Последний киносеанс

Глава 1

Эгрет и Эдгар стояли посреди пустого зала кинотеатра. Он был небольшим, с широким, современным экраном, и сейчас был погружен в полумрак, разгоняемый лишь застывшей картиной. Экран был подобием зеркала, отражающего зрительный зал, где замерли сами зрители.

Вечерний сеанс, не самое популярное кино от неизвестного режиссера: идеально, чтобы собрать не полный зал, а небольшую группу, готовую в это время оценивать что-то необычное – авторское кино, например. В коем-то веке это было и впрямь необычно. Даже для них. К слову, режиссера уже протрясли, и, что неудивительно для Эдгара, он оказался непричастен, а вот сценариста не нашли. Анонимный человек на оутсорсе писал сценарий, и после работы, в общем-то, будто растворился в эфире, получив свои деньги.

Полностью осознающий себя демиург1-преступник – есть в природе и такие, и Эдгару подсказывала интуиция и кое-какой опыт, что здесь они его не поймают.

Время законсервировалось, заморозилось — часы любые: электронные, механические, да хоть атомные - здесь не отмеряли время, даже все пространство ощущалось тяжелым и вязким. Эдгар ощущал себя мухой, тонущей в мёде.

Звонок осуществили из кулуаров, когда не смогли открыть дверь в зал после окончания сеанса. Поднялась суета, не свойственная столь позднему времени. Первый звонок, конечно же, был слесарю, только вот толку от этого было никакого — не в замках и двери было дело. Металл не пилится, дверь не прорубается, несмотря на то, что сделана она из ДСП, в обычной ситуации, не представляющей никакой проблемы. Слесарь почесал голову, развел руками, и набрал в службу спасения. Мозг его просто отказывался принимать то, что проблема куда как иррациональнее, чем хочет считать примитивное практическое мышление.

Агент бюро, работающий в службе, быстро смекнул, что дело здесь нечистое, и в кинотеатр направили аналитиков. Протокол есть протокол, а посылать оперативника просто для того, чтобы он исчез или оказался в ловушке без должной подготовки — глупо. Кое-как дверь вскрыли, запустив в эту ловушку уже оперативников.

Те люди ушлые, далеко заходить в зал не стали. Приборы же показывали полную бессмыслицу. А чуйка орала о предельной опасности. Двери вновь опечатали и передали все добытое в спецотдел.

Аналитики лишь развели руками — данные вытащить из носителя было невозможно. Да и вообще, единственное, что было возможно сделать в киноаппаратной — так это останавливать, или прокручивать запись, и то программа периодически повисала, а вместе с ней и компьютер. Гарантировать, что после выключения пострадавших можно будет вытащить, они не могли. «Работа без всякой вводной информации — прелесть» — пробормотал Эдгар, когда его вырвали из офиса.

И уже на месте пришло полное осознание подстроенной гадости.

«Ловушка-то хорошая», — подумал Эдгар, обходя пустой зрительный зал, — «только вот тот, кто её ставил, явно, лишь учился воздействовать на реальность». Осознанно учился. Вырвать из неё людей и затащить на экран? Да запросто! А вот сделать так, чтобы время пошло дальше в другом мире, и никто не заметил подвоха — дело уже тонкое. Сложное. Требующее мастерства. То ли демиург такими способностями не обладал, то ли ещё не научился. Впрочем, как воздействовать на мир в кино Эдгар даже представления не имел, да и подобных случаев у него ещё не было. Куда-то же должны были пропадать эти люди. Куда-то должны были выбираться.

— Нет, ну гений же! — Восхитился Эгрет, который раз обходя пустой зал. Кинул восторженный взгляд на застывший кадр, и потом на своего товарища. Эдгар лишь поморщился. Что ж, толика гениальности в этом и вправду была: кто не мечтал оказаться хоть раз в своем любимом фильме? Но ладно бы преступник просто изобрел механизм перемещения в другими снятое кино! Так нет же: как видно, сам снял, сам испытал и сам проверил на других... если испытал.

— Да-а-а, гений... — проговорил себе под нос Эдгар.

Механизм действия бы теперь понять...

— Отмотайте кино, пожалуйста! Минут на 10-15 для начала. — Крикнул он, и тут же поморщился от громкости своего голоса.

Замер, следя за тем, как мелькают картинки по экрану с той скоростью, что глазу слабо уловим. Мелькали коридоры, словно марионетки, люди двигались на свое законное место. Кадр с дверью в кинотеатре заставил холодок пробежать по спине. Слишком похожие помещения. Они строятся по одному принципу почти во всем мире. «Не забивай голову себе этим, Эд» — подумал парень, медленно вдыхая. Преступник мог воспользоваться типичной локацией, и подснять такие двери. Ворота. Был ли этот кадр ключевым?

— Стоп! Запустите теперь. — Крикнул Эдгар, напряженно смотря на замершую картинку с ветвистым коридором. Некто двигался по коридору. Фрагменты были смазанными, с намеренно пропущенными кадрами, и наброшенными поверх VHS-ными фильтрами из эффекта «нойз» и старых телевизионных помех. Такими, какие он видел в раннем детстве. Имитация? Съемка на старое оборудование? Кто знает, но определенно создает неприятное ощущение. Это триллер? Только что-то пока главного героя не наблюдается. Или это именно он следует такому пути? И все-таки стоит потрясти всю съемочную группу ещё раз, как и режиссера. Наиболее вероятный фигурант на роль демиурга-преступника – это, конечно, сценарист – он рулит логикой сюжета, определяет действие, сцены. Режиссёр – это уже немного позже, и опять-таки, совместно с «писакой». Это у обывателей сценарист – раб режиссёра, а в реале всё совсем иначе.

Эгрет рывком одернул его назад, на пустые кресла. Сам развалился в нем, словно ожидая увидеть шоу, хотя картинка этому совершенно не подыгрывала. «Подожди-подожди, сейчас начнется» — проникновенным шепотом протянул напарник. Эдгар нервно елозил в кресле. Вот же чертила! Без знания механизма, как бы их самих не засосало с концами. Нет, пройти в фильм придется— тут никакой ритуал людей не вытащит в реальность, но как бы им... ладно, ему не остаться на зрительском кресле, наравне с похищенными, замершими в том кадре?

— Не бойся, я нас вытащу. — Словно прочитав мысли, заверил Эгрет. — Эд, ты ж знаешь: мне эти все механизмы ломать, как раз плюнуть.

— Легче от того, что ты мной воспользуешься, не становится, знаешь ли.

— Пф-ф-ф, ха-ха! — Рассмеялся напарник упоительно. — Приятель, я всегда тобой пользуюсь, и что в этом такого?

Эдгар хотел было развернуться, пускаясь в их вечный спор, но понял, что не может оторваться от экрана. Повернуть голову становится тяжело. Нити, тянущиеся к нему, невидимые, тонкие, словно паутина. Вот и запускающие переход кадры подъехали. Где-то там, неслышно для них заскрипели шестеренки, плавно открывая створки дверей в лабиринт.

— Ты слишком серьёзно это воспринимаешь, Эд. Без меня, тебя бы не было в Бюро, да и ты бы был, скорее всего, в тюрьме... ну, с другой стороны, и я бы тоже! Наша развязка мне больше нравится.

Эдгар не мог не признать, что ему тоже первый вариант был не по душе.

Сейчас все «обиды» между ними были забыты. И, как не хотел отрицать Эдгар, ближе существа все равно у него нет, и не будет, несмотря на множество недостатков. Работа, только работа.

Мелькали кадры, сменяясь приглушенным шипением пленки, звуки, будто бы сменяемых слайдов в старом проекторе. Ну и ретро, конечно... жаль, что ностальгического привкуса из-за жанра у него не чувствовалось. Только растущее напряжение. Признаться честно, он может и сам бы сходил на такой сеанс.

Эгрет окатил его задумчивым взглядом, пожал плечами, развел руками, мол, ну что с ним делать, и натянул обратно на лицо улыбку. Улыбался он почти постоянно. Кто-то мог бы сказать, что это нервное, но на самом деле, за этой искушающей озорной улыбкой, так располагающей к себе дам — в офисе многие в нем души не чаяли, наивные! — скрывался хищник хуже многих других. Впрочем, о тайне происхождения этого юноши знали единицы.

С Эдгаром они были внешне похожи, и многие считали их братьями. Оба не возражали, пусть это было и ложью. Даже по документам фамилия одна. Пусть, подумал Эдгар, сам же все так повернул. Не стоит теперь на себя же злиться за спонтанное решение полгода назад...

Фильм все шел и шел, показывая им коридоры некоего здания, очень напоминающего покинутый торговый центр, каких после пандемии развелось... не то чтобы много, но достаточно. Кинотеатр, который один в один напоминал этот. Снимал ли режиссер именно здесь свое действие? Не похоже. Скорее на причудливый конгломерат из образов. Иногда, попадая в какое-то место, вас может охватить чувство «дежавю», и вам покажется, что вы здесь были уже когда-то. Только обычно никто не обращает внимания на то, что детали разнятся. Общий рисунок, конечно же, сходится. Эдгар предположил, что именно такого эффекта и добивался автор.

Эдгар потянулся за телефоном. Только вот, не успел ввести: «послать запрос аналитикам о местах съемки» — телефон наглым образом выключился! «Вот теперь точно началось» — подумал парень. Техника очень не любила воздействие потусторонних сил, будь то чистая магия, или же такое тонкое вмешательство демиургов. И даже рация во многом не спасала. В основном её давали на легкие задания, и, разумеется, не говорили, что это больше для успокоения, чем для дела.

Пространство прошло рябью.

Эгрет потянулся.

— Приготовься, Эдди, — протянул он в предвкушении.

Свет погас, как и экран, погружая зал в вязкую тьму.

Холод заскользил множеством змей по всему телу, кусая мелко и часто, словно неведомая сила заставила оболочку онеметь, а после и вовсе окаменеть под действием неизвестного паралитического яда. Глаза застыли, не в силах моргнуть. Даже двинуть пальцем стало нереально. Почувствовать глоток воздуха, или выпустить его остатки из легких — все это казалось неподъемно тяжелым. Ужасное чувство потери контроля над собственным телом захлестнуло Эдгара. Ему стало жутко от того, что он может задохнуться. Сколько он уже не дышит? Столько, сколько может вытерпеть человеческое тело? Мгновения, казалось, длились вечность. Для реального времени проходили минуты, а может и часы, а для него, застрявшего в кресле, лишь прошла секунда. Он вспоминал ожившие статуи из «Доктора Кто», и позавидовал им — у них было лишь одно ограничение — человеческий взгляд, да и каменным одухотворенным изваяниям даже не нужен был кислород. Только время. Он же так и сидел, напряженно взявшись за телефон, выключившийся от перехода, смотря в экран, вторая рука тянулась к Эгрету. Неосознанно хотел коснуться его. Не успел.

Он был уверен, что вокруг него есть люди. Все те люди, которых вырвали из реальности. Осознающие то, что не могут также, как он сам, пошевелиться. Сколько они здесь пробыли? Не так и много, вероятно, по местным меркам. Но даже мгновения заставляли его мысли биться в агонии и ужасе: он не хотел остаться здесь навсегда! Эдгар очень хотел закрыть глаза, и закричать, чтобы эта тишина, наконец, ушла, но она заполняла весь его слух, как вода заполняет уши утопленника. Буквально задыхался, как будто его выбросило в открытый космос. Он хотел позвать того, кто может выдернуть его из кресла. По крайней мере, он надеялся на это.

«Эгрет! Эгрет! Хватит следить за моими мучениями, черт подери!»

Или же...

Нет, он не мог попасть в ту же ловушку, что и Эдгар. Он не тот человек, на которого рассчитана ловушка. Так почему же он медлит? Наслаждается... «Эгрет... пожалуйста» — прошептал мысленно Эдгар, и томительно вслушался, ничего не услышав в ответ.

Мучительные мгновенья ползли, истощая разум…

Возвращение чувств похоже было на обливание ледяной водой. Резкое, и бесцеремонное. Его дернули из кресла. Скованное судорогами тело, вырвавшееся из потусторонних пут, подергивалось, едва найдя опору в виде жёсткого ворсистого пола. С глухим стуком выпал телефон. Трясло тело так, будто он нырнул в горячую воду, и вышел из неё на прохладный воздух, а может и впрямь, решил нырнуть в холодную реку.

Дышал Эдгар так, словно только что задыхался, тонул, или чьи-то незримые руки душили его, а быть может, топили — что, впрочем, было иллюзией ошеломленного разума, выдававшего одну реакцию за другой, пытавшегося найти похожие ощущения, отвечая на вопросы «как должен я это воспринять?» — и чувствовал, как по лбу стекает крупная бисерина холодного пота. Одна, другая. Будь тут хоть какой-то источник света, его лицо бы заметно блестело.

— Уж думал, не попросишь. — С нескрываемой долей наслаждения протянул Эгрет, стоя над ним. Голос эхом отражался от стен. Щелчок. Тусклый белый свет фонарика скудно залил пространство, ножом пройдясь по глазам.

— Сволочь ты, Дев, сволочь! — С чувством выругался Эдгар, вытирая набежавшие от света слезы, и поднимаясь на трясущихся ногах. С пояса он также снял фонарик, наспех протерев лицо платком. Движения были дергаными. Бешеный стук ополоумевшего сердца он никак не мог успокоить. — А если бы я задохнулся?

Эгрет только пожал плечами.

— Помнишь же наш договор? Ты просишь – я исполняю. Иначе никак!

Эдгар взглянул на зрительский зал. Да, они переместились.

Свет его фонарика впивался в замерших в пространстве людей. Смазливый юноша склонился к смущенной девушке, прикрывшей глаза, чтобы поцеловать, несмотря на отсутствие всякой романтики в фильме. Другой, скучающий мужчина застыл в нелепой позе, приоткрыв рот, и прикрыв глаза. Небрежно одетая растрепанная девушка наклонилась, чтобы подобрать с пола выпавшую закрытую бутылку лимонада. Компания «на галерке» что-то живо обсуждала, и замерла в по театральному выглядящих сейчас ярких жестах: один из них привстал, тыча пальцем в экран. Девушка, наоборот, вжалась в спинку кресла от такой выходки друга. И ещё один парень сидел, сложив руки на груди, и вперив полный негодования взгляд на вскочившего.Тогда как крайний, которому, видимо, и адресовалась реплика, возмущенно вскинул руки. Напоминало это, в общем-то, неумелый стоп-кадр, где каждый контур рябил. Время очень не любило, когда его ставят на «паузу». С другой стороны, его ход в искусстве всегда контролировался кем-то, или вовсе замирал на фотографиях и картинах. Просто в кино действие должно продолжаться, и мир этого ждал, но внешний мир поставил его на паузу.

— О, я тебя уверяю, тут все живы. — Отмахнулся Эгрет, заметив, как побледнел его напарник. Знание это спокойствия не прибавило, и парень отвернулся к экрану. Пустой зал по ту сторону. Замершая картинка. Больше туда никто не осмелился зайти, а их спецы просто ожидают новостей... сутки, прежде чем пошлют кого-то ещё. — Правда... тут чистка памяти понадобится, я уверен. — Продолжил Эгрет, оборачиваясь на Эдгара. В реальном мире не видно было движения. А быть может, это был проход в одну сторону.

— В купе с походами к психотерапевту, да. — Согласился Эдгар, поежившись от недавних чувств. Провел рукой по экрану. Ничего не чувствовалось. Стена... глухая стена. Выход должен быть где-то ещё. Интересно, а слышат ли они их? Если они ещё и слышат, что здесь есть живые люди... в душе кольнуло.

Вот уж дельце, конечно!

Прошел к стене и щелкнул выключателем. Он бы удивился, если бы тот действительно сработал. Однако зал оставался в приятной темноте. Приятной от того, что он мог не замечать замерших лиц людей, в глазах который была безмолвная мольба о помощи. Фантазия отчего-то хотела подбросить слова, и Эдгар от них отмахнулся. — Надо будет вытащить список людей, пришедших на сеанс, и-...

— Смотри. — Прервал его напарник.

Эдгар проследил за лучом фонарика. Там, вдали, у самого выхода, был силуэт, что растворился в воздухе, стоило обратить на него внимание.

«Вот ведь наглец!» — подумал он, и побежал к выходу из кинотеатра.

— МБР2! Стоять! — Крикнул он практически интуитивно. Его крик эхом прокатился по залу, и вырвался вместе с ним в коридор.

Парень не следил, побежал ли Эгрет следом, когда выбежал в холл кинотеатра, расположенный на четвертом этаже. Заброшенный торговый центр. Никаких силуэтов не было видно. Торговый центр был мертвым. Его черно-белая палитра подчеркивала открытые участки, пустые и безжизненные. Эдгар прошел к бортику, опираясь на него обеими руками, и всмотрелся в пространство. Все окружение здесь потеряло всякие краски, выцвело, утопая в палитре кино прошлого века. На таком фоне разглядеть темную фигуру было сложно, и отчего-то он сомневался, что это получится сделать. В абсолютной тишине нет ни шороха, ни звука удаляющихся шагов. Сбежал. Вот так вот, пользуясь преимуществами и знаниями собственно прописанного сценария.

Выругавшись себе под нос, Эдгар повернулся обратно. Коридор с залом тянулся, утопая в темноте. Только фонарик Эгрета временами мелькал то тут, то там — парень осматривал другие залы, словно призрачный лик.

В воздухе не было никаких запахов, несмотря на то, что стандартный фаст-фуд здесь тоже был: вот стойка с попкорном разных видов, и газировкой, что диссонировала с выбранным стилем. Марки были словно стерты. Вот билетные кассы, закрытые тяжелыми металлическими жалюзи, а сбоку — ряд терминалов, так удачно вытеснивших работу некоторых людей. Эдгар шел, не слыша звуков собственных шагов.

— Уверен, что наш преступник — профан?

Эдгар будто бы споткнулся на полпути о пустоту, вздрогнул от резкости голоса, и вскинул голову, пытаясь найти, где находится Эгрет.

— Да как же иначе! — Вскинулся он, и, поморщившись, вытянул руку, загибая пальцы: — воздействие грубое, переход устроен буквально по времени! Он не в курсе о работе бюро, и не знает о том, что вмешательство искусное должно остаться незамеченным, а не останавливать пространство вокруг себя вместе с пленкой! Чего ты... чего ты улыбаешься? — Эдгар, сбитый с толку подошел к Эгрету.

— Я бы, знаешь ли, не был так уверен, — он толкнул дверцу кинозала. — По крайней мере в том, что это дилетант.

Зал оставался в полной темноте. Эгрет провел своего напарника дальше, к лестницам, и луч его фонарика заскользил по рядам. Сначала Эдгар решил, что Эгрет его дурит, и они оказались в том же зале. Метнул в него скептичный взгляд, натолкнувшись на нахальную улыбку, и шагнул в темноту. Луч фонарика вытаскивал одну небольшую историю за другой — многие просто сидели, их лица казались чуть скучающими, а после Эдгар вообще столкнулся с незнакомцем, который, кажется, собирался покинуть сеанс. Другие истории, другие лица. Преступник не просто похитил случайных людей в одном кинотеатре на сеансе, нет.

— Либо наш «роки» быстро учится, либо это не первое подобное похищение. Возможно, и не последнее. — Он выглянул в коридор. — Двери в залы 7-8 закрыты, также как эта была закрыта в реальности.

— Это как же мы его упустили-то? — Сокрушенно тихо пробормотал Эдгар.

— «Мы»? Не знаю. Кто б сказал, сколько эти люди здесь находятся...

Эдгар развернулся к выходу.

— Надо найти хозяина лабиринта3.

В голове промелькнула мысль о том, что ему бы хотелось взглянуть в лицо не только хозяину, но и автору лабиринта. Осознанность преступника внушала страх и злобу. Перенести что-то в реальность, привнести хорошее, привнести нужные мысли — желание большинства демиургов, взявшихся за перо, кисть или камеру. Осознанные или нет, многие из них хотят дать человеческой холодной натуре чувства. Тронуть до глубины души словами песни, пробить на слезу трагической историей, или заставить воодушевиться успехом лирического героя на экране. У них есть власть над людскими сердцами, но он будто выворачивает свою суть... для чего? Готовится к чему-то? Вполне возможно.

Звук открывшейся двери сейчас показался оглушительным.

— Нас приглашают? Какая прелесть. — Пропел буквально Эгрет, смело двинувшись к новому входу.

Эдгар, чуть поколебавшись, ещё раз взглянув в лица пленников лабиринта, последовал за своим напарником. Они просто обязаны им помочь. Интересно, следит ли за ними хозяин, или... нет, определенно следит, где бы он ни был. Таких совпадений — сейчас по закону жанра перед героями открывается новая дверь — не бывает в реальной жизни, а они не киногерои, чтобы подчиняться беспрекословно течению измененной реальности.

Мир должен жить, но этой жизнью его наделяет центральное творение. Иногда это бывает главный герой, иногда — антагонист. Центр вселенной. Антагонист, всю сюжетную линию мечтающий победить героя, стать владельцем такого мира — в подобной псевдо-реальности действительно имеет шанс. Только вот осознает ли он это? Едва ли. Если такое осознание происходит, их безумная судьба похожа на тех, кто понял, что они участники телешоу. Только участники таких передач хотя бы могут вырваться из оков сюжета, а живущие в лабиринте вынуждены продолжать жить, несмотря на полное понимание их лживой жизни, едва её осознают. К счастью, таких трагичных историй тоже единицы.

Однако именно они рождают байки и легенды об одержимых духами картинах, или проклятых пьесах, а в последнее время и играх. Во многом, конечно же, это просто удачная выдумка авторов, но последнее время были прецеденты. В любом случае Эдгару было любопытно, куда двинется искусство. По крайней мере, то, что он сам считал таковым.

Знакомые по кадрам фильма коридоры сужали восприятие. Давили. Тяжелые черные занавески стирали границы коридора, утопая в темноте. Свет фонарика словно мерк, не в силах побороть эту тьму. Эдгар не сразу понял, когда коридоры превратились в комнаты. Скрипели тяжелые люстры на старых креплениях, позвякивали подвески, отчего-то в этом пространстве напоминающие не приятный перелив хрусталя, а тонкие цепи. Откуда в торговом центре все это? Лабиринт принимал другие формы? Насколько его границы были размыты в рамках жанра?

Скрип теперь уже не оставлял сомнений: цепи здесь все-таки были. Звуки шагов теперь не тонули в мягком ковре, а ритмом стучали по мраморной поверхности. Она была настолько чистой, что агенты видели в нем свои отражения. Видели также покачивающиеся силуэты поверх них. Эдгар отшатнулся. Луч фонарика заскользил вверх, вытаскивая на свет тонкие ноги, худое тело, тощие ручонки, распущенные волосы, и бледное безжизненное лицо с наброшенным поверх тонкой шеи крюком.

Это было не единственное тело, подвешенное таким образом. Весь зал походил на выставку марионеток. Только марионетками здесь были люди. Или куклы были настолько похожими на них. Эгрет подошел к одному из тех, кто едва-едва достигал его макушки. Рука прошлась по коже. Холодная, гладкая. Эдгар лишь внутренне поежился. Напарник обследовал конечность без всякого отвращения.

— Сухо. — Выдал он. — Мне кажется, что это просто куклы, — и после этого небрежно толкнул тело.

Оно покачнулось, загремело внутри кукольными суставами, подергиваясь так, как ни для одного человека неестественно. Эдгар кивнул. Эгрет вновь улыбнулся ему.

— Ещё новые, странные, куклы.

Монотонный, чужой голос раздался за спиной.

Эдгар рефлекторно схватился за пистолет, но тут же расслабился. Конечно, у него ещё висел и складной клинок на поясе, но привычка браться за огнестрельное оружие была вбита в голову последними событиями. В свете фонаря, теперь уже действительно стояла одухотворенная кукла. Росчерки креплений на суставах, подвижных частей, не оставляли сомнений. В купе с расслабленным выражением лица, и сухой интонацией, сомнений не оставалось — настоящая марионетка. Только нитей нет.

— Кукловод приводит все больше кукол, вроде вас. Полагаю, нам следует беспокоиться. — Его голова склонилась к левому плечу. — Или, может, не стоит?

— Не стоит. — Эдгар заставил себя сбросить жуткое чувство, и подойти к нему. — Мы не куклы. Даже, можно сказать, ненадолго здесь оказались.

— Ясно.

— Кукловод, о котором ты сказал, кто это? — Эгрет поравнялся с Эдгаром.

Некоторое время незнакомец просто молчал, смотря немигающим взглядом на обоих, словно замер, или закончилась заводка ключом. Тем не менее, они ждали.

— Он приводит новых кукол. Оставляет их, прежде чем подвесить их за нити. Они кричат, пока не срывают голос. Тогда он меняет их тело. Тогда они становятся настоящими куклами. — Незнакомец запрокинул голову, в сторону тел. — Вы не слышите, как они кричат?

Эдгар закрыл глаза, вслушался. Свистит дыханием ветра сквозняк, которого он не замечал ранее. Скрипят цепи и веревки, наполняя помещение звуками смерти. Похожи ли они на крики? Только отдаленно. Скорее на стон или плач. Стон, порождаемый воображением, которое хочет слышать немой протест этих кукол. Ничего он не слышит.

— Нет. — Ответил Эдгар.

— Завидно. — Сухо ответила кукла. — Хочу ваш грубый слух, чтобы не слышать того, что не хочется слышать.

Эгрет покрутил пальцем у виска мимолетно, глянув на Эдгара. Он был склонен с ним согласиться.

— Все идет как-то не так. — Призналась кукла. — Обычно здесь никого нет. Обычно остаются там, в зале. Странной зале, далекой от нас. Кукловод потом выносит оттуда новоприбывших. Несет в мастерскую. Ему надоели куклы, вроде нас. Он создает новые куклы. Совершенные, как говорит он. Странные, как говорим мы. Если вы с другой стороны, быть может, вы поможете мне? Я не хочу, чтобы мы были в таком состоянии. Мои братья, мои сестры, они боятся, что Кукловод от нас избавится. Я тоже этого боюсь.

— Уже были прецеденты? — Поинтересовался Эдгар.

Кукла уверенно кивнула.

— За эти дни стало пропадать по одной кукле в сутки. Мы не смогли их найти больше.

— Покажете нам... где вы располагаетесь обычно? — Спросил парень, поглядывая на напарника. Он лишь кратко кивнул. Кукла постояла в задумчивости.

— Это запрещено правилами. Однако...

— Мы можем помочь найти ваших пропавших собратьев. Осмотримся, поищем. — Эдгар вздохнул, проверяя тонкие исписанные палочки на поясе. — Может быть, даже сможем их спасти, и вернуть к вам.

Действие в кино ограничено сюжетом.

Однако по воле демиурга мир внутри истории не ограничивается только тем, что выхватывает кадр. Хорошо скроенный мир, прекрасно выверенная история — одна из бесконечного множества тех, что может развиваться в одном и том же месте. Просто автор выбирает лишь самые интересные из них, и придает им форму. Так вот... жизнь за пределами кадра ограничена описаниями сцен, и вложенными мыслями демиурга. Богатый мир демиурга, может привнести больше, чем то, что задумывал настоящий автор.

Шагая за куклой, Эдгар с Эгредом хранили молчание.

Коридор за коридором, пролет за пролетом. Черные полотна с белыми небрежными мазками дверей, перил, и ступенек лестниц. Фонарик неохотно боролся с темнотой вокруг, его свет казался резким, и очень быстро Эдгар осознал, что путь назад явно не сможет найти самостоятельно.

Временами он видел кукол, они проводили их безразличными взглядами. В отличие от людей даже не шептались о лощено выглядящих незнакомцах в костюмах. Не пытались судить. Не пытались узнать, кто они, и зачем пришли. Их лица не выражали эмоций. Даже без отблесков на свету Эдгару виделись нити, опутывающие этих едва движимых созданий. Рабы сюжета, которые не могут отойти от роли. Даже их проводник ими был опутан, но в меньшей степени. Намеренно дана воля, или он понимает происходящее чуть больше, чем другие?

— Далековато ваша мастерская... — проворчал Эгрет. Он явно с радостью бы осмотрелся, но даже до него стало доходить, что это практически невозможно. Первое время он периодически отлучался, дергая то одну ручку, то другую, но открыть двери был не в силах. Нагонял с трудом, и, не будь там Эдгара, потерялся бы вовсе. В конце концов, Эгрет начал подозревать, что за этими дверьми попусту ничего нет, и не задумывалось. Декорации, только для нагнетания эффекта.

Фальшь...

Эдгар задумался. Стоило ли вот так вот идти на поводу у незнакомца?

— Пришли.

Кукла замерла у больших двустворчатых дверей, прикрытых портьерами. Шелест ткани. Кольца с тихим скрипом прокатывались по люверсам. Эдгар интуитивно потянулся к пистолету. Расстегнул ремни на кобуре.

Двери распахнулись тихо, не издав даже малейшего скрипа. Черно-белая плитка, как на шахматной доске — первое, что бросилось в глаза. Звук маятника в конце — тик-так... тик-так... — единственный звук впереди, кроме стука сердца и дыхания. Кукла двинулась вперед, захватив с собой лампу. Эдгар двинулся следом. Шаги в лакированных туфлях глухо отдавались в необъятном пространстве. На миг возникло чувство дежавю.

— Эй! — Возмутился позади идущий Эгрет. — Ты над нами смеешься?! По кругу решил поводить?

— Тише, пожалуйста. — Проговорила кукла. — Мастер... — обратился он в темноту.

Двери захлопнулись. Потусторонний холод лизнул ноги, обхватывая щиколотки. Эдгар выхватил пистолет, прицелившись в куклу.

— Мастер, я исполнил свою роль! — Воскликнула кукла проникновенно, двигаясь в темноту. — Отпустите... отпустите их.

Эдгар побежал вслед за куклой. Только вот, сколько не бежал, догнать не получалось. Словно он бежал по бесконечной беговой дорожке, или пытался схватить тень. Опасался ли он, что кукла перед ними, это тот же Мастер, или опасался, что его Мастер окажется ему не по плечу? Он ведь не маг. Просто писатель. Просто его слово чуть более ценно, чем у его коллег.

И все-таки, он просто человек.

Рука куклы была холодной. Впрочем, он бы удивился, если бы почувствовал тепло. Кукла обернулась на него с недоумением.

— Ты что несешь вообще? — Вскрикнул Эдгар. Оглянулся, замечая движение вокруг, и схватил его за грудки. — Где чертов Хранитель Лабиринта?! Твой Мастер, Кукловод, или как его, черт возьми?!

— Здесь! — Раскинула руки кукла.

Эдгар отпустил его, отступив на шаг.

— Эд-! — Окрик прервался. Свист лезвия, шелест разрезанной одежды, и чавкающий звук металла, пронзающего плоть. Тело Эгрета упало на землю. В нос ударил металлический запах, и Эдгар инстинктивно задержал дыхание. За его спиной высилась фигура. Высотой около трех метров, затянутой в толстую шинель. В одной руке его был клинок, смазанный алым цветом. Цветом! Среди черно-белого пространства, был только алый. Под ним и на Эгрете, и на клинке его убийцы.

Эдгар вскинул пистолет, прицеливаясь.

— МБР! — Крикнул он фразу, по протоколу, хотя всё существо внутри кричало только одно «стреляй». — Бросить оружие и принять подобающую форму.

Инстинктивно он отпрыгнул в сторону. Небрежно приземлился, увернувшись от тонких нитей. Выстрел. Пуля пролетела через шинель, но ничуть не навредила. Кукловод двигался в его сторону. От другой руки по всей комнате, словно паутина, расползались нити. Эдгар отступал назад. Агент вытащил лист бумаги с записанными на ней словами. Формулой, и поджег.

— Исполнись! Зажгись!

На лету клочок бумаги становился огненным шаром, освещающим комнату. Врезался в нити, рассыпаясь на крупицы бумаги, в стремительном танце призванный огонь взметнулся вверх до потолка, сжигая на своем пути нити. Вся комната залилась огнем, и обожженные до пепла нити оседали как снегопад, а то и вовсе огненными клочками падали вниз. Эдгар, осторожно лавируя в этом танце пламени, вытащил ещё один лист, сжигая его в пламени. Кусочек опаленной бумаги разворачивался в ловчую сеть. Её на лету Кукловод рассек мечом. В один прыжок преодолевая расстояние, ударил, рассекая костюм и предплечье. Его обожгло болью, и Эдгар снова выстрелил. В упор в грудь. Никакого эффекта. Уйдя кое-как от удара, его лодыжка была подсечена одной из новых нитей, и он повалился на спину.

Вскрикнул от боли, и кое-как попытался подняться. Нога не послушалась.

«Что же ты, мой дорогой Эдгар... неужели ты так просто сдашься?» — Прозвучал голос в голове писателя, едва вставшего на четвереньки. Нога и рука дрожали. Свист клинка он услышал за мгновение, как понял, что никак не сможет уйти от удара. Сознание опрокинуло его в этот мир. Погибающие в фальшивом мире в реальности окажутся такими же трупами.

Таковы условия их работы.

Холодная пустота.

— Эдгар... — боль вернула в сознание, когда голос над головой заставил вздрогнуть, но и только. Кто-то потряс его за больное плечо. — Эд, просыпайся. Мы закончили.

Сев на плитке, Эдгар поморщился. Тело болело, голова кружилась, да и вообще, откровенно говоря, его подташнивало. Эгрет смотрел на него помутневшими глазами. Темные круги залегли под глазами и казались черными в неярком свете. Эгрет пережимал рану рукой. Его боль чувствовал отзвуком и Эдгар.

— Сделай уже что-нибудь... – попросил устало.

Эдгар вынул ручку, похожую на чернильную. Эгрет расстегнул рубашку. От одного вида раны писателю стало плохо, и он прикрыл рот рукавом.

— Слова мои... — он коснулся кончиком ручки кожи, и выписывал слова. — «Записаны давно. Слова мои, связывающие творца с его творением. Раны его, полученные от Хранителя, уже зарастали. Так быстро, как ни одному человеку не под силу исцелиться». — Эдгар сглотнул ком в горле, и отвернулся. Наблюдать за тем, как быстро срастаются ткани, было ужасно, и каждый раз смотреть он не мог. Слабость накатывала также, постепенно, волна за волной, сначала зарождаясь в затылке, а после плавно наползая на правую часть головы, словно иглами впиваясь в мозг.

— Мог и просто её подлатать. — Проворчал Эгрет, наблюдая, как чернила впитываются бесследно в кожу, и запахнул сначала рубашку, а потом и пиджак. — Видок у тебя, конечно, тот ещё. Ты бы себя со стороны видел!

— Хранитель...

— Мертв. — Пожал плечами Эгрет. — Нет, ну это просто отвратительно. Шеф — настоящий садист.

— Откуда он мог знать, что здесь сидит такая тварь?

Эгрет одарил его снисходительной улыбкой, протягивая руку.

— Пошли, нам ещё разрубать нити у заключенных.

***

— Отлично сработано, Ворон.

Голос шефа был, как обычно, бодр и весел. «Ворон», как звали Эдгара, сидел перед ним, скромно в кожаном кресле. Для него оно, пожалуй, было даже большим. Раны Эгрета обрабатывал местный целитель, расположившись на диванчике для гостей, напротив окна. За окном шумели автомобили. Все в городе шло в своем неспешном темпе. Никто из людей не знает, что происходит за стенами Бюро. Большинство зрителей вернулись целыми и невредимыми. Кроме, разумеется, психических увечий, и они легли на плечи отдела коммуникации, занимая менталистов на несколько дней вперед.

— Спасибо. — Проговорил Эдгар.

— Жаль, что такой способный демиург улизнул. Нам бы в штате не помешал ещё один... трое на отделение, конечно, мало. Чертовски мало. — Шеф сузил темно-синие глаза, и перевел взгляд на писателя. — Говори, чего ты ждешь? Вижу, что тебя грызет какая-то мысль.

— Только зачем было посылать именно нас к такому опасному хранителю? И не говорите, что вы не допускали мысли о том, что он не может быть сильным.

— Я не допускал мысли о том, что вы проиграете, Эдгар. — Хмуро заметил шеф. Его глаза блеснули янтарем. — Я полагаюсь на вас, потому что знаю ваши возможности. Я знаю, что вы меня не подведете. И, как ты видишь, оказался прав. — Эдгар выдохнул, отворачиваясь. Шеф только покачал головой. — И я не могу делить всех моих агентов на «слабых» и «сильных». В таком случае, зачем МБР нужны первые? Я хочу из вас воспитать действительно сильных бойцов. И потому отправлять вас на опасные задания я буду и впредь. Или ты хочешь оспорить мое решение, Новиков? — Он перевел взгляд на Эгрета. — Или может ты, творение, хочешь поддержать его?

— Нет, шеф. — Поморщившись от боли, проговорил Эгрет, когда ему накладывали бинты. — Мы не станем сильнее, если не будем испытывать себя с достойными противниками.

На лице главы отделения расцвела дьявольская улыбка.

— Учись, Новиков. — Наставительно произнес шеф. — То, что ты исчерпал свои лимиты полгода назад, вызвав колоссальные подвижки в реальном мире, не делает тебя инвалидом сейчас. Вон, — он поднял папку с отчетом, — дрался ты неплохо. Сплоховал в финале, но твою физическую слабость ещё можно устранить. — Он пробежался оценочным взглядом по Эдгару. — Нет, выше головы, конечно, не прыгнешь... но кое-что сделать с тобой можно будет. Потом. Свободен. — И после этих слов отвернулся к окну, провернувшись на стуле. Панорамное окно за его рабочим столом всегда приковывало внимание шефа, когда разговор был окончен.

— Шеф... — проговорил Эдгар, поднимаясь, — а можно..?

— Пиши, Новиков, пиши. — Отмахнулся от него глава, и только едва обернулся. — Что с тобой поделать, горе-писатель? Все равно людишки не поверят.