Последняя минута Элли.

Глава 1

Последняя минута Элли.

Элли сидела в кресле в каюте – гостиной Корабля. На стенах были развешаны ковры и гобелены, картины лучших английских и французских мастеров. Взгляд девочки был устремлен в одну точку. На голове белый бант, в левой руке красный пышный цветок. Она была одета в платье, переливающееся золотисто-фиолетовым и по краям внизу темно-бордовым цветом. На шее ожерелье из нескольких нитей крупного белого жемчуга. На пальце – перстень с постоянно вспыхивающим и гаснущим в свете огня свечей напольных канделябров рубином. К платью Элли возле пояса были прикреплены маленькие золотые часы с крышкой, усыпанной бриллиантами. На каждом ногте был тонко выполненный маникюр. Рисунки изображали горные пейзажи, вазы с цветами, птиц с ярко-красочным оперением. Кресло бордовое, с резными подлокотниками. За креслом стоял у стены старинный комод с искусно вырезанными пышными цветами на поверхности фасада. Маленькие фарфоровые статуэтки людей и животных теснились на поверхности комода. Полковник Мориарти зашел в сопровождении четырех вооруженных телохранителей и Патрика. Уильям уже находился к этому времени в каюте. Телохранители держали руки на рукоятках кольтов, заткнутых за пояс и профессионально-настороженно посматривали по сторонам. Мориарти застыл в изумлении.

- Это самая прекрасная работа из всех, что мне доводилось видеть!

Патрик, Уильям! Я обещал каждому из вас по 7 000 фунтов стерлингов. Так вот, вы узнаете мою щедрость! Вы получите 10 000 фунтов стерлингов каждый!

- Господи полковник, я написал стихи. Патрик подал Мориарти большой лист дорогой бумаги с черно-золотым окаймлением по краям. Мориарти начал читать вслух:

- Девочка в кресле, распущены волосы.

Темные локоны, серьги блестящие.

В комнате тихо. Ни плача, ни голоса.

Девочка мертвая. Смерть настоящая.

Старый комод, два фарфоровых зайчика.

Плавно течет обреченность мелодии.

Красный цветок в бледно-мраморных пальчиках.

«-Да хоть не мучилась?».

«-Вроде бы, вроде бы…».

Так уж назначено силой небесною –

Жизнь оказалась до хрупкости ломкой.

Бант ярко-белый. И веки отрезаны,

Чтоб не закрылись глаза в момент съемки.

-Гениальное стихотворение! – улыбнулся Мориарти.

Мы будем продавать его по тройному тарифу в Америке, Франции, Германии, Канаде. Я уже купил площади в газетах Лондона, Манчестера, Вашингтона, Нью-Йорка, Франкфурта-на-Майне. Улыбаясь, Мориарти медленно ходил по каюте и продолжал – Парижа, Флоренции, Берна, Амстердама! Завтра, Патрик, ваши стихи будут напечатаны! Вы станете знаменитым на обеих полушариях планеты. А мы на фоне этой популярности сможем организовать новые филиалы нашей организации. Дочка Лорда Эдвардса принесет нам не просто сказочное, она обеспечит легендарное богатство! Лицо Мориарти приобрело злорадно-одухотворенное выражение.

-Глупый Лорд Эдвардс! Захотел взять реванш! После того, как мы раздолбали его замки – хибарки на Острове Любимой Дочери, его идеей фикс стал этот Русский Корабль Пиранези! Да, надо признать, в чем-то ему удалось добиться своего. Корабль строили лучшие умы Европы и Нового Света. Наша маленькая война на острове сделала ему очень хорошую рекламу. И богатые, и бедные люди несли средства на постройку Корабля. Еще бы, какая сентиментальная история. Разбитый остров, разорванные картечью розы сортов «Изумрудная звезда», «Аметистовая акварель», «Белая музыка», «Глаза в синем бархате». Эти названия порвали в клочья души очень и очень многих. Боксеры с полсотней побед, грузчики торговых терминалов Темзы, ветераны 30-го Беркширского полка и 1-й кавалерийской бригады, участники обеих афганских войн просто рыдали над строчками репортажей газет. Постарались господа журналюги, постарались. Тут и психологическая травма бедной девочки, и ее прикушенные до крови губы. И впечатавшаяся в сердце жестокая бомбардировка, убившая воплощение сокровенной детской мечты. Убили розы, убили замки, убили животных, с которыми играла Элли.

«Они убили красоту Острова, они убили красоту роз, они убили красоту в моем сердце и в моей душе. Сейчас в моем сердце и в моей душе все сожжено, разбито и обуглено.» Это я дословно процитировал.

-Так, Уильям, организуйте. Я хочу видеть ее верного друга - распорядился Мориарти. Через несколько минут в гостиную внесли стул, к которому был привязан Саша с кляпом во рту.

- Я хочу поговорить с ним – произнес полковник. Уильям вытащил кляп. Саша увидел Элли. Несколько мгновений он не мог вымолвить ни слова, смотря широко раскрытыми глазами.

-Да, Александр – Мориарти подошел к Элли и отвел от шеи девочки прядь ее волос.

- Как ты видишь, штатив. А это полуобруч. Он охватывает шею трупа.

- Что вы с ней сделали, сволочи?! – закричал Саша.

- Нет, нет, не беспокойся. На теле нет никаких повреждений. Твоя возлюбленная предстанет в мир иной в своей первозданной красоте. Цианистый калий. Мы работаем очень тонко.

- Мы сработаем лучше – сказал Саша, сквозь зубы.

- Где? На небесах? – засмеялся Мориарти – Нет. Это мы сработаем как нельзя лучше.

- Тебе не жить, урод – зарыдал Саша.

- К сожалению, не к моему, конечно, а к твоему, не жить тебе, дорогой мальчик.

- Слушайте. – внимательно глядя на Сашу, продолжал полковник - Мне тут пришла в голову одна идея. Нашей публике весьма понравится тема. Двое влюбленных друг в друга детей, внезапно ушедших из жизни. По необъяснимой причине. Необъяснимое щекочет нервы. Ведь так, Уильям?

- Абсолютно верно, господин полковник.

- А теперь представьте, за какую цену будут продаваться газеты со статьей о найденных на Русском Корабле Пиранези двух мертвых детях. На русском Летучем Голландце. Это я к тому, что экипаж Корабля надо отправить на дно. А корабль останется. И трупы детей на нем тоже. Кстати, а с экипажем не было проблем?

- Все нормально, мистер Мориарти.

Двоих сразу отключили эфиром. Еще двоих заточками. А остальные десять спали. Их перекололи шомполами в уши.

- Молодцы, мальчики! Доплачу вам еще по 1000 фунтов.

- Может, прибавите?

- Уильям, не забывайтесь.

- Приношу свои извинения.

- Штраф 500 фунтов. А с девочкой сложностей не было?

- Нет, она беспрекословно выпила яд, когда ей продемонстрировали заточку возле горла мальчика.

-Саша, тебе можно позавидовать. Далеко не каждая девочка способна на такие самоотверженные поступки. – снова улыбнулся Мориарти.

- Подонок, тварь, сука! Русские тебя все равно достанут! А нашу любовь ты тут не убьешь, мразь!

- Так, решайте с мальчиком. – поморщился Мориарти.

Секундочку. Неужели на самом деле веки отрезали? Или этот только красивая метафора? Любопытно, любопытно. Ну-ка, посмотрим. Мориарти подошел к креслу и наклонился к лицу девочки. Элли молниеносно выхватила из левого рукава платья наваху и сделала несколько неуловимых движений. Мориарти захрипел и упал на колени.

Уильям выдернул кольт из-за пояса телохранителя Мориарти и четырьмя выстрелами свалил двух телохранителей. Патрик ударил заточкой в висок третьего телохранителя, после чего вонзил острие заточки в бок четвертому. Телохранитель схватил тяжелый канделябр, разбил окно каюты и высунувшись наружу, несколько раз прокричал: -Нежность, нежность. После чего выпал в море.

Мориарти, стоя на коленях, сжимал горло обеими руками, тщетно пытаясь остановить хлеставшую в разные стороны кровь. Несколько капель попали в пламя свечей. Свечи недовольно мигнули, но продолжали гореть.

- За Эмили Гладстон, за Веласкеса, за отца Гарри и Клайда – встав с кресла, девочка плюнула в лицо Мориарти и толчком ноги, обутой в белую лакированную туфельку, опрокинула полковника на пол каюты.

Кровь лужей разливалась на полу.

Уильям стоял с отвисшей челюстью. Элли подбежала к Саше, перерезала веревки.

- Ты классно огрызался, волчонок! – девочка дрожащей рукой потрепала за ухо побледневшего мальчишку.

- А ты его классно загрызла! – ухмыльнулся пришедший в себя Уильям и потрогал запястье Мориарти.

- Готов – удовлетворенно сообщил он.

С сожалением посмотрев на наваху, Элли выбросила ее в окно.

- Конечно, вещь эксклюзив. Но я не смогу теперь ею пользоваться. Мерзко будет.

И тут раздался звук пушечного выстрела. Один, второй, третий, дальше беспорядочно. Загремели частые очереди картечниц Гатлинга. По корпусу корабля несколько раз гулко ударило.

- В чем дело? – озираясь, спросил Уильям.

- Плохо дело. Все на пол, - крикнул Уильям, падая, и увлекая за собой Элли и Сашу. Комнату прошли несколько очередей. Холсты картин превратились в клочья. От комода полетел отколотые куски дерева. Вдребезги разбились фигурки зайцев, мопсов и козлят. Кресло откинулось на спину, все в пробоинах.

Картечь рвала гобелены, обстановку. Один из телохранителей встал, шатаясь, держась рукой за грудь и пытаясь направить кольт на Элли.

Хлестнувшая в окно очередь задела его, отбросив на стену. Телохранитель стан медленно сползать по ней. Еще две очереди перечертили поверхность стены, и его тело, крест-накрест. Кольт брякнулся в лужу крови.

- Вот черт! – брызги попали Уильяму на лицо. Мелком заглянув в окно, он стал ругаться самой дикой бранью.

- Можете объяснить без этих ваших выражений, что случилось – Элли смахнула мелкие осколки фарфора с лица и волос.

- Да ради Бога! Вокруг шарятся три парохода с орудиями и картечницами. Мориарти подстраховался. Он велел крикнуть пароль своему подручному, если что-то пойдет не так.

- А-а! Так слово «Нежность» - это пароль? – воскликнул Патрик.

- Совершенно верно, это сигнал уничтожить корабль и убить нас.

- Дай бант – обратился Уильям к Элли.

Девочка сдернула бант с волос и протянула Уильяму. Он с ожесточением протер лицо от крови и бросил смятую материю на пол.

Снова хлестнули несколько пулеметных очередей.

- Хороша нежность! – крикнул Саша, пытаясь закрыть собой Элли.

- Надо выбраться на палубу. Саша, держи кольт.

Уильям протянул оружие. Ураган огня обрушился на Корабль. Сверху на палубу полетели обломки колонн, поддерживающих стеклянное сооружение оранжереи.

Элли и Сашу окатило волной стекла. И тут же сверху посыпались белые, желтые и темно-красные розы. Рядом с мальчиком упало дерево карликового дуба и размозженный ствол сосны Бонсай.

Из ходовой рубки четверо матросов вынесли механика. Струи огня нескольких картечниц полосовали корабль, пушки посылали снаряд за снарядом. Полетели клочья мяса и одежды. Оторванная снарядом рука закувыркалась в воздухе и упала за борт. В несколько мгновений вся группа матросов погибла. Еще один матрос выполз из рубки, истекая кровью.

-Ему надо помочь – наклонилась на ним Элли.

- Нам вряд-вряд самим спастись – потянул ее за руку Уильям. Надо бежать вниз к лодке.

- Я тогда останусь здесь – отстранила Уильяма Элли.

- Я тоже – Саша присел на корточки рядом с девочкой. Уильям чертыхнулся и схватил матроса за плечи. – Держите ноги – сказал он Саше и Патрику. Матроса принесли к месту, где была привязана шлюпка с веслами. Но тут несколько снарядов разнесли ее в щепки. Элли заплакала.

Уильям достал из кармана сюртука плоскую фляжку с выпуклым изображением медузы-Горгоны на корпусе. Отвинтив блестящую высокую пробку, он налил из фляжки в пробку и отправил содержимое в рот.

- Шотландский виски! Супер вкус! Запах дегтя! Может, попробуете, мисс Элли? – с усмешкой посмотрел он на девочку.

- Да, налейте – кивнула Элли.

Уильям недоуменно пожал плечами, ведь он пошутил. Но наполнил пробку до краев и протянул Элли.

- Мужчины, пожалуйста, отвернитесь. Саша, тебя тоже касается.

- Понимаю, понимаю! Маленькая девочка в последнюю минуту своей жизни будет хлестать шотландский виски! Это же разрушение всех устоев нравственности. Все верно. Посторонние не должны быть свидетелями этой вселенской катастрофы! – за черным юмором Уильям пытался скрыть страх, но у него это плохо получалось.

Все отвернулись.

Элли подняла платье и оторвала от нижней юбки длинный кусок материи.

- Можете повернуться – Элли взяла крышку с ладони Уильяма, вылила виски на кусок материи и стала перевязывать раненого матроса.

- Черт подери, девчонка умнее всех нас – проворчал Уильям, помогая Элли.