Подайте, граждане!

Глава 1

Весна. В Питере, обычно хмуром, дождливом и ветренном, нет-нет, да случаются солнечные деньки. А это, как ни крути, повод. Как можно сидеть в общаге после уроков, когда за окном тепло, когда самые обычные лужи слепят прохожих солнечными зайчиками, а девушки все, как одна, снимают тяжелые шубы и бесформенные куртки, меняют сапоги на лёгкие туфельки, а толстые штаны или юбки до щиколотки — на легкомысленное «мини».

Олег, не слишком угрызаясь совестью, оставил гимназии гимназическое, а сам отправился на прогулку. Подышать свежим воздухом, подпитаться солнечными лучами и, конечно поглазеть на девчонок. Сейчас, при ярком свете, это особенно удобно. Стоит лишь надеть большие тёмные очки, и становится невозможно увидеть, в какое место направлен взгляд. Так, вроде, пристально изучать девичьи стати неприлично, а в очках поди разбери, куда ты уставился.

И вот Олег не спеша прогуливался, поедал вкуснейшее эскимо, пил прохладное ситро из бутылки, обёрнутой плотной бумагой, и без малейшего стеснения пялился на стройные ножки. Не только на ножки, разумеется: на всё, достойное мужского внимания.

Вот одна встречная фемина хороша настолько, что гимназист невольно замедлил шаг и сделал вид, что остановился около урны — выбросить обёртку от мороженого. И в тот самый момент, когда девушка проходила мимо на расстоянии вытянутой руки, фривольно покачивая уверенной троечкой, удерживаемой лишь тонким шелком блузки, совсем рядом раздался испитый, надтреснутый голос:

— Эй, пацан, оставь глоток.

Олег невольно дёрнулся, и самые интересные, самые аппетитные виды процокали на шпильках мимо. Вот зараза!

Он повернулся на голос. У ограды особняка на солнышке сидел бомж. Классический экземпляр в лохмотьях с чужого плеча, разбитых ботинках и бесформенной шляпе. Между бомжом и асфальтом была проложена сложенная вдвое картонка. Вокруг царило непередаваемое амбре и пролётывали первые мухи.

— Оставь глоток, — повторил бомж, с вожделением уставясь на бутылку в руках Олега.

— Ты серьёзно? — удивился парень.

— Ну чего тебе стоит? — заныл оборванец и тут же, перейдя из одного психического состояния в другое, грозно сверкнул глазами:

— Да ты знаешь, кто я?

Игра оказалась настолько хорошей, что Олегу захотелось поапплодировать. А нищий свою реплику ещё не закончил:

— Я был величайшим, сильнейшим магом за всю историю. Я повергал в прах одни народы и возвеличивал другие. Цари, даже императоры падали предо мной ниц. Я возносил к небу горные пики, рассекал земную твердь бездонными ущельями. Но козни врагов привели меня в ловушку. Меня погубили те, кому я однажды доверился. О-о, никто из посягнувших не рискнул бы сразиться со мной лицом к лицу. Женщина, что притворялась любящей, ударила в спину отравленным заговоренным кинжалом, лишив меня сил. И тогда мой лучший ученик довершил злодейство.

Голос бомжа понижался и превратившись почти в шепот, затих.

— Браво! — от души похлопал ему Олег.

Но реакция оборванца оказалась совершенно непредсказуемой. Он, кряхтя и опираясь на столбик ограды, поднялся и с неподдельным гневом напустился на дерзкого сопляка:

— Как посмел ты, негодник, принять меня за лицедея, за жалкого фигляра, кривляющегося на потеху толпе? О-о, имейся у меня былой силы хоть с горчичное зерно, я испепелил бы тебя на месте!

Нищий воздел руку и в одно мгновенье создал конструкт. Олег не успел разглядеть: что-то из класса молний, с очень интересными усиливающими добавками. Но конструкт как появился, так и пропал, оставив после себя только пшик.

— Боги! — в отчаянии возопил бомж, — за что вы столь сурово покарали меня? За что лишили силы в мире, где каждый крестьянин способен по меньшей мере разжечь магией огонь в очаге?

Олег услышал нечто знакомое и заинтересовался:

— Так ты что, из другого мира? Попаданец?

— Наконец-то! — возликовал бомж. — Наконец-то хоть кто-то сумел понять, о чём я талдычу вот уже который год! Да, я обманул смерть. Я попал сюда, где со своими знаниями в считанные недели вновь мог занять подобающее мне место. Но вместилище энергии оказалось столь малым, что количества маны недоставало даже на самое простое действие. Жизнь оказалась несправедливой ко мне, и вот я здесь.

— Как твоё имя? — заинтересовался гимназист.

— Зови меня Фамесаилом, мальчик, — напыщенно произнёс бомж.

— Хорошо. Слушай, Фамесаил, ты не мог бы вновь показать мне свой конструкт, только медленно? А я оставлю тебе это, — Олег качнул бутылкой, — и добавлю десять рублей.

Он вынул из кармана новенький хрустящий червонец и продемонстрировал бывшему супермагу.

— Двадцать! — потребовал нищий. — Двадцать рублей и свою бутылку.

— Хорошо, — согласился Олег. — Десятку вперёд и десятку после.

Он вынул ещё одну купюру. Оборванец жадно следил за его действиями.

— Держи.

Один попаданец протянул другому попаданцу купюру. Тот схватил её и быстро спрятал в своих лохмотьях. По лицу его пробежало странное выражение, изрядно смахивающее на злорадство. Он принялся медленно, узел за узлом, формировать конструкт. Олег внимательно следил за его действиями, запоминая последовательность и тут же строя в уме такую же схему. Заодно он успевал расчленять форму на составные части и анализировать взаимодействие компонентов. И увидел: одна из добавок содержала намеренную ошибку. Вместо того, чтобы поразить цель, конструкт сжег бы самого мага.

Песцов не подал виду, что заметил подлянку. Дождался, пока Фамесаил закончил построение, поставил на землю бутылку в метре от бомжа и отступил назад.

— А деньги? — грозно спросил бывший маг.

— Какие деньги? — нахально спросил Олег. — Ты обманул меня, я обманул тебя. Мы в расчёте. Забирай бутылку и радуйся, что получил хоть что-то. Знаешь, сейчас я очень хорошо понимаю, за что тебя прикончили. Наверняка ты и своему ученику подкидывал подобные конструкты. Тоже мне, архимаг хренов.

Он развернулся и пошел прочь, повторяя в уме только что показанный конструкт. Бомж прошипел ему в спину заковыристое не то ругательство, не то проклятие и кинулся к бутылке. Жадно схватил её, припал к горлышку и разразился негодующими воплями:

— Ты обманул меня, мерзавец! Это не пиво! И швырнул бутылку в обидчика. Тот, не оборачиваясь, протянул руку за спину.

Пу-уф!

Воздушный кулак превратил бутылку в осколки точно над урной, а воздушный пресс ссыпал их внутрь.

По-прежнему не оборачиваясь, Песцов погрозил бомжу пальцем и растворился в толпе. Конструкт, уже препарированный, починенный и запомненный ждал подходящего момента. Тут навстречу попалась очередная красотка, и Олег вновь предался созерцанию прекрасного, оставив Фамесаила, супермага из другого мира, скорбеть о своей судьбе.