Последний солдат Союза

Последний солдат Союза

Глава 1. Пятьсот лет спустя

Ноябрь 1973 года.

Виктор Серов терпеть не мог три вещи: холодный чай, начальников, которые никогда не служили в армии, и ночные дежурства.

Последнее он особенно не любил.

Впрочем, сегодня ему досталось всё сразу.

— Товарищ капитан, вы опять курите?

Виктор медленно повернул голову.

У дверей караульного помещения стоял рядовой Кузьмин — худой девятнадцатилетний парень с вечно растерянным лицом. Он был похож на человека, который даже собственную смерть встретил бы вопросом: «А так и положено?»

— Нет, Кузьмин. Я проветриваю лёгкие дымом.

— Так точно, товарищ капитан.

— Иди спать.

— Но мне приказано…

— Мне тоже приказано. И знаешь, что я тебе приказываю?

— Никак нет.

— Не мешать мне проветривать лёгкие.

Кузьмин исчез за дверью.

Виктор усмехнулся, затушил сигарету и посмотрел на часы.

02:17.

До конца смены оставалось почти четыре часа.

На территории научного комплекса стояла непривычная тишина. За высоким бетонным забором, увенчанным колючей проволокой, темнели корпуса лабораторий. Над главным зданием горели несколько прожекторов. Вдалеке гудела вентиляционная установка.

Объект был засекреченным. Настолько, что даже военные, охранявшие его, знали далеко не всё.

Официально здесь занимались разработкой новых энергетических установок.

Неофициально — Виктор предпочитал не задавать вопросов.

Он вообще считал, что некоторые двери лучше не открывать, особенно если за ними работают люди в белых халатах и с очень серьёзными лицами.

Виктору было тридцать восемь. За плечами — армия, служба, несколько горячих командировок и ранение, после которого он окончательно понял: геройствовать хорошо в кино, а в жизни лучше возвращаться домой целым.

Он уже собирался налить себе очередной стакан чая, когда в коридоре раздался телефонный звонок.

Кузьмин поднял трубку.

— Караульное помещение. Слушаю!

Несколько секунд он молчал, потом выпрямился.

— Так точно! Сейчас доложу!

Он положил трубку и посмотрел на Виктора.

— Товарищ капитан, вас вызывает полковник Лебедев. Срочно. В лабораторный корпус.

— Сейчас?

— Так точно.

Виктор взглянул на часы.

— Надеюсь, они там не решили провести революцию без моего участия.

Он надел китель, проверил табельный пистолет и вышел наружу.

Ночной воздух оказался неожиданно морозным. Виктор застегнул воротник и направился к главному корпусу.

У входа его встретил полковник Лебедев.

Это был невысокий мужчина лет пятидесяти с седыми висками, аккуратными усами и выражением лица, будто он лично отвечал за вращение Земли.

— Серов, наконец-то.

— Здравия желаю, товарищ полковник.

— За мной.

— Что случилось?

— Испытания.

— Ясно.

— Что тебе ясно?

— Что я опять не вовремя.

Полковник недовольно посмотрел на него, но ничего не ответил.

Они прошли через несколько металлических дверей. На каждой имелись номер и предупреждающая табличка. За последней дверью начинался длинный коридор, освещённый холодными лампами.

Виктор заметил, что вокруг необычно много охраны.

— У нас сегодня гости? — спросил он.

— Учёные из Москвы.

— А я думал, инопланетяне.

— Серов!

— Молчу.

В конце коридора их встретил человек в белом халате. Худощавый, лысеющий, с огромными очками на переносице.

— Полковник, наконец-то. Мы вас ждём.

— Это капитан Серов. Отвечает за безопасность.

Учёный посмотрел на Виктора так, словно перед ним стоял не офицер, а лишний предмет мебели.

— Нам нужна полная тишина во время эксперимента.

— Прекрасно. Я тоже люблю, когда никто не шумит.

— И никаких посторонних в лаборатории.

— Тогда зачем меня вызвали?

Учёный поправил очки.

— Серов будет находиться на посту наблюдения.

— Хорошо. Только пусть ничего не трогает.

Виктор посмотрел на свои руки.

— Постараюсь удержаться.

Они вошли в лабораторный зал.

И Виктор впервые за долгое время почувствовал, что попал в место, где действительно происходит что-то необычное.

В центре помещения находилась огромная металлическая конструкция, напоминавшая одновременно реактор, электромагнитную установку и какую-то фантастическую машину из зарубежного фильма.

По её поверхности тянулись толстые кабели. Вокруг стояли приборы с циферблатами, осциллографы и несколько компьютеров размером с небольшие шкафы.

Над конструкцией висела металлическая рама с несколькими кольцами.

— Что это? — спросил Виктор.

Учёный поправил очки.

— Экспериментальная установка «Рубеж».

— И что она делает?

— Пока ничего.

— Очень обнадёживает.

— Мы работаем над принципиально новым способом передачи энергетического импульса.

Виктор посмотрел на полковника.

— Переведите на человеческий.

— Серов!

Учёный неожиданно улыбнулся.

— Возможно, однажды мы научимся передавать материю на огромные расстояния.

— То есть телепортация?

— Не совсем. Но направление мысли верное.

Виктор присвистнул.

— Значит, скоро можно будет отправлять солдат в командировку без поезда?

— Если всё получится, — серьёзно ответил учёный.

Виктор хотел пошутить ещё раз, но в этот момент заметил на приборной панели красную лампу.

Она мигала.

Один из лаборантов быстро подошёл к главному пульту.

— Товарищ профессор, давление в контуре растёт.

— Невозможно. Проверьте датчик.

— Проверял. Показания подтверждаются.

Учёный перестал улыбаться.

— Снизить мощность на пять процентов.

— Не реагирует!

В помещении стало заметно тише.

Даже полковник выпрямился.

— Что происходит?

— Нестабильность поля, — ответил учёный.

— Отменяйте испытание.

— Подождите. Мы почти достигли расчётного значения!

Виктор посмотрел на него.

Вот теперь ему действительно захотелось оказаться где-нибудь подальше от этой комнаты.

Он знал такой тип людей. Те, кто ради красивого отчёта готовы спорить с реальностью до последнего.

— Выключайте установку, — повторил полковник.

— Если отключить сейчас, возможен выброс энергии!

— А если не отключить?

Учёный не ответил.

И это было хуже любого ответа.

Виктор услышал резкий треск.

На металлической конструкции вспыхнули голубоватые разряды. Лампы несколько раз мигнули. Один из приборов задымился.

— Всем отойти от установки! — крикнул полковник.

Но было поздно.

В центре колец появилось небольшое светящееся пятно.

Сначала оно напоминало обычную искру.

Потом начало расширяться.

Виктор почувствовал, как волосы на руках встают дыбом.

Воздух задрожал.

Где-то за спиной закричал лаборант.

— Поле выходит из-под контроля!

— Отключить питание!

— Не могу!

Полковник схватил учёного за плечо.

— Выключайте!

— Оно уже не зависит от внешнего питания!

Виктор увидел, как один из металлических столов медленно приподнялся над полом.

Затем погас свет.

На несколько секунд наступила абсолютная темнота.

И в этой темноте Виктор услышал чей-то голос:

— Капитан! Помогите!

Он повернул голову.

Молодой лаборант лежал возле разбитой панели. Его нога оказалась прижата металлической конструкцией.

Виктор бросился к нему.

— Держись!

Он схватился за край металла и попытался приподнять его. Конструкция оказалась невероятно тяжёлой.

— Товарищ капитан, бросьте! — закричал полковник.

— Заткнитесь и помогите!

Полковник подбежал, схватился за другой край.

Вместе они сдвинули обломок.

Виктор вытащил лаборанта, но в ту же секунду помещение залил ослепительный белый свет.

Виктор успел только закрыть лицо руками.

Он почувствовал сильный удар в грудь.

Потом исчезли звуки.

Исчезла боль.

Исчезло всё.

---

Первое, что он почувствовал, — холод.

Второе — боль в затылке.

Третье — отчётливое желание послать куда подальше всех учёных мира.

Виктор медленно открыл глаза.

Над ним было небо.

Чистое, голубое, без единого облака.

Он несколько секунд смотрел вверх, пытаясь понять, почему лежит на улице.

Последнее, что он помнил, — лабораторию, вспышку и полковника Лебедева, который что-то кричал.

Виктор попытался приподняться.

Голова тут же отозвалась такой болью, что он застонал и снова опустился на спину.

— Чёрт...

Он ощупал грудь. Китель был порван, на рукаве темнело пятно крови.

Пистолет отсутствовал.

Часы разбиты.

Зато старый армейский жетон, который он носил под рубашкой ещё со времён службы, остался на месте.

Виктор с трудом сел.

И замер.

Перед ним возвышался город.

Но не тот город, который он знал.

Небоскрёбы уходили высоко в небо, соединяясь между собой прозрачными переходами. По воздуху двигались бесшумные транспортные машины. На горизонте виднелась огромная металлическая конструкция, похожая на космическую станцию.

Над центральной площадью возвышалось гигантское здание с красной звездой на вершине.

Виктор медленно повернул голову.

На огромном электронном экране шла трансляция парада.

По площади двигались колонны военных машин. Среди них шагали гигантские человекоподобные роботы.

Над всем этим висела надпись:

«СЛАВА СОЮЗУ СОВЕТСКИХ РЕСПУБЛИК ЗЕМЛИ! 2473 ГОД. ПЯТИСОТЛЕТИЕ ВЕЛИКОГО ЭНЕРГЕТИЧЕСКОГО ПРЕОБРАЖЕНИЯ!»

Виктор перечитал надпись.

Потом ещё раз.

Он почувствовал, как холодеют пальцы.

— Нет...

Он попытался подняться, но ноги подкосились. Пришлось опереться рукой о каменную плиту.

Пятьсот лет?

Он посмотрел на собственную руку. На кровь под ногтями. На порванный китель.

Это не сон.

Это не могло быть сном.

По площади проходили люди в необычной форме. На их плечах красовались знакомые красные звёзды, но сами мундиры больше напоминали костюмы из фантастического фильма.

Виктор услышал приближающийся гул.

Над ним остановилась небольшая машина без колёс.

Из неё вышел человек в серебристой форме.

За ним следовал металлический робот ростом около двух метров.

— Гражданин! — произнёс человек. — Вам требуется медицинская помощь?

Виктор молчал.

— Гражданин, назовите своё имя и идентификационный номер.

— Какой ещё номер?

Человек слегка наклонил голову.

— Вы не зарегистрированы в системе?

Виктор посмотрел на робота.

Тот смотрел на него двумя светящимися синими глазами.

— Послушайте, товарищ... — Виктор сглотнул. — Скажите мне одну вещь.

— Слушаю.

— Какой сейчас год?

Человек в серебристой форме переглянулся с роботом.

— Две тысячи четыреста семьдесят третий.

Виктор закрыл глаза.

На мгновение ему показалось, что земля уходит из-под ног.

Пятьсот лет.

Его не было пятьсот лет.

Ни дома. Ни друзей. Ни знакомых улиц. Ни страны в том виде, в каком он её знал.

Он остался один.

Совершенно один.

— Чёрт возьми... — прошептал Виктор.

И впервые за много лет ему захотелось не выглядеть сильным, не шутить и не искать выход.

Ему просто захотелось домой.

Глава 2. Здравствуй, товарищ из прошлого

— Медицинская помощь вам действительно необходима, гражданин.

Виктор посмотрел на человека в серебристой форме, потом на металлического великана за его спиной.

— А если я откажусь?

— Ваше состояние требует обследования.

— Я спросил, что будет, если откажусь.

Человек слегка наклонил голову. На его виске загорелась крошечная голубая точка.

— В таком случае мы будем вынуждены доставить вас в медицинский центр принудительно.

Виктор медленно выдохнул.

— Значит, по-хорошему не получится.

— Не совсем понимаю.

— Ничего. Это я так, для себя.

Робот сделал шаг вперёд. Его массивная нога бесшумно опустилась на каменную плиту.

Виктор невольно отступил.

Он был военным и не раз сталкивался с вооружёнными людьми. Но одно дело — человек с автоматом, и совсем другое — двухметровая железная машина, способная, судя по всему, переломить ему позвоночник одним движением.

— Не приближайтесь, — предупредил Виктор.

— У вас отсутствует регистрационный идентификатор, — сообщил робот механическим голосом. — Уровень угрозы не установлен.

— А у меня отсутствует желание знакомиться с вами поближе.

Человек в серебристой форме поднял ладонь.

— К-17, отступить.

Робот послушно остановился.

— Гражданин, меня зовут Павел. Я сотрудник городской службы безопасности. Мы хотим помочь вам.

— Очень приятно. Виктор Серов. Капитан Советской армии. А теперь объясните, где я нахожусь.

Павел на мгновение замолчал.

— Вы находитесь в столичном секторе Москвы, административный округ Центральный.

Виктор моргнул.

— Москва?

— Совершенно верно.

Он медленно оглядел окружающие здания.

Москва.

Значит, это всё-таки Москва.

Только какая-то совершенно чужая.

— А где Красная площадь?

Павел указал рукой на гигантское здание вдалеке.

— В том направлении. Сейчас там проходит торжественное мероприятие.

— А Кремль?

— Государственная резиденция расположена в историческом комплексе. Доступ туда ограничен.

Виктор снова посмотрел на здание с красной звездой.

— И кто у вас теперь главный?

— Высший Совет семи Верховных вождей осуществляет государственное управление.

Виктор нахмурился.

— Семь начальников?

— Верховных вождей.

— Понятно. Одного мало оказалось.

Павел не улыбнулся. Похоже, чувство юмора в этой части будущего либо отсутствовало, либо требовало отдельного разрешения.

— Прошу пройти в транспортное средство.

Виктор посмотрел на парящую машину.

— Оно хотя бы не взорвётся?

— Вероятность аварии составляет менее одной сотой процента.

— Прекрасно. Значит, почти как в нашей армии.

---

Транспорт двигался совершенно бесшумно.

Виктор сидел возле широкого окна и старался не показывать, насколько сильно его впечатлял открывающийся вид.

Москва 2473 года оказалась огромной.

Знакомые очертания старых улиц исчезли под слоями новых построек. Там, где когда-то стояли обычные дома, теперь возвышались многоэтажные башни из металла и стекла. Между зданиями проходили воздушные трассы. По ним скользили десятки машин.

Некоторые выглядели как небольшие самолёты без крыльев.

Другие напоминали вытянутые капсулы.

На крышах зданий располагались зелёные сады. Над площадями висели огромные экраны с изображениями вождей.

Виктор заметил, что почти на каждом крупном здании красовалась красная звезда.

Символика была знакомой.

Но от этого становилось только тревожнее.

— Скажите, — произнёс он, не отрывая взгляда от окна, — Советский Союз действительно существует?

— Конечно.

— Уже пятьсот лет?

— Государство прошло через несколько этапов преобразования. Его современная форма была учреждена в двадцать втором веке.

— А до этого?

— История государства изучается в образовательных учреждениях.

— Ясно. Значит, вы сами не знаете.

Павел повернул голову.

— Мои знания ограничены служебной информацией.

— Вот это уже интереснее.

Виктор откинулся на сиденье.

Он чувствовал слабость. Голова всё ещё болела, во рту пересохло, а желудок неприятно сжимался.

Пятьсот лет.

Слова никак не укладывались в голове.

Возможно, он действительно сошёл с ума. Возможно, лежал сейчас в больнице, а всё происходящее было результатом повреждения мозга.

Это объяснение казалось гораздо приятнее, чем мысль о том, что весь его мир исчез.

— Павел, — тихо произнёс Виктор.

— Слушаю.

— Мои родители... Нет, подождите. Вы ведь не сможете ответить.

Он отвернулся к окну.

Павел ничего не сказал.

И это молчание почему-то оказалось самым человечным из всего, что Виктор услышал за последние полчаса.

---

Медицинский центр находился в огромном белом здании.

Виктор ожидал увидеть больничные коридоры, врачей, каталку и обычную суету. Вместо этого перед ним открылся просторный зал, напоминавший дорогой гостиничный холл.

Ни запаха лекарств, ни очередей, ни привычного шума.

Люди в одинаковой светлой одежде двигались по коридорам. Некоторые разговаривали с небольшими плавающими устройствами, другие проходили через прозрачные двери, которые открывались ещё до их приближения.

— Сюда, — сказал Павел.

Виктор вошёл в отдельное помещение.

Посреди комнаты находилось кресло с несколькими металлическими дугами.

— Садитесь.

— А наручники тоже выдаёте?

— Не понимаю.

— Забудьте.

Он осторожно опустился в кресло.

Дуги пришли в движение. Над его головой возникло мягкое голубое свечение.

Виктор напрягся.

— Что это?

— Диагностическая система.

— А больно не будет?

— Процедура абсолютно безопасна.

— Эту фразу я уже слышал сегодня.

Несколько минут приборы работали, затем в стене открылось небольшое окно.

Оттуда вышла женщина лет двадцати пяти или двадцати семи. Тёмные волосы были собраны на затылке, на ней был белый костюм с тонкой серебристой полосой вдоль воротника.

Она держала в руках небольшой планшет.

— Добрый день. Меня зовут Наталья Орлова. Я специалист историко-биологического отдела.

Виктор посмотрел на неё с подозрением.

— А лечить меня кто будет?

Наталья улыбнулась.

— Медицинское обследование уже завершено. Я здесь по другому вопросу.

— По какому?

Она взглянула на планшет.

— Вы действительно родились в 1935 году?

Виктор выпрямился.

— Да.

— И утверждаете, что до сегодняшнего дня жили в 1973 году?

— Не утверждаю. Я там жил.

Наталья подняла глаза.

— Вы понимаете, что говорите?

— Девушка, я сам уже ничего не понимаю.

Она подошла ближе.

— Мы получили результаты вашего обследования. Ваш биологический возраст составляет тридцать восемь лет. Ваша кровь, структура клеток, состояние костной ткани и даже некоторые особенности иммунной системы соответствуют человеку двадцатого века.

Виктор молчал.

— Кроме того, на вашей одежде обнаружены следы материалов, производство которых прекратилось несколько столетий назад.

— Значит, я не сумасшедший?

Наталья немного помедлила.

— Пока я не могу сделать такой вывод.

— Очень обнадёживает.

Она сдержала улыбку.

— Но вы определённо представляете огромный научный интерес.

Виктор нахмурился.

— Вот этого я и боялся.

---

Через час он уже сидел в небольшой комнате, которую Наталья называла временным жилым помещением.

Ему выдали чистую одежду: тёмные брюки, мягкую рубашку и лёгкую куртку.

Старый китель отправили на исследование, но жетон Виктора Наталья настояла оставить ему.

— Это личная вещь, — объяснила она сотрудникам.

Виктор был ей благодарен.

Жетон был единственным предметом, который связывал его с прежней жизнью.

На столе стояла тарелка с едой.

Выглядела она вполне обычно: мясо, овощи, хлеб.

Виктор осторожно попробовал.

— Неплохо.

— Это синтезированный белковый продукт, — сообщила Наталья.

Он перестал жевать.

— Что?

— Мясо выращено в биореакторе. Оно полностью безопасно.

Виктор медленно положил вилку.

— Вы хотите сказать, что я ем мясо, которое никто никогда не пас на пастбище?

— Именно.

— А свиней у вас больше нет?

— Есть. Но традиционное животноводство используется преимущественно в культурных и исследовательских целях.

Виктор посмотрел на тарелку.

— Пятьсот лет прошло, а вы всё равно не научились нормально кормить людей.

Наталья рассмеялась.

И Виктор впервые за всё время почувствовал себя немного спокойнее.

— Можно задать вопрос? — спросила она.

— Вы уже задаёте.

— Каким был Советский Союз вашего времени?

Виктор задумался.

— Разным.

— Это не совсем ответ.

— Другого у меня нет. У нас были хорошие люди и плохие. Были проблемы, были достижения. Кто-то верил в будущее, кто-то ругал начальство, кто-то просто хотел спокойно жить, растить детей и получать зарплату вовремя.

Наталья внимательно слушала.

— А вождей у вас не было?

— Были руководители. Только семь человек одновременно страной не управляли.

— А как выбирали главного?

— По-разному. Иногда народ голосовал, иногда всё решалось внутри партии.

Наталья сделала несколько заметок.

— Удивительно.

— Что именно?

— Вы говорите о прошлом так, словно оно было обычной жизнью.

Виктор усмехнулся.

— А какой ещё она должна была быть? Мы не знали, что живём в музее.

---

Позже Наталья пригласила его на прогулку по медицинскому комплексу.

Виктор уже чувствовал себя лучше. Голова почти перестала болеть, хотя слабость ещё оставалась.

Они вышли на открытую террасу.

Внизу раскинулся город.

Теперь Виктор мог рассмотреть его внимательнее.

На одной из площадей стоял гигантский памятник человеку с поднятой рукой. Вокруг него двигались небольшие автоматические платформы.

На фасаде соседнего здания светилась надпись:

«СЛАВА СОВЕТСКОМУ ЧЕЛОВЕКУ — ПОКОРИТЕЛЮ МИРОВ!»

— А это кто? — спросил Виктор, указывая на памятник.

— Первый Верховный вождь новой эпохи. Генералиссимус Аркадий Миронов.

— Когда жил?

— В двадцать первом веке.

— И что сделал?

— Объединил государства после Великой войны.

Виктор нахмурился.

— Какой войны?

Наталья посмотрела на него.

— Вы действительно ничего не знаете?

— Я из 1973 года. Напомню на всякий случай.

Она подошла к прозрачному ограждению.

— В конце двадцать первого века произошёл глобальный конфликт. Несколько государств применили ядерное оружие. Погибли сотни миллионов людей. Мировая экономика рухнула. Многие территории оказались непригодны для жизни.

Виктор почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось.

— Ядерная война?

— Да.

— Между кем?

— Исторические источники указывают на несколько противоборствующих блоков. Но детали до сих пор вызывают споры.

Виктор долго смотрел на город.

Он вспомнил разговоры сослуживцев, газетные статьи, выступления политиков. Мир всегда казался хрупким, но никто из них не мог представить, что однажды человечество действительно нажмёт на все кнопки.

— А Америка? — спросил он.

Наталья медленно повернулась.

— Североамериканская территория?

— Соединённые Штаты. Америка.

— Они проиграли войну.

— И что теперь?

— Входят в состав Союза на правах переходной колониальной территории.

Виктор нахмурился.

— Колонии?

— Да.

— И американцы с этим согласны?

Наталья не ответила сразу.

— Не все.

— Понятно.

Он снова посмотрел на город.

Красивый, величественный, невероятный.

Но теперь Виктор начал замечать кое-что ещё.

На некоторых зданиях висели камеры наблюдения. На перекрёстках стояли роботы. Над площадями медленно двигались небольшие аппараты.

Людей было много, но почти никто не разговаривал друг с другом.

Все куда-то шли, смотрели на экраны или говорили с электронными устройствами.

— Наталья, — произнёс Виктор.

— Да?

— А здесь люди вообще могут говорить то, что думают?

Она посмотрела на него с удивлением.

— Конечно.

— Без последствий?

Наталья отвела взгляд.

— Если их слова не нарушают закон.

Виктор усмехнулся, но на этот раз без веселья.

— Значит, ничего не изменилось.

---

Когда они вернулись в комнату, Наталья попросила его ещё раз рассказать об эксперименте.

Виктор описал лабораторию, установку, полковника Лебедева и последние минуты перед вспышкой.

Особенно подробно рассказал о металлических кольцах и светящемся пятне.

Наталья слушала всё внимательнее.

— Вы сказали, что установка называлась «Рубеж»?

— Да.

Она быстро открыла архив на планшете.

Несколько секунд изучала результаты поиска, затем побледнела.

— Что там? — спросил Виктор.

— Такого не может быть.

— Опять эта фраза. Сегодня я её уже слышал.

Наталья повернула экран к нему.

На нём была изображена установка.

Та самая.

Те же кольца. Те же металлические опоры. Даже расположение кабелей совпадало.

Под изображением стояла надпись:

«ПРОЕКТ РУБЕЖ. ЗАСЕКРЕЧЕННАЯ РАЗРАБОТКА 1973 ГОДА. ИСЧЕЗНОВЕНИЕ ПЕРВОГО ИСПЫТАТЕЛЬНОГО ПЕРСОНАЛА».

Виктор почувствовал, как пересохло во рту.

— Что значит исчезновение?

Наталья пролистала документ.

— Согласно архивным сведениям, во время первого испытания произошла авария. Все находившиеся в лаборатории погибли.

— Неправда.

— Простите?

— Я там был. Мы вытащили человека из-под конструкции. Полковник Лебедев был жив. Там были другие люди.

Наталья медленно опустила планшет.

— Но архив утверждает, что никто не выжил.

— Архив может утверждать что угодно.

Он встал и прошёлся по комнате.

— Значит, я не первый, кто исчез?

Наталья не ответила.

Она снова посмотрела на экран.

Внизу документа имелась дополнительная запись, доступ к которой был ограничен.

Девушка несколько секунд колебалась, затем открыла её.

Появилось короткое сообщение:

«В случае обнаружения объекта, соответствующего биологическим характеристикам участников проекта, немедленно уведомить Центральный комитет исторической безопасности».

Ниже стояла ещё одна строка:

«Приоритет: высший. Объект не должен покидать территорию наблюдения».

Наталья медленно подняла глаза.

— Виктор...

— Что?

— Кажется, ваше появление было не совсем случайным.

В коридоре раздались шаги.

Затем короткий сигнал.

Дверь автоматически открылась.

На пороге стоял мужчина в тёмной форме. На его груди сиял серебряный знак с красной звездой.

За спиной мужчины находились два боевых робота.

— Наталья Орлова? — спросил он.

— Да.

— По распоряжению Центрального комитета исторической безопасности гражданин Виктор Серов передаётся под государственную охрану.

Виктор медленно повернулся к девушке.

— Это что ещё за охрана?

Наталья побледнела.

— Я не знаю.

Мужчина сделал шаг вперёд.

— Гражданин Серов, прошу пройти с нами.

Виктор посмотрел на роботов.

Потом на Наталью.

— А если я откажусь?

Мужчина даже не изменился в лице.

— Тогда мы применим силу.

Виктор почувствовал, как внутри поднимается знакомое, давно забытое напряжение.

Он снова оказался перед вооружёнными людьми.

Только теперь у противника не было человеческих глаз, страха и сомнений.

Он медленно сжал пальцы.

Пятьсот лет назад он охранял секретную лабораторию.

Теперь секретом, похоже, стал он сам.

И самое неприятное заключалось в том, что девушка, которая всего несколько часов назад обещала помочь ему разобраться в новом мире, теперь выглядела так, словно сама впервые увидела настоящую опасность.

Глава 3. Империя красных звёзд

— Я повторяю последний раз: гражданин Серов должен пройти с нами.

Мужчина в тёмной форме говорил спокойно, почти вежливо. Но Виктору совершенно не нравился его тон. Особенно не нравились два боевых робота за его спиной.

Один из них слегка повернул голову. Внутри металлического корпуса что-то тихо загудело.

— А я повторю последний раз, — ответил Виктор. — Я никуда не пойду, пока мне не объяснят, что происходит.

— Вы находитесь под государственной защитой.

— Странная у вас защита. Обычно сначала спрашивают человека, нужна ли ему эта самая защита.

Наталья стояла возле стола, крепко сжимая планшет.

— Командир, у вас есть письменное распоряжение?

Мужчина перевёл взгляд на неё.

— Доктор Орлова, не вмешивайтесь в работу службы безопасности.

— Я имею право знать, на каком основании вы забираете человека из медицинского учреждения.

— Ваши полномочия не распространяются на объекты особой исторической значимости.

Виктор медленно повернул голову.

— Объекты?

Мужчина посмотрел на него.

— Вы представляете исключительную ценность для государства.

— Очень приятно. А человеком меня сегодня кто-нибудь назовёт?

Ответа не последовало.

Виктор понял, что разговор закончился.

Он сделал шаг назад и негромко спросил Наталью:

— Есть выход отсюда?

— Через служебный коридор.

— Далеко?

— Достаточно.

— Тогда предлагаю прогуляться.

Наталья посмотрела на него так, будто он предложил ей прыгнуть с крыши.

— Вы серьёзно?

— Нет, я просто решил разнообразить вечер.

Мужчина в тёмной форме заметил их движение.

— Стоять!

Один из роботов шагнул вперёд.

Виктор резко схватил со стола металлический поднос и швырнул его в сторону ближайшего осветительного прибора.

Раздался звон.

Свет погас.

В комнате началась суматоха.

— К-17, блокировать выход! — выкрикнул мужчина.

Виктор схватил Наталью за руку.

— Бежим!

Они выскочили в коридор.

За спиной послышался тяжёлый металлический грохот. Роботы двигались гораздо быстрее, чем можно было ожидать от таких массивных машин.

Виктор свернул за угол, едва не поскользнувшись на гладком полу.

— Сюда! — крикнула Наталья.

Она открыла небольшую дверь, и они оказались в узком техническом помещении.

Виктор захлопнул её и прислонился спиной к стене.

Сердце колотилось так, словно он только что пробежал несколько километров.

— Чёрт... — выдохнул он. — У вас тут всегда так встречают гостей?

— Нет.

— Уже радует.

Наталья прикоснулась к панели на стене.

Открылась ещё одна дверь.

— За мной. Здесь находится транспортный тоннель.

— А охрана?

— Через несколько минут они перекроют все выходы.

— Замечательно. Значит, у нас несколько минут.

Они побежали дальше.

---

Технический тоннель оказался гораздо длиннее, чем предполагал Виктор.

По потолку тянулись кабели, вдоль стен располагались металлические шкафы с предупреждающими знаками. Воздух был прохладным, пахло озоном и машинным маслом.

Наталья двигалась уверенно, явно зная дорогу.

Виктору приходилось нелегко. После медицинского обследования он всё ещё чувствовал слабость, а резкие движения отдавались болью в груди.

— Быстрее! — бросила девушка.

— Я бы с удовольствием, но у меня, знаешь ли, не новые ноги!

Она обернулась.

— Вы всегда такой?

— Какой?

— Невыносимый.

— Только когда меня пытаются похитить.

За спиной раздался механический голос:

— Обнаружено движение. Идентификация цели.

Виктор обернулся.

В конце тоннеля появился робот.

Его корпус был значительно компактнее, чем у тех машин, которые сопровождали офицера, но двигался он почти бесшумно.

На плече загорелся красный индикатор.

— Ложись! — крикнул Виктор.

Он толкнул Наталью за металлический шкаф.

В следующую секунду из манипулятора робота вырвался короткий энергетический импульс.

Металлическая дверь рядом с ними покрылась искрами.

Виктор почувствовал, как по щеке скользнул горячий осколок.

— Вот теперь мне точно не нравится ваше будущее! — выругался он.

Наталья достала небольшой прибор и направила его на робота.

— Отойдите!

Раздался резкий писк.

Машина остановилась.

Её красный индикатор несколько раз мигнул, затем погас.

— Что вы сделали? — спросил Виктор.

— Нарушила связь с центральной системой управления.

— И долго он будет стоять?

— Несколько минут.

— Значит, идём!

Они добрались до небольшого лифта.

Наталья приложила ладонь к панели.

Двери открылись.

— Куда он ведёт?

— На нижний транспортный уровень.

— А там безопасно?

Она посмотрела на него.

— Не знаю.

Виктор устало вздохнул.

— Прекрасный у вас экскурсовод.

---

Лифт остановился через несколько секунд.

Перед ними открылось огромное подземное помещение.

Виктор замер.

Под потолком двигались сотни небольших транспортных платформ. Вдоль стен располагались посадочные площадки, а в центре находились огромные цилиндрические конструкции.

Люди перемещались между ними, словно находились на железнодорожном вокзале.

Только поездов не было.

— Это что?

— Центральный транспортный узел.

— Метро?

— В некотором смысле.

Наталья направилась к одной из платформ.

Виктор последовал за ней.

— И куда мы отправимся?

— В жилой сектор.

— У вас там есть знакомые?

— Есть один человек, которому я доверяю.

— Хорошо. Надеюсь, он не работает в вашей службе безопасности.

— Не работает.

— Уже лучше.

Они сели в небольшую капсулу.

Двери закрылись.

На панели загорелись цифры.

— Пристегнитесь, — сказала Наталья.

Виктор посмотрел на сиденье.

— А ремни у вас есть?

— Зачем?

— Чтобы не вылететь из кресла.

— Система стабилизации удерживает пассажиров.

— Я всё равно предпочёл бы ремень.

Наталья улыбнулась и коснулась панели.

Капсула мягко тронулась с места.

Сначала Виктор почувствовал лёгкое ускорение, затем за окном понеслись огни.

Через несколько минут они уже находились в другой части города.

Виктор смотрел на пролетающие мимо сооружения.

Он видел огромные промышленные комплексы, башни, покрытые зеленью, и атомные энергетические установки, окружённые защитными куполами.

На одном из экранов показывали гигантский космический корабль.

Под ним светилась надпись:

«МАРСИАНСКАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ. ОТПРАВЛЕНИЕ ЧЕРЕЗ 18 ЧАСОВ».

Виктор ткнул пальцем в окно.

— Это что, настоящий космический корабль?

— Да.

— Куда летит?

— На Марс.

Он несколько секунд молчал.

Потом покачал головой.

— А мы в своё время радовались, когда человек вокруг Земли облетел.

— Ваша эпоха была началом космической эры.

— А теперь, значит, на Марс летают как к соседям?

— Перелёт занимает около четырёх суток.

Виктор присвистнул.

— Вот это я понимаю. Прогресс.

Но радость быстро сменилась тревогой.

Всё, что он видел, было невероятным.

И всё же он не мог избавиться от ощущения, что за каждым красивым зданием, за каждой улыбающейся рекламой и каждым приветливым голосом скрывается что-то неприятное.

---

Жилой сектор оказался неожиданно уютным.

Наталья привела Виктора в небольшую квартиру на двадцать третьем этаже.

Здесь не было ничего похожего на холодные медицинские помещения.

На стенах висели картины, возле окна стояли настоящие растения, а на полках лежали книги.

Виктор остановился возле одной из них.

Это был бумажный том.

Он осторожно взял его.

На обложке значилось:

«Собрание произведений русской классической литературы».

— У вас до сих пор читают бумажные книги?

— Конечно. Некоторые люди предпочитают старые способы хранения информации.

Виктор пролистал страницы.

— А это что за писатель?

Наталья посмотрела на обложку.

— Пушкин.

— Слава богу. Хоть что-то пережило пятьсот лет.

Она улыбнулась.

— Вы проголодались?

— После сегодняшнего дня я готов съесть даже ваш синтезированный кабанчик.

Наталья направилась на кухню.

Виктор сел в кресло и наконец позволил себе расслабиться.

Тело ныло. Голова снова начинала болеть.

Он закрыл глаза.

Впервые с момента пробуждения ему удалось немного успокоиться.

Но ненадолго.

На стене неожиданно включился экран.

Появилось изображение пожилого мужчины в строгом чёрном мундире.

Седые волосы были аккуратно зачёсаны назад. На груди блестели многочисленные награды.

Мужчина смотрел прямо в камеру.

— Граждане Союза Советских Республик Земли!

Виктор открыл глаза.

Голос был глубоким, уверенным и привычным для человека, который привык, чтобы его слушали.

— Сегодня мы отмечаем пятьсот лет со дня Великого энергетического преобразования. Наши предки мечтали о мире, в котором не будет голода, войн и нищеты. Мы исполнили их мечту. Человечество объединилось. Мы покорили космос, победили болезни и научились преодолевать саму смерть.

На экране появились кадры атомных станций, космических кораблей и огромных городов.

— Но мир нуждается в порядке. Свобода без ответственности превращается в хаос. А власть без мудрости — в разрушение. Поэтому семь Верховных вождей продолжают служить человечеству, оберегая достижения наших великих предшественников.

Виктор усмехнулся.

— Прямо сказка какая-то.

Наталья вернулась с кухни.

— Это обращение Верховного вождя Александра Соколова.

— Он главный?

— Один из семи. Но сейчас именно он председательствует в Совете.

Мужчина продолжал говорить:

— Мы не забудем уроков прошлого. Мы не допустим повторения Великой войны. Мы сохраним единство, которое досталось нам ценой миллионов жизней.

Изображение сменилось.

На экране появились семь портретов.

Семь мужчин и женщин в парадных мундирах.

Все выглядели по-разному, но их объединяло одно: необычайно молодой и здоровый вид.

Виктор прищурился.

— Сколько им лет?

— Верховный вождь Соколов родился в 2198 году.

Виктор медленно повернулся к Наталье.

— Ты шутишь?

— Нет.

— Ему двести семьдесят пять?

— Примерно.

— И он ещё работает?

Наталья улыбнулась.

— Современная медицина позволяет значительно продлевать жизнь.

— Понятно. У нас начальники и до пенсии дожить не могли, а ваши сидят на должностях по двести лет.

Она рассмеялась.

Но Виктор заметил, что улыбка девушки быстро исчезла.

---

Позже Наталья приготовила ужин.

Они сидели за небольшим столом.

Виктор ел молча, а девушка изучала какие-то документы.

— Можно вопрос? — спросил он.

— Конечно.

— Почему меня так настойчиво пытаются забрать?

Наталья отложила планшет.

— Потому что вы единственный известный человек, который пережил эксперимент «Рубеж».

— И что?

— В исторических архивах говорится, что проект был закрыт после катастрофы. Но в некоторых документах упоминается продолжение исследований.

— Каких исследований?

— Неизвестно. Большинство материалов засекречено.

— А при чём здесь я?

Наталья помолчала.

— Возможно, ваше появление доказывает, что установка действительно могла перемещать человека сквозь время.

— Но вы ведь и так это знаете. Я сижу перед вами.

— Одно дело — увидеть результат. Совсем другое — понять, как он работает.

Виктор посмотрел на девушку.

— И вы хотите меня изучать?

— Я хочу понять, что с вами произошло.

— А если я не хочу?

Наталья опустила глаза.

— Тогда я постараюсь найти другой способ.

Виктор долго смотрел на неё.

Он уже начал понимать, что Наталья отличается от остальных людей, которых встретил в этом времени.

Она не разговаривала с ним как с музейным экспонатом.

Не пыталась отдавать приказы.

И, кажется, действительно хотела помочь.

— Спасибо, — тихо произнёс он.

Девушка удивлённо подняла глаза.

— За что?

— За то, что разговариваешь со мной как с человеком.

Она ничего не ответила.

---

Вечером Наталья показала Виктору небольшую комнату, где он мог переночевать.

— Здесь есть всё необходимое. Одежда, средства гигиены, медицинская система.

— А окно открывается?

— Зачем?

— Чтобы воздухом дышать.

— В помещении поддерживается оптимальный состав атмосферы.

— Девушка, вы когда-нибудь просто открывали окно?

Наталья задумалась.

— Очень редко.

— Вот поэтому у вас и проблемы.

Она рассмеялась.

Виктор лёг на кровать.

Наталья уже собиралась выйти, когда он окликнул её:

— Наталья.

— Да?

— Скажи честно. Я здесь в безопасности?

Она не сразу ответила.

— Я сделаю всё, чтобы вам ничего не угрожало.

— Это не совсем то, о чём я спросил.

Девушка опустила взгляд.

— Нет, Виктор. Я не могу обещать, что вы в безопасности.

Он кивнул.

— Честный ответ. Уже неплохо.

Наталья вышла.

Виктор остался один.

Некоторое время он смотрел в потолок, пытаясь привыкнуть к тишине.

Затем повернулся на бок.

На прикроватной панели загорелся небольшой экран.

Появилось уведомление.

«ВРЕМЕННЫЙ ДОСТУП К ИСТОРИЧЕСКОМУ АРХИВУ ПРЕДОСТАВЛЕН».

Виктор нахмурился.

Он не просил никакого доступа.

Экран мигнул.

Появилась фотография.

На ней стоял человек в военной форме образца семидесятых годов.

Виктор узнал его сразу.

Полковник Лебедев.

Только фотография выглядела очень старой. Под ней значилась дата:

«1973 год. Руководитель проекта „Рубеж“. Последняя официальная фотография».

Виктор приблизил изображение.

Полковник стоял возле той самой установки.

Но рядом с ним находился ещё один человек.

Молодой мужчина в форме капитана Советской армии.

Виктор почувствовал, как по спине пробежал холод.

Он узнал собственное лицо.

Фотография была сделана за несколько дней до первого испытания.

Хотя Виктор никогда не позировал для неё.

Он резко сел на кровати.

Внизу фотографии появилась новая строка:

«УЧАСТНИК ПРОЕКТА № 02. ВИКТОР СЕРОВ. СТАТУС: НЕ УСТАНОВЛЕН».

Виктор долго смотрел на экран.

Затем заметил ещё одну надпись, появившуюся в самом низу.

«ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: НЕ ДОВЕРЯЙТЕ СЕМИ ВОЖДЯМ».

Экран погас.

Виктор сидел неподвижно.

Он не знал, кто отправил это сообщение.

Не знал, почему его фотография существовала в архиве будущего.

Но теперь у него появилась первая настоящая цель.

Узнать, кто такой Виктор Серов на самом деле.

И почему пятьсот лет назад кто-то уже знал, что он однажды появится здесь.

За окном продолжал сиять огромный город.

Город красных звёзд.

Город, который называл себя вершиной человеческой цивилизации.

Но Виктору впервые показалось, что за его сияющими стенами скрывается нечто гораздо более страшное, чем обычная диктатура.

Глава 4. Америка больше не свободна

Сообщение исчезло с экрана, но его слова продолжали звучать у меня в голове.

«НЕ ДОВЕРЯЙТЕ СЕМИ ВОЖДЯМ».

Я перечитал эту фразу несколько раз, словно надеялся обнаружить в ней какой-нибудь скрытый смысл. Но смысл был предельно ясным. Кто-то оставил предупреждение. Кто-то, знавший о моём появлении за пятьсот лет до того, как оно произошло.

И теперь я находился в мире, где семь человек управляли целой планетой, а их лица смотрели на граждан с каждого второго экрана.

— Наталья, — произнёс я, не отрывая взгляда от монитора. — Ты ведь понимаешь, что это может быть ловушка?

Она стояла возле стола, скрестив руки на груди.

— Понимаю.

— И всё равно собираешься помогать мне?

— Я собираюсь выяснить, почему в историческом архиве существует запись о человеке, который официально не должен был попасть в этот век. И почему Центральный комитет приказал следить за ним.

— То есть помогаешь не мне, а собственной научной карьере?

— Если бы дело было только в карьере, я бы уже вызвала службу безопасности.

Я посмотрел на неё.

— Убедительно.

Наталья села за терминал и снова открыла архивную запись. На экране возникла фотография полковника Лебедева и меня возле установки «Рубеж».

Я приблизился.

— Увеличь изображение.

— Уже пыталась. Файл защищён.

— А если попробовать через другой архив?

— Можно. Но у меня нет доступа к закрытым разделам.

— Тогда нам нужен человек, у которого он есть.

Она задумалась.

— Возможно, я знаю, где искать.

— И где же?

— В Североамериканской переходной территории.

Я медленно повернул голову.

— Америка?

— Именно.

— Я правильно понял? Мы собираемся лететь через океан в страну, о которой я знаю только то, что она проиграла войну и теперь находится под управлением Союза?

— Не страну. Территорию.

— Это должно меня успокоить?

Наталья впервые за последние несколько часов улыбнулась.

— Нет. Но хотя бы теперь ты правильно называешь её статус.

Она вывела на экран карту мира.

Северная Америка была разделена на административные зоны. На восточном побережье располагались крупные промышленные центры, в центральных штатах — сельскохозяйственные комплексы, а западное побережье было обозначено как особая научно-производственная территория.

Над бывшими Соединёнными Штатами висела надпись:

СЕВЕРОАМЕРИКАНСКАЯ ПЕРЕХОДНАЯ ТЕРРИТОРИЯ.

— После Великой войны, — начала Наталья, — прежнее правительство США капитулировало. Союз занял основные города, демонтировал военные объекты и установил временную администрацию.

— И временная администрация существует уже сколько?

— Сто восемьдесят шесть лет.

— Временное у вас, похоже, понятие растяжимое.

— Не всё так просто, Виктор. После войны там начался голод. Разрушенная инфраструктура, эпидемии, внутренние конфликты. Союз восстановил электростанции, железные дороги, больницы. Миллионы людей получили жильё и образование.

— А взамен?

Наталья не ответила сразу.

— Взамен территория утратила право самостоятельно определять свою внешнюю и военную политику. Местные органы управления подчиняются центральной администрации.

— То есть оккупация.

— Некоторые называют это именно так.

— А ты?

Она закрыла карту.

— Я историк, а не политик.

— Удобная профессия.

— Не всегда. Особенно когда находишь документы, которые кто-то очень хочет спрятать.

---

Через два часа мы покинули квартиру.

Наталья настояла, чтобы я сменил одежду. Моя старая военная форма привлекала слишком много внимания, поэтому пришлось надеть серую куртку, тёмные брюки и ботинки без шнурков.

— Это обязательно? — спросил я, разглядывая обувь.

— Магнитные фиксаторы.

— А если я захочу развязать шнурки?

— Тогда тебе придётся смириться с тем, что их нет.

Я вздохнул.

Вместо привычного оружия Наталья вручила мне небольшой металлический предмет, похожий на складной фонарь.

— Что это?

— Персональный защитный излучатель.

— Он стреляет?

— Нет.

— Тогда зачем он мне?

— Создаёт кратковременное энергетическое поле.

— То есть щит?

— Примерно.

— А работает?

— В лабораторных условиях работал.

Я посмотрел на неё.

— Прекрасно. Надеюсь, на нас не нападут лабораторные условия.

Мы направились к транспортному узлу.

Город постепенно просыпался. По широким улицам двигались бесшумные машины, над зданиями скользили небольшие аппараты наблюдения. На рекламных экранах показывали улыбчивых людей, космические корабли и лозунги о великом будущем человечества.

Я заметил, что Наталья несколько раз оглянулась.

— Нас преследуют?

— Не знаю.

— Ты всегда так отвечаешь?

— Только когда не хочу тебя пугать.

— Отлично. Значит, мы уже в опасности.

Она ничего не ответила.

На транспортной станции мы подошли к автоматическому терминалу. Наталья приложила ладонь к панели, и перед нами появилась схема маршрутов.

— Прямой рейс до Нью-Йорка, — сказала она. — Оттуда доберёмся до Филадельфии. Там находится старый архивный комплекс.

— И там мы найдём ответы?

— Возможно.

— Ты часто употребляешь это слово.

— Потому что мы ничего не знаем наверняка.

Я посмотрел на карту.

— А служба безопасности?

— Если они уже заблокировали мой доступ, то скоро узнают, что я покинула Москву.

— Тогда, может, стоит поторопиться?

— Уже.

---

Перелёт оказался совсем не похож на то, что я представлял.

Корабль поднимался вертикально, без привычного грохота двигателей. За иллюминатором Москва быстро превращалась в гигантскую светящуюся карту.

Я сидел у окна и смотрел на Землю, которую не узнавал.

Пятьсот лет.

Моя мать, друзья, сослуживцы, улицы родного города — всё это осталось в прошлом. Даже если бы я каким-то чудом вернулся, никто не стал бы меня ждать.

Я достал из-под рубашки жетон.

Потёр пальцем выбитые буквы.

— Тебе больно? — тихо спросила Наталья.

— Что?

— Ты смотришь на него так, будто он единственное, что у тебя осталось.

Я спрятал жетон.

— Так и есть.

Она не стала задавать новых вопросов.

Некоторое время мы молчали.

Потом Наталья протянула мне небольшой контейнер.

— Поешь.

— Что там?

— Нормальная еда.

— В прошлый раз ты тоже так говорила.

— В прошлый раз ты съел всё.

— Из вежливости.

— Конечно.

Я открыл контейнер. Внутри лежало что-то похожее на кусок запечённой рыбы.

Попробовал.

— Неплохо.

— Это настоящий лосось.

Я удивлённо посмотрел на неё.

— У вас есть настоящая рыба?

— Разумеется. Мы не настолько плохо живём, как тебе кажется.

— Я пока вообще не понимаю, как вы живёте.

Наталья посмотрела в иллюминатор.

— Иногда мне кажется, что мы тоже не понимаем.

---

Нью-Йорк встретил нас дождём.

Город был узнаваемым лишь по очертаниям отдельных зданий. Старые небоскрёбы соседствовали с огромными жилыми башнями, а над улицами проходили транспортные эстакады. На месте некоторых исторических кварталов возвышались промышленные комплексы.

Над центральной площадью стоял памятник неизвестному мне человеку. На постаменте была надпись на русском языке:

«ПАМЯТИ ПОГИБШИХ В ВЕЛИКОЙ ВОЙНЕ. 2261–2268».

— Семь лет, — произнёс я.

— Да.

— Сколько погибло?

— По официальным оценкам, около двухсот миллионов человек.

Я почувствовал, как внутри что-то сжалось.

Двести миллионов.

Это уже не война. Это катастрофа, после которой человечество должно было бы перестать воевать навсегда.

— И после такого вы всё ещё держите Америку под контролем?

— Союз утверждает, что это необходимо для предотвращения новой войны.

— А местные?

— Не все согласны.

Мы прошли через транспортный коридор и оказались в районе старой застройки. Здесь было меньше высоких зданий. Некоторые дома выглядели так, будто их не ремонтировали десятилетиями.

На стене одного из них я заметил надпись на английском.

Наталья перевела:

— «Мы не забыли, кто мы».

— Похоже на лозунг сопротивления.

— Возможно.

Она ускорила шаг.

У входа в небольшое кафе нас встретил пожилой мужчина. Он посмотрел на Наталью, затем на меня.

— Вы опоздали, — сказал он по-английски.

— Мы не могли прибыть раньше, — ответила она.

Мужчина перевёл взгляд на мой жетон, который случайно выглянул из-под воротника.

Его лицо изменилось.

— Это он?

Наталья кивнула.

Мужчина несколько секунд молчал.

— Тогда нам лучше поговорить внутри.

---

Его звали Джеймс Картер.

Он оказался бывшим сотрудником территориальной администрации, а теперь помогал людям, которых власти считали противниками установленного порядка.

В маленькой комнате за кафе стояли старые компьютеры, несколько радиоприёмников и шкафы с бумажными документами.

Я заметил на стене фотографию: группа людей возле здания с американским флагом.

— Это ваша семья? — спросил я.

— Мой дед. Он родился ещё до окончания переходного периода.

— Вы американец?

Джеймс усмехнулся.

— А кем ещё я могу быть?

— Не знаю. В вашем мире, судя по всему, многое изменилось.

— Изменилось многое. Но не всё можно стереть.

Он налил нам воды.

— Наталья сказала, что вы прибыли из прошлого.

— Из 1973 года.

Джеймс присвистнул.

— Значит, вы видели Америку до войны?

— Видел только на фотографиях. Я советский офицер.

Мужчина посмотрел на меня внимательнее.

— Тогда вы должны понимать, что история редко бывает такой, какой её рассказывают победители.

— Я начинаю это замечать.

Наталья достала планшет.

— Джеймс, нам нужен доступ к архиву Филадельфии. Там должны храниться документы проекта «Рубеж».

Улыбка исчезла с его лица.

— Кто вам рассказал об этом проекте?

— Мы нашли упоминание в закрытом архиве.

— Тогда вы нашли больше, чем следовало.

Он поднялся и подошёл к старому шкафу. Достал тонкую папку, положил её на стол.

На обложке стояла эмблема, которую я уже видел.

«РУБЕЖ».

— Откуда это у вас? — спросил я.

— Мой отец работал на одном из объектов администрации. Перед смертью он оставил мне документы. Я долго не понимал, что они означают.

Наталья открыла папку.

Внутри находились схемы, таблицы и фотографии людей в лабораторных халатах.

На одном снимке я увидел знакомое лицо.

Полковник Лебедев.

Но он выглядел старше, чем в 1973 году. Намного старше.

— Это невозможно, — прошептал я.

Наталья наклонилась над фотографией.

— Дата?

— 2209 год, — ответил Джеймс. — По крайней мере, так указано в архиве.

Я почувствовал холод в животе.

Лебедев не мог быть жив в 2209 году. Если только…

— Это его потомок? — спросила Наталья.

— Нет, — ответил Джеймс. — Подпись под снимком гласит: «Полковник Михаил Лебедев. Руководитель программы восстановления».

Я медленно опустился на стул.

— Он был там.

— Где? — спросила Наталья.

Я посмотрел на фотографию.

— В лаборатории. В 1973 году. Он стоял рядом со мной.

Джеймс открыл другую страницу.

Там находилась таблица с несколькими строками.

ПРОЕКТ «РУБЕЖ».

ПЕРВИЧНАЯ ЦЕЛЬ: ВОССТАНОВЛЕНИЕ ИСТОРИЧЕСКОЙ НЕПРЕРЫВНОСТИ.

ВТОРИЧНАЯ ЦЕЛЬ: СОХРАНЕНИЕ ЛИЧНОСТЕЙ.

ОСОБЫЙ СТАТУС: ОБЪЕКТ № 02.

Я прочитал последнюю строку вслух:

— «Объект № 02. Виктор Серов».

В комнате стало тихо.

— Что это значит? — спросила Наталья.

Джеймс покачал головой.

— Не знаю. Но есть кое-что ещё.

Он вынул из папки небольшой накопитель.

— Это запись, которую мой отец спрятал. Он говорил, что её нельзя показывать никому из администрации.

Наталья подключила накопитель к планшету.

Экран несколько секунд оставался чёрным.

Затем появилось лицо пожилого мужчины.

Он сидел в кабинете, освещённом тусклой лампой. На заднем плане виднелась эмблема Союза.

— Если вы смотрите эту запись, значит, программа снова активирована, — произнёс незнакомец. — И если рядом с вами находится Серов, значит, они допустили ошибку.

Я почувствовал, как пересохло во рту.

— Семь вождей знают о его существовании, — продолжал мужчина. — Они знают, кто он. И знают, что произойдёт, если он вспомнит.

Изображение дёрнулось.

— Не позволяйте им доставить его в Центральный комплекс. Они не хотят убить его. Смерть была бы слишком простым решением.

Запись оборвалась.

Я несколько секунд смотрел на чёрный экран.

— Кто это был? — спросил я.

Джеймс убрал накопитель.

— Доктор Эдвард Миллер. Один из ведущих специалистов программы клонирования. Исчез в 2231 году.

Наталья поднялась.

— Нам нужно уехать.

— Почему? — спросил я.

— Потому что запись могла передать наше местоположение.

В этот момент за дверью послышались шаги.

Джеймс резко выключил свет.

— Поздно, — прошептал он.

Снаружи раздался спокойный механический голос:

— Граждане. Просим оставаться на местах. Проводится проверка безопасности.

Джеймс достал из-под стола старый пистолет.

Я посмотрел на оружие.

— У вас тут тоже такие используют?

— В основном коллекционеры.

— Тогда надеюсь, вы хорошо стреляете.

— Я надеюсь, что сегодня мне не придётся.

Дверь содрогнулась от удара.

Наталья схватила планшет и сунула его в сумку.

— Есть запасной выход?

Джеймс указал на узкую дверь в глубине комнаты.

— Через подвал. Там старый технический тоннель. Он ведёт к железнодорожной линии.

— А вы?

— Я задержу их.

— Нет, — резко сказала Наталья.

— Девочка, я уже слишком стар для беготни по тоннелям.

Он посмотрел на меня.

— Берегите её.

Я хотел возразить, но дверь снова содрогнулась.

Джеймс открыл запасной проход.

Мы с Натальей спустились по узкой лестнице. Внизу пахло сыростью, пылью и машинным маслом.

Позади раздался треск.

Потом выстрел.

Наталья остановилась.

— Джеймс…

— Идём, — сказал я.

— Но…

— Если вернёмся, он погибнет зря.

Она стиснула зубы и побежала дальше.

Тоннель оказался длиннее, чем мы ожидали. Несколько раз приходилось перелезать через обрушившиеся балки. На одном участке я поскользнулся и сильно ударился коленом.

Боль прострелила ногу.

— Виктор!

— Всё нормально.

— Ты хромаешь.

— Я всегда так хромаю после знакомства с лестницами.

Она помогла мне подняться.

Мы продолжили путь.

Наконец впереди показался свет.

Мы выбрались на заброшенную железнодорожную платформу. Над нами гудел город, а по соседнему пути с огромной скоростью пронёсся грузовой состав.

Наталья остановилась и посмотрела на меня.

— Теперь ты понимаешь, почему я не хотела втягивать тебя в это?

— Нет.

Она удивлённо подняла брови.

— Нет?

— Теперь я понимаю, что у вас тут не скучно.

Она невольно рассмеялась. Смех получился коротким и нервным.

Потом её лицо снова стало серьёзным.

— Виктор, запись… Они знают о тебе больше, чем мы.

— Да.

— И если они действительно не хотят тебя убивать…

— Значит, у них есть планы похуже.

Я достал жетон и крепко сжал его в ладони.

На его обратной стороне, которую я раньше почти никогда не рассматривал, были выбиты две цифры.

02.

Я замер.

Наталья заметила моё лицо.

— Что случилось?

Я медленно перевернул жетон.

— Этот жетон был со мной ещё до испытания «Рубежа».

— И что?

— Номер.

Она посмотрела на него.

В её глазах мелькнуло понимание.

— Объект № 02…

Я кивнул.

И впервые за всё время почувствовал не просто страх перед будущим.

Я почувствовал, что моё прошлое тоже могло быть ложью.

Вдалеке над городом загорелась огромная проекция. На ней появилось лицо Александра Соколова.

— Граждане Североамериканской переходной территории, — произнёс Верховный вождь. — Сегодня мы вынуждены сообщить о террористической угрозе. Просим сохранять спокойствие и содействовать органам безопасности.

На экране возникло изображение.

Моё лицо.

Под ним появилась надпись:

ВИКТОР СЕРОВ. ОСОБО ОПАСНЫЙ ОБЪЕКТ.

Наталья побледнела.

— Они уже объявили тебя в розыск.

Я посмотрел на своё изображение.

Пятьсот лет назад я был обычным офицером, который просто выполнял приказ.

Теперь меня называли угрозой для целого государства.

И, судя по всему, это было только начало.

Глава 5. Армия без людей

Я всегда считал, что самое неприятное в войне — это когда противник знает о тебе больше, чем ты о нём.

Теперь я знал, каково это, когда противник знает даже твоё лицо, имя и дату рождения, но при этом ты сам не понимаешь, кто он такой.

На огромном экране над Нью-Йорком продолжало висеть моё изображение.

ВИКТОР СЕРОВ. ОСОБО ОПАСНЫЙ ОБЪЕКТ.

Под фотографией медленно сменялись строки:

«Подозревается в незаконном проникновении в архивные комплексы».

«Возможная связь с террористическими организациями».

«Гражданам рекомендуется сообщать о любых сведениях».

— Прекрасно, — пробормотал я. — Только приехал, а уже знаменитость.

Наталья не улыбнулась.

— Это плохо.

— Я заметил.

— Виктор, ты не понимаешь. Если тебя объявили особо опасным объектом, значит, распоряжение поступило не от местной администрации.

— От кого?

Она посмотрела на изображение Соколова.

— От Совета семи.

Я снова взглянул на экран.

Верховный вождь говорил о безопасности, стабильности и защите человечества. Его голос звучал мягко, почти по-отечески. Он обещал, что угроза будет устранена, а виновные понесут заслуженное наказание.

Я слушал его и думал о другом.

О полковнике Лебедеве.

О фотографии, сделанной за пятьсот лет до моего появления.

О жетоне с цифрами «02».

И о человеке на записи, который сказал, что смерть была бы для меня слишком простым решением.

— Нам нужно найти укрытие, — сказала Наталья.

— А Джеймс?

Она опустила глаза.

— Мы не можем ему помочь.

Я не ответил.

Мне не нравилась мысль, что старик остался там один. Но она была права. Если мы вернёмся, то только поможем тем, кто нас преследует.

Мы двинулись вдоль платформы.

В конце тоннеля находилась старая лестница, ведущая на поверхность. Наталья несколько раз проверила маршрут на планшете, но карта постоянно менялась.

— Они блокируют городскую сеть, — объяснила она.

— А без неё ты не можешь ориентироваться?

— Могу. Но не так быстро.

— В моё время люди ходили по улицам без компьютеров.

— В твоё время люди также писали письма на бумаге и стирали одежду руками. Не думаю, что стоит возвращаться к этому опыту.

— А мне нравилось стирать руками. Особенно чужие вещи.

Она посмотрела на меня.

— Ты сейчас шутишь?

— Пытаюсь.

Наталья впервые за последние минуты улыбнулась.

---

Мы выбрались на поверхность возле старого промышленного района.

Здесь город выглядел иначе. Не было сияющих небоскрёбов и рекламных экранов. Между зданиями тянулись кабели, на крышах стояли старые антенны, а по улицам двигались грузовые машины с настоящими колёсами.

Люди смотрели на нас с осторожностью.

— Здесь живут местные? — спросил я.

— Да. Многие работают на предприятиях, которые ещё не перевели на полностью автоматическое производство.

— Почему?

— Не все предприятия выгодно автоматизировать. Да и некоторые работы требуют человеческого участия.

Мы прошли мимо небольшого магазина. За витриной стоял мужчина и разговаривал с покупателем. Обычная сцена, каких я видел тысячи раз.

На мгновение мне показалось, что я вернулся домой.

Но затем над улицей пролетел небольшой беспилотник, и иллюзия исчезла.

Наталья остановилась возле старого здания.

— Нам сюда.

— Что это?

— Мастерская. Её владелец помогал Джеймсу.

Она постучала условным сигналом.

Дверь открыл невысокий мужчина лет сорока. Увидев Наталью, он нахмурился.

— Ты привела его сюда?

— У нас нет другого выхода, Томас.

Мужчина перевёл взгляд на меня.

— Это тот самый человек?

— Да.

— Чёрт возьми…

Он отступил в сторону.

— Заходите. Быстро.

---

Томаса звали Томас Рид.

Он занимался ремонтом старых механизмов и электронного оборудования. В мастерской пахло металлом, смазкой и горячей пылью.

На полках лежали детали, которые я не смог бы отличить от обломков космического корабля.

— Садитесь, — сказал Томас. — И рассказывайте, что случилось.

Наталья коротко изложила события последних часов.

Когда она закончила, мужчина долго молчал.

— Значит, они снова начали охоту.

— Что значит «снова»? — спросил я.

Томас посмотрел на меня.

— До вас уже были такие случаи.

— Люди из прошлого?

— Нет. Люди, которые слишком много узнали о настоящем.

Он подошёл к металлическому шкафу, открыл его и достал небольшой накопитель.

— Мой брат служил в территориальной армии. Три года назад его подразделение отправили на север, в закрытую промышленную зону. Официально — для охраны стратегического объекта.

— И что произошло?

— Через месяц он вернулся. Но это был уже не мой брат.

Наталья нахмурилась.

— Ты говорил, что он погиб.

— Так мне сообщили. А потом я увидел его возле собственного дома.

Томас положил накопитель на стол.

— Он не узнавал меня. Не разговаривал. Просто стоял и смотрел. Через несколько дней его забрали люди в белой форме.

— Клоны? — спросила Наталья.

Мужчина кивнул.

— Возможно. Я не знаю, что они с ним сделали.

Я посмотрел на накопитель.

— А здесь что?

— Записи, которые брат передал мне перед исчезновением.

Наталья подключила устройство.

На экране появились кадры огромного подземного комплекса.

Внутри находились десятки одинаковых помещений. В каждом стояла прозрачная капсула с человеческим телом.

Я приблизился к экрану.

— Это что, больница?

— Нет, — тихо ответила Наталья. — Это инкубационные камеры.

На записи появилась фигура человека в белом халате.

Он прошёл вдоль капсул, остановился возле одной из них и ввёл данные в терминал.

На экране возникла надпись:

ПРОГРАММА ВОССТАНОВЛЕНИЯ ЛИЧНОСТИ.

ПАРТИЯ: 17.

КОЛИЧЕСТВО ЕДИНИЦ: 480.

СТАТУС: ГОТОВЫ К АКТИВАЦИИ.

Я почувствовал, как по спине пробежал холод.

— Они выращивают людей?

— Не просто людей, — ответила Наталья. — Судя по документации, они пытаются воспроизводить конкретные личности.

— То есть копируют человека?

— Тело можно воспроизвести. С памятью всё сложнее.

Томас усмехнулся.

— Власти утверждают, что клонирование используется исключительно для медицинских целей. Для выращивания органов и восстановления погибших.

— А на деле? — спросил я.

— А на деле никто не знает, сколько людей уже вернулось из мёртвых.

Я снова посмотрел на капсулы.

В одной из них находился мужчина лет пятидесяти. Его лицо показалось мне знакомым.

Я приблизился к экрану.

— Увеличь.

Наталья выполнила команду.

Изображение стало чётче.

Я узнал его.

Это был полковник Лебедев.

Только не тот, которого я видел на фотографии.

Этот выглядел значительно моложе.

— Нет… — прошептал я.

— Ты его знаешь? — спросила Наталья.

— Это он.

— Уверен?

— Я видел его каждый день перед испытанием. Я не могу ошибиться.

Томас наклонился к экрану.

— Значит, они выращивают твоего старого командира.

— Или уже вырастили, — ответила Наталья.

В этот момент запись оборвалась.

На экране появилось предупреждение:

НЕСАНКЦИОНИРОВАННЫЙ ДОСТУП.

Затем мастерская погрузилась во тьму.

---

— Что происходит? — спросил я.

Томас подбежал к распределительному щиту.

— Кто-то отключил питание.

С улицы донёсся низкий гул.

Наталья выглянула в окно.

— Виктор…

Я подошёл к ней.

Над крышами двигались три тяжёлые машины. Они напоминали вертолёты, но вместо винтов использовали какие-то светящиеся кольца.

Из их нижней части выдвигались механические конструкции.

— Это военные аппараты? — спросил я.

— Нет. Городские подразделения безопасности.

— А разница?

— Военные хотя бы предупреждают перед началом операции.

Томас достал из ящика небольшой пульт.

— У нас есть выход через старый канал связи.

— Он работает? — спросила Наталья.

— Иногда.

— Прекрасно, — пробормотал я. — В этом веке вообще хоть что-нибудь работает нормально?

Томас нажал кнопку.

В полу открылся небольшой люк.

— Вниз. Там старый транспортный тоннель. Он ведёт к грузовой станции.

Наталья посмотрела на меня.

— Идём.

— А Томас?

— Я останусь.

— Нет, — сказал я. — Сегодня уже один человек остался ради нас. Второго я не брошу.

Томас посмотрел на меня с неожиданным уважением.

— Ты хороший человек, Серов.

— Не уверен. Но сегодня стараюсь.

Он усмехнулся и полез в люк.

---

Тоннель оказался узким.

Мы двигались почти на ощупь. Томас шёл впереди, Наталья за ним, я замыкал цепочку.

Через несколько минут позади раздался металлический грохот.

— Они вошли в мастерскую, — прошептала Наталья.

— Сколько у нас времени? — спросил я.

— Немного.

Мы ускорились.

Впереди показалась металлическая дверь.

Томас приложил ладонь к панели, но она не открылась.

— Чёрт!

— Что случилось? — спросила Наталья.

— Система заблокирована.

Я осмотрел дверь.

— Есть механический замок?

— Есть. Но он с другой стороны.

Я присел возле панели.

В армии мы не раз сталкивались с закрытыми дверями, которые не желали открываться по приказу. Правда, тогда у нас были инструменты попроще.

Я заметил небольшую щель возле нижнего крепления.

— Томас, дай что-нибудь металлическое.

Он протянул мне короткий стержень.

Я вставил его в щель и попытался поддеть фиксатор.

С первого раза ничего не вышло.

Со второго стержень соскользнул, ударив меня по пальцам.

— Чёрт!

— Осторожно! — прошептала Наталья.

— Я заметил!

Я попробовал ещё раз.

Металл скрипнул.

Фиксатор поддался.

Дверь приоткрылась.

Томас помог мне отодвинуть её.

За ней находился небольшой технический зал.

Но выйти мы не успели.

Из темноты донёсся механический голос:

— Обнаружены незарегистрированные лица.

На нас двигался робот.

Он был выше человеческого роста, с массивным корпусом и двумя манипуляторами вместо рук. На его груди светился красный индикатор.

— Назад! — крикнула Наталья.

Робот поднял манипулятор.

Я успел оттолкнуть её в сторону.

Вспышка ударила в стену рядом с моим плечом.

Меня отбросило на пол.

Боль пронзила руку.

— Виктор!

Я попытался подняться, но правая рука почти не слушалась.

Томас вытащил из сумки металлический инструмент и бросил его в робота. Тот даже не заметил удара.

— Бегите! — крикнул он.

Наталья схватила меня за куртку и потащила к выходу.

Я обернулся.

Томас стоял перед машиной с каким-то старым пистолетом.

Раздался выстрел.

Робот повернул голову.

Затем в помещении вспыхнуло ослепительное белое сияние.

Меня и Наталью отбросило в коридор.

Когда я пришёл в себя, уши звенели.

— Томас?

Наталья лежала рядом, тяжело дыша.

— Виктор… нам нужно уходить.

— Томас!

Она посмотрела на меня.

И я понял ответ.

---

Мы добрались до грузовой станции уже под утро.

Моя рука болела так сильно, что каждый шаг отдавался в плече. Наталья обработала рану каким-то медицинским гелем, но предупредила, что повреждение может оказаться серьёзнее, чем кажется.

— Ты должен обратиться к врачу.

— Чтобы меня снова отправили в лабораторию?

Она ничего не ответила.

Мы сидели в пустом помещении возле старого грузового терминала.

Томаса больше не было.

Джеймс, возможно, тоже погиб.

Я смотрел на свои руки и впервые за долгое время чувствовал себя совершенно беспомощным.

— Я привёл их к этим людям, — сказал я.

— Нет, Виктор.

— Если бы меня не было, Джеймс остался бы жив. Томас тоже.

— Ты не можешь знать, что произошло с ними.

— Но знаю, что из-за меня они оказались в опасности.

Наталья села рядом.

— Тогда запомни одну вещь. Ты не обязан спасать всех, кто встречается на твоём пути. Ты не бог и не герой из старых фильмов.

Я усмехнулся.

— А я думал, что выгляжу именно так.

— Ты выглядишь как человек, который едва держится на ногах.

Она осторожно коснулась моего плеча.

— И это нормально.

Некоторое время мы молчали.

Потом Наталья открыла планшет.

— Я успела скопировать часть записей из мастерской.

— И что там?

— Сведения о программе клонирования. Но самое интересное — список подразделений, которые её охраняют.

На экране появилась схема.

Десятки обозначений.

Некоторые относились к обычным военным частям. Другие — к роботизированным соединениям.

Но один раздел выделялся отдельно.

АРМИЯ ВОССТАНОВЛЕННЫХ.

ЛИЧНЫЙ СОСТАВ: 12 000 000.

БИОЛОГИЧЕСКИЕ ЕДИНИЦЫ: 8 000 000.

МЕХАНИЧЕСКИЕ ЕДИНИЦЫ: 4 000 000.

Я медленно прочитал цифры.

— Двенадцать миллионов?

— Это только зарегистрированные подразделения.

— И все они клоны?

— Не обязательно. Возможно, часть людей восстановлена из архивных образцов, часть — обычные военнослужащие, а часть — синтетические тела с загруженными личностями.

— С личностями погибших солдат?

Наталья кивнула.

Я вспомнил капсулы.

Сотни людей, лежащих в прозрачных камерах.

Может быть, каждый из них когда-то жил. У каждого была семья, дом, любимые люди. А теперь их превращали в солдат, даже не спрашивая согласия.

— Это армия без людей, — произнёс я.

— Почему?

— Потому что солдатом можно назвать того, кто сам решил защищать свою страну. А если тебя создали только для того, чтобы ты воевал, ты уже не солдат.

Наталья посмотрела на меня.

— Ты думаешь, они не понимают, что делают?

— Думаю, им давно стало всё равно.

---

На планшете появилось новое сообщение.

Наталья открыла его.

Это был текстовый документ, адресованный непосредственно ей.

НАТАЛЬЯ ОРЛОВА.

ВАШ ДОСТУП К ИСТОРИЧЕСКОМУ АРХИВУ АННУЛИРОВАН.

ВЫ ПОДОЗРЕВАЕТЕСЬ В СОУЧАСТИИ В НЕСАНКЦИОНИРОВАННОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ.

Ниже располагалась ещё одна строка.

ВАШ ОТЕЦ БЫЛ ПРЕДУПРЕЖДЁН.

Наталья побледнела.

— Что? — спросил я.

Она перечитала сообщение.

— Мой отец…

— Что с ним?

— Он работал в Центральном архиве. Когда я была маленькой, он говорил, что однажды мне придётся сделать выбор между правдой и безопасностью.

— И ты выбрала правду.

Она кивнула.

— Но я не знала, что он тоже был связан с «Рубежом».

На экране появилось ещё одно сообщение.

На этот раз без подписи.

НАТАЛЬЯ, НЕ ИЩИ СЕРОВА.

ОН НЕ ТОТ, КОГО ТЫ ДУМАЕШЬ.

Она медленно закрыла планшет.

Я посмотрел на неё.

— Похоже, нас обоих здесь не любят.

— Виктор, я должна тебе кое-что сказать.

— Что?

Она долго подбирала слова.

— Когда я впервые увидела твоё имя в архиве, я не просто удивилась. Я знала, что проект «Рубеж» связан с моей семьёй.

— Почему ты не сказала раньше?

— Потому что сама не была уверена.

— А теперь?

Наталья посмотрела на меня.

— Теперь я боюсь, что мой отец знал о твоём появлении задолго до того, как ты оказался здесь.

Я отвернулся к окну.

За стеклом медленно поднималось солнце.

В этом мире всё было другим: города, техника, люди, сама история. Но одно оставалось неизменным.

Кто-то снова готовил войну.

И в этой войне мне отводили какую-то особую роль.

На экране планшета вспыхнула последняя запись.

Наталья открыла её.

Это был приказ Совета семи.

ОПЕРАЦИЯ «ПОСЛЕДНИЙ ПРИКАЗ».

ЦЕЛЬ: ДОСТАВИТЬ ВИКТОРА СЕРОВА В ЦЕНТРАЛЬНЫЙ КОМПЛЕКС.

УСЛОВИЕ: СОХРАНИТЬ ЖИЗНЬ ОБЪЕКТА № 02.

Ниже стояла подпись.

АЛЕКСАНДР СОКОЛОВ.

Я медленно поднялся.

— Кажется, они очень хотят со мной познакомиться.

Наталья посмотрела на меня.

— И что ты собираешься делать?

Я достал жетон.

Две цифры на его поверхности блеснули в утреннем свете.

— Для начала выясню, почему мой командир жив через пятьсот лет. А потом поговорю с теми, кто решил, что может распоряжаться моей жизнью.

— Ты собираешься идти против семи Верховных вождей?

Я посмотрел на неё.

— Наталья, я всю жизнь выполнял приказы. Пожалуй, хватит.

И впервые за всё время она не стала спорить.

Глава 6. Семь бессмертных

Утром я проснулся от боли.

Плечо ныло так, словно кто-то всю ночь пытался открутить мне руку. Медицинский гель, которым Наталья обработала рану, помог лишь частично. Я осторожно пошевелил пальцами. Они слушались, но каждое движение отзывалось неприятным покалыванием.

— Не геройствуй, — сказала Наталья, не отрываясь от планшета.

— Я просто проверяю, на месте ли рука.

— Она на месте. Пока.

Я сел на старый диван и осмотрел помещение. Мы провели ночь в заброшенном техническом пункте возле грузовой станции. За окном шумел город, а где-то далеко гудели транспортные линии.

— Есть новости?

— Есть. И ни одной хорошей.

Она повернула ко мне экран.

На нём отображалась схема Центрального комплекса Союза. Огромное сооружение находилось в Москве, под административным районом, который я уже видел во время нашего первого путешествия по городу.

— Это место, куда они хотят меня доставить?

— Да. Там располагается Совет семи Верховных вождей.

— А как мы туда попадём?

Наталья посмотрела на меня.

— Ты серьёзно?

— Нет, просто решил поддержать разговор.

Она вздохнула.

— Нам нужно вернуться в Москву. Но официально мы уже числимся подозреваемыми в террористической деятельности. Все транспортные узлы будут проверять документы.

— Значит, поедем нелегально.

— Ты говоришь так, будто это обычная прогулка.

— В моей молодости нелегальные поездки тоже случались.

— В твоей молодости, Виктор, люди хотя бы знали, где заканчивается дорога.

Я усмехнулся.

— Справедливо.

Наталья снова посмотрела на планшет.

— Есть ещё кое-что. Вчерашний приказ был отправлен не только в Северную Америку. Его получили все подразделения Центральной безопасности. Они ищут тебя по всей территории Союза.

— Значит, времени мало.

— Очень мало.

Она увеличила изображение комплекса.

— Но есть один способ попасть внутрь.

— Какой?

— Через исторический отдел. Сегодня там проходит закрытая конференция, посвящённая программе продления жизни. Участников будут пропускать по специальным приглашениям.

— И у тебя есть такое приглашение?

— Было.

— Что значит «было»?

— Его аннулировали вчера вечером.

Я посмотрел на неё.

— Ты ведь понимаешь, что в моё время за подобные новости обычно начинали ругаться?

— А в моё время за подобные новости обычно начинают искать другой способ.

---

Вернуться в Москву оказалось сложнее, чем я ожидал.

Нам пришлось воспользоваться старым грузовым транспортом, который доставлял оборудование между промышленными зонами. Машина напоминала длинный металлический контейнер на магнитной платформе. Внутри пахло резиной и машинным маслом.

Я сидел на ящиках, стараясь не задевать повреждённое плечо.

Наталья проверяла документы.

— Ты уверена, что водитель нас не выдаст?

— Нет.

— Отлично.

— Но он задолжал моему отцу. И, возможно, ещё помнит его.

Я посмотрел на неё.

— Ты всё-таки мало говоришь о семье.

Она не подняла головы.

— Мой отец исчез, когда мне было семнадцать.

— Погиб?

— Не знаю. Официально он умер от сердечной недостаточности. Но тело мне не показали.

Я промолчал.

Иногда человеку не нужны советы. Особенно если у него отняли даже возможность проститься.

— Ты думаешь, он связан с «Рубежом»? — спросил я.

— Теперь уже не думаю. Я уверена.

— И ты хочешь его найти?

— Да.

Она наконец посмотрела на меня.

— А ты хочешь вернуться домой?

Я невольно улыбнулся.

— Каждый день.

— Даже если там уже никого нет?

Улыбка исчезла.

— Особенно тогда.

Наталья отвернулась.

Больше мы не разговаривали.

---

Москва встретила нас серым небом и непривычно пустыми улицами.

Вблизи Центрального комплекса город выглядел совершенно иначе. Здесь не было ярких рекламных экранов, торговых павильонов и шумных площадей. Всё казалось выверенным до мелочей.

Огромные здания из тёмного стекла возвышались над широкими проспектами. По краям дорог стояли автоматические посты, а над ними медленно двигались беспилотные аппараты.

В центре площади находился памятник семи людям.

Семь фигур стояли полукругом. Каждый был изображён в разном возрасте, но все смотрели вперёд с одинаковой уверенностью.

— Они действительно считают себя спасителями человечества? — спросил я.

— Многие считают.

— А ты?

Наталья помолчала.

— Я считаю, что никто не должен управлять человечеством вечно.

Мы прошли к боковому входу комплекса.

Там уже собирались участники конференции. Люди в дорогой одежде, учёные, представители администрации, военные.

Наталья достала небольшой металлический жетон.

— Это пропуск моего отца.

— Ты уверена, что он сработает?

— Нет.

— Ты вообще когда-нибудь бываешь уверена?

— Рядом с тобой — всё реже.

Она приложила жетон к считывателю.

Несколько секунд ничего не происходило.

Потом панель загорелась зелёным.

ДОСТУП РАЗРЕШЁН.

Мы вошли.

---

Внутри Центральный комплекс напоминал огромный подземный дворец.

Светлые коридоры, гладкие стены, прозрачные лифты. По потолку двигались небольшие роботы, а на стенах висели портреты людей, которые, судя по подписям, внесли вклад в развитие Союза.

Я остановился возле одного из них.

Молодой мужчина в военной форме. Подпись гласила:

АЛЕКСАНДР СОКОЛОВ. 2227 ГОД.

Я присмотрелся.

— Он выглядит моложе, чем на сегодняшних записях.

— Это архивный портрет.

— А сколько ему сейчас?

— Двести семьдесят пять лет.

Я покачал головой.

— В моей армии некоторые не доживали до сорока.

— Теперь люди живут гораздо дольше.

— Но не вечно?

Наталья посмотрела на меня.

— Не совсем.

Она объяснила, что технологии продления жизни появились ещё в двадцать втором веке. Сначала научились замедлять старение клеток, затем восстанавливать повреждённые органы, заменять ткани и поддерживать работу мозга.

Позже появились методы переноса сознания в искусственные нейронные структуры.

— Значит, можно умереть, а потом проснуться в другом теле? — спросил я.

— Не совсем. Перенос сознания — спорная технология. Никто не может доказать, что после переноса сохраняется именно исходная личность, а не создаётся её копия.

— И семь вождей прошли через эту процедуру?

— Да. Некоторые неоднократно.

Я посмотрел на портрет.

— Тогда они даже не знают, сколько раз умирали.

Наталья ничего не ответила.

---

Конференция проходила в огромном зале.

На сцене находились семь кресел. Шесть из них были заняты.

Я узнал Соколова сразу.

Он выглядел примерно на шестьдесят лет. Седые волосы, спокойное лицо, внимательный взгляд. В нём не было ничего от человека, которому почти три века.

Рядом сидели остальные вожди.

Женщина с короткими серебряными волосами. Мужчина с тяжёлым подбородком. Худощавый человек в тёмном костюме. Ещё трое, чьи лица я видел впервые.

— Где седьмой? — прошептал я.

— Его давно не показывали на публике, — ответила Наталья. — Говорят, он находится на лечении.

На сцену вышел Соколов.

— Друзья, товарищи, коллеги! Сегодня мы собрались, чтобы обсудить новый этап развития человеческой цивилизации.

Зал замолчал.

— За последние два столетия Союз сумел преодолеть последствия Великой войны, восстановить разрушенные территории и обеспечить каждому гражданину доступ к образованию, медицинской помощи и достойной жизни.

На экране появились изображения новых городов, космических станций, марсианских поселений.

— Мы избавили человечество от многих болезней. Научились продлевать жизнь. Создали условия, при которых новые поколения могут жить без страха перед голодом и нищетой.

Раздались аплодисменты.

Я смотрел на него и вспоминал лица Джеймса и Томаса.

На экране показывали красивые города, а в подземных лабораториях выращивали армии из людей, которые не могли дать согласия на собственное существование.

— Но впереди нас ждёт ещё более важная задача, — продолжал Соколов. — Завершение программы «Единство».

Наталья резко повернулась ко мне.

— Ты слышал?

— Да.

На экране появилась эмблема.

Я узнал её.

Та самая, которую видел на документах «Рубежа».

— Программа «Единство» направлена на окончательное устранение угрозы глобальных конфликтов, — произнёс Соколов. — Мы должны создать общество, в котором человечество больше никогда не будет раздираться противоречиями.

Я почувствовал, как Наталья сжала мою руку.

— Виктор, это не просто политическая программа.

— Я уже понял.

— Посмотри на экран.

Появилась схема человеческого мозга.

Затем — изображение нейронной сети, соединённой с тысячами других.

— Они хотят объединить сознания, — прошептала Наталья.

— Всех людей?

— Возможно.

На сцене Соколов поднял руку, и изображение исчезло.

— Мы не будем заставлять человечество идти вперёд. Мы лишь дадим ему возможность отказаться от страха, ненависти и бессмысленной борьбы. Мы создадим условия, в которых каждый человек сможет разделить свои мысли с другими.

Я посмотрел на Наталью.

— И никто не сможет скрыть собственные мысли?

Она побледнела.

— Если система будет полной…

— Тогда у человека не останется ничего своего.

---

После выступления началась закрытая часть конференции.

Участников пригласили в соседний зал. Мы с Натальей последовали за ними, стараясь не привлекать внимания.

Внутри находились несколько десятков человек.

На стене появился список участников программы «Единство».

Я увидел фамилии учёных, военных и руководителей исследовательских центров.

И среди них — знакомую фамилию.

ЛЕБЕДЕВ МИХАИЛ АЛЕКСЕЕВИЧ.

Наталья приблизила изображение.

— Это он.

— Полковник?

— Да.

— Значит, он действительно жив.

В этот момент за нашими спинами раздался голос:

— Не совсем.

Мы обернулись.

Перед нами стоял пожилой мужчина в сером костюме.

Его лицо было мне знакомо по записи из мастерской.

Доктор Эдвард Миллер.

Только теперь он выглядел значительно моложе, чем на старой видеозаписи.

— Добро пожаловать в Центральный комплекс, Виктор Серов, — сказал он.

Я машинально сделал шаг вперёд.

— Кто вы такой?

— Человек, который слишком долго ждал вашего появления.

Наталья подняла планшет.

— Вы исчезли больше двухсот лет назад.

— Для вас я исчез. Для себя я просто продолжил работу.

— Вы участвовали в программе клонирования?

Миллер улыбнулся.

— Я был одним из её создателей.

Я посмотрел на него.

— А Лебедев?

— Ваш полковник живёт здесь уже давно. Хотя слово «живёт» в его случае не совсем подходит.

— Где он?

Миллер посмотрел на меня с интересом.

— Вы действительно хотите его увидеть?

— Я хочу знать, почему он стоит на фотографиях, сделанных через сотни лет после моего рождения.

Миллер некоторое время молчал.

Затем сказал:

— Потому что он не просто ваш командир, Виктор. Он один из тех, кто подготовил ваше появление.

---

Наталья шагнула вперёд.

— Что вы сделали с моим отцом?

Миллер перевёл на неё взгляд.

Его улыбка исчезла.

— Вы дочь Андрея Орлова?

— Да.

— Тогда вам лучше не задавать этот вопрос здесь.

— Почему?

— Потому что он жив.

Наталья замерла.

Я посмотрел на неё.

— Вы знаете, где он?

— Разумеется.

— Тогда говорите.

Миллер достал небольшой металлический ключ.

— Ваш отец находится в нижнем секторе комплекса. Но прежде чем вы его увидите, я должен показать вам кое-что ещё.

Он подошёл к стене и приложил ключ к панели.

Открылся проход.

За ним находился лифт.

— Куда он ведёт? — спросил я.

— К семи бессмертным.

— Они нас ждут?

— Они ждали вас гораздо дольше, чем вы можете представить.

Мы вошли в лифт.

Двери закрылись.

Кабина начала опускаться.

Наталья стояла неподвижно. Я видел, как дрожат её пальцы.

— Ты в порядке? — спросил я.

— Нет.

— Я тоже.

Она посмотрела на меня.

— Если мой отец действительно жив, я должна его увидеть.

— Увидишь.

— А если он уже не человек?

Я не нашёл ответа.

Лифт остановился.

Двери открылись.

Перед нами находился длинный коридор. В конце стояла массивная дверь с семью символами.

Миллер приложил ладонь к панели.

Дверь открылась.

---

Зал был огромным.

В центре находился круглый стол, окружённый семью креслами. Шесть кресел были заняты.

Седьмое оставалось пустым.

Я узнал Соколова. Остальные пятеро смотрели на нас молча.

Но больше всего меня поразил человек, сидевший справа от центрального места.

Полковник Михаил Лебедев.

Он выглядел почти так же, как в 1973 году.

Те же черты лица. Тот же взгляд. Только волосы стали седыми.

Я остановился.

— Товарищ полковник…

Лебедев поднялся.

— Здравствуй, Виктор.

Я почувствовал, как внутри всё перевернулось.

— Вы знали?

— Да.

— Вы знали, что я окажусь здесь?

— Да.

— Вы знали, что пройдёт пятьсот лет?

Лебедев опустил глаза.

— Я знал, что ты однажды должен будешь вернуться.

— Вернуться? — переспросил я. — Куда?

Соколов поднял руку.

— Давайте не будем торопиться. Виктор Серов, мы рады наконец встретиться с вами лично.

— Я не могу сказать того же.

Один из вождей усмехнулся.

— Он не изменился.

Соколов посмотрел на меня.

— Вы имеете полное право сердиться. Но прежде чем вы станете выносить суждения, вы должны узнать правду.

— Тогда начните с простого. Кто я?

В зале повисла тишина.

Лебедев сделал шаг вперёд.

— Ты был выбран не случайно.

— Я это уже слышал.

— Но ты не был единственным.

Соколов коснулся панели.

На стене появились фотографии.

Мужчины и женщины разных возрастов. Военные, учёные, инженеры, врачи.

Под каждым изображением стоял номер.

1.

2.

3.

4.

5.

6.

7.

Я узнал свой номер.

— Кто эти люди?

— Участники проекта «Рубеж», — ответил Миллер. — Семь человек, отобранных для эксперимента.

— Где остальные?

Лебедев посмотрел на пустое кресло.

— Некоторые умерли. Некоторые не пережили перенос. Один из участников до сих пор находится в изоляции.

— А седьмой?

Соколов впервые за весь разговор отвёл взгляд.

— Седьмой участник — это я.

Я посмотрел на него.

— Вы?

— Да, Виктор.

— Но вы родились в 2198 году.

— Это официальная биография.

Он поднялся.

— Настоящая история гораздо сложнее.

Я почувствовал, как сердце забилось быстрее.

Пятьсот лет назад в секретной лаборатории произошёл эксперимент.

Теперь передо мной стояли люди, которые знали о нём больше, чем я.

И один из них утверждал, что тоже участвовал в «Рубеже».

— Вы хотите сказать, что пришли из прошлого?

Соколов кивнул.

— Не совсем из вашего прошлого.

Наталья шагнула вперёд.

— Что такое программа «Единство»?

Соколов посмотрел на неё.

— Последний этап проекта.

— Вы собираетесь объединить сознания людей?

— Мы собираемся избавить человечество от самой причины войн.

— Лишив его свободы?

— Свобода не должна становиться оправданием для уничтожения миллионов.

— А право человека быть собой?

Соколов тяжело вздохнул.

— Вы ещё слишком молоды, чтобы понимать цену человеческой свободы.

Наталья сжала кулаки.

— А вы слишком стары, чтобы помнить, что такое быть человеком.

Впервые за всё время один из вождей рассмеялся.

Но Соколов не рассердился.

Он лишь посмотрел на неё с усталостью.

— Именно поэтому мы так долго ждали вас обоих.

Я перевёл взгляд на Лебедева.

— Почему меня отправили сюда?

Полковник подошёл ближе.

— Потому что только ты можешь остановить то, что мы начали.

— Вы сами сказали, что я был выбран.

— Да.

— Тогда объясните, почему?

Лебедев посмотрел мне прямо в глаза.

— Потому что проект «Рубеж» создавался не для путешествий во времени, Виктор.

Он сделал паузу.

— Он создавался для того, чтобы изменить прошлое.

---

Я почувствовал, как земля уходит из-под ног.

— Изменить прошлое?

— Да.

— Тогда почему вы отправили меня в будущее?

— Потому что эксперимент вышел за пределы расчётов.

Я посмотрел на Соколова.

— А вы?

Он медленно снял с пальца металлическое кольцо.

На внутренней стороне были выгравированы цифры.

07.

— Я был первым, кто прошёл через установку, — сказал он. — Но не последним.

— И что вы изменили?

Соколов посмотрел на экран.

Там появилась старая фотография Земли.

Затем изображение начало меняться. На карте исчезали города, возникали новые границы, менялись государства.

— Мы пытались предотвратить Великую войну. Пытались спасти миллионы людей. Но каждое вмешательство создавало новые последствия.

— И вы продолжали?

— Да.

— Почему?

Соколов ответил не сразу.

— Потому что мы верили, что однажды сможем найти идеальную историю. Мир, в котором человечество больше не будет уничтожать само себя.

— Так вы и построили этот мир?

— Мы построили его не одни.

Я вспомнил предупреждение из архива.

«Они не спасают человечество. Они готовят ему вечную клетку».

— А программа «Единство»?

— Последняя попытка. Если она сработает, человечество больше никогда не будет воевать.

— Потому что все будут думать одинаково?

— Потому что никто больше не будет одинок.

Я посмотрел на Наталью.

Она стояла неподвижно.

— Вы хотите уничтожить человеческую личность, — произнесла она.

Соколов не ответил.

В этот момент в зале раздался сигнал.

На стене появилась красная надпись:

НЕСАНКЦИОНИРОВАННОЕ ПОДКЛЮЧЕНИЕ К СИСТЕМЕ «ЕДИНСТВО».

Лебедев резко обернулся.

— Что вы сделали?

Миллер побледнел.

— Я ничего не делал.

На экране возникло изображение седьмого кресла.

Оно больше не было пустым.

В нём сидел человек.

Молодой мужчина в старой военной форме.

Я узнал лицо.

Собственное лицо.

Только моложе.

Он медленно поднял голову и посмотрел прямо на меня.

Затем произнёс:

— Виктор, если ты это видишь, значит, они снова тебя обманули.

Экран погас.

А следом погас свет во всём зале.

В темноте кто-то закричал.

И я услышал голос Лебедева:

— Всем оставаться на местах! Они активировали второй экземпляр!

Я почувствовал, как Наталья схватила меня за руку.

— Виктор…

Я не ответил.

Потому что только что увидел человека, который выглядел точно так же, как я.

И, судя по всему, он тоже знал, кто я такой.

Глава 7. Последний приказ

Темнота длилась всего несколько секунд.

Но иногда нескольких секунд достаточно, чтобы мир изменился навсегда.

Где-то в глубине зала раздался протяжный сигнал. Красные аварийные лампы вспыхнули одна за другой, осветив лица людей, которые ещё недавно казались мне хозяевами этого мира.

Теперь они выглядели испуганными.

— Всем оставаться на местах! — повторил Лебедев.

Но никто не собирался его слушать.

Один из Верховных вождей поднялся с кресла. Двое охранников направились к центральной панели. Миллер что-то быстро набирал на своём браслете.

Я смотрел на экран.

На нём снова появилось моё лицо.

Только этот человек был моложе. Лет тридцати. Военная форма образца семидесятых годов, знакомая до последней пуговицы.

— Наталья, — прошептал я. — Ты видела?

— Да.

— Кто это?

— Не знаю.

— Но лицо моё.

— Я заметила, Виктор.

Экран мигнул.

Молодой двойник снова заговорил:

— Не слушай Лебедева. Не слушай Соколова. И главное — не верь тому, что они расскажут о твоём прошлом.

Изображение исчезло.

Я повернулся к полковнику.

— Что это было?

Лебедев молчал.

— Товарищ полковник, я задал вопрос.

— Не сейчас.

— Именно сейчас!

Он посмотрел на меня.

В его глазах я увидел то, чего не замечал в 1973 году.

Страх.

Не страх перед смертью. Не страх перед врагом.

Страх человека, который слишком долго жил с собственной ошибкой.

— Виктор, — тихо сказал он. — Ты должен выслушать меня.

— Я уже пятьсот лет слушаю чужие объяснения!

Соколов поднял руку.

— Довольно. Нам необходимо остановить процесс.

— Какой ещё процесс? — спросила Наталья.

Миллер повернулся к нам.

— Второй экземпляр подключился к системе «Единство». Если он получит полный доступ, программа начнёт запускаться автоматически.

— И что произойдёт?

— Все подключённые к сети граждане станут частью единой нейронной структуры.

Наталья побледнела.

— Вы говорили, что это добровольная процедура.

Миллер отвёл глаза.

— Первоначально — да.

— А теперь?

Он не ответил.

---

Соколов приказал открыть аварийный выход.

Но двери не реагировали.

На центральной панели появлялись новые предупреждения.

СИСТЕМА «ЕДИНСТВО»: ПОДГОТОВКА К ЗАПУСКУ.

ОСТАЛОСЬ 00:47:12.

— Сорок семь минут? — спросил я.

— До завершения подключения, — ответил Миллер. — После этого процесс станет необратимым.

— Тогда отключайте питание!

— Нельзя. Система уже перешла на автономное энергоснабжение.

Я посмотрел на Соколова.

— Вы построили машину, которая может лишить человечество свободы, и даже не оставили выключатель?

— Мы оставили аварийный механизм, — сказал он.

— Где?

Он указал на дверь в дальнем конце зала.

— В старом секторе «Рубежа».

Я посмотрел на Лебедева.

— Значит, всё-таки туда.

Полковник кивнул.

— Да.

— И что мне нужно сделать?

— Дойти до центральной установки и остановить передачу.

— Почему я?

Лебедев опустил голову.

— Потому что система распознаёт тебя как исходный объект.

Я медленно выдохнул.

— Объясните наконец, что вы со мной сделали.

Полковник посмотрел на меня.

— Мы не создавали тебя, Виктор.

— Тогда кто?

— Ты родился в 1945 году. Твоя жизнь была настоящей. Твои родители, друзья, служба, ранение — всё это действительно произошло.

Я почувствовал, как внутри что-то оборвалось.

— Тогда что означает номер?

— Ты был первым человеком, чьё сознание система смогла использовать как устойчивую основу для временного переноса.

— А второй экземпляр?

Лебедев посмотрел на экран.

— Это копия тебя.

Я не сразу понял смысл этих слов.

— Копия?

— Его создали из биологических образцов и записей нейронной активности. Он обладает твоими воспоминаниями до момента эксперимента. Но не твоим жизненным опытом после него.

— То есть он считает себя мной?

— Да.

— А вы считаете, что настоящий здесь я?

Соколов ответил вместо полковника:

— Ты — человек, который прошёл через «Рубеж». Он — человек, созданный на основе твоей личности. Но оба вы имеете право на жизнь.

Я посмотрел на него.

— Неожиданно гуманно для человека, который собирается объединить сознания всего человечества.

Соколов не стал спорить.

---

Наталья подошла к панели.

— Если второй экземпляр подключился к системе, он может получить доступ ко всем архивам?

— Да, — ответил Миллер.

— Тогда он может увидеть исходные данные проекта.

— Может.

Она повернулась ко мне.

— Виктор, возможно, он знает то, чего не знаем мы.

Я понял, что она имеет в виду.

— Ты хочешь поговорить с ним?

— Да.

— Он только что предупредил меня не доверять никому.

— Возможно, он говорит правду.

— А возможно, пытается использовать нас.

Наталья посмотрела на экран.

— У нас нет другого способа узнать.

Соколов подошёл к центральной панели.

— Я могу открыть канал связи. Но предупреждаю: после этого система получит возможность воздействовать на ваши нейронные импланты.

— У меня нет никаких имплантов, — сказал я.

Миллер посмотрел на меня.

— Ты уверен?

Я замер.

Он подошёл ближе.

— После переноса твой организм подвергся восстановлению. Внутри твоей нервной системы находится небольшая структура, созданная ещё в 1973 году. Она не является искусственным имплантом в привычном смысле. Это часть исходного механизма «Рубежа».

— Вы хотите сказать, что я ношу в голове устройство?

— Не устройство. Скорее, биологический ключ.

Я невольно коснулся виска.

— Замечательно. Пятьсот лет назад мне вставили в голову ключ, а я даже не заметил.

Наталья положила руку мне на плечо.

— Виктор, ты не обязан это делать.

Я посмотрел на неё.

— Если мы ничего не сделаем, миллиарды людей потеряют возможность выбирать собственную жизнь.

Она кивнула.

— Тогда я иду с тобой.

---

Старый сектор «Рубежа» находился глубоко под комплексом.

Мы спускались на лифте вместе с Лебедевым и Миллером. Соколов остался наверху, пытаясь удержать контроль над системой.

Чем ниже мы опускались, тем меньше помещение напоминало футуристический комплекс.

Стены становились грубее. На трубах виднелись следы старой краски. Некоторые панели выглядели так, словно их установили ещё в середине двадцатого века.

— Здесь всё сохранили? — спросил я.

— Почти, — ответил Лебедев.

Двери лифта открылись.

Перед нами находился коридор, который я узнал сразу.

Я видел его во сне.

Белые стены. Тусклые лампы. Металлическая дверь с номером лаборатории.

— Это невозможно, — прошептал я.

Лебедев остановился.

— Именно отсюда всё началось.

Мы вошли.

В центре помещения стояла установка.

«Рубеж».

Она выглядела почти так же, как в 1973 году.

Только теперь вокруг неё располагались дополнительные конструкции, кабели и прозрачные капсулы.

На одной из стен висела старая фотография.

Полковник Лебедев. Я. Ещё несколько сотрудников лаборатории.

Я подошёл ближе.

— Я не помню, чтобы мы фотографировались.

— Потому что эта фотография была сделана после первого успешного испытания, — ответил Лебедев.

Я повернулся к нему.

— Но я помню аварию.

— Ты помнишь её последствия. Но не всё, что произошло до неё.

Полковник подошёл к установке.

— В 1973 году мы получили сигнал из будущего. Неизвестный источник передал данные, которые позволили создать «Рубеж».

— Кто передал?

— Мы не знали.

— А потом?

— Потом мы поняли, что сигнал был не случайным.

Лебедев указал на фотографию.

— Один из сотрудников проекта обнаружил, что установка способна передавать не только материю, но и информацию через временные интервалы. Мы начали получать сообщения. Сначала короткие. Затем более подробные.

— От кого?

Полковник посмотрел на меня.

— От тебя.

Я почувствовал, как похолодели руки.

— Я ничего не отправлял.

— Ты отправишь.

— Когда?

— Если всё закончится так, как должно.

---

Наталья подошла к терминалу.

На экране появилось изображение молодого Виктора.

Он сидел в небольшой комнате и смотрел прямо в камеру.

— Если ты добрался сюда, значит, они наконец рассказали тебе часть правды, — произнёс он.

— Кто ты? — спросил я.

— Я — ты. Тот, кого они оставили вместо тебя.

— Ты копия.

— А ты уверен, что нет?

Я замолчал.

Он продолжил:

— Я помню твоё детство. Помню, как ты впервые надел военную форму. Помню запах табака в казарме и холодный ветер на полигоне. Помню, как ты боялся перед первой командировкой, но никому этого не показывал.

Я почувствовал, как сжалось горло.

Это были мои воспоминания.

— Что тебе нужно?

— Чтобы ты остановил их.

— Зачем?

— Потому что я видел, что они собираются сделать.

На экране возникли изображения городов.

Люди шли по улицам, работали, разговаривали. Затем над каждым человеком появлялась тонкая светящаяся линия, соединяющая его с общей сетью.

— Они называют это Единством, — сказал двойник. — Но на самом деле это конец личности. После подключения человек перестаёт быть отдельным существом. Его мысли смешиваются с мыслями миллионов других.

— А ты?

— Я подключён к системе. Пока ещё могу сопротивляться.

Наталья приблизилась к экрану.

— Почему ты не отключишь её сам?

Двойник посмотрел на неё.

— Потому что я нахожусь внутри сети. Я могу задержать запуск, но не остановить его. Для этого нужен исходный объект.

Я медленно произнёс:

— Я.

— Да.

— И что мне нужно сделать?

— Вернуться туда, где началось первое испытание. И отправить сигнал.

Я посмотрел на Лебедева.

— Какой сигнал?

Полковник молчал.

Двойник ответил:

— Тот самый, который получил ты в 1973 году.

Я почувствовал, как в голове складываются кусочки.

Сигнал из будущего.

Данные, позволившие создать установку.

Эксперимент.

Моё появление.

И фотография, сделанная до того, как всё произошло.

— Получается, всё это время мы создавали собственное прошлое? — спросил я.

— Не совсем, — ответил двойник. — Мы создавали единственную возможность изменить будущее.

Экран мигнул.

ДО ЗАПУСКА СИСТЕМЫ «ЕДИНСТВО»: 00:19:31.

---

Лебедев достал из кармана старый металлический жетон.

Я посмотрел на него.

Он был точно таким же, как мой.

На обратной стороне стояли те же цифры.

02.

— Это откуда? — спросил я.

— Я сохранил его после первого испытания.

— Но мой жетон был со мной всё время.

— Да. Потому что это не два разных жетона.

Полковник положил его на стол.

Я увидел на поверхности едва заметную трещину.

Моя рука сама потянулась к собственному жетону.

Трещина находилась в том же месте.

— Они связаны? — спросила Наталья.

— Это части одного элемента, — ответил Лебедев. — После переноса система разделила его на две копии.

Я достал свой жетон.

Два предмета оказались почти одинаковыми.

— Значит, один из них был отправлен в прошлое?

— Да.

— А второй остался здесь?

Лебедев кивнул.

— Но сейчас это не имеет значения. Чтобы остановить систему, нужно завершить обратную передачу.

Наталья изучила схему.

— Если мы отправим сигнал, установка начнёт разрушаться.

— Да, — ответил Миллер.

— А Виктор?

Он не ответил.

Я посмотрел на него.

— Говорите.

— Система использует твою нервную структуру как основу для передачи. Если ты запустишь обратный процесс, он может уничтожить её.

— То есть я могу погибнуть.

— Да.

Наталья резко повернулась ко мне.

— Нет. Мы найдём другой способ.

— Его нет, — сказал Лебедев.

— Вы даже не пытались!

— Я пытался пятьсот лет!

Полковник повысил голос.

В его глазах стояли слёзы.

— Ты думаешь, мне легко? Думаешь, я хотел увидеть, как погибает мир, который мы пытались спасти? Я видел, как рушились государства, как умирали миллионы, как люди превращались в цифры на экранах. Я видел, как мои товарищи исчезали один за другим. И всё это время я ждал, когда ты вернёшься.

Я смотрел на него.

Впервые за всё время передо мной стоял не руководитель секретного проекта, не человек, который обманул меня.

Передо мной стоял старый солдат.

Человек, который тоже устал.

— Почему вы не сказали мне правду сразу? — спросил я.

— Потому что боялся, что ты откажешься.

— А теперь?

Лебедев опустил голову.

— Теперь я не имею права просить тебя о чём-либо.

---

Я подошёл к установке.

На панели имелось несколько рычагов и сенсорных элементов. Всё выглядело знакомым и одновременно чужим.

Наталья схватила меня за руку.

— Виктор, послушай. Ты не обязан жертвовать собой ради человечества.

Я посмотрел на неё.

— Я знаю.

— Тогда не делай этого только потому, что кто-то решил, будто ты должен.

— Я не поэтому.

Она молчала.

— Я видел, что сделали с людьми. Джеймс, Томас, те солдаты в капсулах… И теперь миллионы хотят лишить права выбирать. Если я могу это остановить, я должен попробовать.

— А если не получится?

— Тогда хотя бы попробую.

Она крепко обняла меня.

Я почувствовал, как её руки дрожат.

— Не хочу тебя терять, — прошептала она.

Я закрыл глаза.

— Я тоже.

---

На экране появился двойник.

— Виктор, у тебя осталось мало времени.

Я посмотрел на него.

— Если я отправлю сигнал, что будет с тобой?

Он долго молчал.

— Я исчезну.

— Ты боишься?

— Конечно.

Я невольно улыбнулся.

— Значит, всё-таки человек.

— Я всегда им был.

Он посмотрел прямо в камеру.

— И ещё одно. Не пытайся спасти всех. Просто дай им возможность жить своей жизнью.

Я кивнул.

— Понял.

На панели загорелся индикатор.

ПОДГОТОВКА К ОБРАТНОЙ ПЕРЕДАЧЕ.

ДО ЗАПУСКА «ЕДИНСТВА»: 00:08:12.

Я положил жетон в специальное гнездо.

Установка ожила.

Сначала раздался низкий гул. Затем по стенам побежали светящиеся линии.

Миллер отступил.

— Началось…

Лебедев подошёл ко мне.

— Виктор.

Я обернулся.

Он вытянулся по стойке смирно.

— Товарищ Серов, разрешите доложить.

Я невольно выпрямился.

— Слушаю.

— Проект «Рубеж» признан неудачным. Задача по изменению будущего не выполнена. Ответственность за последствия беру на себя.

Он замолчал.

Затем тихо добавил:

— Прости меня, сынок.

Я хотел что-то сказать.

Но не смог.

Вместо этого просто кивнул.

---

Система начала перегружаться.

На экране появились тысячи строк данных.

Я видел даты, координаты, изображения людей, фрагменты сообщений.

И среди них — знакомую запись.

НОЯБРЬ 1973 ГОДА.

СИГНАЛ ПЕРЕДАН.

Я понял.

Всё, что произошло, уже было частью замкнутой цепи.

Я должен был отправить сообщение, которое когда-то привело меня сюда.

Но теперь у меня была возможность изменить его содержание.

На панели возникло поле передачи.

Наталья посмотрела на меня.

— Что ты собираешься отправить?

Я задумался.

Потом набрал несколько слов:

«НЕ ПОЗВОЛЯЙТЕ СЕМИ ЗАВЕРШИТЬ ПРОЕКТ. ОНИ НЕ СПАСАЮТ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО. ОНИ ГОТОВЯТ ЕМУ ВЕЧНУЮ КЛЕТКУ».

Те самые слова.

Те самые, которые мы нашли в архиве.

Но я добавил ещё одну строку.

«НЕ ЗАБЫВАЙТЕ, ЧТО ЛЮДИ — НЕ ВАШ ЭКСПЕРИМЕНТ».

Я нажал подтверждение.

Свет ослепил меня.

На мгновение я снова оказался в 1973 году.

Услышал гул установки.

Увидел полковника Лебедева.

Увидел лабораторию.

А потом почувствовал, что падаю.

---

Я очнулся на полу.

Голова раскалывалась.

Рядом лежала Наталья.

— Наталья!

Я попытался подняться, но ноги не слушались.

Она открыла глаза.

— Виктор?..

— Жива?

— Кажется…

Я облегчённо выдохнул.

Установка больше не работала.

На экранах погасли все индикаторы.

Система «Единство» остановилась.

Но Лебедева и Миллера нигде не было.

Вместо них возле центральной панели лежал старый жетон.

Я поднял его.

На обратной стороне больше не было цифр.

Только небольшая надпись:

«ТЫ СДЕЛАЛ ПРАВИЛЬНЫЙ ВЫБОР».

---

Через несколько часов мы выбрались на поверхность.

Москва изменилась.

На улицах царила суматоха. Люди выходили из зданий, разговаривали, спорили. На экранах больше не показывали выступления вождей.

Вместо них шли экстренные сообщения.

Совет семи объявил о временной приостановке программы «Единство».

Затем появилось другое сообщение.

Александр Соколов обращался к гражданам.

Он выглядел уставшим.

— Товарищи, сегодня мы столкнулись с событием, которое требует от нас серьёзного осмысления. Программа «Единство» прекращена. Совет семи временно передаёт часть полномочий независимым гражданским комиссиям.

Он сделал паузу.

— Мы слишком долго верили, что имеем право решать за всех. Возможно, пришло время признать ошибку.

Я смотрел на экран.

— Ты ему веришь? — спросила Наталья.

— Нет.

— Почему?

— Потому что человек, который двести лет держится за власть, не отдаст её за один вечер.

Она задумалась.

— Значит, всё ещё не закончено?

— Нет. Но сегодня люди хотя бы получили шанс.

---

Мы сидели на крыше одного из старых зданий.

Город шумел внизу.

Я держал в руках жетон. Обычный кусок металла, который когда-то казался мне просто армейской вещью.

Теперь он был последним напоминанием о людях, которых я потерял.

— Что ты будешь делать дальше? — спросила Наталья.

Я посмотрел на горизонт.

— Не знаю.

— Хочешь остаться здесь?

Я долго молчал.

— Я хочу домой.

— Понимаю.

— Но дома больше нет.

Наталья осторожно взяла меня за руку.

— Тогда, возможно, тебе придётся построить новый.

Я посмотрел на неё.

И впервые за пятьсот лет эта мысль не показалась мне страшной.

---

Прошло три месяца.

Совет семи распался не сразу. Некоторые вожди отказались признавать решения гражданских комиссий. В отдельных регионах начались беспорядки. Североамериканская территория потребовала права на самостоятельное управление.

Но программа «Единство» больше не существовала.

Армию восстановленных расформировали. Людей из лабораторных комплексов начали освобождать и возвращать к обычной жизни. Многие не знали, кем были раньше, но впервые получили возможность самим решать, кем станут теперь.

О судьбе Джеймса Картера долго ничего не было известно.

Томаса Рида нашли в одном из закрытых медицинских центров. Он выжил, хотя получил серьёзные травмы. Когда мы с Натальей приехали к нему, он первым делом спросил, удалось ли нам отключить эту проклятую систему.

Я ответил, что удалось.

Тогда он рассмеялся и попросил принести ему настоящего кофе.

Наталья нашла сведения о своём отце.

Андрей Орлов действительно находился в Центральном комплексе. Его сознание много лет хранилось в архивной системе, но тело было восстановлено совсем недавно.

Когда Наталья увидела его, она сначала не смогла произнести ни слова.

Я не стал мешать им.

Некоторые встречи не нуждаются в свидетелях.

---

Однажды вечером я сидел у окна и смотрел на город.

На столе лежала фотография, которую Наталья нашла в старом архиве.

На ней был изображён полковник Лебедев.

Только теперь я заметил кое-что странное.

На заднем плане стоял человек в гражданской одежде.

Он был похож на меня.

Но не на того Виктора, которого я видел на экране.

На молодого человека, которого я помнил по собственным воспоминаниям.

Я перевернул фотографию.

На обратной стороне была надпись:

«ПЕРВАЯ ВЕРСИЯ. 1973 ГОД. НЕ УДАЛОСЬ».

Я долго смотрел на эти слова.

Значит, существовали и другие попытки.

Другие версии.

Другие Викторы?

Я почувствовал, как внутри снова поднимается тревога.

В этот момент в комнату вошла Наталья.

— Что случилось?

Я протянул ей фотографию.

Она прочитала надпись и нахмурилась.

— Ты думаешь, это связано с новым проектом?

— Не знаю.

— Может, стоит проверить архив?

Я улыбнулся.

— Ты ведь понимаешь, что мы только что закончили одну историю?

— Я историк. Мне трудно остановиться, когда рядом лежит загадка.

Я убрал фотографию в ящик.

— Тогда завтра начнём.

Наталья села рядом.

За окном над Москвой медленно поднимался космический корабль. На его борту виднелась эмблема марсианской экспедиции.

Я смотрел на него и думал о том, сколько всего ещё скрывает этот мир.

Мир, который я когда-то считал невозможным.

Мир, который оказался одновременно прекрасным и страшным.

Я достал жетон.

На его поверхности больше не было номера.

Только старые потёртости и следы времени.

Пятьсот лет назад я получил приказ охранять секретную установку.

Сегодня я наконец понял, что настоящий приказ был совсем другим.

Не дать кому-либо решить за человечество, каким ему быть.

Я положил жетон на стол.

И впервые за долгое время почувствовал, что могу просто жить.

Но где-то далеко, за пределами Земли, на одной из марсианских станций, проснулся человек.

Он открыл глаза, посмотрел на незнакомое помещение и произнёс:

— Какой сейчас год?

На экране рядом с его кроватью загорелась надпись:

«ВИКТОР СЕРОВ. ОБЪЕКТ № 03. АКТИВАЦИЯ ЗАВЕРШЕНА».

А затем появилась новая строка:

«ПРОЕКТ "РУБЕЖ". ВТОРОЙ ЭТАП НАЧАТ».