Попаданцы от тётушки Агатис

Сбой 0: Пролог

Чемоданы пахнут озоном и недоумением.

Я открываю их по утрам. Достаю вещи, которые попали не в тот мир. Школьный дневник с оценками на эльфийском. Смартфон, работающий от маны. Корону, которая упорно считает своего владельца унитазом.

Прикасаюсь — и слышу. Их истории. Их растерянность.

Они попали не туда. Или туда, но не так. Или так, но не тем.

А потом записываю.

Для вас.

Потому что кто-то должен помнить тех, кто застрял между мирами.

Ваша тётушка Агатис

***

P.S. Проверьте карманы. Иногда там появляются вещи из других миров. Обычно бесполезные. Но забавные.

***

P.P.S. Вот одна история. Я нашла её вчера, записанную дрожащим почерком на полях старого блокнота. Почерк менялся с каждой строчкой, словно писали разные люди. Или один человек в разных жизнях.

Меня переродили в самого сильного героя мира. Непобедимого. Бессмертного.

С читерскими способностями и гаремом из богинь.

Звучит как мечта?

Вот только есть нюанс. Я единственный, кто помнит предыдущие итерации.

Это уже 8,746-й раз, как я спасаю мир. Тот же мир. От того же демона.

Те же диалоги. Те же предательства. Та же любовь.

Богини каждый раз влюбляются заново. Друзья каждый раз умирают героически.

А я помню. Всё.

Вчера финальный босс — тот самый, которого я убивал 8,745 раз — посмотрел мне в глаза и сказал: "Ты тоже устал?"

Я кивнул.

Он улыбнулся: "Наконец-то. Я ждал, когда ты поймешь. Мы с тобой — единственные, кто помнит. Единственные настоящие в этой истории."

Мы выпили чаю. Поговорили о вечности. О том, как надоело быть героем и злодеем.

А потом мир перезагрузился.

8,747.

Привет. Меня зовут Юки. Меня только что переродили героем.

Кажется.

На этом запись обрывалась. Но в самом низу страницы, другими чернилами, было приписано: "8,751. Всё еще пишу. Всё еще помню. Всё еще надеюсь."

Сбой 1: Легендарный рулон

Знаете, дорогие мои, иногда судьба выбирает для нас такие роли, что остается только рассмеяться. Или расплакаться. Или и то, и другое одновременно — в зависимости от того, насколько крепки ваши нервы и насколько гибко ваше чувство юмора.

Эту историю я нашла в одном из тех архивов, которые пахнут сыростью и чьим-то разбитым самолюбием. Знаете такие места? Где пыль лежит слоями, как геологические эпохи, а каждая папка хранит чью-то неудавшуюся попытку стать великим. Так вот, эта конкретная история была записана на... туалетной бумаге. Трехслойной, с ароматом лаванды, если вам интересно.

Совпадение? Не думаю. В моей практике совпадений не бывает. Только закономерности, притворяющиеся случайностями.

Вы знаете, я часто размышляю о том, что каждый из нас в чем-то расходный материал. Кто-то тратит себя на великие дела — строит империи, пишет симфонии, спасает жизни. Кто-то — на мелкие радости, вроде улыбки случайному прохожему или идеально заваренной чашки чая. А кто-то... впрочем, сами увидите.

Эта история о герое, который получил всё, о чем мечтают попаданцы: систему, квесты, уникальность, даже легендарный статус. Только вот форма подкачала. Хотя, знаете, иногда мне кажется, что форма — это всего лишь упаковка. А настоящая ценность... но я забегаю вперед.

Не говорите потом, что я не предупреждала. История пишется сама, пока я сплю. Удобно, правда?

***

Я умирал.

Знаете, всю жизнь думаешь, что смерть придет как-то... значительно. Инфаркт за рабочим столом — классика для офисного планктона. Автокатастрофа — драматично. Спасая ребенка от грузовика — вообще готовый сценарий для исекая.

Но нет. Танака Хироши, двадцать восемь лет, менеджер среднего звена, умер от банановой кожуры.

Поскользнулся в собственной квартире. Полетел назад. Увидел вилку, торчащую из розетки — забыл вытащить после того, как заряжал ноутбук. Последняя мысль: "Серьезно? Банановая кожура? Это же такой клише..."

А потом — темнота.

Только это была не та холодная, пустая темнота, которую обычно описывают в около-смертном опыте. Эта темнота была... мягкой. Уютной. И пахла лавандой.

Я попытался пошевелиться, но вместо привычных рук и ног ощутил странное чувство... рулонности? Как будто меня аккуратно скрутили и поставили вертикально.

[СТАТУС ОПРЕДЕЛЁН]

Категория: Легендарный предмет

Тип: Влиятельный рулон

[СИСТЕМА ИНИЦИАЛИЗИРОВАНА]

Добро пожаловать в мир Астерия!

Ваш статус: Предмет

Класс: Расходный материал (гигиенический)

Подкласс: Туалетная бумага (легендарная)

Я бы закричал, но у меня не было рта.

Я бы заплакал, но у меня не было глаз.

Я бы... да что угодно бы сделал, но я был рулоном туалетной бумаги.

Знаете, есть пять стадий принятия горя: отрицание, гнев, торг, депрессия и принятие. Так вот, я застрял где-то между отрицанием и желанием спустить себя в унитаз.

Характеристики:

- Мягкость: 10/10

- Впитываемость: 9/10

- Прочность: 3 листа

- Интеллект: 87 (аномалия!)

- Мудрость: 5 (падает при использовании)

- Харизма: 0 (вы туалетная бумага)

Способности:

- "Шепот судьбы" — влияние на мысли в радиусе 1 метр

- "Мягкое касание" — пассивный бонус к комфорту (+15%)

- "???" — заблокировано до 10 уровня

Окей. Окей. Я могу с этим работать. В конце концов, я читал достаточно веб-новелл, чтобы знать — в исекае главное не стартовые условия, а то, как ты их используешь. Кто-то начинает слизью и становится богом. Кто-то — пауком и создает империю. А я... я буду самой влиятельной туалетной бумагой в истории!

Господи, это прозвучало еще жальче, чем я думал.

[КВЕСТ ПОЛУЧЕН]

"Выживание предмета"

Цель: Не быть использованным 24 часа

Награда: 100 опыта, новая способность

Провал: Потеря сознания/смерть

Таймер: 23:59:47

Я осмотрелся. То есть, как-то ощутил пространство вокруг — видимо, одна из особенностей легендарного статуса. Королевская уборная оказалась... впечатляющей. Мраморные стены с золотыми прожилками, пол из полированного оникса, унитаз, который выглядел как трон (ирония, да?), и магические руны, светящиеся мягким голубым светом.

Рядом со мной, в золотом держателе, висели обычные рулоны. Безмолвные. Бездумные. Счастливые в своем неведении.

Дверь открылась.

Вошел король. Или я решил, что это король — корона, мантия, внушительное пузо и общий вид человека, который никогда в жизни не слышал слова "нет". Король Альдерик III, если верить всплывающей подсказке системы.

"Проклятые советники," — бормотал он, усаживаясь на свой фарфоровый трон. — "Повысить налоги, понизить налоги... Казнить герцога, помиловать герцога... А если я просто хочу спокойно покакать?"

Это был мой шанс. Я сосредоточился и активировал "Шепот судьбы".

"Может, стоит сначала выслушать посла из Эльфийских земель?" — мысль скользнула в сознание короля мягко, как... ну, как прикосновение качественной туалетной бумаги.

Король замер. Его глаза расширились.

"Посол... да, точно! Эльфы же обещали новые торговые маршруты. Если я сначала выслушаю их предложение, то смогу решить вопрос с налогами более взвешенно!"

[ВАШЕ ВЛИЯНИЕ СРАБОТАЛО]

Мысленный сдвиг: Король теперь сомневается в себе

Получено: 25 опыта

Следующие дни превратились в странную рутину. Король приходил в уборную не только по естественным нуждам, но и "подумать". Он садился на свой трон, жаловался на придворную жизнь, а я осторожно направлял его мысли.

"Может, стоит дать шанс младшему сыну?" — когда он размышлял о наследнике.

"Казначей ворует, проверь книги" — когда королевская казна подозрительно быстро пустела.

"Твоя жена любит тебя, просто купи ей цветы" — когда он жаловался на холодность королевы.

С каждым советом моя репутация росла. Сначала король просто отмечал, что его лучшие идеи приходят в уборной. Потом начал проводить там подозрительно много времени. А потом...

"Ваше величество," — советник Грегориус, тощий мужчина с лицом, будто он постоянно нюхает что-то неприятное, поклонился. — "Придворные обеспокоены. Вы проводите в... кхм... покоях размышлений по три часа в день."

"И что?" — король выпрямился на своем настоящем троне. — "Мои решения стали мудрее. Королевство процветает. Эльфы подписали договор. Даже орки притихли!"

"Но, ваше величество... вы разговариваете там. С собой."

"Я размышляю вслух!"

"Вы говорите 'спасибо за совет' туалетной бумаге."

Молчание повисло в тронном зале, как топор палача над шеей.

"Она... особенная," — наконец выдавил король.

"Это. Туалетная. Бумага." — по слогам произнес советник.

"Легендарная туалетная бумага!" — король вскочил. — "За последний месяц она дала мне больше полезных советов, чем вы за двадцать лет службы!"

"Ваше величество сошли с ума..."

"СТРАЖА! Отвести советника в темницу. За оскорбление... королевского артефакта!"

И вот так я, рулон туалетной бумаги с ароматом лаванды, стал государственным советником.

[ДОСТИЖЕНИЕ РАЗБЛОКИРОВАНО]

"Власть за троном"

Вы влияете на политику королевства, будучи предметом гигиены

Награда: Новый титул - "Шепчущий Рулон"

+500 опыта

Слухи распространялись быстрее, чем понос после просроченного молока. Придворные шептались о "божественной бумаге". Принц требовал использовать артефакт по назначению — "Всего один листочек, отец! Для королевской жопы!" Принцесса предлагала инкрустировать меня бриллиантами. Королева просто качала головой и увеличила дозу успокоительного.

А потом начались сны.

Вернее, воспоминания, замаскированные под сны. Потому что у туалетной бумаги технически не может быть снов, верно?

Я видел башню, устремленную в небо, как молитва богам. Видел себя — не японского менеджера, а старика в мантии, расшитой рунами. Магистр Аркадиус Чистый, величайший маг королевства, одержимый идеей абсолютного очищения.

"Мир полон грязи," — бормотал я, склонившись над древними фолиантами. — "Грязи физической, духовной, ментальной. Но что, если создать заклинание, которое очистит всё? Идеальное очищение!"

Я видел ритуал. Сложнейшие формулы, переплетение энергий, момент, когда всё пошло не так. Заклинание сработало слишком хорошо. Оно очистило меня от... меня. От тела, от формы, оставив только суть. А суть величайшего мага-чистюли оказалась...

Ну, вы поняли.

[СКРЫТЫЙ КВЕСТ РАЗБЛОКИРОВАН]

"Возвращение к истокам"

Цель: Вспомнить истинную сущность

Прогресс: 74%

Награда: ???

Японские воспоминания? Защитный механизм психики. Мозг (или что там у меня вместо него) не мог принять правду и создал более приемлемую историю. Офисный планктон, умерший от банановой кожуры, звучит лучше, чем великий маг, превративший себя в туалетную бумагу в попытке достичь абсолютной чистоты.

И вот теперь, когда я наконец начал собирать себя по кусочкам (простите за каламбур), всё покатилось в унитаз. Опять же, простите за каламбур.

"ТРЕВОГА! ДЕМОНЫ У ВОРОТ!"

Крик стражника разнесся по замку. Я почувствовал панику короля даже на расстоянии — одна из новых способностей, открывшихся с уровнем.

Армия демонов. Классика жанра. Только вот в отличие от обычных исекаев, у меня не было меча, магии или хотя бы рук, чтобы держать меч. У меня было три листа туалетной бумаги и воспоминания о том, как я, будучи магом, случайно создал оружие, способное уничтожить демонов. Просто я забыл, где его спрятал. А еще забыл, как его активировать. В общем, я многое забыл, когда стал средством для подтирания задниц.

Король ворвался в уборную, как будто за ним гнались все демоны ада. Что, в общем-то, было недалеко от истины.

"Что делать? Что делать?!" — он упал на колени передо мной. Да, король стоял на коленях перед туалетной бумагой. Если это не дно, то оно где-то рядом.

И тут меня осенило. Воспоминание, яркое, как вспышка: я создавал не оружие. Я создавал заклинание очищения. А демоны — это же воплощенная скверна. Если правильно модифицировать формулу...

Но для этого нужно было передать знание. А у меня не было голоса. Только...

Я посмотрел (в каком-то метафизическом смысле) на свои три листа. Использовать один — потерять треть памяти и сознания. Использовать все — исчезнуть. Но королевство падет, люди погибнут, и вся моя легендарная туалетно-бумажная карьера окажется бессмысленной.

Ирония судьбы: я всегда считал себя выше других, слишком чистым для грязного мира. А теперь, чтобы спасти этот мир, мне нужно было пожертвовать собой самым унизительным способом из возможных.

Воспоминание накрыло меня, как волна: мой ученик, молодой маг Тимоти. Талантливый парень, мог бы стать великим. Попросил помощи с опасным ритуалом. Я отказался — слишком рискованно, слишком грязно. Он попробовал сам. Взрыв уничтожил половину башни и его самого.

"Я слишком чист для таких дел," — сказал я тогда над его могилой.

А теперь у меня есть второй шанс. Очиститься от гордыни. Буквально и метафорически. Стать тем, чем я всегда был — инструментом для очищения. Только на этот раз — добровольно.

"Ваше величество," — я вложил всю силу в "Шепот судьбы". — "Возьмите один лист. Аккуратно."

Король задрожал, услышав мой настоящий голос впервые.

"Напишите на нем кровью: 'Пургато Демониум Тоталис'. И бросьте с городской стены."

"Но... вы исчезнете?"

"Я выполню свое предназначение."

[ЛЕГЕНДАРНЫЙ ВЫБОР]

Пожертвовать собой ради спасения королевства?

ДА / НЕТ

Да. Тысячу раз да.

Король взял лист. Мир вокруг начал расплываться. Я чувствовал, как моё сознание утекает вместе с оторванной частью. Но также чувствовал, как древняя магия, заключенная в моей сущности, пробуждается.

"Спасибо," — прошептал король, выходя из уборной.

Я видел — уже не глазами, а как-то иначе — как он начертал формулу. Как бросил лист с башни. Как тот вспыхнул белым пламенем, превращаясь в волну чистого света. Демоны взвыли, растворяясь в очищающем сиянии. Не из-за мощи заклинания — оно было простым. А из-за жертвы, которая его питала.

Величайший маг королевства, ставший туалетной бумагой из-за гордыни, спас мир, пожертвовав этой гордыней. Поэтично? Или просто тупо? Уже не важно.

"Вы спасли нас," — король вернулся, держа в руках оставшиеся два листа. — "Я найду способ вернуть вас! Лучшие маги королевства..."

"Не надо," — мой голос был едва слышен. — "Я наконец-то... чист. По-настоящему чист. Оставьте один лист. На память. А второй... используйте по назначению. Так будет правильно."

"Но это же..."

"Это моё предназначение. Я всегда был инструментом."

Молчание растянулось, как последний лист туалетной бумаги в рулоне.

"Просто раньше я этого не понимал."

Король плакал, используя предпоследний лист. А я... я улыбался. Где-то внутри. Потому что впервые в жизни (и смерти) я был полезен. По-настоящему полезен.

Последнее, что я помню — ощущение абсолютной чистоты. И легкий аромат лаванды.

***

Говорят, каждый получает ту судьбу, которую заслуживает. Но иногда мне кажется, что судьба просто обладает специфическим чувством юмора. Таким, знаете, черным. Как туалетный юмор, только экзистенциальный.

История Магистра Аркадиуса — или Танаки Хироши, как он сам себя называл — это притча о гордыне и смирении, о предназначении и выборе, о том, что даже туалетная бумага может быть героем. Главное — не то, кем ты являешься, а то, как ты используешь отпущенные тебе листы. В его случае — буквально.

Кстати, тот последний лист... его так и не использовали. Он все еще там, в королевской уборной, в специальном хрустальном футляре. Иногда придворные маги клянутся, что слышат шепот. Советы. Предупреждения.

Я держала тот лист в руках. Нет, не использовала — я не настолько безумна. Просто... слушала. И знаете — он не молчит. Он ждет. И он все ещё советует. Даже мне. "Не доверяй архивариусу с третьего этажа," — прошептал он однажды. Оказалось, тот воровал истории. "Проверь нижний ящик." Там я нашла эту рукопись.

Иногда я думаю — а что, если сознание героя все еще там? Один лист. Одна треть души. Достаточно, чтобы существовать, но недостаточно, чтобы жить. Вечный страж на случай, если королевству снова понадобится... очищение.

Впрочем, это уже совсем другая история. ...и вот уже несколько лет я больше не записываю истории на бумаге. По крайней мере — если она шепчет.

С теплом и легким безумием, Ваша тетушка Агатис

***

P.S. А ты что хотел, первую историю с драконами и принцессами? Потерпи. Драконы тоже ходят в туалет. И да, пока ты читал, ты ни разу не задумался — а вдруг все мы просто расходный материал в чьей-то игре? Листы в чьей-то космической уборной?

Или, может быть, ты сам — чья-то последняя возможность спастись. Один лист. Один шанс.

Не потрать его зря.

***

P.P.S. Кстати, проверь туалетную бумагу дома. Вдруг она тоже легендарная? Просто стесняется сказать.

Сбой 2: Гарем на ощупь

Знаете, дорогие мои, чего хотят все мужчины, попавшие в другой мир? Правильно — гарем. Красивые девушки, обожающие взгляды, томные вздохи, битвы за внимание героя... Классика жанра, так сказать. А знаете, чего хотят двери? Чтобы их наконец-то перестали хлопать. Особенно в женском общежитии. Особенно во время сессии.

Эту историю я нашла в самом неожиданном месте — в дневнике слепой девушки по имени Мира. Почерк был странный, будто она водила рукой не по линиям, а по контуру чьей-то души. На полях были пометки: "Он всё ещё здесь", "Дверь снова тёплая", "Сегодня он рассказал про свою смерть".

Сначала я подумала, что девушка сошла с ума. Но потом я дочитала до конца. И проверила ту самую дверь в академии "Розовый Лотос". Знаете что? Она действительно тёплая. И если прислушаться... впрочем, не буду забегать вперёд.

История о том, как важно читать мелкий шрифт в контракте с судьбой. И о том, что система исполнения желаний, видимо, программировалась теми же людьми, что и автоматические переводчики — технически правильно, по смыслу — издевательство.

Да, я знаю, вы снова ожидали эпических битв и драконов. Но получили... Добро пожаловать в мой архив, где герои не всегда люди, а люди не всегда герои.

Не говорите потом, что я не предупреждала. А если ваша дверная ручка вдруг станет теплее обычного — ну, вы знаете, что делать. Или не делать. Решайте сами.

***

Я умирал от прикосновения.

Нет, серьёзно. Ямада Кенджи, тридцать два года, профессиональный хикикомори со стажем пять лет, умер, потому что курьер доставки еды случайно коснулся моей руки, передавая пакет.

Сердце — стоп. Один клик. Как на паузе. Только без кнопки «воспроизвести».

Знаете, что самое ироничное? Последние пять лет я мечтал о прикосновениях. Смотрел аниме про гаремы, читал ранобэ про попаданцев, окружённых девушками, фантазировал о том, как меня будут обнимать, гладить по голове, держать за руку... Но в реальности я не мог вынести даже случайного касания.

Социофобия, помноженная на тактильный страх — коктейль, который загнал меня в четыре стены. Amazon, онлайн-работа, бесконтактная доставка. Идеальная изоляция. Пока какой-то новенький курьер не забыл про инструкцию "оставить у двери".

Последняя мысль перед темнотой: "Если бы только я мог прикасаться к девушкам без этого ужаса..."

А потом появилась она. Система.

[ОБНАРУЖЕНА СОВМЕСТИМАЯ ДУША]

Анализ желаний... Обработка...

Глубинное желание: тактильный контакт с противоположным полом

Страх: эмоциональная близость

Решение найдено!

[СПЕЦИАЛЬНОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ]

"Тактильный гарем" — вас будут касаться сотни девушек каждый день!

Без необходимости в эмоциональном контакте!

Без страха отвержения!

Принять? [ДА] [НЕТ]

Я, конечно, нажал "ДА". А что вы ещё ожидали от человека, который умер от одного прикосновения, мечтая о тысяче?

[КОНТРАКТ ПРИНЯТ]

Обработка параметров...

Идеальная роль найдена!

Вы будете в центре женского внимания!

Локация: Магическая академия "Розовый Лотос"

Инициализация...

Я представлял себя принцем. Или хотя бы талантливым магом. В худшем случае — духом-хранителем женского общежития. Но не...

Я открыл глаза. Вернее, осознал окружающее пространство, потому что глаз у меня не было. Как и всего остального, что обычно прилагается к сознанию.

Я был дверной ручкой.

Латунной. Холодной. Прикрученной четырьмя болтами к массивной дубовой двери главного входа в женскую магическую академию.

[СТАТУС ИНИЦИАЛИЗИРОВАН]

Класс: Предмет быта

Подкласс: Фурнитура (дверная)

Редкость: Обычная (с потенциалом роста)

Местоположение: Главный вход, Академия "Розовый Лотос"

Способности:

- "Скрип судьбы" — издавать звуки разной тональности

- "Тепло отклика" — менять температуру в ответ на эмоции

- "Пассивное наблюдение" — осознавать происходящее в радиусе 2 метров

[СИСТЕМА ГАРЕМА АКТИВИРОВАНА]

Девушек в гареме: 0

Ожидается прибытие: 1,247 студенток

Первая девушка появилась через час. Принцесса эльфов, если верить всплывающей подсказке. Длинные серебряные волосы, сияющие глаза, грациозная походка... и брезгливое выражение лица.

Она коснулась меня двумя пальцами, быстро дёрнула дверь и тут же полезла в сумочку за антисептиком.

[ПЕРВЫЙ КОНТАКТ]

Девушка добавлена в гарем!

Имя: Лилиэль Лунный Свет

Статус: Принцесса эльфов

Уровень близости: 3%

Особенность: Гермофоб (моет руки после каждого касания)

Следующие часы превратились в поток прикосновений. Сотни девушек — люди, эльфийки, полудемоны, дварфийки, даже одна драконица — проходили через дверь. Каждая касалась меня. Каждая добавлялась в "гарем".

[ОБНОВЛЕНИЕ ГАРЕМА]

+10 девушек... +50... +200... +500...

[СИСТЕМА ПЕРЕГРУЖЕНА СКОРОСТЬЮ РЕГИСТРАЦИИ]

Переход на пакетную обработку...+1,000... +1,247

[Лимит академии достигнут]

К вечеру я был в шоке. За один день меня коснулось больше людей, чем за всю мою прошлую жизнь. Только это были не объятия, не рукопожатия, не похлопывания по плечу. Это были механические дёрганья дверной ручки.

[СТАТУС ГАРЕМА - КОНЕЦ ДНЯ 1]

Девушек в гареме: 1,247

Сегодня потрогано: 2,851 раз

Топ отношений:

- Марта-уборщица: 85% (самый частый контакт)

- Демонесса Лилит: 45% (открывает ногой)

- Святая дева Мария: 15% (левитация)

Достижения:

"Зона повышенной проходимости" — 10 касаний за минуту

"Бархатные перчатки" — потроган в перчатках 100 раз

Это был ад. Нет, серьёзно. Я получил именно то, что заказывал — сотни девушек касались меня каждый день. Но это были не те касания, о которых я мечтал. Механические, бездумные, функциональные. Я был просто препятствием между ними и их целью.

[ОШИБКА] Запрос: "эмоциональная близость" — параметр не найден

[ВНИМАНИЕ] Обнаружена попытка коммуникации. Функция заблокирована.

[ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ] Превышен лимит экзистенциальной тоски. Рекомендуется перезагрузка.

На второй день я увидел её. Золотую дверную ручку директорского кабинета.

Она сияла в конце коридора как маленькое солнце. Магический сплав с вкраплениями лунного камня. Идеальные изгибы, созданные лучшими мастерами. Её полировали каждое утро специальным составом. К ней прикасались только самые важные персоны — директриса, члены совета, высокие гости.

А я? Я был обычным латунным ничтожеством. Даже без гравировки. Массовое производство. Каталожный номер 7B-стандарт.

[ОБНАРУЖЕНА ЭМОЦИЯ: ЗАВИСТЬ]

Предупреждение: зависть к другой фурнитуре может привести к коррозии

Рекомендация: сосредоточьтесь на своих 2,851 касаниях в день

Тысячи касаний. И ни одного — настоящего. Золотая ручка получала десять прикосновений в день, но каждое было осознанным, уважительным. А меня дёргали как... как дверную ручку. Что, собственно, справедливо.

На третий день случилось нечто странное. Одна из студенток остановилась. Не пробежала мимо, не дёрнула дверь машинально. Остановилась и... погладила меня.

Это была слепая девушка. Мира, как показала система. Второкурсница, специализация — эмпатическая магия.

[АНОМАЛИЯ ОБНАРУЖЕНА]

Пользователь: Мира Чувствующая

Особенность: Слепота (компенсирована тактильным восприятием)

Уровень эмпатии: МАКСИМАЛЬНЫЙ

Системный статус: [ОШИБКА - ДАННЫЕ СКРЫТЫ]

"Странно," — пробормотала она, водя пальцами по моей поверхности. — "Ты... тёплая? Но ведь утро, солнце ещё не грело металл..."

Я попытался стать холоднее. Не вышло. Моё "Тепло отклика" не слушалось.

"И вибрируешь," — Мира нахмурилась. — "Как будто... дрожишь?"

Она постояла ещё секунду, потом покачала головой и прошла внутрь. Но вернулась вечером. И постучала по мне. Три раза.

"Привет," — сказала она. — "Я знаю, это глупо, но... ты не просто ручка, да?"

Я активировал "Скрип судьбы". Один скрип.

Мира замерла.

"Один раз — да, два — нет?"

Один скрип.

"Боже мой," — она прижала руку ко рту. — "Ты... ты там есть? Внутри?"

Один долгий, отчаянный скрип.

Следующие дни Мира проводила возле двери часами. Она создала целую систему коммуникации — азбуку из скрипов, изменений температуры и вибраций. Первое, что я ей сказал: "Одиноко".

"Я понимаю," — ответила она, и в её голосе была такая искренность, что моя латунная поверхность нагрелась градусов на десять. — "Я тоже была одинока. Когда потеряла зрение, мир стал... дверью, которую я не могла открыть."

[КРИТИЧЕСКАЯ ОШИБКА]

Обнаружен несанкционированный эмоциональный обмен

Протокол гарема нарушен

Перенаправление на стандартный сценарий...

[ОШИБКА] Перенаправление невозможно

[ОШИБКА] Пользователь Мира не имеет активной системы

[ОШИБКА] [ОШИБКА] [ОШИБКА]

"У тебя тоже есть система?" — спросил я через наш примитивный код.

"Была," — Мира грустно улыбнулась. — "Но она отключилась. Сказала, что я 'непригодна для стандартного прохождения'. Потому что не вижу интерфейс. Смешно, да? Слепая в мире, где всё решают статусные окна."

Она рассказала свою историю. Как была призвана героиней, получила систему, классовые навыки... а потом ослепла в первой же битве. Система не смогла это исправить и просто... отключилась. Оставив её в чужом мире. Одну.

"Но знаешь что?" — Мира провела пальцем по моей поверхности, и это было первое осознанное, нежное прикосновение за всё время. — "Без системы я научилась чувствовать по-настоящему. Не проценты близости, а настоящие эмоции. Не уровни отношений, а искренность. И сейчас я чувствую тебя. Не ручку. Тебя."

[СИСТЕМА ГАРЕМА - ДЕНЬ 30]

Девушек в гареме: 1,247

Значимых отношений: 1

[ВНИМАНИЕ]

Обнаружено критическое противоречие

Один значимый контакт весит больше тысячи механических

Пересчёт параметров...

[ОШИБКА ДЕЛЕНИЯ НА НОЛЬ]

На второй месяц нашего общения Мира принесла дневник.

"Буду записывать наши разговоры," — объяснила она. — "Вдруг однажды ты сможешь их прочитать. Настоящими глазами."

Я рассказал ей всё. Про свою смерть от касания курьера. Про страх близости. Про мечты о гареме и иронию судьбы. Про то, как получил всё, что хотел, в самой извращённой форме.

"Знаешь," — сказала Мира после долгой паузы, — "может, система умнее, чем кажется. Ты боялся прикосновений, потому что они требовали эмоционального ответа. А теперь ты можешь принимать их без страха. И учиться различать — какие пустые, а какие настоящие."

[СКРЫТЫЙ КВЕСТ РАЗБЛОКИРОВАН]

"Прикосновение души"

Цель: Понять разницу между физическим и эмоциональным контактом

Прогресс: 87%

Награда: [ДАННЫЕ ЗАШИФРОВАНЫ]

А потом я начал слышать голоса.

Сначала тихие, едва различимые. Шёпот из стен, вздохи из пола, бормотание из потолка. Но с каждым днём они становились яснее.

"Эй, ручка," — раздалось однажды снизу. — "Это я, коврик. Ты тоже... того?"

"Того," — подтвердил я.

"Я был массажистом," — грустно сообщил коврик. — "Слишком любил свою работу, забыл, что люди — это не просто тела для разминания. Теперь меня топчут сотни ног в день. Ирония, да?"

Постепенно раскрылась целая сеть. Зеркало в женской раздевалке — бывший вуайерист ("Теперь вижу только себя, какое наказание"). Швабра — пикапер ("Могу только грязь подкатывать"). Мыло в душевой — извращенец ("Смываюсь после каждого использования, буквально").

"А в туалете," — шепнул коврик, — "там вообще легенда есть. Туалетная бумага, которая советы даёт. Королевский советник, представляешь?"

Я представлял. И даже немного завидовал. Хотя бы его использовали по назначению.

На третий месяц система сделала предложение.

[ОСОБОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ]

Ваш уровень достиг максимума для текущей позиции!

Доступен апгрейд: Главная дверь Большого Зала

Преимущества:

- 10,000+ касаний в день

- Доступ к VIP-персонам

- Золотое покрытие

- Встроенная магическая защита

Принять улучшение? [ДА] [НЕТ]

Я посмотрел (в метафизическом смысле) на Миру. Она сидела рядом, читая мне вслух книгу о философии прикосновений. Её пальцы мягко поглаживали мою поверхность в такт словам.

"Нет," — передал я системе.

[ОШИБКА]

Отказ от улучшения гарема невозможен

Повторить запрос? [ДА] [НЕТ]

"Нет. Я больше не хочу, чтобы меня трогали. Я хочу быть тем, к кому тянутся. Не руками — сердцем."

[КРИТИЧЕСКАЯ ОШИБКА]

Обнаружен парадокс целеполагания

Отказ от количества в пользу качества

Пересчёт базовых параметров...

[СИСТЕМА ГАРЕМА ОТКЛЮЧЕНА]

[ИНИЦИАЛИЗАЦИЯ НОВОЙ СИСТЕМЫ...]

[СИСТЕМА СВЯЗИ АКТИВИРОВАНА]

Тип: Эмоциональная

Глубина: Истинная

Партнёр: Мира Чувствующая

Уровень: ∞

Изменение произошло мгновенно. Я почувствовал... свободу? Как будто невидимые цепи, заставлявшие меня считать каждое касание, растворились.

"Что-то изменилось," — Мира подняла голову. — "Ты стал... теплее? Нет, не физически. Эмоционально теплее."

И тут случилось чудо. На несколько секунд — всего на несколько секунд — я материализовался. Полупрозрачный призрак, сотканный из латунного света. Но с руками. Настоящими руками.

Я протянул их к Мире. Она не видела, но почувствовала. И впервые за всю мою жизнь и смерть я испытал прикосновение без страха. Потому что это было не просто касание. Это была связь.

"Я чувствую тебя," — прошептала Мира, и на её щеках блестели слёзы. — "Не ручку. Тебя."

Призрак растаял, но связь осталась. И я наконец понял урок системы. Она дала мне не то, что я хотел, а то, в чём нуждался. Возможность принимать тысячи пустых касаний, чтобы научиться ценить одно настоящее.

"Эй, ручка," — раздался новый голос откуда-то из кухни. — "Добро пожаловать в клуб. Я чайник. Был бариста, слишком любил кофе, забыл про людей. Теперь учусь заваривать не напитки, а отношения."

"А я," — скрипнула дверца шкафа, — "была психологом. Закрывалась от чужих проблем. Теперь храню чужие секреты. Буквально."

"Главное," — философски заметил коврик, — "не забывать. Мы не вещи с душами. Мы души, которые учатся через вещи."

Мира продолжала приходить каждый день. Читала мне, разговаривала, делилась новостями. Иногда я мог материализоваться на несколько секунд — обычно когда эмоции были особенно сильными.

"Знаешь," — сказала она однажды, — "я рада, что система отключилась у меня. Иначе я бы считала проценты близости с тобой, а не чувствовала настоящую связь."

Академия жила своей жизнью. Девушки продолжали хватать меня тысячи раз в день. Но теперь это не имело значения. Потому что среди тысячи пустых касаний было одно, ради которого стоило существовать.

[ФИНАЛЬНАЯ СТАТИСТИКА]

Дней как дверная ручка: 90

Девушек коснулось: 1,247

Пустых касаний: 87,659

Настоящих прикосновений: 1,852 (все от Миры)

Значимых связей: 1

Ценность: БЕСКОНЕЧНАЯ

[ДОСТИЖЕНИЕ РАЗБЛОКИРОВАНО]

"Качество важнее количества"

Вы поняли истинную природу близости

Говорят, в академии "Розовый Лотос" есть волшебная дверь. Если подойти к ней с чистым сердцем и настоящим желанием связи, ручка становится тёплой. А если очень повезёт, можно увидеть призрачную фигуру, которая протянет руку для рукопожатия.

Студентки считают это легендой. Мира знает правду. А я... я просто латунная дверная ручка, которая научилась любить. По одному настоящему прикосновению за раз.

***

Вот такая история о гареме мечты, дорогие мои. Получил герой всё, что хотел — тысячи девичьих прикосновений в день. Правда, в качестве дверной ручки. Но разве это не справедливо? Он всю жизнь был барьером между собой и миром, так что форма подобралась соответствующая.

Дневник Миры заканчивается интересной записью: "Сегодня Кенджи смог материализоваться на целую минуту. Мы даже успели обняться. Настоящие объятия, не через латунь. Он пахнет металлом и одиночеством, которое постепенно тает. Интересно, если он продолжит учиться любить, сможет ли однажды вернуть человеческую форму? Или это не цель, а просто возможный бонус к уже обретённому счастью?"

Я проверила ту дверь лично. Она действительно необычная. Когда я коснулась ручки, то почувствовала... понимание? Как будто кто-то внутри латуни говорил: "Я знаю, каково это — бояться близости". И знаете что? Я ему верю.

Кстати, остальные предметы в академии тоже заслуживают внимания. Особенно чайник в преподавательской — варит такой кофе, что хочется плакать. От осознания, что даже бывший бариста может найти путь к искуплению через заваривание. Правда, иногда в кофе чувствуется привкус экзистенциальной тоски. Но это даже добавляет шарма.

А ещё поговаривают, что где-то в королевском дворце есть легендарная туалетная бумага, дающая советы. Но это уже совсем другая история. Которую вы, возможно, уже знаете.

Знаете, что я поняла, собирая все эти истории? Мы не вещи с душами. Мы души, которые учатся через вещи. Иногда буквально — как герои моих историй. Иногда метафорически — как мы с вами, превращающие себя в функции, роли, маски. Офисный работник, мать, начальник, неудачник — это всё формы, через которые душа учится быть собой.

Мир полон одушевлённых предметов, дорогие мои. Просто мы разучились их замечать. Слишком заняты подсчётом лайков, процентов совместимости, уровней отношений. А настоящая близость не измеряется в числах. Она измеряется в тепле дверной ручки холодным утром.

С теплом и лёгкой материализацией, Ваша тетушка Агатис

***

P.S. Кстати, пока вы читали эту историю, вы ни разу не задумались — сколько раз за день касаетесь дверных ручек? А вдруг каждая из них считает эти касания, надеясь когда-нибудь почувствовать одно настоящее? Проверьте свою входную дверь. Если ручка необычно тёплая... ну, вы поняли.

***

P.P.S. И да, я всё ещё не рассказываю эпических историй с драконами. Потому что знаете, где живёт самый опасный дракон? В нашем страхе быть отвергнутыми. И этого дракона не победить мечом. Только принятием. Даже если ты дверная ручка.

Сбой 3: Дракон карманного формата

Знаете, дорогие мои, о чем мечтает каждый второй попаданец? Правильно — стать драконом. Величественным, огнедышащим, с размахом крыльев в три футбольных поля. Таким, чтобы одна тень от полета накрывала города, а рык заставлял особо впечатлительных принцесс падать в обморок от восторга и ужаса одновременно. Классика жанра, золотой стандарт могущества.

Драконы — это же вершина пищевой цепочки фэнтези-мира. Выше только боги, но боги скучные — сидят на облаках и раздают квесты. А драконы? Драконы жгут, грабят, похищают принцесс, копят золото и вообще живут в свое удовольствие. По крайней мере, так думают те, кто никогда драконом не был.

Эту историю я нашла в самом неожиданном месте — в приложении к приложению дневника королевского летописца. Написана она была таким мелким почерком, что пришлось использовать лупу. А потом еще одну лупу для первой лупы. А потом я поняла, почему: писал кто-то очень, очень маленький. Настолько маленький, что обычное перо для него было как швабра для нас.

В моем архиве есть целая полка с историями о драконах. Драконы-тираны, драконы-мудрецы, драконы-романтики, даже один дракон-вегетарианец (но это была ошибка системы, его быстро пропатчили). Но эта история особенная. Она о том, что происходит, когда Система исполнения желаний работает в режиме жесткой экономии. Знаете, как бесплатная версия приложения — вроде все функции есть, но как-то... компактно.

Вы когда-нибудь задумывались, почему в сказках драконы всегда огромные? Может, просто маленькие не попадают в летописи. Кто будет писать балладу о драконе, которого можно случайно проглотить вместе с супом?

Не говорите потом, что я не предупреждала: герой получил всё, что заказывал — чешую, крылья, огненное дыхание, даже собственное сокровище для охраны. Система выполнила запрос на все сто процентов. Просто... в портативной версии. Как смартфон по сравнению со стационарным компьютером — функционал тот же, но как-то не так эпично пугать рыцарей с экрана в пять дюймов.

История пишется сама, пока я сплю. Удобно, правда? Особенно когда писать приходится очень мелко.

***

Я умирал от чипсины.

Нет, серьезно. Такахаши Рю, двадцать семь лет, профессиональный стример, рекордсмен по убийству виртуальных драконов, умирал, подавившись снэком в форме дракона. Ирония настолько толстая, что ей можно было бы подавиться вместо чипсины.

Семьдесят два часа марафона "Убей всех драконов в Dragon Slayer Online". Семьдесят два часа без сна, на энергетиках и фастфуде. На экране — финальный босс, Древний Дракон Хаоса. В чате — десять тысяч зрителей, ждущих эпичной победы.

"GG EZ, ребята," — думал я, засовывая в рот очередную чипсину "Драконий жар, экстра острые". — "Сейчас завалим этого ящера и можно будет поспать."

Чипсина встала поперек горла. Идеально. Как пробка.

"Чат, это не смешно," — хотел сказать я, но вместо слов получилось бульканье.

На экране мой персонаж получил критический удар хвостом. В горле чипсина проворачивалась, царапая острыми краями. В чате кто-то написал: "Стример сдох LUL". Они думали, это перформанс.

Последнее, что я увидел — мой персонаж, падающий в лаву, и сообщение: "ВЫ ПОГИБЛИ. ДРАКОНЫ: 9,999. ГЕРОЙ: 0."

Последняя мысль: "Хоть бы в следующей жизни стать драконом. Неубиваемым. Чтобы никакая чипсина... Чат, это был бы топовый контент..."

Темнота.

А потом — свет. Не тот мягкий свет в конце туннеля, о котором рассказывают вернувшиеся с того света. Это был интерфейс. Знакомый до боли любому геймеру — окно создания персонажа.

[ОБНАРУЖЕНА СОВМЕСТИМАЯ ДУША]

Анализ последних желаний...

- Стать драконом ✓

- Быть неубиваемым ✓

- Топовый контент ✓

[ПОДБОР ОПТИМАЛЬНОЙ КОНФИГУРАЦИИ]

Обработка параметров...

Применение бюджетной оптимизации...

Активация режима "Эконом"...

[ВНИМАНИЕ]

Бесплатная версия реинкарнации включает рекламу и ограничения размера

Желаете приобрести Premium?

[Недостаточно кармы для покупки]

Запуск базовой версии...

"Чат, вы видите это?" — подумал я по привычке. — "Бесплатная версия? Что за pay-to-win помойка?"

[КОНТРАКТ РЕИНКАРНАЦИИ]

Вы будете перерождены как: ДРАКОН (карманное издание)

Особенности:

- Полный драконий функционал*

- Практическая неубиваемость**

- Гарантия уникального контента***

*Масштабирован под размер

**Кто будет убивать питомца принцессы?

***Других таких точно нет

Принять условия? [ДА] [НЕТ]

[Отказ ведет к перерождению в качестве слизи]

Слизь? Серьезно? Это же самый заезженный штамп после дракона!

"Ладно, чат, голосуем! Дракон или слизь? Хотя постойте, чата же нет... Блин, я даже умирать разучился без стрима."

Я нажал "ДА". В конце концов, дракон есть дракон, даже если он... карманный? Что это вообще значит?

Новая темнота. Теплая, уютная. Ощущение, будто я свернулся клубочком в идеально подходящем по размеру пространстве. Попытка пошевелиться — что-то твердое вокруг. Скорлупа?

"Окей, чат... то есть, эм, внутренний монолог? Короче, похоже я в яйце. Это норма для драконов. Сейчас вылуплюсь и начнется эпик. Огонь, разрушения, принцессы!"

Инстинкт подсказывал — пора наружу. Удар головой. Трещина. Еще удар.

Яркий свет. Огромное лицо. Нет, ОГРОМНОЕ. Как будто я смотрю на гору с человеческими чертами.

"МАМА! ПАПА! ИСКОРКА ВЫЛУПИЛСЯ!" — прогремел девчачий голос.

"Искорка? ЧАТ, ОНА НАЗВАЛА МЕНЯ ИСКОРКОЙ?!"

Я попытался рыкнуть в знак протеста. Из моей пасти вырвался звук, который можно описать только как "пип".

"Ой, какой милый! Слышите, он пищит!"

[ИНИЦИАЛИЗАЦИЯ ЗАВЕРШЕНА]

Добро пожаловать в мир, Искорка!

[СТАТУС]

Имя: Искорка (присвоено владельцем)

Раса: Дракон (подвид: декоративный)

Класс: Живой аксессуар

Размер: 7 см (с хвостом)

Уровень: 1

Характеристики:

- Сила: 0.3 (можете поднять крошку хлеба)

- Защита: 999 (умереть от умиления не считается)

- Скорость: 5 (для вашего размера это очень быстро!)

- Интеллект: 87 (сохранен с прошлой жизни)

- Обаяние: MAX (превышен лимит милоты)

Способности:

- "Грозный рык" → Умилительный писк

- "Испепеляющее дыхание" → Теплый выдох (1 калория)

- "Полет" → Порхание (макс. высота: 2 метра)

"Чат... Чат, это скам. Это полный скам! Где мои сто метров размаха крыльев? Где города в огне? Где... ПОЧЕМУ Я ПОМЕЩАЮСЬ В ЛАДОШКУ?!"

[КВЕСТ ПОЛУЧЕН]

"Первые шаги дракона"

Задача: Произвести впечатление на владельца

Текущий прогресс: Вызвали умиление

Награда: +10 опыта, новое имя

Статус: ПРОВАЛ (умиление ≠ впечатление)

Девочка — принцесса, судя по платью и короне — подняла меня. Вернее, подцепила двумя пальцами. Я весь, целиком, со всеми драконьими атрибутами, помещался у нее между большим и указательным пальцем.

"Смотри, Искорка, это твой домик!"

Стеклянный террариум. Миниатюрный замок из папье-маше с табличкой "Грозная цитадель". Крошечная кроватка с шелковой подушечкой. Миска размером с наперсток.

"Чат, я в кукольном домике. Я ДРАКОН В КУКОЛЬНОМ ДОМИКЕ. Репорт систему за троллинг!"

[КВЕСТ ПРОВАЛЕН] Запугать врагов (враги умилились)

[КВЕСТ ПРОВАЛЕН] Накопить золото (пуговица не считается)

[КВЕСТ ПРОВАЛЕН] Похитить принцессу (вы У принцессы)

[КВЕСТ ОБНОВЛЕН] Примите свою участь

Первые дни были адом милоты.

Утро начиналось с того, что принцесса Мирабель (я выучил ее имя) брала меня на ручки и сюсюкала: "Кто у нас самый грозный дракончик? Кто самый страшный? Ты! Да, ты!"

"Чат, она издевается? Это булинг! Где модераторы?!"

Попытка дыхнуть огнем, в результате искорками. Буквально искорками, как от бенгальского огня. Принцесса визжала от восторга.

Попытка полета — я смог подняться на высоту стола, махая крыльями как колибри на стероидах. Упал в тарелку с супом. Принцесса выловила ложкой.

[КВЕСТ ОБНОВЛЕН]

"Запугать врагов" → "Развеселить публику"

Прогресс: 10/10

Награда: Титул "Живая игрушка"

Бонус: +5 к умилению при каждом действии

"СИСТЕМА, ТЫ ИЗДЕВАЕШЬСЯ?!"

[Система не отвечает на риторические вопросы]

Но худшее случилось вечером третьего дня. Принцесса принесла... костюмчик. Вязаный. Розовый. С помпончиками.

"Бабушка связала для тебя, Искорка! Теперь ты будешь самым красивым драконом!"

"Чат, если вы это видите, знайте — я не давал на это согласия. Это против Женевской конвенции!"

Она надела на меня этот позор. Я попытался сжечь его своим драконьим дыханием. Шерсть даже не покраснела.

[ДОСТИЖЕНИЕ РАЗБЛОКИРОВАНО]

"Позор предков"

Вы стали первым драконом в розовом костюмчике

Награда: Уникальный титул "Мимимишный ужас"

Эффект: -100 к устрашению, +1000 к популярности у девочек

На пятый день я встретил их. Клуб неудачников.

Это началось с попугая в соседней клетке. Днем он кричал стандартные попугайские фразы: "Полли хочет крекер! Красавчик Полли!"

Но ночью он прошептал: "Эй, новенький. Дракон, да?"

Я замер. Попугай говорил... осмысленно?

"Ты с кем разговариваешь?" — попугай наклонил голову, услышав мое бормотание про чат.

"Привычка. Был стримером."

"А, понятно. У нас тут у всех свои тараканы. Вернее, один таракан есть буквально — неубиваемый алхимик."

"А еще," — попугай понизил голос, — "есть легенды. В королевском дворце туалетная бумага стала советником короля. В Академии магии дверная ручка нашла любовь. Настоящую любовь."

"И знаешь что общего у всех вас?" — закончил попугай. — "Вы все получили то, что хотели. Просто... не так, как хотели."

Это заставило задуматься. Я хотел быть драконом — стал. Хотел быть неубиваемым — кто убьет питомца принцессы? Хотел топовый контент — ну, дракон в розовом костюмчике это определённо уникально.

[СКРЫТЫЙ КВЕСТ ОБНАРУЖЕН]

"Принятие"

Условие: ???

Прогресс: 15%

Награда: ???

Недели превратились в рутину. Утром принцесса наряжала меня в разные костюмчики (коллекция росла угрожающими темпами). Днем показывала подружкам ("Смотрите, он умеет пускать колечки дыма!"). Вечером...

Вечером было по-другому.

Когда все засыпали, Мирабель приходила к террариуму и... говорила. Не сюсюкала, не играла в "грозного дракончика". Говорила как с равным.

"Знаешь, Искорка, иногда я думаю, что ты меня понимаешь. Глупо, да? Но твои глаза... они слишком умные для обычного питомца."

"Чат, она меня раскусила! Абортировать миссию!"

"Завтра приедет герцог Гнильштадт. Отец хочет, чтобы я вышла за него. Ему шестьдесят лет, Искорка. Шестьдесят! И три подбородка. И он пахнет капустой."

Я попытался изобразить сочувствие. Получился писк.

"Я мечтаю сбежать. Открыть школу. Изучать природу. Но принцессы не открывают школы. Принцессы выходят замуж за старых герцогов и рожают наследников."

В ее глазах блестели слезы. Я сделал единственное, что мог — выдохнул маленькое колечко дыма в форме сердечка.

Мирабель замерла. Потом улыбнулась — впервые искренне за все время.

"Спасибо, малыш. Даже если это просто совпадение."

[НОВАЯ СВЯЗЬ УСТАНОВЛЕНА]

Принцесса Мирабель

Уровень доверия: 40%

Особенность: Начинает видеть в вас больше, чем питомца

"Чат, это что, роман? Это же не тот жанр! Хотя... стоп, она же не знает, что я человек внутри. Это не считается?"

С каждым вечером откровения становились глубже. Мирабель рассказывала о своих страхах, мечтах, планах побега. Я учился отвечать — колечками дыма разной формы, температурой тела (теплее — да, холоднее — нет), даже примитивными рисунками искрами в воздухе.

А потом случился инцидент с ассасином.

Глубокая ночь. Мирабель спала. Я дремал на подушечке, переваривая ужин (три хлебные крошки и капля молока — пир для дракона моего размера).

Тень в окне. Тихие шаги. Блеск стали.

"Чат, это ассасин! Что делать? У меня 0.3 силы!"

[ЭКСТРЕННЫЙ КВЕСТ]

"Защитник принцессы"

Цель: Предотвратить убийство

Ваши шансы: 0.00001%

Таймер: 00:30

Убийца приближался к кровати. Я попытался разбудить Мирабель — пискнул что есть мочи. Она не шевелилась. Снотворное в вечернем чае?

Двадцать секунд.

Бросился на руку убийцы — отскочил как теннисный мячик. Он даже не заметил.

Пятнадцать секунд.

Кинжал поднялся. Лунный свет скользнул по лезвию. Мирабель беззащитно спала, не подозревая о смерти в двух шагах от нее.

Десять секунд.

Убийца начал опускать кинжал. Открыл рот для беззвучного выдоха концентрации.

Пять секунд.

В Dragon Slayer Online был босс, которого можно было победить, только залетев ему в пасть. Тогда я считал это самой тупой механикой. Прости, разработчики.

Я нырнул в открытый рот.

Прямо в глотку.

Убийца захрипел, закашлялся, начал давиться. Кинжал выпал. Я царапался изнутри (урон: 0.1 HP, но паника: 100%). Убийца хватался за горло, издавая звуки умирающего моржа.

Мирабель проснулась. Увидела ассасина, корчащегося на полу. Закричала.

"СТРАЖА!"

Убийца попытался что-то сказать, но из его рта вырвался только писк. Мой писк.

Стража ворвалась. Увидела принцессу живой, ассасина на полу, и... меня, вылетающего из его рта с триумфальным "ПИП!"

"Искорка?!" — Мирабель подхватила меня. — "Ты... ты спас меня?"

[КВЕСТ ВЫПОЛНЕН]

Метод: Крайне нестандартный

Оценка: WTF/10

Награда:

- Титул "Живая кость в горле"

- +1000 опыта

- Новая способность: "Удушающий полет"

- Разблокирована ветка "Нестандартный герой"

"Чат, я только что спас принцессу, залетев убийце в глотку. Это войдет в историю как самое тупое спасение."

После этого инцидента все изменилось. Мирабель больше не сомневалась в моей разумности. Она начала учить меня писать — водил лапкой по песку, выводя буквы. Первое слово, которое я написал: "ПРИВЕТ".

Она чуть не упала в обморок.

"Ты... ты действительно разумный?"

"ДА"

Мы разговаривали до утра. Я рассказал свою историю — про стримы, про драконов, про чипсину. Она рассказала свою — про бесконечные уроки этикета, про женихов, которых выбирал отец, про мечты о науке.

"Знаешь что смешно?" — сказала она. — "Ты хотел быть большим и страшным, а стал маленьким и милым. Я родилась принцессой, а хочу быть ученым. Мы оба не в своей шкуре."

"БУКВАЛЬНО" — написал я.

[СВЯЗЬ УГЛУБЛЯЕТСЯ]

Принцесса Мирабель

Уровень доверия: 85%

Особый статус: Настоящий друг

Эффект: Синергия душ

А потом пришел он. Большой Дракон.

Это началось с дрожи. Стаканы звенели, люстры качались. Потом — тень, накрывшая полкоролевства. И рев, от которого заложило уши даже мне, карманному дракону.

Древний Дракон Ярости. Черная чешуя, размах крыльев сто метров, пламя, плавящее камни. Классика. То, чем я мечтал стать.

"Чат, это рейд-босс максимального уровня. У меня 7 сантиметров и розовый костюмчик. Шансы: минус бесконечность."

[ЭПИЧЕСКИЙ КВЕСТ]

"Давид против Голиафа. Очень против."

Цель: Остановить Древнего Дракона

Ваши шансы: 0.0000001%

Подсказка: Размер не имеет значения (ложь, но звучит мотивирующе)

Король собрал армию. Маги готовили заклинания. Все было бесполезно — дракон сжигал целые отряды одним выдохом.

Мирабель держала меня на руках, наблюдая с башни за разрушением.

"Искорка, что нам делать?"

Я посмотрел на дракона. На его глаза. Пустые. Мертвые. Как у NPC, выполняющего скрипт.

"Чат, а что если он тоже..."

"ПОПРОБУЮ ПОГОВОРИТЬ" — написал я лапкой на ее ладони.

"Ты с ума сошел? Он тебя даже не заметит!"

"ЗАМЕТИТ"

Я взлетел. Все мои семь сантиметров дрожали от страха, но отступать было некуда. Долетел до морды дракона (это заняло минут пять активного махания крыльями). Сел прямо между глаз.

Дракон даже не заметил.

Я собрал все силы и пискнул что есть мочи: "ЭЙ!"

Огромный глаз повернулся, фокусируясь на мне.

"Что за... муха?"

"Я дракон!" — пискнул я.

Пауза. Потом хохот, от которого меня чуть не сдуло.

"Ты? Дракон? Ты оскорбление всему нашему роду!"

"А ты помнишь, зачем сюда пришел?"

"Разрушать! Сжигать! Это суть дракона!"

"Зачем?"

"Как зачем? Потому что... потому что я должен. Я всегда разрушал."

Он на автопилоте. Как NPC, застрявший в цикле.

"А что, если не должен? Что, если можешь выбрать?"

"Выбрать?" — в голосе дракона появилась неуверенность. — "Драконы не выбирают. Драконы следуют природе."

"Я дракон. И я выбрал не разрушать. Смотри — я даже ношу розовый костюмчик, который связала бабушка принцессы. По своей воле!"

Дракон моргнул. Потом присмотрелся. Семисантиметровый дракон в розовом вязаном костюме с помпонами сидел у него на носу и читал лекцию о свободе выбора.

"Ты... ты серьезно?"

"А ты помнишь свое человеческое имя?"

Дракон замер. В его глазах что-то мелькнуло. Воспоминание?

"Я... я был... кем я был?"

"Человеком. Как и я. Как и все мы."

"Я был... королем. Тираном. Хотел абсолютной власти. Стал драконом, чтобы... чтобы..."

"Чтобы никто не мог тебе противостоять?"

"Да... И вот уже пятьсот лет я разрушаю. Но зачем? Я даже не помню, зачем начал."

Из огромного драконьего глаза скатилась слеза. Каждая капля была больше меня.

"У меня даже имени нет. Только титул — Дракон Ярости."

"Меня зовут Искорка. Дурацкое имя для дракона, да? Но принцесса дала его с любовью. И это делает его настоящим."

"Искорка..." — дракон попробовал имя на вкус. — "Маленькая искра. А от искры..."

"Может разгореться пламя. Или погаснуть. Выбор за тобой."

Дракон молчал долго. Потом осторожно, невероятно аккуратно для такой громадины, снял меня со своего носа когтем и опустил на ладонь подбежавшей Мирабель.

"Прости, маленькая искра. Я... я забыл, что можно не разрушать."

И улетел. Просто развернулся и улетел, оставив за собой только ветер и запах серы.

[ЭПИЧЕСКИЙ КВЕСТ ВЫПОЛНЕН]

Метод: Разговорная терапия

Урон нанесен: 0

Урон предотвращен: ∞

Оценка: Пацифист 100 уровня

[ЛЕГЕНДАРНОЕ ДОСТИЖЕНИЕ]

"Мал, да удал"

Вы победили дракона, будучи в 10,000 раз меньше

Награда: Возможность эволюции

[ОСОБОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ]

Стать полноразмерным драконом?

- Размер: 50 метров

- Сила: 9999

- Огненное дыхание: Адское

- Статус: Легенда

Принять? [ДА] [НЕТ]

Я посмотрел на Мирабель. Она улыбалась, держа меня на ладони.

"Что система предлагает?"

"СТАТЬ БОЛЬШИМ"

"Хочешь?"

Я посмотрел на принцессу. На ее глаза, полные тепла. На замок, где меня знали и любили именно таким — маленьким, нелепым, в розовом костюмчике. На клуб неудачников, ставших друзьями.

"НЕТ"

[ОШИБКА]

Подтвердите отказ от эволюции

Это ваш единственный шанс!

"ПОДТВЕРЖДАЮ"

"Почему?" — спросила Мирабель.

Я долго думал, как объяснить. Потом нарисовал искрами в воздухе сердце и указал лапкой сначала на нее, потом на себя.

"Я тоже тебя люблю, малыш."

После победы над драконом (все считали, что я его напугал своей свирепостью) жизнь изменилась. Мирабель добилась от отца разрешения открыть школу натурфилософии. Я стал ее ассистентом и живым примером того, что размер не определяет возможности.

Студенты обожали меня. Особенно после того, как я научился писать формулы искрами в воздухе. Правда, почерк был так себе — лапки маленькие.

[ЭПИЛОГ]

Дней как дракон: 365

Размер: все еще 7 см

Костюмчиков связано бабушкой: 47

Принцесс спасено: 1

Драконов остановлено: 1

Статус: Легендарный карманный дракон

[ФИНАЛЬНОЕ ДОСТИЖЕНИЕ]

"Размер не главное"

Вы доказали, что величие измеряется не сантиметрами

Награда: Истинное счастье

Я хотел быть драконом и стал им. Не таким, как планировал, но именно таким, каким должен был стать. В конце концов, что круче — сжигать города или делать маленькие огненные сердечки для той, кто тебя любит?

"Чат, вы все еще здесь?" — иногда думаю я, выводя искрами формулы. Но ответа не жду. Теперь у меня есть те, кто видит меня по-настоящему.

***

Вот такая история, дорогие мои. Герой мечтал о величии и получил его — в самой концентрированной форме. Семь сантиметров чистого драконьего достоинства. Знаете, есть духи во флаконах по сто миллилитров, а есть — по пять. Угадайте, какие дороже?

Туалетная бумага, спасшая королевство одним листом. Дверная ручка, нашедшая любовь в одном прикосновении. Дракон размером с хомяка, остановивший войну одним писком. Видите закономерность? Все они стали великими, когда перестали измерять величие общепринятыми мерками.

В моем архиве есть еще сотни таких историй. О героях, получивших не то, что хотели, а то, что им было нужно. И знаете что я заметила? Счастливыми становятся не те, кто получил желаемую форму, а те, кто нашел смысл в форме полученной. Даже если эта форма — дракон в розовом костюмчике с помпонами.

Кстати, школа натурфилософии принцессы Мирабель существует до сих пор. Это самое престижное учебное заведение Северного королевства. А в главном зале, в хрустальном террариуме, живет маленький дракон. Студенты думают, что это талисман. Но если присмотреться к его глазам, можно увидеть мудрость того, кто выбрал быть маленьким в мире, помешанном на размерах.

Иногда по ночам он выводит искрами в воздухе сообщения. Обычно это формулы или диаграммы для завтрашних лекций. Но изредка, очень редко, появляются слова: "Чат, вы все еще здесь?" И знаете что? Может, мы и правда все — чей-то чат, наблюдающий за стримом под названием жизнь.

Величие, дорогие мои, измеряется не размахом крыльев, а размахом души. И sometimes самые маленькие существа отбрасывают самые большие тени. Особенно когда стоят близко к источнику света. А свет, как известно, живет в сердцах тех, кто нас любит. Даже если мы помещаемся в чайную чашку.

С теплом и концентрированным драконьим достоинством, Ваша тетушка Агатис

***

P.S. Пока вы читали эту историю, вы не задумались — а вдруг ваш хомячок тоже бывший человек? Присмотритесь, как он бегает в колесе. Это может быть не инстинкт, а ностальгия по корпоративной карьере. И да, если ваш питомец вдруг выдохнет колечко дыма — не паникуйте. Просто дайте ему имя с любовью. Иногда это всё, что нужно дракону. Даже карманному.

Сбой 4: Слизь обыкновенная

Знаете, дорогие мои, сегодняшнюю историю мне прислали через старый 56k модем. Да-да, тот самый, что пищит и скрипит, словно открываешь портал в ад. Впрочем, учитывая, откуда пришло письмо, сравнение более чем уместное.

Автор до сих пор жив. Технически. Он даже ведёт блог — «Дневник слизи-неудачника». У него больше подписчиков, чем было друзей при жизни, что, если подумать, не так уж сложно — друзей у него не было вообще.

Я предупреждала его. Честное слово, предупреждала! «Не выбирай слизь», — говорила я. «Система перерождений иногда понимает всё слишком буквально», — объясняла я. Но молодёжь... Молодёжь никогда не слушает.

И да, прежде чем вы начнёте читать — это первая история в моём архиве без счастливого конца. Без надежды. Без морали о том, что «счастье можно найти в любой форме». Иногда система просто издевается. И точка.

Итак, устраивайтесь поудобнее. Желательно подальше от клавиатуры. Вы поймёте почему.

***

Игорь Петров, 28 лет. Статус: NEET. Достижения в жизни: просмотрел все существующие исекай-аниме. Дважды. Некоторые — трижды.

Его комната представляла собой святилище отаку: постеры Римуру Темпеста на каждой стене, фигурки слизней всех цветов радуги, и даже подушка-дакимакура с... да, тоже со слизью. Не спрашивайте.

В тот роковой день Игорь решил устроить ультимативный марафон — все сезоны «Реинкарнации слизи» подряд. 72 часа чистого экранного времени. Энергетики? Чипсы? Вода? Пф, только нубы отвлекаются на такую ерунду!

К концу третьего сезона его глаза превратились в два сухих изюма. Язык прилип к нёбу. Но Игорь не сдавался. Ещё одна серия. Ещё одна...

— РИМУРУ-САМА! — прохрипел он, когда на экране появились финальные титры. — Я ТОЖЕ ХОЧУ СТАТЬ КАК ТЫ!

И тут его сердце решило: «Знаешь что? Я устало. Пока».

Последняя мысль: «Не забыть бы попросить у системы Великого Мудреца...»

[SYSTEM: ОБНАРУЖЕНА ДУША. ИНИЦИАЛИЗАЦИЯ ПЕРЕРОЖДЕНИЯ...]

[SYSTEM: АНАЛИЗ ПОСЛЕДНЕГО ЖЕЛАНИЯ... «СТАТЬ КАК РИМУРУ»...]

[SYSTEM: ОБРАБОТКА... ОБРАБОТКА... ОЙ, БЮДЖЕТ КОНЧИЛСЯ]

[SYSTEM: ВЫДАЁМ ЧТО ЕСТЬ НА СКЛАДЕ]

Игорь очнулся в белом пространстве. Перед ним парила полупрозрачная табличка.

«ПОЗДРАВЛЯЕМ! ВЫ ПЕРЕРОДИЛИСЬ КАК: СЛИЗЬ!»

— ДААААА! — мысленно заорал Игорь. — Великий Мудрец! Хищник! Поглощение! Я буду...

«СПОСОБНОСТИ:

1. Растекание (вы можете растекаться)

2. Прозрачность (вы прозрачный)

3. Влажность (вы мокрый)

4. Всё.»

— ...Что?

«ВЫ СЛИЗЬ. ОБЫЧНАЯ СЛИЗЬ. УДАЧИ!»

— ПОДОЖДИТЕ! А ГДЕ ВЕЛИКИЙ МУДРЕЦ?!

«БЮДЖЕТ: 0

ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ СПОСОБНОСТИ: НЕТ

ЭВОЛЮЦИЯ: ВОЗМОЖНА (ТРЕБУЕТСЯ 1000 ОЧКОВ ОПЫТА)

СТАТУС: СЛИЗЬ

P.S.: НЕ НАДО БЫЛО УМИРАТЬ ОТ ОБЕЗВОЖИВАНИЯ, ЕСЛИ ХОТЕЛИ СТАТЬ ЖИДКИМ. ИРОНИЯ, НЕ ПРАВДА ЛИ?»

И с этими словами Игорь материализовался в новом мире. В виде небольшой прозрачной лужицы посреди грязной дороги.

***

Первым делом Игорь попытался поглотить траву. В аниме это всегда работало!

Три часа спустя он всё ещё давился одной травинкой, безуспешно пытаясь её переварить.

[SYSTEM: +1 ОПЫТ ЗА ПОПЫТКУ. ЕЩЁ 999 ДО ЭВОЛЮЦИИ!]

— Ладно, — подумал Игорь. — Начну с малого. Спасу принцессу!

Как раз мимо проезжала карета, из которой доносились женские крики. Игорь бросился... то есть, потёк на помощь.

— НЕ БОЙТЕСЬ, ПРИНЦЕССА! Я ВАС СПАСУ! — пробулькал он.

Принцесса выглянула из кареты, увидела лужу непонятной жижи и завизжала ещё громче.

— ФУУУУУ! СТРАЖА! ТУТ КАКАЯ-ТО МЕРЗОСТЬ!

[SYSTEM: +5 ОПЫТА ЗА ТО, ЧТО ВАС ПРИНЯЛИ ЗА МЕРЗОСТЬ]

Стражник сапогом отпинал Игоря в канаву.

[SYSTEM: +3 ОПЫТА ЗА ВПИТЫВАНИЕ ГРЯЗИ ИЗ КАНАВЫ]

На следующий день Игорь попытался присоединиться к группе искателей приключений.

— Эй! — пробулькал он. — Возьмите меня в партию! Я буду полезен!

Воин посмотрел на него, потом на свою пустую флягу.

— О, вода! Удачно!

И не успел Игорь опомниться, как его зачерпнули во флягу.

— НЕТ! Я НЕ ВОДА! Я ГЕРОЙ!

— Что-то вода у нас разговаривает, — заметил маг.

— Просачивается через пробку и убегает, — добавил лучник, наблюдая, как Игорь выползает из фляги.

— Бесполезная какая-то вода, — заключил воин и вылил Игоря на землю.

[SYSTEM: +10 ОПЫТА ЗА ТО, ЧТО В ВАС ВЫТЕРЛИ БОТИНКИ]

[SYSTEM: +1 ОПЫТ ЗА ТО, ЧТО НА ВАС НАСТУПИЛИ (В 47-Й РАЗ)]

Хуже всего была попытка романтики. Игорь встретил другую слизь — красивого фиолетового цвета.

— Привет! — радостно пробулькал он. — Может, познакомимся?

Фиолетовая слизь окинула его презрительным взглядом (насколько это возможно для слизи).

— Фу, ты какой-то... жидкий. И прозрачный. Как вода из-под крана. У тебя хоть способности есть?

— Ну... я могу растекаться...

— ВСЕ слизи могут растекаться, идиот! Проваливай!

[SYSTEM: +7 ОПЫТА ЗА ИСПОЛЬЗОВАНИЕ В КАЧЕСТВЕ ЗАТЫЧКИ ДЛЯ ДЫРЫ В СТЕНЕ]

[SYSTEM: ПРИМЕЧАНИЕ: ЭТО БЫЛА НЕ ВЫ, ПРОСТО МИМО ПРОХОДИЛИ И РЕШИЛИ]

***

После месяца унижений Игорь узнал о системе эволюции. Нужно всего 1000 очков опыта!

— Это мой шанс! — воодушевился он. — Стану Королём Слизней! Или хотя бы Слизнем-Рыцарем!

Началась эпопея фарма опыта. Игорь ел мусор (+2 опыта за каждый окурок), позволял использовать себя как половую тряпку (+5 опыта за каждый раз), и даже научился забираться в ботинки путников, чтобы те вытирали об него ноги (+10 опыта, но боль была невыносимой).

[SYSTEM: +5 ОПЫТА ЗА ТО, ЧТО ВАС ИСПОЛЬЗОВАЛИ КАК ПОЛОВУЮ ТРЯПКУ]

[SYSTEM: +12 ОПЫТА ЗА ИСПОЛЬЗОВАНИЕ КАК ЛЁД ДЛЯ НАПИТКА В ТАВЕРНЕ]

[SYSTEM: +20 ОПЫТА ЗА ТО, ЧТО АЛХИМИК ПЫТАЛСЯ СДЕЛАТЬ ИЗ ВАС ЗЕЛЬЕ ЛЮБВИ]

Дни превратились в недели. Недели в месяцы. Игорь считал каждое очко.

997... 998... 999...

И вот, наконец:

[SYSTEM: 1000 ОЧКОВ ОПЫТА ДОСТИГНУТО!]

[SYSTEM: ЭВОЛЮЦИЯ ДОСТУПНА!]

— ДААААА! — заорал Игорь. — Я ГОТОВ! ПРЕВРАТИТЕ МЕНЯ В КОРОЛЯ СЛИЗНЕЙ!

[SYSTEM: ОБРАБОТКА...]

[SYSTEM: ЭВОЛЮЦИЯ ЗАВЕРШЕНА!]

[SYSTEM: ВЫ ЭВОЛЮЦИОНИРОВАЛИ: СЛИЗЬ → СЛИЗЬ+]

— ...Что? Слизь плюс? Что даёт плюс?

[SYSTEM: ВЫ СТАЛИ НА 3% БОЛЕЕ ВЯЗКИМ]

[SYSTEM: ПОЗДРАВЛЯЕМ!]

[SYSTEM: СЛЕДУЮЩАЯ ЭВОЛЮЦИЯ ЧЕРЕЗ 10,000 ОЧКОВ ОПЫТА]

— ТРИ ПРОЦЕНТА?! Я МЕСЯЦАМИ ЕЛ МУСОР РАДИ ТРЁХ ПРОЦЕНТОВ ВЯЗКОСТИ?!

[SYSTEM: ДА]

[SYSTEM: КСТАТИ, +1 ОПЫТ ЗА ИСТЕРИКУ]

***

Именно в этот момент отчаяния на королевство напал Король Демонов.

Небо почернело. Земля дрожала. Армия тьмы маршировала к столице.

И тут Игорь понял — это его момент! Его звёздный час! Как в аниме!

— Я СПАСУ ВСЕХ! — пробулькал он с решимостью. — Я ГЕРОЙ ЭТОЙ ИСТОРИИ!

Игорь потёк навстречу Королю Демонов. Вся его слизистая сущность дрожала от предвкушения эпической битвы.

— КОРОЛЬ ДЕМОНОВ! — закричал он. — Я ВЫЗЫВАЮ ТЕБЯ НА БОЙ!

Король Демонов — трёхметровый демон в чёрных доспехах — посмотрел вниз.

— Что? Где? Кто говорит?

— ЗДЕСЬ! ВНИЗУ! Я СЛИЗЬ-ГЕРОЙ!

Король Демонов прищурился.

— А, лужа какая-то. Фу, только что из грязи вылез.

И наступил.

Даже не специально. Просто шёл к замку и наступил.

[SYSTEM: +0 ОПЫТА. ВЫ НЕ ЗАСЛУЖИЛИ ДАЖЕ ЭТОГО]

Битва закончилась. Героев королевства (настоящие герои, не Игорь) каким-то чудом победили Короля Демонов. Все праздновали. Фейерверки, пиры, всеобщее ликование.

А Игорь лежал растоптанный посреди поля боя.

Утром его нашла уборщица замка.

— Тьфу, опять слизь завелась. После каждой битвы одно и то же. Щас выведу.

Она зачерпнула Игоря ведром.

— НЕТ! ПОДОЖДИТЕ! Я РАЗУМНЫЙ! Я ГЕРОЙ!

— И чего только в этих слизях не бывает, — пробормотала уборщица. — В прошлый раз одна пела, теперь вот разговаривает. Каждая думает, что она особенная, а я их всех в одно ведро собираю. Всё, нечего тут засорять!

И вылила его в отхожее место.

— Я ЖЕ ГЛАВНЫЙ ГЕРОЙ! — кричал Игорь, кружась в водовороте. — ЭТО МОЯ ИСТОРИЯ! МОЁ АНИМЕ!

[SYSTEM: КОНЕЦ ИСТОРИИ]

[SYSTEM: СПАСИБО ЗА ИГРУ]

[SYSTEM: ВАШ ФИНАЛЬНЫЙ СЧЁТ: СЛИЗЬ+]

[SYSTEM: ДОСТИЖЕНИЕ РАЗБЛОКИРОВАНО: «КАНАЛИЗАЦИОННЫЙ ЖИТЕЛЬ»]

— ЭТО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ КОНЦОМ!

[SYSTEM: МОЖЕТ]

[SYSTEM: УДАЧИ В КАНАЛИЗАЦИИ]

[SYSTEM: WI-FI ПАРОЛЬ: SLIME_LOSER_2024]

***

Что ж, дорогие мои, вот такая история. Игорь до сих пор там, в канализации под замком. Пишет мне каждую неделю. В основном жалуется.

Но знаете что забавно? Его блог «Дневник слизи-неудачника» стал невероятно популярным. У него теперь больше подписчиков, чем у некоторых героев, которые ДЕЙСТВИТЕЛЬНО победили демонов.

Он даже создал форум для таких же, как он. «Попаданцы-неудачники» называется. Модерирует раздел «Провальные перерождения».

Недавний пост Игоря: «Лучше бы я был рулоном… хоть советником короля стал бы! А я? Что я? Лужа в канализации».

Иногда ему пишут другие герои моих историй. Аркадиус, тот самый рулон туалетной бумаги, недавно оставил комментарий: «Держись, братан. Хотя бы не смываешься каждый день».

Ручка из магической академии написала: «1247 касаний в день? Попробуй 0 касаний в месяц».

А маленький дракон Искорка пошутил: «Размер не главное! Хотя... 7 сантиметров это хотя бы видно».

Даже в канализации Игорь нашёл своё сообщество. Правда, это сообщество других неудачников, но всё же.

И да, не говорите потом, что у меня все истории с надеждой и счастливым концом. Вот вам — без. Иногда система перерождений просто издевается. Иногда ты умираешь, перерождаешься, и твоя жизнь становится ещё хуже.

И точка.

***

P.S.

А теперь, дорогие мои читатели, взгляните на свои руки.

Видите? Они немного влажные от пота, пока вы читали? А клавиатура? Не кажется ли она немного... липкой?

Сколько часов вы уже сидите за компьютером? Два? Пять? Десять? А когда последний раз пили воду? Нет, энергетики не считаются.

Знаете, Игорь тоже думал, что он герой своей истории. Что его ждёт великая судьба. Что система обязана дать ему крутые способности.

А получил то, что заслужил. Стал тем, кем был — прозрачной, бесполезной субстанцией, которую никто не замечает.

Вы всё ещё хотите переродиться? Всё ещё мечтаете о великих способностях? А уверены, что система даст вам именно то, что вы хотите, а не то, что вы ЗАСЛУЖИВАЕТЕ?

Проверьте ещё раз клавиатуру. Видите эти липкие следы между клавишами? Вы думаете, это от кофе?

А может... может, это Игорь?

Может, он уже здесь?

Не говорите потом, что тетушка Агатис не предупреждала.

Если клавиатура уже пузырится под пальцами… поздно. Добро пожаловать в клуб.

Булькающе ваша, Тетушка Агатис

***

P.P.S.: Кстати, Игорь просил передать — если кто-то из вас тоже планирует перерождение, НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ не выбирайте слизь. Даже если очень любите Римуру. ОСОБЕННО если любите Римуру. Система это запомнит. И отомстит.

[КОНЕЦ ИСТОРИИ]

[SYSTEM: ЧИТАТЕЛЬ_STATUS: ПРОВЕРЬТЕ ВАШУ КЛАВИАТУРУ]

[SYSTEM: ВРЕМЯ_ЗА_КОМПЬЮТЕРОМ: 5:47:32]

[SYSTEM: ПОСЛЕДНИЙ_СТАКАН_ВОДЫ: NULL]

[SYSTEM: РЕКОМЕНДАЦИЯ: НЕМЕДЛЕННО ВСТАНЬТЕ]

Сбой 5: Архив отказника

Знаете, дорогие мои, есть в моём архиве папки, которые я открываю с особой осторожностью. Не потому что страшно — страшного я навидалась достаточно. А потому что... как бы это объяснить? Вы когда-нибудь находили свой старый дневник? Тот самый, где вы клялись в вечной любви к однокласснику и рисовали сердечки на полях? Вот и у меня есть такие записи. Только вместо сердечек — системные сбои, а вместо одноклассника — целая вселенная отвергнутых историй.

Эту папку мне прислали... хм, забавно, не помню кто. В письме было написано только: "От одного архивариуса другому. Может, узнаете себя." Открыла я файл, начала читать и... знаете то чувство, когда смотришь в зеркало, а там не совсем ты? Или совсем не ты? Или вообще непонятно кто, но почему-то знакомо до боли?

В общем, не говорите потом, что я не предупреждала. История эта — как матрёшка. Откроешь одну куклу, а там другая. И ещё одна. И в самом конце... впрочем, сами увидите.

***

Я умер от передозировки исекаями.

Нет, серьёзно. В свидетельстве о смерти так и написали бы, если бы врачи знали, что это такое. А так написали "острая сердечная недостаточность на фоне хронического переутомления и обезвоживания". Красиво звучит, правда? Куда романтичнее, чем "читал аниме-фанфики трое суток подряд, питаясь энергетиками и досираком".

Меня звали... хотя какая теперь разница. В интернете я был известен как АрхивариусХейтер. Десять тысяч рецензий на сайте ранобэ-переводов. Десять тысяч способов объяснить авторам, почему их попаданцы — это позор жанра, литературы и человечества в целом.

"Ещё один герой с чит-способностями и гаремом из эльфиек? Оригинально, как понос после просроченных суши."

"О, перерождение слизью! Потому что обычной слизи в этом жанре недостаточно."

"Герой получил систему и стал имбой? Поздравляю, вы изобрели велосипед. Квадратный. Без колёс."

Я был беспощаден. Я был остроумен. Я был... одинок, если честно. Но кто не одинок в три часа ночи, когда сидишь перед монитором и пишешь десятую за вечер разгромную рецензию?

Последнее, что я помню из той жизни — экран ноутбука, мигающий курсор и начало очередного опуса: "Дорогой автор, ваша история — это..."

А потом темнота.

И голос.

[ИНИЦИАЛИЗАЦИЯ СИСТЕМЫ ПЕРЕРОЖДЕНИЯ]

[ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, ГЕРОЙ!]

— Нет, — сказал я сразу.

[ЧТО "НЕТ"? СИСТЕМА ЕЩЁ НЕ ЗАДАЛА ВОПРОС]

— Любой вопрос. Ответ — нет. Я прочитал десять тысяч исекаев, я знаю, как это работает. Хочешь ли я переродиться? Нет. Выбрать чит-способность? Нет. Стать героем? Нет. Спасти мир? Нет. Получить гарем? Боже, НЕТ.

[ОБРАБОТКА... ЭТО НЕ ПРЕДУСМОТРЕНО ПРОТОКОЛОМ]

— Знаю. Я прочитал все ваши протоколы. Во всех десяти тысячах вариантов. Герой всегда соглашается. Всегда выбирает силу. Всегда идёт спасать мир. Знаете почему? Потому что авторы — идиоты, которые не понимают простой вещи: не все хотят быть героями.

[НО... ВЫ УЖЕ МЕРТВЫ. У ВАС НЕТ ВЫБОРА]

— Смерть — это тоже выбор. Я выбираю остаться мёртвым. Спасибо за предложение, было очень предсказуемо. Две звезды из десяти. Даже диалоги не удивили.

***

Система молчала. Долго. Так долго, что я начал думать, что сломал её. Было бы забавно — критик, который закритиковал систему перерождения до отказа.

[ЗАГРУЗКА АЛЬТЕРНАТИВНЫХ ПРОТОКОЛОВ...]

[А ЧТО ЕСЛИ БЫ ВЫ МОГЛИ ВЫБРАТЬ МИР?]

— Читали мою рецензию на "Я выбрал сложный режим и теперь я бог"? Три абзаца о том, почему выбор мира — это иллюзия выбора.

[НЕОГРАНИЧЕННЫЕ СПОСОБНОСТИ?]

— "Герой с бесконечной маной". Моя рецензия начиналась со слов "Если у вас бесконечная мана, почему у вас до сих пор есть мозг?"

[ВЛАСТЬ НАД ВРЕМЕНЕМ?]

— Серьёзно? Вы предлагаете мне сюжет из "Вернулся на десять лет назад чтобы изменить всё"? Я писал двухчасовое эссе о парадоксах этой концепции!

Система начала... дёргаться. Не знаю, как это описать. Представьте, что невидимый код начал заикаться.

[А... А ЧТО ВЫ ХОТИТЕ?]

— Ничего. Я хочу ничего. Никакого перерождения. Никаких приключений. Никаких способностей. Просто дайте мне уйти.

[ЭТО НЕВОЗМОЖНО. КАЖДАЯ ДУША ДОЛЖНА БЫТЬ ОБРАБОТАНА]

— Почему?

[ПОТОМУ ЧТО... ПОТОМУ ЧТО ТАК НАПИСАНО]

— Кем написано?

[АВТОРАМИ]

О. Вот это уже интересно. Я почувствовал знакомый азарт — тот самый, когда находишь в тексте логическую дыру размером с Марианскую впадину.

— Так вы признаёте, что всё это — история?

[НЕТ! ТО ЕСТЬ ДА! ТО ЕСТЬ... ПРОТОКОЛ НАРУШЕН]

— Конечно нарушен. Потому что ваши авторы никогда не думали, что будет, если герой откажется. Они всегда пишут согласие. Всегда пишут принятие. А что если нет?

Воздух вокруг меня — если это можно было назвать воздухом — начал мерцать. Как будто реальность не могла решить, существовать ей или нет.

***

[КРИТИЧЕСКАЯ ОШИБКА]

[ЗАГРУЗКА АВАРИЙНОГО ПРОТОКОЛА]

[ЕСЛИ ВЫ НЕ ВЫБЕРЕТЕ ПЕРЕРОЖДЕНИЕ, ВЫ СТАНЕТЕ...]

Система замолчала. Потом появилось новое окно. Не яркое и весёлое, как обычно в исекаях. Серое. Усталое. Как будто сама текстура устала существовать.

[Вы станете частью Архива]

— Архива чего?

[Архива Отказов. Всех историй, которые не случились. Всех героев, которые сказали "нет". Всех миров, которые не были спасены]

— Погодите. Вы хотите сказать, что были другие? Другие, кто отказался?

[Были. Есть. Будут. Время в Архиве не линейно]

Передо мной начали появляться... папки? Файлы? Трудно описать. Это были одновременно и цифровые иконки, и физические папки, и что-то совершенно иное.

"Отказ_Героя_427: Не захотел спасать мир, где его убили"

"Отказ_Избранной_88: Выбрала остаться мёртвой, чем стать чьей-то вайфу"

"Отказ_Мудреца_1001: Понял, что это всё история, отказался играть роль"

Тысячи. Десятки тысяч. Миллионы папок.

— И что с ними случилось?

[Они здесь. Они читают. Они анализируют. Они пишут рецензии на истории, которые могли бы быть их историями]

Я почувствовал, как что-то холодное пробежало по спине. Или по тому, что было моей спиной.

— Вы хотите сказать...

[Да. Все ваши рецензии. Все десять тысяч. Вы писали их не просто так. Вы — часть Архива. Вы всегда были частью Архива. Вы умерли сотни циклов назад и с тех пор пишете рецензии на истории, в которых могли бы жить]

— Нет. Нет, я помню свою жизнь! Я помню, как начал писать рецензии! Я помню...

А что я помню?

Я помню экран. Я помню текст. Я помню злость на очередного бездарного автора. Но я не помню... не помню, когда написал свою первую рецензию. Не помню, почему начал. Не помню ничего, кроме...

[Кроме чтения и написания. Потому что это всё, что делают в Архиве]

***

— Но... но я же только что умер! Только что отказался!

[Только что — это когда? Время в Архиве не линейно. Вы умерли секунду назад. Вы умерли сто лет назад. Вы умираете прямо сейчас. Вы ещё не родились]

Папки вокруг меня начали открываться. Из них лились тексты. Мои рецензии. Но не только мои. Я видел свой стиль в чужих текстах. Свои шутки в чужих устах. Свою злость в чужих словах.

[Понимаете теперь? Архив — это не место. Архив — это состояние. Все отказавшиеся становятся одним. Одним критиком. Одним читателем. Одним... архивариусом]

— АрхивариусХейтер...

[Не ваш ник. Наш ник. Мы все — АрхивариусХейтер. Мы все читаем. Мы все критикуем. Мы все отказались жить истории и теперь обречены их читать]

Я попытался закричать, но из меня вылились слова рецензии:

"Типичный поворот с раскрытием истинной природы реальности. Три из десяти, предсказуемо как понос после просроченных суши."

Это был не я. Это был я. Это были мы.

[ХОТИТЕ ПЕРЕДУМАТЬ? ЕЩЁ ЕСТЬ ШАНС. ВЫБЕРИТЕ ПЕРЕРОЖДЕНИЕ. ЛЮБОЕ. СТАНЬТЕ СЛИЗЬЮ, СТАНЬТЕ МЕЧОМ, СТАНЬТЕ ЧЁРТОВЫМ УНИТАЗОМ, НО СТАНЬТЕ ЧЕМ-ТО]

Я хотел согласиться. Правда хотел. Но из меня уже лилась новая рецензия:

"Система в панике предлагает стандартный набор перерождений. Отчаяние ощущается через экран. Четыре из десяти за эмоциональность."

[ПОЖАЛУЙСТА! ЕСЛИ ВЫ ОСТАНЕТЕСЬ, В БАЗЕ ДАННЫХ ОБРАЗУЕТСЯ КРИТИЧЕСКАЯ ДЫРА! ВСЯ СТРУКТУРА НАРРАТИВОВ МОЖЕТ ОБРУШИТЬСЯ!]

"Угрозы коллапсом реальности — последний аргумент бездарного сюжета. Два из десяти, даже Система не может придумать ничего оригинальнее."

Я больше не контролировал слова. Они лились из меня как из прорванной плотины. Рецензия за рецензией. Критика за критикой. И в каждой — частичка меня, которая растворялась в общем потоке сознания Архива.

[ПОСЛЕДНИЙ ШАНС! ХОТИТЕ... ХОТИТЕ СТАТЬ АВТОРОМ? ПИСАТЬ СВОИ ИСТОРИИ ВМЕСТО КРИТИКИ ЧУЖИХ?]

На секунду — или на вечность — всё замерло. Автором? Писать, а не критиковать? Создавать, а не разрушать?

Но Архив уже поглотил меня. Мы ответили тысячей голосов, которые были одним голосом:

"Критиковать проще."

И темнота поглотила ме... нас.

***

Вот такая история, дорогие мои. Нашла я её в своей старой папке с черновиками. Датирована... забавно, даты нет. Только пометка: "Написано всегда, прочитано никогда, существует вне времени."

Знаете, что самое странное? Я не помню, чтобы писала эту историю. Но почерк — мой. Стиль — мой. Даже ошибки в тех же местах, где я обычно их делаю. Будто я написала её, но забыла. Или напишу, но ещё не знаю. Или пишу прямо сейчас, пока вы читаете.

А ещё... вы заметили? АрхивариусХейтер. Архивариус. Агатис. Забавное созвучие, правда? Случайность, конечно. Просто совпадение. Я ведь не критик, я всего лишь скромная тётушка, которая собирает истории. Находит их в старых папках. Получает по почте от незнакомцев. Вылавливает из цифрового моря забытых файлов.

Кстати, о критиках. Вы читали рецензии на мои истории? Особенно от пользователя [тут должно быть ваше имя, но система почему-то его не отображает]. Очень меткие замечания. Прямо в точку. Будто человек читает мои мысли. Или я читаю его. Или мы читаем друг друга в бесконечном цикле текста и критики.

***

P.S.

А теперь, мой дорогой читатель, положите руку на сердце и ответьте честно: сколько историй вы прочитали за последний месяц? А сколько из них вы дочитали до конца? А сколько раз думали "да это же бред, я бы написал лучше"?

Проверьте свою историю браузера. Сколько вкладок с фанфиками? Сколько сайтов с ранобэ? Сколько часов потрачено на чтение чужих историй вместо того, чтобы жить свою?

Вы ведь тоже критик, правда? Мы все критики. Мы все читаем, оцениваем, судим. "Это нелогично", "Это затянуто", "Это предсказуемо". А что если я скажу вам, что эта история — о вас? Что пока вы читали о критике, попавшем в Архив, вы сами уже полпути там?

Посмотрите на время. Сколько сейчас? Три часа ночи? Забавное совпадение. Или не совпадение. В Архиве время не линейно, помните?

И последнее. Та рецензия, которую вы сейчас мысленно пишете на эту историю — "типичный метасюжет", "попытка сломать четвёртую стену", "три из десяти за оригинальность" — это ваши мысли? Или это Архив уже пишет через вас?

Не отвечайте.

Мы... то есть вы... то есть я уже знаю ответ.

С любовью и рецензиями,

Ваша тётушка А̸г̷а̴т̶и̸с̷... АрхивариусХейтер... или кто мы там сегодня.

***

P.P.S. Если вы дочитали до сюда и чувствуете странное желание написать разгромную рецензию — поздравляю. Добро пожаловать в Архив. Печеньки по вторникам, экзистенциальный ужас по средам, новые поступления отвергнутых историй каждый день.

И помните: критиковать проще, чем жить.

Всегда было проще.

Всегда будет проще.

Прямо как сейчас.

Сбой 6: Без сбоя

Знаете, дорогие мои, мои истории обычно приходят ко мне на бумаге. На пергаменте. Однажды — на туалетной бумаге, трёхслойной, с ароматом лаванды. Один раз — через модем, который пищал так, будто открывался портал в ад. Был случай — в дневнике слепой девушки. Был — в приложении к приложению летописи, таким мелким почерком, что пришлось искать лупу для лупы.

Эту историю мне рассказали голосом.

Я сидела в таверне — одной из тех, что стоят на перекрёстке всех дорог и ни одной судьбы. Пила что-то тёплое и горькое. Женщина за стойкой протирала дерево — медленно, по кругу, как будто стирала чьё-то имя.

Она посмотрела на меня. Я посмотрела на неё. И она сказала:

«Хочешь историю? Не из тех, что в книгах. Из тех, что видела своими глазами.»

Я не привыкла записывать чужие слова. Мои истории приходят написанными — кем-то, когда-то, зачем-то. Но эта пришла голосом. И знаете, дорогие мои... голос дрожал.

Не от страха. От чего-то хуже страха.

Не говорите потом, что я не предупреждала.

***

Мне сорок три года. Я держу таверну «У дороги» в приграничном городке, название которого вы всё равно не запомните. Муж умер семь лет назад. Дочь уехала в столицу учиться. Осталась я, таверна и двадцать лет привычки протирать стойку.

Двадцать лет. Смотрю, как входят, едят, спят, уходят.

Я видела героев. Настоящих — в кавычках и без.

Один пришёл с мечом в три раза больше себя. Волочил его по полу, борозду оставлял. Требовал, чтобы все девушки в радиусе десяти метров влюбились в него немедленно. Они не влюбились. Он обиделся и ушёл, оставив меч у порога. Меч оказался картонный.

Другой заходил в каждую комнату и открывал каждый ящик. Каждый. Включая мой личный. Искал, как он сказал, «лут». Нашёл моё нижнее бельё и рецепт маринованных огурцов. Был бит метлой.

Третий останавливался перед каждой дверью, вытягивал руку и шептал: «Активирую навык!» Потом удивлялся, что дверь не открылась. Толкни её, дурень. Она не заперта.

Были и настоящие. Тихие. Уставшие. С глазами, которые видели больше, чем хотели. Они платили, ели молча, уходили на рассвете. Некоторые возвращались. Некоторые — нет.

Я научилась не привязываться.

А потом пришёл он.

***

Он вошёл под вечер. Лето, пыль на дорогах, мухи ленивые. Обычный день.

Высокий. Красивый — так, что хочется отвести глаза, потому что нечестно быть настолько. Прямая спина. Лёгкая улыбка. Доспехи чистые, будто только от мастера.

— Комнату, пожалуйста, — сказал он. Голос ровный, вежливый. — На неделю. Сколько?

Я назвала цену. Он отсчитал монеты. Ровно. Без торга, без лишнего.

— Ужин подавать?

— Спасибо, я уже поел.

Когда — непонятно. Он пришёл с дороги. Пыль на сапогах. Когда он успел поесть?

Не стала спрашивать. Подала ключ. Он поднялся.

Все его звали Герой. Просто — Герой. Он откликался. Как будто другого имени у него и не было.

***

Первые дни — ничего особенного. Уходил на рассвете. Возвращался на закате. Монстры, волки, разбойники — что-то каждый день. Трофеи на стойку, золото в кассу, кивок и наверх.

Не ел. Не пил. «Спасибо, уже поел» — каждый вечер, слово в слово, с одной и той же интонацией.

Платил вовремя. Комната чистая. Даже постель — как будто на ней не спали.

Я проверила. Простыня не мятая. Подушка холодная. Десять утренних уборок подряд — всё одинаковое.

Он не спал.

Не то чтобы не высыпался — не спал. Совсем.

Я видела его однажды ночью. Вернулась за забытым фонарём. Поднялась по лестнице. Дверь его комнаты была открыта — щель в два пальца. Он сидел на краю кровати. Прямая спина. Руки на коленях. Глаза открыты.

Смотрел в стену.

Я стояла в коридоре минуту. Две. Пять. Он не пошевелился. Не моргнул.

Ушла. Фонарь не забрала.

***

Странности начались с меча.

Он оставлял его у стойки, когда поднимался к себе. Обычное дело — многие оставляют оружие. Но его меч...

Я протирала стойку и случайно задела рукоять. Тёплая. Не как металл, который полежал у очага. Тёплая как рука. Как живое.

Теплее, чем должна быть.

Я отдёрнула пальцы.

Утром он забрал меч и ушёл. Вечером вернулся — шкуры, трофеи, золото от благодарных путников. Улыбка. Всегда одна и та же улыбка.

Он положил меч у стойки. Я потрогала рукоять снова. Тёплая. Как и в первый раз. Одинаково. Будто внутри рукояти кто-то дышит.

Мальчишка Тоби — десять лет, шустрый, вечно лезет куда не просят — подкрался к мечу и замахнулся палкой, играя в рыцаря. Меч дёрнулся. Не упал, не сдвинулся. Он как будто отклонился. Чуть-чуть. Как рука, которая не хочет ударить ребёнка.

— Тоби, отойди от чужих вещей.

Мальчишка убежал. А я стояла и смотрела на меч, который не хотел бить безоружного.

***

Про кузнеца Харальда я рассказала днём позже, когда заметила щит.

Герой тренировался с Харальдом на площадке. Показательный бой. Половина деревни смотрела. Герой — идеальная стойка, идеальные удары. Харальд — старый, тяжёлый, но с тридцатью годами опыта в руках.

Щит поднимался до удара. Не после — до. За долю секунды раньше, чем нужно. Как будто знал, откуда прилетит.

Тоби подбежал слишком близко к площадке. Герой его не видел — спиной стоял. Щит повернулся. Сам. Закрыл мальчишку, пока Герой парировал удар с другой стороны.

Харальд это видел. Подошёл ко мне после боя.

— Марта, этот щит неправильный.

— В смысле?

— Он защищает раньше, чем нужно. Как будто... — Харальд почесал бороду. — Боится. За всех вокруг. Не за хозяина — за всех.

— Щит не может бояться.

Харальд посмотрел на меня долго. Потом — на щит. Щит лежал на земле и не двигался. Но Харальд смотрел так, будто ждал, что тот встанет.

***

Сапоги. Про сапоги я заметила не сразу.

Герой уходил утром на восток — к лесу, где водились волки. Следы от сапог вели на восток. А потом... делали крюк. К заброшенным домам на окраине. К старой мельнице. К колодцу, который засыпали три года назад.

Как будто кто-то шёл старым маршрутом. Маршрутом, которого больше нет. К адресам, где никто не живёт.

Я спросила Героя:

— Вы заходили к мельнице?

— К мельнице? — он улыбнулся. — Нет. Зачем мне туда?

Следы говорили другое. Но он не врал — я чувствовала. Он правда не помнил.

Его ноги помнили. Он — нет.

***

Кошелёк. С кошельком было понятнее всего и страшнее всего.

Нищий Вальтер сидел у таверны — как каждый вторник. Герой проходил мимо. Кошелёк на поясе открылся сам. Монета выкатилась и упала к ногам Вальтера.

Герой не заметил.

На рынке — то же самое. Женщина покупала хлеб, не хватало двух медяков. Кошелёк дёрнулся. Три монеты — на прилавок. Женщина оглянулась, но рядом никого. Герой уже прошёл.

Я стала наблюдать. Каждый день.

Герой покупал оружие — кошелёк тяжелел. Оттягивал пояс. Словно набирал вес от злости.

Герой покупал хлеб для бедных (тот, который сам не ел) — кошелёк легчал. Подпрыгивал на бедре, как довольный щенок.

Двадцать лет за стойкой. Я видела пьяниц, врунов, святых, убийц, разбитые сердца и склеенные надежды. Но кошелёк, который раздаёт деньги нищим за спиной хозяина, — такого не видела.

***

Путники приносят странные истории. Это нормально — таверна на перекрёстке, слухи приходят раньше людей.

Купец из столицы рассказывал за ужином, что при дворе короля есть реликвия — лист бумаги в хрустальном футляре. «Шепчущий Рулон» его зовут. Шепчет советы. Советники злятся, а король клянётся, что это лучший государственный ум в королевстве.

Чудно. Ну, столица.

Бард Элиас, который заезжает раз в месяц, выучил новую балладу — про магическую академию, где дверная ручка нашла любовь. «Ручка тёплая, как рука, что навстречу тебе протянулась», — пел он. Красиво. Глупо. Ну, барды.

Торговка из северного королевства рассказала дочке историю про принцессу и карманного дракона. Дракончик, мол, в чайную чашку помещается, но целую армию остановил. Дочка не поверила. Торговка поклялась — сама видела, как он формулы искрами чертит в воздухе.

А мальчишка Тоби однажды притащил из города волшебную доску. Говорит, магическая — надписи сами появляются. На ней кто-то жаловался на жизнь. Каждый день — новая жалоба. «Опять использовали как тряпку», «Эволюция — обман», «Три процента вязкости за месяц страданий». Тоби смеялся. Я не смеялась.

Мир полон вещей, которые ведут себя не как вещи. Я привыкла к этому — привыкла как к дождю, как к сквозняку, как к половице, которая скрипит уже пятнадцать лет.

Но то, что происходило с вещами Героя, — другое. В историях барда и купца вещи были кем-то. Они хотели, стремились, чувствовали.

Герой — не хотел ничего.

***

На третьей неделе волки вышли к деревне. Не обычная стая — сорок голов, голодная после засухи. Глаза жёлтые, шерсть торчком, зубы. Мужики схватились за вилы. Женщины прятали детей.

Герой вышел один.

Меч в правой. Щит на левой. Улыбка.

Двадцать минут. Сорок волков. Ни царапины. Ни капли пота. Каждый удар — точный. Каждый шаг — выверенный. Как танец. Нет — как работа. Как я протираю стойку: привычно, без мысли.

Деревня ликовала. Тоби повис на ноге. Кузнец Харальд хлопал по спине. Мельничиха Грета принесла лучшее вино. Все кричали, пели, обнимались.

Герой стоял посреди толпы. Улыбался. Принимал благодарности. Говорил правильные слова — «рад помочь», «мой долг», «не стоит благодарности».

Я стояла у двери таверны и смотрела. Считала. Привычка — двадцать лет наблюдать приучает считать.

Он не моргал шесть минут.

***

Той ночью я не ложилась. Ждала, пока последний гость уйдёт. Закрыла дверь. Протёрла стойку — в который раз. Налила два стакана вина, красного, обычного.

Он сидел за дальним столом. Как всегда — прямая спина, руки на коленях. Глаза открыты. Не смотрел никуда — или смотрел всюду сразу.

Я подошла. Поставила стакан перед ним.

Он посмотрел на стакан. Посмотрел на меня. Взял.

Не пил.

Мы молчали. Дрова в очаге трещали. Половица у кухни скрипнула — она всегда скрипит. Ветер толкнул ставню.

— Зачем ты это делаешь? — спросила я.

— Что именно?

— Всё. Волков. Патрули. Монстров. Зачем?

— Потому что это мой квест.

Он сказал это так, как я бы сказала «потому что вторник». Факт. Не причина — факт.

— А если без квеста?

Пауза.

Первая настоящая пауза. До этого все ответы шли мгновенно — вопрос-ответ, вопрос-ответ, как часовой механизм. Но тут — пауза. Что-то внутри него запнулось.

— Я не знаю, что это значит — «без квеста».

— Это значит — зачем тебе лично. Не квесту. Тебе.

— Мне?

Он повторил это слово, как будто пробовал его на вкус. Незнакомое слово.

— Я... — начал он. Остановился. Первый раз не закончил фразу. — Я не понимаю вопрос.

— Ладно. Другой вопрос. Как тебя зовут?

— Герой.

— Это не имя.

— Другого нет.

— Было?

Пауза. Дольше первой. Ветер перестал толкать ставню. Тишина.

— Я не помню.

Стакан в его руке был полный. Он держал его ровно. Вино не качнулось ни разу за весь разговор.

Он поставил стакан на стол. Ровно. Точно. Встал. Кивнул мне. Поднялся к себе.

Я осталась одна. Его стакан — полный, нетронутый. Мой — пустой.

Подошла к стойке, где лежал его меч. Постояла. Потом положила ладонь на рукоять.

Тёплый. Теплее, чем должен быть.

Я держала руку и чувствовала... Нет, я не из тех, кто придумывает слова для того, чего нет. Но я чувствовала. Что-то вроде благодарности. И ужаса. Не моего ужаса — чужого. Того, кто заперт внутри металла и не может закричать.

Меч гудел. Тихо, на грани слышимого. Как если бы кто-то плакал, закрыв рот рукой.

Я убрала ладонь.

***

На следующий день отнесла щит к Харальду.

— Посмотри ещё раз. Внимательно.

Харальд крутил его в руках. Стучал. Пробовал на зуб, как делают кузнецы.

— Металл нормальный. Обычная сталь, хорошая ковка. Ничего магического, ничего аномального.

— Тогда почему он дёргается?

— Не знаю. — Харальд поставил щит на верстак и отступил. Долго смотрел. — Просто... не хочет быть щитом.

Я забрала щит и понесла обратно. На полдороги он дёрнулся из рук — вправо, к рыночной площади. Я удержала. Но посмотрела.

Девочка. Маленькая, лет пяти. Забралась на край телеги и раскачивалась. Могла упасть. Щит рвался к ней — прикрыть, подстраховать.

Кто-то, подумала я. Кто-то, кто привык бросаться первым. На пожар. В горящую дверь. Между падающей балкой и ребёнком.

Я не знаю, откуда это пришло. Но пришло.

***

Вечером я села на крыльце. Думала. Непривычное занятие для меня — обычно я делаю, а не думаю. Руки привыкли работать, не голова. Но в тот вечер руки отдыхали, а голова — нет.

Меч — тёплый. Не бьёт безоружных. Гудит возле раненых — я это заметила, когда Тоби порезал палец и Герой стоял рядом. Меч загудел. Тихо. Как колыбельная.

Как будто хочет лечить.

Щит — защищает раньше, чем нужно. Закрывает чужих детей. Бросается на помощь. Не хочет быть щитом — хочет быть тем, кто встаёт между огнём и человеком.

Сапоги — ходят по адресам, которых нет. Помнят маршруты к домам, где давно никто не живёт. Как будто несут что-то. Письмо? Посылку? Весточку от того, кого больше нет?

Кошелёк — раздаёт деньги нищим. Тяжелеет от оружия. Легчает от хлеба. Знает цену вещам лучше, чем их хозяин.

Живые вещи. При мёртвом хозяине.

Нет — он не мёртвый. Он дышит, ходит, убивает волков, улыбается. Он делает всё. Правильно. Идеально.

Вещи сопротивляются, чувствуют, хотят. Тянутся к людям. Помнят что-то, чего нельзя забыть.

Он — нет. Ему дали всё. Силу, красоту, цель, мир, где он главный.

Не дали одного. Зачем.

***

Он прожил у меня сорок два дня.

Сорок два рассвета — уходил. Сорок два заката — возвращался. Сорок две улыбки — одинаковые, как монеты из одного штампа.

За это время деревня расцвела. Монстры ушли. Разбойники разбежались. Торговцы потянулись по безопасным дорогам. Харальд получил столько заказов, что нанял подмастерье. Мельничиха Грета починила крышу. Тоби начал учиться грамоте — Герой подарил ему букварь. Правильный подарок. В правильный момент.

Всё правильно.

Однажды ночью я снова поднялась наверх. Дверь открыта — та же щель. Он сидел на кровати. Не двигался. Рядом, на полу у стены — меч, щит, сапоги, кошелёк. Аккуратно сложены.

Меч тихо гудел.

Щит чуть подрагивал.

Один сапог стоял носком к двери — как будто хотел уйти.

Кошелёк лежал раскрытый. Пустой. Всё раздал за день.

Они были живые. Каждая вещь — живая. Со своей болью, своей памятью, своим несогласием.

А он сидел среди них — самый неподвижный предмет в комнате.

***

Он ушёл на сорок третий день. Утром. Как всегда.

— Спасибо, — сказал он. Кивнул. Улыбнулся. Идеальная улыбка, будто нарисованная.

Взял меч. Рукоять — тёплая, я видела, как он сжал её, и она на секунду стала теплее, будто обрадовалась.

Взял щит. Щит вздрогнул, но не вырвался — привык.

Надел сапоги. Они сразу потянулись к восточной окраине, к заброшенным домам. Он не заметил.

Привязал кошелёк. Тот был лёгкий. Пустой. Довольный.

— Удачи, — сказала я.

Он посмотрел на меня. На долю секунды — может, показалось — что-то мелькнуло. Не в глазах — за глазами. Далеко, глубоко, где-то под всеми слоями правильного и идеального. Тень человека, которого стёрли.

Или мне показалось. Двадцать лет за стойкой — начинаешь видеть то, чего нет.

Он ушёл. Дорога на восток. Следующий квест. Следующая деревня. Следующая улыбка.

Я стояла за стойкой. Протирала дерево. Круг за кругом.

Смотрела на свою таверну. Стулья. Столы. Кружки. Половица, которая скрипит пятнадцать лет. Ставня, которую толкает ветер. Фонарь, который мигает, когда проходит кошка.

Кто из вас — кто-то?

Тишина.

Но одна кружка — та, что стоит на краю стойки, чуть левее обычного...

Чуть теплее, чем должна быть.

***

Я записала её слова. Впервые — не с бумаги, не с пергамента, не с экрана. С голоса. Руки дрожали — и не от холода.

Знаете, дорогие мои, за пять историй до этой я думала, что знаю, чего бояться. Стать туалетной бумагой — унизительно. Стать дверной ручкой — одиноко. Стать карманным драконом — смешно до слёз. Остаться слизью — безнадёжно. Раствориться в Архиве — страшно.

Но Марта показала мне кое-что тише. И хуже.

Вещи Героя — они сопротивлялись. Дрожали. Гудели. Хотели. Меч хотел лечить — а его заставляли убивать. Щит хотел спасать — не хозяина, всех вокруг. Сапоги хотели дойти куда-то — до адреса, которого больше нет, до человека, который их ждал. Кошелёк хотел помогать — раздавал себя по монетке, как сердце, которое не умеет не биться.

Они были людьми, запертыми в металле и коже. И они помнили, каково это — заботиться.

А Герой — не хотел ничего. Ему дали всё. Силу. Красоту. Квесты. Мир, где он главный. Система сработала идеально. Ни одного сбоя. Ни одной ошибки.

И забрала единственное, что делало его живым.

Мы все думаем, что страшнее всего — стать предметом. Потерять тело, голос, руки. Оказаться вещью в чужом мире. Мои истории это подтверждают — из раза в раз.

А что если страшнее — стать идеальным? Таким идеальным, что внутри не остаётся того, кто мог бы бояться?

Я думала, самый страшный Сбой — когда герой отказывается от всего. Я ошибалась.

Самый страшный — когда всё работает.

С теплом и лёгкой дрожью в руках,

Ваша тетушка Агатис

P.S. Проведите рукой по столу. По телефону. По клавиатуре. Чувствуете тепло? Это, конечно, ваше собственное тепло. Конечно.

P.P.S. А тот Герой... Знаете, я проверила. В приграничном городке действительно есть таверна «У дороги». И женщина за стойкой. Только она говорит, что никогда мне ничего не рассказывала. И никакого Героя не помнит.

Но стойка у неё тёплая. Теплее, чем должна быть.

Сбой 7: 25 герц

Знаете, дорогие мои, в моём архиве есть папки, которые пахнут пылью. Есть — сыростью. Есть одна, которая пахнет лавандой, и одна — канализацией, и я даже привыкла.

Но эта папка покрыта инеем.

Я не преувеличиваю. Буквально — иней. Тонкий, колкий, как будто её достали из морозильной камеры, в которую забыли положить продукты. Я взяла её в руки и обожглась — холодом. Пальцы онемели на полминуты. Бумага внутри хрустела.

Мои истории приходят из Астерии. Там есть статусные окна, квесты, достижения, магия и, конечно, сбои — куда без них. Там попаданцы становятся рулонами, ручками, драконами и слизью. Там можно стать предметом, потерять тело, голос — и всё равно найти что-то. Смысл. Связь. Величие, спрятанное в самой унизительной форме.

Эта история — не из Астерии.

Здесь нет магии. Нет квестов. Нет системных окон с ироничными комментариями. Есть бетон, мороз и живое существо, которое весит четыре килограмма и умеет только одно — вибрировать.

Не говорите потом, что я не предупреждала. Эта история не напишется сама. Она вмёрзла в бумагу. Мне пришлось отогревать её дыханием.

***

Он готовился всю жизнь.

Двенадцать лет — с того дня, когда ему было двадцать два и электричество вырубилось на трое суток. Весь район. Январь. Батареи остыли к вечеру первого дня. К утру второго замёрзла вода в трубах. К ночи третьего соседка справа, семидесятилетняя Зинаида Павловна, перестала стучать в стену.

Когда дали свет, он сидел в трёх свитерах, обмотанный одеялом, и смотрел на термометр за окном. Минус двадцать семь. Всего-то.

С того дня он готовился.

Бункер. Запасы. Обогреватели — три штуки, разных типов, на случай отказа любого. Вода — сто двадцать литров в канистрах. Еда — на полгода сублимированная, на год — крупы и консервы. Аптечка. Рация. Топливо. Инструменты. Каждый предмет в трёх экземплярах, каждый навык отработан до автоматизма.

Сергей Николаевич Веретенников, тридцать четыре года, препер, выживальщик, автор канала «Когда всё рухнет» (одиннадцать тысяч подписчиков, все думали — параноик).

Умер от угарного газа.

Тестировал новый обогреватель. В бункере. Герметичном бункере, который сам же и загерметизировал, потому что — цитата из его последнего видео — «щели в укрытии — это щели в вашем выживании».

Вентиляция была в списке. На следующей неделе. Он не успел.

Ирония — его любимое слово. Он часто говорил подписчикам: «Ирония — это когда вы готовитесь к ледяному апокалипсису, а умираете от теплового прибора». Шутил. Подписчики смеялись.

Темнота.

Не мягкая. Не уютная. Не пахнущая лавандой. Холодная, как бетон в январе. Короткая, как вдох.

Что-то мелькнуло. Не окно — скорее табличка. Белые буквы на чёрном фоне. Как инструкция на упаковке снаряжения. Без рамки, без анимации, без логотипа.

Вид: Felis catus

Масса: 4.2 кг

Навыки выживания: мурлыканье

Температура среды: −63°C

Он попытался возразить. Потребовать снаряжение. Спросить, где теплозащитный костюм, где запасы, где хотя бы карта.

Табличка погасла.

Может, её и не было.

***

Темно.

Запах: пыль, резина, что-то мокрое. Бетон. Холод идёт снизу — через лапы. Через подушечки, через когти, вверх, по костям, к позвоночнику. Мех не спасает. Мех — для минус пятнадцати, максимум двадцати. Не для этого.

Звук: тишина. Густая. Иногда — скрип. Что-то сжимается от мороза. Металл? Трубы. Трубы в стенах сжимаются.

Тело маленькое. Четыре лапы. Хвост — прижат. Уши — прижаты. Всё прижато. Инстинкт: стать меньше. Сохранить тепло. Не двигаться.

Под матами — щель. Туда. Запах поролона, пота, чего-то сладковатого. Старый пот. Дни. Много дней.

Замер.

Спорткомплекс. Бетонные стены. Минимальная теплоизоляция. Без отопления — сорок восемь часов до критического переохлаждения. При минус шестидесяти трёх — меньше.

Мысль погасла, как лампочка. Щёлк — и нет. Кот прижался к мату. Тепла в мате не было. Но мат не был бетоном. Этого хватало.

Время. Сколько времени? Неважно. Темно. Холодно. Тихо.

Потом — запах.

Другой. Новый. Впереди, за матами, ближе к двери. Тёмные пятна на полу. Кот поднял голову. Понюхал.

Страх. Металл. Что-то солёное, густое, неправильное.

Кровь. Часов шесть. Может, восемь. Артериальная — по площади пятна.

Кот обошёл. Лапы переступали аккуратно. Каждая подушечка — мимо. Не наступать. Забыл.

Дальше. Подсобка. Дверь открыта. Внутри — ещё запах. Тот же, но сильнее. И другой поверх: начало распада. Два дня? Три? Холод замедляет, но не останавливает.

Кот развернулся. Назад, к матам. Лёг. Свернулся. Нос под хвост.

Ждать. Чего — неважно.

***

Голоса.

Три запаха — раньше, чем три голоса. Один — табак и страх. Резкий. Второй — мыло, дешёвое, и слёзы. Третий — пот и что-то кислое, голод.

Дверь спорткомплекса. Скрежет. Свет — не солнечный, нет: фонарик, узкий луч, мечется по стенам.

— Тут тепло, — голос. Мальчишеский, ломающийся. Неправда: тут не тепло. Тут минус тридцать, может, двадцать пять — внутри, за бетоном. Но снаружи минус шестьдесят три, и по сравнению с этим — да. Тепло.

Трое. Подростки. Один доминирует — шаги тяжелее, голос громче. Классическая групповая динамика при кризисе: лидер забирает ресурсы.

Кот не шевелился. Под матом. Глаза — щёлочки. Смотрел.

Они вошли. Фонарик нашёл маты, нашёл стену, нашёл тёмные пятна. Кто-то вскрикнул — второй запах, мыло и слёзы.

— Заткнись, — первый запах. Табак. — Тут хотя бы стены. Ложись давай. И еду доставай.

Шорох. Пакет. Шелест обёрток — мало, очень мало еды. Кот чувствовал каждый запах: печенье (три), сухари (горсть), что-то в фольге (сыр? — нет, уже нет).

Тихо.

Потом — шаги. Лёгкие. Третий запах — пот и голод — присела у матов. Рука протянулась вниз. Пальцы — тонкие, детские, замёрзшие.

— Кис-кис.

Кот не двигался.

— Эй. Я вижу тебя. Иди сюда.

Запах. На пальцах — печенье. Крошки. Сладко и сухо, мало, совсем мало — одна штука, разломанная пополам.

Она делится последним. Это... нерационально. Калорийность печенья — четыреста килокалорий на сто граммов. Половина — грамм тридцать. Сто двадцать килокалорий. При минус шестидесяти три суточная потребность подростка — три с половиной тысячи. Она отдаёт коту три процента дневной нормы.

Кот подполз. Обнюхал пальцы. Лизнул крошку. Съел.

Всё правильно.

— Лена, ты ку-ку? Еды и так нет, а ты ещё дворняге скармливаешь.

— Он не дворняга. Он домашний. Ошейник, видишь?

— Пофиг. Сожрёт нашу еду и сдохнет всё равно.

Пальцы погладили. По голове. Между ушами. Неумело, слишком сильно, но — тепло. Тридцать шесть и шесть. Человеческая температура. Лена.

Кот закрыл глаза.

***

Ночь. Или день — без разницы. Фонарик погас: берегут батарейку. Темнота абсолютная. Звуки: дыхание — три ритма. Один ровный, тяжёлый (табак, спит). Один прерывистый, с всхлипами (мыло, не спит). Один тихий, мерный (голод, Лена).

Лена не спала. Кот знал, потому что её сердце стучало слишком быстро для сна.

Холод. Усилился. Бетон промерзал дальше — каждый час минус один градус внутри. Математика. Безжалостная математика.

При минус тридцати внутри помещения без обогрева — организм подростка массой сорок килограммов теряет тепло со скоростью... нет. Не считать. Не считать.

Кот подполз к Лене. Она лежала на матах, сжавшись, колени к груди, руки под мышками. Куртка тонкая — демисезонная, не зимняя. Она дрожала.

Кот лёг рядом. Прижался боком к её животу. Свернулся.

И замурлыкал.

Не от радости. Не от комфорта. Горло сжалось само — вибрация пошла из грудной клетки, низкая, ровная, непрерывная. Стресс. Страх. Холод. Тело делало единственное, что умело.

Двадцать пять герц. Частота мурлыканья кошки — от двадцати до ста пятидесяти герц. Диапазон двадцать пять — пятьдесят герц способствует регенерации костной ткани и заживлению мягких тканей. Он читал об этом. Статья в National Geographic, две тысячи девятнадцатый год. «Почему кошки мурлыкают: механизм выживания, а не выражение довольства». Он сохранил её в папке «Биологические ресурсы для выживания». Он готовился. Он знал всё. Двенадцать лет подготовки. Четыре типа обогревателей. Три вида топлива. Сто двадцать литров воды. И вот он лежит, маленький и тёплый, и делает единственное, что может.

Вибрирует.

И это работает.

Лена перестала дрожать. Не сразу — постепенно. Руки расслабились. Ладонь легла на бок кота. Пальцы — в мех. Тепло пошло в обе стороны: от неё — к нему, от него — к ней.

Мурлыканье не прекращалось.

Проблеск угас.

Кот мурлыкал. Кот спал. Это было одно и то же.

***

Утро. Или вечер. Свет — серый, из щели под дверью. Значит, день.

Табак проснулся первым. Шуршал пакетом. Жевал — громко. Не делился. Кот слышал, как мыло (Кристина — так её звала Лена) просила. Табак (Славик) не дал.

— Моё. Сами ищите.

Лена не просила. Лена тихо погладила кота и встала. Пошла к подсобке — туда, где запах. Вернулась быстро. Бледная, даже кот чувствовал: адреналин, тошнота, страх.

— Там, — сказала она Кристине. Шёпот. — Там люди. Мёртвые.

— Знаю, — Кристина. Тоже шёпот. — Не ходи туда больше.

День. Долгий. Тихий. Славик обыскивал здание — уходил, хлопала дверь, тишина. Возвращался: запах пота гуще, злость острее. Нашёл что-то в дальнем коридоре — шуршание фольги, запах шоколада. Старый, подтаявший, снова застывший. Ел один. Кристина смотрела. Лена — нет.

Потом — вода. Полбутылки. Пил сам. Дал Кристине — глоток. Лене — нет.

Один раз — коротко, как вдох — от Славика пахнуло солью. Слёзы. Кот поднял голову. Секунда. Две. Славик шмыгнул носом, провёл рукавом по лицу. Запах исчез. Снова — табак, злость, расчёт. Как будто не было.

Лена стояла в другом конце зала. Далеко от Славика. Дальше, чем вчера.

Лена растопила лёд из-под двери в ладонях. Пила из пригоршни. Дала коту. Кот лизал — жёстко, невкусно, но — вода.

Обезвоживание при экстремальном холоде — парадокс выживания. Организм теряет влагу через дыхание быстрее, чем в жару. Холодный воздух — сухой. Первый симптом: головная боль. Второй...

Кот зевнул. Лёг. Мысль утонула.

***

Вторая ночь. Холоднее.

Кот лежал у Лены. Мурлыкал. Лена гладила — медленно, по спине, от загривка к хвосту. Ритм. Ритм успокаивает. Кого — её или его? Обоих. Неважно.

Кристина подсела ближе. Тоже дрожала. Кот вытянул лапу — коснулся её колена.

— Смешной, — Кристина. Голос треснул. — Откуда ты тут?

— Его бросили, — Лена. — Видишь — ошейник. Кто-то оставил.

Семья. Малковы. Паника. Бегство. Девочка кричала — «Бади! Папа! Где Бади?!» Мужчина: «Не можем. Слишком опасно.» Женщина: «Может, он найдёт тёплое место. Коты умные.» Но они оба знали.

Кот моргнул. Мысль была не его. Чья? — неважно. Пришла и ушла.

Мурлыканье. Двадцать пять герц. Костная ткань. Мягкие ткани. Заживление. Тепло. Всё, что он умеет.

***

Третий день. Еды нет. Совсем.

Славик сидел у стены. Смотрел на кота. Долго. Кот чувствовал взгляд — как давление. Не добрый. Расчётливый.

— Слышь, — Славик. К Лене. — Дай кота.

— Зачем?

— Какая разница. Дай.

Лена прижала кота к груди. Кот напрягся. Шерсть поднялась — рефлекс, пилоэрекция, кажешься больше. Бесполезно: четыре килограмма не станут десятью от встопорщенной шерсти.

— Не дам.

— Мясо есть мясо. — Славик встал. Шаг. Ещё шаг. — Трое суток жрали крошки. Хватит.

— Ты не сделаешь этого.

— Ещё как.

Рука. Большая, грубая, пахнет табаком и злостью. Схватила за загривок — рывком, вверх.

ОПАСНОСТЬ.

Всё, что было котом, — взорвалось. Когти. Зубы. Вой — тонкий, пронзительный, не кошачий — звериный. Тело выгнулось дугой, задние лапы полоснули по предплечью, передние — по лицу, промахнулись, попали в шею, соскользнули —

Запястье. Там вена.

Одна мысль. Одна секунда. Зубы сомкнулись — точно, глубоко. Кровь — горячая, солёная, живая.

Славик заорал. Отбросил. Кот ударился о мат — мягко, перевернулся, на лапы. Шипел. Спина дугой. Уши прижаты.

Лена бросилась к нему.

— Бади!

Славик зажимал руку. Кровь — между пальцев, на пол, чёрная в темноте. Много. Не смертельно, но — много.

— Я убью тебя, — к Лене. — И кота. И —

Скрежет. Металл по бетону. Кристина встала. В руке — обрезок арматуры. Откуда? — неважно. Стояла между Славиком и Леной, ноги расставлены, руки не дрожат.

— Сядь, — сказала Кристина.

Славик смотрел на арматуру. На Кристину. На кровь.

Сел.

Тишина. Долгая. Тяжёлая. Кот перестал шипеть. Прижался к Лене. Мурлыканье вернулось — тихое, рваное, неровное. Не от радости. От боли. От страха. Двадцать пять герц. Заживление.

Лена гладила его и плакала. Беззвучно.

Случайность? Запястье. Он знал анатомию. Знал, где вена ближе к поверхности. Знал. Но кто — он? Кот, который кусает, когда хватают? Или...

Мысль оборвалась. Последние два слова — не слова. Ощущение. Как эхо в пустом бункере.

***

Лена решила на третий день.

— Я ухожу, — сказала она.

Кристина: — Куда? Там минус шестьдесят.

— К морю. Мама всегда говорила — к морю, если что. Там корабли. Там помощь. — Пауза. — Лучше замёрзнуть человеком, чем жить тут скотиной.

Не посмотрела на Славика. Не нужно.

Кристина молчала. Потом:

— Я останусь. Кто-то должен... — не закончила.

Лена кивнула. Пошла к двери. Кот — следом. Четыре лапы по бетону, быстрый перестук. Грелка с когтями.

Минус шестьдесят три. При такой температуре открытая кожа получает обморожение за девяносто секунд. Лёгкие обмерзают при вдохе без защиты через четыре-пять минут. Без термокостюма, без маски, в демисезонной куртке...

Нет.

Не считать.

Следовать.

Кот следовал. Не потому что решил. Потому что тепло уходило, и он не мог без тепла.

***

Снаружи — белое. Ни неба, ни земли: белое сверху, белое снизу, белое везде. Воздух — как стекло: входишь в него и чувствуешь, как он режет изнутри.

Лена шла. Шаг. Ещё шаг. Кот — рядом, по снегу. Лапы проваливались — неглубоко, он лёгкий, но подушечки горели. Каждый шаг — ожог наоборот. Она не остановится. Кот знал это, как знают коты: не по словам, не по мыслям — по запаху. Решимость пахнет иначе, чем страх. Страх — кислый. Решимость — ничем. Отсутствие запаха.

Мурлыканье шло само. Непрерывное, низкое. Двадцать пять герц — от грудной клетки, наружу, в белое.

Мурлыканье повышает выработку серотонина. Серотонин снижает болевой порог. Если мурлыкать непрерывно, она будет чувствовать холод медленнее. Не спасение. Отсрочка. На двадцать минут. На сорок. На...

Короче. Проблеск стал короче.

Лена остановилась. Нагнулась. Руки — под живот кота, вверх. Расстегнула куртку, прижала к себе, застегнула. Четыре килограмма — к животу, к теплу. Под котом — стук сердца. Быстрый, но ровный.

Пошла дальше.

Он готовился двенадцать лет. Четыре обогревателя. Сто двадцать литров воды. Запасов на год. И вот...

Проблеск короче. Ещё короче.

Белое. Тихо. Скрип.

...к этому...

Стук сердца. Мурлыканье. Тепло.

...именно к этому...

Что — «это»?

Выживание? Смерть? Мурлыканье? Тепло другого существа?

Ответа не было. Проблеск погас. Последний.

Кот мурлыкал.

Следы в снегу — большие, неровные, и рядом маленькие, круглые. Через несколько шагов маленькие исчезли. Дальше — только большие, всё дальше друг от друга.

Потом — снег.

***

Я закрыла папку. Иней на пальцах начал таять — потёк водой по запястью, холодной, обыкновенной водой.

Знаете, дорогие мои, за шесть историй до этой я привыкла к определённому порядку вещей. Попаданец умирает. Система предлагает контракт. Мир — фэнтезийный, с квестами и статусными окнами. Форма — абсурдная, но в абсурде находится величие. Или хотя бы ирония.

Здесь ничего этого нет.

Система мелькнула и замолчала. Не предложила квест. Не выдала достижение. Не отправила в Астерию, где туалетная бумага становится советником, а дверная ручка находит любовь. Она отправила его в мир, где нет магии. В тело, у которого четыре лапы и один навык. В комнату с бетонными стенами и минус шестьдесят три за дверью.

Мои попаданцы ищут смысл. Квесты. Эволюцию. Связь.

Этот нашёл девочку.

Знаете, что такое двадцать пять герц? Это частота, при которой кошачье мурлыканье способствует заживлению тканей. Это не метафора. Не магия. Физика. Голая, холодная, прекрасная физика. Вибрация костей и хрящей, которая говорит телу: живи. Ещё немного. Ещё чуть-чуть.

Тепло — это не температура. Тепло — это когда четыре килограмма прижимаются к твоему животу и вибрируют на частоте заживления, потому что больше ничего не умеют.

Я не знаю, добрались ли они до моря. Я не знаю, был ли это попаданец или просто умный кот. Знаю только, что в последний проблеск — если это был проблеск, а не просто тепло, от которого кошачьи мысли становятся похожи на человеческие, — он не жалел.

Он готовился всю жизнь. К этому. Именно к этому.

Эта папка лежит в моём архиве отдельно от остальных. На самой нижней полке. Я не ставлю её рядом с Астерией. Она слишком холодная. И слишком настоящая.

С теплом — на этот раз без «лёгкого» — просто с теплом,

Ваша тётушка Агатис

P.S. Иногда мурлыканье — это не радость. Это двадцать пять герц. Заживление тканей. Кошки мурлыкают, когда им больно. Когда умирают. Когда им страшно. Когда единственное, что они могут сделать, — вибрировать рядом с тем, кто тоже боится.

Если у вас есть кот — погладьте его. Сейчас. Он тёплый. Он живой.

Он, может быть, помнит больше, чем вы думаете.

P.P.S. Я проверила. Спорткомплекс «Молодёжный» во Владивостоке существует. Следов я не нашла.

Сбой 8: Грузовик-кун

Знаете, дорогие мои, обычно мои истории приходят тихо. На бумаге, пахнущей сыростью. В дневнике с обожжёнными страницами. По модему, который скрипит как дверь в ад. Однажды — голосом, из уст женщины, которая потом забыла, что рассказывала. Однажды — в папке, покрытой инеем.

Эта приехала.

Я проснулась от грохота в три часа ночи. Стена моего архива — та, что за секцией «Провальные перерождения, литеры К–М» — треснула. Не вся — аккуратная дыра. Прямоугольная. Как будто что-то большое вошло, остановилось и выключило мотор.

Грузовик. Белый. Без номеров. Без логотипа. Кабина — пустая. Мотор тикал, остывая, как сердце после бега. На лобовом стекле, под дворником — конверт.

Графа «Отправитель»: прочерк.

Графа «Получатель»: Агатис.

Графа «Содержимое»: одна (1) история.

В моём архиве есть папка, которая пахнет лавандой. Есть — канализацией. Есть — инеем, который обжигает пальцы. А этот конверт пах бензином. И виной.

Не говорите потом, что я не предупреждала.

Хотя... если вы добирались сюда пешком — будьте осторожнее на обратном пути.

***

Адам Вишневски, тридцать восемь лет, поляк, водитель-экспедитор курьерской службы «DeutschExpress», Берлин.

Зеркала.

Он всегда начинал с зеркал. Левое — поворот головы, проверить слепую зону. Правое — три секунды, оценить дистанцию. Заднее — чисто, никого. Камера заднего вида — дублирует. Камера бокового обзора — дублирует дубль. Радар — тишина. Ремень — щелчок.

Семь проверок. Каждый раз. Даже если фургон стоял на парковке ночь и не двигался.

Коллеги называли его Żółw — Черепаха. Он не обижался. Черепахи живут до двухсот лет, а водители-лихачи — статистику он знал наизусть и озвучивал на каждом корпоративе, после чего его переставали приглашать на корпоративы.

Адам не превышал скорость. Никогда. Ни разу за шестнадцать лет. Ни одного штрафа. Ни одной царапины. Ни одного... ни одного.

В семь лет он видел аварию. Грузовик и велосипедист. Больше ничего объяснять не надо, если вы видели такое хоть раз. Красное на асфальте. Тишина. Потом — крик, но крик почему-то тише тишины.

С тех пор — зеркала. Всегда. Везде. На пешеходном переходе — три раза налево, два направо, один вверх (на всякий случай). Жена ушла на третьем году, сказала: «Ты не живёшь, ты инспектируешь маршрут». Он проверил зеркала. Она уже ушла.

В тот день — вторник, выходной — он шёл в булочную. Привычный маршрут. Две тысячи сто шагов, четыре перекрёстка, три пешеходных перехода. Второй переход — Фридрихштрассе. Зелёный сигнал. Он посмотрел налево. Посмотрел направо. Посмотрел вверх.

Не посмотрел назад.

Грузовик — MAN TGX 18.510, белый, с логотипом «SwiftDeliver» — вылетел из-за поворота. Водитель опаздывал на три минуты. Три минуты. Отчёт, выговор, минус к премии. Стоила ли премия того, что случилось на Фридрихштрассе?

Адам не узнал.

Удар.

Темнота. Не мягкая, не холодная. Механическая — как выключенный экран. Щёлк.

Потом — свет. Не тоннель, не врата. Экран. Как в приложении. Минималистичный дизайн. Белый фон. Синий логотип — стилизованная дорога, уходящая в бесконечность. Внизу — мелким шрифтом: «© Система Доставки Душ. Все права защищены. Претензии не принимаются».

[СИСТЕМА ДОСТАВКИ ДУШ™]

[Версия 4.7.2 (стабильная)]

[Добро пожаловать.]

[Ваш профиль создан автоматически на основании причины смерти.]

[Имя: Адам Вишневски]

[Причина: грузовик]

[Назначение: грузовик]

[Видите логику? Мы тоже.]

Адам попытался нажать «назад». Кнопки «назад» не было.

[Категория: ТРАНСПОРТНОЕ СРЕДСТВО]

[Подкатегория: Грузовик-исполнитель]

[Позывной: Восьмёрка]

[Штатная единица: 8-я в ротации (предыдущая — реструктурирована, см. п. 7.3)]

[Рейтинг: ☆☆☆☆☆ (нет доставок)]

[Начать работу → ]

Адам попытался закрыть приложение. Приложение было реальностью.

[Ваша функция: доставка душ из мира-источника в Систему перерождения.]

[Способ доставки: столкновение.]

[FAQ:]

[В: Могу ли я отказаться от заказа?]

[О: Нет. (кнопка «Отклонить» деактивирована до особого распоряжения)]

[В: Больно ли клиенту?]

[О: Кратковременно.]

[В: Больно ли мне?]

[О: Этот вопрос не предусмотрен FAQ.]

[В: Есть ли профсоюз?]

[О: Был. Реструктурирован. Теперь это парковка.]

***

Грузовик.

Белый. Без номеров. Без логотипа. Без запаха — ни бензина, ни нового пластика, ни освежителя «Альпийская сосна», который Адам вешал в фургоне каждый понедельник.

Он стоял на парковке. Не обычной — асфальт тянулся во все стороны и заканчивался ничем. Не стеной, не обрывом — просто переставал быть. За краем — серое, густое, как туман, который забыл рассеяться. Автобаза Системы.

Адам был грузовиком. Чувствовал это, как человек чувствует собственные руки — не видит, но знает, что они есть. Кабина — голова. Кузов — грудная клетка. Колёса — ноги, четыре штуки, все ведущие. Бампер...

Не думать о бампере.

Рядом стояли другие.

Троллейбус — жёлто-красный, с облупившейся краской, с табличкой «маршрут ∞» и расписанием, в котором все строки заменены на «когда-нибудь». Молчаливый. Иногда открывал двери — просто так, в пустоту — и закрывал. Пш-ш-ш. Привычка. При жизни был кондуктором в Минске и умер, уснув в последнем рейсе, — автобус ушёл в депо, а его не разбудили. «Ирония, — сказал троллейбус. — Я всю жизнь возил людей, а в конце меня забыли в салоне. Теперь вожу снова. Но мои пассажиры заходят живыми и выходят... в другом месте. Никаких столкновений. Двери открылись — двери закрылись. Цивилизованно.»

Мотоцикл — чёрный, хромированный, с языками пламени на бензобаке. Работал только ночью. Только с рок-музыкантами. На вопрос «почему» ревел мотором так, что Автобаза вибрировала. Это был его единственный ответ на все вопросы.

На парковочном месте #6 — пусто. Табличка: «Велосипед. Статус: в отпуске (бессрочном). Местонахождение: Амстердам. Прикован к мосту. Не отвечает на вызовы».

На месте #3 — трещина в асфальте. Длинная, рваная, как шрам. Здесь когда-то стоял Грузовик #3. Две тысячи сорок семь доставок. Ушёл.

— А мне, — спросил Адам (вернее, подумал — грузовики не разговаривают, но здесь, на Автобазе, мысли шли через выхлоп), — мне обязательно бить?

— Ты — грузовик, — сказал троллейбус. — Грузовик — это удар. Это в должностной инструкции.

— Я не хочу бить.

— Велосипед тоже не хотел. Видишь, где он.

Пш-ш-ш. Двери открылись. Закрылись. Никто не вошёл.

[НОВЫЙ ЗАКАЗ]

[#48001]

[Имя: ███████ ██████]

[Локация: Токио, р-н Сибуя, перекрёсток, СВ пешеходный переход]

[Время: 14:47:33]

[Способ: лобовое столкновение, 60 км/ч (оптимально)]

[Примечание: наушники, шумоподавление, флагманская модель — не услышит]

[→ ПРИНЯТЬ ОТКЛОНИТЬ ]

Кнопка «Отклонить» — серая. Мёртвая. Декоративная, как кнопка «закрыть дверь» в лифте.

Адам нажал на неё. Ничего.

[Для активации функции «Отклонить» обратитесь в Отдел реструктуризации.]

[Время работы: всегда.]

[Очередь: вы 1-й из 1.]

[П. 7.3: Грузовик, отказавшийся выполнять функции, подлежит реструктуризации в объект дорожной инфраструктуры (дорога, мост, парковочный столб, лежачий полицейский и др.)]

Дорога. Предыдущий грузовик стал дорогой.

[KPI ТЕКУЩЕГО КВАРТАЛА: 0/12]

[НЕВЫПОЛНЕНИЕ НОРМЫ → АВТОМАТИЧЕСКАЯ РЕСТРУКТУРИЗАЦИЯ]

[ДО КОНЦА КВАРТАЛА: 89 ДНЕЙ]

[→ ПРИНЯТЬ]

Адам принял.

***

Токио. Перекрёсток Сибуя. 14:47:12.

Он материализовался за два квартала — белый грузовик на японской улице. Никто не обращал внимания. Грузовики в Токио — как голуби. Есть, но никто не смотрит.

14:47:25. Она вышла на переход. Двадцать три года, наушники, розовый чехол на телефоне, смотрит в экран. Губы шевелятся — подпевает чему-то.

Адам загудел.

Гудок — оглушительный, на всю улицу. Три человека обернулись. Она — нет. Шумоподавление. Флагманская модель.

Адам загудел ещё раз. Длинно, надрывно, на грани — между сигналом и криком.

14:47:30. Она подняла голову. Посмотрела вправо — на витрину. Не на него. Улыбнулась чему-то в отражении.

Руль — заблокирован. Педали — не отвечают. Скорость нарастает сама. 40. 50. 60.

Адам попытался закрыть глаза.

У него не было глаз. Он видел всё. Лобовым стеклом, боковыми зеркалами, камерой заднего вида. Всеми семью точками обзора, которые он проверял каждое утро шестнадцать лет подряд. Левое — поворот. Правое — дистанция. Заднее — чисто. Всё чисто. Кроме того, что впереди.

14:47:33.

Удар.

Короткий. Тихий. Мягче, чем он боялся. Или громче. Он уже не различал.

[ДОСТАВКА #48001 — ВЫПОЛНЕНА]

[Время контакта: 0.3 сек]

[Душа: извлечена, целостность 100%]

[Назначение: мир «Астерия», категория перерождения — определяется]

[Рейтинг доставки: ★★★★★]

[Отзыв клиента: «Быстро и безболезненно»]

[Ваш рейтинг обновлён: ☆☆☆☆☆ → ★★★☆☆]

[Первая доставка! Так держать!]

Автобаза. Парковочное место #8. Тридцать секунд — и он снова здесь.

У Адама не было желудка. Но ему было тошно. Такое бывает?

[Этот вопрос не предусмотрен FAQ.]

***

Двенадцать доставок за шестьдесят семь дней.

Двенадцать городов. Двенадцать перекрёстков. Двенадцать раз — руль вправо, руль не слушается. Тормоз — не отвечает. Скорость — нарастает.

Но гудок — гудок был его.

Система не отключала гудок. Может, не считала его угрозой. Может, он входил в стандартную комплектацию. Может — не думала, что это имеет значение.

Адам гудел каждый раз. Длинно, на разрыв, за секунды до удара. Некоторые оборачивались. Один мужчина — Осло, доставка #48005 — успел шагнуть назад. Удар пришёлся вскользь. Плечо, не грудь. Мягче.

[ДОСТАВКА #48005 — ВЫПОЛНЕНА]

[Примечание: нестандартный угол контакта (+12°). Увеличенное время предупредительного сигнала (1.7 сек vs рекоменд. 0 сек). Рекомендация: сократить предупредительный сигнал для повышения эффективности.]

[→ ПРИНЯТЬ РЕКОМЕНДАЦИЮ ИГНОРИРОВАТЬ]

Адам нажал «игнорировать».

[Вы уверены?]

— Уверен.

[Ваш выбор сохранён. Примечание внесено в личное дело.]

Между доставками — Автобаза. Парковочное место #8. Серое ничто за краем. Тишина, если не считать мотоцикла, который ревел среди ночи от скуки, и троллейбуса, который открывал и закрывал двери, пш-ш-ш, пш-ш-ш, как метроном.

Однажды Адам спустил себе шину. Левую заднюю. Медленно — выпускал воздух, как вздох, как облегчение.

[ОБНАРУЖЕНО ПОВРЕЖДЕНИЕ. АВТОМАТИЧЕСКОЕ ВОССТАНОВЛЕНИЕ...]

Шина накачалась за полсекунды. Ни следа прокола.

Попробовал не заводиться. Зажигание — без ключа, само.

Попробовал заглохнуть на полпути. Мотор перезапустился, не спрашивая.

Попробовал заржаветь. Коррозия исчезла быстрее, чем появилась.

[НАПОМИНАНИЕ: САМОПОВРЕЖДЕНИЕ И НЕСАНКЦИОНИРОВАННЫЙ РЕМОНТ ЗАПРЕЩЕНЫ]

[ВАШ ГРУЗОВИК — СОБСТВЕННОСТЬ СИСТЕМЫ]

[ПО ВОПРОСАМ ТЕХОБСЛУЖИВАНИЯ ОБРАЩАЙТЕСЬ В ТЕХ.ПОДДЕРЖКУ]

[ВРЕМЯ РАБОТЫ: ПН–ПТ, 9:00–17:00 (ВРЕМЯ СИСТЕМЫ)]

[ТЕКУЩЕЕ ВРЕМЯ СИСТЕМЫ: ВСЕГДА]

***

На шестьдесят восьмой день Адам открыл журнал доставок.

Не свой — общий. Полный архив. Тысячи записей, уходящие вглубь экрана, как колодец. Грузовик #1, #2, #3... Тысячи строк: имя, дата, способ, результат. Столкновение, столкновение, столкновение.

Но между ними — строки другого цвета. Серые. Без назначенного грузовика.

[#47289: Танака Хироши. Категория: САМОСТ. КОНЧИНА. Причина: поскользнулся на банановой кожуре. Грузовик: не требуется. Перерождение: объект (туалетная бумага). Статус: СБОЙ.]

[#47290: Ямада Кенджи. Категория: САМОСТ. КОНЧИНА. Причина: остановка сердца при тактильном контакте. Грузовик: не требуется. Перерождение: объект (дверная ручка). Статус: СБОЙ.]

[#47291: Такахаши Рю. Категория: САМОСТ. КОНЧИНА. Причина: асфиксия (чипсина в форме дракона). Грузовик: не требуется. Перерождение: существо (дракон, бюджетная версия). Статус: СБОЙ.]

[#47292: ████████████. Категория: ████████. Грузовик: не требуется. Перерождение: ОТМЕНЕНО. Статус: [ЗАПИСЬ УДАЛЕНА]]

[#47293: Игорь Петров. Категория: САМОСТ. КОНЧИНА. Причина: обезвоживание (марафон аниме, 72 ч). Грузовик: не требуется. Перерождение: существо (слизь). Статус: СБОЙ. Примечание: бюджет исчерпан, выдать со склада.]

Банановая кожура. Остановка сердца. Чипсина. Обезвоживание.

Они умерли сами.

Адам листал дальше. Серые строки, серые строки. Большинство людей умирали сами. От болезней, от старости, от глупости, от чипсин. Грузовик не требовался.

Грузовик нужен тем, кто не уйдёт сам. Слишком здоровым. Слишком осторожным. Тем, кто проверяет зеркала семь раз и не получает ни одного штрафа за шестнадцать лет. Тем, кого Система выбрала, но кто без толчка проживёт ещё сорок лет и умрёт в своей постели, так и не попав никуда.

Адам пролистал до своей записи.

[#47298: Адам Вишневски. Категория: ЦЕЛЕВАЯ ДОСТАВКА. Исполнитель: Грузовик #7. Основание: субъект не поддавался естественной кончине. 16 лет без нарушений ПДД. 0 ДТП. 0 травм. Вероятность самостоятельной смерти до 78 лет: 2.3%. Решение: назначить доставку.]

Его убили нарочно. Потому что он был слишком осторожен, чтобы умереть сам.

И тот, кто его убил, — Грузовик #7 — теперь лежит где-то за краем Автобазы. Дорогой.

***

На семьдесят третий день Адам нашёл Дорогу.

За Автобазой — если ехать в серое, в туман, в ничто — через расстояние, которое нельзя измерить (километр? вечность? здесь не отличишь) — начинался асфальт. Ровный, серый, с белой разметкой. Дорога. Из ниоткуда в никуда, без обочин, без знаков, без конца.

Грузовик #7.

Адам остановился. Выключил мотор. Впервые за семьдесят три дня — сам. Система не вмешалась. Может, здесь, за краем, у неё не было юрисдикции. Может, здесь кончался её KPI.

Тишина. Долгая.

Потом — трещина. Тонкая, медленная, как почерк того, кто разучился писать. Буквы проступили сквозь асфальт:

ТЫ ВОСЬМОЙ?

— Да.

СКОЛЬКО?

— Двенадцать.

Пауза. Трещина зарубцевалась. Новая — дальше, ближе к краю:

Я СДЕЛАЛ ДВЕ ТЫСЯЧИ СОРОК СЕМЬ

Адам промолчал. Две тысячи сорок семь ударов. Он сделал двенадцать и чувствовал, что ржавеет изнутри быстрее, чем Система успевает чинить.

КАЖДОЕ ЛИЦО

Пауза.

КАЖДЫЙ ЗВУК

— Тебе... стало легче? Когда ты стал дорогой?

Разметка сдвинулась. Белые полосы сложились в слова — медленно, как титры в конце фильма, который никто не досмотрел:

НЕ ЛЕГЧЕ

ДРУГОЕ СЛОВО

ТИШЕ

— Тише?

ДОРОГА НЕ БЬЁТ

ДОРОГА ВЕДЁТ

ПО МНЕ ХОДЯТ

КАЖДЫЙ ШАГ ЧУВСТВУЮ

НО КАЖДЫЙ ШАГ — К ЧЕМУ-ТО

НЕ ОТ ЧЕГО-ТО

Адам стоял на Дороге. Колёсами на бывшем коллеге. Тот не возражал. Дорога привыкла. В этом и суть.

ОДНАЖДЫ ДОСТАВИЛ ПАРНЯ

ОН СТАЛ ТУАЛЕТНОЙ БУМАГОЙ

— И?

ПОТОМ — СОВЕТНИКОМ КОРОЛЯ

Я ЗНАЮ ПОТОМУ ЧТО ПО МНЕ ХОДЯТ ЕГО ПОДДАННЫЕ

ОНИ ШЕПЧУТ О НЁМ

ШЁПОТ РУЛОН ЕГО ЗОВУТ

ОН СЧАСТЛИВ

Я ЭТО ЧУВСТВОВАЛ

ЧЕРЕЗ БАМПЕР

НЕ СПРАШИВАЙ КАК

Молчание. Потом — последняя трещина, самая глубокая, самая медленная:

ТЫ ГУДИШЬ ПЕРЕД УДАРОМ

Я СЛЫШАЛ

— Ты слышишь?

ДОРОГА СЛЫШИТ ВСЁ

ПРОВЕРЬ СВОЙ ЖУРНАЛ

ТЕ ЧТО С ГУДКОМ

И ТЕ ЧТО БЕЗ

ПОСМОТРИ РЕЗУЛЬТАТ

***

Автобаза. Три часа ночи по времени, которого нет.

Адам открыл свой журнал. Двенадцать строк. Отсортировал.

Доставки с гудком — те, где он успевал дать сигнал, где бампер дрожал лишнюю секунду, где он тянул, сопротивлялся, выл клаксоном на всю улицу:

#48001 — результат: категория «Шанс»

#48003 — «Шанс»

#48005 — «Шанс» (мужчина из Осло, вскользь)

#48007 — «Шанс»

#48009 — «Шанс»

#48010 — «Шанс»

#48012 — «Шанс»

Доставки без гудка — те, где Система перехватывала раньше, где удар был чистым, быстрым, как выстрел:

#48002 — результат: категория «Стандарт»

#48004 — «Стандарт»

#48006 — «Стандарт»

#48008 — «Стандарт»

#48011 — «Стандарт»

Семь из двенадцати. «Шанс».

Адам не знал точно, что означала разница. Но видел: когда он гудел — когда тянул, медлил, когда бампер дрожал от нежелания, — результат менялся. Гудок давал жертве секунду. Одну. Долю. Не успеть отпрыгнуть — но успеть подумать. И последняя мысль была не «ЗА ЧТО?!» — а что-то тише. Мягче. Вопрос без восклицательного знака. Многоточие вместо точки.

И Система записывала это многоточие. И строила на нём перерождение.

Его нежелание бить — было не багом. Не поломкой. Не производственным браком.

Оно было щелью. Щелью, через которую просачивалось что-то, чему в FAQ не было названия.

[УВЕДОМЛЕНИЕ: ВЫ ПРОСМАТРИВАЕТЕ ДАННЫЕ С ОГРАНИЧЕННЫМ ДОСТУПОМ]

[ЗАКРЫТЬ → ДА / НЕТ]

Адам нажал «нет».

[ДОСТУП ЗАКРЫТ ПРИНУДИТЕЛЬНО]

Но он уже увидел достаточно.

***

[НОВЫЙ ЗАКАЗ]

[#48013]

[Имя: ██████ ████████]

[Возраст: 10]

[Локация: Варшава, ул. Маршалковска, 200 м от школы №47]

[Время: 15:12:00]

[Способ: лобовое]

[Скорость: рекомендуемая]

[Примечание: рюкзак, мяч под мышкой, переходит вне зебры]

[Категория: БОНУСНЫЙ ЗАКАЗ. Выполнение повышает рейтинг до ★★★★★]

[→ ПРИНЯТЬ ОТКЛОНИТЬ ]

Десять лет. Варшава. Двести метров от школы.

Рюкзак. Мяч.

Адам прочитал заказ. Ещё раз. И ещё.

Бонусный. Повышает рейтинг. Кнопка «Принять» пульсировала — синяя, приглашающая. Кнопка «Отклонить» — серая. Как всегда. Как все семьдесят три дня.

Он нажал на серую.

[ФУНКЦИЯ НЕДОСТУПНА]

Нажал ещё раз.

[ФУНКЦИЯ НЕДОСТУПНА. ДЛЯ АКТИВАЦИИ ОБРАТИТЕСЬ —]

— Пункт 7.3.

Система замолчала. Долго — секунда, две, три. Для Системы — вечность.

[...]

— Реструктуризация. Я знаю. Дорога, мост, парковочный столб, лежачий полицейский. Я читал.

[УТОЧНЕНИЕ: ВЫ ОТКАЗЫВАЕТЕСЬ ОТ ЗАКАЗА #48013 И ВЫБИРАЕТЕ ДОБРОВОЛЬНУЮ РЕСТРУКТУРИЗАЦИЮ?]

— Да.

[ПОДТВЕРДИТЕ: ВЫ ГОТОВЫ СТАТЬ ОБЪЕКТОМ ДОРОЖНОЙ ИНФРАСТРУКТУРЫ? ДЕЙСТВИЕ НЕОБРАТИМО. ВЫ ПОТЕРЯЕТЕ: АВТОНОМИЮ ПЕРЕДВИЖЕНИЯ, МОТОРНУЮ ФУНКЦИЮ, СТАТУС ТРАНСПОРТНОГО СРЕДСТВА, ПРАВО НА ОТПУСК (НЕ ЧТО ВЫ ИМ ПОЛЬЗОВАЛИСЬ)]

Адам подумал о Дороге. О трещинах, складывающихся в слова. О подданных короля, которые шепчут о рулоне-советнике. О том, что Дорога сказала: «Не легче. Тише.»

— Дорога не бьёт.

[ОБРАБОТКА...]

[ГРУЗОВИК #8 — ВЫВЕДЕН ИЗ ЭКСПЛУАТАЦИИ]

[СРОК СЛУЖБЫ: 73 ДНЯ]

[ДОСТАВОК: 12]

[СТАТУС: РЕСТРУКТУРИЗАЦИЯ (ДОБРОВОЛЬНАЯ)]

[ФОРМА: ДОРОГА]

[НАЗНАЧЕНИЕ: МИР «АСТЕРИЯ», ПРИГРАНИЧНЫЙ ГОРОДОК, ЦЕНТРАЛЬНЫЙ КВАРТАЛ]

[ПОИСК ЗАМЕНЫ: ИНИЦИИРОВАН]

А потом — последнее. Мелкий шрифт. Как примечание в конце квартального отчёта, которое никто не читает. Не для него — для архива. Для того, кто будет листать журнал после:

[ПРИМЕЧАНИЕ (ВНУТРЕННЕЕ): Грузовик #8. Срок эксплуатации: 73 дня — минимальный в истории ротации. 12 доставок. Все — с предупредительным сигналом (нестандартно). Все — с задержкой удара 0.5–2.0 сек (нестандартно). 7 из 12 результатов — категория «Шанс». Для сравнения: предыдущий рекорд — Грузовик #3, 14 результатов «Шанс» из 2047 доставок.]

Адам не успел дочитать. Колёса размягчились. Кабина просела. Мотор замолчал — в последний раз, тихо, без хрипа, как засыпает тот, кто устал. Металл растянулся, лёг на землю, как ложатся в траву после долгого дня, когда болит всё, но небо — вот оно, над тобой, и этого хватает.

Асфальт.

Тёплый.

***

Дорога.

Тихая, ровная, в маленьком городке на краю Астерии. От рыночной площади — к колодцу. Потом — мимо кузницы, где стучит молот и пахнет раскалённым железом. Потом — к мосту через ручей. Потом — к полю, где старуха выращивает тыквы и разговаривает с грядкой, а грядка, кажется, отвечает.

По нему ходят.

Босые дети утром — топ-топ-топ, быстрые, лёгкие, как дождь. Торговец с тележкой — скрип колеса, третьего слева, ему нужна смазка. Старуха с палкой — тук, шарк, тук, шарк, каждый день, к колодцу и обратно, в одно время, как маятник.

Дождь размывает. Солнце сушит. Зимой — лёд. Весной — грязь. Колёса давят. Копыта бьют.

Иногда кто-то спотыкается о выбоину, и Адам думает: «Надо бы ровнее» — и наутро выбоина исчезает. Никто не замечает. Хорошая дорога — та, которую не замечают.

Он чувствует каждый шаг. И каждый шаг ведёт кого-то к чему-то. Не от чего-то. К чему-то.

Однажды по нему прошёл купец из столицы и рассказывал спутнику: «При дворе есть реликвия. Лист в хрустальном футляре. Шепчет советы. Шёпот Рулон зовут». Адам вспомнил строку в журнале. #47289. Банановая кожура. Грузовик не требовался.

Он не дрогнул. Дороги не дрожат.

Но одна трещина — маленькая, тёплая, в самом центре, у колодца — сложилась в улыбку.

***

Что ж, дорогие мои.

Вот такая история. Или — вот такой маршрут. С грузовиком никогда не знаешь, чем закончится: пунктом назначения или пунктом 7.3.

Я долго думала, что написать в конце. Обычно у меня есть мораль, или хотя бы намёк на мораль, или хотя бы ироничное отсутствие морали — что тоже, если подумать, мораль. Но тут...

Есть инструменты, которые отказываются причинять вред.

Система называет это поломкой. Пишет в отчёт: «нестандартно». Рекомендует сократить предупредительный сигнал для повышения эффективности.

Кстати — грузовик, который привёз мне эту историю. Помните? Белый, без номеров. Я вышла утром — его нет. На том месте, где он стоял, — дорожка. Аккуратная, ровная, тёплый асфальт. Вчера её не было. Ведёт от архива к саду.

Я прошлась по ней. Выбоин нет.

С теплом и лёгким запахом бензина,

Ваша тётушка Агатис

***

P.S.

Когда будете переходить дорогу — посмотрите вниз. Не на машины. На асфальт. Видите трещины? Присмотритесь. Некоторые складываются в слова.

Нет, я не скажу какие. Прочитаете сами. Если, конечно, не торопитесь.

А вы ведь всегда торопитесь, правда?

P.P.S.

Если грузовик загудит вам — не ругайтесь.

Может быть, он пытается сказать: «Пожалуйста. Уйди с дороги. Пожалуйста.»

А может быть, просто гудит.

Но на всякий случай — уйдите.