Право на жизнь

Глава 1

Пролог. Последний день на Земле

*Наш мир. Ночь. Заброшенный промышленный район на окраине города.*

Я шёл вдоль ржавого забора, придерживая кобуру. Вахта подходила к концу — седьмая ночь подряд, и я уже почти не чувствовал усталости. Только глухое раздражение на самого себя: майор спецназа в отставке, контузия, комиссия, и вот я уже год сторожил склад с непонятными ящиками.

— Шеф, я на обходе, — сказал я в рацию. — Ничего подозрительного.

— Принято, — прохрипел голос диспетчера. — К девяти смена.

Я выключил рацию, остановился у ворот. Свет от единственного фонаря вырывал из темноты мокрый асфальт, поломанный паллет и странный металлический блеск у дальней стены цеха. Я прищурился. Не помнил, чтобы там что-то было.

— Что за… — я подошёл ближе.

У стены, в грязи, лежал куб. Чёрный, размером с баскетбольный мяч, покрытый узорами, которые, казалось, двигались, когда я смотрел прямо. Я наклонился, коснулся пальцем. Металл был тёплым — слишком тёплым для сырой осенней ночи.

— Шеф, — сказал я в рацию. — Тут чёрт знает что… не знаю, артефакт какой-то или… — я замолчал, потому что куб начал вибрировать.

— Денис, ты где? — голос диспетчера стал встревоженным. — Денис!

Я хотел ответить, но куб вспыхнул. Не светом, а чем-то более плотным — вязкой синей тьмой, которая вырвалась наружу, обвила мою руку, плечо, грудь. Я попытался вырваться, но тело вдруг перестало слушаться. Только успел подумать: «Андрей… скажи жене, что я…» — и провалился.

---

Я очнулся от запаха травы и чужого голоса:

— Барин, вы живы?

Я открыл глаза. Надо мной склонялся парень в холщовой рубахе, с озабоченным лицом. Рядом — белые башни, шпили, лёгкий ветер, и небо… розовое. Два солнца висели над горизонтом: одно яркое, золотое, другое — бледное, цвета старой меди.

— Где я? — прохрипел я.

— Владлен Тархов, — парень нахмурился. — Вы опять напились? Это ваше поместье. Пятый ветер. — Он помог мне сесть.

Я посмотрел на свои руки. Они были молодыми, чистыми, без шрамов. Кожа смуглая, пальцы длинные, не мои. Я провёл по лицу — гладкое, без щетины. Тело чужое, но я чувствовал его как своё.

— Как меня зовут? — спросил я медленно.

— Владлен, — удивлённо ответил слуга. — Княжич Владлен Тархов. Отец уже три дня ждёт вас для разговора. Сегодня бал во Дворце Ветров. Вы должны быть там.

Я поднялся на ноги. Голова кружилась, но я уже понял: я не умер. Я просто ушёл в другой мир.

Я посмотрел на свои руки, сжал в кулак, разжал.

— Бал, значит, — сказал я ровно. — Придётся идти.

Слуга подал мне мундир — тёмно-синий, с золотыми нашивками, которые слабо светились. Я взял его, провёл пальцем по вышивке.

— Что это? — спросил я.

— Ваш родовой герб, — слуга недоумевал. — Вы что, правда забыли?

Я не ответил. Я посмотрел вдаль, на белый город, на шпили, на два солнца. И понял: я здесь, и пути назад нет. Остаётся одно — вписаться, выжить и разобраться, как оно всё здесь работает.

— Ладно, — сказал я, надевая мундир. — Пойдём, посмотрим на ваш Дворец Ветров.

## Глава 1. Тот, кто проиграл

*Поместье Тарховых. Утро. Моя комната — высокий потолок, узкое окно с цветными стёклами, на стене тускло мерцает газовый фонарь. Я стою перед зеркалом — высоким, в резной раме, с чуть потускневшей амальгамой.*

Я смотрел на своё новое лицо: молодое, лет семнадцати-восемнадцати, с тёмными волосами до плеч и серыми глазами, в которых ещё не угасло выражение испуга. Я коснулся щеки — гладкой, без щетины. Вчера утром у меня была щетина, и я брился одноразовым станком перед работой. Сегодня у меня не было даже намёка на растительность.

— Так, — сказал я себе тихо. — Меня зовут Владлен Тархов. Мне семнадцать лет. Я — младший сын держателя Тархова. И я, кажется, алкоголик и дурак, которого все презирают.

Я оглянулся по сторонам. Комната была странной — не из нашего мира. Газовый фонарь на стене горел ровно, без запаха, но я не видел ни трубы, ни баллона. Просто свет, висящий в воздухе. Я подошёл ближе — в середине стеклянного плафона тускло пульсировал маленький камень. Коснулся пальцем — фонарь чуть ярче вспыхнул, словно отозвался на прикосновение. Я отдернул руку. — Магия? — сказал я вслух, чтобы убедиться, что голос не дрожит. — Ну конечно. Потому что одного мира с двумя солнцами и газовыми фонарями без газа было недостаточно. Теперь ещё и магия. Я постоял секунду, размышляя. В моём мире мы бы назвали это «необъяснимым феноменом» и написали бы диссертацию, а здесь, судя по всему, это просто «бытовые удобства». Как электричество, только без розеток и с риском случайно призвать демона вместо света. — Ладно, — сказал я себе, пожимая плечами. — У меня есть выбор: либо паниковать, либо принять это как данность. В конце концов, я уже принял тот факт, что я — семнадцатилетний алкоголик в теле, которое не слушается. Магия — это даже проще. По крайней мере, она не болит с похмелья. Я ещё раз глянул на камень. Он больше не реагировал. Видимо, не хотел со мной знакомиться. Тоже мне, артефакт.

Я провёл рукой по виску, ощупывая след от недавнего удара — память тела подсказывала, что неделю назад я «неудачно упал с лестницы», но подтекст был ясен: старший брат Кирилл любил проверять на прочность младших.

Скрипнула дверь. Вошёл слуга — тот самый, в холщовой рубахе.

— Ваше сиятельство, — сказал он с лёгким поклоном. — Отец ждёт вас к завтраку. И просил передать: если вы опоздаете, он лишит вас содержания на месяц.

— Я понял, — ответил я спокойно. — Как тебя зовут?

Слуга удивлённо моргнул:

— Фёдор, ваше сиятельство. Я ваш камердинер уже третий год.

— Прости, Фёдор, — я улыбнулся — криво, но искренне. — Голова ещё не отошла после вчерашнего. Проводи меня к отцу и по пути расскажи, что там за бал сегодня.

Фёдор с сомнением посмотрел на меня, но кивнул. Мы вышли в коридор — длинный, с газовыми светильниками, которые слабо шипели, и старыми портретами на стенах. Я заметил, что пол под ногами — каменный, но тёплый, словно под ним проходили трубы с горячей водой. В одном месте я остановился, наступил на шов — тепло было равномерным, без источника. *Магия, — подумал я. — Согревает пол. Удобно.*

Один из портретов — мужчина в старом мундире — словно перевёл на меня взгляд. Я моргнул — он снова смотрел прямо. *Или мне показалось? — я решил пока не зацикливаться.*

— Бал во Дворце Ветров, — начал Фёдор. — Все знатные рода будут. Ваш отец надеется, что вы покажете себя с лучшей стороны. Говорят, род Айдоров тоже будет, и их дочь Мирослава...

— Та, которую мне сватают? — уточнил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Она самая, — Фёдор понизил голос. — Красивая, говорят, и умная. Но ваш отец больше на приданое смотрит.

Я кивнул. Мысленно я прокручивал тактику: я — майор спецназа, я вёл переговоры с полевыми командирами и сбежал из плена. Разговор с отцом-аристократом — мелочь. Но я не знал правил местной игры, а это делало меня уязвимым.

*— Будь вежлив, — сказал я себе. — Слушай и не перебивай. И не показывай, что ты чужой.*

Столовая оказалась просторной, но без излишеств. Длинный стол, три человека за ним: отец, держатель Тархов, — грузный мужчина лет шестидесяти, с сединой в волосах и усталым взглядом; старший брат Кирилл, лет двадцати пяти, с холодными глазами и хищной улыбкой; средний — Матвей, двадцати двух, нервно теребивший салфетку.

Я поклонился в пояс, как требовал этикет (память тела подсказала мне движение).

— Отец, я пришёл.

— Удивительно, — буркнул держатель Тархов, не поднимая глаз. — Ты не пьян, не опоздал и даже не шатаешься. Это новое чудо или ты просто забыл, где лежит вино?

Кирилл усмехнулся. Матвей потупился.

— Я решил, что сегодня стоит быть в форме, — спокойно ответил я. — Особенно перед балом.

— Вот как? — отец прищурился. — А не ты ли неделю назад разбил окно в оранжерее и обвинил в этом слуг?

— Неделю назад я был другим, — сказал я, чувствуя, как все три пары глаз впиваются в меня. — Сейчас я хочу исправиться.

Кирилл фыркнул:

— Исправиться? Ты даже клинок держать не умеешь, а хочешь показаться на балу перед лучшими родами.

— Научусь, — ответил я, и в моём голосе проскользнуло что-то такое, от чего Кирилл на мгновение замолчал.

Завтрак прошёл в напряжённой тишине. Я ел кашу, стараясь не смотреть на братьев, но запоминал каждую деталь. Кирилл — сильный, жестокий, властный. Матвей — слабый, подчиняющийся, но что-то подсказывало мне, что тот может стать союзником, если правильно подойти.

После завтрака отец подозвал меня к себе:

— Сегодня вечером ты будешь представлен роду Айдоров. Мирослава — хорошая партия, даже если ты этого не достоин. Не опозорь меня.

— Я постараюсь, — ответил я.

— Постарайся, — повторил отец, и в голосе его не было веры.

Я вышел во двор. Передо мной открылся вид на город внизу — белые башни, шпили, и вдали — огромный Дворец Ветров, с высокими колоннами, стеклянными стенами и флагами, которые развевались даже в безветренную погоду. *Интересно, — подумал я. — Воздушные потоки? Но, скорее, магия.*

По улицам двигались экипажи, газовые фонари зажигались уже в сумерках — и в каждом из них я видел тот же тусклый камень, что и в моей комнате.

— Ты думаешь о Мирославе? — раздался голос сзади.

Я обернулся. Это был Матвей, мой средний брат. Он стоял в тени арки, держа руки в карманах.

— Думаю, — ответил я.

— Не обольщайся, — тихо сказал Матвей. — Она слишком умна для тебя. И слишком красива. Она использует тебя, а потом выбросит.

— Может, я использую её, — спокойно ответил я.

Матвей удивлённо посмотрел на меня:

— Ты изменился, Влад.

— Может, я просто наконец-то протрезвел.

Матвей хмыкнул, но ничего не сказал. Он повернулся и ушёл в дом.

Я смотрел на Дворец Ветров. Скоро я войду туда, в мир, где каждый шаг — игра. И я должен выиграть.

## Глава 2. Встреча на балу

*Вечер. Дворец Ветров. Я ехал в экипаже вместе с отцом и братьями, глядя, как за окном проплывают освещённые газовыми фонарями улицы столицы. Белый камень, стеклянные арки, флаги, которые трепетали даже в полном безветрии.*

Я молчал. Отец — тоже. Кирилл отпускал едкие замечания в мой адрес, но я пропускал их мимо ушей. Матвей сидел, уставившись в пол. Внутри меня была холодная собранность — та, что всегда приходила перед боем, перед переговорами, перед чем-то неизвестным и опасным. Экипаж остановился у огромного подъезда. Стеклянные двери, свет, музыка. Мы вышли. Я вдохнул воздух, пахнущий цветами и магией — я чувствовал её как лёгкое покалывание на коже, хотя не умел управлять ею. Внутри зал оказался даже больше, чем я предполагал. Колонны из белого камня уходили в высоту, потолок был стеклянным, и сквозь него виднелось звёздное небо — но звёзды были не те, что на Земле, а какие-то другие, розоватые и голубые. Горели тысячи свечей, но они не оплывали, а стояли ровно, заключённые в прозрачные кубы. Магия. Оркестр играл менуэт. Я узнал мелодию — память тела подсказывала, что это старый танец, обязательный для открытия бала. Вдоль стен стояли зрители, а в центре кружились пары: дамы в кринолинах, с высокими причёсками и веерами, кавалеры в мундирах с золотыми нашивками, которые мерцали в такт движению. — Менуэт, — подумал я. — В моём мире это название шоколадного пирожного. Здесь это способ проверить, умеешь ли ты держать спину и не наступать на платье партнёрши. Я ещё раз оглядел зал. Местные аристократы двигались так, будто танцевали всю жизнь. И, судя по всему, они действительно танцевали её всю жизнь. У них не было автоматов, интернета и футбола. У них были менуэты и интриги. Возможно, менуэты были безопаснее. — Держись рядом, — буркнул отец, направляясь к группе пожилых мужчин в углу. — И не пей. Я не собирался пить. Я смотрел по сторонам, запоминая лица, жесты, иерархию. Здесь, как и везде, были свои лидеры, свои исполнители и свои наблюдатели. Моя задача — не привлекать внимания раньше времени. — Владлен, — услышал я голос Матвея. — Вон она. Я повернул голову. Входные двери распахнулись, и в зал вошла она. Мирослава Айдорская. Я видел много красивых женщин. В армии, на гражданке, в разных уголках мира. Но эта была… другой. Она двигалась так, будто не шла, а плыла над паркетом. Рыжие волосы были убраны в высокую причёску, открывая шею и плечи. Платье изумрудного цвета струилось по фигуре, подчёркивая талию, бёдра, грудь. Но главное — глаза. Зелёные, с жёлтым отливом, они смотрели на зал не как на сцену, а как на поле битвы. — С такими глазами я бы не хотел играть в покер, — подумал я. — И уж точно не хотел бы иметь её своим врагом. Она заметила меня. Я был уверен, что она знала, как я выгляжу, — её взгляд скользнул по мне на мгновение дольше, чем по остальным. В нём мелькнуло удивление, но сразу исчезло. Она явно ожидала увидеть пьяного дурака, а увидела трезвого, хотя и не слишком уверенного в себе человека. Рядом с ней шёл молодой человек — чуть старше меня, с наглой ухмылкой и слишком ярким мундиром. Его взгляд метался по залу, он явно искал, кого бы задеть. Память тела подсказала: Корин Айдорский, кузен Мирославы, главный претендент на её руку. — Смотри, — шепнул Матвей. — Он уже заметил тебя. Корин действительно смотрел в мою сторону, и в его глазах читалось презрение. Он что-то сказал Мирославе, та едва заметно покачала головой, но он уже направлялся ко мне. Я стоял спокойно, руки по швам, лицо — нейтральное. — Тархов, — сказал Корин, подходя вплотную. — Я слышал, ты пришёл трезвым. Это новость. — Хорошие новости редки, — ответил я ровно. Корин усмехнулся, но не знал, что сказать. Тогда он решил ударить по больному: — А я слышал, ты не умеешь танцевать. Как же ты будешь ухаживать за Мирославой, если не сможешь даже пригласить её на менуэт? Я смотрел на него в упор. В его глазах — вызов. Он ждал, что я растеряюсь или отвечу грубостью. Но я был не тем человеком, кого можно сбить с толку такой дешёвой провокацией. — Ты прав, — сказал я. — Я не умею танцевать ваш менуэт. Корин расплылся в улыбке, но я продолжил: — Я умею танцевать другие танцы. Но сегодня — менуэт. И я бы хотел, чтобы Мирослава сама решила, танцевать ли с тем, кто не умеет, или с тем, кто умеет, но не умеет ничего другого. В моём мире мы называли это «переложить ответственность на противника». Неплохой приём, учитывая, что я только что оказался в теле алкоголика и пытаюсь не опозориться на первом же балу. Я перевёл взгляд на Мирославу. Она стояла в двух шагах, смотрела на меня с любопытством. — Мирослава, — сказал я, не опуская глаз, — позвольте пригласить вас на менуэт. Я научусь по ходу. Она чуть приподняла бровь. Её губы дрогнули в подобии улыбки. — Научитесь по ходу? — переспросила она. — Я учусь быстро. Всю жизнь только этим и занимался. Она сделала шаг вперёд, протянула руку. Я взял её — пальцы были тёплыми и сухими. Никакой дрожи, никакой неловкости. Она явно привыкла к прикосновениям мужчин. — Я принимаю ваше приглашение, — сказала она так, чтобы слышали все. Корин побледнел, но не вмешался. Мы вышли в центр зала. Оркестр заиграл менуэт. Я не знал движений, но память тела подсказывала основы, а военная выправка помогала держать спину. Я смотрел на Мирославу и старался не наступать на её платье. Она двигалась легко, и вела меня, незаметно корректируя шаги. — Вы удивляете меня, — сказала она тихо, когда мы оказались в круговороте танца. — Вы не пьяны, не грубы, и даже пытаетесь танцевать. — Я хочу произвести хорошее впечатление, — ответил я. — На кого? На меня или на мои деньги? — На вас. Деньги — это просто бумага. Вы — человек. Это сложнее. В моём мире я не раз говорил такое женщинам, но обычно в других обстоятельствах. Здесь это звучало почти как признание, хотя я просто использовал старый проверенный приём: честность в сочетании с лёгким комплиментом. Она посмотрела мне в глаза, и я увидел, что мой ответ её зацепил. — Вы не такой, как я ожидала, — сказала она. — Я вообще не такой, как вы ожидаете, — ответил я. — Но давайте не будем обсуждать это на танцполе. У меня всего один менуэт, чтобы не опозориться окончательно. Она улыбнулась — коротко, но искренне. — Хорошо, Владлен Тархов. Мы ещё поговорим. — Я буду ждать. Менуэт закончился. Она убрала руку, но на её лице осталась лёгкая улыбка. Она отошла, и я стоял в центре зала, чувствуя на себе взгляды: удивлённые, любопытные, злые. Корин смотрел с ненавистью. Кирилл — с недоумением. Отец — с лёгкой надеждой. — Первый шаг сделан, — подумал я. — Теперь — не дать себя сломать. И не наступить на платье при следующем танце.

## Глава 3. Союз на выгодных условиях

*Ночь. Поместье Айдоров. Я пробирался сквозь сад, стараясь не наступить на сухие ветки. Статуя льва — массивная, чёрная, с глазами, которые светились в темноте — встретила меня как старого знакомого.*

— Приятно знать, что кто-то меня ждёт, — прошептал я, проходя мимо.

Стеклянная дверь библиотеки открылась без звука. Внутри горела одна свеча, и при её свете я увидел Мирославу. Она сидела в кресле, кутаясь в шаль, и смотрела на меня с лёгкой усмешкой.

— Ты пришёл, — сказала она.

— Ты звала, — ответил я, садясь напротив. — Хотя, признаюсь, ожидал, что будет ловушка.

— Если бы я хотела тебя поймать, я бы выбрала место похуже. Например, кухню, где пахнет луком и кто-то громко ругается. Здесь слишком тихо для засады.

Я усмехнулся.

— Ты права. Я бы тоже не стал устраивать засаду в библиотеке. Слишком много книг, за которыми можно спрятаться.

Она отложила книгу — на этот раз я заметил, что это был не фолиант, а что-то похожее на иллюстрированный альбом с видами города.

— Ты не пьян, не груб и не пытаешься меня поцеловать, — сказала она, глядя на меня в упор. — Ты — не тот человек, за которого меня хотят выдать замуж. Я хочу знать: кто ты на самом деле?

— Я — Владлен Тархов, — сказал я.

— Нет, — она покачала головой. — Тот Владлен — пьяница и дурак. Он бы не танцевал менуэт так ровно и не смотрел бы на меня так, как ты. Он бы уже пытался залезть мне под юбку или уснуть в углу.

— Признаюсь, залезть под юбку я тоже думал, — сказал я, и она приподняла бровь. — Но в моём мире я усвоил одну вещь: сначала надо познакомиться, а потом уже думать о… стратегических манёврах.

Она улыбнулась — впервые не сдержанно, а почти искренне.

— Ты странный, Владлен. Я уже говорила это на балу.

— И я уже говорил, что мне об этом сообщают регулярно.

Мы помолчали. Я заметил, что она слегка постукивает пальцем по обложке книги — нервный жест, который она, вероятно, сама не замечала.

— Я хочу заключить с тобой сделку, — сказала она. — Не потому, что ты мне нравишься, а потому что ты — единственный, кто не пытается меня продать или использовать.

— Честно, — кивнул я. — Я тоже не хочу быть проданным.

Она встала, подошла к окну, глядя на ночной город.

— Мой отец хочет выдать меня за Корина. Он даст титул и деньги, но он жесток и глуп. Я не хочу быть его женой.

— А я не хочу быть пешкой в руках отца, — сказал я. — Но у меня нет ни денег, ни власти. Только титул, и то почти бесполезный.

— Титул — это то, что мне нужно, — она повернулась. — Я предлагаю тебе сделку: мы заключаем брак по соглашению. Я получаю твоё имя и защиту от Корина. Ты получаешь доступ к моим деньгам и связям. Вместе мы станем сильнее.

— А любовь не входит в сделку? — спросил я.

— Любовь — это риск, — ответила она. — Я не хочу рисковать. Но если ты будешь мне интересен и полезен — я могу позволить себе уважение. А иногда уважение перерастает в нечто большее.

— Значит, будем довольствоваться уважением, — я пожал плечами. — Хотя, признаюсь, я надеялся хотя бы на чай.

— Чай будет, — она улыбнулась. — Если не будешь наступать мне на ноги при следующем танце.

— Я постараюсь, но не обещаю. Я ведь только учусь быть аристократом.

Она подошла ближе, протянула руку. Я пожал её — она была тёплой, как в прошлый раз.

— Договорились, — сказала она. — Мы будем действовать как союзники, а не как враги. Если ты решишь от меня избавиться — сначала скажи.

— Если я решу от тебя избавиться, — сказал я серьёзно, — я, скорее всего, уже буду мёртв. Так что ты узнаешь первой.

Она засмеялась — коротко, удивлённо.

— Ты — единственный, кто говорит такие вещи без страха.

— Я боюсь, — честно ответил я. — Но я умею шутить, чтобы не показывать этого.

— Мы будем учиться вместе, — сказала она. — Ты — быть аристократом. Я — быть немного более… человечной.

— Мне кажется, у тебя хорошо получается, — сказал я. — Ты не дала мне пощёчины, когда я сказал про менуэт и подолы. Это уже прогресс.

— Буду считать это комплиментом, — она взяла со стола карту поместья Корина и протянула мне. — А теперь — к делу. Нам нужно избавиться от моего кузена.

Я взял карту, посмотрел на неё. На полях были пометки — карандашом, аккуратно, как у человека, который привык планировать.

— Ты делала это раньше? — спросил я.

— Нет, — она улыбнулась. — Но я много читала. А ты?

— Я много делал, — ответил я. — Но не в этом мире. Доверься мне.

— Доверюсь, — сказала она. — Но если ты меня подведёшь, я найду способ сделать так, чтобы ты не только проиграл, но и запомнил это надолго.

— Я тоже умею долго помнить, — сказал я. — Так что мы квиты.

Мы смотрели друг на друга, и в её глазах я увидел не просто расчёт, но и что-то ещё. Что-то, что она, вероятно, не хотела показывать.

— Завтра, — сказал я, — я изучу карту и приду к тебе с планом.

— Я буду ждать, — ответила она.

На прощание она легонько коснулась моей руки — не поцелуй, не объятие, просто короткое прикосновение.

— Спокойной ночи, Владлен.

— Спокойной ночи, Мирослава.

Я вышел в сад, посмотрел на две луны и подумал: «Я только что заключил союз, от которого зависит моя жизнь. И я никогда не был так спокоен».

Интересно, это доверие или глупость?

## Глава 4. Испытание кровью

*Два дня спустя. Поместье Тарховых. Утро.*

Я стоял во дворе, глядя на арену — круглую площадку из серого камня, окружённую скамьями для зрителей. Сегодня я должен был пройти ритуал вступления в род. Все мужчины рода Тарховых проходят его в семнадцать лет, но отец откладывал моё испытание целый год — до сих пор считал, что я не готов.

Сейчас он смотрел на меня с трибуны, рядом с ним Кирилл и Матвей. Гостей было немного — несколько старейшин, пара соседей. И Мирослава. Она сидела в тени навеса, с непроницаемым лицом, но я заметил, что её пальцы чуть сжимали край платья.

Рядом со мной стоял Савва — седой мужчина в длинном плаще, с кристаллом на шее, который тускло светился. Он не представился, но я знал, что он — один из Ведителей, советников при дворе, и его присутствие здесь означало, что за мной наблюдают.

— Ритуал прост, — сказал Савва тихо, чтобы никто не слышал. — Ты выходишь на арену. Голем пробуждается. Ты должен либо уничтожить его, либо продержаться десять минут. Если ты сбежишь — ты опозорен навсегда. Если умрёшь — никто не будет оплакивать.

— Понял, — ответил я.

— Ты не знаешь магии, — Савва прищурился. — Но ты знаешь что-то другое. Это видно по твоим глазам.

— Я знаю, как выживать, — сказал я.

Он усмехнулся, но ничего не добавил.

Я вышел на арену. В центре стоял каменный куб — высотой в мой рост. Я слышал, как стихают голоса зрителей. Кирилл ухмылялся, Матвей нервно теребил рукав.

— Начинайте, — сказал отец.

Савва коснулся кристалла. Куб дрогнул, пошёл трещинами, и из него начали вылезать каменные пластины, складываясь в фигуру. Через минуту передо мной стоял голем — три метра высоты, тело из серого камня и металлических вставок, голова без лица, руки длинные, с пальцами, похожими на клешни.

Зрители затаили дыхание.

— Беги, — шепнул Кирилл с трибуны, но я не слышал.

Я вытащил нож — короткий, с костяной рукояткой, который дал мне Фёдор. Это было смешно против голема. Но у меня не было выбора.

Голем сделал шаг вперёд, удар — я отскочил влево, использовал его инерцию. Он врезался в каменную стену, крошка посыпалась. Я рванул вперёд, ударил ножом в сустав задней ноги — там, где камень был тоньше. Нож не пробил, но трещина пошла.

Голем развернулся, его рука чуть не задела меня. Я упал, перекатился, вскочил. В голове — схема: суставы, центр тяжести, слабые точки. Я не мог победить силой, но мог победить умом.

— Ты не знаешь волшебства, но знаешь анатомию, — услышал я голос Саввы — он говорил шёпотом, но я расслышал.

Я сделал рывок к ноге голема, ударил ножом в коленный сустав сзади. Камень треснул, голем пошатнулся, его рука ушла в сторону. Я поднырнул под удар, оказался у второй ноги, повторил манёвр. Теперь голем стоял на одной ноге, неустойчиво.

— Падай, — шепнул я, и ударил в центр груди, где камень был тоньше.

Голем рухнул на колено, я отскочил, и он замер. Через секунду он начал рассыпаться — сначала на куски, потом в пыль. Тишина.

Зрители молчали. Отец привстал. Кирилл сжал челюсти. Мирослава смотрела на меня широко раскрытыми глазами.

Я выпрямился, убрал нож. Руки дрожали — от адреналина.

— Время — шесть минут, — сказал Савва в тишину. — Ритуал пройден.

Я смотрел на пыль, оставшуюся от голема. Я сделал это. Без магии, без силы — только с ножом и головой.

Отец подошёл ко мне, посмотрел в глаза.

— Ты убил голема, — сказал он. — Как?

— Так же, как убивал других врагов, — ответил я. — Зная их слабые места.

Он хотел что-то сказать, но не нашёл слов. Матвей подошёл, хлопнул меня по плечу. Кирилл демонстративно отвернулся.

Мирослава прошла мимо меня, остановилась на мгновение, шепнула:

— Ты удивил меня, Владлен. Интересно.

Она ушла, а я остался стоять на арене, чувствуя, как дрожат колени, но внутри — холодная радость. Я выжил. И теперь у меня есть место в этом мире.

## Глава 5. Новая игра

*Арена опустела. Зрители расходились, обсуждая бой. Я стоял в центре, смотрел на пыль от голема, чувствуя, как адреналин медленно отпускает тело. Руки ещё дрожали.*

Ко мне подошёл Савва — бесшумно, как тень. Его глаза смотрели с прищуром, и я понял, что он видит больше, чем показывает.

— Ты хорошо держался, — сказал он тихо. — Но ты не колдовал. Ты бился как… как тот, кто привык к другому оружию. И к другому миру.

Я молчал, ожидая подвоха. В моём мире такие разговоры заканчивались либо вербовкой, либо пулей.

— Не бойся, — сказал Савва, заметив мою настороженность. — Я не враг. Я знаю, что ты не Владлен Тархов. Ты — чужак, пришедший из-за предела. И ты не первый такой.

— Не первый? — я поднял бровь.

— За века через Верданну прошло несколько. Одни гибли, другие становились сильными, третьи исчезали. Я помогал некоторым из них. — Он посмотрел на меня. — Ты не похож на тех, кто приходит ради богатства. Ты пришёл, потому что у тебя не было выбора.

— Ты прав, — сказал я после паузы. — Я не знаю, как здесь всё устроено. И не знаю, как вернуться.

— Вернуться нельзя, — Савва покачал головой. — Это закон мира. Но можно стать сильным и жить. Если ты готов учиться — я помогу тебе.

— Зачем? — спросил я прямо.

— Потому что мне нужен кто-то, кто не зависит от старой крови и старых правил. Кто может изменить то, что прогнило. — Он протянул руку. — Ты согласен?

Я посмотрел на него, потом на его руку, и понял, что отказываться нельзя.

— Согласен, — сказал я, пожимая его ладонь.

---

*Сад Айдоров. Полночь. Я пробирался сквозь кусты к статуе льва — мы договорились встретиться с Мирославой, чтобы обсудить дальнейшие планы.*

Она сидела на скамье, кутаясь в шаль, и смотрела на ночное небо. Два солнца давно зашли, и теперь на небе горели две луны — одна большая, золотая, другая маленькая, красная.

— Ты победил голема, — сказала она, не поворачиваясь. — Я думала, ты сбежишь.

— Я не сбегаю, — ответил я, садясь рядом. — Я дерусь.

Она повернулась, и я увидел в её глазах улыбку.

— Ты даже не вспотел, — заметила она.

— Я хорошо скрываю усталость.

Мы помолчали. Ветер шевелил её волосы, пахло цветами и влажной землёй.

— Я говорила с отцом, — начала она. — Он согласен на наш брак. Но при одном условии: ты должен получить поддержку хотя бы одного из Ведителей. Без их благословения брак не будет считаться законным.

— Савва согласен, — сказал я. — Он уже предложил мне помощь.

Мирослава удивлённо посмотрела на меня:

— Савва? Старый советник? Он никогда никому не помогает без выгоды для себя.

— Значит, я ему нужен для чего-то, — пожал я плечами. — Как и ты мне.

Она хотела что-то сказать, но потом улыбнулась:

— Ты начинаешь мне нравиться, Владлен. Не как жених, а как собеседник. Ты не боишься говорить прямо.

— А ты не боишься слушать, — ответил я.

Мы сидели в тишине, глядя на луны. Её рука случайно коснулась моей. Я не убрал. Она не убрала.

— Через три дня отец Корина устраивает охоту, — сказала она. — Мы можем использовать это, чтобы подставить его. Я дам тебе карту и план.

— Действуем, — кивнул я.

Она наклонилась и поцеловала меня в щёку — быстро, почти украдкой.

— За успех, — сказала она.

— За успех, — повторил я.

---

*Я вернулся в свою комнату уже под утро. На столе лежал артефакт — тот самый кристалл, который я видел у Саввы. Рядом записка:*

«Этот камень даёт тебе доступ к древней памяти мира. Коснись его, когда будешь готов. Он покажет тебе, откуда пришли твои предшественники. И что ждёт тебя впереди. Савва.»

Я взял кристалл в руки — он был тёплым. Я хотел коснуться его, но решил, что сначала отдохну. Завтра начнётся новая игра.

Я лёг на кровать, глядя в потолок. За окном занимался рассвет двух солнц.

## Глава 6. Охота на лис

*Два дня после испытания. Поместье Айдоров. Библиотека. Вечер.*

Мы сидели за столом, заваленным картами и схемами. Я смотрел на план поместья Корина — просторный дом с охотничьими угодьями, конюшнями и отдельной башней для гостей. Мирослава сидела напротив, водила пальцем по линии каменной стены.

— Вот здесь — лаз, — сказала она. — Через старый погреб. Корин не знает о нём, только старые слуги. И я.

— Он уезжает завтра утром? — уточнил я.

— Да. Охота начнётся на рассвете. У него будет небольшой отряд, но дом останется почти пустым. Только двое слуг и его личный секретарь.

— И где мы должны подбросить улики?

Мирослава пододвинула ко мне небольшую шкатулку. Внутри — письмо с печатью, похожей на герб Корина, но с едва заметными исправлениями.

— Это подделка? — спросил я.

— Почти. Я нашла человека, который умеет подделывать старые письма. Внутри — просьба от Корина к соседнему роду о помощи в захвате земель Айдоров. Отец, если увидит это, лишит его доверия навсегда.

Я взял письмо, осмотрел печать. Работа была тонкая, почти ювелирная.

— Умно, — сказал я. — Но как я попаду внутрь?

Она улыбнулась и достала из кармана небольшую цепочку с прозрачным камнем.

— Камень-невидимка. Одноразовый, но действует десять минут. Его дал мне Савва. Ты просто надеваешь его, и тебя не видно. Но не касайся никого и не шуми — иначе иллюзия сломается.

Я взял камень, взвесил на ладони. Он был тёплым, почти живым.

— Сколько он стоит?

— Неважно. Ты должен вернуть его, если останется заряд. Иначе Савва будет недоволен.

Мы обсудили детали: вход через лазейку, пройти в кабинет Корина, подложить письмо в ящик стола, выйти тем же путём. Всё должно занять не больше пяти минут.

— Я справлюсь, — сказал я.

— Я знаю, — она смотрела на меня с лёгкой усмешкой. — Ты умеешь двигаться тихо, как охотник.

— Я был солдатом, — сказал я, и только потом понял, что проговорился.

Она приподняла бровь, но не стала уточнять.

— Ты мне расскажешь когда-нибудь, откуда ты взялся?

— Расскажу. Если доживём до свадьбы.

Она фыркнула, но в глазах мелькнул интерес.

— Договорились.

---

*Утро. Предрассветный туман над полями. Я стоял у старого погреба, прислушиваясь.*

Трава была мокрой, воздух пах влажной землёй. Я надел тёмную одежду, приготовленную Мирославой, проверил нож и камень-невидимку.

*Вход в погреб обнаружился быстро — старая деревянная дверь, почти скрытая кустами. Я вошёл, прикрыл за собой.* Внутри пахло плесенью и сухим деревом. Я шёл по узкому коридору, считая шаги. Через минуту уткнулся в лестницу, ведущую вверх. Сверху доносился голос — кто-то разговаривал.

Я остановился, прислушался. Два голоса: один — хриплый, старый — слуга. Второй — молодой, наглый, с приказными нотками. *Корин. Он ещё здесь.*

Я выждал, пока шаги удалились. Поднялся по лестнице, приоткрыл дверь. Коридор — пустой. Я активировал камень, надел цепочку. Всё вокруг стало чуть размытым, как будто я смотрел сквозь воду.

Я вошёл в дом. Быстро, бесшумно — беззвучные шаги, контроль дыхания. Кабинет нашёлся на втором этаже. Дверь была не заперта. Я проскользнул внутрь, осмотрелся: стол, кресло, шкафы с книгами, карта на стене.

Я выдвинул ящик стола, положил письмо под стопку бумаг, поправил, чтобы не бросалось в глаза. Всё заняло меньше минуты.

Я уже собирался уходить, когда услышал голоса в коридоре — приближались. Двое. Один — Корин. Второй… я замер, когда узнал голос. *Кирилл.*

— Отец даст согласие на брак, — говорил Корин. — Но мне нужно, чтобы Владлен исчез до этого. Ты сможешь его убрать?

— Легко, — ответил Кирилл. — Я найму людей, которых не свяжут с нами. Он умрёт на охоте или в дуэли.

Я стоял неподвижно, сжимая нож. Они прошли мимо, не заметив меня. Я выскользнул обратно в коридор, спустился по лестнице, вышел через ту же дверь.

---

*Вечер. Сад Айдоров.*

Я сидел на скамье у статуи льва, пересказывал Мирославе всё, что слышал.

— Значит, Кирилл заодно с Корином, — сказала она, хмурясь. — Это хуже, чем я думала.

— Но у нас есть преимущество, — сказал я. — Они не знают, что мы знаем.

— Мы можем использовать это, — она задумалась. — Я скажу отцу, что Корин готовил заговор. А Кирилла… пока оставим в покое. Но ты будешь знать, что он твой враг.

— Хорошо, — я кивнул. — Тогда действуем по плану.

Она посмотрела на меня долгим взглядом.

— Ты не боишься, что тебя убьют?

— Боюсь, — честно ответил я. — Но я умею быть там, где меня не ждут. Это моё единственное преимущество.

Она протянула руку, коснулась моей щеки.

— Я рада, что ты у меня есть, Владлен. Даже если ты пришёл из ниоткуда.

Я не ответил. Просто сжал её пальцы и посмотрел в небо — две луны висели над нами, и где-то там, за ними, остался мой мир.

## Глава 7. Ловушка для ловца

*Утро. Третий день после разговора в библиотеке. Лесные угодья Корина.*

Я стоял на опушке, в тени старого дуба, и смотрел, как охотничья партия собирается на поляне. Корин — в расшитом камзоле, с арбалетом за спиной, рядом с ним Кирилл, мой старший брат. Они переговаривались, изредка оглядываясь по сторонам.

Рядом со мной стоял Савва, закутанный в серый плащ. Он пришёл незаметно, как всегда, и теперь наблюдал за поляной с лёгкой усмешкой.

— У Корина есть подкупленный егерь, — сказал Савва, не оборачиваясь. — Этот человек должен завести тебя в кабанью яму во время охоты. Я узнал это от одного из его слуг.

— Я знаю, — ответил я. — И я воспользуюсь этим.

— Каким образом?

— Я подойду к Корину и скажу, что мне известно о его замысле. Он растеряется, начнёт оправдываться, а когда я прижму его — он нападёт. Ты и старейшины будете рядом, чтобы это засвидетельствовать.

Савва усмехнулся:

— Ты уверен, что он нападёт?

— Он трус, но у него есть гордость. Я задену её. И он не сдержится.

— Хорошо, — кивнул Савва. — Я приведу старейшин к старому дубу через час. Действуй.

---

Я ждал, пока охотники разделятся. Кирилл ушёл с двумя егерями вправо, к реке. Корин остался с одним слугой и направился в чащу. Я пошёл следом, держась в тени. Через полчаса слуга отстал, и Корин оказался один.

Я выступил из-за дерева, оказавшись в трёх шагах от него. Он вздрогнул, резко обернулся, и в его глазах мелькнул испуг, быстро сменившийся злостью.

— Ты?! — он отступил на шаг. — Как ты здесь оказался?

— Я знаю про твоего егеря, — сказал я спокойно. — Тот, который должен завести меня в яму. Твой план не сработает.

Корин побледнел, его рука потянулась к ножу.

— Это ложь! — выдавил он.

— Тогда докажи, — я шагнул ближе. — Отзовёшь его — я поверю. Сделаешь это прилюдно — и я признаю, что ошибся.

Он не выдержал. Лицо перекосилось, он рванулся вперёд, выхватывая нож. Я ждал этого. Ушёл в сторону, перехватил его руку, вывернул — и в следующую секунду он уже лежал на земле, с моим ножом у горла.

— Ты не умеешь драться, Корин, — сказал я. — Только приказывать.

— Отпусти меня! — закричал он, дёргаясь. — Ты пожалеешь!

— Угрожать будешь потом. Сейчас тебе лучше молчать.

Из леса вышли Савва и двое старейшин — пожилые мужчины в длинных плащах с серебряными нашивками. Они подошли ближе, глядя на распростёртого Корина.

— Корин Айдорский, — сказал старший из них, — мы видели, как ты напал на безоружного человека. Это нарушение всех законов чести.

— Он спровоцировал меня! — закричал Корин.

— Я просто стоял и говорил, — ответил я, не убирая ножа. — Ты напал первым. Все трое это видели.

Старший старейшина кивнул:

— Корин Айдорский, ты обвиняешься в нападении на представителя рода Тарховых. Ты будешь доставлен в совет для разбирательства. Встань.

Я убрал нож и отошёл. Корина подняли, старейшины увели его в сторону поместья.

Савва подошёл ко мне, когда мы остались одни.

— Ты сделал это красиво, — сказал он тихо. — Теперь он опозорен. А письмо в его кабинете станет дополнительным доказательством, когда его найдут.

— Ты позаботишься об этом?

— Уже. Мой человек обыщет кабинет сегодня вечером. Оно будет найдено завтра утром.

Я кивнул и посмотрел вслед уходящим. В груди было пусто — я только что уничтожил одного врага. Но главный враг оставался.

— Кирилл ещё здесь, — сказал я.

— Мы займёмся им позже, — ответил Савва. — Сегодня ты победил. Наслаждайся этим хотя бы один вечер.

Я не ответил. Я просто смотрел на небо, где два солнца уже клонились к закату.

---

*Вечер. Поместье Тарховых. Моя комната.*

Я сидел у окна, глядя на две луны, когда дверь приоткрылась. Вошёл Матвей — мой средний брат. Он выглядел усталым, но в глазах горел необычный интерес.

— Я слышал, что случилось в лесу, — сказал он, садясь на край кровати. — Ты подставил Корина и выставил его нападающим. Он теперь опозорен навсегда.

— Он сам напал, — ответил я. — Я только дал ему повод.

— Ты сделал это хладнокровно. Я бы не смог.

— Ты бы смог, если бы у тебя не было выбора, — я повернулся к нему. — Зачем ты пришёл?

Матвей помолчал, потом сказал тихо:

— Кирилл теперь твой враг навсегда. Я знаю его. Он не остановится, пока не уничтожит тебя. Но я… я хочу быть на твоей стороне.

— Зачем? — спросил я. — Ты всегда был рядом с ним.

— Потому что он злой и трусливый, — сказал Матвей. — А ты — нет. Ты не врёшь. Ты не боишься. И ты не бьёшь тех, кто слабее.

Я посмотрел на него долго, потом протянул руку.

— Тогда будем союзниками.

Он пожал мою ладонь, и я почувствовал, что в его пальцах нет предательства. Только усталость и надежда.

— Спасибо, брат, — сказал он.

— Спасибо тебе, — ответил я.

Он ушёл, оставив меня одного. Я смотрел на две луны и думал о том, что сегодня я сделал шаг, от которого уже не отступить. И что теперь у меня есть ещё один союзник.

## Глава 8. Помолвка и первый враг

*Неделя спустя. Дворец Ветров. Зал приёмов.*

Я стоял у колонны, глядя, как зал наполняется гостями. Сегодня держатель Айдоров официально объявлял о помолвке своей дочери. Собрались все знатные рода — старейшины, военачальники, дальние родственники. Мундиры, кринолины, газовый свет, звенящий от голосов зал.

Я был в новом мундире — тёмно-синем, с золотыми нашивками Тарховых. Он сидел на мне хорошо, почти как военная форма в прошлой жизни. Хотя бы это я умел делать: носить форму и держать спину прямо.

Отец Мирославы, держатель Айдоров, вышел на возвышение. Высокий, седой, с цепким взглядом. Он обвёл взглядом зал, задержался на мне на мгновение, и я прочитал в его глазах любопытство и расчёт.

— Я собрал вас сегодня, — начал он, — чтобы объявить о решении, которое укрепит наши земли. Моя дочь, Мирослава Айдорская, вступает в брак с Владленом Тарховым, младшим сыном держателя Тархова.

Тишина. Потом — сдержанные аплодисменты. Я заметил, как лица некоторых дворян исказились — они явно ожидали другого имени.

Мирослава стояла рядом с отцом, в изумрудном платье, с высоко поднятой головой. Она смотрела вперёд, но я чувствовал, что она знает, где я. Её пальцы чуть сжимали веер — единственный признак волнения.

Потом подошла очередь приветствий. Отец Тархов поднялся, произнёс короткую речь — сухую, без тепла, но без явного недовольства. Он всё ещё не верил в мою перемену, но теперь не мог её игнорировать.

— Сын, — сказал он, проходя мимо меня, — я надеюсь, ты не опозоришь род и на этот раз.

— Постараюсь, — ответил я ровно.

Кирилл подошёл позже, когда толпа рассеялась. Он улыбался — широкая, фальшивая улыбка, — и протянул руку.

— Поздравляю, брат, — сказал он. — Ты быстро вырос в моих глазах.

— Я всегда был выше, чем ты думал, — ответил я, пожимая его ладонь. — Ты просто не замечал.

Он усмехнулся, но в его глазах я увидел холод. Он не простил мне Корина. И не простит.

— Берегись, — шепнул он, наклоняясь к уху. — В этом мире даже помолвка не гарантирует безопасность.

— Я привык беречься, — ответил я. — Это меня и держит в живых.

Он отошёл, и я почувствовал, как его взгляд сверлит мне спину.

---

*Ночь. Сад Айдоров. Мы сидели на скамье у статуи льва, вдали от света и шума. Две луны висели над нами, освещая дорожки белым и золотым светом.*

Мирослава смотрела вперёд, молчала.

— Ты что-то хотела сказать? — спросил я.

— Я боюсь, — сказала она тихо. — Не войны, не врагов. А того, что я окажусь для тебя просто ступенькой. Что ты возьмёшь мои деньги и связи, а потом найдёшь другую.

— Я не ищу другую, — ответил я. — Я ищу союзника. И, может быть, друга.

— Друга? — она повернулась ко мне. — Ты серьёзно?

— Серьёзнее, чем кажется, — сказал я. — Я пришёл из места, где дружба стоила дороже золота. Здесь я ещё не разобрался, кто есть кто. Но я знаю, что ты — не враг.

Она долго смотрела на меня, потом улыбнулась — не той, светской улыбкой, а настоящей, уставшей.

— Ты странный, Владлен.

— Мне уже говорили.

— И что ты ответил?

— Я сказал, что странные выживают чаще.

Она засмеялась — тихо, почти неслышно. А потом наклонилась и поцеловала меня. Настоящий поцелуй — без сделки, без печати, просто она и я.

— Я хочу верить, — шепнула она, отстранившись. — Но мне нужно время.

— Я умею ждать, — ответил я.

Мы сидели в саду, глядя на луны, пока за спиной не раздались торопливые шаги. Подбежал слуга — запыхавшийся, с бледным лицом.

— Ваше сиятельство! — обратился он к Мирославе, потом ко мне. — Княжич Тархов! Гонец из приграничных земель. Набег! Род Синегоров перешёл границу. Они жгут сёла. Отец срочно созывает совет.

Мы переглянулись. Мирослава сжала мою руку.

— Идём, — сказал я. — Время начинать новую игру.

## Глава 9. Учиться быть магом

*День после совета. Кабинет Саввы. Башня Ведителей, на окраине города.*

Я сидел за столом, заваленным свитками и кристаллами. Савва стоял у окна, глядя на город, и молчал. В комнате пахло старым деревом и сухими травами.

— Ты хочешь научиться магии, — сказал он, не оборачиваясь. — Но у тебя нет врождённого дара. Ты не чувствуешь потоков, не видишь эфирных линий. Ты — пустой сосуд.

— Значит, я никогда не смогу колдовать? — спросил я.

— Сможешь, — он повернулся. — Но не как они. Ты будешь использовать артефакты и накопленную энергию. Это медленнее, дороже и опаснее, если ошибиться. Но если у тебя есть терпение и холодная голова — ты сможешь делать то же, что и они. Только иначе.

Он пододвинул ко мне небольшой кристалл — прозрачный, с едва заметным мерцанием внутри.

— Это накопитель. Ты носишь его на груди. Он впитывает остаточную магию вокруг тебя — от других магов, от земли, от воздуха. Когда он наполнится, ты сможешь разрядить его в нужном направлении.

— Как именно?

— Мысленным усилием. Представь, что энергия вытекает из кристалла и направляется туда, куда ты хочешь. Сначала — просто поток. Потом — точное действие.

Я взял кристалл, ощутил его тепло. Он был лёгким, почти невесомым.

— Сколько времени нужно, чтобы он наполнился?

— В городе — дня три. В поле — неделя. В месте силы — час. — Савва усмехнулся. — Но ты не знаешь, где места силы. Поэтому будешь носить его постоянно.

Я повесил кристалл на шею под рубашку. Он приятно прилегал к коже.

— И что дальше?

— Дальше — учиться направлять. Это сложнее.

---

*Час спустя. Сад Ведителей. Савва стоял напротив меня, держа в руке небольшую деревянную мишень.*

— Направь поток в эту мишень, — сказал он. — Просто мысленно.

Я закрыл глаза, сосредоточился на кристалле, ощутил его тепло. Попытался представить, как энергия вытекает из него и летит вперёд. Ничего. Я открыл глаза.

— Не выходит.

— Попробуй ещё раз. Не думай о том, как это работает. Думай о том, что это происходит.

Я попробовал снова. И снова. На пятый раз мне показалось, что воздух перед ладонью чуть потеплел. Я сосредоточился — и мишень качнулась. Не упала, просто качнулась.

— Слабо, — сказал Савва. — Но это уже движение. Ты не почувствовал магии, но ты сдвинул её через артефакт. Это первый шаг.

Я убрал руку, посмотрел на кристалл — он чуть потускнел.

— Я использую запасённую энергию?

— Да. Если потратишь её всю, кристалл станет непрозрачным. Тогда надо ждать, пока он снова наполнится. Это твой ресурс. Трать с умом.

---

*Неделя прошла в тренировках.* Я носил кристалл каждый день, учился чувствовать его, направлять энергию. К концу недели я мог сдвигать мишень с места, зажигать свечу (небольшую, с трудом) и даже поднимать лёгкие предметы. Но это было почти бесполезно против настоящего мага.

— Ты не станешь сильным магом, — сказал Савва, когда я устало опустился на скамью. — Но ты можешь использовать магию как инструмент. Как нож или артефакт. Это будет твоим преимуществом.

— А другие маги могут это делать?

— Могут. Но они используют её как часть себя. Ты — как оружие. Это разница в подходе. Ты думаешь тактически, они — интуитивно. Это даст тебе неожиданность.

---

*Одновременно с магией я учился у Мирославы этикету, политике, истории родов.* Мы встречались в библиотеке Айдоров, и она показывала карты, объясняла, кто с кем в союзе, кто враждует.

— Синегоры — это угроза, — сказала она, водя пальцем по карте. — Но они не единственные. Есть ещё род Велесов, которые хотят земли Тарховых. И есть род Белых, которые ждут, пока мы ослабеем.

— Значит, вокруг нас враги, — сказал я.

— И союзники, — она улыбнулась. — Но союзников надо заслужить. А врагов — переиграть.

В один из таких вечеров я спросил её:

— Ты боишься, что мы проиграем?

Она помолчала, потом ответила:

— Боюсь не проиграть. Боюсь, что меня используют. Но с тобой — я почему-то меньше боюсь.

— Значит, я не зря стараюсь.

Она засмеялась.

— Ты странный, Владлен. Но это твоё оружие.

Я смотрел на неё, на её улыбку, и думал: «Я не влюблён в неё. Но я уважаю её. И если мы выживем — это будет намного больше, чем сделка».

## Глава 10. Гроза над Верданной

*Две недели спустя. Пограничные земли Тарховых. Лагерь у старого леса.*

Мы стояли на холме, глядя вниз, на долину, где расположился вражеский отряд. Около сотни человек, несколько шатров, костры. Знамя Синегоров — чёрный волк на серебряном поле — трепетало на ветру. Отец стоял рядом, хмурый, с поджатыми губами.

— Они ждут подкрепления, — сказал он. — Через два дня к ним подойдёт ещё отряд. Тогда мы не удержим границу.

— Значит, нам надо ударить до этого, — ответил я.

— У нас пятьдесят человек. Они не пойдут против сотни в открытом бою.

— Мы не будем драться в открытую, — я повернулся к нему. — Мы ударим ночью. Я поведу отряд в обход, подожгу припасы, устроим шум. Пока они будут тушить пожары и ловить тени, ты ударишь с основной силой с фронта. Они не успеют построиться.

Отец посмотрел на меня с сомнением.

— Откуда ты знаешь эту тактику?

— Я читал о войнах других миров, — сказал я спокойно. — Это работает, если не бояться темноты и уметь двигаться тихо.

Он помолчал, потом кивнул:

— Хорошо. Но если ты провалишься — наша земля будет потеряна. Ты понимаешь это?

— Понимаю, — ответил я.

---

*Ночь. Лес. Я шёл впереди отряда — два десятка человек, самые быстрые и бесшумные. Мы двигались в темноте, без факелов, держась теней. Я слышал их дыхание, шаги, иногда — треск ветки под чьей-то ногой. Я останавливался, давал знак — и все замирали.*

Мы подошли к лагерю с тыла, со стороны обрыва. Там было темнее всего. Я дал сигнал — и мои люди начали действовать. Один из них поджёг копну сена, другой — повозку с припасами. Я ждал, пока пламя разгорится, потом выкрикнул команду:

— Вперёд!

Мы ворвались в лагерь с криками, сея хаос. Враги выбегали из шатров, не понимая, что происходит. Мы не вступали в затяжные схватки — только удары, быстрые и точные, и снова в темноту. Через десять минут я услышал рёв труб с фронта — отец повёл основных. Всё шло по плану.

Я уже хотел отступать, когда заметил фигуру у главного шатра — высокую, в чёрном плаще, без герба. Она стояла неподвижно, глядя на меня, как будто ждала. Я подошёл ближе, и в свете пожарища увидел его лицо. Старше меня, лет тридцати, с короткими волосами и знакомым выражением — хищным, оценивающим. И татуировкой на шее, которую я узнал бы где угодно: череп с крыльями. Символ отряда, в котором я служил много лет назад.

— Ты, — сказал я, останавливаясь.

— И я, — ответил он спокойно. — Я смотрел на твои движения. Ты военный. Не местный. Ты такой же, как я.

— Откуда ты знаешь?

— По тому, как ты держишь нож. По тому, как ты смотришь на огонь. По тому, что ты не используешь магию, хотя мог бы. — он усмехнулся. — Я здесь уже пятнадцать лет. Я успел забыть, как там, но помню, как драться.

Я стоял, сжимая нож. Он не пытался напасть — просто смотрел.

— Ты хочешь убить меня? — спросил я.

— Нет, — он покачал головой. — Я хочу сказать тебе одну вещь. Здесь нет правил. Ты можешь быть героем или наёмником. Но если ты будешь играть по их законам — ты проиграешь. Они используют тебя, а потом выбросят, как пустую гильзу.

— Я сам решаю, как играть, — ответил я.

— Решай, — он развернулся, но на мгновение задержался. — Меня зовут Максим. Если выживешь — ищи меня в городе, в таверне «Синий волк». Может, я ещё пригожусь тебе.

Он исчез в темноте, а я стоял и смотрел ему вслед. Вокруг уже затихал бой. Враги отступали, наши преследовали их. Отец подошёл ко мне, тяжело дыша.

— Мы победили, — сказал он. — Ты сделал это.

Я кивнул, но думал не о победе. Я думал о том, что сказал этот человек.

---

*Два дня спустя. Поместье Тарховых. Кабинет Саввы.*

Я сидел напротив Саввы, глядя в окно. Два солнца заливала комната светом.

— Я встретил чужака, — сказал я. — Он был на стороне Синегоров.

— Значит, он выбрал путь наёмника, — ответил Савва. — Такие встречаются. Они продают свой навык тому, кто больше платит.

— Он сказал, что здесь нет правил.

— Он прав, — Савва посмотрел на меня. — Но только если ты принимаешь это. Ты можешь стать таким же. Или ты можешь создать свои правила. Это твой выбор.

Я молчал. Я думал о том, что я уже сделал и что мне предстоит.

— Я не хочу быть таким, как он, — сказал я наконец. — Но я не хочу быть пешкой.

— Тогда тебе нужно стать сильнее, чем они, и чище, чем они, — Савва усмехнулся. — Это труднее, чем просто убивать.

— Я знаю, — ответил я.

Глава 11. Тени прошлого

Ночь. Моя комната. Две луны за окном, одна большая, золотая, другая маленькая, красная. Я лежу на кровати, но не могу заснуть. Мысли путаются, воспоминания всплывают, как пузыри в тёмной воде.

Я не сразу понял, что сплю. Сначала было просто темно, потом появился свет — серый, холодный, с металлическим отблеском. Я узнал его. Это был свет прожекторов на заброшенном складе, где мы попали в засаду.

— Мы пройдём через северный коридор, — говорю я, но голос не мой — мой, старый, взрослый. Командирский голос. — Там будет выход. Прикройте меня.

Они смотрят на меня. Молодые лица, знакомые до боли. Андрей, Саша, Сергей. Те, кто пошёл за мной и не вернулся. Я вижу страх в их глазах, но они кивают. Они доверяют мне.

Я веду их вперёд. Шаги, эхо, запах пороха. Внезапно — взрыв. Стена рушится, я падаю, и когда поднимаю голову, вижу, что остался один. Они лежат в пыли, и я знаю: это моя вина. Я выбрал не тот путь.

— Я должен был видеть, — говорю я себе, но голос тонет в тишине.

В темноте появляется фигура. Сначала я думаю, что это один из них, но она приближается — и это Савва. Он смотрит на меня с лёгкой усмешкой.

— Ты думаешь, это был твой выбор? — спрашивает он. — Ты думаешь, ты мог что-то изменить?

— Я мог бы пойти по-другому, — отвечаю я.

— Нет, — говорит он, покачивая головой. — Ты сделал единственный выбор, который был возможен. Всё остальное — уже случилось. Ты здесь, чтобы начать заново.

Я хочу спросить его, что это значит, но свет меркнет, и я просыпаюсь.

Я сел на кровати, тяжело дыша. За окном было темно, луны уже скрылись за облаками. Я провёл ладонью по лицу — мокрое от пота.

— Сон, — сказал я себе. — Просто сон.

Но я знал, что это не просто сон. Это было напоминание. Напоминание о том, что я не всегда был прав, что я нёс ответственность за жизни других и иногда ошибался.

Я встал, подошёл к окну. Город внизу спал — только редкие огни газовых фонарей мерцали в темноте. Я думал о том, что сказал Савва во сне: «Ты здесь, чтобы начать заново».

— Заново, — повторил я вслух. — В новом теле, в новом мире, с новыми врагами и союзниками. И, судя по всему, с новыми ошибками, которые я должен не повторять.

Я оделся и вышел в коридор. Мне нужно было поговорить с Саввой — не во сне, а наяву.

Кабинет Саввы. Утро. Он сидит за столом, перебирает какие-то камни.

— Ты пришёл, — говорит он, не поднимая головы. — Я знал, что ты придёшь.

— Мне снился сон, — сказал я, садясь напротив. — О том, что я принёс сюда. О моём прошлом.

Савва поднял голову, посмотрел на меня внимательно.

— У тебя груз, Владлен. Это нормально. Все, кто приходит из-за предела, приносят его с собой. Кто-то несёт гнев, кто-то — страх. Ты несёшь вину.

— Я не хочу нести её, — ответил я. — Я хочу оставить её там, откуда пришёл.

— Ты не можешь оставить её, — сказал Савва. — Ты можешь только научиться жить с ней. И использовать её.

— Использовать?

— Ты знаешь, что такое боль, — Савва пододвинул ко мне чашку с чаем. — Ты знаешь, что такое потеря. Это делает тебя сильнее, чем те, кто никогда не терял. Ты будешь принимать решения с осторожностью, которой у них нет.

Он был прав. В моём мире я принимал решения быстро, иногда — слишком быстро, и ошибался. Здесь я мог бы действовать так же, но теперь у меня была память о тех ошибках.

Я взял чашку, отпил. Чай был горьковатым, с травяным привкусом.

— Что мне делать? — спросил я.

— Начни с того, что перестань бояться прошлого, — сказал Савва. — Оно уже не вернётся. А будущее — оно ещё не наступило. У тебя есть время, чтобы сделать его лучше.

Позже. Моя комната. Я сидел за столом, глядя на чистый лист бумаги.

Я решил написать Мирославе письмо. Не как союзник — как человек. Я хотел сказать ей то, что не мог сказать вслух на балу или в саду. Что она — единственная в этом мире, кому я могу доверять, даже если наше соглашение началось с расчёта.

Я взял перо, обмакнул в чернила и начал писать.

«Мирослава,

Я не умею говорить красиво. В моём мире мы говорили коротко и по делу. Но я хочу сказать тебе одну вещь, которую, возможно, должен был сказать раньше.

Когда я пришёл в этот мир, я был один. У меня не было ни друзей, ни союзников, ни даже собственного имени, которое бы не было опозорено. Но ты посмотрела на меня не как на пьяницу и дурака. Ты увидела что-то другое. И ты дала мне шанс.

Я не знаю, что будет завтра. Война, заговоры, интриги — всё это может разрушить нас. Но я хочу, чтобы ты знала: я здесь не только ради сделки. Я здесь и ради тебя.

Если мы выживем — я хочу быть с тобой не как союзник, а как человек, который выбрал тебя.»

Я перечитал письмо. Оно вышло немного неуклюжим, но честным. Я свернул его, запечатал воском и позвал Фёдора.

— Передай это Мирославе Айдорской сегодня вечером, — сказал я.

— Будет сделано, — кивнул он и ушёл.

Я остался один, глядя в окно. Два солнца уже начали заходить, окрашивая небо в тёплые тона. Я думал о том, что сделал шаг, который не планировал. И это было правильным решением.

— Наверное, — сказал я себе, — в этом и есть «начать заново». Не исправить прошлое, а не повторить его.