Попаданец Николай

Глава первая. Спутник

Тишина. Это первое, что поразило Николая, когда он открыл глаза. Уютная, приглушённая, умиротворяющая: где-то далеко смех детей, шелест листвы. Но ни шума машин, ни гула трансформаторов, ни фонящей музыки из соседнего окна.

Последнее что он помнил, как он задремал сидя под деревом. Дерево осталось, а вот лесок растворился, словно его и не было.

Воздух пах травой и чем-то сладковатым, почти как мёд. А вокруг стояли дома — просторные, с большими окнами, утопающие в зелени. Никаких спутниковых тарелок. Никаких кондиционеров на стенах. И главное — ни единого столба, ни одного провода. Чистое небо над крышами было непостижимо синим, и по нему, словно облако, плыл дирижабль.

На дорожке показался прохожий. Мужчина лет сорока пяти, со спокойным, безмятежным лицом. Он шёл не уткнувшись в экран, а просто шёл, глядя на соседний дом. Николай, почувствовал прилив облегчения, поднялся и шагнул ему навстречу.

— Извините, — голос прозвучал хрипло. — Скажите, что это за место? Где я?

Прохожий остановился. Его взгляд скользнул по лицу Николая, по его одежде, и в уголках его глаз собрались лучики милых морщинок. Он улыбнулся. Улыбка была тёплой, открытой, а в ней читалась тень лёгкого, неподдельного удивления.

— А вы что же, — произнёс мужчина мягко, растягивая слова, — шли, шли и не знаете, куда пришли?

Это была не колкость, а искренний вопрос. Как если бы ребёнок спросил, откуда берётся радуга. Николай только растерянно покачал головой.

Тогда прохожий, всё так же добродушно улыбаясь, поднял руку и взглянул на своё запястье. На устройство очень напоминающее электронные часы.

— Любопытно, — произнёс он, глядя на свои «часики». — Мой «Спутник» тебя не видит. Рядом человек, а сигнала нет. Значит, ты не гражданин.

Слова были произнесены тем же ровным, спокойным тоном, каким обычно говорят: «Кажется, дождь начинается». В них не было ни угрозы, ни пренебрежения. Просто факт, который отделял Николая от этого человека и от всего этого идеального, тихого мира глубокой, невидимой стеной.

Человек увидел замешательство на лице Николая и кивнул, будто понял.

— У каждого гражданина есть «Спутник». Эти часики. Теперь это всё: и связь, и документы, и история. Подходишь к человеку — твой «Спутник» видит его «Спутник». И ты сразу знаешь, кто перед тобой, чем полезен обществу, какую репутацию имеет. Всё на виду. Всё прозрачно.

Он обвёл рукой мирный посёлок, лужайки, дирижабль в небе.

— Оттого у нас теперь и мирно, и спокойно. Никто не скроется за ложью. Ни обмануть, ни украсть, ни навредить.

Глава вторая. Время

Николай смотрел на эту красоту, и его растерянность понемногу сменялась другим чувством — острым любопытством. Он вдруг осознал самую странную деталь во всей этой ситуации.

— А вы, кажется, даже не удивляетесь, что я не знаю, где я и как я сюда попал?

Сергей рассмеялся. Смех у него был такой же лёгкий и беззлобный, как всё его поведение.

— Попаданец, ясно же. В последнее время вас, ребята, как мух на мёд налетело. Ничего, освоишься.

Он ободрительно похлопал Николая по плечу.

— Я тебе помогу, не переживай. Меня Сергей зовут. А тебя?

— Николай.

— Значит, Коля. Пойдём. — Сергей слегка мотнул головой, как бы приглашая идти рядом, и они зашагали по ухоженной дорожке меж домов. — Для начала просто смотри вокруг. Впитывай.

— Сергей, а который час?

Сергей машинально взглянул на своё запястье.

— 4:58.

— 4:58? — Николай непроизвольно посмотрел на солнце, висевшее почти в зените. — Это как? Я думал, полдень. А 4:58 утра или вечера?

Сергей снова мягко улыбнулся, его глаза сощурились от удовольствия, будто он собирался раскрыть давно знакомый, но всё равно приятный секрет.

— Просто 4:58. А чтобы вот таких непонятностей с «утром-вечером» не возникало, мы и перешли на десятичное время. В сутках — 10 часов. В часе — 100 минут. В минуте — 100 секунд. Всё.

Николай на миг задумался, переваривая.

— И... не путаетесь?

— Ну, поначалу путались, конечно. Пару лет, — легко признал Сергей. — Но вообще-то быстро привыкаешь. И оказалось — красота! — Сергей оживился, его жесты стали шире. — Вот, например: встреча в 14:20, ехать 1:45. Когда выходить-то? Считать — мозги сломаешь. А теперь — чистая арифметика. Вычитаешь одно число из другого, и всё ясно. Или эти вечные мучения с «км/ч» или «м/с»... Сплошная головная боль. Теперь всё унифицировано, всё логично. Просто и удобно.

Он говорил об этом с искренним, почти детским восторгом. В его тоне не было и тени высокомерия или снисхождения к «отсталому» попаданцу. Была лишь радость человека, желающего поделиться удачным изобретением.

— Голова, конечно, сейчас кругом, — честно признался Николай, глядя на свой солнечный «полдень», который по-новому был всего лишь половиной пятого.

— Ничего, голова прояснится, — ободряюще сказал Сергей. — Пойдём, покажу тебе Центр адаптации. Как раз для таких, как ты.

Он тронул Николая за локоть, и они свернули на более широкую аллею, где уже виднелось невысокое, но просторное здание из светлого камня, утопающее в цветущих кустах. Мир вокруг по-прежнему был тихим, ясным и, несмотря на всю свою новизну, очень уютным.

Глава третья. Календарь

Николая постепенно отпускало напряжение. Мир вокруг был слишком мирным, чтобы оставаться в оцепенении.

— Слушай, а ты какого года? — вдруг спросил Сергей, взглянув на спутника.

— 2000, — ответил Николай.

Лицо Сергея озарилось радостной улыбкой.

— О! Да мы ровесники! Я тоже 2000.

Николай замедлил шаг и внимательно посмотрел на собеседника.

— Что ж, — сказал он, делая вид, что придирчиво изучает Сергея. — Для ровесника ты, дружище, как-то... плоховато сохранился.

Сергей залился тем самым беззлобным, добрым смехом.

— Вот это хорошо, что шутишь! Без чувства юмора тут, — он сделал широкий жест, будто обнимая весь тихий посёлок, — вообще тяжко пришлось бы. Особенно когда на тебя с неба падает целый новый мир.

— Это точно, — ухмыльнулся Николай. — Тогда, ровесник, раз уж на то пошло... Какой сейчас у вас год? Летоисчисление-то вы хоть не тронули? В нём-то что плохого было?

— Год? 2045. С этим мудрить не стали. А вот с календарём пришлось попрощаться.

Николай вспомнил обрывки старых споров.

— Календарь 13 лун?

Сергей посмотрел на него с неподдельным уважением.

— Ага, вижу, знающий человек попался! — Он кивнул. — И да, и нет. Календарь 13 лун — штука, бесспорно, красивая. Год — 13 месяцев по 4 недели. И один день вне времени, для праздника, для подведения итогов. Все месяцы одинаковой длины. Любое число — всегда один и тот же день недели. Никакой путаницы!

— Но?

— Но 13 никак не поделишь. А нам нужно было что-то практичное. Так что у нас, в сущности, почти он. Но только месяцев не 13, а 4.

— 4? — переспросил Николай.

— 4! — с восторгом подтвердил Сергей. — 4 сезона. 4 месяца. Весна. Лето. Осень. Зима. И в каждом месяце — 13 недель. Хочешь — дели год пополам. Хочешь — на кварталы. А для всего мелкого — считай в неделях!

Он говорил с таким увлечением, будто рассказывал не о календаре, а о самом изящном изобретении человечества.

— И самое главное, — продолжал Сергей, — год больше не начинается посреди зимы. У нас год начинается тогда, когда начинает новую жизнь сама природа. Когда всё просыпается, тянется к солнцу, оживает. С весны. А весна — в день весеннего равноденствия. Вот это, по-моему, и есть самая честная логика.

Николай молчал, переваривая услышанное. И в этом была такая кристальная, детская ясность, что возражать казалось бессмысленным. Да и не хотелось. В этой ясности был свой, особенный покой.

— Значит, — наконец сказал он, — у вас сейчас...

— Сейчас у нас, — с удовольствием подхватил Сергей, — весна. Самое время, чтобы начать всё сначала. Идём, Коля. Всё у тебя получится!

Глава четвёртая. Нервная система государства

— Знаешь, Сергей, во всём, что ты рассказываешь, есть одна закономерность. Всё выстраивается на базе простого здравого смысла. В старом мире с этим было… прямо ой как плохо.

Сергей засмеялся.

— Так и есть, Коля! Пришлось перетрясти всё до самых основ. Иначе бы ничего не вышло.

— А кто теперь этим всем управляет? — спросил Николай. — И до этого добрались?

— До всего добрались, — твёрдо сказал Сергей. — Потому что раньше ведь какая нелепость была? Тебе предлагали выбирать из людей, которых ты в глаза не видел, жизнь их не знаешь, а мотивы тем более. Игра в угадайку на уровне целой страны! Безумие. А теперь у нас структура, которая растёт снизу, как дерево. Начинается с каждого дома. 7 домов образуют первый Круг — это уже маленький мир. И этот мир выбирает себе представителя. Самого разумного, самого «головастого». Человека, которому доверяют. В таком-то масштабе ничего не утаишь! Все всех знают. Кто соня, кто трудяга, кто тебе шуруповёрт в хозяйстве починит, а к кому на вкуснейшие пироги с вишней идти. Выбор становится не абстракцией, а естественным делом. Все видят: вот дядя Петя, он не на словах, а на деле о всех заботится. И дорожки вовремя поправит, и качели на детской площадке смажет, и советом поможет. Его и выбирают. Логично?

— Да, — кивнул Николай. — Очень. А дальше как?

— Дальше — красота математики, — с удовольствием продолжил Сергей. — 7 таких кругов — образуют второй Круг. И 7 глав, которые уже знают, каково это — нести ответственность за свой маленький мир, выбирают из своей среды Главу второго Круга. Они-то уж точно понимают, с какими задачами тот будет сталкиваться, управляя делами уже 49 семей.

— А потом, 7 вторых Кругов образуют третий и так далее?

Сергей посмотрел на Николая с неподдельным уважением, словно учитель на талантливого ученика.

— Ты, парень, действительно не промах! Голова на плечах работает как надо. Так и идёт, ступень за ступенью. И на каждой из этих ступеней выбор происходит не вслепую, а осознанно. Те, кто выбирают, знают претендентов лично, видят их работу, их ум, их характер.

Он обвёл рукой тихий, зелёный, прозрачный мир вокруг.

— Вот так это и работает, Коля. Как нервная система у здорового организма: сигнал от самой маленькой клеточки доходит до центра, а решение — возвращается обратно. Голос каждого — слышен. Проблема каждого — учитывается. Не то что раньше, когда годами ничего не делалось, потому что тот, наверху, был занят своими проблемами, а не проблемами людей. У нас такого теперь быть не может. В этом и есть здравый смысл.

Глава пятая. Технология замены повреждённых нейронов, или Нервные клетки восстанавливаются

— Сергей, а как быть с… повреждёнными звеньями? — поинтересовался Николай. — Ну, знаешь, как раньше бывало: выбирали человека, а он несколько лет сидит, ничего не делает и радуется. Как ваша «нервная система» такие «нейроны» заменяет?

Сергей одобрительно хлопнул Николая по плечу, и его глаза засветились.

— Ты, Коля, прямо скажу, схватываешь на лету! Мы отменили само понятие «срок полномочий». Оно было порочно в самой своей основе, будто давало индульгенцию на несколько лет безответственности. Теперь руководителя просто выбирают. Без срока. Но, — Сергей сделал многозначительную паузу, — и заменяют его в любой момент.

— Вспомни нашего дядю Петю, — продолжил он. — Выбрала его община, а через какое-то время люди замечают: дядя Петя как-то охладел. Дорожки больше не ровняет и ремонт детской площадки не организовывает. Люди не станут ждать условных «четырёх лет». Они подойдут и спросят: «Дядя Петя, что происходит? Почему горка сломана?»

— И всё зависит от его ответа? — уточнил Николай.

— Именно! Может, материалы в дефиците, и он уже договорился о поставках? Может, идёт доработка проекта? Если причины весомы и разумны — нет проблем. Но если в ответ будет туманное бормотание… — Сергей развёл руками. — Они тут же назначат вместо дяди Пети дядю Стёпу.

— С главой 1 Круга понятно, — кивнул Николай. — А если проблема выше?

— И тут нет никакой магии! — воскликнул Сергей. — Допустим, люди недовольны решением, спущенным «сверху». Они идут к главе 1 Круга и требуют: «Объясни!» Тот обязан внятно разъяснить логику решения. Ну, либо честно сказать: «Не знаю».

— «Не знаю» — это не конец? — улыбнулся Николай.

— Это начало! — рассмеялся Сергей. — Люди говорят: «Ну так иди узнавай!» И он идёт. К главе 2 Круга. И задаёт тот же вопрос. Тот, в свою очередь, либо даёт исчерпывающее объяснение, либо… тоже не может ответить. И тогда люди говорят своему главе: «Значит, он не справляется!»

— Главы нижестоящих Кругов собираются и заменяют нерадивого руководителя. И так — на любом уровне, вплоть до самого верха. Никаких импичментов. Живая, мгновенная обратная связь.

— В таких условиях, Коля, голос народа невозможно игнорировать. Теперь люди не будут молча страдать, пока другие пируют. Здравый смысл, помноженный на прямую ответственность. Вот и весь наш секрет.

В голове Николая наконец сложилась цельная, поразительная картина мира, который не боролся со злом, а попросту создал такие правила, при которых злу было негде укорениться. Это было прекрасно. И, что самое удивительное, — до смешного просто.

Глава шестая. Вечный двигатель, который совсем не вечный

Они уже подходили к светлому зданию Центра адаптации, и Николай снова поднял голову к небу. В который раз взгляд Николая скользнул по домам… и остановился.

— Сергей, я всё смотрю и никак не могу привыкнуть, — сказал он. — Нет проводов. Совсем. Как это устроено? У вас что, всё на батарейках работает?

Сергей довольно хмыкнул — видно было, что этот вопрос он слышит не впервые.

— Почти угадал, Коля. Помнишь, был забавный период, когда производители вдруг решили, что аккумуляторы нужно пихать куда только можно: в настольные лампы, в машинки для стрижки волос, в зубные щётки… — Он усмехнулся. — В утюги, разве что не додумались запихивать.

Николай невольно улыбнулся. Это как раз и было его время.

— А потом мы взяли и все аккумуляторы заменили на НЭС. Наноэлектростанции. И всё — провода стали не нужны. А где нужны большие мощности, ставим большие НЭС.

Николай наморщил лоб, вспоминая школьную физику.

— Так это… вечные двигатели же вроде запрещены. Или я что-то путаю?

Сергей рассмеялся своим мягким, добрым смехом.

— А кто тебе сказал, что они вечные? Вот смотри, Коля, — он присел на скамейку и похлопал рядом, приглашая Николая сесть. — ГЭС — она вечная? Нет, конечно. Пройдёт миллион лет, река изменит русло или пересохнет вовсе — и нет ГЭС. Но нам, тем, кто живёт сейчас, есть дело до того, что будет через миллион лет? Мы получаем энергию здесь и сейчас. И получаем мы больше, чем затрачиваем!

Николай кивнул, соглашаясь.

— Или солнечные панели, — продолжил Сергей. — Солнце когда-нибудь погаснет, это факт. Через миллиарды лет. Но сегодня оно светит, и мы ловим его лучи. Это вечный двигатель? Нет. Это просто умное использование того, что уже есть.

— А при чём тут НЭС? — спросил Николай, чувствуя, что подходит к главному.

— А при том, — Сергей радостно похлопал Николая по плечу, — Я не физик, объясню по-простому. Учёные обнаружили такие потоки, или излучение… Помнишь, что такое нейтрино?

— Ну… частицы такие, да? Которые всё пронизывают? — неуверенно сказал Николай.

— Именно! — обрадовался Сергей. — Летят через нас, через Землю, через всё насквозь миллиардами каждую секунду. А мы их даже не замечаем. Так вот, есть и другие потоки, другое излучение, которые повсюду. И эти потоки мы научились запрягать. Они и крутят «турбины» наших НЭС. Никакой магии, Коля. Никаких вечных двигателей. Просто мы наконец начали использовать ту энергию, что всегда была вокруг нас.

Николай молча переваривал услышанное: Дирижабль в небе, дома без проводов, фонари, горящие тёплым светом… И всё это вдруг обрело новое измерение.