собой. Он свято верит, что добурится до изначального океана магии.

— А на самом деле? — мрачно подал голос Грок, всё это время молча подпиравший стену.

— А на самом деле, — Олег кивнул на глючащую модель «Пришельца», — он пошлет им официальное приглашение. Не просто покажет, где стекло самое тонкое, а разобьет его кувалдой, чтобы гостям было удобнее войти.

Внутренняя административная проблема и внешняя космическая угроза внезапно оказались двумя шестеренками одного механизма Судного Дня. Местный сектант, слепо мечтая вернуть в мир чудеса, радостно тянул рубильник, который отформатирует их реальность под ноль, не оставив никого в живых.

— Сколько у них ресурсов на объекте? — Олег посмотрел на начальника СБ.

— По нашим данным, больше сотни похищенных магов, чью энергию они сливают в накопители. И один главный «объект» для трансформации.

Олег задумчиво постучал пальцем по столу. — Цена «Олегиума» только что выросла, — тихо произнес он.

Он не думал о контрактах и золоте. Он думал о производимом им материале — конечном продукте распада маны — как о единственной изоленте, способной замотать эту пробоину. Он понял, что реальная цена возвращения магии — это не хаос и бунты. Это полное, безоговорочное уничтожение самой физической реальности.

И сумасшедший кулибин Кассиан уже достал кошелек, чтобы ее заплатить.

Часть 4.главы 7-8

Глава 7. Индустриализация Апокалипсиса

Диагноз мирозданию был поставлен окончательно и обжалованию не подлежал. Времени на терапию не осталось — требовалось срочное хирургическое вмешательство. Атмосфера в БУАР сменилась с напряженной академической на суровую предвоенную. Главный Инженер больше не перекладывал бумажки: Олег перевел весь мир на режим жесткой промышленной мобилизации.

Оперативный штаб теперь гудел круглосуточно. Спасать реальность от схлопывания решено было по трем утвержденным направлениям.

Направление 1: Проект «Якорь» (Ответственные: Олег и мастер Брок)

— Это не доспех, парень! Это самоходная доменная печь! — хрипел старый Брок, тыча узловатым пальцем в гигантский чертеж. — Ты в этом не то что меч поднять — ты почесаться не сможешь!

На ватмане красовался чертеж устройства, от которого у любого рыцаря случился бы инфаркт. Проект «Якорь» был не защитным костюмом, а полноценной мобильной фортификацией — первым в этом мире экзоскелетом.

Основой служила массивная рама из чистого адамантита. В качестве мышц выступала брутальная паровая гидравлика, питающаяся от компактного котла. Но главным кошмаром устройства был гигантский, весом в полтонны, маховик-гироскоп из прессованного Олегиума, крепящийся на спине.

— Мне не нужно в нем танцевать, — спокойно парировал Олег, попивая крепкий кофе. — Его задача — не отражать стрелы. Этот гироскоп при раскрутке создаст локальное поле инерции. Когда эти многомерные твари попытаются свернуть наше пространство в трубочку, эта штука заставит местную физику оставаться евклидовой.

Вместо мечей и щитов манипуляторы «Якоря» заканчивались пневматическими гарпунами — толстенными сваями из Олегиума.

— Я не собираюсь с ними драться, Брок. Я собираюсь намертво прибить нашу реальность к полу, чтобы ее не утащило в их измерение. Мне нужно просто стоять. Как несущая стена.

Кузницы БУАР взвыли, перейдя на трехсменный график. Под лязг молотов ковался самый тяжелый аргумент в истории физики.

Направление 2: Проект «Кассандра» (Ответственные: Аларик и Лена)

Аларик заперся в экранированной обсерватории, обложившись перфокартами.

Его ассистентка Лена, в прошлой жизни — потомственная прорицательница, окончательно забросила хрустальные шары и карты Таро. Она выяснила, что математическая статистика и теория вероятностей предсказывают будущее куда надежнее любых духов.

Они пытались найти логику во вспышках «гравитационного эха».

— Это не случайные проколы, — бормотал Аларик, гипнотизируя графики. — Это слепые попытки нащупать замочную скважину.

— Шеф, я нашла корреляцию! — Лена ворвалась в кабинет, размахивая свитком с астрономическими таблицами. — Они не привязаны к нашей географии! Они привязаны к небу!

Бывшая гадалка ткнула указкой в звездную карту. Точки пространственных прорывов идеально ложились на вектор движения далекой, тусклой звезды-пульсара.

— Твари используют этот пульсар как космический радиомаяк! — осенило Аларика. — Они идут по его лучу!

Магия предвидения сдохла, уступив место суровому математическому прогнозированию. Проект «Кассандра» выдал точное расписание и координаты следующего, уже полноценного прорыва. Горный хребет Драконьи Зубы. Ближайшее новолуние.

Идеально совпадало с датой, когда спятивший Кассиан собирался запустить свой биореактор из похищенных магов.

Направление 3: Операция «Чистка» (Ответственные: Корнелиус и Грок)

Пока яйцеголовые воевали с законами физики, бывший завхоз Грок и экс-инквизитор Корнелиус воевали с человеческим фактором.

— Нам не нужно штурмовать их главную базу. На это нет времени, — вещал Корнелиус на инструктаже спецназа БУАР. — Мы просто перережем им логистику. Отключим поставки запчастей, перекроем финансирование, выбьем курьеров. Задушим их экономически.

Это была грязная, теневая война в лучших традициях промышленного шпионажа и рейдерских захватов.

Штурмовые отряды «молотобойцев» под командованием Грока, закованные в матовую композитную броню, вышибали двери в тайных лабораториях Культа Погасшего Пламени. Они не читали проповедей — они конфисковывали оборудование, изымали контрабандные органы магических тварей и заливали помещения кислотой. Обычная работа санэпидемстанции, только с арбалетами.

Культ, понимая, что кольцо сжимается, огрызался. Фанатики Кассиана перешли к открытому террору: жгли склады с углем, нападали на обозы с адамантитом, пытались убивать инженеров БУАР.

Мир незаметно для себя оказался втянут в тотальную гонку вооружений. В подвалах фанатики собирали живую бомбу, искренне веря, что возвращают сказку. В кабинетах БУАР суровые люди с логарифмическими линейками готовили бетонный саркофаг для реальности.

А часики тикали. И до дедлайна, после которого вселенная могла превратиться в неевклидов фарш, оставались считанные дни.

Глава 8. Эфирный терроризм

Лорд Кассиан стоял на вершине башни своего горного монастыря, понимая, что стремительно проигрывает конкурентную борьбу. Грязная, приземленная война, навязанная Корнелиусом, истощала его ресурсы: ячейки Культа громили одну за другой, а сторонники гибли. БУАР неизбежно добрался бы до него раньше, чем он успел бы довести свой проект «Прометей» до полной мощности. Пора было менять правила игры и перехватывать инициативу.

Кассиан убедил себя, что БУАР просто вынудил его сделать ход, припасенный на крайний случай. В огромном зале монастыря его биоинженерное творение было почти готово: в центре, в клетке из обсидиана и серебра, лежал главный объект эксперимента — измененный десятками хирургических вмешательств молодой человек. К бессознательному телу тянулись сотни трубок, непрерывно заливающих в него энергию, выкачанную из похищенных магов, отчего воздух вокруг установки гудел и вибрировал от скрытой мощи.

Кассиан приказал своим адептам подключать ретрансляторы. В старом мире существовала удобная сеть «Камней-Эхо», позволявшая транслировать сообщения на огромные расстояния. После масштабного отключения магии Олегом они замолкли, но лидер Культа потратил колоссальные ресурсы, чтобы тайно восстановить этот древний аналог системы аварийного оповещения. Вложив в главный камень почти всю свою личную силу, он запустил глобальную спам-рассылку всем жителям планеты.

Ровно в полдень по всему миру включилось забытое радио. В столице заговорил сухой фонтан, в тронных залах заголосили королевские короны, а в деревнях начали вещать завалявшиеся на чердаках зачарованные предметы.

Голос Кассиана, усиленный магией, был исполнен величественного праведного гнева. — Свободные народы мира! — гремел он. — Пять лет вы живете во тьме, куда вас загнал самозванец, именующий себя «Духом Порядка»! Он украл у вас чудо, заковал ваш мир в железо и ржавчину, задушив его своими «протоколами» и «техникой безопасности»!

В оперативном штабе БУАР эту трансляцию слушали в ледяной тишине.

— Я, Лорд Кассиан, готов вернуть отнятое! — надрывался эфир. — У меня есть «Прометей» — ключ, который снова разбудит магию и зажжет пламя в «Сердце Мира»! У Олега есть ровно сорок восемь часов, чтобы публично объявить о начале демонтажа сковывающего бетонного саркофага. Если он не подчинится, я активирую «Прометей» на полную мощность. Энергия вызовет катаклизмы и боль, но это будет возрождение! Выбирайте: серый унылый мир вашего тюремщика или возвращение к звездам! Время пошло.

Трансляция оборвалась. Миллионы людей, уставшие от тяжелой индустриальной жизни и не читавшие инструкций по технике многомерной безопасности, радостно вышли на улицы с митингами, требуя вернуть магию. Напуганные перспективой бунтов короли немедленно завалили БУАР паническими запросами.

В штабе повисла тяжелая пауза. — Он настроил против нас весь мир, — прошептала Лена. — Он подписал всем смертный приговор, ведь эти идиоты не знают, что именно он собирается разбудить, — мрачно поправил ее Аларик.

Корнелиус в бессилии сжал кулаки: — Монастырь слишком хорошо укреплен, поэтому мои штурмовые отряды физически не успеют взять его за сорок восемь часов.

Все взгляды обратились к Главному Инженеру. Олег молча стоял у тактической карты, где красной точкой мигал «Одинокий Пик», оценивая этот безвыходный логистический кошмар. Ультиматум не оставлял вариантов: либо мир взорвется из-за перегрузки реактора «Сердца», либо его разорвет вторжением многомерных «Пришельцев». Сумасшедший сектант, желая вернуть старые добрые времена, отнял у Ликвидатора самое важное — время на плановую ликвидацию аварии.

Часть 5.Главы 9-10

Глава 9. Антикризисный менеджмент

Сорок восемь часов. 2880 минут. Тиканье огромных часов в оперативном штабе БУАР звучало не как предвестник апокалипсиса, а скорее как метроном, отсчитывающий время до самой провальной и смертоносной инспекции по технике безопасности во вселенной.

Мир за стенами башни радостно и с энтузиазмом скатывался в хаос. В столице толпы, наслушавшись эфирного спама сектантов, уже пытались штурмовать правительственные здания. Перепуганные монархи завалили БУАР официальными требованиями немедленно прогнуться под ультиматум террористов. Легионы Ордена Очищающего Пламени были приведены в полную боевую готовность, но их явно не хватало, чтобы погасить глобальный бунт идиотов.

Олег, не спавший уже сутки, стоял перед тактической картой. На его лице не было ни грамма усталости — только ледяная, пугающая концентрация инженера, у которого на объекте сорвало вентиль. — Он выиграл информационную войну, — сухо констатировал Ликвидатор, нарушив тишину. — Заставил мир поверить, что им предлагают выбор между плохим и хорошим. Наша задача — наглядно объяснить, что выбор стоит между плохим и невообразимо, чудовищно худшим.

План Олега напоминал отчаянную попытку хирурга провести две несовместимые операции одновременно на одном пациенте.

Фронт 1: Отдел по связям с общественностью

— Аларик, ты выходишь в глобальный эфир через ту же сеть ретрансляторов, — скомандовал Олег, поворачиваясь к директору НИИ. — У тебя сутки. — Что я им скажу?! — ужаснулся бывший архимаг, который к роли публичного спикера был готов не больше, чем к балету. — Правду, — отрезал Олег. — Всю. Вывали на них наши телеметрические данные. Покажи 3D-модель «Пришельца», выкати расчеты по «Прорыву». Перестань быть занудным ученым, стань учителем. Посей панику, но правильную панику. Пусть боятся не меня, а того, что разбудит этот полоумный кулибин. Используй свои любимые аналогии — про лед, пруд и раскаленный стержень. Объясни им на пальцах, что Кассиан не открывает золотые врата в рай, а с улыбкой пилит болгаркой клетку с многомерным тигром.

Фронт 2: Демонтажные работы

— Корнелиус, Грок. Ваша задача изменилась. Больше не надо «опережать», надо «прорываться», — Олег посмотрел на своих силовиков. Бывший инквизитор мрачно покачал головой: — Штурмовать «Одинокий Пик» в лоб — это чистый суицид. У них один узкий вход на отвесной скале, они будут держать его вечно. — Поэтому мы вообще не пойдем через дверь, — логично рассудил Ликвидатор. — Грок, забирай все ресурсы «Орден-Тех». Мне нужны три гигантских паровых бура. Самые мощные, что вы успеете собрать. Мы не будем осаждать крепость. Мы просто проделаем в горе три новые дыры — с севера, запада и юга — и зайдем одновременно. Глаза Грока мгновенно загорелись фанатичным азартом профессионального разрушителя: — Это займет время, но сработает!. — У вас тридцать шесть часов на сборку и логистику, — прервал его радость Олег. — Начинаете бурить за двенадцать часов до конца ультиматума.

Фронт 3: Несущая стена реальности

— А ты, шеф? Чем займешься? — поинтересовался Грок. Олег ткнул указкой в точку «Кассандра-Прим» — в нескольких километрах от монастыря сектантов. — Это расчетный эпицентр полномасштабного «Прорыва», когда их реактор выйдет на мощность. Пока вы ломаете их лабораторию, я буду здесь. — Один?! Против... них?! — Корнелиус поперхнулся воздухом. — Экзоскелет «Якорь» почти собран. Дирижабли сбросят его прямо на позицию. Моя задача там не воевать. Моя задача — тупо работать несущей опорой и стабилизировать разрыв реальности, выигрывая время, пока вы не выдернете шнур из розетки установки Кассиана. Не успеете — я стану первым и последним рубежом обороны этого мира.

План был технически безумен и требовал работы на пределе износа материалов и людей. Любая задержка на любом этапе означала гарантированный коллапс физики. — Вопросов нет. Выполнять, — закончил планерку Олег.

Штаб стремительно опустел. Аларик умчался в обсерваторию готовить самую жуткую лекцию в своей жизни. Грок и Корнелиус побежали в кузницы собирать машины судного дня.

Олег остался в кабинете один, глядя в окно на звездное небо. Впервые в своей карьере он столкнулся с масштабной аварией, не имеющей чистого инженерного решения. Он мог до сотых долей рассчитать прочность легированной стали, давление в котлах и траекторию падения. Но человеческая глупость, слепая вера в чудеса и отчаяние оказались теми самыми непредсказуемыми погрешностями, которые сейчас с размаху толкали его идеально выверенный мир в многомерную пропасть. И ответственность за этот мир теперь лежала только на нем.

Глава 10. Промышленный демонтаж

За тридцать шесть часов до дедлайна подножие хребта Драконьи Зубы напоминало не лагерь благородной армии перед эпической битвой, а гигантскую, безумно суетливую стройплощадку. Никаких шатров с гербами и менестрелей — только копоть, мат и шипение стравливаемого пара.

Грок чувствовал себя здесь как рыба в воде. Облаченный в тяжелый командирский жилет, обшитый дополнительными бронеплитами из Олегиума, он совершенно не забивал себе голову мыслями о многомерных пришельцах или судьбах мира. Перед ним стояла простая, по-инженерному прекрасная задача: проделать в горе три сквозные дыры. И бывший вохровец решал её с грацией носорога, перекрывая своим усиленным рупором рев паровых котлов.

Корнелиус, верный своим привычкам, работал в тени. Пока Грок шумел и строил свой бронированный «кулак», инквизитор обеспечивал стерильность операционной. Его элитные «чистильщики» беззвучно прочесывали скалы, вырезая дозорных Культа, обезвреживая ловушки и пресекая любые попытки сектантов высунуть нос из монастыря.

Главным аргументом в переговорах с сектантами выступали три паровых бура — монструозные детища заводов «Орден-Тех». Каждый размером с небольшой дом, они приводились в движение исполинскими поршнями, вращающими коронки с зубьями из чистейшего адамантита. Машины были шумными, неповоротливыми и, по закону подлости, постоянно ломались.

— Давление падает на втором! — орал чумазый механик сквозь клубы пара. — Больше угля! И проверь клапаны! — рявкал Грок. — Если он взорвется, я тебя самого в топку брошу!.

Пока буры со скрипом ползли к скале, штурмовики Корнелиуса ждали. Никакой зачарованной брони — только практичный композит, покрытый олегиумовой чешуей. Вместо пафосных мечей — короткие штурмовые арбалеты для зачистки тесных коридоров и тяжелые кувалды для грубого демонтажа дверей. На поясе каждого висели тактические «глушилки» — свинцовые контейнеры с олегиумовой пылью. Столкнулся с магом — кидай под ноги, и локальная «мертвая зона» моментально отключит ему все файерболы.

За двенадцать часов до конца ультиматума три бура одновременно вгрызлись в гранит. Горы застонали так, будто им вырывали зубы без анестезии. Адепты Культа на стенах испытали глубокий когнитивный диссонанс. Они готовились к классической осаде на единственной горной тропе и эпическим магическим дуэлям. Промышленное бурение несущих стен в их планы не входило. В панике они начали швыряться со стен огненными шарами, но из-за расстояния и пониженного фона магия жалко рассеивалась, не долетая до механизмов.

Глубоко внутри Лорд Кассиан слушал мерный, сводящий с ума скрежет. До него дошло: это не рыцарский штурм, это вторжение. — Они идут, как черви, прогрызающие камень, — процедил лидер Культа. — Но они опоздали. Запускайте финальную стадию «Прометея», он должен быть готов через двенадцать часов. Укрепите подходы к Главному Залу, никто не должен прорваться!.

Дважды второй бур выходил из строя, и бригада механиков под руководством Грока чинила его прямо под спорадическим обстрелом, грубо нарушая все мыслимые инструкции по ТБ. Но в итоге, с разницей в пару минут, все три машины с грохотом проломили внутренние стены монастыря. Визг сверл сменился секундной, звенящей тишиной.

— Группа «Альфа»! Группа «Бета»! Группа «Гамма»! Пошли! — ледяным тоном скомандовал Корнелиус в переговорный артефакт. В пробитые, дымящиеся дыры хлынул поток черных штурмовиков БУАР. Никаких боевых кличей. Они двигались слаженно и быстро, как детали единого механизма.

Внутри их ждал хаос. Сектанты бросались на них с зачарованными клинками и остатками заклинаний. Но это была не битва из древних легенд, а грубое столкновение двух эпох. Истеричная магия вдребезги разбивалась о глухую, безмолвную стену олегиумовой брони. В тесных коридорах спецназ БУАР работал с методичностью профессиональных ликвидаторов: болт из арбалета в горло, удар тяжелым молотом, бросок «глушилки» в комнату. Кровавая гонка со временем перешла в финальную фазу.

А в это время, в нескольких километрах от бойни, на расчетную точку «Кассандра-Прим» с транспортных дирижаблей рухнул гигантский, неуклюжий экзоскелет «Якорь». Олег, запертый в кабине этой ходячей крепости, в молчании смотрел на мониторы. Небо над горами начало подрагивать и ломаться под невозможными углами. Физика готовилась к капитуляции. Представление начиналось.

Часть 6.Главы 11-12

Глава 11. За гранью физики и здравого смысла

Точка «Кассандра-Прим» представляла собой абсолютно лысое, унылое каменистое плато в нескольких километрах от монастыря. Воздух здесь звенел от статического напряжения, словно перед грозой, в которую забыли добавить дождь, но щедро отсыпали коротких замыканий.

С грацией груженого чугуном товарняка и глухим гидравлическим вздохом экзоскелет «Якорь» сделал свой первый шаг на эту недружелюбную землю. Изнутри массивной, наглухо экранированной свинцом и Олегиумом кабины мир выглядел тусклым и на удивление хрупким. На панели ровно мерцали датчики давления и температуры. Штатная ситуация. Пока что.

Олег посмотрел на небо над «Одиноким Пиком». То, что он увидел, заставило бы любого нормального человека поседеть, но у Ликвидатора лишь недовольно дернулась бровь. Небо над горой пошло рябью, как дешевый монитор с битыми пикселями. «Прометей» выходил на проектную мощность.

— Аларик, статус? — бросил Олег в микрофон.

— Пространственные флуктуации растут по экспоненте! — голос бывшего архимага тонул в треске статики, а интонации балансировали на грани истерики. — Структура реальности истончается! Олег, этот сумасшедший кулибин не просто сверлит дыру! Он запустил резонансный каскад. Он превратил всю гору в гигантский камертон, который вибрирует на частоте их измерений!

Рябь в небе внезапно сгустилась в одну точку и вывернулась наизнанку, превратившись в колоссальный, беззвездный водоворот. Небо порвалось по шву.

— Зафиксирован прорыв, — буднично констатировал Олег. — Начинаю монтаж несущих конструкций.

Он ударил по тумблерам. За спиной «Якоря» с утробным, басовитым воем начал раскручиваться полутонный гироскоп из чистого Олегиума. Машину мгновенно придавило к земле невидимым прессом поля инерции. Следом с оглушительным лязгом сработала пневматика: четыре толстенных металлических гарпуна выстрелили из опор экзоскелета, намертво вгрызаясь в гранит. «Якорь» прибил сам себя к реальности, став единственным стабильным объектом в сходящем с ума мире.

И тут из водоворота хлынуло оно.

Это не было похоже на классическое фэнтезийное вторжение с клыкастыми демонами и реками лавы. Это выглядело так, словно кто-то пролил банку трехмерных чернил на плоский чертеж. Из провала потекла чужая, агрессивная геометрия. Острые черные линии кромсали небо под невозможными углами. Там, где эти линии касались горы, камень не взрывался. Он переписывался. Гранит на глазах превращался в матовое пористое стекло, а вековые сосны складывались сами в себя, как бумажное оригами, и застывали навсегда.

Олег смотрел на эту бесшумную, математически идеальную аннигиляцию, и его внутренний инженер холодел. Это была не магия. Это был вредоносный информационный код, который прямо сейчас сносил операционную систему мироздания.

— Они не воюют, — тихо резюмировал Ликвидатор. — Они просто форматируют жесткий диск.

Из эпицентра начали вываливаться сами гости — те самые многомерные кристаллические фигуры. Они не летали и не ходили. Они просто меняли координаты в пространстве, игнорируя такую мелочь, как инерция.

Парочка «Пришельцев» заинтересовалась одиноко стоящим экзоскелетом и скользнула к нему. Приборная панель «Якоря» немедленно сошла с ума. Стрелка гравиметра завертелась, как вентилятор, а вестибулярный аппарат Олега взвыл, умоляя вернуть нормальное понятие верха и низа.

ВНИМАНИЕ! КРИТИЧЕСКОЕ ИСКАЖЕНИЕ ФИЗИЧЕСКИХ КОНСТАНТ! ЗАЩИТНОЕ ПОЛЕ ГИРОСКОПА АКТИВНО. СТАБИЛЬНОСТЬ: 84%

Маховик за спиной ревел на пределе оборотов, отчаянно генерируя вокруг кабины крошечный, евклидов пузырь нормальности. Один из пришельцев подплыл вплотную к толстому стеклу. Олег заглянул в его грани и не увидел там ни злобы, ни разума. Лишь бесконечно преломленное, искаженное отражение собственного мира.

И тут до него дошло. Эти твари не были злыми завоевателями. Они были похожи на воду, которая просто течет туда, где прорвало трубу. А Кассиан услужливо открыл им вентиль. Пришельцы не пытались их убить — просто сам факт их существования был технически несовместим с местной физикой.

А значит, их нельзя было победить в бою. Ты не можешь набить морду закону всемирного тяготения. Ты не можешь расстрелять из арбалета теорему Пифагора.

Единственный выход — заткнуть пробоину.

— Корнелиус! Грок! Статус! — рявкнул Олег в рацию, перекрывая вой турбин.

— Мы в Главном Зале! — сквозь звуки ударов молотов о магические барьеры прохрипел Грок. — Этот фанатик заперся за абсолютным силовым щитом! Буры не берут, глушилки отскакивают! «Прометей» гудит так, что у меня зубы крошатся, он сейчас выйдет на пик!

Олег посмотрел на растущую черную дыру в небе, из которой лилась неевклидова геометрия, превращая его любимый, предсказуемый мир в математический фарш. Коллеги явно не успевали выдернуть шнур из розетки.

Заделать эту дыру он не мог. Зато он мог попытаться ее заморозить.

Взгляд Ликвидатора упал на опломбированный красный рубильник — систему аварийного, мгновенного сброса всей накопленной энергии гироскопа. План был суицидальным и абсолютно антинаучным, но других не завезли. Если ты не можешь переписать чужой код, значит, нужно просто обрушить всю систему в «синий экран смерти». Абсолютный, нерушимый физический ноль.

Олег сорвал пломбу и положил руку на рубильник. Настало время для радикальной перезагрузки.

Глава 12. Радикальное охлаждение системы

Главный Зал горного монастыря окончательно перестал напоминать место для духовных практик и превратился в цех грубого демонтажа. Грок, орудуя своим исполинским молотом, с энтузиазмом прораба сносил последние ряды фанатиков, пока штурмовики Корнелиуса обеспечивали плотный заградительный огонь из арбалетов.

В центре этого производственного ада, за мерцающим силовым щитом, возвышался Лорд Кассиан. Он воздел руки к ревущему «Прометею», внутри которого несчастный подопытный уже перестал быть человеком, мутируя в чистую, нестабильную энергию.

— Вы опоздали, черви! — надрывался Кассиан с классическим пафосом обезумевшего пользователя, который вот-вот удалит корневой каталог системы. — Я открываю врата в рай! В мир, где мы снова будем богами!

Грок, не вступая в философские диспуты, с разбегу впечатал свой молот в силовой щит сектанта. Раздался звон, от которого заложило уши, по барьеру поползла сеть трещин, но защита, запитанная напрямую от реактора, устояла.

Тем временем на плато «Кассандра-Прим» дела шли отвратительно. Многомерные «Пришельцы» поняли, что экзоскелет Олега генерирует возмутительно правильную, евклидову геометрию, и начали кружить вокруг кабины, сдирая защитное поле, как старую краску.

ВНИМАНИЕ! ЗАЩИТНОЕ ПОЛЕ ГИРОСКОПА: 42%. КРИТИЧЕСКИЕ ПОВРЕЖДЕНИЯ СТРУКТУРЫ РЕАЛЬНОСТИ.

— Корнелиус, у вас нет времени! — голос Ликвидатора в рации звучал сухо и по-деловому, хотя он собирался совершить физическое самоубийство. — Я начинаю процедуру «Цемент». Аларик, пиши теорию. Если принудительно расщепить Олегиум, мы получим не выброс энергии, а выброс абсолютной «пустоты». Локальное обнуление физических констант.

— Олег, нет! Мы не знаем, что это сделает с тобой! — сорвался на визг бывший архимаг. — Мой гомеостаз воспримет это как «нулевую» среду и стабилизирует меня. Теоретически, — буднично ответил Олег, разворачивая махину «Якоря» прямо к зияющему в небе многомерному провалу.

В монастыре Корнелиус понял, что Главный Инженер сейчас устроит локальный конец света. — Грок, еще раз! Все вместе! — рявкнул бывший инквизитор. Штурмовики подхватили массивный таран и с разгону всадили его в паутину трещин на щите. Барьер лопнул с хрустом перегоревшей лампочки. Грок отшвырнул железяку, в два прыжка преодолел ступени и с криком: «За мир без магии!» от души приложил молотом прямо по сияющему кристаллу «Прометея».

На плато Олег смотрел на таймер. — Прощайте, — произнес он и дернул аварийный рубильник.

Синхронизация вышла идеальной. В ту самую секунду, когда молот Грока разнес кристалл реактора, полутонный маховик «Якоря» аннигилировал. Это не было огненным взрывом. Это был взрыв абсолютной, звенящей тишины и темноты. Волна концентрированного, физического Ничто, не имеющая ни массы, ни температуры, ударила вверх, прямо в пространственный разрыв.

Многомерные «Пришельцы», состоящие из запредельной математики, напоролись на ультимативный ноль. Их идеальная геометрия просто осыпалась, лишенная переменных. Волна пустоты врезалась в водоворот, и он не закрылся — он замерз, как лужа на морозе. Ткань реальности была мгновенно забетонирована, оставив в небе гигантский, мертвый черный шрам. Авария была локализована.

Когда бригады зачистки добрались до плато, они обнаружили лишь вплавленные в стекло обломки экзоскелета. В кресле пилота сидел Олег. Он был жив, но его кожа слабо светилась, а весь комбинезон покрывал слой густого инея. Кассиану и половине его секты повезло меньше — взрыв их собственной установки не оставил им шансов на апелляцию.

Олег пришел в себя в стерильном лазарете БУАР спустя неделю. По привычке он потянулся за стаканом воды на тумбочке, но стоило ему сосредоточиться, как вода мгновенно покрылась коркой льда. Он моргнул, сбросил напряжение — лед растаял.

Рядом тяжело выдохнул Аларик, считывая показания с приборов. — Взрыв «Якоря» прожег в твоем гомеостазе новый канал, — благоговейно прошептал ученый. — Ты теперь не просто поглощаешь ману. Ты можешь генерировать «ноль» и управлять его температурой.

Олег хмуро посмотрел на свою руку. Он не превратился в мага. Все стало гораздо хуже. Он стал живым воплощением абсолютного нуля, ходячим промышленным рефрижератором, способным заморозить саму энергию.

Мир, конечно, спасен. Но черный шрам в небе тонко намекал, что сквозняки из других измерений еще будут. А сам Главный Инженер перешел из разряда технадзора в категорию Оружия Массового Охлаждения. И с этим нарушением техники безопасности теперь как-то придется жить.