По ту сторону

Глава 1

На светофоре мы, как обычно, разошлись в разные стороны. Серега свернул на Путевую и не спеша побрел к своей бывшей. Он всё ещё пытался «всё исправить», но пока безрезультатно. Олег с Игорьком ушли по Печорина в сторону набережной. Если им повезет, то завтра будут хвастаться своими сексуальными приключениями.

Я же задержался на перекрестке, не зная куда пойти: разум призывал отправиться домой спать, сердце и душа – продолжить гулянку в каком-нибудь баре. После тяжкой борьбы победителем оказался разум.

Закурив сигарету, я смял пустую пачку рукой. Как на зло, вокруг не было ни одной урны, поэтому пришлось убрать смятую пачку в карман. Не забыть бы в магазин зайти за новой! Глубоко затянувшись, я вновь глянул на часы – половина одиннадцатого. Да уж, действительно пора спать.

Через полчаса я уже входил в арку, ведущую в наш двор. Как всегда, в ней не было света. Уже выходя из арки, я услышал позади себя быстрые тяжелые шаги. Вот только обернуться я не успел: резкий удар по голове свалил меня с ног и отключил сознание.

Ту-дум. В ушах раздался стук сердца, громкий, словно колокол. Бум. Затылок ударился обо что-то.

В себя я пришел, когда телега подскочила на очередной кочке, и я больно приложился головой о доски. Голова странно гудела, обещая разлететься роем мух. Во рту стоял привкус каких-то горьких трав. Я попытался сесть, но мне стало дурно. Пришлось снова лечь.

Минут через десять мне стало легче. Тошнота прошла, как и неприятный привкус во рту. Только теперь я ощутил кольцо на своей шее. Оно было сделано из чего-то на ощупь напоминающего кожу. И самое мерзкое было в том, что напоминал материал кожу человека. Само собой, я попытался сорвать ошейник. Тот оказался гораздо прочнее, чем показалось на ощупь.

– Хох. Не стоит пытаться его снять. Он сделан из кожи харкита. А она мягкая, но крепкая. У нас это знают все.

Я повернул голову на голос. В углу телеги сидел парень лет семнадцати. Выглядел он аккуратно: короткая ровная стрижка, вычурная одежда, на пальцы надеты кольца.

– Кто ты? Куда нас везут? И где мы вообще? – В горле было сухо, потому звук получился хриплым.

– Меня зовут Бас. Мы едем в Тираг-Мар. Это столица Литии.

Я огляделся: кроме меня и Баса в телеге лежало еще семь человек. На всех были надеты ошейники. Теперь я видел их отчетливо, несмотря на полумрак. Угольно-черные ошейники с металлическими кольцами. Кроме ошейников, на нас ничего не было. Даже на девушках.

– Что за фигня тут происходит? – Я начал приходить в себя и кое-что понимать. И это самое «кое-что» мне не нравилось.

– В каком смысле? Я не понимаю, о чем ты. – Лицо Баса выражало искреннее недоумение.

– Куда нас везут? И что это за ошейники? Нас что, в рабство хотят продать? – Я был зол и почти кричал.

– Ах, ты об этом? Вам оказали великую честь: через неделю вы обретете господина, которому будете с честью служить верой и правдой.

Я смотрел на Баса… удивленно. Это, мягко говоря. Он говорил это настолько искренне, что я подумал, что он либо великолепный актер, либо неимоверный, просто непрошибаемый дурак. Я видел на нем ошейник. Значит, он – тоже раб. Но как он может настолько верить своим словам?

– Ты… Как ты можешь так говорить? Ты ведь тоже… раб! На тебе же ошейник, как и на нас!

– Ну, ты и прав и не прав. Наши ошейники отличаются, хотя и похожи. На тебе черный. Это значит две вещи. Первая: тебя приняли совсем недавно. А вторая: тебя дорого продадут, ибо ты здоров и крепок физически. На мне белый ошейник – признак того, что я родился уже в услужении. Меня почти ничем не ограничивают. Еще есть коричневые ошейники, серые и красные. Но их обладатели не такие счастливчики, как ты.

Пока Бас говорил, начали просыпаться остальные «пассажиры». Они вели себя так же, как и я, когда очнулся. Было видно, что им плохо.

– Мы что, где-то в Сомали?

– Нет-нет. Говорю же, в Литии.

– В Латвии? – Один из парней уже оклемался. Он, похоже, слышал часть нашего разговора, так что был в курсе дел.

Он повернулся ко мне, чтобы Бас не видел его лица, и указал на накидку в конце телеги. Она трепыхалась по ходу движения, и редкие солнечные лучи иногда проникали под тент. Побег? Хм… Побег. Я попробовал это слово на вкус, повертел его на языке, и оно мне понравилось.

– Бас, а как далеко находится ближайшее поселение? – Голос мой был спокоен, а тон – сама невинность.

– Ближе всего к нам сейчас… хм… Ближе всего – Бирмаг. Это небольшой поселок к югу от нас. А по дороге в Тираг-Мар мы остановимся в Ульте. Он дальше на запад.

Я посмотрел на парня и кротко кивнул. Он кивнул в ответ, и мы не сговариваясь сорвались со своих мест к накидке в конце телеги. Благо, мы не были закованы в цепи. Он был ближе к выходу, так что выскочил первым. Когда я оказался у накидки, снаружи раздалось низкое рычание, затем – звук, похожий на горн, и телега остановилась.

Аккуратно отодвинув накидку, я выглянул наружу и застыл. Прямо передо мной на высоте трех метров от земли висел бедный парень. За горло его держал… держало существо похожее на смесь человека, гориллы и крокодила.

Зеленоватого цвета тело было покрыто крупной чешуей. А обезьяньи черты лица и человеческое телосложение делало его омерзительно страшным. На глаз, его рост был порядка двух с половиной метров, а ширина плеч – около полутора метров. Тугие жгуты мышц покрывали все его тело. Неудивительно, что он держал человека над землей на вытянутой руке.

Это существо повернулось в мою сторону и что-то прорычало. Тут же рядом со мной появился Бас. Он указал на парня рукой и что-то начал рычать в ответ. Когда Бас закончил, громила несколько раз рыкнул и отпустил пленника. Тот мешком рухнул на землю и зашелся в приступе кашля.

– Халаг сказал, что в следующий раз он поставит Клеймо любому, кто попытается сбежать. Помоги мне.

Бас выпрыгнул наружу и помог бедолаге подняться на ноги. Лицо того еще отдавало фиолетовым цветом, а воздух со свистом покидал легкие. Я протянул руку, помогая ему заползти в телегу. Бас запрыгнул следом.

Мы ехали в тишине почти до вечера. Только когда проснулся последний пленник, Бас вновь заговорил.

– Ну вот, все пришли в себя. Теперь я могу начать вас инструктировать. Меня зовут Бас. И я – ваш гид на будущие семь дней пути. Сейчас мы находимся на территории Литии. Через шесть или семь дней мы прибудем в столицу, Тираг-Мар. Там вы будете участвовать в торгах. Я считаю, что у вас, счастливцев, есть все шансы попасть в хорошие, знатные семьи. Вы обретете господина и покровителя, который будет заботиться о вас, не требуя ничего взамен, кроме преданности.

Бас еще довольно долго разглагольствовал по поводу счастья, так внезапно нам привалившего. Потом он рассказал нам правила поведения.

На закате обоз остановился. Мы хотели есть и пить. И помыться. От нас воняло нечистотами: в телеге было ведро для справления нужд и никакой вентиляции. Пол же был лишь чуть присыпан соломой, а под ней… да мало ли, что могло под ней оказаться.

Бас вышел из телеги первым. Через несколько минут он вернулся и позволил выйти нам.

– Сейчас будет ужин. Мы встанем здесь на ночлег. Как только получите свою порцию, сразу возвращайтесь в телегу. А пока что можете побыть здесь.

Я осматривался вокруг. Восемь повозок стояло полукругом, в центре которого располагался большой костер. Наша телега была почти в середине обоза. Из других повозок тоже выбирались люди: женщины и мужчины, от детей до стариков – и не только люди. Крепкие и не очень. На всех стариках были красные ошейники. На детях – серые, и так далее.

– Бас, что означает цвет ошейника? – Спросил я, поворачиваясь к нашему «гиду». Он посмотрел на меня и улыбнулся.

– Тут все просто. Белый ошейник, – он указал на свою шею, – означает потомственного слугу. Черный ошейник, как у вас, означает вашу полную дееспособность. На стариках – красные ошейники. Это значит, что их срок службы невелик. Максимум семь лет. Ну и серые ошейники на детях означают, что им есть куда расти. Цветом ошейника определяется ваша первоначальная стоимость.

– Ты говорил, что мы счастливчики, потому что у нас ошейники черные. Что это значит?

– Вы будете самыми дорогими. Затем дети. Они еще слабы и ничего не умеют. Старики – самые дешевые.

Я кивнул в знак того, что понял его. Чем дороже раб, тем богаче должен быть его покупатель.

– А твой ошейник? Ты дороже меня?

И вот тут Бас не выдержал. Его громкий смех слышал, наверное, весь этот поганый мир. Все, кто был на поляне обернулись на него.

– Аха-ха. Если бы вас всех было в два раза больше, тогда ваша стоимость сравнялась бы, скорее всего, с одной десятой от моей. Хотя, может, и не сравнялась бы. Такие, как я – почти бесценны. Потому что мы обучены. И самое ценное в нас – знания. Знание правил, знание этикета и традиций. Знание языка господ. И не только их.

Пока готовили ужин, на нас опустилась ночная тьма. Я смотрел в небо, пытаясь найти знакомые созвездия. Но сколько бы я ни вглядывался, так ничего и не нашел. Зато мое внимание привлек луч синевато-фиолетового света, уходящий в небо. Он был похож на перевернутую воронку – широкий внизу поток света устремлялся ввысь, становясь все уже и уже.

– Бас, что это? – указал пальцем на луч.

– Этот луч – свет, исходящий от Врат. Через них вас привели сюда.

Вскоре мы получили ужин (кусок хлеба, какая-то похлебка и немного воды), и Бас отправил нас обратно в повозку.

Мы ели в тишине. Жадно, дико. Не обращая внимания на вонь. Потом мы легли спать. Я проснулся ночью. Все спали. Ну или почти все – Бас лежал, закинув руки за голову и негромко насвистывая какую-то мелодию.

– Бас, ты не спишь? – Я говорил тихо, чтобы никого не разбудить, но Бас услышал.

– Не сплю. – Он перестал насвистывать и, привстав на локте, повернулся ко мне.

– Кого везут в последней телеге? Из нее даже не вышли за ужином. Преступник?

– Там ваши вещи лежат. А вообще, ты задаешь слишком много вопросов. Господам такое может не понравиться.

Наверное, это была удача! В последней телеге находились наши вещи, в которых нас похитили. На мне были джинсы, футболка и кофта. Тонкая кофта с карманами и замками на них. А в одном из карманов был складной нож.

Да, я не оставлял мыслей о побеге. Но без хоть какого-нибудь оружия эта затея была бессмысленна. Следующие двое суток я искал возможность проникнуть в телегу с вещами. За это время мне пришлось выучить расписание ночной смены караула, время всех обходов и осмотров. Да и с Басом была проблема – он поздно ложился спать и рано просыпался. После того, как Бас засыпал, у меня было около пятнадцати минут в час на свершение замысла. Итого за всю ночь – полчаса.

Я выглянул из телеги и посмотрел по сторонам. Пару минут назад мимо прошли охранники. Как только их голоса затихли, я выпрыгнул на прохладную траву и быстро двинулся в сторону нужной телеги. Сегодня была вторая ночь поисков моих вещей (а если повезет, то последняя) и пятая ночь в этом чудовищном мире.

– Сто шесть, сто семь… – Я считал про себя. Как только досчитаю до пятисот, нужно будет возвращаться. – Сто восемь, сто девять…

Содержимое очередного мешка переместилось на дощатые полы телеги. Эти ребята-работорговцы оказались довольно педантичными: обувь они распихали в одни мешки, штаны – в другие, рубашки, кофты и прочее – в третьи и так далее. Вчера мне повезло, и в самом первом мешке я обнаружил штаны моего размера. Нет, не мои, но сидели они на мне идеально. Затем я нашел собственные кроссовки. Всё это я убрал в мешок в самом углу телеги.

Я судорожно копался в куче тряпья. Кожаная куртка, какая-то футболка, пара рубашек, кофта. Моя кофта! Я ощупал карманы в надежде, что их не вычистили. Пальцы нащупали небольшой, но увесистый брусок. Мой складник. Я проверил его – целый, без повреждений, открывается и закрывается без скрежета и скрипа. В сжатой в кулак руке его даже не видно.

Быстро собрав всё в мешок, я выглянул из телеги. Вокруг было тихо. Лишь изредка слышался крик ночной птицы или стрекот сверчка. В свою телегу я попал уже во время обхода. Еще бы чуть-чуть и меня бы обнаружили. Сегодня мне просто несказанно везло.

Я лежал в телеге и ждал завершения обхода. Скоро в нашу телегу заглянет зеленая морда и начнет порыкивать – пересчитывать нас. Потом то же самое проделают с другими телегами. А через несколько минут еще раз – новая смена пройдет. А еще через час-полтора наступит рассвет.

Пожалуй, после обхода будет идеальное время для побега. У меня будет шанс уйти достаточно далеко в лес. Может быть я даже смогу утащить что-нибудь пожевать.

Тент ушел в сторону и внутрь просунулась голова размером в половину моего туловища. Черты лица было не разглядеть – слишком темно. Только желтые глаза светились, словно у кошки. Охранник осмотрел всех, кто был внутри, и негромко рыкнул. Затем он ушел. Тент вернулся на свое место.

Через двадцать минут всё повторилось. Значит прошла смена караула. Пришла пора действовать.

Когда рожа охранника скрылась за тентом, я сел на корточки и прислушался. Дождавшись, когда смолкнут голоса охранников, я выглянул наружу. Никого не было. К последней телеге пришлось пробираться медленно, и как можно тише. Мне не хотелось в последний миг обратить все свои старания в прах. Аккуратно забравшись в телегу, я еще раз проверил мешок и выбрался обратно на улицу. До первых деревьев полз на животе по траве. Только оказавшись в густой лесной тьме, я позволил себе встать в полный рост и побежать.

Ноги кололо сухой листвой и сухими веточками. Я не занимался спортом со времен учебы в техникуме, а этот кросс по пересеченной местности был жизненно необходим. В прямом смысле. Не знаю, сколько я бежал, но очень скоро у меня появилась боль в боку. Еще немного и я окончательно выдохся. И когда сил совсем не осталось, я упал посреди леса и мгновенно провалился в сон.

Проснулся я, когда в лесу начали раздаваться крики. Быстро придя в себя, мне пришлось направиться глубже в лес – туда, где ветки были гуще, сцепляясь в непроходимую для стражей каравана чащу. Сердце бешено колотилось, прыгая в груди, словно мяч. На адреналине я продирался через переплетенные ветви деревьев и кустов. Прикрывая уязвимые места и на чем свет матеря себя при этом за то, что перед побегом не стал одеваться где-нибудь на опушке, терпел хлесткие удары по лицу, груди, ногам и рукам. В тайге, наверное, также сложно пробираться. Скоро я заметил, что голоса за спиной постепенно становились тише – мне было легче маневрировать в этом сплетении ветвей, и мои преследователи начали отставать.

Ночью в небо бил поток света, который было видно из далека. Заблудиться при этом совершенно невозможно. Но после рассвета, этот ориентир постепенно пропадал, растворяясь на фоне освещенного солнцем неба.

Когда голоса за моей спиной пропали, я не остановился, а бежал. Бежал до тех пор, пока меня не скрутило приступом и не стошнило. Только тогда, я понял насколько устал. На остатках адреналина я оделся, прошел еще несколько метров и потерял сознание.

Придя в себя, я с трудом перевернулся на спину и раскинул руки. Солнце уже стояло высоко. Несмотря на это, внизу, в тени листвы было достаточно свежо. Если ночью я не обращал внимания на разные звуки, то теперь я не мог их не заметить. Множество различных шорохов, криков птиц и животных разносились над лесом, пугая и завораживая. Я повернулся на бок, свернулся калачиком и уснул. Мне было все равно, что будет в ближайшие несколько часов – моих сил не осталось совсем, ни физических, ни душевных.

Я проснулся уже далеко за полдень. Когда вспомнил кто я и где, нож в руке раскрылся, с легким щелчком зафиксировав лезвие. Рука остановилась в паре миллиметров от горла. Кожа оказалась плотнее, чем я думал, но в итоге она поддалась – ошейник упал на землю.

На то, чтобы добраться до Врат, мне потребовалось чуть больше недели. Когда я понял, что за мной никто не придет, я перестал спешить – экономил силы. Пробирался к вратам я в вечернее и ночное время, ориентируясь на единственный ориентир – луч света, уходящий в небо. Днем спал и искал еду. Наблюдая за мелкими животными старался определить, что можно есть, а что нельзя.

За время путешествия я обзавелся посохом – толстой веткой в мой рост и толщиной в пару-тройку сантиметров – и парой легких дротиков. Эти дротики спасли мне жизнь, когда на меня попытались напасть местные хищники, стая тварей, повадками напоминающая гиен, а внешне – смесь койота и крысы. Мерзко выглядящие и не менее мерзко пахнущие твари нашли меня перед самым рассветом. Из шести готовых дротиков я бездарно потратил два, метнув их в этих хищников и, конечно же, промахнувшись. Когда первый из них бросился в мою сторону, я бросил вперед руку, с зажатым в ней дротиком, насаживая на него зверя. Остальные твари жадно бросились в мою сторону. Я успел пригвоздить к земле еще одного, когда понял, что они накинулись не на меня, а на свою поверженную товарку. Дожидаться окончания их трапезы я не стал. Вместо этого постарался убраться оттуда подальше.

Теперь я сидел в кустах и наблюдал за Вратами. Они были прекрасны. Огромная каменная арка, покрытая множеством узоров, которые и создавали свечение, притягивала взор. Оторваться от её созерцания было невозможно.

В радиусе почти пятидесяти метров вокруг арки было абсолютно пусто. Голая земля, утоптанная, и от того твердая как камень. К Вратам выходило две мощеных дороги: по одной нас везли продавать, а куда вела вторая, я не знал. Там, где эти пути упирались в поляну, стояли каменные сторожки. Добротные двухэтажные здания. Как я понял, это было что-то типа концентраторов: здесь собирали пленников, раздевали, опаивали каким-то настоем и ждали, пока соберется целый обоз. Здесь же сортировали и одежду по мешкам. Второй этаж постройки плавно переходил в сторожевую башню с наблюдательной площадкой и бойницами.

Радовало меня то, что охрана была только у дороги, и путь к вратам для меня был открыт. Отложив остатки дротиков и посох в сторону, чтобы не мешали, я рванул к арке. Единственной мыслью было одно: «Дом!»

Эти пятьдесят метров были самым страшным в моей жизни путешествием. Только когда я ступил на утоптанную землю, понял, почему здесь нет стражи. Движение резко замедлилось, словно меня поместили в бочку с водой и взвалили на плечи пару мешков цемента. И всё это на фоне все возрастающего звона в ушах. Сознание периодически пыталось ухнуть в небытие. Только единственный мой якорь – мысль о доме – поддерживала меня на ногах и придавала сил двигаться вперёд.

Пару раз меня чуть не подстрелили: арбалетные болты втыкались в считанных сантиметрах от ног, выбивая твердую земляную крошку, больно бьющую по ногам. Один из болтов вскользь прошел по щиколотке, но меня это уже не могло остановить. Еще пара шагов и я щучкой нырнул в проем арки, в котором, словно туман, клубилось лиловое марево.

Переход я не запомнил. Наверное, потерял сознание, когда запрыгнул во Врата. Очнулся я, лёжа на спине. Надо мной было чистое небо, звезды сияли ярко, а луна смотрела на мир одним единственным глазом. Вокруг меня было множество камней: одни возвышались надо мной, другие лежали на земле. Это был Стоунхендж. Я осмотрелся. Прямо за Стоунхенджем шумел лес.

Бас сидел на бревне и насвистывал какую-то веселую мелодию. Солнце взошло почти час назад, но обоз все еще стоял на месте. Побег одного из рабов, как обычно, замедлил сборы. Халаг – глава отряда охраны – раздавал указания своим подчиненным.

– Бас, что будет с нами? – спросил парень, который пытался сбежать в первый день. – И что теперь с ним?

Бас глянул на говорившего. Несколько мгновений он думал, а затем ответил, спрыгивая с бревна.

– Вам поставят клеймо, и ваша воля угаснет. Это чуть снизит вашу стоимость, но не значительно. А вот с беглецом не всё так однозначно. Если ему повезет, то он умрет быстрой и не мучительной смертью. Если нет, то возможны два варианта. Первый: его поймают и сделают из него «таго». То есть поставят клеймо и лишат языка и мужского достоинства. Он станет безвольной марионеткой где-нибудь в публичном доме или игорном заведении. Ну а второй вариант: он пройдет через Врата.

– Что в этом такого ужасного? – Спросила одна из девушек.

Бас поднял руку и указал на одно из колец.

– Это кольцо – артефакт-навигатор. Есть такое понятие, как «Фон мира» Оно означает, что каждый мир уникален. Без такого кольца, настроенного на его мир, он мог попасть в любой из сотен миров, в которые ведут Врата. На его месте, я бы сейчас молился о быстрой смерти.

К тому моменту, когда Бас закончил говорить, Халаг уже стоял рядом с ним. В руках у монстра было нечто похожее на перо и чернильницу. Он передал их Басу и что-то прорычал, кивнув на ближайшего раба. Бас кивнул в ответ.

– Ну что же, приступим.