Полтора века без дыхания

Глава 1

Весна в Петербурге пахнет мокрой плиткой и кофе из булочных. Две подруги идут по набережной к Литейному. Одна кутается в шарф, рыжие волосы ведут себя как всегда непослушно, другая поправляет капюшон, она всегда завязывает в хвост свои чёрные пряди. Рядом машины, сильный ветер, люди в наушниках. По мокрому асфальту стучат маленькие каблучки и хлопают по лужам кроссовки.

Они смотрят на Литейный мост, большой, перегибающийся через Неву. Блестит и переливается вода, глаз не оторвать.

- Представляешь, - говорит девушка, похожая на солнышко из-за причёски, - если бы мы жили тогда, в веке так 20 или 19. Длинные платья, балы и красивые-красивые кавалеры, для которых дотронуться до твоей руки, уже праздник. Не то, что у твоего тюбика.

- Дура ты, Алён, - смеётся Регина и чихает. – Но про балы и платья права, конечно. Я тоже очень хочу этой всей романтики 19 века! Как в «Гордость и предубеждение».

- А лучше, чтоб как в «Графе Монте-Кристо», интриги, сюжеты всякие! – отвечает Алёна, взмахивая рукой и тут же наступает в особо глубокую лужу, от чего шипит, словно кошка.

Регина вздыхает. Она знает, что тогда было грязно, болезни и без антибиотиков. Но какая разница! Люди же жили как-то.

- А теперь, - добавляет Регина, - Только уведомления о том, что меня в Дайвинчике лайкнули.

На следующий день Регина звонит подруге с утра пораньше. Дышит в трубку и тараторит без умолку, пока Алёна достаёт изо рта прилипшие рыжие пряди, вся в слюнях и помятая ото сна.

- … так что, как будто вампир какой-то или оборотень или… не знаю, не важно это! Главное, что бессмертный. Это же магия! Я замуж за него выйду, а ты будешь подружкой невесты. Согласна, Алён? – пауза недолгая. – Алён?

- Чего? – отвечает хриплый голос. – Какой «замуж», ты что курила?

- Алён. Через полчаса чтоб была у нашей кафешки. Я уже еду.

И бросила трубку.

Перед Алёной так и остался включенный телефон и звук последнего гудка. Мягкие белые простыни вдруг стали ещё нежнее, ещё более манящими, а веки так и тянулись к земле. Алёна лишь на мгновение вернула голову на подушку и вдруг….

Нежный и обволакивающий свет свечей, потом отблески идеально чистого и гладкого паркета. Он полем расстилается перед Алёной, на нём узоры, которые постоянно меняются, как в калейдоскопе. Зал увеличивается в размерах и вновь уменьшается, но всегда остаётся ограничен занавесками из-под самого потолка. Красный шёлк струится и движется от ветра и чуть приоткрывает окна, которые, кажется, не заканчиваются и не ограничиваются стенами или потолком. Лёгкий холодный ветерок обдувает лицо и хочется закрыть глаза. Открыв их снова, можно увидеть, что за тонким стеклом, словно за мягким целлофаном прячется луна. Луна становится так близко, что упирается своими боками в стекло, но вдруг снова скрывается занавесками.

Потом звучит музыка. Кажется, что звук рождается в паркете под шагами или в шорохе ресниц. Мелодия негромкая, виолончельная, с высокими нотами рояля. Она то отдаляется, будто слышится сквозь толщу воды, то приближается так, что мурашки идут по спине. Когда вновь раздаётся прямо у уха, при этом будучи совсем не громкой, Алёна оборачивается. Чей-то светлый силуэт растворяется в воздухе, но не уносит с собой мелодию, а словно дарит её, наконец прекращая отдалять и приближать. Вот-вот всё вокруг тоже раствориться, как вода размывает акварель, так реальность размоет всё происходящее. Навсегда закроет занавески и успокоит залу. Но только этот силуэт… это человек? Он снова где-то рядом, но не позволяет на себя посмотреть, словно это разрушит сон.

Сон.

Заснула.

- Заснула всё-таки! – голос окончательно разбивает в дребезги весь волшебный сон.

- М? – как же неприятно вот так открывать глаза при ярком свете, тем более, если совсем недавно они видели сказку, словно наяву.

- У меня запасные ключи есть просто, - пожала плечами Регина, почесала голову и снова включила свой восторг, который слышался в телефонном разговоре, кажется, минуту назад. – У тебя выходной же послезавтра ещё?

- Угу, - промычала Алёна и с трудом перевернулась на другой бок. Перед её глазами серые обои, кое-где ободранные котом, позади тумбочка и окно. Старый бабушкин ремонт, скрипучая кровать и запах завтрака с соседней квартиры.

Сквозь мутное стекло окна пробиваются первые лучи солнца, робко касаясь подоконника, на котором приютилось зелёное растение. Его листья тянутся навстречу новому дню, в отличии от не выспавшейся Алёны, наблюдающей эту картину. Яркие оранжевые шторы колышутся от лёгкого ветерка, как и шатается от него же замёрзшая Алёна.

- Окно закрыла бы…

Стол, накрытый клетчатой скатертью, приглашает к завтраку. Две чашки с дымящимся чаем стоят на белых блюдцах. Деревянный пол, тёплый и гостеприимный, хранит следы множества шагов, прошедших по нему за долгие годы. Хоть Алёна и снимает эту квартиру только год. Обычно по утрам Алёне не до разглядывания уютной кухни, в которой наверняка раньше часто готовила хозяйка квартиры. Утром хочется пить и спать, но только не бежать на работу. А сейчас красиво и пахнет чаем. Вот Регина довольная закрывает окно и садится за стол. Алёна опускается следом.

- Так, что ты там рассказывала? Замуж? – хихикает Алёна и пробует чай.

- Ну это я тороплюсь, конечно. Кое-где в области есть один особняк старый и заброшенный. Там раньше жил одинокий граф с которым что-то произошло, после чего он навсегда покинул свой дом. Но он не просто ушёл, а поклялся никогда не умереть, пока не найдёт свою ту единственную… - блаженно вздыхает Регина. – Так вот ищет он любовь до сих пор. Поэтому там пропадают молодые красавицы!

- Стой, - морщится Алёна, глотая чай. – Как связаны его поиски любви с пропадающими девушками?

- Ну легенда не нова, многие туда идут, чтобы с ним встретиться. Но вот никто не возвращается. Говорят, что он забирает всех себе, чтобы проверить та или не та!

- Бред какой, - глубокий вдох. - Как проверить то?

- Ой, не достаточно ты романтик, дорогая. Он… ну не знаю, душами их питается! Понятно? – рассмеялась Регина.

- Мутный твой граф. Как можно так к девушкам относится? Они же не виноваты, - Алёна проводит пальцем по горячей кружке. – Чего же ты хочешь?

- Ну пойти и проверить. Реально ли там опасность какая, или просто старый особняк, а про девушек врут всё, - пожала плечами Регина.

- Это опасно, Регин. А если он охраняется? Нас могут арестовать… - сомневалась Алёна, но сердце её забилось сильнее, словно непреодолимое желание туда попасть никак не могло контролироваться.

- Мы же любим такое. Не помню, чтоб когда-то тебя это останавливало. Помнишь тот заброшенный интернат?

- Не напоминай… - вздохнула Алёна, закрыв лицо рукой. – Да.

- Что да? – хитренько зыркнула подруга.

- Да, у меня выходной послезавтра, - кивнула Алёна.

Одновременно девушки потянулись в объятия друг друга и радостно завизжали, ведь предстояло что-то интересное. Про свой сон Алёна так и не рассказала.

Бывают навязчивые мысли у людей, бывают навязчивые грёзы и сны. А у Алёны весь день было всё это вместе взятое. Выходной вышел ленивым, но напряжённым чисто из-за странного предчувствия. Хотелось укрыться одеялом и никуда не ехать, не приближаться к границе города ни на шаг, остаться дома и забыть о глупых снах и легендах. Но руки тянулись к телефону, чтобы набить на клавиатуре судорожно «Особняк Алексея Калинина»

Это называется усадьбой. Дом буквально ощущается полумёртвым, он словно только что дышал, и вот уже последний вдох завершился и никогда не наполняться свежим воздухом его коридоры. Алёна смотрела на заброшенную усадьбу и представляла, как когда-то она была жилой. Красивое здание, в котором свои дни проводил одинокий граф, обложенный тайнами. Теперь там холодно и пусто. Страшно. Алёна закрывает глаза и проводит ладонью по кухонному столу, представляя, что гладит стены усадьбы. Стол теплее намного, а каменная постройка буквально сама из себя извергает прохладу, даже в самые жаркие летние дни. А сейчас всего лишь весна. Мокрая весна, делающая этот дом ещё мрачнее.

Алёна каблучками на сапожках цокает на работу. Только что вышла из заполненного автобуса и теперь обходит каждую лужу, спасаясь от дождя под зонтом. Улица многолюдна и всех этих спешащих на работу людей, объединяет всеобщее желание поспать подольше и промокнуть поменьше. Когда видишь таких же заранее уставших и зевающих людей, тебе становится легче. Так и Алёна смотрит на заросшего щетиной мужчину, который лениво плетётся впереди неё. Алёне нравится представлять, по какой причине эти люди сейчас, как и она не едут на такси или собственной машине. Возможно, их работа не приносит достаточно на такое существование средств, возможно, просто накрылась какая-нибудь важная в машине часть и теперь та отказывается ехать. А вот сама Алёна из тех, кто за руль садиться боится, ведь она сама себе то довериться не может, не то, что другим людям на дороге. А такси? Такси это другое.

Сгустились тучи, и ливень пошёл сильнее, «зайчиками» отпрыгивая от асфальта. Алёна сидела за своим столом и заворожённо наблюдала за каждой капелькой, спешащей скорее стечь по карнизу и секунду пролететь вниз, прежде чем разбиться. В её зелёных глазках отражался свет, но к счастью не отражались мысли. Алёна переместилась далеко-далеко, куда-то в книги, где крутились интриги, где на балах танцевали влюблённые. Всё таки сказки Регины сильно повлияли на неё и теперь девушка сама задумалась о недолгом путешествие в прошлое.

Раннее утро выходного дня, звонок Регины, раздражающая трель рингтона, вкус зубной пасты во рту. Тёплый чай и вид из окна на оживающие деревья. Алёна зевает, чешет глаза и вот опять звонок. Но на этот раз не будильника, а домофона. Странно, что на этот раз Регина не стала заходить «внаглую». Алёна обняла подругу и зевая вернулась на кухню. Регина была одета тепло, не накрашенная, но со светящимися от радости глазами, словно совсем не хотела спать.

- У нас электричка через час! – озабоченно говорила она, смотря как хлебает чай Алёна.

- Вот именно. Нам ехать 15 минут до вокзала, - закатила глаза, откусила хлеб с маслом. Холодно было с утра, хотелось под тёплое одеяло, а не слушать речь любимой подруги.

- Давай собирайся. Только оденься теплее и удобно. Мы же на заброшку идём, - доносила Регина до почти спящей Алёны очень важную информацию. Потом достала телефон и включила какое-то жуткое видео.

На экране показалась тёмная картинка. Двое парней согнулись над книгой, страницы мокрые от времени, буквы выползают кривым рядом. Один читает вслух, язык заплетается, другой водит фонариком по стенам, луч дрожит, выхватывает трещины, плесень, чей-то старый ботинок в углу. Заброшенное здание, становится очевидно. Потом они начинают звать. Слова через раз: «Выходи», «Мы здесь». Паузы длинные, в них слышно, как в руках оператор перебирает телефон и шуршит по динамику. Вдруг один замирает с открытым ртом, другой крепче сжимает фонарик. Тишина лопается, как мыльный пузырь. И шепот: «Это не ветер». Больше ничего. Видео кончилось.

- Они упыря вызывают! Который от скуки вечной жизни иногда возвращается в этом дом, - восторженно говорит Алёна. – Он ждёт там кого-то или ходит и ищет.

- Парни живы хоть? – спрашивает окончательно пробудившаяся Алёна.

- Конечно живы. Напугались немного и сбежали. Так что точно ехать надо, дорогая, - улыбается хитро Регина. Интересно до жути уже обеим девушкам.

Электричка совсем немного покачивается, стуча по рельсам. Ехать недолго совсем, 40 минут, и то из-за остановок. Алёна прижимает голову к стенке рядом с окном, ощущая сильную сонливость и вес головы подруги на плече. Та уже спит. За окном проносится весенние деревья, поле, а внизу рельсы и грязь. В наушниках играет «Фрейгин – Случается не сразу», а душа предвкушает что-то жуткое, но очень интересное. Девушки спали, а теперь, проснувшись, вышли к холодному, обнимающему ветру. Укутавшись в куртки, они обе достали телефоны с навигатором. Регина была быстрее и вскоре уже вызывала такси. Интернет, как назло, был чертовски медленным. Вот Регина и Алёна уже видят перед собой лес и старую заросшую тропинку, сквозь острые ветви кустарников и деревьев, усыпанных свежими листьями.

- Это где-то здесь, - указывает Регина на совсем не манящую тропинку.

- Мы не заблудимся там? Мне кажется там совсем дебри, - морщится Алёна и фотографирует местность. Параллельно девушка наступает в лужу и с шипением отпрыгивает в сторону. Снова.

- Я думаю, там нет других построек, кроме самого особняка. Просто движемся вперёд как можно увереннее, - таким и был их девиз весь долгий путь.

Алёна шла вслед за Региной и вот, наконец, услышала радостные стоны подруги. Та указала вперёд, и вот перед взором Алёны предстал величественный особняк, который хоть и был заброшен, всё не растерял своей красоты. Пусть и штукатурка осыпалась, обнажая красный кирпич, будто рваные раны. Колонны у входа покосились. Всё же особняк не скрывал былой роскоши. Окна высокие, арочные, с массивными подоконниками. Углы дома укреплены прямоугольными выступами, которые сейчас выщерблены и напоминают старые зубы. Наверху между колоннами раньше был балкон с чугунной решеткой, но сейчас она висит криво, держась на одной заклепке. Самое печальное это центральный вход. Его украшали четыре колонны под треугольной крышей. Одна колонна упала, лежала разрушенная неподалёку. Остальные три треснули сверху донизу. Ступени из истёртого мрамора все в сколах, а между ними пробилась трава. Удивительно, что этот особняк в принципе руинами не стал.

Разваленные кое-где стены и потолки, неровные полы, совсем не внушали доверия, но подруги двигались вглубь дышащего дома. А он и вправду дышал, стонал и словно качался, что физически было невозможно. Внутри было ещё холоднее, чем на улице, изо рта шёл пар, а руки хотелось спрятать в карманы. Алёна ёжилась, но оглядывалась по сторонам, смотря на сорванные обои или содранную краску. Где-то оставались следы былой роскоши, дорогая мебель была разрушена, но вензеля на стульях и креслах всё ещё виднелись сквозь слои пыли. Алёна аккуратно провела рукой по дивану, который был завален осколками потолка и покрыт каменной пылью настолько, что потерял цвет. Рука стряхнула часть пыли и стало ясно, что ткань, которой был оббит дорогой диван, была изумрудного цвета и такая мягкая и качественная на ощупь, что даже сквозь века оставалась приятной нежным рукам. Нос зачесался, и захотелось чихнуть, девушка отпрянула и звуки её трёх чихов разнеслись и ударились о стены.

- Будь здорова, - сказала Регина традиционную фразу и поманила Алёну дальше, та пока не догадывалась, что они не просто гуляют по особняку, а именно что-то ищут.

- Смотри, это библиотека? – Алёна толкнула самую целую из всех дверей и та скрипом ей ответила, что так оно и есть.

- Боже мой, да! – Регина ринулась туда быстрее подруги.

Стеклянная крыша-веранда провалилась наполовину. На дубовом полу, там, где ливень мыл доски десятками лет, вырос мох. Он жадно обнимает корешки упавших книг, врастает в переплеты. Сами книги лежат не стопками, а холмами. Они оползли с полок много лет назад, и теперь комнату наполняют рыжие сугробы страниц, черные пласты энциклопедий, россыпь французских романов в малиновых обложках.

Алёна оглянулась, по особняку, кроме их шагов раздавался гул. Он не был одинаковым, он был то тише, то громче, то замолкал, а то долго-долго тянулся. Гул напоминал человеческий стон, но только неестественно долгий без передышки на дыхание. Алёна списала это на свист ветра.

Книга, первая попавшая в руки Алёны, оказалась неизвестным ей романом от неизвестного автора и на обложке красовалась роспись «ШЭ», словно инициалы, красивым каллиграфическим почерком. Возможно, сейчас такая книга стоит очень дорогой. Но почему её не украли? Алёна положила её в сумку.

- Регин! Ты что-то ищешь? – догадалась Алёна, когда Регина уже раз десятый прошептала «не то» себе под нос.

- Д-да. По легенде этого упыря же призвать можно и всё такое, - ответила Регина так, лишь бы Алёна больше не задавала ей вопросов.

- То есть те парни книгу не забрали? И все кто был тут до этого, тоже? – скептически поморщилась Алёна и сложила руки на груди, Регина казалась странной.

- Да погоди ты. Если найду, ты всё поймёшь, - отмахнулась Регина.

- Ну и ищи.

Алёна ушла из библиотеки стремительным шагом, но выйдя в коридоры, всё же замедлилась. Гул усилился, и он был откуда-то сверху. И каждый шаг девушки сопровождался новой волной звуков. Алёна верила в мистику и всегда к ней стремилась без страха, но сейчас всё казалось слишком реальным, и Алёна начинала бояться. Это её не остановило, коридоры вели к лестнице и множеству других комнат, которые совсем не интересовали Алёну. И вот он. Бальный зал. Пыльные занавески лежали на полу. Их тоже никто не украл, словно не добирался так глубоко. Зал был как во сне, только стены не плавали, и пол не блестел. Даже узоры эти Алёне снились и лестница наверх и каждый метр этой красоты. Зал был величественен и непокорен, высокие потолки, до них просто невозможно достать, казалось, даже взглядом. И тут всё происходящее тоже стало как будто сном. Алёна больше не слышала гула. Она чувствовала, как к ней сзади кто-то подходит. Мурашки побежали по её спине, во сне это был силуэт мужчины, и потому Алёна напряглась сильнее. Мало ли кто может находиться тут, но почему страх так сковал её? Липкие лапы страха не давали шевельнуться, лишь смотреть на паркет, в надежде увидеть отражение человека сзади, но это было невозможно. И вот – прикосновение. Алёна закричала так, что звук сотрясал остатки стекла на окнах.

- Тише ты! – Регина сама испугалась и отшатнулась. – Это же я, дура.

- Это ты дура! Так пугаешь меня! – закричала Алёна, часто дыша. Это всего лишь её непутёвая подруга.

- Я тебя звала во весь голос, а ты как призрак ходила и по сторонам пялилась, я думала ты игнорируешь просто, - обиженно ответила Регина. – Нельзя так уходить, вдруг спотыкнёшься и всё, домой одна поеду.

- Дура, - пихнула Алёна подругу в плечо. – Нашла, что искала?

- Да. Это карта дома и особое место на ней. Ну и ещё кое-что, потом покажу. Пойдём!

Алёна даже вопросов задавать не стала, хотя стоило бы, и девушки направились искать эту чёртову точку на карте. Второй этаж ещё опаснее, может обвалиться пол, лестница, а возможно и потолок. Но девушки шли крайне аккуратно, проверяя всё по нескольку раз. Дом продолжал жалобно гудеть, хотя ветра кожей не ощущалось от слова совсем. Алёна заметила, что и теплее стало, чем на улице и ветра нет совсем и звуков нет. Ни птицы не поют, ни камни не падают, вместо этого гул несуществующего ветра повсюду. Точка на карте – обычная комната с запертой дверью, благо древесина старая и даже хрупкая Регина смогла её выломать. Странно, что дверь была заперта изнутри, но Алёна поспешно эти мысли отбросила. Обычный кабинет графа. Стол, кресло, шкафы с книгами и бумагами. А ещё – дверь. Крепче намного всех остальных. Её открывать не хотелось, вдруг нагрянуло слишком явное чувство неправильности их действий.

- Регин, не надо, - помахала головой Алёна, хотя подруга так и не успела ничего предложить.

- Почему нет? Мы всё равно нарушили все возможные правила приличия, - пожала плечами Регина и сделала шаг к двери, протянув к ней руки.

- А что там? – с надеждой спросила Алёна, она видела, что Регина прекрасно знает и специально не говорит.

- Не знаю, давай посмотрим?

Взломать дверь было очень тяжело. Регина устроила большой кавардак, она стеклом била по двери, ударилась плечом о неё с силой и стонала от боли. Алёна помогала как могла и вот дверь поддалась. Уставшие и еле дышавшие, девушки сглотнули и переглянулись. Пара шагов сквозь порог и девушки одновременно отпрыгнули назад.

- Какая же дура! Зачем я послушала тебя! Боже, это ужасно!! – кричала Алёна на подругу и размахивала руками, пока та выставила перед собой руки и виновато кивала.

- Прости, Алён. Пожалуйста, ты мне нужна в этом, только не уходи! – просила Регина, почти умоляла.

- Ты же знала, да? Ты знала, что это там?! – не понижала тона Алёна.

- Знала, прости, - вздохнула Регина.

В комнате стоят саркофаг. Настоящий огромный гроб, его нельзя было ни с чем спутать. Это было на самом деле, он поглощал в себя весь свет, он издавал звуки, он реально мычал и выл. Алёну начало трясти, она буквально прижалась спиной к стене. Было грустно и страшно, вселенская грусть просто взяла и упала на её плечи, словно в этом гробу веками лежала она. Регина обняла слегка подругу, но не могла понять, что с ней произошло.

- Там ведь… - запнулась Алёна.

- Думаю да, - кивнула Регина, отвечая.

- Что ты хочешь сделать с… этим? – поморщилась девушка

- Я думала о заклинании. Человек, который тут похоронен буквально символ вечной и безнадёжной любви. Он умирал, пока ждал свою возлюбленную. И если поговорить с ним, почитать его любимые стихи, он услышит. Его душа поможет тоже найти такую любовь. Что-то вроде ритуала… - Регина вздохнула.

- Какая же ты невыносимая, - проскулила Алёна. – Почему ты не сказала мне?

- Ты бы никогда в жизни не согласилась заниматься таким. Поэтому и соврала, прости – в сотый раз извинилась Регина. – Ты единственная, кому я доверяю настолько, чтобы заниматься подобным, Алён. Ты мне нужна-нужна.

- Останусь я, замолчи, - хмыкнула она. – Только один ритуал и мы сразу убегаем. Да?

- Да-да, спасибо, дорогая, век не забуду твоего доброго сердца!

После сеанса долгих объятий и копошения, обе девушки сели на пол. На грязный и пыльный пол. Маленькая книжка в руках Регины более-менее успокаивала сердце Алёны. Страшно было до ужаса, мурашки бежали по всему телу, слышались стоны дома, и казалось, стоны саркофага. Регина начала читать и откуда-то взявшееся эхо тянулось за её словами.

Зловещее и смутное есть что-то

И в сумерках осенних и в дожде…

Оно растет и ширится везде,

Туманное, как тонкая дремота…

Но что оно? Названья нет ему…

Стало очень холодно, безумно холодно, Алёну продолжало трясти, она руками обнимала себя и в голове повторяла строчки стихотворения.

Оно черно, но светит в полутьму

Неясными, свинцовыми очами,

И шепчется с вечерними тенями

На языке нам чуждом, потому

Что смысл его загадочен и странен

И, как мечта, как тень, непостоянен.

Клонило в сон, вокруг всё поплыло, веки сами собой смыкались и Алёна закрыла глаза. Её совсем сморило, хотелось лечь на пол, но она из последних сил держалась. Приоткрыв глаза, она увидела, как Регина встала и отодвинула тяжёлую крышку саркофага. Она хотела встать и остановить её, но сил совсем не было. Регина опустила глаза туда, смотрела долго, кажется, часами. И почему-то всё ещё звучал её голос, хоть и не двигались губы.

Оно старей, чем солнце и луна…

И нет ему ровесников и сверстниц,

И в сумраке неосвещенных лестниц,

У тусклого, прозрачного окна

Оно стоит, и вдруг стремится выше,

Услышав шаг иль кашель, точно вор…

Глядит в пролет, и дышит в темной нише

И слушает унылый перебор

Глухих шагов по ступеням отлогим,

Ужасное своим молчаньем строгим!..

Регина дёрнулась, расширила веки, закрыла рукой рот. Алёна же почти спала, еле держа открытыми глаза, она уже полулежала на полу, облокачиваясь о стену, она сползала всё ниже. И вот провалилась в сон, прежде чем услышать испуганное:

- Тут никого нет!

***

Тело не слушалось, не двигалось совсем. Алёна щекой ощущала шершавость ковра, и первой мыслью было, что это вредно для кожи. Потом получилось открыть глаза. Темно и нет никого рядом. Комната пуста. А ещё нет пыли и разрухи. Алёна лежала на ковре в темноте, не чувствовала запаха пыли, ковёр был чистый и даже мягкий. Получилось сесть, и тут же заныла голова, как после страшного похмелья. Даже тошнота подступила к горлу и Алёна застонала, пока не пришло осознание, что она проснулась не там, где засыпала. Тут пришёл испуг, ужас. В голову полезли мысли: её украли, вырубили и собираются расчленить на органы какие-то богачи с безупречным вкусом на выбор ковров.

- Нет-нет-нет! – шептала Алёна и отползала от незримой угрозы. Удар по голове. Алёна во что-то врезалась, и рядом разбилось стекло.

Обернувшись, девушка обнаружила, что ударилась о стол и тем самым уронила какую-то вазу. Та была совсем неудачницей, ведь упала как раз на то место, где мягкий ковёр кончался и разлетелась на крупные осколки. Этот звук больно бил по ушам, Алёна застонала и отползала в другую сторону уже аккуратнее.

- За что мне это... – слёзы жгли глаза, хотелось кричать.

И вот послышались приближающиеся шаги, жаль Алёна совсем не знала молитв. Дверь открылась и комнату озарил свет свечей. А в кругу этого света показался человек, который эти свечи и держал.

- Вы кто такая?

Молодой мужчина, русые волосы касались ушей, старинная одежда, темный камзол. Вид у него был напуганный, но уверенный.

- Я… я не знаю, как оказалась тут, - покачала головой Алёна. – Пожалуйста, не трогайте меня!

- Что?! – мужчина рывком ставит канделябр на полку и оказывается совсем близко. Грубо хватает за руку, и волочит Алёну из комнаты.

Девушка спотыкается, падает, снова тащится следом, плачет. Мужчина идёт по ступеням вниз. Алёна даже по сторонам не смотрит, не понимает, что это точно этот же дом, только новый, аккуратный и живой. Та же лестница, только теперь освещена светом газовых ламп. Стены целые, обои с цветами, дом дышит не надрывно, а всеми лёгкими. А Алёна плачет и слёзы совсем застилают взгляд.

- Отпустите, п-пожалуйста, - воет она.

Они останавливаются. Ещё один человек. Он дворецкий, в строгом костюме, кланяется хозяину.

- Она пробралась в дом! Сдадим её жандармам! – грубо звучал его голос над самым ухом. Алёна зажмурилась и шептала что-то неразборчиво.

Мужчина посмотрел на неё теперь в хорошем освещении. На Алёне розовый худи с принтом кленовой моли, мерч любимого блоггера, удобные джинсы и кроссы. Среди этих разодетых в старинные одежды господ, Алёна выглядела очень неестественно. И мужчина, сжимающий её запястье и дворецкий перед ними, выглядели как в 19 веке и одеты были соответствующе. Они смотрели на Алёну и оба морщились.

- Кто вы такая? – мужчина грубо откинул её руку и Алёна просто упала на колени, сжимаясь и хныча. Происходящее просто не укладывалось в голове и казалось пыткой.

- Я… мы с подругой… мы просто… - плакала она, глотала слова, не могла сформулировать мысль.

- Представьтесь, - приказал он.

- А… Алёна… К-кварцова, - вытерла слёзы, затравлено смотрела снизу вверх.

- Алёна Кварцова, - повторил мужчина. – Зачем вы пробрались в мой дом и чего вы хотите?

- Нет, я не… Я случайно оказалась тут, - всхлипы глушили речь.

- Случайно? – не верил хозяин дома, скептически смотрел на неё и переглядывался с дворецким.

- Д-да, я просто проснулась тут, - ответила девушка. – Пожалуйста, верните меня домой.

При упоминании дома Алёна совсем расклеилась и сжалась как ёж, обняла свои колени и застонала от слёз и беспомощности. Мужчина смотрел на страдающую слабую девушку и думал. Потом махнул рукой и дворецкий, поклонившись, сделал шаг назад. Мужчина опустился к своей гостье.

- Мадмуазель, - позвал он, уже нежным и тихим тоном. – Расскажите мне всё?

- М? – подняла глаза Алёна и выдохнула, посмотрела на собеседника и еле-еле кивнула. Тот встал и подал ей руку. Алёна неуверенно положила свою руку в чужую и позволила помочь себе встать.

- Моё имя Алексей, - представился мужчина уже намного нежнее, чем говорил до этого. Видимо он, наконец, понял, как страшно самой Алёне.

- Простите, пожалуйста, - пропищала девушка и замотала головой, ей было безумно страшно, но плакать уже просто не было сил.

- Пройдём в гостиную, вы всё мне расскажите, - улыбнулся Алексей и рукой показал дворецкому уйти. Тот покорно отступил.

Алексей и Алёна остались одни в просторной гостиной, и девушка узнала в ней место, где они с подругой уже бывали, но в заброшенном здании. Алёна распахнула глаза, и крутила головой почти забывая про свой испуг. То, что она видела, не укладывалось в голове – это действительно было то же самое здание, та же комната, но красиво обставленная. Не просто «красиво», а дорого, а самое главное так, словно в 19 веке. Это было невероятно даже при свете газовых ламп.

- Алёна? – подал голос Алексей, наблюдая за ошарашенной гостьей.

- А? – девушка дёрнулась и обернулась, как будто и забыла, что в комнате есть кто-то ещё, а ещё, что этот кто-то очень её пугает, не смотря на примечательную внешность и наступившее спокойствие. – Простите, - снова извиняется, как дурочка, поспешно садясь на диван напротив хозяина дома. Диван в изумрудной обивке.

- Как вы попали сюда? – спокойно спросил Алексей, чуть наклонив голову. В дрожащем свете лампы на столе, он выглядел загадочно и мрачно, особенно из-за чёрного цвета волос, которые, казалось, поглощали свет. Алёна, наконец, лучше рассмотрела незнакомца: тёмные угольки-глаза, на шее белый платок, а сам костюм чёрный и вышитый серебряной нитью, которая заметно блестела при попадании света. Ткань переливалась, завораживала, а главное была как со старинных картин. На ногах брюки строгие чёрные со стрелками, спускались до ботинок. Алёна возможно и не была экспертом в мужской моде всех годов, но вот моду 70-х 19 века вполне узнать смогла. Не тебе пышности, вычурности, вместо этого подчёркнутая фигура и красивый минимализм. Но собеседник ещё требовал ответа.

- Я не знаю, - помахала головой Алёна. Она ведь не врала, неужели ему нужно рассказать, как девушка заснула и проснулась уже тут. – Я заснула. Потом….

- Вы в порядке, точно? – Алексей смотрел на Алёну, как на сумасшедшую, что с одной стороны, вполне заслуженно. – Хотите чаю?

- Нет, ничего не нужно. Вы вернёте меня домой? – жалостливо спросила девушка. – Очень хороший спектакль. Я очень испугалась. Позовите уже Регину! – Алёна, наконец-то начала думать и складывать всё в голове. Это вполне могли быть исторические реконструкции или что-то похожее. Пусть Регина никогда в жизни бы не стала так пугать подругу, совсем это не в её стиле, но раз в год и палка стреляет.

- Алёна, - смаковал незнакомец, - Вы сейчас в моём доме. Это не театральная постановка или какая-то игра. Вы проникли на мою территорию и я имею полное право сдать вас под арест, - видя как снова Алёна вжимается в диван, Алексей меняет тактику. – Поэтому, пожалуйста, просто расскажите мне всё как есть.

- Мы с Региной, - начала девушка, сев ровнее и вспомнив про достоинство. – Забрались в заброшенный дом. Это был особняк графа Калинина, если не ошибаюсь.

- Калинина? – Алексей оживился.

- Да, - подтвердила Алёна и продолжила. – Регина нашла закрытую дверь, которую мы вскрыли и проникли внутрь. Там стоял саркофаг, возле которого Регина начала читать стихи. Мне захотелось спать, и я задремала прямо на полу. А проснулась я уже на вашем полу.

- Так, - Алексей смотрел немигающе, потом выпрямился и прокашлялся. – Граф ФАМИЛИЯ, о котором вы говорите, это я.

- Вы? – уголки губ дёрнулись вверх, и Алёна ещё сильнее с этой улыбкой стала походить на сумасшедшую.

- Да, я Алексей Калинин. И у меня есть только этот дом. Поэтому он никак не может быть заброшен. Я годами живу именно здесь.

- Я ничего не понимаю, - с улыбкой продолжала Алёна.

- Я тоже. Но не могу позволить себе выгнать девушку на холодную улицу так ещё и ночью, поэтому прошу, оставайтесь у меня, - Алексей встал, поправив сюртук, и рукой указал на двери, ведущие к коридору.

- Спасибо, - Алёна подумала, что никогда в жизни мужчина так вежливо не просил её остаться на ночь.

Пока Алёна шагала по коридору, она ощущала на себе исследующий взгляд Алексея, он осматривал её странную, по его меркам, одежду. И действительно среди всех этих картин, ламп и вензелей Алёна была лишней в своей розовой толстовке, на пару размеров больше и джинсах с кроссами. Алексей открыл перед ней дверь гостевой спальни и Алёна увидела мягкую кровать, тогда все проблемы отошли на второй план, ведь накатила усталость от пережитого стресса.

- Вы будете спать здесь. Утром мы во всём разберёмся и я вам обязательно помогу. Доброй ночи, Алёна, - Алексей сделал шаг назад в темноту коридора, и девушка проводила его глазами, ответив тем же пожеланием.

- Раз уж я во сне или в каком-то квесте…. То возьму от этой игры всё, - решила Алёна и стянула с себя худи и джинсы, оставшись в майке и белье, в надежде, что не на какие сомнительные сайты потом её красивую попу не сольют. Нырнув под одеяло, девушка не стала устраивать рефлексию и очень быстро заснула.

Проснулась Алёна от вдруг ударившего в лицо солнечного света и звука открывающихся занавесок. Она промычала что-то и зажмурилась сильнее, рукой потирая глаза. Потом почувствовала щекой мягкую ткань наволочки, а потом и одеяла. И только затем открыла глаза с трудом, чтобы глянуть на того, кто раздвинул занавески. Но успела увидеть лишь её спину. Это была горничная. Узнать можно было по фартуку, завязывающийся на талии и нежному платью с длинными руками, а ещё заколкой на забранной причёске в виде белого цветка. Горничная спокойно вышла из спальни, не сказав гостье ни слова. Алёна поднялась и осмотрелась.

Она лежит на широкой кровати с бежевым балдахином, на полу расшитые ковры, на окнах светлые занавески, рядом на тумбе стоят цветы. И не единой розетки, лампочки и даже намёка на то, что эта локация создана искусственно. Белые простыни были чистыми и приятными на ощупь, Алёна медленно проводила по ним рукой, пока не вспомнила весь вчерашний инцидент , а главное свою истерику и неизвестного красивого мужчину, который её успокоил.

- С*ка! – крикнула Алёна, ударяя рукой по одеялу с характерным хлопком. Она вспомнила как ревела и на коленях сидела, умоляя вернуть её домой. С новыми мыслями, что всё это всего лишь квест или розыгрыш ей стало даже стыдно. Она переместила себя на место Алексея, то есть актёра, не готового к истерикам игрока, и стало ещё хуже. Но где-то в душе играла маленькая догадка: что если всё это не квест? И даже не сон? Если она сейчас…. Алёна усмехнулась и обругала Регину, какая же она хитрая и продуманная. Регина множество раз говорила о 19 веке, влюбила Алёну в эту эпоху, (правда не в Российских реалиях, а где-то в Англии, но не суть) ради того, чтобы вот так порадовать. Сколько же денег подобное стоило?

Алёна потянулась, разочек зевнула и посмотрела на стоящий рядом с кроватью стул. Резной красивый, практически трон, на его спинке висели джинсы и розовое худи. Алёна точно помнит, что одежду вчера так красиво не складывала. Она натянула джинсы, обула кроссы, которые тоже стояли у кровати и нырнула в любимый тёплый худи, поправляя капюшон. Нехотя она выглянула за дверь в коридор и тут же заметила горничную. Та подошла ближе и легонько поклонилась:

- Доброе утро, мадмуазель, - сладким голоском говорила она. – Позвольте, провожу вас к завтраку?

- Доброе утро. Да, позволяю, - с улыбкой ответила Алёна и пошла вслед за горничной. Вокруг теперь было больше света и видны были все картины в широком коридоре, а когда они вошли в столовую, желание сделать селфи стало ещё больше. Алёна тут же потянулась в карман худи, ожидаемо не обнаружив там телефона. Но на неё уже смотрел вставший из-за своего места хозяин дома.

- Доброе утро, Алёна, - улыбнулся Алексей. Он теперь одет куда проще, в домашнее, в коричневый просторный халат, завязанный поясом, из-под которого виднелась белая сорочка. Волосы графа были зачёсаны назад. – Садитесь сюда, прошу. И скажите, пожалуйста мне ваше отчество.

- Михайловна.

Алёна видела перед собой длинный стол с множеством мест для гостей или большой семьи, во главе сидел Алексей и теперь приглашал её сесть на соседнее от него месте, через угол. Алёна кивнула и подошла ближе, позволила Алексею отодвинуть её стул и села, неловко хихикая.

- Кажется, я совсем не вписываюсь в ваши реалии, Алексей, - усмехнулась Алёна, примечая, что всё ещё одета в современную одежду.

- Допустим, - Алексей на секунду поморщился и тоже сел за стол. – Кажется, это ваше, - он положил на стол ближе к Алёне её телефон. – Нас слегка насторожило это устройство, поэтому прошу простить, но нам пришлось изъять его.

- Ох, я думала вы не дадите мне телефон, - Алёна радостно взяла его в руки. Он не сел, совсем новый, заряд держал прекрасно, но вот доступа в интернет не было совсем. Сигнал нулевой, словно Алёна на луне или в пустыне. – Связи нет всё равно, глушилки что ли?

- Откуда вы, Алёна? Я не понимаю некоторых ваших слов, простите, - Алексей был так противно обходителен, ещё и обращался уважительно на «вы», хотя Алёна непрошеная гостья, так и странная в придачу, местами даже наглая, но Алексей был заинтересован и спокоен.

- Я из Санкт-Петербурга, - доложила Алёна, посмотрев перед собой, наконец, на стол. Обыкновенная яичница, только по-богатому с беконом и разными овощами, кажется.

- Мы сейчас недалеко от самого Санкт-Петербурга и находимся, - кивнул Алексей, не отрывая от неё глаз.

- Да, я сама сюда с подругой приехала, - подтвердила Алёна и облизнула губы. Очень хотелось есть. Алексей это заметил и сам приступил к еде, подавая тем самым знак и Алёне. Та, скорее схватила приборы и принялась употреблять классический завтрак. Она жевала и не стеснялась, ведь уже приняла ситуацию и лишний раз переживать о чём-то должны уже другие.

Алексей замер, смотря как его гостья ест, это в сравнение не шло с тем, как ели другие дамы у него на глазах. Никаких манер, испачканный рот, торопливость и неаккуратность были в каждом жесте гостьи. Алексей просто забыл закрыть рот, наблюдая.

- А… А вы из какой семьи? – надеялся выведать Алексей, хотя уже построил теорию, что девушка точно не из знати.

- Да Кварцова я, - прожевав, сказала Алёна, - Не из какой-то особенной. Отец у меня журналист, а мама учитель начальных классов. Это важно?

- Не слышал этой фамилии, - кивнул Алексей.

- Зачем обо мне говорите? Вы лучше скорее в свой лор погружайте, - сказала Алёна, взяв в рот новую порцию бекона. Она уже имела опыт ролки отлично знала, что дальше происходит в подобных ролевых играх.

- Да, - невпопад и совершенно не к месту ответил Алексей, опуская глаза, он видимо даже переспрашивать это не хотел.

После завтрака тарелки унесли и принесли чай и печенье. Они остались за столом.

- Раз уж у меня не забрали телефон, - Алёна начала запись видео, поставила телефон, облокотив его на корзину с печеньем и покривлялась на камеру. – Я Алёна и я очнулась в странном особняке, где со мной сидит красавчик граф и здесь меня кормят! – Алёна взяла телефон в руки, показала на видео ошарашенного Алексея, потом всю комнату, затем свою еду и в конце своё счастливое улыбающиеся лицо, потом помахала в камеру и закончила запись. – Пусть останется на память.

- Боже мой, - прошептал Алексей. – Вы сумасшедшая, - нервно засмеялся он, у него даже глаз задёргался от этого поведения гостьи. – Действительно сумасшедшая….

- Нет, - с набитым ртом ответила Алёна, потом прожевала и проглотила еду. – Мне просто сложно подстроится. Тем более я совершенно не была готова к этим играм.

- Каким играм? – Алексей смотрел со страхом и искренним непониманием, что Алёна даже опешила.

- Ну всё происходящее здесь. Я понимаю, что вы актёр. Я смотрела «Холопа» и не раз, - упомянула Алёна популярный фильм и заулыбалась. - Я обязательно вживусь в роль. Простите.

- Алёна Михайловна, - произнёс Алексей, вдруг засмеявшись. – Я поражён вами и вашей уверенностью в таком бреде.

- Алексей, пожалуйста, скажите мне зачем и для чего всё это?

- Я ничего не скрываю, - помахал головой Алексей, продолжая словно наслаждаться обществом этой сумасшедшей.

- Правда? – тут вера Алёны пошатнулась, слишком натурально выглядел Алексей, его удивление и непонимание.

- Правда, - улыбнулся он, наклонив голову. – Расскажите мне всё, Алёна.

- Хорошо, - Алёна отставила пустую чашку чая.

- Не хотите посмотреть мой сад?

Алёна заметила, что в огромном доме больше нет жителей. Парочка слуг, дворецкий и сам Алексей. Он живёт совсем один, догадалась Алёна и потому так снисходительно к ней относится. Девушка приняла решение не паниковать и пока двигаться по течению, чтобы в процессе уже выяснить всё необходимое. Алексей трепетно отвёл гостью в сад. Не смотря на прохладное время, сад был красивым. Начинающие распускаться кусты, несколько деревьев и тонкая тропинка сквозь этот волшебный маленький мир. Алексей шёл рядом и пока не задавал вопросов, позволяя Алёне насмотреться на свежие листья и местами ещё голые ветки. Вот показалась скамейка. Старая, слегка пошарпанная, она приглашала к себе скромно. На неё и опустились хозяин и гостья.

- Мы с подругой очень любим ваше время, - обратилась Алёна к графу, словно не к актёру, как она решила, а к реально живущему в этом времени человеку. – 19 век для нас как далёкая сказка, полная романтизации. Мечты попасть на бал мы никак не можем реализовать и это лишь подогревает интерес. Я люблю читать романы о вашем времени, слушаю классику, рисую и даже сшила себе платье под стать моде конца века.

- А вы в каком времени живёте? – спросил всё ещё не понимающий, но очень вдохновлённый Алексей.

- Я из 21 века, 2026 год, - сказала Алёна, удовлетворённо замечая, как расширились глаза слушателя. – У нас там кареты не летают. У всех есть телефоны, люди могут разговаривать друг с другом, хоть из разных стран.

- Такие, как у вас? – глянул Алексей на карман девушки.

- Да, - Алёна достала телефон, включила камеру и выпрямила руку, чтобы сделать фото. Алексей выглядел забавно с открытым ртом, видя маленькое странное зеркало в чужих руках. – Сейчас мы сделаем фотографию, улыбайтесь, - Алёна несколько раз нажала на белых кружок, а потом открыла фото в галерее.

- Боже, - Алексей смотрел на её руки. – Так быстро получилась фотография.

- Да… - тянула Алёна задумчиво. – Вы ведь уже знаете, что это такое. Какой здесь год?

- Сейчас 1875 год, - ответил Алексей, пальцем поводя по экрану телефона и случайно листая фотографию, от чего даже дёрнулся.

- Ничего себе. Ладно, я покажу вам кое-что ещё, - девушка переключилась на скачанную музыку и включила «Компасы» Сергея Лазарева, первое, что попалось на глаза.

Звуки пианино послышались из динамика, затем прибавился бит и слова, звучала приятная душе мелодия. И Алёна качала головой в её такт, параллельно наблюдая за чужой реакцией. Алексей прислушивался и несколько раз отстранялся, закрывал уши, присматривался к устройству и всем видом показывал своё недоумение и непонимание, а ещё восторг. Да, удивление и настороженность сменились восторгом, когда Алексей взял телефон в руки, ощутил маленькую вибрацию и стал долго наблюдать за медленно движущимся по экрану маленькому кружочку, который показывал на каком моменте играет песня. Песня поменялась, снова запел Лазарев, но теперь «Тут или там». Алёне уже стало скучно, ведь Алексей сидел и просто действительно слушал музыку, при этом ничего не делая.

«Вот он – настоящий ценитель музыки» - думала она, ведь сама всегда включала песни на фон, когда куда-то ехала или шла, когда рисовала или делала любые дела. Возможно стоило иногда уделять песням именно вот это внимание, которое заслужили все написанные песни.

- Алексей, давайте телефон. Я покажу вам видео, - с улыбкой предложила Алёна, с грустью замечая, что зарядка телефона чуть-чуть уменьшилась. Скорее всего, в 19 веке не было зарядок, шуткой задумалась Алёна. Смотреть видео всё равно интересней, уж очень ей захотелось шокировать Алексея сильнее.

Видео вызвали ещё больший ажиотаж. Фильмов Алёна не скачивала, но скачивала короткие истории из приложений или разные музыкальные клипы, которые особенно нравились. У Алексея горели глаза и тряслись руки.

- Это просто магия! Как вы поместили сюда, в эту маленькую коробочку столько музыкантов и театров! – лепетал он.

- Знаете… - Алёна вздохнула. – Богатые умные люди очень многое могут. Только не пугайтесь, - добавила Алёна и усмехнулась.

- Я боюсь, - улыбнулся Алексей. – Даже если мне это снится. Моей душе отрадно и я не хочу просыпаться.

- Почему вы живёте совсем один? – сменила тему Алёна, убирая телефон во имя сохранения заряда батареи, а ещё потому что решила повременить с показом игр.

- Так сложилось. Одиночество очень затягивает, - опустил глаза Алексей. – Сперва мнится оно лишь временной невзгодой, отрадной тишиною, а потом звуки голосов начинают удивлять.

- Тогда, я думаю, что вам повезло, что я попала сюда, - пожала плечами Алёна. – Я смогу немного скрасить ваше одиночество, пока не найду способ вернуться домой…. Ну или пока не проснусь.

- Чем же мне уверить вас, что это не грёзы? – улыбнулся Алексей, поправляя рукой запонки на рукавах.

- Покажите мне город? – оживилась Алёна, но тут же себя осекла. Она сидит с незнакомым мужчиной у него дома, куда проникла сама, ещёи оставшись на ночь. Мысли об этом девушка отложила в долгий ящик. – Если вам конечно, не трудно.

- Я буду рад прогулке с вами, - ответил Алексей, и Алёна выдохнула, Алексей не казался удручённым или напряжённым, он сам был заинтересован в показе города для неожиданной гостьи.

Экипаж довольно быстро оказался у выхода с участка, красивых позолоченных, но не высоких ворот. Алёна повела бровью, не понимая, почему приехала какая-то карета, как в сказке о Золушке, а не более современный даже в 19 веке транспорт. Но прежде чем они сели в карету, Алексей смущённо предложил:

- Вы бы хотели переодеться в дорогу?

- Да у меня не во что, - Алёна посмотрела вниз, на своё крупное худи и небрежные, грязноватые снизу джинсы. Она выглядела вполне приемлемо для своего времени, но совсем не вписывалась в сеттинг 19 века, так ещё и смотрелась глупо, на фоне красиво одетого Алексея, который специально после завтрака удалялся переодеваться.

- Я подарю вам платье, - легко сказал хозяин дома, что Алёна аж рот приоткрыла. Что за «подарю платье» и как мужчины вообще из этого совершенства могли деградировать в «сама плати за свой салат». – Прошу, следуйте за горничной.

Алёна обернулась и за своей спиной увидела милую женщину, которая разбудила её с утра. Та поклонилась и быстрыми шажками направилась в дом. Алёна поспешила за ней.

Платье было лёгким, хлопковым, цвета высушенной глины. Не праздничным, но и не простым, рукав до локтя, слегка присборенный у плеча и с узкой манжетой на маленькой перламутровой пуговице, на талии пояс из ткани светлее. Алёна стояла у зеркала в этом платьишке и улыбалась. Нет, оно не вызывало какого дикого восторга, оно просто было для неё милым. Возможно, девушка даже ожидала большего чем этот мрачный терракотовый цвет.

- Спасибо вам, - поклонилась Алёна и села в карету, не тронув протянутой графом руки. Тот сел следом напротив неё.

- Вам нравится платье? – спросил он, глазами бегая то к окну, то рассматривая девушку напротив.

- Да, оно прелестное, - кивнула Алёна, лукавя и вспоминая своё любимое летнее платьишко с нежным узором цветочком и юбкой, которая кружится легко-легко, так что девушка кажется в ней невесомой бабочкой. А это платье, скорее походило на платье старушки, но по видимому нравилось Алексею, он не переставал смотреть на гостью в новом наряде.

Тем временем лошади ржали и везли за собой экипаж, из окон которого не открывалось особых видов, только лес, лес и снова лес. Алексей ведь жил за городом. Карету очень трясло. На каждой кочке она подпрыгивала, стучала и скрипела, слышались голоса лошадок и стук их копыт.

- Вы ведь знаете Петербург? – с подозрением спросил Алексей и отвлёк Алёну от подсчёта количества скрипов кареты.

- Да, я живу в Питере с самого рождения, - пожала плечами Алёна. – Но немножко в другом Петербурге, конечно.

- Расскажите мне, чем вы занимаетесь? – продолжал беседу Алексей.

- Мы с подругой любим парк аттракционов. Потом вам обязательно покажу видео оттуда. А ещё я просто обожаю одно туристическое место… - улыбнулась Алёна и решила пока не пояснять подробностей. – Это Юсуповский дворец.

- Вы там бывали? – Алексей явно удивился, выпрямился и приготовился слушать. Попасть в Юсуповский дворец было заветной мечтой любого светского человека, но это было возможно только по личному приглашению.

- Да, бывала и не раз, - ехидно улыбнулась Алёна, знакомая со строгой системой прошлого.

- Вы из знатного рода? Вы графиня или… - оживился Алексей, неверяще глядя на девушку.

- Нет-нет-нет, - рассмеялась Алёна и решила больше не мучать ошарашенного аристократа, - На самом деле в наше время любой желающий может попасть в Юсуповский дворец. Теперь по всем комнатам и залам можно, при желании, пройти и посмотреть как жили люди в то время. Теперь это музей.

- Боже мой, - Алексей казался тронутым и огорчившемся. – Любой? А как же ценные вещи, вся та роскошь?

- Можно всё сфотографировать, - Алёна помахала своим смартфоном, напоминая графу про фотографии. – Но там всё таки охраняемое помещение. Не переживайте, ничего плохого с дворцом не случилось. Просто содержать его теперь какому-то одному человеку было бы очень сложно, при чём неоправданно дорого. Нынче совсем другая роскошь.

- Ах, сколь душа моя жаждет очутиться там, на всеобщем балу! - загорелся Алексей, рассказывая, - Но дерзновения мне никогда не доставало, даже когда приглашение вручали из одной лишь светской учтивости. Я прекрасно понимаю, что видеть меня там никто не хочет, иные вовсе не знают, кто я таков, другие смеются, а третьим хочется разнести про меня новые сплетни… - Алексей осёкся. – Простите, я не должен бы изливать пред вами душу. Вы, должно быть, не хотите слышать.

- Нет, что вы, Алексей, - Алёна слегка махнула рукой, почти потянулась чтобы коснуться, но не стала, - Рассказывайте мне всё. Я хочу узнать этот мир изнутри, - кажется сейчас Алёна сделала первые шаги к реальной вере в чудо, которое с ней случилось. – Почему же к вам так относятся?

- Я… - Алексей поднял на Алёну глаза, замер, смотря прямо на неё и вдруг отвернулся. – В свете обо мне судят как о человеке скрытном, недоверчивом и чурающемся людей. И, признаться, они не вовсе неправы. Я и впрямь редкий гость в гостиных и на раутах.

- Вы всего лишь интроверт! – вынесла вердикт Алёна и видя вопросительный взгляд, тут же пояснила, - Это такие абсолютно нормальные люди, которые больше всего любят уделять время себе, своему внутреннему миру, любят сосредотачиваться на собственных ощущениях, чем транслировать их в массы и получать отдачу. Такие люди обычно предпочитают одиночество или узкий круг общения, в котором им комфортно.

- Не знал, что людей можно классифицировать по этому признаку, - улыбнулся Алексей и кивнул, соглашаясь со всеми словами. – И впрямь, я не слишком падок до обмена дарами. Не то чтобы я питал к сему презрение, но мне так не гоже находится среди толпы, шума и криков, натянутого и неестественного смеха и всего подобного. Но… я не смогу жить так вечно.

- Что вы имеете в виду? – наклонила девушка голову.

- С каждым годом я ощущаю сию боль всё острее. Одиночество, мой спасительный ковчег, но, увы, доски его постоянно колются и ранят, - поморщился Алексей. – Что скажете на сей счёт?

- Я сталкивалась с интровертами, но не сталкивалась с одиночеством. У вас, смею предположить, даже нет друга. Общество не хочет вас принимать, им кажется ваша отстранённость странной, чужой. И вы для них чужой, неприветливый, - задумалась Алёна, размышляя вслух. – Мы, люди, существа социальные и нам нужна душа рядом и тогда можно будет принять любую свою личность.

- Выходит, корень всех моих терзаний лишь отсутствие подле меня родственной души? - заключил Алексей с печальным вдохом. Он и до этого думал об этом, почти знал, но теперь ему прямым текстом сказали, что он совсем один и что он хочет, действительно хочет, это прекратить.

- Я наоборот люблю людей, люблю делиться и получать много чужой энергии, - говорила Алёна, пока Алексей кивал, не задавая лишних вопросов. – Поэтому мне сложно понять такого человека как вы. Наверное вы, Алексей, это я, только в плохом настроении. Я тоже иногда прячусь в свой «кокон».

- Я бы никогда не покинул сей «кокон», - Алексей повторил жест обозначающих кавычки, как Алёна. – Если бы он не сжирал меня до тла, лишая даже жалких остатков дара слова при встрече с иными людьми. Но мне так легко говорить с вами, Алёна Михайловна.

- Оу, спасибо, - улыбнулась девушка. Она и раньше замечала, что довольно легко сходится с людьми. – Думаю, я смогу вам помочь с общением. Обычно знакомится легче, когда вы уже вдвоём. Так вот перезнакомился со всем Петербургом!

- Нет, это невозможно, - покачал головой Алексей.

- Я говорю не серьёзно. Вы лучше скажите мне будут ли какие-нибудь балы здесь? – с нетерпением спросила Алёна, которая в своих мечтах кружилась в танце под звуки скрипки. Как же манило её это время, эти танцы, как в романах Джейн Остин.

- Балы… - Алексей задумался. – Если вы останетесь ещё на месяц, то у вас будет шанс пройти со мной как раз на приём в Юсуповский дворец, по случаю дня рождения их дочери. Приём, надо сказать, будет весьма многолюдный, - уточнил Алексей.

- Месяц? – округлила глаза Алёна, она не ожидала, что вся эта игра затянется так на долго. Она рассчитывала на три дня или неделю. Но целый месяц этого спектакля? Сколько же денег такое стоит. – Так долго, Боже.

- Но, если не ошибаюсь, у одной семьи совсем скоро тоже будет приём, не бал, конечно. Обычный, не уровня Дворца, но он стоит вашего внимания, - сказал Алексей, нежно улыбаясь и следя за реакцией собеседницы, словно стараясь запомнить каждую её черту.

- И мы можем попасть на него? Там будут люди из высшего общества?! – восхищалась девушка, наклонившись вперёд, она еле удержалась, чтобы не схватить Алексея за руки.

- Разумеется, как же иначе, - с умилением ответил тот, заметив её резкий порыв.

- Я безумно хочу на такой. Алексей, спасибо, - Алёна была на седьмом небе от счастья.

- В будущем вы совсем не ходите на балы? – задался логичным вопросом аристократ.

- В двадцать первом веке балы совсем не в чести… - поджала губы девушка. – Появилось множество других развлечений и теперь больше людям не надо собирать у себя дома множество незнакомцев и заставлять их танцевать.

- А как же вы развлекаетесь? Что остаётся вам, когда дела отложены?

- Ну, кстати, частично балы деградировали в тусовки, - Алёна поспешила пояснить. – Когда один человек зовёт своих друзей к себе домой, все собираются и занимаются разными делами. Играют в игры, пьют алкоголь или, например, танцуют. Но такое даже сравнивать нельзя с балом, хотя обычно я люблю играть с друзьями в игры.

- На балах мы тоже играем в игры, - уточнил Алексей.

- Да я знаю шарады, буриме́ и прочие штучки, - Алёна вздохнула. – А в двадцать первом веке люди стали отдалённее от незнакомцев. Редко можно встретить кого-то, кто легко познакомится на улице. Люди знакомятся в интернете, - Алёна показательно покрутила в воздухе рукой.

- Не понимаю о чём вы, извините, – Алексей сощурился недоверчиво.

- Знаете, это похоже на анонимные письма на балах. Просто пишете коротенькое письмо кому-то и другой человек это письмо доставляет. Девушка читает и отсылает ответное письмо. Но только всё это происходит очень-очень быстро и легко. И разговаривать можно с кем угодно.

- Это очень удобно. Можно не смотреть в глаза? – Алексей очень показательно опустил взгляд. Он был довольно застенчивым, приметила Алёна.

- Пропала вся эта душевность, - закатила глаза Алёна. Она жизнь романтизировала, но лучше всего романтизировать получалось именно период 19 века.

За окном кареты деревья сменялись кустарниками, а кустарники полянками и оврагами, затем тех снова вытесняли густые ряды деревьев. Природа не менялась, будь ей хоть меньше хоть больше на две сотни лет. Девушка смотрела в окно, уже совсем привыкнув к качке и мысли перенесли её в момент, где они так с Региной ехали на электричке за город. Алёна вспомнила Регину, как та уверенно шагала по комнатам заброшенного поместья, совершенно ничего не пугаясь, как искала что-то в библиотеке и как потом они вместе выбивали старую дверь. Ведь тогда они с Региной нашли в этой комнате саркофаг. Красивый и старый, но реальный саркофаг, в котором вполне мог лежать хозяин дома.

- У вас гроб в кабинете стоит, Алексей? – внезапно раздался её звонкий голос, да так, что Алексей даже вздрогнул.

- Что?

- Ну саркофаг огромный такой, где людей обычно хоронят. У вас в доме такой где-то есть? – просто спрашивала Алёна.

- Нет. Мне он ни к чему, тем более прямо в моём доме… - справился Алексей. – С чего вы взяли, что такой должен у меня быть?

- Может вы вампир какой-нибудь, - хитро улыбнулась Алёна, которой уж больно понравилось так шутить над милым Алексеем.

- Вампиры не переносят солнца, а я не страшась гулял с вами по моему саду, - ответил серьёзно Алексей. – А ещё я всё ещё не выпил ни капли вашей крови, хотя постоянно нахожусь с вами наедине, - говорил Алексей без тени улыбки, действительно стараясь донести эту важную информацию до гостьи.

- Я шучу, Алексей, - рассмеялась Алёна и вновь уставилась в окно, слыша как Алексей с сомнением отворачивается.

В Петербург они приехали быстрее, чем на электричке, так показалось Алёне, на самом деле они ехали намного дольше. Спина затекла, а суставы в ногах хрустели, когда Алёна вышла из кареты. Но ей было совсем не до боли в теле, когда она увидела , где сейчас находится. Она ожидала Невского. Ожидала шпиля Адмиралтейства, громады собора, знакомых линий, пусть и без машин. Вместо этого была лишь дощатая мостовая под копытами и жидкая грязь вокруг.

- Ну, мы не в центре города, ладно, - согласилась сама с собой Алёна, пока не сильно то и шокированная. В этом районе она и не была никогда, может эта часть Петербурга реально в 19 веке живёт. Вокруг деревянные дома в полтора этажа, с покосившимися наличниками. Прошел мужик в картузе, посторонился, как от прокажённой. И от него пахло дёгтем, потом и чем-то кислым. Он действительно выглядел аутентично. – В центр вы меня не повезёте? Где мы, кстати?

- Малая Дворянская улица, - пожал плечами Алексей, стоя рядом и тоже оглядываясь. – А в центр города мы обязательно сейчас поедем. Наша лошадь притомилась. Там запрягут другую, и мы сразу же тронемся.

- Поняла, - ответила Алёна и увидела как грязная кошка перепрыгивает с одной крыши на другую. – А мы могли бы съездить кое-куда, прежде, чем доберёмся до центра?

Получив положительный ответ, Алёна назвала адрес. Найти это место было сложно бедному извозчику, но Алёна зажмурила глаза и сжала кулачки, даже не разговаривая с Алексеем некоторое время. А тот не спрашивал, что происходит с девушкой, просто ждал, пока карета остановится. И вот они прибыли на место. Алёна быстро выскочила из кареты. Она сделала шаг и замерла. Нет здесь её района. Там, где всегда возвышался её кирпичный двенадцатиэтажный дом с остеклённым балконом и панелями, теперь стояла деревянная изба в два этажа. Верх был рубленый, почерневший от времени, а низ каменный и грубо сложенный. Алёна оглянулась, только сердце ей подсказывало, что здесь будет её дом. Именно «будет» сейчас здесь всё иначе. Её двор, всегда заставленный иномарками, сейчас был пуст, если не считать грязи. Вместо асфальта под ногами хлюпала жижа из перепревшей соломы и навоза. Вдоль улицы, там, где в её времени стояли ларьки с шавермой и аптека, красовались одноэтажные домишки с подслеповатыми окошками. Между ними зияли заборы.

- Позвольте спросить, что это за место? – Алексей скрывал свою брезгливость, стоя рядом, прямо на соломе.

- Здесь… Я ожидала здесь увидеть свой дом, - пожала плечами Алёна. – Я живу в большом квартирном доме, в нём 10 этажей. В моём дворе большая детская площадка и… - Алёна вздохнула. – Но это уже не важно.

Со временем карета оказалась на Невском проспекте. Здесь воздух был другим, с нотками дорогих духов, табака и горячего шоколада из кондитерской Вольфа и Беранже. Девушка высунулась из окна, забыв о приличиях, и ахнула от всей души. Грусть от вида своего двора в прошлом сменилась на радость от ощущения сказки. Перед ней был Петербург, который она знала, который оказался живее всех картинок. Улица гудела упряжью, копытами и звонками конок. По чугунной рельсе, утопленной в торцы мостовой, полз вагон на конной тяге. Внутри теснились люди в шляпах, дамы с турнюрами, чиновники в вицмундирах. Алёна всех видела, видела их одежду и видела местность вокруг. Она не верила себе, не верила своим глазам. По тротуарам текла толпа пешеходов. Где-то слева, за колоннадой Казанского собора, басил разносчик: «Горячие сайки!» Где-то справа мальчишка в фартуке волок поднос с апельсинами. Знакомый Казанский собор глядел на Алёну, нагружая всем своим величием. Он был тем же, таким же великим, как и в её время.

- Быть такого не может! Это всё реально?! – воскликнула Алёна прямо в окно. А Алексей наблюдал за ней и не останавливал, просто с улыбкой следил, лишь бы она не выпала из кареты.

Она подняла голову и замерла. Вдоль проспекта в два, в три этажа, стояли дома, которые она видела сотни раз, но теперь они были новыми, они были живыми, а не музейными и идеальными. Фасады ещё хранили копоть от свечей и дым из печных труб. Над входом в пассаж горели керосиновые рожки, пока бледные, потому что не стемнело, но уже золотистые. Алёна сжимала руками край кареткой дверцы и просто перестала дышать от всего накатившего шока. Как ей было и удивительно и радостно и страшно одновременно.

- Я… - Алёна шагнула из остановившейся кареты на землю и не переставала рассматривать окружающий её город. – Я не верю.

- Не верите своим глазам? – Алексей стоял рядом и улыбался. Для него не было ничего особенно в этом красивом городе, да, он бывал здесь часто и больше всего это место ассоциировалось у него с неприятными чужими взглядами. Вот и сейчас проходящая мимо мадмуазель с подругой под руку, вдруг засмеялась и зашептала что-то подруге на ухо. – Пойдёмте.

Алексей сначала протянул руку Алёне, но осадил себя и лишь позвал идти следом. Он прошёл чуть дальше, ведя шокированную Алёну по Невскому проспекту, мимо домов. Дома стоят плотной стеной: строгие, в пять-шесть этажей, с лепниной и колоннами. Цвета у них приглушённые охра, серый гранит, бледно-зелёный и нежно-розовый. Окна огромные, с массивными рамами. А внизу, на цокольных этажах располагаются магазины. Чаще с одеждой и украшениями. А выше уже жилые дома, в который кто-то разговаривает, кто-то открывает окна и выглядывает на улицу. Алексей сворачивает и направляется к тёмно-зелёной двери под большим арочным окном. Над входом лёгкий козырёк из кованого железа. К этой двери ведут ступени из гладкого серого камня, чуть стёртые посередине тысячами ног.

- Что это? – спросила Алёна, наконец, посмотрев на провожатого.

- Увидите!

Алёна не сопротивляется и заходит вслед за Алексеем. И видит перед собой простор, это словно Невский проспект вдруг решил свернуть сюда, но пропала суета дороги. Алёна смотрит наверх, там, под самой крышей, блестят черные ажурные балки, а между ними серое петербургское небо. Вдоль этой крытой улицы слева и справа бегут чугунные балконы на двух этажах. Перила кружевные, узорчатые. По ним прохаживаются люди, видно только ноги да подолы платьев, потому что смотрит она снизу.

- Я тут была, - улыбается девушка. – Но здесь, конечно, всё совсем иначе.

- Алёна, идите сюда, - Алексей рукой указал на вход в небольшой бутик. С серебряной табличкой над входом «Maison de Robes & Parfums Émile Durand»

- Как это переводится? – спросила Алёна подходя ближе.

- Дом платьев и духов Эмиль Дюран, - ответил Алексей и слегка удивлённо добавил. – Вы не знаете французский? Простите за дерзость….

- Да, в 21-ом веке он перестал быть так необходим, - Алёна зашла в открытую перед ней дверь.

Алёна попадает в мягкий полумрак, пространство вокруг лишь слегка освещается естественным светом через окна, больше света исходят от нескольких газовых ламп. Но главное, что прекрасно видны платья. Они стоят на высоких манекенах с осиными талиями, похожие на призраков без лиц. Кринолины вздуты как колокола. Складки стекают вниз, атласные и с кружевом. Одно бирюзовое, другое пыльно-розовое, третье траурно-чёрное с блеском. Алёна вдыхает приятный аромат и её словно тянет в сторону духов. Они стоят у прилавка из чёрного дерева, под стеклянным колпаком, чтобы аромат не выветривался раньше времени. Флаконы маленькие со стеклянными пробками и каждый из них подписан каллиграфическим почерком на маленьких этикетках. «Bouquet de l’Impératrice», «Violette de Parme», «Jockey Club».

- Всё так, как я читала, - прошептала Алёна, не замечая как на неё смотрит девушка за прилавком.

- Вы бы предпочли сейчас примерить платья или послушать духи? – Алексей просто наслаждался её реакциями.

- Нет, что вы! – Алёна оторвалась от прилавка. – Мне….

- Очень бы этого хотелось? – продолжил её фразу Алексей и повернулся к прилавку. – Не затруднит ли вас подобрать для мадмуазель идеальное платье?

- Для какого случая? – с лучезарной улыбкой спросила скромная девушка в чёрном. Она смотрела на Алексея и Алёну и так тепло улыбалась, словно видела в них семейную пару.

- Мадмуазель моя гостья, - Алексей бросил быстрый цепкий взгляд на Алёну. – Я хотел бы порадовать и показать ей что-то новое.

- Спасибо, - прошептала Алёна, опуская глаза. Она могла помереть эти платья, которые наверняка безумно дорогие, так ещё и те самые со старых картин, какие носили аристократки, графини и маркизы.

- Спасибо, - сказал Алексей работнице и вернулся к Алёне. – Я отойду совсем ненадолго. Вы пока померяйте те платья, которые вам захочется. Прошу меня простить, я не заставлю вас долго ждать, – Алексей поклонился, прижав руку к груди и Алёна не знала, что на это отвечать.

- Х-хорошо, - кивнула она с улыбкой и проследила, как Алексей вышел из бутика.

- Мисс…? – уточняла девушка как нужно к посетительнице обращаться.

- Ал… - и тут она вспомнила, что обычно к девушкам обращаются фамилией мужа или отца, в зависимости от положения леди. Тут имя будет не совсем уместно. Но вот Алексея это абсолютно не смущало. Фамилия у Алёны «Кварцова». Алёна стояла в замешательстве, нельзя ли как-то без имён и фамилии обойтись при, всего лишь, примерке платья. – Алёна, Алёна Михайловна.

- Посмотрите сюда, - с коротким ступором сказала девушка и подвела Алёну к зелёному роскошному платью. – Оно идеально подойдёт вашим глазами, мисс.

- Очень красиво. Я хочу примерить его, - улыбнулась Алёна, решая пользоваться моментом. Когда ещё такой шанс подвернётся? А ещё ей показалось, будто эта девушка хочет не просто так выведать её фамилию. Торговка явно знала Алексея и новая неизвестная девушка рядом с ним наверняка вызывала интерес. Насколько же Алексей был здесь известен….

Платье село просто прекрасно, хоть казалось явно меньше на манекене. Алёна рассматривала себя в зеркало долго, кружась и трогая детали. Лиф плотный, как корсет, вырез лодочкой, открыты ключицы. Рукава узкие до локтя, а от локтя книзу расширяются колоколом, до середины ладони. Талия заострённая к низу, мысом. Юбка не кринолин, она падает свободно, но держит форму. Спереди почти гладкая, а сзади шлейф длиной в полторы ладони, который волочится по паркету, не путаясь в ногах. Ткань этого платья была приятной и смотрелась легко, несмотря на свою плотность. Особенно Алёне понравилось как струятся на юбке складки, которые создались из-за особенного пошива и многослойности. Алёна поняла насколько же ей сейчас повезло, его мерить.

Потом они перемерили ещё несколько платье, прежде чем успел вернуться Алексей. Он застал Алёну в красном, почти бальном платье, она вся светилась. Алексей подошёл к торговке и тихо спросил, пока Алёна кружилась у зеркала:

- Какое платье ей особенно приглянулось?

- Она дважды надевала самое первое зелёное платье, - девушка указала рукой на изумрудное платье, в котором Алёна даже незаметно сфотографировалась. – Это платье подходит её глазам.

- Согласен, - Алексей без раздумий достал из кармана сюртука кожаный кошелёк и вынул оттуда несколько купюр, протягивая их торговке. – Хватит?

- Более чем, - с горящими глазами сказала девушка. – Успокаивать, как подарок?

- Да, вот адрес. Доставьте туда, - Алексей вручил ей вместе с деньгами бумажку с адресом и вернулся к Алёне.

- Спасибо вам, что дали возможность почувствовать себя принцессой, - пропела девушка, глядя на графа. – Я так счастлива.

- Я очень рад вашему счастью. Вы бы хотели поесть? – предложил он, когда девушка скрылась за ширмой.

- Я бы не отказалась! Я очень голодна.

Странный и одновременно новый Невский проспект. Вокруг люди в стариной одежде, сюртуки, пиджаки, рубашки, манжеты, золото. Юбки и платья, веера и шляпки разных размеров. Собачки на поводках, стук колёс экипажей и ржание лошадей. Алёна просто думала, что спит и раз пятьдесят пыталась себя разбудить. Потом ресторан. Настоящий джентльмен рядом и его доброе «Я вас угощу». Другого исхода и не могло быть, Алёна всё таки здесь абсолютно без денег, в чужом мире, в чужом времени, но в полном восторге.

- Боже, как это вкусно, - ела Алёна курицу в соусе и мычала от удовольствия. Нет, она всё ещё не пыталась вспомнить манеры за столом, когда просто наслаждалась едой. А Алексей не делал ей ни единого замечания по этому поводу.

Сам Алексей ел медленно и аккуратно. Когда подали суп, граф взял ложку. Локоть у самого бока, кисть ровная. Он не наклонялся над тарелкой, не дул в горячее. Просто подносил ложку к губам без единого звука. Салфетка коснулась уголка рта, прежде чем белым крылом лечь ему на колени. Хлеб ломал длинными пальцами. Вино пил из узкого бокала, чуть отставив мизинец. Он не выглядел жеманно, хоть и инородно для Алёны, всё же был очень правильным.

- Спасибо вам большое, - снова благодарила Алёна когда они медленно прогуливались по Дворцовому мосту. С него открывались волшебные виды: дома смотрели своими фасадами на мощную реку с обеих сторон, растягиваясь в бесконечной длине.

- Я рад, что вам здесь нравится, - Алексей сам сиял, гуляя с гостьей их времени. – Поведайте мне, если угодно, про ваше время ещё диковинных подробностей.

- Знаете, в нашем времени периодически встречаются люди, которые мечтали бы попасть сюда, - Алёна махнула рукой.

- Зачем же? Из будущего, на два века назад? – удивлялся Алексей.

- Понимаете, Алексей, в моём времени романтика куда-то исчезла. Эти письма, ожидания, личные встречи, балы. А здесь… Здесь само дыхание города другое. Вот эти фонари, которые зажигает вручную фонарщик. Такая мелочь, но так «с душой». Вы идёте по мостовой, слышите стук копыт. Может это не так удобно, но это намного ценнее! – тараторила Алёна, взмахивая руками.

- Вам, верно, нравится, что мы не торопимся? – тихо сказал Алексей, лишь подталкивая Алёну к новым размышлениям и словам.

- Да. У вас есть время смотреть друг другу в глаза. В письмах ждать ответа неделями, - Алёна остановилась, что сделал и Алексей и посмотрела ему в глаза. В его голубые глаза, украшенные длинными ресницами. Она замолчала на секунду, замечая как пристально они смотрят в ответ. - И от этого каждое слово весит больше, чем тонна наших сообщений….

- Алёна, - медленно и неуверенно произнёс Алексей, его рука дрогнула, он ощутил что хочет прикоснулся хоть на мгновение к этой неземной девушке, которая сейчас жаловалась на будущее такими красивыми и реальными словами. Алексей просто не знал, что хотел сказать, поэтому выбрал молчать.

Улицы блестели после дождя. Граф и Алёна шли со стороны Адмиралтейства. Она держалась за его локоть. И сколько же трепета было в этом прикосновении, пусть не к коже, но настолько интимном. Мимо проезжали кареты с гербами, извозчики в синих кафтанах. У Исаакиевского собора собрались нищие, но граф прошёл мимо, не глядя. Алёна задержала взгляд: мальчик в рваном картузе. Везде и всегда есть страждущие. Завернули на Мойку. Дворцы смотрелись в чёрную воду. Лодки тянули дрова. Пахло рекой и известью где-то строили. Петербург был другим, конечно, ведь прошло два века. Алёна словно видела его впервые: вроде и те же места, те же здания, но без обёртки в искусственный свет. У Летнего сада решётки блестели золотом.

- Алёна, вы же составите мне компанию на балу? – спросил Алексей, направляя их прогулку к экипажу.

- Конечно, - ожидаемо согласилась Алёна, запоздало понимая, что это приглашение звучит не просто так. На бал приходят с избранницей. Тут и мурашки побежали по её рукам.

«Алексей…. Он такой галантный, аккуратный и добрый. Он так слушает меня, никогда не перебивает и ему так всё интересно. Боже мой, он даже ТАКОЙ СИМПАТИЧНЫЙ. Что за идеальный набор для парня. Интересно сколько ему лет? Это вообще можно спрашивать? И о чём я вообще думаю?!»

- Прошу.

Он подал руку, тёплую свою сухую руку. Алёна снова села в экипаж, замечая, как где-то уже загораются фонари. Алексей сел напротив. Что-то появилось сейчас. Алёна совсем его не знала, но он был приятный, он был интересным, он был, чёрт возьми, полностью в её вкусе. Такое отрицать нельзя.

- Что-то случилось? – спросил Алексей, замечая, как спутница напряглась.

- А? У меня то? Ничего, ничего, - помахала головой Алёна. Был у этого Алексея тот самый шарм всех книжных мужчин из романов про 19 век. Он и Дориан Грей и Граф Монте- Кристо в одном лице. Такой весь загадочный и странный, при этом совсем не злой. Алёна просто сжала своё платье в кулаках. – Может вы расскажите мне что-нибудь о себе, пожалуйста?

- Я совсем не интересный человек, - с этим Алёна могла бы поспорить. Само существование Алексея и его появление в жизни Алёны уже вызывало миллион вопросов.

- Но мне очень интересно знать как вы живёте? Как жили раньше и как хотите потом, - добавила она, замечая уже как напрягся собеседник.

- Титул сей достался мне по наследству от батюшки, но прежде я бежал из родимого дома, словно от чумы. Теперь же снова обременил себя семейным делом, о ирония судьбы! - Алексей вздохнул тяжело. – Живу один, и на люди выхожу разве что по крайней надобности, чем заработал себе не лестную репутацию, исходя из этого почти не имею приятных знакомств и друзей….

- Вам, наверное, тяжело…

- Да, - Алексей поднял глаза микро-эмоцией показав, что удивлён. – С такой репутацией в свои 26 лет я до сих пор не обзавёлся супругой. А это… не удобно.

- Пониманию, - кивнула Алёна, приметив его возраст как допустимую отметку, не пересекающую её принципы. – А что за семейное дело? Чем вы занимаетесь?

- Похоронным делом… - смущённо добавил Алексей. – Всем, что с сим сопряжено. Компания, надобно признать, довольно крупная... - совсем тихо ответил граф.

- Оу, - Алёна задумалась и не нашла слов в оправдании мрачной репутации графа. – И… что за слухи про вас ходят в обществе?

- Наверное, меня считают упырём, - горько усмехнулся Алексей, не отрывая от окна взгляда. – Каковым меня назвали и вы, Алёна.

- Это всё несерьёзно совсем, - улыбнулась Алёна, и вот настал момент, когда девушка не смогла сдержать свою лютую тактильность. Она потянулась и слегка тремя пальцами коснулась колена сидящего напротив графа. Тот вздрогнул так, словно она подожгла его и Алёна тут же пожалела. – Ну…. Люди странные, не берите в голову. Люди всегда такие. Во все времена.

- Правда? – с толикой надежды спросил граф.

- Да. Но я думаю такие закрытые и загадочные личности как вы, наверное многих привлекаете, даже не осознавая этого.

Алёна развёрнуто поведала собеседнику про такой типаж парней в 21 веке. Такие как Алексей, загадочные, закрытые, но при этом добрые и настоящие, очень привлекают противоположный пол. Особенно любительниц дарк- романов про вампиров. Алёна вздохнула, ей такие никогда не нравились.

Дальше разговор складывался только лучше. От загадочных юношей и дам диалог перешёл к собраниям, любимым балам, клубам, а дальше и культурному отдыху. Алёна поведала про современные для неё фильмы и сериалы, когда как Алексей на это мог только кивать и напрягать мозг, чтобы изобразить всё это в своей голове более менее ясно. Про себя Алёна рассказывала охотно, про свои увлечения, про работу в колл-центре, про любовь к рисованию и абсолютную глухоту в пении. Алёна рассказала даже на каком автобусе любит ездить на работу и почему, про автобусы, конечно, пришлось немного пояснять. А вот Алексей пока стеснялся. Но даже его Алёна сломала рассказать про любимых книжных авторов и поэтов.

- А где вы родились, Алексей Борисович? – промурлыкала Алёна.

- Здесь, - пожал плечами он.

- А вы путешествовали? – с надеждой спросила она. Ей тоже было, что рассказать на эту тему.

- Я… - он задумался, словно вспоминал. – Я всегда мечтал посмотреть всю Империю.

- И? В каких городах вы уже бывали? – Алёна просто натерпелось.

- Пока не в каких, - покачал головой граф. – А вы где бывали? С чего советуете мне начать?

Тут Алёна загорелась, в списки её были: Москва, Новгород, Калининград, Казань, Геленджик, Сочи и Ярославль. Она уточнила, что на море ездила с родителями пару раз, ещё в ранней юности, а в Москве бывает часто из-за друзей. Про Москву получилось ещё рассказать про «Сапсан» и Алексей снова мечтательно вздыхал. Мечтательно?

- Вы бы хотели попасть в будущее, Алексей? – Алёна ловила от этого обращения нереальный кайф.

- Да, но это невозможно, - пожал плечами граф.

- Как невозможно, если я сижу перед вами! – хлопнула в ладоши Алёна. – То же самое только наоборот. По приезду я очень хочу в вашу библиотеку. Разрешите?

Алексей не мог не пустить. По приезду в дом, Алёна действительно ринулась в библиотеку, чтобы найти ту самую книгу, какую использовала Регина. Нужно было что-то менять. Дома, в 21 веке ждёт её мама, подруги и работа. Нельзя постоянно сидеть сложа руки в этом шикарном доме с бесплатным обслуживанием. Алёна тяжело вздохнула. Книги, нигде не было. Она не помнила ни её обложку, ни название, ни уж тем более расположение на полках. Только помнила, что Регина стояла на хлипкой лесенке достаточно высоко, чтобы её достать.

- Алёна? Вы готовы спуститься к ужину? – граф лично пришёл, чтобы позвать гостью.

- Аа, сколько время? – спросила Алёна, сидящая в окружении разбросанных книг, прямо на полу.

- Время позднего ужина, приближается десять, - умилённо вздохнул Алексей. – Что вы делаете? – он присел на корточки рядом с Алёной и заглянул в её книгу.

- Пытаюсь найти что-то таинственное и странное, чтобы прочитать заклинание и вернуться домой, - вздохнула девушка и отпустила книгу из рук.

- Вы так скоро хотите уйти? – спросил Алексей, и в голосе его Алёна услышала сталь.

- Конечно, меня ждут родители, работа и друзья, - Алёна прокусила губу. – Они наверное ужасно напуганы, пытаются меня найти.

- Вы даже не останетесь на приём? Он ведь будет в конце недели! – напомнил Алексей с надеждой, услышать «останусь».

- В конце недели, - повторила девушка, в голове взвешивая все «за» и «против». Как же билось её сердце в предвкушении настоящего аристократического приёма, как в книгах, как в фильмах и в мечтах. Она попала в 19 век и так скоро хочет уйти? Это настоящие глупости, ведь вряд-ли когда-либо повторится что-то подобное. Даже если это осознанный сон или глюки, или вообще кома, Алёна не должна терять шанса. Тем более, если это сон или кома, торопиться некуда.

Засыпала Алёна в полном смятении. В сердце бушевали волны, руки тряслись и воображение рисовало страшные картины: как плачет её мать и отец, как винит себя Регина за потерю подруги, как мир дальше живёт без неё. А она тут. В месте, где у неё нет будущего, она не заработает себе сама на жизнь, не сможет путешествовать, здесь для неё закрыты все двери. Тут Алёне стало действительно страшно. Долго она не спала, пыталась вспомнить строчки стихотворения, которое читала Регина, прежде чем Алёна закрыла глаза.

Зловещее и смутное есть что-то

И в сумерках осенних и в дожде…

Алёна открывает глаза. Снова светло, горничная открыла занавески. Алёну с утра ждало новое платье. Нежно-голубое, многослойное, но лёгкое. Алёна с радостью надела его, крутясь у зеркала. Она всегда любила платья, но такие считаются старинными для носки в повседневной жизни, а здесь Алёна наоборот вписывалась в сеттинг мира. Она достала из-под подушки телефон. Благо на платье был маленький карман в районе талии. Он был для часов, вероятно, но с трудом туда мог поместиться и Алёнин смартфон. Она посмотрела на уровень заряда батареи: 45 процентов. Алёна давно включила энергосбережение, она не пользовалась телефоном, ведь смысла в нём особо не было, но делала фотографии иногда. Своей спальни, комнат и коридоров, фотографировала Алексея, чтобы больше удивить его. Всё это оставалось в памяти, и Алёна улыбалась, увидев фото утром. Не может это быть сон. Она ведь даже в туалет ходит. Слава богу, она попала не в 17 век, а в 19, когда туалеты были вполне себе хороши и схожи с унитазами в 21 веке. Да и мытья в ванной было неплохо. Очень ароматно и приятно. Только вот горничная очень смущала Алёну, навязчиво предлагая её помыть.

Девушка спустилась к завтраку, снова увидела Алексея, который вскочил с места, чтобы поприветствовать её.

- Я вас не сильно напрягаю своим присутствием в вашем доме? – смутилась Алёна, сегодня настроение у неё было спокойным, она не бешеного радовалась новому дню, а скорее грустила, что снова проснулась не дома.

- Ничуть, Алёна, - мягко, как всегда, ответил Алексей, наклонив голову.

Он рассказал Алёне про правила приборов на столе, отвлекая её от дурных мыслей. Она, разумеется, мало, что запомнила, но учится было интересно. Потом Алексей предложил поиграть в шахматы, пока он не уехал и они играли. Алёна со школы играла хорошо, поэтому Алексей пару раз потерпел поражение, прежде чем встал, извиняясь:

- Прошу меня простить, я должен покинуть вас. Долг службы призывает меня оставить ваше общество, - Алексей избегал названия, но Алёна помнила, он хоронит людей, точнее его компания.

- Ничего страшного, я бы хотела провести время в библиотеке, - со вздохом сказала Алёна

Уходя Алексей отдал приказ дворецкому: не позволять Алёне долго и тщательно изучать книги.

Так и случилось. Алёну отвлекли, как только она взобралась на лестницу к верхним полкам. Она опустила голову, наблюдая, как дворецкий рассеянно предлагает ей…

- Мадмуазель, вы не хотели бы посетить театр? – дворецкий явно нервничал.

- Я… предпочту просто почитать, спасибо, - подала плечами Алёна и вновь потянулась за книгой с надписью на обложке «То, что снится только днём»

- Но вас приглашает… - дворецкий опустил голову, но потом добавил увереннее. – Вас приглашает давняя знакомая графа по имени Аксинья Ферминская.

- Давняя знакомая? – искривила Алёна бровь. Алексей говорил, что у него нет особых контактов в обществе. Но знакомая же, вполне может быть? – А откуда она знает обо мне?

- Она видела вас вчера с графом, - кивнул дворецкий, постукивая пальцами по полке.

- Это странно, но… - Алёна хотела в театр, конечно хотела. – Хорошо, я приму это приглашение. А когда? И как я с ней увижусь?

- Она прибудет через некоторое время сюда, - глаза забегали. – Прошу пройти вас в вашу спальню, сейчас к вам придёт гувернантка, чтобы подобрать вам одежду.

Алёна тяжко вздохнула, но от книг ей пришлой удалится. Ей действительно стали подбирать платье и вот Алёна вновь ощутила прилив восторга. Это бы то самое платье, которое она мерила в бутике вчера. Идеальный крой, образ просто горел любимым изумрудным цветом. Алёна задержала дыхание, руками скользя по приятной ткани. Каждый шов сводил с ума. А ещё пришло неверное приятное осознание: Алексей купил это платье, потому что оно приглянулось Алёне. Девушка с блаженной улыбкой смотрела на саму себя в зеркало с покрасневшими щеками, пока гувернантка хихикала тихо за её спиной.

Подруга оказалась не выдумкой. Высокая, статная, в дорогом платье из тёмно-вишнёвого бархата с узкой талией и пышным турнюром, кружевной шляпке с вуалью и лайковых перчатках до локтя. Седые волосы уложены в тяжёлый узел, открывая шею с жемчужным ожерельем. Серые глаза глядели холодно, с ледяным величием, нос с горбинкой придавал лицу властное выражение. Она шла медленно, величаво, опираясь на трость из чёрного дерева с золотым набалдашником. Бархат шуршал, кружево трепетало, но походка оставалась твёрдой, чеканной, будто под юбками билась сталь. Сильная и уверенная женщина и почему Алёне показалась, что она точно не замужем. Никакой мужчина с ней никогда не сравнится и не удостоится взгляда.

- Боже мой, у Лёши отвратительный вкус, - скривилась женщина, имя которой было Аксинья. Она смотрела в первую очередь на платье, но Алёну этот резкий тон напряг, казалось, что речь о ней самой.

- Что? – опешила девушка.

- Я про платье, милочка, - закатила глаза дама, стукнув тростью по дорожке из сада. Они стояли на улице. – Такой цвет… я бы не надела. В нём теряешься.

- Эт…. Это платье выбрал не Алексей, а я сама, - скромно ответила Алёна, она могла бы нагрубить, вполне могла бы ответить язвительно и даже уже крутила ответ в голове, но перед этой женщиной хотелось просто молчать. Тем более она подруга Алексея, наверное нужно произвести хорошее впечатление.

- Оу, - поджала губы Аксинья, - Тогда мне всё предельно ясно.

Их прогулку до театра даже прогулкой не назвать, они снова ехали в Петербург. Алёна поняла, что жить за городом не самое приятное, что может быть. Отбивать мягкие места, сидя в роскошной карете и слушать про то, как в высшем обществе собрались одни идиоты и циники, Алёне было тяжко. Постоянно девушка отвлекалась на окна, на любую ветку, на рюши платья, да на что угодно, лишь бы не заснуть. Аксинья была очень себялюбива и говорила о себе не смолкая. Но, наконец, когда они вышли из кареты и направились к театру, она вспомнила о спутнице:

- Милочка, а ты из какой, извини меня, деревни приехала? – бестактно и грубо спросила Аксинья, ударяя этим вопросом прямо в лоб.

- Я… - Алёна растерялась. Может просто послать её к чёрту и уехать обратно? А перед Алексеем она как-нибудь обязательно вымолит за это прощение.

- Твои манеры. Поступь твоя нелепа, сидишь неподобающе и разговариваешь громко и неприлично.

Потом ещё придирки и вот, наконец, театр. Всё сияет: тяжёлые люстры горят тысячами свечей, позолота на ложах переливается, а красный занавес висит неподвижно, как застывшее пламя. Пахнет деревом, духами и чуть-чуть пылью старого бархата. Зрители шепчутся, шуршат платьями, хлопают программками и вдруг свет гаснет. И начинается «Демон». Алёна вздрагивает, слышит музыку: она то страшная, низкая, как гул подземелья, то вдруг светлая, как вздох. На сцене горы, снег, старый замок.

Выходит Демон. Он красивый, мрачный, в чёрном плаще. Он устал летать в одиночестве и хочет любви, как простой человек. Его голос низкий, пронизывающий, он поёт так, что мурашки по коже. Демон смотрит на Тамару, юную княжну, невесту другого. Она чистая, светлая, как утренний снег. И начинается самая страшная и красивая история: он обещает ей всю вечность, а она боится и тянется к нему. Их голоса сплетаются в воздухе. У Алёны захватывает дух.

Представление покорило, а вот компания Алёне крайне не понравилась. Когда девушка вернулась в дом графа, она просто осела на диван в гостиной и положила голову на его каретку, медленно сползая и принимая лежачее положение. Голова просто трещала, хотелось спать, хоть на часах не было и четырёх вечера. Алёна сразу вспомнила об энергетических вампирах, которые высасывают из человека всё желание жить. Так и пролежала Алёна неизвестное количество времени, прежде чем услышала голос Алексея над ухом.

- Мадмуазель? – Алексей был слегка смущён, но посчитал своим долгом уведомить гостью со своём возвращении. – Вы так устали?

- М-м? – Алёна промычала и резко приняла сидячее положение. Платье было совсем неудобным и неподходящим для такого рода поз, оно сковывало движения и даже слегка похрустывало от резких толчков. – Да, Аксинья очень тяжёлый человек. Как вы с ней дружите, я не понимаю.

- Мне кажется не существует «лёгких» людей, - пожал плечами Алексей и опустился в кресло. – Ну кроме вас, разумеется, Алёна.

- Да, я такая, - усмехнулась Алёна, поправляя платье. Неудобно, но как красиво.

- Мы с Аксиньей не «дружим», как вы соизволили выразится. Я уже упоминал, кажется, что никого не могу назвать своим другом. Аксинья Ивановна очень удобный человек, когда дело касается денежных вопросов.

- В театр с ней не ходи́те, - покачала головой Алёна. – Вот в наше время так подстраиваться и терпеть можно, разве что своего начальника или свекровь. Остальные пусть идут лесом с таким отношением к людям.

- Мне бы вашу смелость, - восхищённо прошептал граф. – Вы…. Вы нашли то, что искали в библиотеке?

- Нет, - вздохнула Алёна. – Из-за этого мне очень страшно.

- Кто ждёт вас дома? – Алексей наклонил корпус в сторону Алёны и не сводил с неё глаз.

- Меня ждут мои родители. Матушка и батюшка, я обещала приехать на выходных к ним в город. Думаю, действительно напрягутся они только дня через три, если Регина им не позвонит раньше, - пожала плечами девушка. – Регина ждёт. Наверное в истерике бьётся и плачет, а ещё винит себя. И правильно делает, кстати! – повысила голос Алёна.

- Что она сделала, что бы перенести вас сюда?

- Стихотворение… Она читала стихотворение, - напрягла Алёна свою память.

Оно черно, но светит в полутьму

Неясными, свинцовыми очами,

Алёна медленно произнесла эти строки, не замечая, как напрягся и вытянулся в струнку Алексей.

- Я знаю это стихотворение! – воскликнул Алексей. – У меня к нему давно лежит душа!

Зловещее и смутное есть что-то

И в сумерках осенних и в дожде…

Оно растет и ширится везде,

Туманное, как тонкая дремота…

Но что оно? Названья нет ему…

Оно черно, но светит в полутьму

Неясными, свинцовыми очами,

И шепчется с вечерними тенями

На языке нам чуждом, потому

Что смысл его загадочен и странен

И, как мечта, как тень, непостоянен

Алёна слушала его и кивала, вспоминая.

- Да, это точно то самое стихотворение. По легенде именно оно призывало Вас, - ответила Алёна, когда собеседник замолчал. – Вы не вникайте в это! Всего лишь сказки Регины.

- Хорошо, - кивнул Алексей, который явно хотел задать ещё вопрос. Он приоткрыл рот, потом снова закрыл и только потом неуверенно выдал то, что изначально собирался спрашивать. – А кто ещё вас ждёт?

- Несколько моих друзей, - просто ответила Алёна, размышляя как связано стихотворение с обрядом.

- А ваш жених, ждёт? – тихо еле, слышно, спросил граф, сжимая пальцами ткани своих одежд.

- Жених то? – рассмеялась Алёна, но вдруг стала серьёзной. У неё был молодой человек, но последнее время связь с ним терялась, она даже не сообщила ему о своей поездке за город. – Нет у меня жениха.

Что-то в Алексее приятно поменялось, он явно выдохнул и Алёна позволила себе допустить мысль о том, что Алексею она приглянулась. Только жаль они в разное время существуют и ему не суждено дожить до её рождения. А Алёне точно не суждено остаться тут навсегда.

- А ещё меня ждёт кошка, - добавила она. – Моя Маркиза, красивая такая, трёхцветная. Очень её люблю и так по ней скучаю.

- А вы любите лошадей? – вдруг спросил Алексей, наклоняя голову.

- Люблю. Но кататься не умею, - покачала головой Алёна уже предвкушая следующее приглашение графа.

Так и оказалось. Алексей предложил посетить конюшню и вместе покататься на лошадях, после его работы. Так он уехал на несколько часов, которые Алёне удалось провести в библиотеке, несмотря на то, что дворецкий её отвлекал, а потом граф вернулся и они направились к цели. Лошадей Алёна ещё в детстве любила, но и сидеть на них ей, к сожалению, приходилось не часто. А вот богатый одинокий граф вполне мог позволить себе обеспечивать одну милую лошадку. Милой лошадкой оказался жеребец, который ржал так, словно его тащат на скотобойню, но потом он угомонился и позволил гостье себя погладить.

- Вы с детства, наверное, катаетесь на лошадях? – спросила Алёна, руками прикасаясь к мягкому лошадиному носу, пока владелец забавно хмыкал.

- Разумеется. А вы? – наивно интересовался он.

- Я езжу на автобусе или на такси, - снова произнесла Алёна новые слова. – Автобус это что-то вроде вашей конки, но без лошадей. А такси это как заплатить извозчику за личную карету, но опять же, без лошадей.

- Какое горе, что в будущем лошади перестали быть так нужны, - грустно сказал Алексей, тоже поглаживая шёрстку непоседливого жеребца.

- Да, - протянула Алёна сначала неуверенно, но потом добавила. – На самом деле прогресс это грустно, когда застаёшь его самое начало. Я вот родилась в том времени и для меня нормально, что лошади больше не помогают людям, так как помогали раньше.

Алёну с графом связывали эти лёгкие разговоры так часто: любая вещь в доме могла их заинтересовать так, что они разговаривали, не замолкая. Так и подсвечники, канделябры и газовые вые лампы вынуждали Алёну вспоминать школьную программу по физике. Ведь нужно же Алексею узнать как в будущем важно электричество. Или ковры на полу плавно переносили их в СССР, о котором мало Алёна знала, ведь не особо любила эту часть истории России, но всё равно рассказывала, как могла, объясняя, как монархия ушла из их страны. Как большое дружное государство рассыпалось на разные страны. Как тело Ленина стало обязательной частью поездки в Москву.

Так и текла неделя. Текло время за разговорами и прогулками. Конечно, они не раз ездили в Петербург по просьбам Алёны. Там девушка обожала рассказывать об других изменениях. Изменениях в архитектуре, о том, где теперь стоят светофоры, где туристов пруд-пруди. Так Дворцовая площадь, например, летом 21 века просто невозможно застать её пустой! Люди, словно муравьи проходят всю площадь вдоль и поперёк, по диагонали и по кругу. Уличные музыканты сменяют друг друга и кричат в микрофоны самые известные песни. А сейчас редкие прохожие, никаких фотографий, только люди наслаждающиеся величием Зимнего дворца. Зимний дворец совсем другой, он цвета плотной охры, а не бирюзовый, как привыкла видеть Алёна. Карнизы и колонны, выкрашенные в цвет слоновой кости, переливаются теплым перламутром на фоне пронзительной синевы неба. Противоположная сторона площади это плавный изгиб Главного штаба, чья арка, увенчанная Колесницей Славы, парит над мостовой. Стоит один раз увидеть всё это, так душа уходит в пятки от ощущения величия пролетающих годов. Время. Время идёт.

Набережные Петербурга, звуки Невы, бьющийся о камни. Множество мостов, всё это Петербург, живой и старый. В нём хранится история, в нём дышит страстью каждое воспоминание. Алёна по нему не едет на такси, не проходит в спешке пешком, а едет в экипаже с лошадьми. Под стук копыт видит плотно стоящие друг к другу красивые фасады, построенные по завету Петра. Алёна не просто читает книгу, она находится внутри всех прочитанных книг. И во всём этом великолепии книжной атмосферы, запаха старых духов и других не самых привычных ароматов прошлого, Алёна не одна. Рядом с ней улыбающейся Алексей, который то и дело поправляет одежду и наблюдает, как восхищается всем его спутница. Всегда говорит с ней и раскрывается.

Алексей перестаёт быть закрытым, он говорит увереннее, он словно чуть-чуть отодвигает с себя маску джентльмена, которого все хотят видеть в обществе, он иногда кажется обычным парнем, просто в дорогих шелках и костюмах. Алексей рассказывает про жизнь людей в его веке: Приказчик в лавке с утра до ночи кланяется хозяину, считает копейки, мечтая выбиться в старшие. Но старших мало, ведь места держат для своих. Дворник метёт мостовую в любую погоду, зимой мерзнет, летом задыхается. Цель у большинства простая: завтра не оказаться на улице. Не умереть от чахотки. Не пропить последний рубль. Газеты пишут о реформах, о прогрессе. Но в очередях за дешевым мясом никто об этом не говорит. Говорят о ценах, о болезнях, о том, что снова подорожала соль

Но Алексей ведь не нищий?

Графский род промышляет смертью уже третье поколение. В их руках лучшие похоронные дома Петербурга и борьба за кладбищенские участки. Сам граф в дела не лезет. Он только ставит подпись под отчетами и выезжает на особо важные заказы, когда хоронят титулованных. Всем остальным руководят управляющие, благо люди у Алексея есть. А вот семьи нет. В гостиных шепчутся, что отец его упал в могилу, которую сам выкопал, за собой утащив дочь и жену. А ещё говорят, что драгоценности и дорогая одежда вся оплачена чужим горем.

- В этом наша опора, мальчик. Люди всегда будут умирать, - горько усмехается Алексей. – Так говорил мой отец. Заранее себе гроб заказал ведь.

Алексей говорит, что не ненавидит свое дело. Он к нему привык. Как привыкают к запаху ладана, который уже не замечаешь. Счет в банке растет, титул не ржавеет, а мертвецов все везут и везут. И графский выезд на черных лошадях каждое утро катит по набережной.

- Спасибо, что делитесь со мной, - вздыхает Алёна. Они уже подъезжают к дому, куда пригласили Алексея ради приличия.

- Спасибо, что меня слушаете, Алёна, - кивнул он, подавая руку и помогая спуститься.

В обществе, конечно, девушке пока неуютно. На неё смотрят, она должна вести себя правильно, но боится, что делает что-то не так. Верно ли машет веером? Верно ли помнит правила игр? А игры оказались, на удивление весёлым занятием, за которым девушка смогла даже познакомиться с другими дамами.

В «заметках» Алёна запишет правила новых жмурок, где ведущий должен не просто поймать человека, но и задуть свечу. Ещё запишет, что знакомые «Фанты» были популярны в компаниях в 19 веке.

Алексей не играл и держался в стороне, поэтому наигравшись с гостями Алёна подошла к нему, тихо пошептаться и пообсуждать других. С каждым его словом Алёна осознавала насколько приятно слушать его, смотреть на него, а ещё как внимательно он смотрит в ответ. Возможно, дело было в атмосфере. Среди всей этой красоты, благодаря его галантности и нежности, Алёна всё лучше думала о нём. Казалось, такой мужчина никогда бы не разочаровал её. Жаль, что ей нужно вернуться.

Алексей отвёл её в конюшню в один из самых свободных своих дней. Алёна гладила серую лошадку, Алексей стоят рядом.

- Мне нужно в библиотеку. Очень надо, - с грустью в голосе сказала Алёна и вдохнула. Она хотела домой, хотела вернуться к семье и подругам, но тут было так хорошо.

- Если это так важно, - Алексей опустил плечи, и что-то в этом его жесте выдавало всю печаль, которая накрыла его после этих слов девушки. – Но ведь сейчас мы заняты, да? – с надеждой спросил он.

Алёна легко вспорхнула в седло, сама и без помощи. Алексей отпустил конюха и взял поводья сам. Он повёл лошадь прочь от конюшни, на дорогу, что убегала в поле. Шли не спеша. Алёна гладила тёплую лошадиную шею, осторожно, потом смелее. И сама не заметила, как перестала бояться. Алексей прибавил шагу, то и дело оборачиваясь, всё ли ей ладно, не страшно ли гостье сидеть в седле.

- Это такая свобода! – вздохнула Алёна полной грудью, осматривая поле простирающееся вокруг них.

- Не хотите ли вы остаться в этой свободе, Алёна? – пальцы его сильнее сжали поводья, лошадь фыркнула и мотнула головой.

Алёна промолчала, словно не слышала, хотя голос Алексея распространялся легко и всюду, даже ветер не заглушал его. Алексей всё прекрасно понял и остановил лошадь, поймав удивлённый взгляд девушки.

- Позволите? – Алексей подошёл к седлу и перекинул поводья назад. Его щёки окрасились алым, а руки дрогнули, как и голос, он наверняка боялся это предлагать.

- Конечно. А мы уместимся? – хихикнула Алёна, пытаясь сдвинуться с седла слегка вперёд. Алёна почувствовала, как седло чуть прогнулось под новым весом, и замерла.

- Держитесь, - сказал он тихо, и его руки легли по обе стороны от неё, на поводья.

Она ощутила его грудь у своей спины, тепло, которое проступило сквозь их одежду. От этого перехватило дыхание. Алексей подвинулся ближе, бёдра коснулись её бёдер, и Алёна напряглась от внезапной дрожи, побежавшей по позвонкам. Он тронул лошадь, и та пошла ровной рысью. Каждое движение передавалось им обоим: её спина тёрлась о его плечи, его руки, держащие поводья, то и дело задевали её запястья. Алёна сжала пальцы в гриве, но он мягко сказал:

- Не надо. Будет удобнее, если вы слегка откинетесь назад.

Она послушалась и утонула в нём. Его дыхание шевелило волосы у её виска. Её плечи расслабились, прижавшись к его груди. Алексей чуть склонил голову, Алёна краем глаза видела его скулу и тень от ресниц на щеке. Лошадь ускорилась. Ветер хлестнул по лицу. Алексей ничего не говорил. Только чуть крепче сжал поводья, и Алёна почувствовала, как его пальцы дрогнули. Он тоже был напряжён. Они впервые находятся настолько друг к другу близко.

Лошадь прошлась бегом по полю, сделав большой круг, а потом Алексей направил её обратно к конюшне. Алексей первый спрыгнул с лошади, а потом подал Алёне руку.

- Спасибо вам, это было замечательно! – восхищённо лепетала девушка, пока Алексей передавал свою лошадь конюху.

- Я мог бы научить вас кататься самостоятельно, если вам интересно, - мягко добавил Алексей.

- Да, я была бы счастлива!

Затем Алёна направилась в библиотеку, где на этот раз её никто не отвлекал. Она искала ту самую книгу. Вытащила все похожие и разложила перед собой на полу. Она не помнила точной обложки, и это усложняло задачу. Стихотворение Регина явно читала не из неё, а знала наизусть. Это стихотворение Алёна легко нашла. Она прочитала его вслух несколько раз и в разных местах дома, в том числе в том кабинете, в котором нет саркофага. Ничего. Её поиски ни к чему не приводили. В отчаянии Алёна осела на пол рядом с книгами и закрыла лицо руками.

- Алёна, с вами всё хорошо? – Алексей постучал сначала по краю дверного проёма, затем каблуками туфель по деревянному полу между стеллажами. Алёна сидела на узкой лестнице на второй ярус, окружённая оккультными книгами, открытыми, отброшенными или сложенными в стопки. Алексей даже удивился сколько такой литературы есть в его семейной библиотеке.

- Да, - она убрала от лица руки, посмотрела на вошедшего уставшим взглядом, - Да, я просто устала. А результата…. Результата никакого нет.

- Я могу помочь?

- Вы даже не знаете, что искать. Да что там, я тоже этого не знаю. Я… - прилив слёз и всхлипов Алёна не смогла сдержать, она сжалась в комочек, уткнувшись носом в свои колени и снова всхлипнула. Алексей ринулся к ней, отодвинул книги и сел рядом, но прикоснуться не посмел.

- Алёна, мы обязательно найдём выход. Я знаю одну ведьму, и думаю она сможет вам помочь, - Алексей с болью смотрел как плачет гостья.

- Спасибо вам, - кивнула она и снова закрыла лицо.

На следующий день посетить знакомую ведьму не получилось, но ещё через день, Алексею удалось её отыскать. Они тут же поехали к ней. Это не была ведьма в классическом понимании, эта женщина жила с мужем и детьми в селе под Петербургом. Обычный дом, обычная семья: детки громко играют на улице, муж приносит в дом деньги. А жена, ведьма, просто всей душой увлекается заклинаниями и пытается лечить снадобьями и заговорами соседей. Алёна и Алексей появились на их пороге после обеда и застали женщину вышивающей у окна и напивающей себе под нос незнакомую мелодию. Тут же она усадила гостей за стол и выставила на него угощения, только после этого позволила гостям задать ей вопрос:

- Понимаете…. На самом деле я пришла к вам из будущего, - с опаской произнесла Алёна, оглядываясь на графа, кивающего в знак поддержки.

- И я могу это подтвердить, - добавил он.

- Ну хорошо, - женщина усмехнулась. – Меня за такое считают местной сумасшедшей. Эльвира меня зовут, - её смех Алёну напряг только сильнее.

- Алёна, - представилась она. – Вы сможете мне помочь?

- Как? Лукавого из тебя изгнать? – снова смех, уж больно счастливая была эта ведьма.

- Нет, я хочу вернуться домой, в будущее, в 21 век, - уточнила Алёна, - А точнее в 2026 год.

- Да ты, моя дорогая, послушай, - Эльвира наклонилась ближе, через стол и продолжила, - Раз занесло тебя сюда, значит на то воля Божья.

- Но, ведь я хочу домой! – повысила голос Алёна и тут же осеклась.

- Хочешь, хочешь, - протянула она. – А ты вот сделала здесь, всё, что должна сделать?

- Я не знаю. А что я должна?

- Это не ко мне обращайся, милая, - покачала головой Эльвира. Уж больно странной была её манера поведения.

- Вы не поможете мне..? – обречённо произнесла Алёна, не заметив какой взгляд метнул на ведьму Алексей.

- Я попробую, Алёночка, попробую.

Ведьма нашла у себя несколько старых книг и стопкой поставила их на стол.

- Здесь и вызов духов и воскрешение мёртвых и заговоры на бессмертие, - сказала она. – Всё я тут знаю, только читать не умею. Книжки эти по поколениям у нас передаются, не знаю даже начала, кто из рода нашего читать умел, - пожала плечами Эльвира. – Ты их изучи, изучи. А как поймёшь что-нить, ты назад ко мне возвращайся.

Среди пяти книг Алёна на удивление одну узнала, уж больно та была похожа на ту, которую Регина откопала в старой библиотеке. Она тут же открыла её и пробежалась по тексту глазами:

«Взывание к незнаемому праху, иже преставился давно и безвестно».

Понеже не веси ты, кто лежит в земли той, и не знаешь имени его, не дерзай вопрошать всуе. Дух чужой глух к мольбам, но чуток к крови. Посему: на острую иглу нанижи три волоса свои и капни на них крови из перста своего. Возожги их в черепке от разбитого горшка.

Дым сей, не жертва, но призыв. Ибо дух безымянный не откликнется на имя, но потянется к теплу живого. Стань в кругу, очерченном углем с пепелища. В правой руке держи свечу из неосвященного воска, в левой горсть мака. Сыпь мак по кругу и говори не голосом, а шёпотом, будто ветер в трубе:

«Кто бы ты ни был, - ратник, странник, тать, чернец, женка, младенец, старче, - восстань из непамятных лет. Отзовись не именем, ибо не знаю я тебя, отзовись тем, что оставил ты в мире живых: вздохом, следом, камнем, что сдвинул, словом, что не долетело. Я не сужу тебя, не спрашиваю, кем был. Я только зову: приди, безродный. Сядь на пороге моего голоса. Скажи, что помнишь, и уходи. Не задерживайся, ибо не зову я к жизни. Я зову к слову.»»

Дальше ещё больше мало понятной информации, но Алёна продолжала читать, пока Эльвира налила гостям чаю и поставила перед каждым горячий напиток.

- Я не помню этого, - покачала головой Алёна. – Моя подруга, она жгла какие-то свечи, сыпала что-то, но слов её вспомнить не могу.

- Не можешь. Ритуал этот тебя задел, дорогая, - Эльвира грызла семечки и сплёвывала кожуху прямо на пол. – Тебя слова подруги в транс ввели, ты и заснула. А во сне совсем стала слабой и лёгкой, вот тебя дух этот и утащил с собой.

- Дух утащил?! – Алексей расширил глаза и вопросительно посмотрел на Алёну. – Вы..?

- Да, мы с Региной вас вызывали, Алексей, - прошептала Алёна, стыдясь. – Мы в дом пробрались тайно, перед этим начитавшись легенд, словно Алексей духом всё ещё в своём доме обитает после смерти.

- Получается, что вы виноваты, что Алёна тут застряла! – вынесла уверенный вердикт ведьма, отличаясь на спинку стула. – Вы её сами в свой мир затащили.

- Но, - Алексей метался глазами от Алёны до ведьмы и обратно.

- Ладно, - завершила Алёна. – Это я понимаю. А как мне назад вернуться?

- Соверши этот же ритуал, - пожала плечами Эльвира. – В других книгах посмотри ещё. А самое главное…

Эльвира просмотрела на графа и совсем не вежливо попросила его уйти, для личного с Алёной разговора:

- Самое главное графа отвлечь. Пусть тебя отпустит назад.

- А если не отпустит? – напугалась Алёна.

- Врасплох застань. Шокируй чем-нить, напугай, чтобы он свою хватку за тебя ослабил, - пояснила Эльвира, у сладкой хитрой, как у лисы. – Видать нравишься ты ему, отпускать не захочет.

- А-а, - протянула Алёна, краснея. Неужели правда нравится, раз и ведьма заметила?

- Ты немного повремени с ритуалом. Пусть Алексей твой позабудет. А потом ночью тайно проберись в туже комнату, в которой прошлый раз была, - сказала Эльвира. – Вот где вы с подругой графа вызывали, там и сядь на пол и начерти круги. Свечей я тебе дам и мак дам. А пока пусть граф думает, что ты остаться желаешь.

Алёна поблагодарила Эльвиру, а Алексей вернувшись заплатил ей. Эльвира как обещала предоставила Алёне все свечи для ритуала и другую атрибутику. А Алёна задумалась, хочет ли она домой прямо сейчас, или задание «повременить с ритуалом» ей даже принесло облегчение.

- Когда вы сделаете это? – с тревогой спросил Алексей, стараясь себя не выдавать и смотреть в окно, а не на такую же печальную как и он, Алёну.

- Не хочу торопиться, - сказала она и заметила как дрогнул Алексей, как уголки его губ невольно приподнялись. – Я бы очень всё таки хотела на тот бал. Если ваше предложение всё ещё в силе, Алексей.

- Ах, моё сердце ликует, мадмуазель, - он наконец посмотрел на девушку полными счастья глазами.

Ночью со свечой Алёна продолжила изучать книги и схемы разных ритуалов. Она потихоньку вспоминала, что Регина не только мак рассыпала, но и воском капала и ногами что-то топтала. Наверняка, она соединила для антуража несколько заклинаний, скорее всего даже не понимая, к чему такое может привести. И вот теперь Алёны так давно нет дома. Вторая неделя закончилась и она точно не последняя в этом чужом времени.

А днём Алёна не поднимала тему своего возвращения. Она гуляла по саду, ждала Алексея чтобы снова пойти с ним в конюшню. Там он постепенно учил её держаться в седле и управлять лошадью. На скорости Алёна ездить не научилась, а вот останавливать и поворачивать лошадку, уже могла. Также Алексей снова и снова дарил ей платья. А потом даже колье. Разумеется, девушке было вдвойне неловко принимать эти подарки, ведь она знала, ей придётся его покинуть и влюбляться нельзя. Точно нельзя. Но как не влюбиться в Алексея? Он олицетворят всех книжных мужчин из библиотеки Алёны, всех героев любовных классических романов. Он такой же как мистер Дарси или Владимир Ленский. Алёна вздыхала, смотря на него. Ей придётся уйти, как бы сильно не хотелось остаться.

Ещё неделя пролетела незаметно. Совсем скоро бал в Юсуповском дворце, а ещё Алёна полностью физически готова провести ритуал. Но быть готовой в плане ресурсов и планов, не значит быть готовой морально. Морально все мысли об этом ей приносили боль. А Алексей становился всё ближе и прикосновения его рук теперь обжигали. Он был идеалом, интересным и умным. Алёна и думать забыла, что когда-то могла говорить кому-то о любви. Никто до этого ей не нравился, а теперь появился Алексей. Он был рядом, он не только учил её кататься на лошади, но и водил в театр, они гуляли по Санкт-Петербургу, где Алёна постоянно рассказывала истории о разных местах Питера в современном времени. Где теперь стоит ларёк с шавермой, где больше нет того или иного здания, а где они до сих пор стоят и радуют глаз, с реставрацией или без. И Медный всадник видел, как Алёна и Алексей смотрят друг на друга. И Петропавловская смотрела, как Алёна рассказывает что-то.

А потом настал бал. Новое платье, разумеется, Алёна этого даже ожидала. Голубой цвет, её любимый, а фасон по моде 19 века. Обувь аккуратная и красивая, хоть не очень и удобная. Веер под стать традициям. Алёна рассматривая себя в зеркале, своё платье: Платье было небесно-голубое, такого оттенка, какой бывает у неба в ясный полдень. Лиф плотно облегал фигуру, сшитый из гладкого шёлка, с глубоким, но скромным вырезом, отороченным узким кружевом цвета слоновой кости. Рукава длинные, чуть сужающиеся к запястью, где их заканчивали манжеты из такого же кружева. По швам лифа тянулись тонкие полосы серебристой вышивки в виде мелких листьев и бутонов, почти незаметные, но переливающиеся при каждом движении. Юбка начиналась сразу от талии, ниспадая мягкими складками. Спереди она была гладкой, а сзади чуть присборена, переходя в небольшой шлейф, который лежал на полу невесомым облаком. Талия была перетянута узким шёлковым поясом того же цвета, с маленькой пряжкой из матового серебра в виде цветка. Декольте прикрывал легкий шарфик-фишю, почти прозрачный, едва заметный на коже.

В этом платье она просто видела себя принцессой. Кажется, таковой она и являлась для Алексея который учёл все её желания, её любимый цвет и любимый фасон. На её тумбочке утром стояли цветы. Яркие, голубые цветы с переливами. Алёна просто визжала от радости. В этом вечере должно быть идеально всё, кроме её окончательного решения уйти.

До вечера Алёна не видела Алексея, а потом её переодели в это платье и попросили спуститься вниз. Он ждал её внизу и смотрел как она пёрышком спускается по ступенькам, как струился и переливается на ней платье, как грациозно она держится за перилла. Сам Алексей тоже был при параде: Костюм был тёмно-синим, почти чёрным, с отливом, похожим на ночное небо перед рассветом. Фрак сидел безупречно, в плечах ни складки. Лацканы отглажены до остроты, отвороты широкие, обшитые тонкой шёлковой тесьмой, которая слабо поблёскивала при свете свечей. Жилет, выглядывающий из-под распахнутого фрака, был белоснежным, с мелкой фактурной строчкой, застёгнутый на три перламутровые пуговицы.

Он старался быть спокойным, но Алёна замечала как нервно он поправляет костюм, цепочку золотых часов в кармане, как боится не понравится своей партнёрше. Партнёрше? Какой же красивый на этом балу у Алёны статус. Он подал ей руку и шепнул комплимент, а потом провёл в карету. Они долго ехали, Алёна расслабилась и отпустила это приятное волнение, она смотрела на Алексея, он явно не расслабился даже в дороге.

- Вы так напряжены, - сказала она.

- Да, сегодня появится так много слухов. И мне придётся предстать перед множеством людей, - ответил он, опустив глаза. – Но вы будете со мной и это перекрывает все неудобства.

- Думайте о том, что я впервые буду на балу, - улыбалась Алёна. – Мне же ещё более неловко, я так и не запомнила все движения танцев.

Несколько дней назад Алексей предложил выучить Алёне несколько стандартных танцев. С ней занимался не он сам, а специально приглашённый учитель. А потом Алёна заставила тренироваться с собой одну из горничных, которая этому была даже рада. Но выучить все движения идеально она так и не могла, знала лишь названия наизусть.

- Я вам помогу. Я всегда буду с вами, - улыбнулся Алексей своей обычной тёплой улыбкой. Кажется сейчас он действительно понимал её слова «Не нужно думать о других людях, нужно думать только о себе». Он всегда сторонился общества, боялся показаться ещё более странным, чем его уже считают. А Алёна никогда не переживала о мнении других, но именно сейчас они поменялись местами. Алёна не хотела опозорится, а Алексей просто мечтал потанцевать с ней и не важно насколько хорошо её мастерство.

Карета остановилась у небольшого здания на Мойке. Алёна подняла голову и на миг забыла дышать. Она видела дворец раньше, но ничто не сравнится с этим впечатлением.

Фасад горел тысячами огней. Каждое окно светилось, как живое, и казалось, что само здание дышит этим золотым сиянием. Колонны, лепнина, резные карнизы, всё купалось в тёплом свете газовых фонарей, отражаясь в мокрой брусчатке. Пусть фасад можно назвать скромным, таким нельзя назвать внутреннее убранство дома Юсуповых: Вестибюль был высоким, с мраморным полом, каждый шаг был слышен всюду. Свет люстр падал на огромные картины в золочёных рамах, а лица людей с портретов провожали гостей холодными внимательными глазами. Лестница вела наверх, широкая, ступени из белого камня, перила из кованого серебра. Музыка доносилась уже издалека. Негромкая, плавная, это был вальс, его легко узнать. Музыка просачивалась через двери, плыла по коридорам, звала к себе. Главный зал открылся перед ними внезапно, Алёна снова задержала дыхание. Высота потолка захватывала дух. Хрустальные люстры висели в три ряда, каждая величиной с небольшой дом, и их подвески переливались голубым, жёлтым, розовым, стоило кому-то из гостей пройти мимо. Стены были обтянуты малиновым шёлком с золотыми узорами, и на этом фоне сверкали белые колонны из мрамора.

Гостей было очень много: Дамы в ярких нарядах: изумрудные, вишнёвые, лиловые, нежно-жёлтые платья. Перья, кружева, драгоценные камни на шеях, в волосах, на запястьях. Алёна рассматривала их всех, пока Алексей за руку вёл её дальше.

В самом конце гостиных, у входа в Белый зал, стоял сам хозяин. Князь Николай Борисович Юсупов. Ему было уже за шестьдесят, но держался он прямо, по-военному, хоть и в штатском. На нём был тёмно-синий фрак с золотыми пуговицами, белый жилет и неизменный орден Андрея Первозванного на широкой голубой ленте через плечо. Рядом с ним стояла его супруга, княгиня Татьяна Васильевна, в тёмно-вишнёвом бархатном платье с открытыми плечами и массивным сапфировым ожерельем. Алексей подошёл и поклонился, насколько требовал этикет:

- Ваше сиятельство, - произнёс он негромко, - Позвольте представить вам мою спутницу, Алёну Михайловну Кварцову.

- Весьма рад, сударыня, — сказал он, слегка наклоняя голову, он оценивал её. Голос был низким, спокойным, с лёгкой хрипотцой. - Надеюсь, наш скромный бал не покажется вам утомительным. Алексей Борисович, как я вижу, выбрал прекрасную партию. - он улыбнулся вполне доброжелательно, но Алёна почувствовала за этой улыбкой привычку оценивать каждого, кто попадал в его дом.

Юсупов перевёл взгляд на Алексея и добавил не самое приятное замечание:

- Я и не ожидал увидеть вас здесь, граф. Рад, что почтили нас своим присутствием, - он явно намекал на нелюдимость Алексея.

Если посмотреть на Алексея сразу становилось понятно, насколько в этом обществе ему тяжело находиться и как его угнетает это внимание. Но несмотря на это он улыбался и держал спину ровно. Он отвёл Алёну от хозяина и хозяйки бала и выдохнул.

- Вы в порядке? – поинтересовалась Алёна, касаясь его руки. – Мы можем выйти подышать на балкон?

- Нет, - Алексей улыбнулся. – Слышите? Эта же мазурка. Вы её учили?

- Да, - кивнула Алёна, но не очень уверенно.

- Тогда, - Алексей всем телом повернулся к ней и потянул руку. – Станцуете со мной?

- Конечно, - она подала руку в ответ, но потом шепнула, - Боюсь я могу путаться.

- Ничего страшного. Я поведу. Просто слушайте ритм и доверяйтесь мне, - как приятно было слышать это.

Они вышли в центр зала, когда пары только начинали строиться. Алексей встал напротив неё, протянул правую руку, она положила свою ладонь поверх, а левую на его плечо. Он мягко взял её за талию, пальцы скользнули по голубому шёлку, и на секунду она почувствовала жар его ладони даже сквозь плотную ткань. Заиграли громче. Первый шаг боковой, лёгкий. Алёна запнулась, чуть наступила ему на ногу, но он не дрогнул, только придержал её за спину и шепнул:

- Не спешите. Сначала шаг левой, потом правая за ней. Каждый третий будет притоп. Слышите?

Она кивнула и попыталась снова. Ритм был не плавным, как в вальсе, а отрывистым, с внезапными паузами, когда надо было застыть на месте, высоко подняв голову, и только через мгновение сорваться в следующее движение. Алёна быстро запыхалась, но Алексей так крепко поддерживал её, что даже слабость ног не мешали ей пытаться танцевать правильно. Его ладонь на её талии слегка нажимала, подсказывая направление. Они кружились то в одну, то в другую сторону, между парами, лавируя в тесном пространстве. Он то притягивал её ближе, то отпускал, позволяя сделать шаг назад с изящным поворотом, и в эти мгновения её юбка взлетала, открывая тонкие лодыжки.

Алёна смотрела на него и забывала про усталость. Сейчас она на настоящем балу, она в этом реальном мире, она переместилась сюда, в 19 век, чтобы прожить всё это. Прожить то, что она читала в книгах, так ещё и влюбится. Не было сомнений, она влюбилась в Алексея и кажется, это было взаимно.

Алёна поймала ритм. Ноги сами начали двигаться, запоминая последовательность: шаг-шаг-притоп, шаг-шаг-поворот. Она больше не смотрела вниз, она смотрела в глаза Алексея, и там танцевали такие же искры, как в хрустале люстр над ними. Не было сомнений. Это сказка наяву, её невысказанная мечта сейчас сбывалась.

А потом всё закончилось и оба часто дыша поклонились друг другу. Алексей отвёл её в сторону, предложил шампанского. Они выпили, а Алёна всё ещё чувствовала на себе его прикосновения. Алексей показывал на разных людей и шептал то, что успел узнать о них. Это были простые безобидные сплетни, а Алёна заворожённо его слушала и с каждой минутой отдалялась от своего решения покинуть его.

Потом снова танец, теперь медленный: Они двигались вдоль огромного зала, и другие пары двигались с ними, синхронно, как одна большая волна. Экосез, Кадриль. Больше двух танцев с одним кавалером танцевать считалось дурным тоном, но они с Алексеем это правило давно нарушили. Но всё же, когда Алексея позвали для беседы и Алёна осталась с бокалом шампанского одна, к ней подошёл незнакомец. Он представился Михаилом, тоже был знатного происхождения и тут же пригласил Алёну на танец. Та замерла. Алексей появился мгновенно. Но даже его появление не спасло девушку. По правилам Михаил вполне себе имел право с ней станцевать. Алёна увидев, что Алексей сдержанно кивнул, подала руку Михаилу.

С ним танцевать было в разы неприятнее, он был грубоват, задавал вопросы, на которые Алёна не могла ответить и вёл себя слишком активно. После танца Алёна попрощалась и всё же уговорила Алексея выйти на балкон:

- Он конечно мастер танцев, я не сомневаюсь. Но где его манеры? Это даже для 21 века не совсем нормально, - закатила глаза девушка, вдыхая свежий ночной воздух.

- А в 21 веке танцевать можно с кем угодно сколько угодно раз? – спросил, явно растерявший настроение, Алексей.

- Да, особенно если вы пришли вдвоём, - пожала плечами Алёна. – Если ваша спутница, значит и танцевать должна только с вами, я считаю. И не надо встревать таким, как Михаил.

- Обычно если двое людей танцуют вместе более двух раз, это вызывает сплетни и считается дурным тоном.

- Но мне на это на самом деле всё равно, - закатила глаза Алёна. Но потом поняла, что Алексей явно в другой позиции. – То есть. Нет. Я понимаю. Просто я бы хотела танцевать только с вами.

- Благодарю, это полностью взаимно, Алёна, - благоговейно произнёс Алексей и выдохнул. Невероятную волну счастья в нём вызывали эти слова.

Алексей предложил своей спутнице проветриться и они спустились в сад. Длинные узкие тропинки в полутьме отвели их к уединённой скамейке, где они и остановились.

- Я так счастлива, - призналась Алёна. – Всю жизнь мечтала посетить настоящий бал, и вот у меня получилось…. Всё это благодаря вам, Алексей, спасибо вам большое, - повернулась она в его сторону.

- И вам спасибо, что пришли в мою жизнь, Алёна, - вздохнул он, также не отводя от Алёны глаз.

Они так редко касались друг друга, что рука Алексея обожгла даже на расстоянии, когда он заправил прядь волос за ухо Алёны. Он наклонился к ней ближе и девушка невольно опустила глаза на его губы, а потом вновь на глаза. В темноте его глаза казались почти чёрными, но в них горели маленькие искры. Он смотрел на неё так, будто хотел запомнить каждую черту: и локон, упавший на щёку, и блеск губ, и то, как она дышит. Она замерла. Его лицо приблизилось медленно, как будто он давал ей время отстраниться. Она не отстранилась. Её сердце билось бешено, но она не отвела глаз. Он коснулся губами её губ, сначала едва, почти невесомо, будто опасаясь. Алёна закрыла глаза. Тогда он поцеловал её чуть крепче, нежно, но уверенно, придерживая свободной рукой за подбородок, чтобы она не отворачивалась. Когда он отстранился, в саду стало тихо даже для сверчков. Он всё ещё держал её лицо в ладони, большим пальцем поглаживая скулу.

- Мне кажется, я ждала этого весь вечер, — сказала она тихо.

- Вечер? - переспросил Алексей с лёгкой улыбкой и хрипотцой в голосе. - Мне кажется, я ждал этого всю жизнь.

Им пришлось вскоре вернуться во дворец, и он держал её за руку нежно, вёл уже увереннее. А Алёна дрожала, стало вдруг так страшно. Страшно, от желания остаться здесь с ним и никуда не уходить, не трогать ритуал, а оставить всё на самотёк. И она боялась этого желания, ведь всё ещё хотела увидеть родителей и подруг, ей ещё больнее было отпускать свою устоявшуюся спокойную и хорошую жизнь там, в 21 веке. В веке технологий и возможностей, особенно для женщин в сравнением с этим временем. Алёна вздохнула с болью и сжала его ладонь.

Они станцевали вместе Котильон и решили уехать раньше. На часах приближалось три ночи, когда они вышли из кареты и направились к дому. Прежде чем уйти в свою спальню Алёна, невзирая на правила приличия, крепко обняла Алексея. Она уткнулась ему в грудь и почувствовала, как это понравилось ему самому. Для него это был момент радости и тепла, а для неё – прощанием. Она прощалась. Сегодня она сделает ритуал, и он возможно вернёт её домой. Они расстались. Алёна переоделась и в лёгкой ночнушке легла в кровать. Она не спала, совсем не хотела спать. Пролежав около часа, она встала и достала свою толстовку из ящика комода. В кармане лежал давно разряженный телефон, на который она успела сделать множество видео и фотографий её приключений здесь. Там и Алексей и она и театр, там видео, записи его голоса, шуточные смешные фото. Алёна надела одно из подаренных платьев. Они было сшито специально на неё и в особенном дизайне. Оно не проходило на платья 19 века, оно было чем-то средним. Узкое, в цветочек, из приятной лёгкой ткани, для тёплой весны было идеально. Она не стала забирать толстовку и джинсы. Она осталась в платье, а телефон положила в карман, который тоже специально для неё пришили, глубокий и удобный, не как на платьях девушек 19 века.

- Прощай… - прошептала она проходя мимо портрета хозяина дома. Все свечи и книги она давно перенесла в его кабинет. Он никогда не запирал его. Она прошла туда на цыпочках, зашла в ту самую дверь в маленькую комнату. Села на пол, туда, где сидела тогда.

Алёна разложила книги и свечи. Зажгла их с трудом от газовой лампы. Она взяла иглу. Кольнула подушечку указательного пальца, капнула кровь на мак. Три волоса, вырванных из виска, опустила в чашу с водой, куда прежде добавила соль.

- Себя зову, - прошептала она в тишину. - Не чужого. Не далёкого. А ту, что была до меня.

Она закрыла глаза и начала говорить слова, которые помнила наизусть, но переделанные под свой страх, под свою боль:

Я, что ныне здесь стою на коленях, зову ту, что была мною в иные годы.

Зову не имя, ибо имя моё одно.

Зову тело, что помнит иное.

Зову голос, что звучал в иные времена.

Выйди из глубины моей.

Покажись, не как тень, а как свет.

Сядь напротив меня в этом кругу.

Скажи мне, что я потеряла.

Напомни мне, кем я была.

Не для того, чтобы вернуться назад,

А чтобы помнить, откуда иду.

Свечи дрогнули, страницы на книгах перевернулись одновременно, она не открывала глаз, шептала заклинание снова и снова, всем сердцем веря, что всё получится. Она ощущала холод. Начала читать те самые стихи:

Но что оно? Названья нет ему!

Кем вызвано? Когда и почему?

Оно не раз преследовало смутно

И наяву, и в тихом сне меня…

Оно везде, во всем, ежеминутно,

И в сумраке, и в ясном свете дня…

Оно дрожит в лохмотьях, на соломе,

При ночнике… Рыдает в мертвом доме…

Стук шагов. Дверь распахивается и свечи дрожат от порыва ветра. Алексей на пороге в ночной рубашке. Он кидается к Алёне не спрашивая, хватается за плечи, падает на колени рядом и рассыпает мак.

- Алёна, пожалуйста! Пожалуйста не уходите! – прокричал он, никогда он не был таким взволнованным и напуганным, глаза красные от слёз, он сжимает её плечи.

- Нет, нет, нет, - качает головой Алёна замечает как потухла одна из свеч и как рассыпался мак. – Отпусти меня, пожалуйста.

- Алёна, не уходи, не уходи! – просил он, обращался неформально, почти плакал.

- Пора, Лёш, отпусти, - покачала головой Алёна, кожа её побледнела, она поджала губы, сдерживая всхлипы. Дрожащими руками упёрлась в его плечи и смотрела на полные боли глаза.

- Не могу…

Алексей рукой скользит по её волосам к затылку, тянет к себе ближе и целует. Поцелуй смешанный со слезами, солёный на вкус. Грубый и болезненный для двух душ. Алёна тут же отвечает и поддаётся навстречу. Алексей обмякает руками, он подумал, что смог удержать её и не спешит разрывать поцелуя. Губы их плотно прижаты друг к другу, пальцами Алёна стискивает его одежду и слышит неровное дыхание графа. Потом отстраняется и смотрит на полные нежности и слёз глаза, он снова сжимает руку на её запястье.

- Я… - одними губами шепчет он, но не успевает договорить, Алёна по памяти произносит непонятные слова из книги и закрываем глаза, падая в его руки.

И вот тело Алёны быстро перестаёт быть осязаемым, она превращается в ведение, в сон. Алексей склоняется над ней, бешено шепчет что-то, пытается ухватиться, но совсем скоро его руки проходят сквозь неё. Рыжие волосы теряют цвет, нежные ручки больше не излучают тепла. Алёна исчезает полностью всего через минуту. Всё это был приятный сон.

***

Прежде чем распахнуть глаза, Алёна ощущает как мягкая ткань рубашки Алексея сменяется холодным пыльным полом. В щёку впивается несколько мелких камней, Алёна видит перед собой луч света из-за двери, который освещает пыльный пол, разваленный комод и старый саркофаг. С трудом Алёна опирается руками и встаёт. Она в знакомом месте. Она была здесь недавно, в 19 веке. А сейчас всё разрушено, побито временем, что-то украдено. Это секретная комната в кабинете графа, она пострадала меньше всего. Щёки горят от солёных дорожек, а губы помнят их больной поцелуй. Девушка осматривает теперь себя. Она в платье, в том самом, которое подарил Алексей, в специально сшитом кармане лежит её телефон. Причёска всё та же, со шпильками, которую ей сделала гувернантка. Алёна всхлипывает и закрывает лицо руками, это не может быть просто бредовым сном! На ней это платье, оно из ткани тех времён, это не может быть просто сном!

Потратив немного времени чтобы успокоится, Алёна встаёт на ноги и медленно проходит к двери, потом к другой, мимо его стола, мимо обшарпанных стен, на которых не сохранилось картин, по почти полностью оборванному паркету. Она движется к лестнице на первый этаж и вспоминает как здесь под руку вёл её Алексей. Как здесь они сделали фотографии, после которых граф был в восторге. Она ведь всё фотографировала, и Алексея в том числе. Если это сон, то фотографий не будет! Но телефон сел, он пока не может показать ей воспоминания. Девушка спускается ниже и идёт к двери из поместья. Двери распахнуты, одна почти полностью отвалилась, не следа былой роскоши. На шатающихся ногах, Алёна шагает к ним, ощущая фантомную руку Алексея, который бережно и нежно ведёт её туда, как когда-то, пару веков назад, вёл на бал.

И вот с высоты крыльца открывается вид на разрушенный сад, заросший и неприглядный забор, давно ушедший под землю. Особняк ведь тоже сильно осел, погрузился в почву, Алёна скользит глазами по наружным стенам дома и опускает глаза, больно видеть всё это мёртвым. А ещё хуже осознавать, что Алексей бы никогда не дожил даже до её рождения. А если бы переместился вместе с ней, она бы уже знала. Алёна оборачивается и замирает, ведь её накрывает волна страха, она здесь не одна:

Фигура выходит из-за зарослей и направляется к ней. Это мужчина, высокий, но с опущенными плечами. На тёмной футболке серая джинсовая куртка. Чёрные джинсы, красные кеды-конверсы. Он подходит медленно, словно боится спугнуть, переставляет ноги неуверенно, всматриваясь в фигуру Алёны на крыльце. Первая мысль в голове Алёны: диггер заметил её и теперь имеет нечистые намерения, потом девушка допустила мысль, что сейчас её арестуют за незаконное проникновение. А потом… Потом мужчина подошёл ближе: русые волосы небрежно рассыпались, длиной едва касаясь ушей, выставленные вперёд ладони не с чьими не спутать. А потом уже черты лица, его лица: острый нос, скулы, пухлые губы в лёгкой и светлые глаза. Алёна не могла не узнать его, он не постарел ни на миг. Алексей стоял рядом с крыльцом и рукой подозвал Алёну спуститься.

Мгновение и полуразрушенные ступеньки оказались покорены, девушка ринулась вниз, а споткнувшись упала сразу в объятия Алексея. Мужчина обнял её так крепко, что нельзя было шевельнуться, но она обняла в ответ не менее крепко, утыкаясь в его плечо личиком. Запах, его запах, такой же как по всему поместью, его руки и…

- Алёна, наконец-то, - выдохнул он и закрыл глаза, девушка ощутила, как в груди застучало его сердце, словно раньше оно спало. – Я так долго ждал тебя.

Его медовый голос. Алёна отстраняется только для того, чтобы прижаться к его губам своими и вкусить желаемое явственней. Это его мягкие губы. И вот, словно ничего не произошло. Словно они не расставались. Алёна отстраняется и истерично, захлёбываясь в слезах, смеётся.

- Значит всё хорошо?! Ты переместился вместе со мной! – неразборчиво проговорила Алёна.

- Нет… - Алексей не договорил, он вдруг прижал ладонь к груди в области сердца и поморщился, потом вдруг вдохнул глубоко и выдохнул.

- Что с тобой? – и вдруг Алёна догадалась, что Алексей не дышал до этого момента.

- Я… - он вдыхал глубоко и часто, трогал область сердца, потом смотрел на свои руки и вновь обнимал Алёну. – Поверить не могу. Я снова живой, Алёна.

- Снова? – девушка погладила его по щеке, взволнованно наблюдая за его поведением.

- До этого момента жизнь моя оставалась на паузе. Я не дышал, не старел, моё сердце не билось. Я словно находился во сне постоянно! – говорил он, в перерывах целуя руки девушки. – Спасибо тебе!

- Боже, я надеюсь ты мне всё объяснишь? – всхлипнула Алёна, при этом улыбаясь до боли в губах.

- Объясню.

Алексей рассказал, что произошло с ним и почему его жизнь «оказалась на паузе». В ночь исчезновения Алёны граф ни на секунду не смерился со своей утратой. Он тут же отыскал всю информацию о ритуале в книгах, оставленных девушкой, и провёл тот же самый ритуал. Но ничего не произошло. Алексей упал в обморок, а когда очнулся обнаружил в селе эти изменения. Он стал словно ведением, сам превратился в собственный сон. Ничего не менялось в нём, он начал ощущать пространство иначе. Тогда Алексей и поставил в своём доме гроб. По легендам, он обладал признаками вампира и решил ощущать себя таковым. Но солнце не влияло на него, кресты не пугали, он не пил кровь. Ему вообще не была нужна еда, она не усваивалась и не переваривалась и он не чувствовал её вкуса. Но люди могли взаимодействовать с ним, его видели и боялись как раньше. Тогда Алексей пытался снова и снова провести этот ритуал, но ничего не происходило, пока та самая ведьма не сказала, что Алексею судьба подарила возможность дожить до времени Алёны.

Граф ещё пару десятилетий вёл свою обычную жизнь, пусть с каждым годом погружаясь во всё большую тьму от грусти по Алёне. Но он и правда не менялся с годами и тогда он решил исчезнуть. У него не было наследников, были дальние родственники, которым он и оставил поместье, но только при одном условии – никогда не менять обстановку, не менять цвет мебели, только реставрировать при необходимости. Алексей покинул город и отказался от своей работы, отказался от титула и иммигрировал в Париж. Основной капитал он держит в иностранных активах, оформленных через подставных лиц в Лондоне и Париже. В Париже 1920-х скупил за гроши обесцененные царские облигации. Создавал себе новые личности.

С 1920-х годов, обосновавшись в Париже как обедневший эмигрант, он жил на деньги от проданной по частям фамильной диадемы и на скромную ренту с лондонских консолей. Каждые пять-семь лет, меняя паспорта и легенды, он тайно пробирался в советский Петроград, добирался до своего заброшенного дома под городом, откапывал из-под старого дуба очередную партию царских червонцев и, возвращаясь в Париж, потихоньку обменивал их на франки через черный рынок, обеспечивая себе еще одно десятилетие скромного существования; в 1940-м, спасаясь от оккупации, он бежал через Марсель в Бразилию, где пересидел войну, переводя деньги в американские облигации. Уже в 1946-м вернулся в опустошенный Ленинград как «французский историк», выкупил свой полуразрушенный дом у колхоза за копейки и снова начал цикл тайных приездов, лишь в 1956 году окончательно получив советский паспорт и сняв комнату в коммуналке на Петроградской. Именно в это время он занялся покупкой и перепродажей редких книг, икон и дореволюционных безделушек, к началу 2000-х они принесли ему состояние, позволившее вложиться в стартапы вроде «Яндекса» и Apple.

В 1970-х он нашёл впервые фамилию Алёны – Кварцовы. Но не в Ленинграде. Он внедрился в семью, стал другом, чтобы в будущем следить за ними. Они жили в Екатеринбурге. Но потом уехали на север. Потом линия оборвалась, и в семье не родилось ни одного сына. Так Алексей понял, что это не те Кварцовы. Другие Кварцовы не дожили до потомства. Третьи оказались эмигрантами и так и не доехали до Питера. Но вот четвёртые: за ними Алексею нравилось наблюдать. Старший сын выбрал себе в жёны рыжеволосую бестию, и тут у Алексея защемило сердце. Идеальные волосы. Её волосы. Рыжеволосые мальчики вскоре увидели свет, и их детки тоже переняли этот цвет. Эти рыжики и оказались предками Алёны. Алексей очень хорошо подружился с прадедом Алёны, да так, что тот чуть не сосватал тому свою дочь, но Алексей, разумеется, отказался. Потом мама Алёны забеременела первым сыном и «удивительным» образом Алексей угадал пол ребёнка, при этом он старался не пересекаться с её матерью слишком часто, чтобы та его не запомнила. И дальше он уже не мог контактировать с её семьёй. Он оставался в тени, когда женщина забеременела второй раз. Через год Алексей увидел Алёну впервые за все эти года.

«Она не должна узнать тебя раньше времени. Это может изменить ход истории. Не разговаривай с ней»

Рыжеволосая девочка, играющая в соседнем дворе пугала Алексея. Она была ещё совсем ребёнком, Алексей не смел приближаться к ней, только тихо наблюдать, как складывается её жизнь, пересиливая себя и видеть её только раз в пару лет. И вот она находит свою первую любовь. Алексей сходит с ума, но не может и пальцем тронуть молодого человека девушки. Алёне 17 лет. Кавалер отводит её в подозрительное место – это заброшенный дом. Ребята часто отдыхали, развлекаясь на заброшках, но теперь было всё иначе. По рассказам Алёны Алексей помнил, что та любит этим заниматься, благодаря этому занятию они и встретились, а сейчас…. Парень был старше неё на 5 лет. Он был настойчивым. Алексей ради безопасности следил за девушкой. Как повезло, что был рядом и услышал, как просит Алёна:

- Я не хочу! Пожалуйста, прекрати!

Эти слова девушки для Алексея сработали как выстрел пистолета для стартующего спортсмена. Алексей без раздумий ринулся к ней. Быстро нашёл комнату, отбросил нахала в сторону и ударил. Парень даже не понял, что произошло, когда убегал, зажимая окровавленный нос рукой и матерясь. Алёна сидела на холодном полу в одной испачканной юбке и шокировано смотрела на Алексея. Макияж размылся от слёз.

- Спасибо, - хрипло сказала Алёна.

- Не за что, - Алексей не удержался и подал ей руку. И вот оно. Прикосновение. Первое и такое желанное. Алексей думал, что оно что-то изменит в нём, но ничего не произошло, ведь Алёна ещё не полюбила его.

Алексей улыбнулся и быстро ушёл, не отвечая девушке на вопрос об имени. Алёна побежала до подруги и ей рассказала о случившемся. Алексей, кажется, спас впечатление Алёны о заброшках на всю жизнь.

Потом Алёны подросла, закончила школу, поступила учится и встретила нового молодого человека. Такого, к которому даже у ревнивого Алексея не было претензий первое время. Потом Алёна сблизилась с Региной и у них начались рейды по заброшкам Питера. Алексей иногда следил за Алёной, но был теперь ещё аккуратнее, боясь, что она узнает в нём своего спасителя. Регина Алексею нравилась, он специально в библиотеке расставил книги так, чтобы Регина легко их нашла.

Кстати, про особняк. Он был заброшен некоторое время. Но Алексей всё ещё являлся владельцем и не забывал обновлять свои документы и переписывать имущество на самого себя. Особняк охранялся. Алексей оплачивал его охрану, при этом позволяя дому ветшать, терять свою красоту и медленно погружаться под землю. А также Алексей позволял проникать туда диггерам, которые в свою очередь придумывали легенды и распространяли о его бывшем доме недостоверную информацию. Так видео нескольких любящих приключения пацанов попала в руки Регины, а та, в свою очередь показала его Алёне. И вот финальные точно подготовки. Алёна должна войти его особняк и увидеть всё то, что он приготовил для них: это книги на полках, это старые свечи, это пыльный диван в изумрудной обивке, это сломанный паркет и полуразрушенные стены, планировка которых не поменялась спустя года. Алёна приезжает рано утром вместе с Региной, охраны нет. Девушки ходят по особняку, пока Алексей сидит недалеко на скамейке в саду. Он слышит их смех, их шаги и даже мельком видит девушек в разрушенные окна. Сам прячется и старается не двигаться. Алёна точно что-то чувствует, раз так надолго остаётся в бальном зале и так пугается приближения Регины. Потом они взламывают двери, а Алексей сжимает в руках ткань своей футболки. Он долго думал над тем, как предстать перед Алёной? В подобии своего костюма того времени? Или показать, как изменился он сам, спустя время? Выбор пал на обычную одежду 21 века. Он всё равно не менялся внешне, и его легко можно было узнать. Девушки провели в особняке почти два часа, прежде чем началось волнение.

Регина кричала и звала исчезнувшую Алёну, а граф выдохнул, когда услышал эти крики. Всё пошло по плану, он не зря терпел, ритуал сработал. Алёна сейчас в его мире. Но есть одно большое «но» девушка находилась там целый месяц. Им ведь понадобилось время, чтобы влюбится, чтобы привязаться. Алексей долго сидел там, на скамейке, пока Регина оббегала весь дом, а потом в панике названивала всем, кому могла. Тогда когда Регина уехала, чтобы вызвать полицию или заявить о продаже, Алексей посмел выйти. Он понимал, что ждать нужно месяц, но что-то его не отпускало. Так пару часов он ещё оставался на территории особняка, лениво прохаживаясь по территории и внутри, осматривая всё. Он уже сдался и смерился, что ещё месяц Алёны не будет в этом мире, и стал уходить, уже вышел за сломанной калитку, когда вдруг услышал шаги внутри дома. Это были неуверенные тихие попытки пробраться к выходу изнутри. Обернувшись, на лестнице граф увидел её, медленно стал тоже подходить.

Алёна стояла в том самом платье, в каком он видел её в последний раз в 19 веке, на ногах совсем не подходящие по стилю кроссовки. В узком платье бежевого цвета Алёна выглядела как нимфа или просто ведение. Она замерла на крыльце, она заметила его. Она долго, кажется вечность, пыталась узнать в этом мужчине Алексея. Но узнала и бросилась навстречу. Алексей не медлил, кинулся следом. Поймал её, задал в объятиях.

«Сейчас она почувствует, что я больше не живу»

Но вдруг, после сладкого и долгожданного поцелуя, Алексей ощутил резкую, но короткую боль в сердце. Оно вновь застучало и стало так жарко и тяжело в груди, он и забыл, как ощущается сердце. А следом боль в лёгких, они наполнились воздухом и Алексею показалось, что они лопнут, а сам он раздулся, как воздушный шар. В ушах зашумела кровь, как магма она пронеслась по венам, так и обжигая изнутри. Алексей почувствовал, как жгёт от слёз глаза, а ещё как он счастлив впервые за полтора века.

151 год в полной темноте души, без жизни, без ярких эмоций, без желания что либо делать. Теперь Алексей целовал свою единственную любовь, свою единственную причину существовать.

***

Алёна отсутствовала в реальном мире всего пару часов. И граф был счастлив, что девушка почти не успела пострадать по их разлуке. Разумеется, Регина успела поднять серьёзное волнение, но как только Алёна с Алексеем добрались до её дома, и девушка смогла зарядить телефон, она тут же позвонила подруге и позвала на разговор. Матушку с отцом Алёна тоже успокоила, они поверили, что она просто не ответственно забыла зарядить телефон в дорогу. А вот Регина почти сошла с ума, когда обернувшись, не увидела сидящую на полу подругу. Алёна показала подруге Алексея, который был невероятно смущён, представляя себя экспонатом в музее. И Регина окончательно убедилась в том, что мистика существует и что параллельные вселенные тоже.

И жили все долго и счастливо в 2026 году и с разницей в возрасте всего в 156 лет.