Пионер из Брест-Литовска
Заглавие, пролог.
* * *
Патман Анатолий Н.
Пионер из Брест-Литовска.
Повесть
Аннотация:
На мирную Брестскую крепость вдруг обрушились фашистские бомбы и снаряды. Но её гарнизон не спал... И среди защитников крепости оказался, в числе многих, и один храбрый пионер. Несмотря на огромную опасность для своей жизни и даже нежелательность его участия, он тоже решил хоть немного поддержать советских воинов.
Черновик, и текст по мере сил и желания будет чиститься и изменяться.
Всем читателям, высказавшим конструктивные замечания и пожелания, автор выражает самую искреннюю благодарность.
Все события вымышленные, персонажи выдуманные, но есть и исключения.
Текст книги, думается, вполне соответствует соглашению «Красный конвент» (http://samlib.ru/k/krysolow/redkonvent.shtml).
* * *
Оглавление
Пролог
Глава 01. Удачные рыбалки…
Глава 02. Что-то с памятью моею стало…
Глава 03. Надо что-то делать...
Глава 04. Ничего, всё к месту!
Глава 05. Новые песни ленинградских композиторов…
Глава 06. Неожиданные, но важные сведения…
Глава 07. Герои должны вести себя скромно…
Глава 08. Что за шум, а дыма нет...
Глава 09. А Цитадель всё же маленькая...
Глава 10. Спокойно сидеть не получается...
Глава 11. Сделал дело, гуляй смело!
Глава 12. В Брестской крепости всё спокойно...
Глава 13. Неожиданные сведения...
Глава 14. События потихонечку разворачиваются...
Глава 15. Нежданные перемены...
Глава 16. Врать не хорошо, но приходится...
Глава 17. …
Глава 18. ...
Глава 19. …
Глава 20. …
Глава 21. …
Глава 22. ...
Глава 23. ...
Глава 24. …
Глава 25. …
Глава 26. …
Глава 27. …
Глава 28. …
Глава 29. …
Глава 30. ...
Эпилог
* * *
Пролог
– Господин министр, всё идёт согласно намеченным планам. Русские в полном замешательстве. Они, конечно, не верят в то, что мы накапливаем силы на их границе для защиты от английских авиационных ударов, но не знают, когда состоится наше нападение. И ещё больше мы запутали их дезинформацией о том, что скоро наши войска будут направлены на Ближний Восток.
– Пока, Рудольф, мы и сами не знаем, когда нам удастся начать боевые действия. Хоть фюрер ещё тридцатое апреля наметил в качестве конкретной даты двадцать второго июня, но она, по мере готовности наших войск, может быть и перенесена. Ближайшие сроки, на которые мы будем ориентироваться, это пятнадцатое, двадцать первое и двадцать второе июня. Лишь в крайнем случае, двадцать второе или двадцать девятое. Фюрер всё решит к середине этого месяца, и тогда конкретная дата будет доведена до военных, а перед самым нападением – спущена и в войска. К сожалению, из-за осложнений на Балканах нам не удалось полностью перебросить к русской границе намеченные силы. Уже прошли и конец мая, и начало июня, но наши главные ударные силы, особенно танковые и механизированные, всё ещё не вышли на границу с Россией. Но они будут переброшены туда уже в ближайшее время. Зато нам неплохо удалось продержать русских в сильном напряжении ложными датами нападения – как бы первого, четырнадцатого, пятнадцатого, двадцатого, тридцать первого мая и первого июня, и посеять в них большие сомнения о наших истинных намерениях.
– К сожалению, господин министр, всё-таки произошли утечки, что мы собираемся напасть на Россию. Не удалось ликвидировать всю агентуру русских. Но наши шаги по дезинформации внесли в действия русских немалые сомнения.
– Пусть, Рудольф, сомневаются и далее. Фюрер интересуется и весьма доволен нашей операцией по передаче русской резидентуре ложной информации. Пусть Берлинкс и далее продолжает вводить в заблуждение этого Кобулова. Для введения русских, так и англичан с американцами в ещё в большее заблуждение, нам надо осторожно организовать очередную утечку о том, что двенадцатого июня в Берлине намечается важный приём очередной русской делегации во главе с одним из главных руководителей России. Надо довести до агентов разных стран, хотя бы в дружественных нам странах, что мы сделали срочный заказ на изготовление большой партии красных флажков с советской символикой. И ещё больший упор сделать на дезинформации о том, что сосредоточение наших войск на востоке – это просто инструмент нашего политического давления на русских с целью нормализации отношений с ними. Мол, скоро состоятся и прямые переговоры на довольно высоком уровне. Хотя, параллельно с нами такую работу будет проводить и руководитель канцелярии фюрера Мейснер. Он постарается ввести в заблуждение уже Деканозова.
– Будет выполнено, господин министр. И мы будем постоянно следить за ответным шагами русских.
– Хорошо, Рудольф, работайте. Фюрер нами доволен. Скоро ты получишь и повышение. Хватит тебе ходить в штандартенфюрерах. Будешь уже оберфюрером. Но не расслабляйся. Мы должны сделать так, чтобы русские до последнего не знали о наших истинных целях!
– О, спасибо, господин министр! Хайль Гитлер!
– Ну, Рудольф, ты же мой друг ещё со школьных времён! Кому, как не тебе, мне помогать. К тому же, я тоже доволен твоей работой. Вот как разобьём к осени русских, тогда можем и расслабиться! Но, если честно, ненадолго. А потом, если не удастся договориться с англичанами, то придётся взяться и за них!
Глава 01.
* * *
Глава 01.
Удачные рыбалки.
Да, рыбалка получилась отличной! У Тереспольских ворот, чуть ниже места слияния Буга и Муховца, хорошо клевало даже на дождевых червей. Наверное, рыба не успела за ночь наесться? Иван надёргал немало неплохих окуньков. Будет что сварить его матери утром! Можно и пожарить, и сварить уху.
Нет, мальчик, хоть и начались летние каникулы, не всё время тратил на рыбалку. У него сейчас на это времени почти и не имелось. Ну, как бы не совсем серьёзное увлечение. У Ивана большая часть времени уходила на более интересные и как бы мужские дела. Всё же триста тридцать третий стрелковый полк его отца, полковника Дмитрия Ивановича Матвеева, стоял в Брестской крепости, и прямо в Цитадели! Его казарма находилась на месте бывшего арсенала, ещё и расположенного напротив Тереспольских ворот. Так что, рядом. Хотя, рыбалка тоже мужское занятие...
А так, мальчик уже мог быстро разобрать и собрать винтовку Мосина и даже научился стрелять из него, хотя, лишь из положения лёжа. Не всё сразу... Потому что у него просто не хватало сил, чтобы удержать винтовку при стрельбе из других положений, тем более, стоя. Всё же она для него была немного тяжеловатой и довольно длинной. Хоть Ивану было двенадцать лет, и в июле должно было исполниться и тринадцать, но он и сам не выглядел таким крепким, и руки у него не успели окрепнуть. Хоть как, требовалось ещё немного вырасти. Даже при стрельбе из пистолета ТТ пули часто уходили выше мишени, потому что его ствол задирало вверх. А когда он целился ниже, то пули могли пройти и ниже, и сбоку. Так как щит был большим, то, если ниже, они всё-таки попадали в него. А вот если сбоку, то, понятно, что мальчик промахивался. Правда, уже и неплохо приноровился и допускал мало промахов. Он и ножи кидать любил и вполне спокойно попадал в цель, просто опять силы не хватало. Оттого ножи летали не так далеко и входили в дерево не очень глубоко. Но, главное, попадал, и точно!
А так, Иван хорошо знал армейские порядки. Хоть он и не любил строевую подготовку, но на занятия по изучению разного оружия ходил с удовольствием. Ещё ему, как сыну командира полка, часто разрешали участвовать и в боевых стрельбах. Правда, они были всё же редки. В основном время уходило на помощь матери и прочие семейные дела. Всё-таки ему надо было присматривать и за сестрой Катей и братом Мишей. Ведь им было лишь девять и пять лет. Маме или Анне Васильевне приходилось довольно трудно. И Иван являлся у неё первейшим помощником. Жаль, но его старшие брат Володя и сестра Наташа сейчас находились в Ленинграде. Им было двадцать и шестнадцать лет, и они там учились – брат уже заканчивал, наверное, ещё сдавал экзамены, за третий курс, как ни странно, биологического факультета в Ленинградском университете, а сестра завершила на хорошие оценки девятый класс в школе №35 на Съездовской линии Васильевского острова и жила там у родственников отца. Хотя, чуть позже и она должна была приехать на лето в Брест.
А глава семьи всё время и силы отдавал военной службе, и иначе было и нельзя. Ведь во дворе стоял июнь 1941 года! И сегодня было третье число! Уже вся Европа была захвачена фашистами. Они, помимо Польши, стояли и в Словакии, и Румынии, и Болгарии. Лишь недавно захватили и Югославию с Грецией, и даже остров Крит! Англичане сейчас дрались с ними в Северной Африке, в Киренаике. Ладно, что итальянцы всё же были с позором прогнаны из Эфиопии. И лишь несколько дней назад англичане как бы удачно потопили где-то в Атлантическом океане фашистский линкор «Бисмарк».
Вообще-то, события в мире интересовали Ивана, но больше волновало то, что происходило внутри страны. И разных интересных и важных событий хватало. Лишь не так давно были присоединены к Советскому Союзу Эстонская, Латвийская и Литовская ССР, не говоря уже о территориях Западных Украины и Белоруссии, так и Бессарабии. Он сам находился в Бресте, который ещё два года назад принадлежал Польше, ныне несуществующей, и назывался Брестом-над-Бугом. А ещё ранее Брест-Литовск, как и само Царство Польское, всё же принадлежал Российской империи. Так что, сейчас СССР просто вернул себе свои законные земли.
Конечно, всего Иван не знал, но судя по советским газетам и журналам, Советский Союз усиленно и успешно развивался – везде строились новые заводы и фабрики, дороги, жилые дома и другие нужные объекты, производилось всё больше самой разной и нужной промышленной и сельскохозяйственной продукции... Даже трудно было перечислить всё, что сейчас делалось! На самом деле жизнь советских людей менялась, улучшалась на глазах. Товарищ Сталин, члены Политбюро и коммунистическая партия, Совет народных комиссаров и советская власть на местах делали всё возможное, чтобы люди чувствовали себя в безопасности и уверенно смотрели в будущее. Да, и Ивану думалось, что и у него сейчас всё хорошо, а далее станет ещё лучше. Лишь бы вырасти, а потом выучиться. Но до этого было ещё далеко, и в школе лишь шесть классов проучился.
Тут мальчик понял, что ему захотелось есть. Хоть рыбалка и получилась удачной, но не будет же он есть сырых окуньков. Ладно, что прихватил с собой несколько кусков чёрного хлеба и немного «Докторской» колбасы, уже нарезанное на половинки кружочков. Да, она была из отцовского пайка, как раз оставленная для детей. После лёгкого перекуса не хотелось сразу же встать на ноги и идти в казарму. Так и ласковое солнышко приятно согревало спину, и Иван сам не заметил, как вдруг задремал. Ну, можно немного и отдохнуть. А то и сегодня его ожидал очередной напряжённый день.
*
Митька прямо наслаждался удачной рыбалкой! Золотистые караси размеров в ладонь и даже больше клевали как дурные! Небольшое ведро, литров в пять, было уже полным! Заброшенный заводской пруд, расположенный вдоль опушки леса, и на этот раз оправдал его надежды. На этот раз паренёк засел у небольшой ямы глубиной в пару метров неподалёку от кордона лесника Воробьёва. Решил пока слишком далеко не ходить. Если что, можно было по узкому деревянному мостику, ведущему в кордон, перейти на другую сторону. Но ему туда и не хотелось. На другом берегу пруда, сильно мешая пройти в воде, стояли густые заросли ивы, за ними виднелись довольно высокие черёмухи и ольхи, и лишь через полсотни шагов в небо устремлялись высочённые и стройные сосны. И лес тянулся на юг на сотни километров – аж до Ульяновской области и Мордовской АССР и далее, да, Пензенской и Тамбовской областей, наверное, и сильно южнее. Вот слева, в метрах триста, находился Маресьевский крахмало-паточный завод. Ну, он, хоть и находился в Новых Мышках, так назывался. Вообще-то, там, и на чуть большем расстоянии, сейчас отчётливо виднелся лишь белый кирпичный четырёхэтажный корпус паточного цеха, а остальные здания завода были почти полностью скрыты невысоким деревянным забором и густой стеной ольхи, росшей вдоль неглубокого канала с ручейком, вяло текшим из пруда. И Митька должен прибыть на завод к восьми часам. Он устроился туда, конечно, на время летних каникул, слесарем третьего разряда. Сам директор завода Михаил Артёмович Ливанов его принял. Пока оказался первым из своих одноклассников, но позже и многие из них туда подтянутся. Обычная практика – многие школьники восьмых, девятых и даже десятых классов летом подрабатывали на заводе. А что, и им закрывали почти по сотне рублей в месяц! Неплохая прибавка для семейного бюджета и, главное, что-то там доставалось и на карманные деньги. И они очень требовались! У паренька теперь и своих затрат хватало.
Да, рыбалка что надо! Если честно, паренёк никак не ожидал такого частого клёва. Нет, в пруду рыбы было много, и здесь всегда можно было рассчитывать на достойный улов карасей и линей. Тем более, деревенские редко заглядывали сюда – из-за близости леса было много злых комаров, вообще-то, как отмечалось в книгах по биологии, сильно кусачих комарих. Спокойно и неплохо можно было порыбачить и в прежнем русле Кубинки, тянувшемся почти рядом с деревней. Хорошо, что Митька взял с собой и большую холщовую сумку, само собой, пока пустую. Хотя, нет, всё-таки засунул туда штук пять толстых бутербродов с вкусной «Докторской» колбасой, ещё литровую банку сладкого чая, и даже индийского. Сам же вечером и заварил из небольшого прямоугольного жёлтого пакетика с рисунком голубого слона. Пусть первый сорт, но вкусный чай. Его в Новых Мышках изредка продавали в магазине Маресьевского райпо. Так как Николаевы проживали в центре деревни и почти рядом с этим магазином, ещё аптекой и клубом, то, если засекали завоз товара, заглядывали и покупали. Жаль, что крайне редко завозили сгущённое молоко, да, в небольших синих жестяных баночках. Вообще-то, и разливное мало завозили. Хотя, и оно было вкусным и сейчас как раз бы подошло к чаю! Но чего нет, того нет!
Нет, паренёк всё-таки малость подустал, так и в животе слегка заурчало. Так что, пришлось ему на время остановиться и перекусить. Первые лучи тёплого солнышка уже вылезли на небо. Нет, у ямы всё ещё было прохладно, и над прудом клубился лёгкий туман. Было видно на десяток шагов, не более. Но это уже недолго. Скоро туман полностью рассеется, а солнечные лучи начнут греть спину.
После лёгкого перекуса с парой бутербродов и половины банки чая рыбалка продолжилась. Правда, клевать стало всё-таки реже, зато отчего-то и караси стали попадаться крупнее. И холщовая сумка наполнилась почти наполовину. Но Митька уже подустал и решил в очередной раз перекусить, заодно и отдохнуть. Время ещё имелось, так что, и сумку можно было наполнить довольно быстро.
Только вот расслабившийся паренёк и сам не заметил, как после трёх оставшихся бутербродов и остатков чая его незаметно потянуло на сон. Ну, да, он же встал рано, ещё в полной темноте, почти в три часа, и сорвался на рыбалку. Хоть ему сейчас было уже пятнадцать лет, и он окончил восемь классов – вообще-то, просто учебный год завершился, а экзамены надо было сдавать весь июнь, но организм у него всё равно молодой, и спать, особенно по утрам, всегда хотелось. Ещё и самый сладкий сон почему-то именно тогда. А он тут, одержимый, на рыбалку припёрся...
С другой стороны, можно немного и расслабиться. Рыба уже наловлена, далее клёв будет нечастый. Так и карасики, раз яма здесь была небольшой, не могли далеко уплыть и сами же садились на крючок. Просто поднимай удилище и вытаскивай их на берег, и всё. Ну, да, ещё требовалось насадить на крючок нового навозного червя. Карасики отчего-то любили наживку посвежей. Ну, червей Митька вчера накопал в достатке... А далее и глаза у него сами закрылись, и стало не просто хорошо, а сильно приятно. Вообще не хотелось никак просыпаться. Да, лучше чуть поспать. Как хорошо жить, и когда всё хорошо и у него самого, и дома, и в стране!
Правда, некоторые мысли всё же не давали Ивану покоя. Да, сегодня у него, конечно, после помощи матери дома, а потом и короткого похода вместе с ней в город за покупками, может, и достаточно длительного, в планах стояло посещение полкового тира и очередные стрельбы из ТТ. Ну, в тир можно было сходить в любое время. А вот покупки были намного важнее. Сейчас в Бресте даже в магазинах военторга уже мало что можно было купить. Хорошо, что отец являлся красным командиром и получал неплохие паёк и вещевое довольствие. Но для большой семьи и без еды требовалось, много чего нужного, особенно для детей. Не всегда можно было рассчитывать на армейское снабжение, так не всё и поставлялось, и не следовало совать руки туда, куда не надо и нельзя. Так что, часто приходилось выходить за покупками и в город.
К сожалению, в Бресте среди жителей всё последнее время чувствовалось сильное напряжение, ибо как бы в любое время можно было ожидать нападения немцев. Хотя, отец порой говорил, что фашисты ещё как бы не накопили нужных сил для нападения, так и всё высшее руководство и в армии, и стране, как говорили, и сам товарищ Сталин, настоятельно и строго требовали не поддаваться провокациям и не устраивать нежелательную панику. Хоть на другой стороне Буга как бы хватало пехотных соединений, но вот танковых и механизированных пока как бы не совсем наблюдались. Тем более, в самих советских войсках полно было танковых частей. В Бресте стояла почти полностью развёрнутая двадцать вторая танковая дивизия. Лишь зенитные и артиллерийские части из него не было скомплектованы и стояли где-то далеко к востоку от Бреста. Хоть это и являлось строго охраняемой военной тайной, но Иван знал и, конечно, никому об этом не говорил, что в ней насчитывалось до семи тысяч бойцов личного состава и больше двух сотен юрких танков Т-26, Т-37 и Т-38. Нет, полковник Матвеев изредка, при своих, отзывался о них не совсем хорошо, говорил, что слабы и ненадёжны, а ожидать поступления новейших и сильных Т-34 и КВ-1 в двадцать вторую дивизию пока как бы не приходилось. Их как бы давали в первую очередь дивизиям десятой армии, точнее, шестого механизированного корпуса, сейчас стоявших в самом Белостоке и его окрестностях, в большом и странном выступе. Ну, высшим командирам виднее, и это они отвечают за военные дела.
Но Иван вдруг припомнил, что и эти машины были не совсем надёжными, у них двигатели имели довольно малый ресурс лишь в сто моточасов, и на них стояли сильно несовершенные масляные фильтры. И траки были ломкими и, из-за отсутствия прорезиненных деталей для них, ужасно гремели. Сам мальчик внутрь них, раз они не поступили в танковую дивизию, просто не имел возможности заглянуть. Но он знал и по Т-26, и БТ-5, что в танках было тесно, связь между танкистами, тем более, танками, оказывалась плохой. Ещё вызывали, как часто жаловались знакомые танкисты, но всё-таки при отсутствии своих и других командиров и разных посторонних лиц, много нарекания и приборы наблюдения и наведения. Вот Ивана они за постороннего не считали, так как он, хоть и сын командира полка, умел держать язык за зубами и лишнего никогда не болтал. Как раз и оттого, что был сыном. И Иван ещё и имел неплохие знания о разных боевой технике и оружии Красной Армии. И мальчик хотел, само собой, когда вырастет, выучиться и стать, как и отец, командиром славной Рабоче-крестьянской Красной Армии. Это Володю, и весьма способного, потянуло на изучение, как говорили, флоры и фауны. Ну, как выучиться, станет учёным-ботаником или учителем биологии.
А вот Иван хотел защищать Родину. Только в последнее время его интересовала артиллерия, и больше крупнокалиберная. 76 мм пушки образца 30 года, что сейчас стояли на вооружении шестой стрелковой дивизии, тем более 45 мм пушки 53-К, мальчика не сильно трогали. Вот 122 мм новейшие гаубицы М-30, что находились на вооружении сто тридцать первого лёгкого артиллерийского полка, в данное время стоявшего в Седьмом форте, что находился в паре километров от железнодорожного моста, точно интересовали. Да, настоящие и опасные орудия, весьма достойны уважения! И снаряды к ним весили больше двадцати килограммов! После их взрыва в земле оставались большущие воронки. Но капитан Николаевский, командир второго дивизиона, хоть командир полка Губанов как бы немного и приятельствовал с его отцом и хорошо относился к мальчику, его к ним не подпускал. Мол, особо секретное оружие. Если честно, ничего такого секретного в этих гаубицах не было. Просто капитан не хотел лишних нареканий со стороны особистов. А то ведь можно было и нарваться на нежелательные неприятности. И одному мальцу не стоило лезть куда не надо!
Глава 02.
* * *
Глава 02.
Что-то с памятью моею стало...
Вот только Иван вдруг, и именно сейчас, отчётливо осознал, что до нападения фашистов на Советский Союз осталось меньше трёх недель! Как там в песне – «Двадцать второго июня ровно в четыре часа Киев бомбили, нам объявили, что началася война...». Но в Бресте всё началось и ранее. И мальчик и сам не раз слышал, что военные говорили, что в некоторых местах, на другом берегу Буга, открыто лежали, вообще без маскировки, тяжёлые понтоны немцев. Вообще, от Бреста до Словятичи близко друг к другу стояли высокие вышки, и немцы постоянно наблюдали с них за советской территорией. Значит, однозначно собирались напасть и заранее всё тщательно засекали. Тем более, в памяти Ивана вдруг ярко, отчётливо всплыло, что уже в ближайшие дни немцы начнут перебрасывать на границу с СССР крупные механизированные, в том числе и танковые, части и соединения. А перебросить боевую авиацию, раз тыловые части для неё давно развёрнуты в приграничье, фашистам особого труда не составит. И ещё стоило сильно опасаться немецких диверсантов из «Бранденбург-800», потом украинских националистов и местных поляков, в большом количестве продавшихся фашистам или просто люто ненавидевших советскую власть и готовых убивать советских людей, в том числе и воинов Красной армии. Они уже сейчас вредили, как могли, а ближе к началу войны наверняка резко нарастят активность. И полученные знания чётко говорили, что и сам Брест будет захвачен почти сразу же, и даже все мосты через Буг, и основную роль в этом как раз и сыграют диверсанты всех мастей! Ещё и связь полностью пропадёт. И именно всё это сильно обострит ситуацию на фронте! Как ни печально, но факт!
А сильно разбомбленная Брестская крепость сразу же окажется в полном окружении проклятых фашистов! В нём останутся и тысячи красноармейцев, правда, всё же больше из тыловых подразделений, само собой, и многие красные командиры и их семьи. Они все, наверное, и числом под три сотни, жили в самой крепости. Даже его семья, хоть полковник Матвеев и являлся командиром, обитала в казарме полка, на первом этаже, где занимала несколько комнат неподалёку от казармы личного состава. Вот на втором этаже жили пограничники девятой заставы семнадцатого Брестского отряда, относящегося уже не к Народному комиссариату обороны, а НКВД или Народному комиссариату внутренних дел. И сама застава располагалась рядом, у Тереспольских ворот. И семья её начальника, лейтенанта Андрея Митрофановича Кижеватова, тоже жила в Цитадели. Иван хорошо знал и мать лейтенанта – уже пожилую, лет за шестьдесят, смугловатую Анастасию Ивановну, и его жену Екатерину Ивановну, светлую молодую женщину слегка за тридцать, само собой, был близко знаком с их дочкой Нюрой пятнадцати лет и сыном Ваней одиннадцати. А ещё в семье росла и двухлетняя Галя. И мальчик часто слышал от майора Кузнецова, командир пограничного отряда, хорошего знакомого своего отца, лишь добрые слова в адрес лейтенанта. Вообще-то, два Ивана слегка и приятельствовали, но у них отцы занимали не совсем одинаковое положение и относились к разным ведомствам, и это всё-таки сказывалось на их отношениях. И ещё Иван был старше Вани на пару лет, оттого он больше водился с парнями постарше. Что делать, интересы у всех свои и разные.
А далее мальчик вдруг осознал, что будет с Советским Союзом и всем миром на протяжении многих десятков лет! Только вот там его самого не было. Как и его родных, и родственников, и многих друзей и знакомых, и всех тех, с кем он сейчас общался в Брестской крепости. Не потому, что многие из них, похоже, что и сам, погибли в страшной и трагичной Великой Отечественной войне, которая запросто может начаться уже через три недели. Просто потому, что Иван вдруг стал обладателем странных и страшных, и интересных воспоминаний какого-то паренька пятнадцати лет, и явно из будущего! Митька или, если точнее, Дмитрий Фёдорович Николаев как бы жил в Чувашской АССР, и в страшно далёком 1979 году где-то недалеко от берегов Волги, хорошо, что в Советском же Союзе, уже мирной и могущественной стране. И после окончания на самом деле трагичной Великой Отечественной войны прошло тридцать четыре года! Сейчас и он находился на каникулах, тоже сидел на берегу какого-то небольшого пруда, расположенного неподалёку от его родной деревни и рыбачил, но уже ловил золотистых карасей. Да, он тоже вдруг стал обладателем воспоминаний Ивана, но какой толк ему от них? Нет, будет знать, что в Брестской крепости жил-был один мальчик и, беря пример с отца, мечтал стать красным командиром, являлся у матери надёжным помощником и заботился о своих брате и сестре. Вообще, жил, как многие советские люди в то время, и мечтал о счастливой жизни в будущем, да, в великом Советском Союзе. А что он наверняка погиб, то получается, что тоже отдал свою жизнь за счастливое будущее других советских людей!
*
Митька вдруг проснулся, точнее, просто мгновенно очнулся. Что сейчас видел во сне, сильно поразило его самого! Но, вообще-то, если честно, ничего особенного и удивительного он не увидел. Просто его память нежданно пополнилась очередными воспоминаниями, но уже какого-то мальчика Ивана двенадцати лет, как бы сына полковника Дмитрия Ивановича Матвеева, командира триста тридцать третьего стрелкового полка, стоявшего аж в Цитадели Брестской крепости, и ещё в начале июня 1941 года! Вот это удивило его сильно! У него и так было полно странных воспоминаний из будущего, хоть как бы и не так далёкого, и зачем ему ещё другие, уже из далёкого прошлого? Да, вот, тоже сильно странно, но как бы и на этот раз повезло!
Сегодня по календарю было третье июня 1979 года! А мальчик из его воспоминаний жил ровно тридцать восемь лет назад! Да, после окончания страшной Великой Отечественной войны, унёсшей жизни двадцати миллионов советских людей, прошло уже тридцать четыре года! И Митьке, вообще-то, Дмитрию Фёдоровичу Николаеву осенью исполнится шестнадцать лет, и он являлся выпускником обычной восьмилетней школы в деревне Новые Мышки. Правда, хоть тоже было не менее странно, он ещё знал, что в ноябре 1982 года вдруг умрёт Генеральный Секретарь ЦК КПСС товарищ Леонид Ильич Брежнев, а вместо него неожиданно для многих будет избран товарищ Юрий Владимирович Андропов, являвшийся Председателем всесильного КГБ или Комитета государственной безопасности могучего Советского Союза. Тогда будет объявлен траур по всему СССР, и несколько дней по телевизору, и по всем каналам, будут передавать милый балет «Лебединое озеро», написанный сто лет назад великим русским композитором Петром Ильичем Чайковским, и разные траурные мелодии. А Митька, пусть и простой рядовой, уже успел прослужить тогда в Советской Армии год. Он мог уверенно водить и самые разные трактора и автомобили, и восьмиколёсный бронетранспортёр БТР-60ПБ, и четырёхколесный БРДМ, неплохо стрелял из автомата АКМ, ручного пулемёта РПК и гранатомёта РПГ-7, и даже пистолета ПМ, бросал гранаты РГД-5 и РКГ-3. И ещё, раз перед призывом в армию закончил радиошколу ДОСААФ, умел работать на рациях. У него в штабе части, где он дежурил время от времени, стояла пара переносные радиостанций Р-107М. Правда, работать с ними приходилось и удавалось лишь изредка, во время учений. Если честно, и не совсем интересно было таскать рацию на себе. Ведь и АКМ приходилось носить. Но, что делать, служба.
Вообще-то, да, интересно было узнать, что там происходило в далёком-далёком 1941 году, да ещё и в легендарной, но невезучей Брестской крепости! И сильно было жаль бедного Ивана! Да, Митька вдруг вспомнил об истории легендарной Брестской крепости. Он читал много самых разных книг по истории Великой Отечественной войны, в том числе был знаком и с «Брестской крепостью» писателя Сергея Смирнова. Так вот, мальчик просто ничего не помнил о судьбе этого мальчика и его семьи. Считай, пропали без вести. Ладно, что в некоторых книгах упоминалось имя самого полковника Матвеева, но его судьба тоже была неизвестна. Как бы погиб, если точнее, пропал без вести ещё в конце июня того же 1941 года при отступлении остатков своего полка и шестой стрелковой дивизии от Бреста. Что погиб, это бесспорно, только вот никто не знал, где! Ладно, что о лейтенанте Кижеватове, достойно защищавшем Брестскую крепость и погибшем, если точнее, тоже пропавшем там без вести, было известно больше. И Митька знал и о судьбе его семьи. Да, проклятые фашисты убили там всех, не пожалели и его детей!
Жаль, но Митька никак не мог помочь Ивану. Он, возможно, мог немного повлиять на будущее, но на прошлое никак! Пусть его знания, конечно, теоретически, смогли тогда дойти даже до самого товарища Сталина, в нынешней реальности это никак не отразилось. Явно не дошли, а если каким-то чудом и дошли, хотя бы до лиц ниже уровнем, то всё наверняка происходило и уже произойдёт в иной реальности, другом мире, да, скорее всего, параллельном. Ну, пусть там Ивану хоть немного повезёт, и полученные им знания хотя бы спасут и его семью, и лейтенанта Кижеватова, и других советских командиров! И пусть они хоть немного помогут советским воинам при защите Брестской крепости и, если получится, всему Советскому Союзу!
А далее Митька просто стал быстро собираться домой. Всё, ему было уже не до рыбалки. Всё-таки он проспал прилично времени, солнце поднялось довольно высоко... Как бы не опоздать на работу? Она тоже важна, так и немного денег заработать требовалось. Но, вроде, всё же успевал?
А так, мысли о недавнем сне всё-таки не давали Митьке покоя. Да, он и о них никому ничего не расскажет. Разве что как-нибудь напишет что-нибудь именно об Иване и его семье, о тех людях, чьи имена появились в его памяти, и постарается найти хоть какие-то сведения о них. Может, ещё кому-то там повезло и удалось выжить? Им он, конечно, не сможет сильно помочь, но хоть какую-то помощь окажет, так и, как писатель Смирнов, оставит о них добрую память.
*
– Курт, смотри, мальчик заснул! Может, хоть его утащим к себе? А то ни одного Ивана не подвернулось. Нам некого будет предъявить herr hauptmann. Он может нас наказать!
– Ганс, что за нелепые предложения? Schutze Diеtriсh, что Вы себе позволяете? Как Вы разговариваете со старшим по званию? Тут я решаю, кого брать, а кого нет! Вы же видите, что там, неподалёку, сидит пограничный наряд. Нас лишь трое, а их четверо. К тому же, herr hauptmann приказал нам себя не обнаруживать. Если нас обнаружат, то нам придётся вступить с ними в бой, и мы вряд ли уйдём отсюда живыми!
– Э, извините, herr obergefreiter! Больше не повторится!
– Ладно, Курт, Ганс погорячился. Я согласен, что нам этот мальчик ни к чему. Хоть он наверняка комиссарский сынок, но что с ним делать? И он вряд ли что знает? И, Ганс, тут не очень подходящее место для взятия пленных.
– Вот и я о том же думаю, Фриц. Нам и о себе надо думать. Зря мы сюда забрались. Пограничники рядом. Если себя обнаружим, они не дадут нам спокойно уйти. Зато убедились, что русские пока ни о чём не подозревают. И мальчик нам не нужен. Он даже одет плохо. Вот если бы была хоть какая-то fraulein?
– Ну, Курт, fraulein тоже не нужна. Их и у себя хватает. И полячки ничуть не хуже русских fraulein. И herr hauptmann будет доволен сведениями, что русские продолжают спать. Мы же убедились, что караульная служба у них поставлена плохо.
– Да, Фриц, за такое несение службы нас сразу бы отругали и наказали как следует. Хорошо, что исправительные роты упразднили. Но, наверное, лишь пока? Вот как начнём воевать с русскими, то сразу же введут. Поэтому, Ганс, веди себя со старшими по званию уважительно. Скоро война с русскими начнётся, а ты не желаешь соблюдать дисциплину. Порядок должен быть везде и всегда!
– Так точно, herr obergefreiter! Порядок есть порядок! Просто этот мальчик мне почему-то не понравился. Ну, пусть пока живёт. Но когда мы возьмём эту крепость, я ему скажу, что где попало спать не следует. Можно попасть туда, откуда обычно не возвращаются.
– Хорошо, Ганс, скажешь. А пока уходим. Мы увидели и узнали, что нам надо. Herr hauptmann будет нами доволен!
*
Иван не сразу пришёл в себя. Он, уже полностью собравшийся, так и сидел на берегу реки и тупо глядел в воду. Постепенно светлело. И крепость начала оживать. Мальчик знал, что где-то неподалёку и пограничничный наряд сидел и присматривал, на всякий случай, за рекой. Ну, его они знали. А так, среди тысяч бойцов, командиров и прочих лиц, оказавшихся в Брестской крепости, могли попасться всякие типы. Тем более, не так давно, для пополнения частей, находящихся тут, крепость приняла несколько тысяч призывников из Западной Белоруссии и частично и Западной Украины. И теперь Иван знал, что они окажутся крайне ненадёжными и сразу же сдадутся, мало того, сбегут в плен. И позже многие из них ещё и добровольно пойдут служить фашистам и отметятся жесточайшими военными преступлениям против других советских людей.
Да, и среди других бойцов и даже командиров Красной Армии, находящихся сейчас в Брестской крепости, найдётся немало тех, кто сам сдастся в плен. Часть из них тоже пойдёт служить к немцам. Воспоминания Дмитрия говорили, что при нападении фашистов как бы сдались им в плен даже несколько тысяч бойцов. Как бы погибнут под фашистскими бомбами и снарядами, в основном, ещё в самом начале, больше тысячи воинов, и защиту крепости продолжат лишь до полутысячи самых храбрых и надёжных. Да, само собой, большая часть личного состава частей, в том числе и из полка его отца, как раз перед нападением будет выведена на манёвры. Неподалёку, в местечке Жабинки, находились основные полевые склады шестой стрелковой дивизии. Ещё часть, и немало, отправится на сооружение укреплений, и как бы лишь с лёгким вооружением, а то и вообще без оружия. И все они тоже попадут в плен к фашистам. Жаль, но как бы окажется, что советские войска просто не смогут оказать достойного сопротивления врагу, и он, неожиданно быстро продвинувшись, уже к концу месяца окажется в Минске.
А ещё фашисты были совсем рядом, лишь в нескольких сотнях метров, за Западным островом. И при нападении он как бы будет захвачен довольно быстро, лишь за час. И противник за пару часов захватит и Брест, и полностью окружит крепость, и немецкие войска спокойно продолжат наступление на восток. Да, Иван даже и думать не мог, что всё может так резко измениться.
Да, полученные воспоминания как бы ошарашили мальчика. Ему никак не хотелось верить в полученные данные. Но у него и не было возможности проверить их. Но зато он явно стал обладателем множества других ценных сведений и, главное, знаний. Всё-таки Дмитрий и школу закончил с отличием, но как бы и в Советской армии служил и успел стать там неплохим бойцом. Он и немецкий язык усвоил на сносном уровне, немного знал и английский, да, со словарём. Уже что-то! И ещё парень с удовольствием много читал, в том числе и военные журналы, издававшиеся в Советском Союзе. Ещё и исторические. Так что, он обладал широким кругозором, и все его знания передались Ивану. Правда, пока было не совсем понятно, что делать с ними и полученными умениями.
Но пора было отправиться домой, да, к себе в казарму. Улов был неплохим, так что, мать однозначно порадуется. Хоть какая, но прибавка к семейному столу. Тем более, ему захотелось сильно есть.
Ну, ничего, Иван ещё придумает, что делать! Главное, у него имелись нужные знания. Но надо было с ними распорядиться с умом. А то ведь можно было и нарваться, и подвести не только себя, но и отца, и всю семью. Да, времена и обстановка были сложными. Ещё и полученные знания могли пропасть, так и не став известными кому надо. Этого нельзя было допустить, поэтому требовалось соблюдать предельную осторожность. А то всё могло быть напрасно, и тогда погибла бы и бедная Брестская крепость, и повторно повторилась бы страшнейшая трагедия в истории Советского Союза!
Глава 03.
* * *
Глава 03.
Надо что-то делать!
– Петя, дай, пожалуйста, гитару! – вежливо попросил Иван у Петра, трубача музыкантского взвода из полка своего отца, младшего брата командира взвода, лейтенанта Николая Сергеевича Клыпы. Паренёк был на пару лет его старше. Правда, выглядел он сильно младше и был небольшим и щупленьким, ещё и имел хулиганистый характер. Иван и то выглядел чуть крупнее него. Ну, сына командира полка никто не обижал, и остальные мальчики и девочки, так и все взрослые старались всегда поддерживать с ним ровные, хорошие отношения и, если это требовалось, помогать ему. – Я тут песню одну вспомнил. Услышал где-то, но где, не помню. Хочу, вот, записать. Но сначала хочется послушать, как она звучит.
Да, Иван решил начать проверку своих воспоминаний с музыки. Уж она меньше всего могла вызвать подозрения, так и не требовала много времени. И нужные умения у мальчика имелись – он изредка брал гитару и поигрывал на нём, хоть и не так умело, как музыканты взвода. Но сейчас, судя по нежданным воспоминаниям, паренёк из будущего имел более продвинутые музыкальные знания. И мать пока спокойно отпустила сына по его мальчишеским делам, так как занялась приготовлением рыбы, пойманной им.
– Э, Иван, а ты ведь не очень хорошо на нём играл? Думаешь, что сейчас получится? – Паренёк явно решил хоть слегка подколоть мальчика. Всё-таки отношения у них ещё не дошли до дружеских. Тем более, он был всё-таки и старше, раз являлся воспитанником, и как бы в армии служил и даже ходил в красноармейской форме, просто не имел знаков различия. К тому же, Петя был не один, а вместе с Колей Новиковым, другим воспитанником и его близким другом. Тот был старше Ивана уже на три года и выглядел прилично крепче. – Ты же больше любишь стрелять, ещё возиться со всякой техникой.
– Ну, немного всё же могу, Петя, – как бы признался мальчик. – Конечно, плохо, поэтому неохота было позориться перед вами. Вы же всё-таки служите в музыкантском взводе и уже многое умеете, а я любитель и просто пытаюсь хоть чему-то научиться. А сейчас вдруг вспомнилась эта песня, и интересная, и самому любопытно стало, смогу я её сыграть или нет. Вот сейчас попробую исполнить один куплет, а потом и текст запишу, и гитарные аккорды. Жаль, но ноты я записать не смогу. Сам знаешь, что я их плохо знаю.
– Ну, если не сможешь, то я попрошу подобрать их брата. Он может. Хоть и не совсем точно будет, что-то всё равно подберёт.
Так что, паренёк и мальчик тут же поспешили в расположение музыкантского ввода. Там имелись и несколько больших комнат, где музыканты репетировали, так и маленькие, где хранились разное имущество и музыкальные инструменты. Так как свободного места нигде не нашлось, то приятели засели в большой, в одном углу, где никого рядом не имелось. Немного поодаль сидело несколько красноармейцев, занимающихся чистой музыкальных инструментов. Хотя, мальчик не совсем хорошо их знал. В полку отца служили, как минимум, пара тысяч бойцов, и запомнить их всех было просто невозможно. Музыканты явно удивились появлению сына своего комполка, но были и заняты, так и не собирались мешать приятелям. Их мальчишеские дела взрослым бойцам были не совсем интересны.
Пётр тут же принёс и гитару, и нотный альбом. А далее Иван взял гитару в руки. Непонятно как, но он спокойно вспомнил нужные аккорды. Первая же попытка пробежаться по струнам показала, что аккорды получились. Словно мальчик уже давно играл на гитаре и на довольно хорошем уровне. Сначала Иван осторожно воспроизвёл первый куплет, конечно, лишь музыку, но потом решил исполнить целиком и саму песню. Она была о гражданской войне, довольно интересной и называлась «Бьют свинцовые ливни»:
– Бьют свинцовые ливни,
Нам пророчат беду.
Мы на плечи взвалили
И войну, и нужду.
Громыхает гражданская война
От темна до темна,
Много в поле тропинок,
Только правда одна.
Да, худо-бедно, но песня вдруг пошла! На удивление, Иван спел песню на одном дыхании и терпимом уровне. И на гитаре он сыграл вполне неплохо. Даже сам удивился. Никогда музыкой так сильно не увлекался, а тут всё получилось! Хотя, да, новые знания помогли. Этот Дмитрий сильно интересовался музыкой и неплохо играл и на гитаре, и гармони, и даже как бы мог играть на пианино, правда, не так много композиций. А ещё он немного знал и нотную грамоту.
– Э, Иван, ты где такую интересную песню услышал? Она же взрослая и серьёзная? – взволнованно произнёс Пётр. Конечно, он был сильно удивлён. Ничего такого не ожидали и красноармейцы, чистившие инструменты, поэтому они все удивлённо уставились на сына комполка. – Надо идти к брату. Ему и сообщать надо, и пусть это он оценит эту песню.
Иван охотно согласился.
– Ну, ладно, Петя, пошли.
Ну, Петиного старшего брата долго искать не пришлось. Он со своим оркестром как раз репетировал в соседней большой комнате «Катюшу». Вообще-то, сейчас и Иван запросто смог бы исполнить её на гитаре и спокойно записать аккорды к ней.
– Николай, тут Иван какую-то интересную песню сочинил! – сразу же заявил паренёк брату. – Тебе её надо послушать.
– Нет, не сочинил, Николай Сергеевич! – тут же резко отказался мальчик. – Просто где-то слышал и сейчас вспомнил.
– Ладно, Иван, послушаем. Ну, спой-ка хотя бы куплет.
Ну, спел, и неплохо получилось. Тут лейтенант попросил спеть «Бьют свинцовые ливни» уже целиком. Так что, мальчик исполнил песню ещё раз и уже и намного лучше, чем в первый раз.
Но хитрый музыкант пока ничего не сказал. Хотя, спросил:
– А ты, Иван, можешь показать ещё что-нибудь?
Мальчик ненадолго задумался и понял, что у него в памяти много самых разных песен и музыки. Явно неведомый Дмитрий Николаев из его памяти довольно серьёзно занимался музыкой. И ещё, главное, получалось, что эти песни и музыкальные композиции были всё-таки из будущего! А если они оттуда, то и многие сведения в его голове, в том числе и о Великой Отечественной войне, могущей начаться уже скоро, были верными! Иван от волнения и страшных знаний чуть не свалился прямо на месте на пол. Еле удержался на ногах. Тяжесть знаний, нежданно очутившихся в его голове, свёл бы с ума и свалил любого. Но он решил держаться. Хоть как, придётся! И от него теперь зависла жизнь многих людей не только в Брестской крепости, но и всём Советском Союзе!
Жаль, но и вывалить все имевшиеся у него знания на других было опасно. Иван не являлся совсем уж наивным мальчиком. Он не мог выдать все знания даже своему отцу. Может быть, и не поверил бы, так и можно было запросто подставить его и всю семью. Даже опасно было сдаваться товарищу Берия! Разве что идти напрямую к самому товарищу Сталину?! Но кто его к нему пропустит? Так и вряд ли и товарищ Сталин поверит Ивану. Если честно, зачем ему человек, который знает слишком много лишнего?
А так, пока надо было проверить себя и хоть слегка уточнить, что же за знания ему достались.
– Могу, Николай Сергеевич!
Да, надо было исполнить хоть что-то и удивить лейтенанта. Иван уже засветился. Вообще-то, умение сочинять музыку ещё ни о чём не говорило. Ну, прорезался у него вдруг такой талант! Просто он ранее спал. Ещё не Моцарт, но способный, так что, ничего странного и удивительного. Зато песни из будущего уже сейчас советских людей радовать будут. Правда, им недолго осталось радоваться...
И мальчик далее спокойно и уверенно сыграл на гитаре ранее неизвестный ему «Романс Гомеса», называвшийся ещё и «Романсом о любви». Да, очень даже милая и трогательная гитарная композиция. Далее Иван, не останавливаясь, вдруг старательно исполнил одну трогательную и что ни есть советскую песню:
– Мне кажется порою, что солдаты,
С кровавых не пришедшие полей,
Не в землю нашу полегли когда-то,
А превратились в белых журавлей.
Да, старший брат Петра и все красноармейцы музыкантского взвода сейчас смотрели на мальчика с нескрываемым удивлением. Уж сына своего командира полка они знал довольно хорошо. А сейчас он предстал перед ними с сильно неожиданной стороны. Уж «Журавли» такая песня, что надолго в памяти людей останется. А тут её выдал до того обычный мальчишка.
– Ладно, Иван, а записать хотя бы тексты ты сможешь?
Конечно, мальчик записал в нотном альбоме не только слова песен, но и гитарные аккорды. Надо же, быстро получилось, на одном дыхании! Как будто всегда их туда записывал. Попытался и ноты, но, хоть и жаль, смог лишь отдельные куски. Всё-таки данных в памяти не хватило, а сам он до этого музыкой мало увлекался и нотную грамоту почти не знал. Но и знаний Дмитрия не хватало. Тем не менее, сильно удивил и Петра, и его брата, и Колю, само собой, и музыкантов оркестра, внимательно следивших за нежданным концертом. И было от чего. Ведь Иван, как выдала ему память, сейчас представил им советские шедевры чуть позднего времени.
– Да, Иван, удивил! – честно сознался лейтенант. – Придётся мне всё доложить твоему отцу.
– Э, Николай Сергеевич, я и сам ему всё расскажу.
Конечно, расскажет. Правда, трудно будет объяснить, откуда всё взялось, но как-нибудь отбрехается. Иван ещё не решил, кому и что далее рассказать, но одного надёжного человека он однозначно знал. И решил, что уж лейтенанту Кижеватову можно доверять. Тем более, он пограничник. И память мальчика сразу же выдала, что лейтенант являлся и одним из командиров обороны Брестской крепости, ещё и храбро воевавшим вместе с бойцами триста тридцать третьего стрелкового полка. Жаль, что он как бы погибнет в конце июня, точнее, даже пропадёт без вести, и его семья, чудом выжившая – да, сдавшаяся немцам и всё же отпущенная ими, чуть позже будет расстреляна фашистскими карателями.
Жаль, но было похоже, что и отец Ивана тоже погиб, точнее, даже пропал без вести при отступлении остатков своего полка и всей шестой стрелковой дивизии. В памяти Дмитрия о них, кроме того, что полковник Матвеев являлся командиром несчастного триста тридцать третьего полка, других сведений не сохранилось. Скорее всего, и вся его семья, конечно, и сам Иван, погибли здесь, в Брестской же крепости. Или попали к немцам и, скорее всего, были просто расстреляны? Всё-таки полковник Матвеев был командиром полка, бойцы которого сопротивлялись и нанесли фашистам много потерь. Уж они благородством и милостью к своим врагам никогда не страдали. Вообще, не только немцы, но и все европейцы были такими жестокими. Потому что давно хотели истребить русских, всех советских людей и захватить их земли и богатства.
Зато память мальчика выдала, что большинство бойцов, как минимум, семь-восемь тысяч, что сдались в Бресте немцам, если честно, добровольно, особенно призывники из местных жителей, составляющих большинство гарнизона, не смогли дожить даже до Нового года. Многие погибли от голода, холода и болезней в концентрационных лагерях, устроенных фашистами в Польше, и не так далеко от крепости, а то были и расстреляны ими за разные проступки, а то и просто так, как развлечение. У немцев, оказалась, уже были разработаны дотошные программы и изданы приказы о поголовном уничтожении евреев, комиссаров и коммунистов, так и о жестоком обращении с советскими пленными и членами семей советских командиров. И никакие наказания за нарушения как бы правил ведения войны и военные преступления их не ожидали. Вот и семья лейтенанта Кижеватова была расстреляна, в том числе и малолетние дети. И эти данные тут же наполнили Ивана лютой ненавистью к фашистам.
Да, как ни жаль, но лишь небольшая часть гарнизона крепости, может, пара тысяч бойцов, оказала сопротивление фашистам. Часть из неё держалась до конца июня, а кто-то и дольше. Только вот в это время фашисты уже смогли дойти до Минска и сходу захватить его. А в проклятый и печально известный Белостокский котёл попали сотни тысяч красноармейцев и многие из них тоже сдались в плен. И советские войска потеряли здесь много боевой техники и оружия, и запасов, и очень много разного имущества досталось фашистам.
Да, память мальчика выдала немного сведений и о судьбе Пети. Да, оказалось, что он, вообще-то, и тот же Коля Новиков и несколько других парней и мальчиков, достойно проявил себя при обороне крепости, но всё же попал в плен. Хотя, чуть позже был и отпущен. Но позже Петю всё-таки угнали в Германию, и он там выжил. Только после войны как бы связался с бандитами, дружками детства, и успел совершить несколько нападений на других людей. Если честно, Петя был хулиганистым парнем, но сейчас, под надзором брата, он ничего такого не допускал. Вот Иван всегда показывал примерное поведение и, вообще, как говорится, являлся образцом настоящего советского пионера. Ну, да, он был полностью верен родной стране, партии и комсомолу, и товарищу Сталину. Но вот новые знания, появившиеся в голове, внушили ему сомнения насчёт некоторых членов Политбюро. Да, у Ивана теперь как бы имелись знания аж до невероятно далёкого 1982 года! Конечно, они были неполными, отрывочными, и в них и не имелись настоящие, профессиональные знания. Вообще-то, что же такого особого и ценного мог знать пятнадцатилетний паренёк? Тем не менее, для нынешних времён даже его знания являлись бесценными. Главное, он знал, что могло произойти в ближайшем будущем и даже то, что надо именно делать. Тем более, фашисты уже убили один раз и его самого, и всех его родных. На этот раз он ни за что такого не допустит! Постарается, чтобы именно проклятые фашисты умылись кровью!
– Ладно, Иван, если ты не возражаешь, мы сейчас подберём ноты к твоим песням и музыки. А потом попробуем их исполнить, и ты нам подскажешь, как они звучали, когда ты их слушал.
Ну, да, надо было завершить работу до конца. Жаль будет, если такая прекрасная музыка пропадёт. Не зря же он их вспомнил и записал. Пусть и о нём хоть какая-то память останется, и песни из будущего помогут советским людям достойно перенести будущие страшные испытания и победить жестокого врага!
*
– Так, Сергей Петрович, срочно разошлите шифровку всем зарубежным резидентурам, да, лично от меня, «Алекса». Сейчас не до формальностей. Необходимо любыми способами уточнить дату нападения Германии на нашу страну. А то у меня неприятные предчувствия, что мы чего-то не видим. Сообщений много, но все они противоречивые. Товарищи Берия и Сталин уже смотрят на меня косо. Мне даже неприятно идти к ним на доклад. А то немцы как бы пытаются нас убедить, что их войска как бы просто стоят у наших границ и как бы спасаются от английской авиации, и отдыхают, и оказывают на нас давление. Но, судя по имеющимся данным, нападут, но пока как бы не готовы.
– Будет немедленно выполнено, Павел Михайлович. Заодно будут запрошены все нужные данные и от пограничников. От них тоже постоянно идут тревожные сообщения, что всё-таки нападут. Ближайшая дата как бы в середине месяца, далее двадцать первое и двадцать второе, возможно, и позже. Но конкретно когда нападут, пока сказать невозможно. Возможно, что всё же ближе к двадцать первому, двадцать вторму июня?
– Может быть, Сергей Петрович? С другой стороны, товарищи Берия и Сталин уверены, что немцы, прежде чем напасть на нас, должны захватить нефть на Ближнем Востоке. Иначе им как бы нет смысла начинать войну с нами. Но пока там у них никаких успехов не наблюдается. Наоборот, есть большие опасения, что сами англичане могут нанести авиационный удар по Баку. Ещё нам надо опасаться Соединённых Штатов. Они и так снабжают Германию через Испанию и нейтральные страны многими стратегическим товарами, так ещё как бы приняли и решение, что в случае нашего нападения на немцев окажут им всемерную помощь. И наоборот. И нам приходится всё время оглядываться на американцев, потому что если они выступят на стороне немцев, то тогда нам придётся сильно тяжко.
– Хорошо, Павел Михайлович. Направим отдельное указание резидентуре в Соединённых Штатах, чтобы они проследили и за поставками в Германию из САСШ. Если вдруг произойдёт резкое наращивание поставок, то это может указать на близость даты нападения. Но и так всё указывает на то, что скоро.
– Хорошо, Сергей Петрович, выполняйте. Если какие срочные данные, немедленно докладывайте. А так, пока ждём!
Глава 04.
* * *
Глава 04.
Ничего, всё к месту!
Да, далее на самом деле началось сочинение полноценной музыки. Наверное, Николай Сергеевич и музыканты взвода, так и сам Иван потратили на это и пару часов, но в конце мальчик понял, что всё неплохо получилось. С помощью его подсказок музыканты добились звучания музыки близко к оригиналу! И когда оркестр исполнил обе песни, и младший сержант Евсей Пахомов сыграл на гитаре «Романс о любви», все поразились полученному результату.
– Э, Иван, это же очень хорошие и интересные песни! – не выдержал лейтенант. – Где ты мог их услышать?
– Не помню, Николай Сергеевич. Я там, на рыбалке, ненадолго заснул, а когда проснулся, понял, что вспомнил. Похоже, что пару месяцев назад, когда был в Ленинграде, слышал, а потом на время позабыл о них. Не до песен было. А сейчас вдруг вспомнил!
А что, что ни есть настоящая правда! И в марте в Ленинград, в гости к родственникам, ездил, и утром на рыбалке был.
Тут и лейтенант не удержался и явно решил или на самом деле поинтересоваться, или просто подколоть мальчика:
– Может, Иван, ты ещё и другую музыку вспомнил?
И вопрос Ивана нисколько не удивил. С другой стороны, можно спокойно выдать и другие песни. Для убедительности, что он как бы талант. Так что, мальчик тут же взялся за карандаш и записал ещё слова и гитарные аккорды двух милых песен – «Есть только миг» и «Надежда». На удивление, и сейчас всё чётко вспомнились. Хотя, он написал вместо «московских» «полесские метели». Ведь он сейчас находился что ни есть в Полесье! А старшие брат с сестрой пока учились в Ленинграде! Только вот ведь скоро и они, если не уедут, могут оказаться в блокаде! И это было не менее страшно! И пока Иван не знал, как спасти хотя бы их.
А далее младший сержант Пахомов сыграл и спел обе песни. И они сразу же очаровали красноармейцев. Тут музыканты смотрели на мальчика уже на как настоящее чудо. Да, он перед их глазами записал настоящие шедевры, которые будут слушать наверняка ещё долго! Самому Ивану обе песни сильно понравились!
Тут в клуб явился и сам полковник Матвеев. Похоже, что это лейтенант послал за ним. Ну, да, репертуар оркестра обязательно будет утверждать и командир полка. Без него никак. А тут ещё и его сын странно отметился. Хоть и говорит, что не его музыка, и на самом деле в это не верится, но где же он её взял?!
Когда отец Ивана появился в клубе, оркестр как раз завершил сочинение музыки к «Есть только миг». Почти похожим к оригиналу получился. Мальчик и сам удивился, и был доволен, что память его не подвела. Странно, но всё вспомнилось довольно точно.
– Товарищ полковник, без происшествий. Взвод занимается репетицией новой музыки, предоставленной Вашим сыном. Вот, изучили музыку третьей песни. Осталась ещё одна.
– Моим сыном? Иван, ты, что, композитором стал? – нисколько не веря в объяснение командира музыкантского взвода, полковник посмотрел на сына. – А то я уже за дверью услышал, что музыка красивая. Ну, и где ты её слышал, сынок?
Да, отец Ивана явно не успел осознать, что случилось. Ну, у него ведь забот страшно много. В состав стрелкового полка, конечно, и триста тридцать третьего, помимо штаба и штабных подразделений, могли входить и входили три батальона, две артиллерийские и одна минометная батареи, роты связи и санитарная, разведывательный и сапёрный взводы, химической защиты и даже музыкантский. Правда, Иван добавил бы ещё зенитную батарею и убрал последние два взвода. Они сейчас были ни к чему.
– Э, в Ленинграде, папа. У родителей Витьки Самойлова. Они же музыканты. К ним пришли гости, похоже, что какие-то композиторы, и явно известные. И они начали показывать свою музыку. Но я их там никого не знал. Но одного, как раз показавшего все эти песни, представили всем как Василия Соловьёва-Седого. Не знаю, как так получилось, но я, вот, тогда всё запомнил и сейчас вспомнил. Там и другие песни показали. Но я пока только эти вспомнил.
Да, объяснение Ивана выглядело откровенно недостоверным, но оно было дано, так что, в качестве основной версии вполне годилось. И ведь и это тоже являлось правдой – ему даже сильно нравилась Юля, старшая сестра Витьки, на пару лет их старше. И их родители состояли в оркестре Ленинградской филармонии, где играли на трубе и скрипке, и композиторы к Самойловым приходили – и сам Исаак Дунаевский, и великий Дмитрий Шостакович, Георгий Свиридов, ещё, да, Василий Соловьёв-Седой, Валерий Желобинский и Арсений Гладковский, и многие другие музыканты и литераторы, но их Иван просто не запомнил. Конечно, они показывали совершенно другую музыку и не обращали внимания на каких-то мальчиков, пусть даже и сына командира полка. Скорее всего, гости и запомнили лишь детей самих хозяев. А Иван, скромный мальчик, тихо сидевший в сторонке, не был интересен никому, так и сам не лез к гостям.
– Ладно, Иван, пойдём. Наверное, уже проголодался? Там мама уху сварила, тебе часть оставила. – Потом полковник повернулся в сторону лейтенанта, евшего его глазами. – Продолжайте, Николай Сергеевич. Вечером выступите со своим взводом перед личным составом. Пусть красноармейцы послушают новую музыку наших ленинградских композиторов. Да, про Ивана ни слова. Он, конечно, молодец, что всё запомнил, но у него пока мало знаний. Наверное, позже мы и его включим в состав вашего взвода? Пусть послужит, так и побольше знаний по музыке приобретёт.
Так что, отец забрал Ивана с собой. По пути к комнатам их семьи он расспросил его о рыбалке, как рыба клевала, напомнил, что ему надо сходить с мамой в город за покупками.
– Папа, а можно мне пистолет? – вдруг спросил Иван. – Знаешь, мне с ним будет как-то спокойнее. Ты же знаешь, что я уже могу неплохо попадать в самые дальние мишени.
Да, мальчик и сам имел неплохую стрелковую практику, но ему, скорее всего, передались и все военные умения Дмитрия. Оказалось, что тот успел прослужить целый год в Советской Армии и неплохо освоил там и разную технику, и оружие. Да, был неплохим стрелком и уверенно поражал цели и из АКМ, и РПК, и РПГ-7, и ПКТ, и даже ПКВТ, и с любого положения, в том числе и на ходу из бойницы БТР-60ПБ. И Дмитрий даже умел работать на рациях и знал основы шифрования. Как бы один строгий преподаватель в радиошколе, что он закончил перед службой в армии, научил, пусть и вне обязательной программы. Как бы постоянно твердил, что радистов всегда подслушивают всевозможные враги, поэтому им, хоть у них имеются и командиры, и шифровальщики, тоже стоит знать, как шифровать свои передачи. Мол, может пригодиться. И Дмитрий успел освоить многое.
– Хорошо, Иван, выдам. Есть у меня один лишний, польский трофейный Vis wz.35. Хоть немного тяжеловатый, но ты справишься. Ну, уже и стрелял из него и, знаю, что неплохо попадал. Но веди себя осторожно, пистолет никому не показывай и применяй только в случае крайней необходимости. Сам понимаешь, что с оружием надо обращаться серьёзно. Если вдруг что, могут и наказать.
– Понимаю, папа. И хочу сказать, что скоро война начнётся. Уже сейчас в Бресте полно немецких диверсантов, и их станет больше.
Тут отец Ивана от неожиданности даже остановился.
– Э, Иван, а ты откуда такие вещи знаешь? И уверен?
Полковник пристально посмотрел на сына. И тот его взгляд выдержал. Само собой, отец подозревал, что с его сыном случилось явно что-то странное и непонятное, и, скорее всего, как раз на этой рыбалке. Ну, не мог он так нежданно вспомнить эти песни и даже записать их текст и гитарные аккорды, и, надо же, ноты. Ничего подобного за ним ранее не наблюдалось!
– Уверен, папа! Двадцать второго, в три с лишним утра. По их времени. Откуда узнал, не скажу. – Иван решил приоткрыть отцу хоть часть своих воспоминаний. Нельзя было держать его в полном неведении. Кроме того, он его отец, и кому доверять, как не ему? И кто сможет сейчас защитить и маму, и сестрёнку с братиком, и его самого? Только он! – Это тебе, папа, и не сильно поможет, и просто опасно знать. Но всех нас – женщин и детей, из крепости надо быстрее убрать, отправить подальше, лучше глубоко в тыл. Крепость – это ловушка. Лишние войска оттуда надо вывести – часть в Брест и занять там оборону, а большую часть отвести на вторую линию обороны. Призывникам из местных или Западной Украины доверять не стоит – или сбегут, или сразу же сдадутся фашистам. Они не любят советскую власть и русских. Тоже враги! Не знаю, сможешь ли ты хоть что-то сделать, но если ничего не получится, то нам всем смерть! Фашисты наверняка захватят Брест и даже крепость сходу и пойдут дальше, прямо на Минск и Бобруйск! И наши войска под Белостоком попадут в котёл!
Тут отец Ивана прямо побледнел. Но он видел по лицу и глазам сына, что тот не шутит. Ну, прямо какая-то чертовщина! Тем не менее, вид сына и тон его слов прямо говорили, что он знал, что говорит.
– Значит, Иван, эти песни неспроста? Они явно не твои?
– Не мои, папа. Но они из моей памяти. И могу, если разрешишь, легко записать ещё много других. Но откуда они, я тебе не скажу. И прошу – спаси маму и нас, и других женщин и детей из семей командиров! Иначе нас всех убьют. Мало кто спасётся.
Полковник ещё раз пристально вгляделся в сына.
– Это трудно, Иван, но я постараюсь.
Да, отец Ивана уже весь посерел. Он явно поверил словам сына. Хотя, и так понимал, что попади его семья к фашистам, они вряд ли пожалеют его жену и детей, и семьи других красных командиров.
– Только папа, командованию ничего не говори. Всё равно не поверят. Ещё и себя, и меня подставишь. Надо осторожно намекнуть другим командирам и ещё лейтенанту Кижеватову, и всё. А так, нас, детей, надо срочно отправить в пионерские лагеря, и с семьями, а войска вывести на учения, и лучше с боевыми стрельбами. Иначе сметут сходу – большую часть пленят, часть уничтожат.
– Понятно, Иван. А подробности ты мне сможешь рассказать?
Тут Иван просто покачал головой. Нет, и его папе не стоит знать лишнего. Всё равно ему никто не поверит.
– Пока нет, папа. Но ты дай мне карту, и я там всё нарисую. И никто не должен знать, что это я нарисовал.
Да, хоть и удивительно, у полковника вдруг получился странный разговор, да ещё с собственным сыном! И он вдруг осознал, что пока не стоит выпрашивать лишнего и однозначно подставлять сына и себя. Уж полковник и так хорошо понимал текущую обстановку.
– Ладно, Иван, пошли. Я дам тебе и пистолет, и карту.
Да, полковник с сыном сначала зашли в его кабинет. И мальчик стал обладателем польского трофейного пистолета, и полностью заряженного, и пары запасных обойм с патронами. А далее он сел за отцовский стол и начал странную работу. В его памяти тут же, хоть и сильно удивив его самого, вполне отчётливо возникли множество увиденных Дмитрием карт как раз со времён Великой Отечественной войны. Иван стал рисовать стрелки и добавлять к ним условные знаки, ещё и ставить цифры и буквы – в первую очередь указывая наименования частей, в том числе и немецких, и даже советских, и добавляя к ним количество личного состава, танков, артиллерии и самолётов. И постепенно на карте начала вырисовываться страшная картина расположения сил перед войной и направления ударов фашистов и контрударов советских войск. Хотя, многие фашистские части, особенно танковые и моторизованные, ещё и не прибыли к границе, но их однозначно перебросят в ближайшие же дни.
– Э, Иван, это точно?
– В целом точно, папа. Возможны изменения, но небольшие. На следующей неделе начнётся усиленная переброска танковых частей и мотопехоты, и к семнадцатому июня почти всё будет готово. Если нападение запланировано именно на двадцать второе, то паролем будет «Dortmund, Mohn, Kresse, Aster, Aster». Скорее всего, командный состав узнает его двадцать первого июня, с утра, а до личного состава доведут уже вечером. Самолёты взлетят в воздух заранее, бомбардировщики пойдут даже без сопровождения истребителей. Официальное объявление войны будет сделано лишь после нападения. Мы её, папа, проспим!
И пока сын рисовал, отец молча смотрел на него и думал. Да, было страшно. Как военный, он прекрасно понимал, что означают эти стрелки, знаки и цифры. Это гибель множества советских людей, и врагов можно было остановить лишь упорным сопротивлением и умелым использованием имеющихся сил. И во многом всё зависело от его начальников – вплоть до самого товарища Сталина!
Наконец усталый Иван оставил карандаши. И так много чего было нарисовано! И сверху на карте мелким, но строгим чертёжным шрифтом было выведено – план «Барбаросса», 3 часа 15 минут БВ, 22 июня 1941 года, и стоял жирный восклицательный знак.
– Папа, пока всё. Пойдём уху кушать?
Ну, что оставалось сказать полковнику?
– Пойдём, сынок. Мама нас наверняка уже заждалась!
*
Да, уха оказалась вкусной. Ну, мама Ивана умела готовить. Она могла из любых продуктов приготовить что-нибудь вкусное. И ещё дома было уютно. Просто видеть маму или, хоть он уже и большой, ненадолго прижаться к ней и почувствовать её тепло, или хотя бы поддержать её за руку – это было счастьем. Особенно теперь. Хотя, мама сразу же потрепала Ивана за волосы и велела, помыв руки, сесть за стол. И от её слов мальчику стало сильно приятно. Хорошо, что ещё есть время, и можно спасти маму и сестрёнку с братиком!
После обеда полковник Матвеев сразу же отлучился по своим командирским делам. После странного разговора с сыном у него наверняка появилась куча самых разных и тревожных мыслей. Ясно, что полк надо было срочно готовить к войне. Хотя, он попросил жену пока никуда одним не отлучаться. И Ивану сказал, что пусть немного отдохнёт, расслабится и тоже из дома не уходит.
Конечно, мальчик и не думал ослушаться отца. Он его любил и сильно уважал, и знал, что именно отец всё сделает для спасения своей семьи и родных. Просто в прошлый раз полковник Матвеев ничего не знал и был поставлен, как и многие красные командиры в Брестской крепости и других местах советской границы, в такое положение, что хоть что-то сделать было невозможно.
– Иван, отец сказал, что ты в последнее время как-то возмужал и уже способен и на самостоятельные шаги. Я рада, что ты столь быстро и нежданно вырос. Уже точно большим стал.
Ну, вырос, это да. Иван и в свои двенадцать лет, вообще-то, почти тринадцать, выглядел наравне с мальчиками постарше. Но сейчас его волновало другое.
– Мама, у меня имеется небольшая просьба. С папой я говорил, он согласен. Давай, если он не сможет отправить нас, и в ближайшее же время, на отдых в пионерский лагерь, и обязательно вместе с тобой, то поедем куда-нибудь сами? Можно просто на экскурсии – в Москву или Горький. Там же у нас и дальние родственники с твоей стороны имеются? Можно спокойно собраться в ближайшие пару недель и выехать. В Москве побудем несколько дней, потом в Горьком, можно ещё по Волге спуститься в Казань и обратно. Деньги на эту поездку у нас имеются. Чего мы в крепости будем сидеть?
– Э, Иван, а папа один останется? К тому же, мы хотели тебе новую одежду купить. На самом деле вырос. И Кате с Мишей надо. А то не всегда же вам ходить в одежде от Вовы и Наташи. И им тоже надо много чего купить. Всё же они в Ленинграде.
Да, хоть и дети командира полка, но и Иван, и его младшие сестра с братом порой носили вещи старших брата и сестры. И он, хоть хотелось и новых вещей, ничего такого в этом не видел. Ну, им ещё вполне можно, тем более, если одежда обычная, привычная и хорошо сохранилась. Уж ему пока перед девушками красоваться не надо. А когда повзрослеет, то он поступит в какое-нибудь училище связи и будет ходить в курсантской военной форме. Хоть он и не станет лётчиком, многие девушки будут его! Ну, одна, любимая и на всю жизнь. Просто и она сразу же влюбится в него.
– Ну, мы, мама, ведь лишь на недели три. А потом вернёмся. А у папы скоро маневры, и ему не до нас будет.
Да, память мальчика говорила, что часть войск из крепости как бы выведут на маневры, и странные, и не подготовленные...
– Хорошо, Иван, мы с отцом подумаем насчёт этой поездки. Да, чего нам всё время сидеть в крепости? И до осени ещё далеко!
Глава 05.
* * *
Глава 05.
Новые песни ленинградских композиторов...
– Андрей Митрофанович, посоветоваться хочу, но чтобы пока всё осталось строго между нами. Сам понимаешь, что не совсем мой уровень, но у меня появились некоторые данные. Вот, смотри, как итог, небольшую карту составил. Можешь всё довести и до своего начальства, но без ссылки на меня. А времени осталось мало.
– Э, товарищ полковник, мне всё проверить надо! Хотя, если честно, и у меня примерно такие же данные. Но насчёт направлений главных ударов немцев удивлён. Правда, вполне ожидаемо. Если у них получится, то немецкие войска быстро выходят на оперативный простор. Получается, что мы не совсем готовы к нападению, и нашим войскам под Белостоком грозит серьёзная опасность?
– Грозит, Андрей Митрофанович. И у нас тут, под Брестом, нет достаточных сил, чтобы сдержать удар немцев. Но я сейчас беспокоюсь не об этом. Да, давай по-свойски. Мы тут в одной связке. Меня сейчас сильнее волнуют наши семьи. В крепости их больше трёхсот, и большинство с детьми. Надо срочно убрать их из Бреста, и подальше на восток. Но мне одному это не под силу, и начальство может не понять.
– Да, Дмитрий Иванович, надо убрать. Получается, что двадцать второго июня? Жаль, что времени совсем немного осталось. Хотя, можно попробовать. Доложу начальнику отряда, что со стороны детей командиров пошли массовые нарушения пограничного режима. Кстати, это же Ваш Иван сегодня рыбачил с утра напротив Тереспольских ворот? А потом там, неподалёку, были найдены подозрительные следы. Явно чужие, трое, сидели в засаде. Может, как раз и собирались похитить Вашего сына? Хорошо, что не так далеко сидел наш секрет и держал его в поле зрения. Но чужих он тогда не засёк. Но позже другой наряд решил пройти по маршруту и нашёл чужие следы.
– Э, Андрей Митрофанович, это всё меняет! Да, нечего держать в крепости гражданских лиц. И порядки грубо нарушают, и просто подвергают себя опасности. Всё, я немедленно удалю все семьи командиров своего полка из расположения! Пожалуйста, подсоби! Вместе это легче сделать. И никто не придерётся!
– Хорошо, Дмитрий Иванович, в ближайшие же дни решу. Думаю, что начальник отряда не будет против. Обосную, что сильно выросло число диверсантов, так и местные белорусы и поляки чаще стали пошаливать. И что это повысило опасность для членов семей наших командиров. Если можно, разрешите рассказать про случай с Вашим сыном. И, да, Вы уж больше не отпускайте его одного. А то слышал, что он сегодня до полудня музицировал и как бы даже несколько песен собственного сочинения музвзводу отдал.
– Нет, не собственного, Андрей Митрофанович. Иван мне всё рассказал. Куда ему? Он слышал их у родителей своего друга, вот и запомнил. Это какой-то композитор Василий Соловьёв-Седой из Ленинграда сочинил. А Ивана, да, больше одного никуда не выпущу. Приходи вечером, и всей семьёй, на концерт музвзвода. Как раз эти песни послушаешь. Я карту тебе пока оставлю, ты там всё перенеси к себе, а вечером вернёшь. Хорошо? Жду!
– Придём, Дмитрий Иванович. А то моя мама, Катя и Нюра давно просились сходить в город на какой-нибудь концерт. А тут прямо у нас, тем более, и новые песни исполнят. Так что, ждите! А семьи можно отправить в Пинск, как бы на отдых.
– Что же, договорились, Андрей Митрофанович. Я завтра же начну готовить транспорт и всё необходимое для отправки семей. Разве что Ивана пока оставлю с собой. Пусть под рукой будет.
*
А вечером в клубе полка, хоть и не суббота, и не воскресенье, состоялся внеочередной концерт. Ну, раз командир полка приказал... А так, отец Петра, открывший его, объявил, что как бы подведение итогов работы музыкантского взвода за предыдущие пять месяцев. Ну, да, и военным музыкантам надо время от времени отчитываться за проведение культурно-массовой работы среди личного состава.
Само собой, концерт открылся исполнением «Интернационала». Иван уже присутствовал не на одном выступлении музвзвода, и поэтому знал, что там служили музыканты неплохого уровня. А далее были исполнены «Красная Армия всех сильней!» и трогательные «Там вдали за рекой» и «Прощальная комсомольская». И почти сразу лейтенант объявил новый номер, на удивление, «Бьют свинцовые ливни», за авторством Василия Павловича Соловьёва-Седого, и в исполнении Петра с Колей и ещё нескольких воспитанников, но из других полков дивизии. Так-то, ничего спели. И тут же младший сержант Евсей Пахомов сыграл на гитаре «Романс о любви» и лихо спел, конечно, уже в сопровождении оркестра, «Есть только миг». Да, песня получилась, и автором был объявлен прежний композитор. Ну, Иван даже был рад, что его отец как бы отмазал. Да, зачем ему привлекать к себе лишнее внимание?
Далее уже знакомая ему Анфиса, жена лейтенанта Максима Лебедева, спела и сейчас популярный старинный романс «Гори, гори, моя звезда». Уже Лариса, жена старшины Никиты Голубкина, очень даже трогательно исполнила «Надежду», ну, да, тоже композитора Соловьёва-Седого. И когда только она успела освоить песню? Ну, ничего, у неё тоже получилось не хуже неведомой Анны Герман. Тут и утренняя нежная «Катюша» пришлась к месту. Далее оркестр сыграл «Дунайские волны». Тут же полились и популярные сейчас песни – и «Лейся песня на просторе», и шутливая «Песенка водовоза». По просьбе личного состава оркестр исполнил и «Рио-Риту». Далее опять пошли боевые песни – и «Винтовка», и «Бой у озера Хасан», хоть и стрелковая часть, «Три танкиста». Да, красноармейцы и командиры, и члены их семей тепло приняли все песни. Далее опять отличился младший сержант Пахомов, трогательно исполнив «Журавли». Правда, никто ему не хлопал, просто в зале на некоторое время воцарилось молчание. Все понимали, что эта песня, возможно, о них. Хоть никто не думал о войне и не хотел её, но многие чувствовали, что впереди, и совсем скоро, их могли ждать страшные испытания. Далее опять прозвучала «Красная Армия всех сильней!». И концерт завершился хоровым исполнением «Интернационала».
Тут собравшиеся дали волю чувствам и наградили музыкантов и других участников сильными аплодисментами. И сам полковник Матвеев объявил им благодарность. Да, точно заслужили. И музыка, записанная Иваном, пришлась на концерте к месту.
*
Утром следующего дня мама Ивана собралась в Брест, само собой, вместе с сыном. И сопровождать их, хоть слегка и нежданно, явился ординарец отца, младший сержант Андрей Данилов, вместе с двумя красноармейцами, и все трое были вооружены винтовками.
– Анна Васильевна, мы едем в город за некоторым вещевым имуществом для полка. Товарищ полковник попросил взять с собой и Вас. С нами поедут ещё Людмила Сергеевна и Анфиса Юрьевна, тоже за покупками. Как всё получим и купим, то сразу же вернёмся в крепость. Приказано доставить всех в расположение.
Ну, раз отец так приказал, то его никто из подчинённых не мог ослушаться. Тем более, раз был подан трофейный польский автобус, хотя, небольшой, на два десятка пассажиров, не стоило отказываться. Всё-таки не придётся таскать покупки на себе.
Брест находился в нескольких километрах от крепости. Хорошо, что и нужные армейские склады находились на его окраине. Правда, вещевое имущество было получено довольно быстро. Тут Ивану захотелось пить. В столовую, находящуюся неподалёку от складов, вместе с ним зашла лишь его мать. Она тоже хотела пить, так что стакан чая взяла. А сыну купила и пару пирожков с капустой. Но он всё-таки угостил её половинкой. Ну, не мог Иван есть в одиночку, когда любимая мама пьёт один чай. Он вообще готов был угостить её всеми яствами мира! А так, хоть немного поела, успокоила сыну совесть. Она тоже хотела, чтобы он хорошо питался и вырос крепким и здоровым. Потому что старалась для семьи и детей.
Заодно Иван, пока пил чай, оглядел посетителей столовой. Нет, он пока ничего не думал, но три мужчины лет под сорок, сидевшие в углу, его внимание вдруг привлекли. Хотя, людей в столовой было немного, не более десятка, и они все оказались гражданскими – больше мужчинами разных возрастов, но не так далеко от Ивана с матерью сидела женщина с сыном и дочкой. Судя по их виду, они являлись евреями. Женщина оказалась примерно того же возраста, что и мать Ивана, а мальчик и девочка были его чуть старше и младше. Но эта семья, так и большинство посетителей ничем Ивана не привлекли. Скорее всего, они в основном являлись крестьянами из окрестностей Бреста, приехавшими в город за покупками.
Но вот троица всё-таки отличалась от других. Один из них, хоть разговор меж ними и вёлся на русском языке, судя по говору, явно был местным белорусом, другой оказался поляком, и они как-то заискивающе глядели на третьего. Хоть мужчины ничего такого не обсуждали, белорус и поляк как бы рассказывали русскому о поездке в Пружаны, но всё смахивало на доклад подчинённых старшему. Хоть все трое были одеты довольно скромно и как бы пытались притворяться обычными ремесленниками, но вид русского говорил, что он вряд ли работал руками, скорее всего, был каким-то мелким начальником. Вот его собеседники, да, явно имели отношение к тяжёлому труду и, скорее всего, являлись местными хуторянами. И Иван знал, что они поголовно не любили пришлых русских, теперь советских, в том числе и военных, и являлись своего рода пятой, шестой и так далее колонной фашистов и ещё удравших в Англию польских властей. Одним словом, ещё немного или даже сейчас, и от них можно ожидать подлых ударов в спину советским войскам.
Но вот русский был сильно подозрителен. Больше всего Ивану не понравилась его правильная речь. Явно русский язык не был для него родным и являлся изученным. Лишь утончённые интеллигенты разговаривали так, но не простой мастеровой. Нет, бывало, что и у некоторых местных речь была схожей, но их всех сразу же выдавали акценты – больше как у поляков или евреев, а то и говор был чуть ли не с царских времён.
А у этого русского никакого акцента не имелось. И он явно не был ремесленником, и его резкие жесты выдавали в нём военного, скорее всего, командира, хоть и не самого высокого положения. Уж отец Ивана, раз полковник, вёл себя иначе, более начальственнее. А потом этот русский сказал своим собеседникам что-то строгое, но вполголоса, и показал им три пальца, явно количество чего-то, но счёт почему-то начал с указательного пальца. Да, русские обычно сначала загибают большой палец. Хотя, он и одет был как-то строго, как бы постаравшись придать одежде, ему чужую, гладкость.
Чуть позже белорус и поляк осторожно попрощались с русским и вышли. Тут и Иван, хоть и не торопился, как раз съел свои полтора пирожка и допил чай. А далее автобус и его пассажиры собирались заехать в Брест на городской рынок.
Тут и русский спокойно поднялся и покинул столовую. Иван вышел следом. Хоть этот человек ему сразу же не понравился, он и не собирался обратить на него внимание. Но тут его внимание вдруг привлёк след от сапога русского, оставшийся на слегка влажной земле. Просто неподалёку находилась небольшая лужа.
Тут Иван понял, что с русским не всё чисто. К тому же, он не успел далеко отойти. Крепкий мужчина чуть выше среднего роста неторопливо прошёл по улице, уходящей в город, а потом свернул в переулок. И мальчик решил, что надо действовать.
– Мама, я быстро! – сказал Иван ничего не понявшей матери. – Позови, пожалуйста, сержанта. Он мне нужен!
И мальчик, на ходу доставая выданный отцом пистолет, резко рванул вперёд. Путь до переулка он преодолел почти в мгновение. Фальшивый русский не успел отойти далеко и спокойно двигался вдоль деревянного забора. Но он явно имел нужную выучку, так как тоже сходу, как только Иван появился у входа в переулок, резко повернулся в его сторону. И его правая рука мгновенно полезла в карман. Похоже было, что там находилось оружие.
Но мальчик не дал мужчине никакого шанса. Один за другим прозвучали два выстрела. И Иван попал туда, куда и хотел. Первая пуля впилась в правое плечо, а вторая – в правую ногу, бедро. Да, он сильно рисковал. Несмотря на то, что являлся сыном красного командира, за вооружённое нападение на обычного гражданского его могли строго наказать. И больше всего пострадал бы его отец.
Незнакомец уже валился на правый бок. Похоже, что, к счастью, пули чиркнули его по плечу и бедру и не нанесли серьёзных ранений. Но мальчик примерно так и целился. И у него получилось.
Мгновенно подлетев к мужчине, уже упавшего на землю, хорошо, что на правый бок, тем самым зажавшего правую руку телом, Иван изо всей силы и резко саданул мужчину по голове рукояткой пистолета. Хоть удар оказался слабым и не полностью вырубил возможного шпиона, этого хватило. Мужчина упал уже на спину, и мальчик изо всей силы пнул его в правое плечо, прямо по ране, ещё и резко рванув правую руку мужчины на себя, вытащил её из кармана. Да, всё-таки там оказался пистолет, на удивление, даже «Вальтер». Мгновенно последовал ещё один удар рукояткой пистолета прямо по лбу незнакомца. А затем левая рука Ивана резво нырнула за пазуху мужчины, всё-таки ненадолго отключившегося. Она тут же нащупала там, в карманах, ещё один пистолет, так и стопку документов. И первый же из них, советский паспорт на Кирилла Фёдоровича Белова, сообщил мальчику, что он не ошибся. Скрепки, что держали листы как бы не совсем нового паспорта, оказались почти новыми, вообще без ржавчины. А Иван не раз видел у собственного отца, что скрепки его удостоверения были ржавыми, и на месте их нахождения виднелось небольшое коричневое пятно. Вообще, у многих советских людей документы были со следами ржавчины. Что делать, раз скрепки в Советском Союзе делали из простого металла.
Да, Ивану явно попался фашистский диверсант. Так что он, не обращая внимания на его раны, резко стянул со штанов врага ремень и связал тому руки за спиной. И тут же шустро охлопал его и стащил с него и сапоги. На ногах мужчины были хорошие носки. А советские люди в нынешнее время предпочитали носить портянки. Носков просто не хватало, так и с портянками им было привычней. Ещё из правого сапога мужчины вдруг выпал портсигар, а левого – хорошо заточенный финский нож. В его карманах, помимо разной мелочи, нашлись и второй портсигар, ещё четыре запасные обоймы. И Иван, по какому-то наитию, осторожно нащупал на обеих воротниках рубашки мужчины странные утолщения и аккуратно срезал их.
Тут мужчина пришёл в себя и кинул на мальчика мутный взгляд.
– Ты, мальчик, хоть понимаешь, что сейчас наделал? – с трудом и хрипло выдавил из себя мужчина. – За разбойное нападение на обычного прохожего тебя посадят в тюрьму, а потом расстреляют!
Тут Иван вдруг резко сунул ствол трофейного «Вальтера» прямо в рот незнакомца, ещё и взвёл курок.
– Vorname, Nachname, Militärrang, Position, welche Aufgabe? (нем. – Имя, фамилия, воинское звание, должность, какое задание?) – произнёс Иван на неплохом немецком языке, и даже без акцента, правда, слишком литературном, что делать, так, как учили в школе и его, и Дмитрия. – Если не скажешь, фашист, то прямо сейчас вышибу тебе мозги. Мне плевать, что посадят, так и расстреляют. Скоро всё равно война начнётся, вы на нас нападёте, и мы все умрём прямо в крепости. У тебя паспорт фальшивый, и в воротнике рубашки был зашит яд. И в одежде наверняка спрятано шёлковое удостоверение. Я изрежу её на куски и в любом случае его найду. А тебя уже не будет.
Большую часть слов Иван произнёс на русском языке. Потому что шпион в столовой разговаривал со своими агентами вполне на чистом русском, просто тоже слишком литературном. У него и паспорт был без ржавчины, потому что скрепки были сделаны, как у немцев, из нержавейки, так и на сапогах каблуки были прибиты гвоздями с квадратными шляпками. Ещё и немецкие пистолеты, что было уж слишком. Наверняка и в документах, и личных вещах шпиона можно было найти кучу зацепок. Это Иван их не знал, но Дмитрий читал много книг про войну, и его знания полностью перешли в память Ивана. Так что, он рискнул и не прогадал!
Глава 06.
* * *
Глава 06.
Неожиданные, но важные сведения...
На удивление, Иван сейчас не особо волновался. Даже никакой радости от того, что всё угадал и чётко действовал, у него не было. Да, мог и пострадать, но, к счастью, всё обошлось.
А так, подозреваемый был всё-таки сильно растерян. Ну, он не ожидал, что попадётся. И ещё незнакомец ясно видел, что странный и злой мальчик нисколько не шутил. Да, Иван, если бы тот решил промолчать, однозначно готов был выстрелить в шпиона и, да, легко вышибить ему мозги. Хоть и ценный пленный, но его ненависть была сильнее. Так и на белом свете на одного фашиста станет меньше. И пленник явно понял, что мальчик жалеть его не будет. И он тут же шевелением головы показал, что всё-таки будет говорить. И Иван убрал пистолет из его рта. Пусть фашист пока поживёт.
– Хорошо, мальчик, я сдаюсь и всё расскажу. Я служу в абвере, разведчик, гауптман Карл Фридрих Вильгельм фон Белофф. Скоро немецкая армия нападёт на ваш Советский Союз, и вы все тут, в Бресте, умрёте. Уже почти всё готово.
– Я знаю, гауптман. И дату нападения знаю. Это будет 22 июня, в три с лишним утра, когда мы ещё спим. Да, многие из нас погибнут под вашими бомбами и снарядами, но вам, фашистам, нас никогда не победить. И настанет время, когда мы сами придём в ваш проклятый Берлин и отправим в преисподнюю и вашего любимого фюрера, и всю его сатанинскую шайку! Фашистам не место на Земле!
Иван уже слышал сзади топот солдатских сапог. Он резко встал на ноги и повернул голову ко входу в переулок. Вдруг пособники шпиона пришли ему на помощь? К счастью, это всё-таки оказались тяжело дышавшие от бега младший сержант и его красноармейцы. И ещё за их спинами, чуть отставая, бежала мама мальчика.
– Нет, мальчик, я не сторонник наци! Я аристократ с древней родословной! Да, я тоже знаю, что нападение запланировано на 22 июня, на три часа пятнадцать минут берлинского времени. Это тайна, но мне удалось узнать об этой дате через свои связи. Я вижу, что к тебе пришла помощь. Надеюсь, что ты меня уже не убьёшь?
Похоже, что немец не врал, что не сторонник наци. Значит, будет говорить. Что же, может, хоть его показания помогут советскому командованию сделать правильный вывод? Ведь от этого будет зависеть жизнь миллионов советских людей!
– Уже нет, гауптман. Надеюсь, что Вы ещё не успели совершить военных преступлений, так что, спокойно доживёте до конца войны, до нашей победы. А потом вас, скорее всего, отпустят домой, и Вы спокойно умрёте в кругу семьи. А мы – ну, не я, а наши бойцы, или умрём, или, если повезёт, дойдём и до вашего Берлина.
Тут уже и младший сержант с красноармейцами добежали до Ивана и лежавшего на земле немца.
– Младший сержант Данилов! – прямо сходу рявкнул Иван, и вполне командирским голосом. Сержант неосознанно даже встал в положение «Смирно». Он никак не ожидал такого от мальчика. – Этот мужчина немецкий шпион, гауптман Карл фон Белов из абвера! Немедленно обыщите его и снимите с него всю верхнюю одежду, оставьте лишь в нижнем бельё. И перевяжите раны. Красноармеец Савельев, срочно подогните автобус ко входу в переулок. Едем в крепость, на пограничную заставу.
Иван решил, что будет лучше, если сдать немца пограничникам. Воспоминания Дмитрия ожидаемо вызвали у него недоверие к армейскому командованию. Ну, нельзя же было проявить такую, да, вопиющую некомпетентность! Удивлённый младший сержант, хотя, привыкший исполнять приказы своих командиров, ничего не сказал, а лишь кивнул другому красноармейцу, и они вместе начали раздевать немца. Хоть и лишь мальчик, но всё же сын командира их полка, ещё и в одиночку задержавший, получается, настоящего немецкого шпиона. Так что, надо было выполнять и его команды. А второй красноармеец тут же побежал за автобусом.
А мальчик уже повернулся к матери, тоже тяжело дышавшей от быстрого бега, и сильно перепуганной, хотя, за сына:
– Мама, извини, пожалуйста, нам надо срочно вернуться. Это немецкий шпион. Его надо срочно сдать лейтенанту Кижеватову. Пусть допросит. А в город приедем завтра.
– Иван, это же было опасно. Надо было дождаться сержанта и уже вместе задержать этого шпиона.
– Нет, мама, тогда бы он успел уйти. И было не совсем опасно. Ты же знаешь, что я хорошо стреляю.
Гауптман явно внимательно слушал разговор мальчика с мамой. Ну, это ему уже не поможет. И хорошо, что он тут не стал вести свою фашистскую пропаганду. Тогда Иван его точно бы застрелил!
*
Хорошо, что всё обошлось. Вообще-то, в Бресте часто стреляли, особенно по ночам, поэтому на пару случайных выстрелов мало кто обратил внимания. Даже ни один патруль не подошёл. Тем более, у входа в переулок стоял и автобус, и там же возились красноармейцы из тридцать третьего стрелкового полка.
Так что, автобус, и согласно решению Ивана, сразу же поехал на пограничную заставу. Хотя, мама мальчика и две другие женщины были высажены у казармы полка. Они ничего не знали и не видели, и им лучше было ничего не знать о шпионских делах.
Хорошо, что лейтенант Кижеватов оказался на месте. Правда, он тут же послал и за полковником Матвеевым, и особистом триста тридцать третьего полка старшим лейтенантом Горячих. Без него, конечно, никак. Вообще-то, лейтенанта то, что сын командира полка решил привести немецкого шпиона именно к нему, особо не удивило.
– Так, Иван, – уже выслушав и доклад младшего сержанта, и кратко переговорив с хмурым немецким гауптманом, и нисколько не отпиравшимся, лейтенант решил опросить уже главного виновника события, – ты молодец, что задержал важного немецкого шпиона. Но меня интересует, почему ты решил напасть на него.
– Он, товарищ лейтенант, сидел в столовой вместе с двумя мужчинами лет под сорок. Один, судя по говору, явно поляк, и из какого-то хутора, а другой всё-таки местный белорус, скорее всего, ремесленник. А этот тип разговаривал с ними на русском языке, но слишком правильном. Встречается лишь у тех, для кого он не родной, выученный. Мы сами, русские, так не разговариваем. Хоть и одет был в простую одежду, но и руки у него слишком ухоженные. И манеры не наши. И его жесты, и выправка были как у военного, но не из нашей армии. Ещё он начал счёт с указательного пальца, а не большого. Так европейцы считают. А когда я увидел у столовой следы от его сапог, то сразу понял, что он чужой. У него каблуки были прибиты гвоздями с квадратной шляпкой. У нас применяют гвозди с круглой. У него и в паспорте скрепки были из нержавеющего металла. А вот даже у моего отца в удостоверении скрепки ржавые. У него в воротниках рубашки явно были защиты ампулы с ядом, ещё в одежде наверняка имеется и какое-нибудь тайное удостоверение.
Тут лейтенант открыл своё удостоверение.
– Надо же, Иван, и у меня скрепки ржавые! Ладно, не совсем хорошо, что ты открыл прицельную стрельбу по как бы обычному прохожему, но обстоятельства были таковыми, что выбирать не приходилось. Да, ты вовремя срезал эти ампулы. И в одежде мы нашли пару шёлковых удостоверений. И ещё, скажи, что ты у него спросил. Немец сказал, что ты знаешь дату начала войны.
Тут Иван лишь усмехнулся:
– Конечно, знаю, товарищ лейтенант. Вы не думайте, что отец рассказывает нам свои военные тайны. Он как раз всё скрывает. Только вот многие в крепости и Бресте и так знают, что скоро война с фашистами начнётся. И даже даты в разговорах обсуждают. Не просто предполагают, но и думают, что она начнётся, скорее всего, утром двадцать второго июня. А немец сказал мне только то, что война как раз начнётся двадцать второго, в три пятнадцать утра по берлинскому времени, и что мы тут, в крепости и Бресте, все погибнем. А я ему ответил, что мы их всё равно победим, и это наша Красная Армия дойдёт до их проклятого Берлина и убьёт их кровавого фюрера!
Опрашивать Ивана лейтенант далее не стал. И так было всё понятно. Хоть и лишь мальчик, но он оказался внимательным и смог засечь подозрительное поведение случайных посетителей столовой. А что решил задержать, то это было уж слишком. Но ведь смог!
Тут в заставу торопливо прибыл, почти прибежал, полковник Матвеев. Конечно, ему не совсем понравилось, что его собственный сын сдал немецкого шпиона лейтенанту Кижеватову, но ругать его он не стал. С другой стороны, ему самому хлопот меньше будет. Само собой, отец Ивана сначала переговорил с лейтенантом, потом он, конечно, вместе с ним, повторно допросил шпиона. И лишь после этого решил переговорить с сыном, и наедине.
– Иван, ты, конечно, молодец, что смог, и в одиночку, задержать такого матёрого шпиона. Но больше, пожалуйста, так не рискуй. Этот немец был очень хорошо подготовлен. Тебе повезло, что ты сразу же в него попал. Если бы промахнулся, то он тебя бы застрелил.
Ну, насчёт этого Иван и не обольщался. Поэтому он сразу же открыл огонь. Если бы не попал, куда целился, то сам бы и застрелил немца. А что тот шпион, так улик на него хватало.
– Случайно вышло, папа. Немец и в столовой вёл себя сильно подозрительно, но когда увидел перед столовой следы его сапог, то сразу же понял, что он явно чужой. Правда, я думал, что немец являлся всё же диверсантом из «Бранденбурга-800», но оказалось, что даже шпионом из абвера. Вызывать кого-то было бесполезно, он просто бы ушёл и исчез бесследно. И младший сержант Данилов со своими красноармейцами вряд ли бы смогли его задержать. У них подготовка не та. Прости, папа, но так получилось.
На самом деле, у Ивана не было иного выбора, как попытаться самому. Да, сержант являлся неплохим бойцом. Но красноармейцы, что он взял с собой, наверняка не были подготовлены к поимке немецких диверсантов. Никто их этому не учил. И они не знали того, что хранились в памяти одного мальчика.
– Значит, «Бранденбург-800»? А это что за часть, Иван?
– Диверсанты, папа, из самих немцев и предателей. Батальон, может, даже и полк. Их уже сейчас в Бресте полно. И часто действуют под видом наших военных или даже сотрудников НКВД. Поэтому чужих вообще в расположение пускать нельзя. И в городе надо бы усилить патрули, и одним не ходить, а лишь в составе групп.
Да, не мальчику говорить про такие вещи, но, что делать, даже отец Ивана мало что знал насчёт немецких диверсантов. Это они фактически сходу захватили Брест.
– Понятно, Иван. Что же, и патрули усилим, и все будут ходить в город группами. А тебя я прошу пока никуда не выходить. И даже маму в город не пущу. Обойдёмся без покупок. Знаешь, я согласен насчёт поездки в Горький. Мы с лейтенантом Кижеватовым хотели отправить наши семьи в Пинск, в лагерь отдыха, но командование, особенно политотдел, против. Так что, через неделю поедете сами. Вам с мамой ни у кого разрешение спрашивать не надо. Захотели, поехали. А я тут как-нибудь выкручусь.
Конечно, тяжело будет, но выкрутится. А как война начнётся, то вообще бардак наступит и не до него будет. И часть командования сбежит, и партийные органы, и политотделы тоже. Как ни тяжело было политически сознательному мальчику думать о таких вещах, но память Дмитрия говорила, что всё это, к сожалению, вполне имело место. Как бы даже чекисты в Бресте в панике сбежали и бросили в своём управлении кучу секретных документов, которые, само собой, достались фашистам и сильно облегчили им деятельность при совершении ими зверств против советского населения.
– Папа, и Вовку с Наташей надо бы вызвать из Ленинграда. Пусть лето проведут вместе с нами. А то мы давно их не видели. Если честно, папа, в Ленинграде тоже может быть сильно опасно.
И отец Ивана его намёк понял.
– Хорошо, сынок. Я напишу им. Пусть встретят вас в Москве.
А далее лейтенант Кижеватов отправил Ивана в расположение, конечно, к матери. Уж она наверняка сильно беспокоилась за сына.
*
Дома мама Ивану ничего такого не сказала. Просто крепко обняла и прижала к себе, и ещё погладила по голове. Хотя, сказала:
– Я так боялась, Иван, за тебя. Но вижу, что ты уже вырос.
Тут мальчик и сам с любовью глянул на маму:
– Ты, мама, напрасно не переживай, со мною всё будет хорошо. И с нами, кроме папы, тоже. Он сказал, что нам надо готовиться. Через неделю мы выедем, через Москву, в Горький. Скорее всего, надолго. Вместе с нами поедет и семья лейтенанта Кижеватова. И нас в Москве должны встретить Вовка с Наташей. Папа сказал, что напишет им. Такие вот дела, мама.
И Анна Васильевна, хоть главные слова и не были сказаны, лишь согласно кивнула. Хотя, всё-таки не удержалась и спросила:
– Иван, когда? И этот немец знал об этом?
И мальчик не стал скрывать:
– Да, мама знал и всё рассказал. А так, скорее всего, двадцать второго, с рассветом.
Тут по лицу матери Ивана прокатились слезы, но она не выдала ни звука. Просто лишь вытерла их рукавом.
– Пусть Господь, Димочка, хранит тебя!
И, всё, больше она не сказала ни слова о том, что могло ожидать любимого мужа и отца своих детей.
– Ладно, Иван, давай тогда уже сейчас начнём готовиться.
И почти всё остальное время до вечера Анна Васильевна и Иван провели за разборкой вещей, и всего, что у них имелось. И никто не побеспокоил их и не помешал. Ничего не подозревавшие Катя с Мишей всё крутились вокруг них. Как бы и помогали, хоть больше мешали, но мама со старшим братом и не думали отправить их погулять. Пусть под присмотром будут, так и им надо научиться вести домашнее хозяйство. Скоро наступят иные времена.
Да, вещей скопилось достаточно. Но с собой придётся взять лишь самое нужное. Так что, Анна Васильевна провела строжайший отбор. Заодно она приготовила и ужин для семьи. Правда, глава семьи до отхода детей ко сну домой так и не явился. Само собой, было понятно, что теперь у него было полно срочных и важных дел.
Вечером мама Ивана, уже освободившаяся от домашних дел, наконец смогла отправиться к подругам, таким же, как сама, жёнам красных командиров. Ну, ей сейчас было что с ними срочно обсудить и далее предпринять. Грозное будущее требовало и от них, матерей семейств, немедленных и решительных шагов.
А мальчик остался с младшим братом и сестрой. О том, что ему пришлось совершить сегодня с утра, он благоразумно промолчал. Нечего было напрасно волновать малышей. Зато он решил, как бы на сон, рассказать им интересную и тёплую сказку:
– Вот, Катя, Миша, в одном густом тропическом лесу, конечно, в Бразилии, где много диких и разбойных обезьян, жил да был очень забавный зверёк. Звали его Чебурашкой.
И Иван, по ходу весело изображая руками разные фигуры, живо рассказал Кате и Мише сказку о добром крокодиле Гене, обитавшем в Московском зоопарке, и его нежданном и весьма странном друге Чебурашке, непонятно как прибывшем в Советский Союз в ящике с апельсинами. Правда, полностью не успел, дошёл лишь до того места, где к Гене, чтобы дружить, нежданно явились как раз Чебурашка, ну, да, неизвестный науке лохматый зверёк, ещё и с большущими ушами, долговязая жирафа Анита, интеллигентный лев Чандр, грустная и любопытная собачка Тобик и, конечно, умные и добрые девочка Катя и мальчик Миша. Да, мама вернулась и сразу же попросила всех ложиться спать. И на самом деле было уже довольно поздно.
– Ладно, завтра всё доскажу, – пообещал Иван. – Ещё и напишу, и эту Чебурашку нарисую, ещё и песенку запишу.
– Мама! – тут маленький Миша обратил требовательный взор на маму. – А можно мы поедем в Московский зоопарк и посмотрим там на крокодила Гену? Ещё и на Чебурашку?
Тут Ивану пришлось уговаривать братика:
– Э, Миша, там Чебурашку мы вряд ли встретим. Он ещё науке неизвестен, поэтому его проверяют учёные. Вот когда всё проверят, тогда, может, и покажут. Но не раньше.
– Ладно, Ваня, – зевнул усталый мальчик, – потом посмотрим. Но на крокодила Гену можно ведь посмотреть?
– Можно, Миша! – довольно сказала мама маленькому сыну. – Может, скоро даже и посмотрим? Только он, скорее всего, не совсем добрый, лишь притворяется, поэтому мы посмотрим на него издали. И ещё крокодилы живут в воде.
И довольный мальчик спокойно отправился спать. Хотя, и Иван тоже. И у него сегодня день выдался непростым.
Глава 07.
* * *
Глава 07.
Герои должны вести себя скромно...
– Ваш Иван, Дмитрий Иванович, если честно, сильно рисковал. Этот гауптман не просто в абвере служил. Он под Кёнигсбергом, в школе абвера в посёлке Нойтиф, сам готовил диверсантов и прибыл сюда для координации их действий. Хоть настоящая дата нападения и являлась строгой тайной, но он её всё-таки знал. У него в Берлине, раз аристократ с древней родословной, оказывается, много знатной и важной родни. И они через свои связи смогли установить самую вероятную дату нападения. Оказалось, что ещё в апреле назначили. Хоть возможны и изменения, но, скорее всего, она окончательная.
– Понятно, Андрей Митрофанович. Если честно, многие люди в Бресте уже давно это предполагали. И разведданные, что имелись у меня, хоть и не прямо, но косвенно указывали именно на это время. Хорошо, что сейчас у нас данных стало больше.
– Похоже, Дмитрий Иванович, что немцы развернули свои силы почти полностью. Как перебросят ударные части, сразу же и нападут.
– Жаль, но получается так. А у меня в полку и личного состава не хватает, и большинство призывников из местных и Западной Украины, и вооружение получено не полностью. Особенно сильно не хватает противотанковых и зенитных средств. Ладно, что от поляков остались противотанковые ружья, хоть их можно использовать. И патроны с вольфрамовым сердечником достались. Но зениток нет!
– Да, Дмитрий Иванович, и у меня на заставе их нет. И ружей не имеется. Немного не дадите? Время ещё есть, успею подготовить хотя бы бронебойщиков. Спокойнее буду себя чувствовать.
– Само собой, Андрей Митрофанович. Вместе и подготовим бронебойщиков. И патронов дам. Только что нам делать с семьями командного состава? И командование, и политотдел сказали, что не разрешают, чтобы не вызвать панику среди местного населения и нежелательные обсуждения, их эвакуацию. Но я уже предупредил жён своих командиров, чтобы в течение ближайших двух недель под любыми предлогами уехали из Бреста. И моя семья через неделю отправится в Горький к дальним родственникам Анны. Она уже начала готовиться. Я знаю, Андрей Митрофанович, что на малой Родине у твоей семьи были проблемы с местными властями, поэтому предлагаю и твоим выехать вместе с моими, и тоже в Горький. Там им легче будет устроиться.
– Понял, Дмитрий Иванович. Спасибо за предложение. Я своим так и скажу. И до наших родных мест из Горького не так далеко. При желании, и съездить будет можно.
– Что же, договорились, Андрей Митрофанович. Хорошо, что этот гауптман вовремя Ивану достался. Думаю, что диверсантов в Бресте теперь сильно поменьше станет.
– Командование отряда уже подняло по учебной тревоге все имеющиеся силы и подключило местное НКВД. Хорошо, что этот фон Белофф упираться не стал и как бы сдал всех, кого знал. Так что, многих диверсантов и особенно агентов немцев из местных поляков и белорусов однозначно поймаем. Часть, скорее всего, успеет уйти. Кстати, поляка и белоруса, что чаёвничали в столовой вместе с гауптманом, уже взяли. И Иван их точно описал, и гауптман ничего насчёт них не скрыл. Хотя, он признался, что не поддерживал идеи нацистов и лишь вынужденно им служил.
– Врёт он всё, Андрей Митрофанович. Попался, и теперь боится, что мы его расстреляем. А так, фашист и есть!
– Да, сильно его Ваш сын, Дмитрий Иванович, напугал. Как ни странно, но сходу расколол. Гауптман признался, что Иван на самом деле готов был выстрелить ему прямо в рот и вышибить мозги, оттого он решил сразу же сознаться. Только вот жаль, что меня к поиску диверсантов не стали подключать.
– Ну, у нас, Андрей Митрофанович, тут и своих дел полно. Через несколько дней, как ваши пограничники и чекисты прошерстят диверсантов, выведу большую часть полка на как бы учения под Жабинку, а потом там и оставлю. У меня на это прав хватит. Ещё и большую часть имущества из складов постараюсь переправить в леса. И в крепости всё в подвалы спущу. Тут я подумал, что надо озаботиться и насчёт воды. А то нам её в крепости, если что, негде будет взять. Ещё и дрова надо приготовить.
– Понял, Дмитрий Иванович. Тоже начну готовиться. Оружие и боеприпасы всё раздам личному составу. А то опасно их в одном месте держать. И часть личного состава придётся срочно перевести к вам в подвалы. Иначе попадут под снаряды и бомбы.
– Что же, Андрей Митрофанович, раз воевать придётся, вместе будем и готовиться. Ладно, что хоть знаем, чего от немцев ожидать. Так что, теперь уже не проспим!
*
Утром Иван отца уже не увидел. Судя по всему, он всё же ночевал дома, но, быстро позавтракав, явно тут же убежал по своим командирским делам. Зато мама резко взяла сына в оборот:
– И что за сказку, ты, сынок, выдумал? Ещё и песню обещал записать. Это тоже те композиторы в Ленинграде придумали?
Само собой, Иван не собирался рассказывать маме хоть что-то из своих странных воспоминаний и знаний. Но и обижать её не собирался. Всё-таки дороже мамы никого на свете нет и не будет. И он её сильно любил и, как мужчина, должен был беречь.
– Можно сказать, мама, и так. А так, вдруг вспомнилось. Сказку я сегодня же запишу. Пусть Катя Мише прочтёт. А песню могу спеть прямо сейчас. Она милая и ничего такого в ней нет.
И, да, мальчик тут же спел маме «Песенку крокодила Гены». Ещё и гитарные аккорды сходу записал, и даже ноты для гармони. Похоже, что Дмитрий пробовал и сыграть песню на нём.
– Да, на самом деле милая песня. Как раз для детей. Ладно, Иван, папа сказал, что нам сейчас лучше никуда не отлучаться из расположения. В Бресте неспокойно – там чекисты и пограничники ловят немецких шпионов и их пособников из местных. Сказал, что местами и стреляли. Часть шпионов как бы пришлось уничтожить на месте, потому что те не пожелали сдаться. И среди наших бойцов как бы есть убитые и раненые. Первый батальон полка уже отправлен в Жабинки для охраны складов и летнего лагеря. У папы сейчас много своих дел, поэтому готовиться в путь мы будем сами.
Да, вроде, и не так сложно было подготовиться – собрал всё, что надо в дороге, и упаковал. Но, на самом деле, оказалось, что не так просто. Мама Ивана уже уяснила, что придётся уехать надолго. Но много вещей с собой взять невозможно, поэтому большую часть имущества придётся бросить здесь. Так что Иван, помимо помощи маме дома, до полудня, с помощью нескольких красноармейцев, несколько раз сходил на склады и сдал там часть имущества на нужды полка. Пусть хоть красноармейцы попользуются. Но немного и получил, больше продовольствие и разную мелочь, нужную в походах, из состава положенного отцу вещевого довольствия. А мать придирчиво проверяла то, что собиралась взять и тут же устраняла неполадки. По пути чинить вещи будет невозможно.
После обеда мама, оставив младших детей со старшим сыном, опять отлучилась по своим делам. А Иван сел и стал записывать сказку в толстую общую тетрадь. Заодно он выдал внимательно слушавшим его сестрёнке и братику продолжение. Ещё и нарисовал им на толстых листочках неведомого Чебурашку, вручив каждому по рисунку, так и спел саму песенку. Ещё и пообещал позже исполнить под гитару. И она сильно понравилась Кате, что девочка сразу же вызубрила слова и стала звонко напевать:
– Пусть бегут неуклюже
Пешеходы по лужам...
А так, хоть Катя с Мишей как бы и мешали ему, но Иван смог записать довольно большую часть сказки. Пока он дошёл до места, где друзья крокодила Гены, вместе с ним, начали строить дом для дружеских встреч и житья Чебурашки, и где им начала мешать, вместе со своей ручной крыской Лариской, вредная, хотя, одинокая, старушка Матильда Францевна Шапокляк, вообще-то, вполне себе и бывшая княгиня, жившая где-то по соседству. Будто строительство дома сильно мешало ей гулять тут с крыской и спать ночью. Она как бы оттого и была вредной, что осталась одинокой. Потому что её дети – два сына и дочь, бросили больную мать и сбежали за границу. Но бедную женщину советские врачи из Первой градской больницы всё же спасли и вылечили. И теперь она как бы сильно скучала.
Но Катя с Мишей тут же пожалели старушку:
– Ваня, а бабушка Шапокляк пусть подружится с Чебурашкой. Она же одна, и Чебурашке пока негде жить. А вместе им всё-таки будет веселее. И она перестанет вредничать.
И Ивану осталось лишь сказать:
– Ну, конечно, они подружатся, но не сразу. Люди же сразу не меняются. Вот когда бабушка Шапокляк поближе узнает Чебурашку, то она поймёт, что он хороший и интересный, к тому же, и пушистый, и тёплый. Ещё и нехорошо обижать маленьких.
В общем, сказка сестрёнке и братику Ивана понравилась.
Похоже, что и у мамы своих дел полно было, что она вернулась домой лишь ближе к вечеру. Усталые Катя с Мишей, наигравшись, ненадолго легли спать. Хотя, Анна Васильевна сразу же сообщила сыну, что ездила вместе с некоторыми подругами в Брест:
– Разузнали, Иван, что и как. И билеты купили, на пятнадцатое число. Едем вместе с Кижеватовыми. Ты же там с Ваней дружишь? – И Иван согласно кивнул. Не особо дружил, но всё же близко общался. – Вообще-то, вместе с нами до Москвы поедут ещё пять семей. Но они оттуда разъедутся кто куда. Побудем в Москве дня три, а потом отправимся в Горький, к дяде Афанасию, к моему двоюродному брату. Ты его уже видел у нас, в Ленинграде. Помнишь, в гости к нам, года три назад, ненадолго заглянул. Жаль, что один приехал. Его тогда в командировку послали, на Кировский завод. Он работает на Сормовском заводе и живёт с семьёй прямо в городе, в своём доме. На первое время остановимся у них, а потом видно будет.
А потом она грустно спросила:
– Иван, неужели всё-таки нападут?
Похоже было, что полковник Матвеев всё же намекнул жене об особом и важном положении сына в их семье. Да, теперь надо было обязательно принять во внимание и его знания.
– К сожалению, да, мама. Надо срочно уезжать, и подальше.
– А папа? Ему же придётся остаться?
Сердце Ивана прямо кровью обливалось, но его отцу, тем более, командиру полка, надо было в любом случае остаться здесь вместе со своими бойцами и воевать с фашистами. Трудно было сказать, выживет он в войне или нет, но ничего поделать было нельзя. Иван и сам бы остался, но, к сожалению, его здесь никто и не оставит, так он пока и возрастом не вышел, чтобы самому воевать. Ничего, у него полно нужных стране знаний. Лишь бы донести их кому надо!
– Да, мама. Не знаю, повезёт ему или нет, но многие бойцы, которых мы сейчас видим в крепости, наверняка погибнут. Думаю, что эта война будет страшной. Фашисты собрали вдоль границы очень много войск, больше, чем у нас. Папа всё знает.
Было странно, что сын говорил маме эти безжалостные слова, и таким тоном, словно он знал, что так и будет.
– Ладно, Иван! Всё понятно! – тут мама Ивана встрепенулась. – Что же, уедем. Папа сказал примерно то же самое. Конечно, ему надо воевать с фашистами. Пусть ему повезёт, и он выживет, и победит фашистов. А мы будем его верно ждать и дождёмся!
Тут Иван просто подошёл к маме и прижался к ней.
– Будем ждать, мама, и до конца! Но ты напрасно не переживай. Может, всё же повезёт? И не забывай – у тебя ещё и мы имеемся.
Тут Анна Васильевна опять погладила сына по голове:
– Ладно, Иван. Будем надеяться, что у нас и папы всё хорошо будет. А ты у меня резко повзрослел. И какие красивые рисунки нарисовал! Это, получается, твой сказочный Чебурашка? Надо же, какой симпатичный зверёк! Ладно, покажи сказку, посмотрю, что ты написал. А то и песни чудесные вспомнил, а теперь решил сказкой заняться. Хорошо, что ты у меня уже большой!
Далее Анна Васильевна взялась за чтение. И она время от времени поднимала голову и бросала на сына удивлённые взгляды.
– Ну, надо же, Иван, а ты прямо так складно пишешь. Ранее у тебя так не получалось. Молодец! Интересная сказка получилась.
Далее мама занялась готовкой ужина, и Иван стал помогать ей. Тут и Катя с Мишей проснулись и сразу же запрыгали вокруг матери. Они всегда дружно крутились вокруг неё, тем более, когда что-то готовилось – и интересно было, и им от любимой мамы что-нибудь вкусненькое перепадало. Так что, к приходу отца ужин был готов.
– Папа, а Иван сказку о крокодиле Гене и Чебурашке написал! – малыши тут же выложили отцу самую последнюю семейную новость. – И интересную песню к ней написал, и саму Чебурашку нарисовал. Вот, посмотри! Папа, он, правда, симпатичный?
Пришлось усталому полковнику Матвееву тут же согласиться с младшими детьми, что неведомый Чебурашка вполне симпатичный. Хотя, рисунки на самом деле получились.
– Да, очень симпатичный зверёк! И добрый! М-да, Иван, надо же, ты и сказку вспомнил? – отец внимательно посмотрел на сына. – Ну, ладно, тоже нужно. Молодец, сынок!
После ужина полковник быстро пролистал общую тетрадь. Судя по лицу, он остался довольным. Тут ещё и Катя спела песенку. Так что, отец не преминул похвалить и способную дочку:
– Надо же, Катенька, ты у меня настоящая певица! Ну, если постараешься, как вырастешь, и на сцене будешь выступать!
– Не, папа, я больше ботаником, как Вовка, хочу стать! – тут же поспешила заявить смущённая девочка. – Мне нравится выращивать цветочки! Особенно розы. Они такие красивые. Если вдруг захочется, можно, когда время есть, и песенки петь. Мама же поёт, и у неё и голос красивый. Но она же не артистка.
Да, мама детей имела красивый голос. Но, что делать, вышла замуж за бравого красноармейца и посвятила жизнь, вместе с мужем, служению первому в мире государству рабочих и крестьян. Вместе с ним побывала где только можно – её муж и басмачей в Средней Азии гонял, и на КВЖД с китайскими милитаристами и бандитами воевал, и Освободительный поход в Польшу, точнее, в западнобелорусские земли, совершил, ещё и на зимней войне побывал. Заодно она и пятерых детей родила, и старшего сына до двадцати лет, а младшую дочку до пяти, вырастила. И, конечно, Иван любил маму и готов был защищать её всеми своими умениями и силами.
*
– Владимир Ефимович, что вообще происходит? Отчего это чекисты и пограничники так страшно засуетились?
– Немецкого шпиона в Бресте, Дмитрий Григорьевич, поймали, гауптмана из абвера. Какой-то мальчик двенадцати лет, хотя, сын полковника Матвеева, командира триста тридцать третьего полка из шестой стрелковой дивизии. Но он сдал его лейтенанту Кижеватову, начальнику девятой заставы. Полк и застава находятся рядом, в Цитадели крепости. И пограничники предоставили данные допроса гауптмана и нам. Судя по ним, нападение на нас назначено на 22 июня, в четыре пятнадцать утра.
– Может, опять дезинформация?!
– Трудно сказать, Дмитрий Григорьевич. На первый взгляд, всё достоверно. Получается, что основные силы немцы сосредоточили против нас, и главные удары будут нанесены через Брест и Вильнюс в направлении Минска, а далее Витебска и Бобруйска. Если прямо, Дмитрий Григорьевич, то эти сведения полностью совпадают с нашими. И двадцать второго июня самый вероятный срок.
– Надо же, даже мальчик? И как он так умудрился?
– Хорошим стрелком оказался. Ещё и этого гауптмана сразу же расколол. Пограничники и чекисты уже сейчас задержали в Бресте до полусотни агентов и диверсантов немцев. Нападут, Дмитрий Григорьевич, и, скорее всего, именно 22 июня!
– Я даже не знаю, Владимир Ефимович, что думать и доложить наверх. Ведь у нас из-за приказа – на провокации не поддаваться, руки связаны. А тут скоро война начнётся!
– Я, Дмитрий Григорьевич, уже разослал предупреждения, что требуется усилить бдительность. Должен доложить, что в Бресте часть войск уже выведена из крепости на положенные согласно планам прикрытия границы. И большинство семей комсостава готовится уехать. Командование и политотдел в растерянности. Что передать им?
– Пока ничего, Владимир Ефимович. Но и запрещать не будем. Пусть готовятся. И семьям не мешать, пусть уезжают. Но нам надо продумать план отвода части войск из-под Белостока под Минск, для подготовки обороны на направлениях главного удара. Прямо сейчас. И ещё – вызови этого мальчика, конечно, вместе с отцом, к полудню понедельника сюда. Посмотрим на героя...
Глава 08.
* * *
Глава 08.
Что за шум, а дыма нет...
Другой день начался как обычно – папа с утра исчез в своём полку, а мама продолжила разбирать вещи и заодно заниматься с Катей и Мишей. А Ивана вдруг позвал Пётр Клыпа:
– Иван, извини, пожалуйста, но ты уже два дня сидел дома и не показывался. И говорят, что ты позавчера утром сам один задержал в Бресте немецкого шпиона! Неужели правда? Ну, надо же, ты прямо герой! Расскажешь, что и как?
Хоть как бы и приятель, но Иван не собирался ему хоть что-то рассказывать. Потому что те данные, что он сообщил лейтенанту Кижеватову, были никак не для «широкой общественности». Если вдруг кто-то тут всё разболтает, то фашисты мигом исправят свои упущения, и их шпионов труднее будет ловить.
– Э, Петя, это не немецкий шпион был, а какой-то бандит из Западной Украины, по кличке «Копчёный». Он на меня как-то на рынке накричал, сказал, что меня, комиссарского сынка, хоть у меня отец кадровый военный, на осине повесить надо. Сам понимаешь, что враг, и идейный. И я решил ему отомстить. А так как бандиты всегда вооружены, то сразу же прострелил ему руку и ногу. Ну, ты же знаешь, что я хорошо стреляю. Так что, не ушёл.
Да, Иван тут решил всё же не пошутить, а пустить ложные слухи. Зачем ему лишнее внимание? А бандит вполне может оказаться и немецким шпионом. Они тоже не любили советскую власть.
– Ну, да, Иван, хорошо стреляешь. А пистолет у тебя откуда? Тебе же нельзя его носить? Запросто наказать могут!
Да, нельзя было. Ну, теперь лейтенант Кижеватов, может, и не совсем законно, сам ему разрешение выписал, что можно.
– У отца, Петя, без спроса взял. Знаешь, как он меня отругал! А потом, когда я ему всё рассказал, сменил гнев на милость. Всё же бандита поймал. Так как этот «Копчёный», как я слышал, как бы изредка бывал и за границей, то он наверняка ещё и немецкий шпион. Ну, лейтенант Кижеватов с ним точно разберётся – бандит сполна ответит и за «комиссарского сынка», и «осину»! Его самого на осине повесить надо! Ну, не повесят, но срок впаяют. Или «лоб зелёнкой намажут» – за антисоветскую деятельность.
Ну, было похоже, что Пётр про эти выражения знал. А Иван до этого ничего такого не слышал – не в тех компаниях вращался, но знания Дмитрия легко устранили этот пробел.
– Ну, если бывал за границей, то наверняка. Немцы просто так через границу не пропустят. Скорее, заслали?
Похоже, что Петра вполне удовлетворили объяснения Ивана. А он тут же поспешил увести разговор в сторону.
– Зато я, Петя, вчера небольшую сказку написал. И песню к нему сам сочинил. Хочешь, покажу? Но мне гитара нужна.
И глаза приятеля мгновенно загорелись.
– Ладно, Иван, пошли к брату. Без него тут никак.
Так что, прихватив второй черновик, Иван направился вместе с Петром в расположение музыкантского взвода. И его старший брат тепло встретил странного сына своего командира. Уж он-то явно лучше знал, кого там мальчик поймал.
– Николай, Иван говорит, что сам песню сочинил. Можно нам гитару взять? А потом поможешь музыку к нему сочинить?
Ну, тут Пётр проявил, конечно, и лишнее рвение, но Иван не стал его прерывать. Музыку к песне и на самом деле требовалось сочинить. И кто, кроме Николая Сергеевича, это сделает?
Так что, далее Иван вполне мило исполнил «Песенку крокодила Гены». А лейтенант внимательно изучал поданные им нотные листы с гитарными аккордами и нотами для гармони.
– Э, Иван, уже сам всё сочинил? Не вспомнил?
Ну, и тут можно было сказать, что вспомнил. Только вот сказка мешала. Пётр уже вовсю уткнулся в черновик.
– Э, не знаю, как, но, Николай Сергеевич, получается, что сам. Когда начал рассказывать Кате и Мишке сказку, вдруг в моей памяти родились и музыка, и слова песни. А сегодня с утра и аккорды записал, а потом смог и ноты. Хотя, думаю, что там много ошибок, но уверен, что смогу показать песню и на гармошке.
Так что, Иван отдельно сыграл мелодию песни и на гармони.
– Да, красивая песенка, – согласно кивнул лейтенант. – Что же, можно попробовать и довести.
И уже через час музыканты взвода исполнили полноценную песню. Но и Иван решился и за это время тихо записал и гитарные аккорды, и слова «Песенки Чебурашки».
– М-да, Иван, с тобой не соскучишься! – только и сказал сильно удивлённый лейтенант. – Ладно, сейчас попробуем довести и эту песенку. Ну, раз крокодил поёт, то и у Чебурашки тоже должна быть своя песенка. И ты наверняка и другие песенки напишешь?
Тут Иван изобразил смущение:
– Э, Николай Сергеевич, я ещё не думал об этом. Но, наверное, надо бы придумать? – Конечно, Иван уже знал, что и у Шапокляк своя песенка имелась, ещё можно было добавить и милую песенку про ягоды с грибами. А можно было сочинить и сказку о коте Леопольде! – Вот как саму сказку закончу, то подумаю и насчёт других песен!
А пока музыканты доводили «Песенку Чебурашки», Иван с Петром дружно занялись писаниной – тому захотелось получить копию сказки. И они там большую часть вполне переписали. А так, раз сказка не была закончена, то время ещё имелось.
Но тут за Иваном нежданно явился старший политрук Павел Данилович Синаев, хотя, из полка его отца. Оказалось, что его сейчас отчего-то срочно вызвали вообще к полковнику Осташенко Фёдору Афанасьевичу, заместителю командира шестой стрелковой дивизии, куда входил и полк полковника Матвеева.
– Товарищ старший политрук, а папа где? – спросил мальчик у взволнованного политрука. – Если его нет на месте, то мне срочно надо идти к маме. Без неё я никуда не пойду.
– Э, Иван, твой отец сейчас в Жабинках, занимается делами полка. Его подождать придётся. А товарищ полковник Осташенко спешит, ему в Брест срочно надо, к командиру дивизии.
Понятно было, что хотел полковник Осташенко, а то и командир дивизии полковник Михаил Антонович Попсуй-Шапко. Явно отец Ивана не всё им рассказал. Он и не будет выдавать им сына. Потому что это чревато. Ну, пока командиров дивизии явно интересовала лишь поимка немецкого шпиона. Иван и тут не знал, что им доложил отец. Наверняка довёл до своих командиров лишь отдельные детали. Всё же лейтенант Кижеватов вряд ли и его ознакомил всеми данными, полученными при допросе фон Белоффа.
– Тогда, товарищ старший политрук, я иду к маме. Мне лишь двенадцать лет, и я не на военной службе. Без неё никуда не пойду.
И мальчик тут же забрал рукопись и направился к выходу. Ему не хотелось встречаться даже с командирами отца. Он им просто не доверял. Его знания однозначно говорили, что эти люди встретили войну совершенно неподготовленными, откровенно проспали. По их вине просто так погибло множество красноармейцев и гражданских лиц, в том числе и многие члены семей командиров, и их дети тоже. И, скорее всего, вся семья Ивана! И он сам тоже! Конечно, и отец мальчика оказался не самым лучшим командиром, но сейчас он явно собирался предпринять и уже и предпринял нужные шаги. Иван и сам заметил, что в казарме полка осталось намного меньше бойцов. Похоже, что часть из них уже выведена за город.
– Иван, полковника Осташенко интересовал тот немецкий шпион, что ты задержал. О чём ты с ним разговаривал?
Ну, надо же, какой нехороший старший политрук! Прямо при бойцах музвзвода решил спросить у мальчика о немецком шпионе. Никакого соблюдения секретности. Действительно болтун находка для шпиона! Но Иван точно не такой дурак!
– Товарищ старший политрук! Никакого немецкого шпиона я не задерживал. Это был просто западноукраинский бандит по кличке «Копчённый», из ихних националистов. Я с ним не разговаривал, лишь стрелял по нему. Мне лишь двенадцать лет, и я в военных делах не разбираюсь. И все вопросы к лейтенанту Кижеватову. Или лучше обращайтесь к отцу. Они запретили мне разглашать военную тайну! Без их разрешения я вам ничего не расскажу!
И Иван, не обращая никакого внимания на рассерженного политрука, направился домой. Он, вообще-то, несовершеннолетний, и без разрешения родителей никто не имеет права опрашивать его. Тем более, ничего не нарушал, и не арестован.
Но на этом дело всё же не завершилось. Уже злой полковник Осташенко явился в квартиру, что занимала семья командира полка. С ним прибыли и старший политрук Синаев, и несколько командиров из штаба дивизии. Они все со своими семьями квартировали в Бресте и в казармах триста тридцать третьего полка почти не бывали, оттого Иван их мало знал. Он уже успел рассказать маме, что к нему пристал политрук Синаев, и с глупыми вопросами.
– Э, Иван, ты же с немцем почти не разговаривал. Только и сказал сержанту отвести его к лейтенанту Кижеватову. И, знаешь, правильно сделал. Это не дело отца ловить шпионов. А лейтенант пограничник, он в таких делах лучше разбирается. И ты там явно узнал слишком секретные вопросы, которые нельзя разглашать? И лейтенант Кижеватов попросил тебя никому не рассказывать об этом шпионе? Тем более о разговоре с ним?
Да, лейтенант всё же попросил Ивана не разглашать секретные данные, которые ему стали известны. И мальчик и без него понимал, что ему не следует болтать лишнего.
– Да, мама, я, к сожалению, узнал про некоторые опасные вещи, о которых лучше молчать. Конечно, всё рассказал лейтенанту и папе, но другим про эти секреты лучше не знать. Если разболтают, то могут как-то узнать и немцы. Поэтому без разрешения лейтенанта или отца я никому ничего не расскажу. Тем более, без разрешения папы или тебя никто не имеет права меня опрашивать.
– Раз нельзя, то и я не разрешу им тебя. Да, пусть обращаются к пограничникам. Тем более, и застава тут рядом.
И взволнованная мама Ивана сдержала слово.
– Фёдор Афанасьевич, – сказала она полковнику Осташенко, – Хоть Вы и командир моего мужа, но и Иван мой сын, и ему сейчас лишь двенадцать лет, поэтому я не разрешаю Вам его опрашивать. Если Вы хотите что-то узнать, то лучше обращайтесь к лейтенанту Кижеватову и его начальникам. Уж они всё знают.
– В том-то и дело, Анна Васильевна, что они нам пока так ничего и не сообщили. – Да, хмурый полковник обратился к матери Ивана вполне вежливо. – И Дмитрий Иванович, хоть как бы и подал рапорт об этом происшествии, но многие подробности отпустил. И особист полка Вашего мужа сказал, что и он не может разглашать ставшие известными ему сведения, так как пограничники и чекисты ему это запретили. Как бы надо ждать решения начальства у пограничников. А ведь время идёт, а мы ничего не знаем.
Да, память Ивана почему-то говорила, что в Советском Союзе с соблюдением секретности как бы часто всё доходило до абсурда. И он решил, что уж главное сведение до полковника можно довести.
– Мама, можно я сообщу Фёдору Афанасьевичу о том, что немец сказал? Но только это, и только ему. А остальное пусть спрашивает у лейтенанта Кижеватова. Он на самом деле запретил мне разглашать полученные сведения. Хотя, то, что я скажу, не особо секретно.
И мать мальчика молча согласно кивнула. Всё-таки не просто так полковник Осташенко обратился к её сыну. Ведь тут речь шла о жизни многих сослуживцев её мужа и их родных!
А полковник тут же попросил других военных выйти. А потом хмуро посмотрел на мальчика. И тот не стал таиться:
– Так вот, товарищ полковник, я засунул пистолет немца ему в рот и сказал, что если он не расколется, то выстрелю. И он тут же признался, что является гауптманом Карлом фон Белофф из абвера. Заявил мне, что двадцать второго июня, в три часа пятнадцать минут берлинского времени, немецкая армия нападёт на наш Советский Союз, и мы все, в Бресте, умрём. Сказал, что уже почти всё готово.
И тут Иван решил добавить и другие данные, что немец лично ему не выдавал. А то его рассказ окажется не совсем полным.
– Гауптман сказал, что немцам как бы осталось лишь подтянуть к границе танковые и механизированные соединения. Срок – к 17 июня. И наш Брест как бы находится на направлении главного удара – сначала на Минск, а далее Бобруйск. Другой удар будет нанесён через Вильнюс, и тоже на Минск, а далее на Витебск. Больше я у него ничего не спрашивал – и растерялся, и побоялся. Лишь заявил ему, что мы всё равно победим, и наша Красная Армия возьмёт Берлин и убьёт их кровавого фюрера и его приспешников. И все вопросы к пограничникам. И, пожалуйста, не дёргайте зря моего отца. Если ему чекисты запретили, то и он Вам ничего особого не расскажет.
И тут после слов Ивана полковник весь посерел. Хотя, и мама мальчика. Ей особенно тяжело было выслушать это во второй раз. И видно было, что полковник сразу же поверил Ивану. Понимал, что тут речь шла о жизни и смерти и самого мальчика, и всей его семьи. А это уже не шутки! Наверняка знал, что полковник Матвеев, несмотря на глупый и предательский запрет командования и политотдела, дал семьям своих командиров негласную рекомендацию срочно уехать из Бреста. Ясно, что это может вызвать и панику, но пусть побольше гражданских уедет из города, чем бесславно погибнут.
– Спасибо, Иван, – просто сказал полковник. – И за шпиона, и это сообщение. Больше и не надо. Этого нам достаточно. Можешь не поверить, но мы сделаем всё возможное, что в наших силах. И твоему отцу ничего не будет. Он молодец, что начал действовать.
И весь посеревший полковник Осташенко ушёл. Уж он являлся внятным военным и прекрасно понимал, что значит оказаться на направлении главного удара фашистов, и что значат сходящиеся удары на Минск. И командование шестой дивизии тоже наверняка имело достаточные разведданные.
А мама Ивана просто тихо заплакала:
– Пусть будут прокляты эти фашисты и их фюрер!
И мальчик осторожно обнял маму:
– Мама, хоть отец и может погибнуть, но нам обязательно надо уехать из Бреста. Когда мы не будем мешать ему, то он будет воевать спокойнее и лучше. А в тылу мы принесём больше пользы. Я слышал, что дядя Афанасий как-то проговорился, что и в Горьком, на его Сормовском заводе, делают и оружие. Я сам пойду туда работать и буду помогать выпускать танки! Фашисты нас просто так не возьмут! Мы сами пустим им кровь, а потом погоним до Берлина!
Тут мама Ивана опять погладила сына по голове, потом встала:
– Ладно, Иван, давай будем готовиться далее. Хотя, ты пока допиши свою сказку. А то Катя с Мишей наверняка тебе покоя не дадут. Тем более, сказка интересная и добрая. Как раз для них.
Ну, раз мама сказала, то мальчик и занялся. Тем более, было что писать. Ведь крокодил Гена и Чебурашка, и их друзья совершат множество добрых дел – и металлолом пионерам помогут собирать, и детскую площадку соорудят, и злым браконьерам не дадут обижать милых и беззащитных лесных зверюшек. Но насчёт слива заводом вредных отходов в речку надо было подумать. Всё-таки не тот вопрос, что сейчас мог поднимать мальчик двенадцати лет. Зато к сказке и много чего от себя можно было добавить. Хотя бы о том, что чемодан у старушки Шапокляк будет на колёсиках и с длинной выдвижной ручкой. Чтобы ей удобнее и легче было его таскать, к примеру, как пулемёт «Максим» со станком. Ещё спокойно можно было сшить Чебурашке настоящую армейскую разгрузку, чтобы он мог хранить в её кармашках полезные мелочи, ему нужные. Он же маленький, и слабый, и много вещей в сумке таскать не сможет. А в кармашки разгрузки много чего можно будет положить. Или, чтобы поближе подобраться к вредным браконьерам, можно было сшить ту же армейскую маскировочную форму.
Ну, в памяти Ивана имелось много интересных знаний, что можно было добавить в сказку. Но он решил, что пока хватит. Зато мальчик спокойно записал, хоть и опасно было выдавать себя, слова и гитарные аккорды к нескольким милым песням. Это и «Песенка старушки Шапокляк», и «Голубой вагон», и ещё, хоть и не из этой сказки, милые «Облака». И эта песня как раз подходила к ней.
Жаль, но время не терпело. А то, как война начнётся, у него и всей его семьи резко появятся иные заботы! Главное, надо успеть уехать из Бреста! Иначе всех их и многие семьи советских красных командиров ждёт верная гибель! И ценные знания, что в его голове, могут пропасть! Иван уже начал записывать отдельно, и строгим чертёжным шрифтом, данные о месторождениях разных полезных ископаемых, что находились на территории Советского Союза. Они же сильно пригодятся его родной стране!
Глава 09.
* * *
Глава 09.
А Цитадель всё же маленькая...
Утро началось с забот о сестрёнке и братишке. Отца дома не было – он, оказалось, вообще не вернулся из Жабинки. И мама тоже с утра отправилась к подругам – они все вовсю готовились вместе к поездке. Похоже, что многие семьи комсостава засобирались уехать из Брестской крепости. И явно понимали, что надолго.
А Иван продолжил, уже читать, Кате и Мише сказку о Чебурашке. И ещё его сестрёнка захотела спеть «Облака». Очень эта милая песня ей понравилась. Хотя, и «Песенка Чебурашки». А две другие песни ей понравились, но петь их её не потянуло. Всё-таки они были не совсем для неё. Нет, брат спел малышам и «Песенку старушки Шапокляк», и «Голубой вагон», хоть и без музыки. Всё равно интересно получилось. Тем более, они всё спели и хором.
– Надо же, Иван, и у Шапокляк песенка есть. А у других нет.
Так что, пришлось Ивану срочно записать текст и гитарные аккорды ещё одной детской песни. Хотя, ведь и друзьям крокодила Гены и Чебурашки надо что-то петь. Так что, «Вместе весело шагать» будет в самый раз. Ну, раз так, то была записана и «В Подмосковье ловятся лещи», тем более, песня относилась к сказке. Без неё будет чего-то не хватать. Имелись и другие подходящие песни, но мальчик осознал, что это будет уже слишком. Пока хватить.
Ближе к полудню усталые Катя и Миша ненадолго прилегли отдохнуть. А Иван опять вспомнил данные о разных месторождениях полезных ископаемых. Как раз тут ему особо мучиться не пришлось. Дмитрий хорошо учил экономическую географию СССР, и от него Ивану передалось много интересных данных. А ещё мальчик вдруг вспомнил об оружии, с которыми тому пришлось столкнуться во время службы в Советской Армии – автомате АКМ, ручном пулемёте РПК и гранатомёте РПГ-7, и даже пистолете ПМ. Ведь он многое вспомнил и об их устройстве. Так что, пара часов, пока малыши спали, ушла и на рисование. Получилось два десятка подробных и интересных рисунков с неплохими дополнениями. Можно было бы и ещё, но он просто не успевал записать всё , что память выдавала.
А так, Иван вспомнил и о ППС или пистолёте-пулемёте Судаева. Оказалось, что Дмитрий сильно интересовался оружием разных времён, и у него имелись достаточно полные данные о нём. Так что, мальчик нарисовал ещё пять рисунков, и тоже качественных. Ну, насчёт гранат РГД-5 и РКГ-3, о разных тракторах и автомобилях, ещё и восьмиколёсном бронетранспортёре БТР-60ПБ и четырёхколесном БРДМ придётся подумать позже. Хоть парень из будущего знал о них многое, всё сразу не охватить. А насчёт устройства раций у Дмитрия уже не хватало и знаний. Зато Иван наверняка сможет работать на рациях нынешнего времени. Ведь он и донесения сможет шифровать. Ещё мальчик вдруг вспомнил об использовании в качестве радистов бойцов малочисленных национальностей. Тем более, в полку отца и так служили командиры и красноармейцы со всех мест великого Советского Союза! Много было кавказцев, бойцов из национальных республик Поволжья, даже немного и из Средней Азии. Только вот и у немцев наверняка имелись военные, знающие и эти языки. Так как Дмитрий являлся чувашом, теперь и Иван хорошо знал его язык. Ещё немного и татарский. Так что, он решил осторожно проверить себя. Если что, можно сослаться на то, что потихонечку слушал разговоры красноармейцев и нахватался там всего. Он и так подслушал много слов из самых разных языков. И это не говоря о том, что Дмитрий, помимо немецкого, успел довольно неплохо выучить и английский язык. Правда, пока про это никто не знал.
Тут и мама вернулась. Словно почуяв её, тут же проснулись и Катя с Мишей. Ещё они слегка и проголодались.
– Иван, папа сегодня вернётся. Мы всей семьёй приглашены на общий концерт, который состоится в клубе восемьдесят четвёртого полка. – Конечно, Иван уже бывал в этом клубе, хотя, переделанного из бывшей церкви Святого Николая, само собой, на паре общих концертов. Он располагался в самом центре Цитадели. А сам полк дислоцировался на другой, западной, стороне, за клубом и штабом семьдесят пятого разведывательного батальона. – Там выступят и музыканты нашего полка, исполнят, вроде, «Бьют свинцовые ливни» и «Надежду». Остальные номера будут от музвзводов других полков.
Да, в Цитадели стояло много частей, хотя, в основном штабы и большая часть личного состава. Это четыреста пятьдесят пятый, сорок четвёртый, триста тридцать третий и восемьдесят четвёртые стрелковые полки. Ещё тридцать третий отдельный инженерный полк, тридцать седьмой батальон связи, сто одиннадцатый сапёрный, тридцать третий отдельный автотранспортный и семьдесят пятый разведывательный батальоны. В Цитадели же стояли пограничники – третья комендатура, ещё третья резервная и девятая застава лейтенанта Кижеватого, так и сто тридцать второй отдельный батальон конвойных войск НКВД. Так что, и красных командиров, и простых красноармейцев, и обычных гражданских лиц, само собой, больше членов семей командиров, хватало. Всех запомнить просто было невозможно, даже бойцов из полка отца.
Услышав слова матери, Катя тут же захлопала в ладошки:
– Ура! А то мы, мама, давно никуда не ходили. Всё время дома сидим. – И тут сестрёнка вдруг заставила встрепенуться уже Ивана. – Мама, а можно и я там выступлю? Иван сочинил ещё две песни. Они хорошие, но мне больше понравились «Облака». Я и слова выучила, и песенку попробовала спеть. Иван сказал, что хорошо получилось.
Тут мама сразу же кинула вопросительный взгляд на сына. И он показал ей и дополнения к сказке, и новые песни.
– Э, Иван, молодец! – только и смогла сказать женщина. Само собой, приятно, когда сын может так, но и сильно тревожно. Ведь он до этого ничего такого не показывал! – Но, дочка, это концерт не в нашем полку, и там разрешение дают командиры из дивизии. Так что, хоть и жаль, но тебе спеть там песенку не получится.
Нет, младшая сестрёнка Ивана была понятливой и хорошей девочкой. Она даже не подумала огорчиться.
– Ладно, Катя, не огорчайся, – мальчик поспешил успокоить сестру. – Там нам выступить не разрешат, зато мы можем показать эти песни музыкантам музвзвода. И уже многие в нашем полку будут знать, что это ты их первая спела.
Да, Катя вполне могла выступить перед красноармейцами своего полка. Тем более, песен к сказке много. Там надо отдельный концерт устраивать, так что, придётся подождать.
– Ладно, Иван, сходите с Катей к музыкантам. Я так понимаю, что к этим песням ещё и ноты подобрать надо? Ну, пусть Николай Сергеевич, хоть сейчас наверняка и сильно занят, поможет. Если не сейчас, то как-нибудь в другой раз. А я пока ужин приготовлю. Хоть папа может и поесть где-нибудь, но пусть и дома немного перекусит. И вас ведь накормить надо.
И Иван с Катей на самом деле отправились в музвзвод. Если даже лейтенант будет занят, то хоть Катя посмотрит на репетицию и успокоится. А если захочет спеть, то уже сам Иван подыграет ей на гитаре. Тоже ничего получится.
*
Когда мальчик с девочкой явились в клуб полка, то лейтенант Клыпа не сильно удивился. Да, музыканты взвода готовились к концерту, но было похоже, они уже всё отрепетировали.
– Что, Иван, новые песни записал? – как-то шутливо спросил лейтенант. – Как раз вовремя. Можно и посмотреть.
Иван тут же подал командиру взвода нотные листы со всеми новыми песнями. Хотя, отдал и второй черновик с текстом сказки. Это чтобы было понятно, о чём речь, и что за песни.
– Ещё пять песен? – удивился лейтенант. – И все к сказке? Ну, Иван, ты даёшь! Только обработать все не получится.
– Дядя Николай, а можно «Облака»? Я её уже выучила и дома спела. Хотите, и сейчас покажу?
Так что, далее Иван взял поданную лейтенантом гитару и сыграл первый куплет. Хоть немного и коряво, получились. А далее Катя под его игру исполнила всю песню. И уже восхищённый взгляд музыкантов показал, что девочка не оплошала, наоборот, спела песенку очень трогательно.
И ближайший час ушёл на сочинение полноценной музыки к песенке. И она получилась. А далее Катя спела песню повторно, и её исполнение всем понравилось. А ещё девочка легко справилась и с «Песенкой Чебурашки». Её голос подходил к обеим песенкам. Хотя, они сейчас немного отличалась от тех вариантов, что хранились в памяти мальчика. И слышать их в исполнении сестры было намного трогательнее. Зато и девочка осталась довольной.
– Мама! Всё, я спела и «Облака», и «Песенку Чебурашки»! Дядя Николай похвалил меня и сказал, что хорошо получилось! – звонко и радостно заявила Катя матери, по возвращению домой. – А другие песни пока не получилось показать. Дядя Николай сказал, что музыку к ним напишет завтра. Можно мы с Иваном и завтра сходим к нему? Просто интересно, что получится.
И, конечно, мама сразу же радостно разрешила.
А чуть позже домой вернулся и усталый глава семейства. Обрадованные дети, конечно, уже младшие, кинулись к отцу. И Иван радостно взглянул на него. Всё-таки хорошо, когда папа дома.
Миша, прижавшийся к отцу, больше молчал. А Катя тут же начала рассказывать любимому папе о домашних делах. Само собой, упомянула и о посещении музвзвода.
– Вот, папа, Иван сочинил песни и для меня. Я спела «Облака» и «Песенку Чебурашки»! Дяде Николаю они понравились.
Конечно, и отец захотел посмотреть, что же там сын написал и сочинил. Тем более, он знал, что сейчас от него спокойно можно было ожидать и не такого. Вот и на этот раз нарвался.
– Э, Иван, тут ты пишешь про какой-то чемодан на колёсиках и с выдвижной ручкой. М-да, интересно сделать и посмотреть. А что такое разгрузка? Ну, насчёт маскировочной формы понятно.
Так что, Иван тут же взял карандаш и нарисовал на листке из школьной тетрадки разгрузку, и с разных сторон. Ещё и выкройку привёл, и с нужными размерами.
– М-да, Иван, а ведь это удобная вещь для бойцов! И патроны можно носить, и гранаты, и разную мелочь. Так что, завтра же с мамой и сошьёте, хотя бы несколько штук.
Но у мальчика было ещё не всё. Далее он быстро нарисовал маскировочные формы или халаты, которые применялись в другие времена. Они однозначно были интереснее тех, что он изредка видел у бойцов семьдесят пятого разведывательного батальона. Да, тогда их носили бойцы из подразделений специального назначения, чаще снайперы. И эти халаты можно сделать самыми разными.
– Да, мать, извини, но завтра придётся сшить и эти формы. Хотя бы посмотреть, что получится.
Правда, обсуждать разгрузки и маскировочные формы далее не получилось. Вся семья поспешила на концерт.
Клуб был полон. И там больше виднелось красных командиров и членов их семей, ещё младших командиров и красноармейцев, но не так много. Просто мест не хватало. Всё-таки в Цитадели, хоть в эти дни большая часть личного состава и была выведена из крепости, находилось несколько тысяч бойцов.
А далее начался и сам концерт. И он на самом деле оказался сборным. Иван уже хорошо знал все песни и музыку, исполненную музыкантами разных подразделений. Почти всё слышал, просто исполнители оказались незнакомыми. А так, да, каждому полку, в том числе и отца, было выделено по два номера, а батальонам – по одному. Как раз хватило на полноценный концерт.
Но перед выступлением музвзвода триста тридцать третьего полка, уже в середине концерта, к тому месту, где сидело семейство командира полка, вдруг подошёл лейтенант Клыпа.
– Товарищ полковник, разрешите забрать Ивана и Катю? – А далее лейтенант вдруг обратился к мальчику и девочке. – Товарищ полковник попросил, и нам разрешили представить ещё две песни. Твои, Иван. А споёт их Катя.
И отец одобрительно кивнул сыну и дочке.
Хотя, было понятно, что лейтенант всё доложил командиру полка, и он дома просто притворился, что не успел ознакомиться с делами сына. Ну, ничего страшного. Хоть Иван сейчас сам и не будет выступать, но его присутствие, чтобы зря не волновалась, наверняка нужно Кате. Она же не артистка, а просто маленькая девочка.
А за сценой, пока время имелось, мальчик по просьбе Николая Сергеевича быстро вырезал из бумаги и склеил маску крокодила с длинным зубастым ртом и, само собой, Чебурашки, уже большущими ушами. Первая просто сидела на голове, а во второй было прорезано большое отверстие, где виднелось лица девочки.
Сначала выступили сами музыканты. Как и на репетиции, «Бьют свинцовые ливни» спели воспитанники музвзвода, а «Надежду» – Лариса Голубкина! А далее попросили выйти на сцену уже Ивана с Катей. И они вышли.
Сестрёнка сильно волновалась, а вот мальчик – вообще нет! А чего ему бояться? Даже интересно было видеть столько удивлённых взглядов тех людей, которых он, хоть подавляющее большинство и не знал, но часто видел. И было сильно жаль, что скоро многие из них, и цветущие мужчины, погибнут.
– Дорогие товарищи! – начал выступление лейтенант. – Сейчас мы представим вам две песни из сказки «Приключения крокодила Гены и его друзей», сочинённой Иваном Матвеевым. И споёт их его младшая сестра Катерина. Если кратко, сказка об одной неведомой зверюшке, вдруг попавшей в наш московский зоопарк, со странным именем Чебурашка, и подружившейся с крокодилом Геной и другими обитателями зоопарка, ещё девочкой Катей и мальчиком Мишей. И они совершат много добрых дел.
А далее он торжественно объявил:
– А сейчас, товарищи, вашему вниманию представляется «Песенка Чебурашки»! Исполняет Екатерина Матвеева!
А далее Катя, с маской Чебурашки на лице, очень хорошо спела песню. Иван просто стоял рядом и держал её за руку.
– Я был когда-то странной
Игрушкой безымянной,
К которой в магазине
Никто не подойдёт.
Теперь я Чебурашка
Мне каждая дворняжка
При встрече сразу
Лапу подаёт.
Конечно, песня получилась. Катя спела её весьма трогательно. Правда, удивлённый зал похлопал, но довольно жиденько.
Тут Иван просто сказал слегка огорчённой сестрёнке:
– Катя, ты сейчас не смотри на людей. А смотри наверх. Ты же поёшь об облаках, а они плывут по небу.
И Катя спокойно начала:
– Мимо белого яблока Луны,
Мимо красного яблока заката,
Облака из неведомой страны
К нам спешат и опять бегут когда-то.
И тут зал откровенно замер. А когда девочка начала припев, стало вообще тихо, словно по волшебству. Лишь звонкий голос Кати нёсся под сводом бывшей церкви. Да, акустика тут было отличной!
– Облака – белогривые лошадки,
Облака, что вы мчитесь без оглядки?
Не смотрите вы, пожалуйста, с высока,
А по небу прокатите нас, Облака!
А когда девочка спела последнюю строку, то зал на мгновение замер, а потом взорвался аплодисментами. Ни одному номеру ещё так не хлопали. Песня получилась очень трогательной.
Так что, по просьбе зала Катя спела второй куплет повторно.
А далее брат с сестрой быстро удрали со сцены и спустились к радостным папе и маме. Конечно, их дети же выступили. Хоть Иван просто стоял рядом с сестрёнкой, но он же поддерживал её. А ещё это именно он как бы сочинил саму сказку и песни к ней. И, да, музыку в ним уже написал Николай Сергеевич.
Далее тоже успешно выступили музыканты и самодеятельные артисты из других полков и батальонов. Но никому больше так не хлопали, как Кате. Да, её песня сильно тронула зрителей – зрелых красных командиров и красноармейцев, в большинстве молодых, и женщин, и детей. Обе песни получились нежданными и необычными. Тем более, теперь большинство людей в крепости точно знали, что скоро может начаться война. И они просто радовались последним мирным дням, возможно, вообще и в своей жизни.
А после окончания концерта семья направилась домой. Хотя, к ним друг за другом подошли несколько красных командиров с семьями, и они все дружно выразили одобрение Кате:
– Дмитрий Иванович, надо же, а Ваша дочка стала настоящей артисткой! Молодец, красавица! Так держать!
Вот насчёт Ивана они уже ничего не говорили. Мальчик ещё ранее успел неплохо отметиться. А что сочинил сказку и песни, это лишь добавило к нему уважения. Хотя, он же мужчина и в похвалах не нуждается!
А дома уже сам полковник Матвеев сказал сыну:
– Хорошо, что ты, Иван, так резко повзрослел. Если что, маме, Кате и Мише есть на кого опереться.
И что на это мог ответить мальчик?
– Всё будет хорошо, папа! А фашисты своё получат!
Глава 10.
* * *
Глава 10.
Спокойно сидеть не получается...
Да, на другой день папа прямо с утра попросил Ивана и свою жену сшить для пробы несколько разгрузок и маскировочных форм, да, халатов, уже согласно задумкам сына. И они провозились до полудня. Само собой, полковник Матвеев занимался делами полка.
Для примерки сшитых комплектов из маскировочной формы и разгрузки полковник прислал отделение красноармейцев во главе со старшим сержантом Магомедом Узуевым, заместителем командира учебного взвода. Хотя, мальчик с мамой успели сшить лишь три формы, но зато разгрузок десяток. Маскировочные формы имелись и нынешние, а вот разгрузки являлись новым видом обмундирования.
И тут Иван случайно подслушал короткий разговор двух бойцов – сержантов Константина Радикова и Алексея Прокопьева. Надо же, красноармейцы оказались чувашами. Они тихо вспомнили на родном языке свою прежнюю, доармейскую жизнь, а потом прервались и начали подробно обсуждать вчерашний концерт в клубе восемьдесят четвёртого полка. Оказалось, что как лучшие бойцы взвода, были удостоены чести посетить её. Что делать, такая вот награда.
Тут Иван решил слегка похулиганить и, встав рядом с бойцами, вдруг начал и даже спел полностью на их родном языке один куплет из известной эстрадной песни, конечно, из будущего, с цветочным названием «Колокольчик»:
– Плачешь отчего, и дрожишь зачем,
Почему грустна, милая, сейчас?
Колокольчик, пусть, ты возьми себе,
Колокольчик знак для разлук у нас?
А далее он просто спросил, и тоже на чувашском:
– Извините, пожалуйста, бойцы, у меня произношение хорошее? Правильно я спел? А то песня красивая, испортить не хочется.
Нет, лёгкий акцент всё же имелся, но мальчик произнёс все слова чётко и без ошибок.
– Э, Иван, Вы хорошо говорите на нашем языке! – смущённо произнёс сильно удивлённый первый красноармеец. Хоть и мальчик, но всё же сын командира полка. И в полку все знали, что это он в одиночку поймал немецкого шпиона. Ещё и странную сказку сочинил, и песни к ней. Сами на концерте их слушали. Непростой мальчик, сильно непростой! – А эту песню нам запишете? Она нам незнакома.
Конечно, незнакома! До её написания ещё лет тридцать. И оба бойца вряд ли доживут до тех времён. Может, и сам Иван?
– Запишу обязательно, но позже. А теперь скажите, товарищи, подходят вам эти формы и разгрузки? – произнёс Иван, обращаясь ко всем, уже на русском языке. – Если подходят, то папа сразу же закажет их пошив. И вы будете носить их первыми.
– Подходят, Иван. Спасибо, Анна Васильевна. Ви сшили нужные и хорошие вещи. – Старший сержант говорил искренне. Он уже успел убедиться, что новая лохматая маскировочная форма могла скрыть бойцов от врагов лучше. А ещё со странной разгрузкой можно было таскать на себе намного больше патронов и гранат и прочего имущества. Было и сильно удобно. – Доложим товарищу полковнику, что нам они подходят и понравились.
И старший сержант увёл красноармейцев. Жаль, конечно, что папа не пришёл посмотреть сам, но у него дел и так полно.
– Иван, надо же, ты придумал хорошие вещи. Я попрошу других женщин помочь мне. Пока есть время, надо сшить хотя бы немного разгрузок. А то когда папа успеет организовать их пошив? А ты пока займись Катей и Мишей. А то они хотят послушать продолжение сказки. Да, вчера вы с Катей хорошо выступили. Эти «Облака» как раз для неё получились. Милая песня! Спасибо, сынок!
Иван мило покраснел. Да, лучше похвалы собственной матери ничего нет! И, да, сестрёнка и братик жаждали сказки, но видя, что мама и брат были заняты важным делом, постарались им не мешать.
А далее Анна Васильевна отправилась к подругам. Так что, пришлось мальчику начать читать им продолжение сказки, заодно и исправлять там ошибки, а то что-то и дописать. Чуть позже, отправив подуставших Катю и Мишу отдыхать, он занялся записью обещанной бойцам песни. Пусть хоть немного вспомнят родные места и милых подруг, которых, возможно, больше никогда и не увидят. Помимо него, успел записать текст и гитарные аккорды и другой грустной песни «Отодвинь, мама, занавеску». Да, почему-то Дмитрий любил слушать песни на своём родном языке больше грустные. Наверное, у них там других и не имелось? А так, да, песни красивые!
А ещё мальчик успел записать и некоторые важные и странные вещи. Да, он вдруг вспомнил некоторые сведения об атомной бомбе, даже принцип его действия и примерную конструкцию. Хоть всё было и секретно, но Дмитрий был любознательным мальчиком и много читал, в том числе и техническую литературу. И ещё у него отец в молодости, после службы в армии, имел знакомых мужчин, работавших как раз в атомной промышленности. Когда выпьет, он любил вспоминать свои молодые годы и свои шатания по великому Советскому Союзу. Прежде чем жениться, отец Дмитрия успел побывать и поработать в Харькове и Архангельске, и даже добраться до Ташкента, Фрунзе и Алма-Аты. Но под конец всё равно вернулся в свои родные места. Не нашёл лучше.
Иван записал множество сведений не только о самой атомной бомбе, но вспомнил и имена учёных, причастных к его созданию, в том числе и заграничных. Сейчас и эти сведения являлись важными. А ещё он записал много всего о ракетах. У Дмитрия дядя со стороны отца был лётчиком и летал на реактивных самолётах. И ещё у него троюродный брат Владимир несколько лет служил на самом Байконуре и обслуживал космические ракеты! Он многое знал о них и изредка любил и похвастаться. Тем более, кому в деревне были нужны его сведения?! И ещё никто не донёс на него в органы. Но времена были уже другие, более спокойные. А Дмитрий любил слушать всё такое, а потом и дотошно сравнивать полученные сведения с теми, что имелись в технической литературе. Так то, хоть Иван являлся лишь юным учеником школы, завершившим обучение в шестом классе, теперь он имел и знания, которые сейчас не были доступны и самым продвинутым мировым учёным.
Ещё чуть позже проснулись Катя с Мишей, и пришлось ему заняться с ними – и покормить, и сказку продолжить, ещё и спеть «Вместе весело шагать» и «Если добрый ты», уже из сказки о коте Леопольде. Правда, пришлось выдать последнюю за очередную песенку всё того же крокодила Гены. А Кате было всё равно – она решила изучить и эти песни. Они ей понравились.
Хоть сестрёнка с братиком слегка и мешали, но Иван успел записать и слова и гитарные аккорды и последней песни, и добавить новые сведения к своим записям насчёт атомной бомбы и ракет. И он сказал Кате и Мише, что это продолжение сказки. Так что, если кто и спросит у них, чем они занимались, то скажут, что брат сочинял сказку и песни к ней. Жаль, но последние сведения опасно было знать даже отцу Ивана. Во-первых, не поймёт, а если ему рассказать, то органы выйдут на мальчика, а этого ему не хотелось. Опасно! Хоть и свои, советские, органы, но кто знает, что его ждёт там?! Во-вторых, полковнику Матвееву воевать надо и спасать свой полк. Так что, пока Иван не решил, что ему делать.
*
Вечером домой вернулась мама и принесла с собой несколько незавершённых разгрузок. Оказалось, что она с подругами занялась их шитьём. Да, хоть какая-то помощь полку мужа. Хоть и неуставный вид обмундирования, но на войне они пригодятся.
– Успели сшить, Иван, ещё несколько маскировочных халатов и переделали старые, приготовленные для починки. Тоже получились неплохими. И в основном будем шить разгрузки. Они нужнее. Папа сказал, что ты придумал хорошие вещи, очень нужные. И я рада, что у нас такой сын. Надо же, и Катя с Мишей, похоже, не скучали?
Тут и девочка решила похвастаться перед любимой мамой новыми песнями. Она спела обе песни, и старательно. Иван сам не ожидал, но его милая сестрёнка явно имела хорошие артистические способности. Ну, если получится, то когда вырастет, пусть станет артисткой. Тем более, у неё и голос был хорошим.
– Вижу, что не скучали. Молодец, дочка!
На самом деле, не скучали, неплохо посидели. Кому, как не старшему брату, заботиться о младших?
Далее Катя с Мишей отвлекались уже на маму, стали как бы помогать ей в домашних делах. Заодно Анна Васильевна дошила и разгрузки, принесённые домой. А Иван ей помогал.
И ближе к ночи домой явился и отец. Катя с Мишей сразу же прильнули к нему. И радостная дочка, обрадовав его, мило спела папе «Если добрый ты».
– Да, дети, вижу, что вы не скучали и хорошо провели время! Молодцы! – Тут полковник обратился уже к старшему сыну. – Иван, мы с тобой завтра прямо с утра поедем в Минск. Вызвал сам генерал Павлов, командующий. Хочет увидеть именно тебя.
Тут и Анна Васильевна встревожилась:
– Дима, а Ивану ничего не будет? Зачем он командующему?
– Точно не знаю, Анна. Но ты так уж не переживай. Думаю, что командующего интересует история в Бресте. – Да, скорее так и было? Правда, Иван не знал, как вести себя с генералом Павловым. Ведь это он и его командиры виноваты в развале фронта в Белоруссии! Хотя, отец мальчика был вполне спокоен. – Но Иван там ничего лишнего не спрашивал, так что, его нечего расспрашивать. А мне надо в штаб округа, решить, что делать с разгрузками и маскхалатами. Всё же нужное обмундирование, но согласовать надо. Если что, и заказы на их пошив сделаю. Командиру дивизии доложил, но он сказал, что пока не может на них отвлечься. Так что, придётся побегать самому.
Ну, может, и к лучшему? И Ивану в голову закралась одна мысль. Ведь как раз удобно написать письмо наверх. Только вот в чей адрес послать? Если к самому товарищу Сталину или даже Берия, то это тут же привлечёт внимание всех. Да, тут надо подумать. Утро вечера мудреней. Но письмо послать надо.
А так, пока оставалось время до сна, то Иван опять взялся за писанину. Сказал отцу и матери, что будет сочинять продолжение сказки. Нет, немного текста он там написал, а так, взялся за текст письма к одному важному человеку. Чтобы не оставить следов, одел тонкую кожаную перчатку и писал строгим чертёжным шрифтом. Уже умел. Знания Дмитрия его не подвели.
*
До Минска было далеко, наверное, и километров четыреста. Так что, рано утром, ещё в пять часов, Иван сел вместе с отцом и парой сержантов, как раз Радиковым и Прокопьевым, взятых с собой именно по его просьбе, в полковую «Эмку», и ближе к полудню они были в Минске. Квартал, где, как оказалось, сейчас располагался штаб Западного особого военного округа, ещё и педагогический институт имени Максима Горького, находился на Советской улице, не так и далеко от железнодорожного вокзала. Сам полковник, вместе с сержантом Прокопьевым, сразу же отправился туда. Ему всё-таки надо было согласовать вопросы насчёт маскхалатов и разгрузок и решить и другие вопросы, касающиеся и своего полка, и дивизии. А Иван попросил отца оставить его ненадолго в книжном магазине, попавшемся им по пути. Тем более, встреча с командующим лично ему, конечно, вместе с отцом, была назначена лишь на три часа. Так что, время имелось. Мальчик решил отправить свои записи по почте на имена начальников Пятого управления Красной Армии Голикова Филиппа Ивановича, как он знал, вообще генерала-лейтенанта, и Первого управления НКГБ Фитина Павла Михайловича, да, старшего майора. Он уже знал нужные адреса.
А сейчас Иван просто купил в магазине по десятку обычных школьных тетрадок в клетку и линейку и по паре общих тетрадей и чистых нотных альбомов. Ещё два простых больших конверта и небольшой альбом с картами, предназначенный для студентов высших учебных заведений. И его там интересовали лишь карты приграничья, вместе с Белорусской ССР и Украинской ССР, и ещё территории СССР до Урала и от Урала до Тихого океанов. Хорошо, что карты оказались новыми, и там всё приграничье было показано по состоянию на конец 1940 года. Так что, они Ивану годились.
– Иван, Вы собираетесь написать новые песни, в том числе и на нашем чувашском языке? – хоть и не совсем хорошо было слышать такое почтительное обращение, спросил сержант у мальчика. – Они нам понравились. Красивые песни.
Да, Иван отдал сержантам по пять нотных листов с текстами и нотами, и гитарными аккордами. Он уже знал, что помимо полка отца, чуваши в большом количестве служили и в сто двадцать пятом полку майора Дулькейта, дислоцировавшегося в Кобринском укреплении. Как бы там некоторые роты третьего батальона в основном состояли из них. И воспоминания Дмитрия говорили, что как и триста тридцать третий, этот полк в первые же дни войны понёс большие потери. Жаль, но если ничего не изменится, то и на этот раз многие красные командиры и красноармейцы в крепости погибнут напрасно.
– Э, Константин, это не мои песни. Я их слышал в Ленинграде у знакомых, а теперь просто вспомнил и записал. Как и другие, что исполняли на концерте в полку. Если вспомню что-нибудь, то запишу. Но пока ничего на память не приходит.
Ну, Ивану не совсем желательно было признаваться, что он, помимо немецкого языка, сейчас знает, хоть и не так хорошо, как родной русский, ещё английский и, да, чувашский. Хотя, этот язык теперь был для него на уровне родного. А сознаваться он никому не будет. Всё-таки это опасно для него.
– И песни из сказки, Иван, красивые. Ваша сестрёнка Катя спела их так трогательно. Вас надолго запомнят. И эти песни сразу же полюбились многим. И сказка добрая.
– Э, Константин, это я просто пытался развлечь Катю и Мишу. А песни, сам не ожидал, тоже вспомнились.
А далее сержант повёл мальчика на трамвае маршрута №1 в штаб округа. Там их свободно пропустили внутрь. Правда, сержанту пришлось сдать оружие, в том числе и пистолет Ивана. Всё-таки у него была назначена встреча с самим командующим. Но что мальчик спрятал под одеждой, никто не проверил. Хотя, там ничего такого не имелось, лишь его записи и рисунки. А копии сказки и нотных листов с текстами и нотами, ещё и гитарными аккордами лежали в полевой сумке, и дежурный, капитан, быстро кинув взгляд на них, не нашёл ничего опасного и крамольного. И там, кроме набора карандашей и недавних покупок в книжном магазине, больше ничего другого и не имелось. Так что, Иван без препятствий прошёл в штаб округа.
Так как полковник Матвеев был сильно занят, и до встречи с командующим оставалось ещё почти три часа, то Иван и сержант, расположившись в небольшой нише со столиком и тройкой стульев, ещё и с большой кадкой с каким-то растением, но без цветов, стали ждать его и сержанта Прокопьева. Тот таскал за командиром полка штук пять разгрузок и пару маскхалатов, конечно, образцы. Правда, Константин ненадолго отлучился в санузел, а затем отец Ивана позвал и его, так что, мальчик на время остался один. Ну, ничего страшного, он уже на месте. Если надо, тут же позовут. Хоть и было опасно, Иван, чтобы не тратить время зря, быстро, но чётко и аккуратно заполнил две карты приграничья, нарисовав на них план фашистского нападения. Ещё разрисовал и четыре карты территории Советского Союза, и не совсем одинаковые, указав на них месторождения разных полезных ископаемых. Иван точно не знал, известны они сейчас или нет. Но, скорее всего, большинство месторождений ещё не было известно. А места, где они находились, правда, всё же лишь для малой части, уже были указаны в списках, составленных им ранее. Конечно, могут и не поверить, тем более, геологические изыскания требовали много времени и больших средств, но наверняка какие-то места всё же проверят. А когда убедятся, что сведения верные, то проверят всё! Жаль будет, что советские войска не успеют толком подготовиться к войне с немцами, но, что делать, тут Иван сделал всё возможное, что от него зависело. Будет возможность, и позже обязательно сольёт другие сведения, но открываться не будет. Всё-таки это слишком опасно. Он и так в другой жизни погиб.
Глава 11.
* * *
Глава 11.
Сделал дело, гуляй смело!
Как ни странно, никто Ивана за эту пару часов не побеспокоил. Нет, ненадолго прибежал Константин и оставил ему большой кулёк с бутербродами с колбасой, ещё и печенье, и конфеты, и стеклянную фляжку с чаем, и резко убежал обратно. Надо было сопровождать полковника из одного кабинета в другой. Мальчик успел всё сложить в конверты и написать на них имена и адреса получателей, само собой, строгим чертёжным шрифтом. Ещё добавил надписи «Лично в руки» и нарисовал обычные молнии. Он не забыл одеть и тонкие кожаные перчатки. Так что, его отпечатков пальцев на них не будет. Конечно, для достоверности Иван указал и отправителей писем – что ни есть жителей Минска Максима Максимовича Исаева и Всеволода Владимировича Владимирова, ясно, что несуществующих, указав в качестве их мест проживания дома, встреченные по пути.
До встречи с командующим время ещё оставалось. Тут Иван решил немного пройтись по коридору и осмотреться. Тем более, мимо ниши, вообще не обратив внимания на мальчика, к тому же, и малозаметного за большой кадкой, прошли два командира.
– Кирилл, ты куда? – спросил щеголеватый низкорослый и полный капитан у рослого, но худого старшего лейтенанта. – Когда освободишься? Я хотел пригласить тебя составить мне вечером компанию в ресторан «Москва». А то Верочка позвала подругу Нину, но она без кавалера. А ты у нас холостой.
– Пока в топографический отдел, Ярослав, а потом оперативный. Э, спасибо за приглашение. А она хоть ничего?
– Не беспокойся, Кирилл, вполне симпатичная! – довольно хохотнул капитан. – Ну, что, составишь компанию?
– Составлю, Ярослав. А то неделю уже нигде не был.
Тут Иван решил посмотреть, где же этот топографический отдел, и осторожно последовал за командирами. Оказалось, что не так и далеко, в другом коридоре за углом. К тому же, по пути никто ему не встретился. Старший лейтенант скрылся в одном кабинете, а капитан пошёл дальше и далее, пройдя через дверь, начал спускаться вниз по лестнице. И внимание Ивана привлекло то, что на двери возможного топографического отдела виднелась щель, где ещё было написано, что забор корреспонденции в 16.00. Так что мальчик, уже ничего не думая, резко засунул оба конверта в щель и резво заспешил обратно в нишу. К счастью, и тут ему никто не встретился.
Когда минут через пятнадцать отец и оба сержанта явились за ним, уже без разгрузок и маскхалата, Иван спокойно жевал бутерброд с вкусной «Докторской» колбасой. Он на самом деле проголодался. Ещё и волнение подействовало. Так что, у него почти сразу же после отпускания конвертов в щель прорезался сильный аппетит.
*
– И как ты, Иван, не побоялся напасть на взрослого? Он же был, как я вижу в материалах о его задержании, вооружён сразу двумя пистолетами «Вальтер» и являлся не просто сотрудником абвера, но и матёрым диверсантом, вообще безжалостным убийцей? – спросил у Ивана командующий Западным особым округом Павлов Дмитрий Григорьевич, аж генерал армии. Отец мальчика, в отличие от сына, явно чувствовал себя в кабинете генерала сильно некомфортно. К тому же, командующий находился в не совсем хорошем настроении. Хотя, да, в его кабинете находился и начальник штаба, генерал-майор Владимир Ефимович Климовских. – Да, Иван, ты сильно рисковал. Ещё и нарушил наши законы. Всё-таки нельзя нападать на людей без причины. Хорошо, что этот человек оказался немецким шпионом.
Понятно, что Иван немало рисковал. Но сейчас он рисковал ещё больше. Воспоминания Дмитрия говорили, что генерал Павлов и часть чинов из командования округом и командующие некоторыми армиями и их окружение, особенно авиационные командиры, вполне могли быть причастными к большому заговору части советских высших военноначальников против товарища Сталина. И как бы именно оттого, желая нанести больший вред репутации вождя, чтобы легче было свергнуть его, они проявили вопиющую халатность и даже предприняли акты саботажа в начале войны.
Так что, опасно было Ивану иметь дело с генералом Павловым и другими высшими командирами. Конечно, некоторые из них позже будут расстреляны, только вот фронт был почти сразу же прорван немецкими войсками, советские войска в приграничье практически разгромлены, и большие территории сходу захвачены фашистами. Печально, но так произошло, хоть и в жизни Дмитрия. Хотя, Иван в обеих письмах выразил полное недоверие командованию округом и, да, написал о том, что и часть авиационных командиров аж прямо в Москве не внушает доверия. Да, нехорошо получается, ещё и перед самой войной, но, что делать, мальчику не хотелось, чтобы советские воины в приграничье, тем более, и его отец, погибли напрасно, возможно, из-за предательства некоторых военноначальников. И лично генералу Павлову он сейчас нисколько не доверял. Ну, если и не откровенный предатель, то нельзя же было проявлять столь вопиющую халатность! Это же столько советских воинов и людей по его вине погибло! Фашисты дошли аж до Москвы!
– Да, признаю, товарищ генерал, что поступил как бы не совсем по советским законам, но должен доложить Вам, что его поведение сразу же показалось мне крайне подозрительным. Оно, в отличие и от его собеседников, ощутимо отличалась от поведения наших советских людей. А когда увидел следы от его сапог, то понял, что он немецкий шпион! Нельзя было, товарищ генерал, его отпускать!
Ну, тут мальчик был спокоен. Вряд ли кто сможет «пришить» ему статью за как бы допущенные нарушения законов. Тем более, он в армии не служит. Да, могут испортить жизнь его отцу, но скоро война, так что, и не до него будет.
– Да, нельзя, Иван. Я уже читал об этих признаках, по которым ты опознал в нём немецкого шпиона. И они, надо же, оказались верными. Именно по ним уже задержали немало немецких шпионов. И откуда ты, Иван, всё это узнал? Мало кто о них знает.
Ну, «колоться» такому мутному генералу Иван никогда не будет. И ему есть чем оправдаться.
– Так мы, товарищ генерал, хоть и дети, общаемся с разными людьми и чего только не видим и не слышим. Может, взрослые и не обращают внимания на разные мелочи, но нам же всё интересно, вот и запоминаем. Вот и я много чего запомнил, и эти сведения, товарищ генерал, вдруг пригодились. Сам не ожидал!
– Что же, молодец, Иван, что проявил бдительность и, хоть и опасно было, вовремя помог нашим пограничникам и чекистам. Так что, – тут командующий округом открыл коробку, лежавшую на столе, и достал из него награду, – за задержание опасного немецкого шпиона мы награждаем тебя медалью «За отвагу»! Так держать, Иван! Ты настоящий боец! Полковник, ты можешь гордиться таким сыном!
Отец Ивана тут же склонил голову, хотя, молча, как бы выражая командующему благодарность. Само собой, он ничего не знал о его несоответствии занимаемому положению.
– Служу трудовому народу, товарищ генерал! Спасибо! И далее постараюсь проявить бдительность и не дать врагам нашей страны спокойно разгуливать среди нас.
А что он мог сказать? Только это.
– Да, это правильно, Иван. – И тут командующий явно решил задать вопрос, всё-таки и волнующий и его. – И что рассказал тебе этот гауптман? Ты всё доложил отцу и лейтенанту Кижеватову?
Ну, тут Ивана не поймать. И ему и скрывать нечего.
– Конечно, товарищ генерал! Но я, к сожалению, и не успел у него ничего расспросить. Побоялся, что вдруг вернутся его сообщники, поэтому подумал, что надо быстрее сдать его лейтенанту Кижеватову. Его застава рядом с казармами нашего полка, тем более, это же пограничники должны заниматься шпионами.
– Да, это так, Иван. И всё-таки, что он тебе рассказал?
– Ничего особенного, товарищ генерал. Сказал, что двадцать второго июня, в три часа с лишним берлинского времени, фашисты нападут на нашу страну, и что мы все, находящиеся в Брестской крепости, скоро умрём. А я ему ответил, что мы сами, ну, советские воины, придём в проклятый Берлин и отправим в преисподнюю и его любимого фюрера, и всю его сатанинскую шайку! Фашисты, товарищ генерал, люто помешаны в расовом превосходство немцев, и люди других национальностей являются для них унтерменшами или неполноценными. Они хотят захватить нашу страну, уничтожить большую часть населения и оставить лишь малую часть и превратить оставшихся в рабов. Но у нас они получат! Вы же, товарищ генерал, дадите им достойный ответ? Разгромите фашистов и погоните их до их проклятого Берлина! Мы, советские люди, никогда не будем рабами фашистов! Осиновый кол им всем, а не наши земли!
Да, речь Ивана генералу явно не понравилась, особенно конец. Тем более, сейчас официально так говорить не рекомендовалось. Но Павлов вряд ли решится отругать мальчика за высказанные мысли, иначе его самого не так поймут. Хорошо, что до начала войны время ещё имелось, и генерал Павлов прекрасно понимал, что она будет. Главное, Ивану и его родным надо было скорее уехать из Брестской крепости. Всё-таки у него возраст ещё не тот.
– Конечно, Иван, мы защитим нашу страну и советских людей. Так что, можешь быть спокойным. Ещё раз спасибо тебе за этого шпиона. Он дал ценные показания. И далее будь бдительным.
И после этого командующий поспешил отпустить мальчика и его отца. Конечно, ему и так всё было известно, но он явно хотел посмотреть на храбреца и узнать, как говорится, всё из первых рук. Ещё и покрасовался перед широкой общественностью, как бы оказал внимание одному герою. Ну, и Ивану медаль, тем более, «За отвагу», что красовался на груди, не помешает. Коробка от неё и грамота уже лежали в сумке. И он принял всё, как полагается. А что, заслужил.
*
– Владимир Ефимович, ну и как Вам этот мальчик? Надо же, как раскричался! К сожалению, он прав – немцы действительно считают нас унтерменшами и на самом деле собираются уничтожить часть населения нашей страны. Евреев наверняка, ещё и всех коммунистов и членов их семей. Да, при них нас ничего хорошего не ждёт.
– Храбрый мальчик, Дмитрий Григорьевич, и идейный. Ещё и талантливый. Судя по донесениям из Бреста, и какую-то странную детскую сказку сочинил, ещё и написал к ней полудюжину песен. Не знаю, как он умудрился, но и тексты, и музыка хорошие. Его младшая сестра Катерина исполнила на субботнем концерте две песни из них. Как бы очень хорошо выступила. А ещё мальчик как бы вспомнил несколько песен композитора Соловьёва-Седого, но пока неизвестно, тот их написал или нет. Все уже исполнены на концерте в самом полку, а две песни из них тоже были представлены на субботнем концерте. А так, тексты песен серьёзные, и музыка хорошая.
– Значит, Владимир Ефимович, ещё и юный талант? Ладно, а нам сейчас что делать? Даже мальчик уверен, что немцы нападут на нас. Уже весь Брест гудит, и начался массовый выезд жителей оттуда. Скоро всё приграничье ударится в панику. А у нас, чтобы вывести войска на нужные позиции, времени совсем мало. Ещё и разрешение из Москвы надо получить. А то нас не поймут.
– Да, никак не успеваем, Дмитрий Григорьевич. А так, часть сил из-под Белостока всё-таки начала выдвижение в район Барановичи. Ладно, что пока в наркомате на нас внимания особо не обращают. Нам надо срочно устроить оборону и по старой границе. Только вот укрепления там оказались заброшенными, и их восстанавливать и заново вооружать надо. А оружия на них у нас не хватает, особенно зенитного. И лишнего личного состава не имеется. Придётся срочно выбирать из разных частей. И ещё мы не успели внести необходимые исправления в планы прикрытия границы. Их придётся поменять.
– Хорошо, Владимир Ефимович, поменяйте. Особое внимание уделите размещению авиации. Надо бы, пока время имеется, отвести часть самолётов назад, особенно новых типов. Они и так не освоены личным составом, зря стоят. Могут и погибнуть. И ещё надо срочно подумать насчёт распыления материальных запасов. Хоть пока и нет разрешения из Москвы, надо потихонечку действовать.
– Хорошо, Дмитрий Григорьевич. А что насчёт отъезда семей комсостава? Из Бреста уже начали уезжать. Пока в основном семьи комсостава шестой стрелковой дивизии и местное население. Хоть там некоторые командиры и политотделы возмутились и написали жалобы в штаб округа, но мы не стали вмешиваться.
– И не надо, Владимир Ефимович. Пусть уезжают. Семьи нам будут лишь мешать, тем более, в Бресте. Он, получается, находится в направлении главного удара. Если что, вряд ли кто успеет выехать. Так что, пусть уезжают. Тем более, мы там не причём.
– Комендант Брестского УР генерал-майор Пузырёв, Дмитрий Григорьевич, тоже попросил разрешения отправить семьи в тыл. А ещё надо бы эвакуировать из Брестской крепости госпиталь и заодно отвести восточнее двадцать вторую танковую дивизию. А то у него боевая техника и всё вооружение находится рядом с границей и, Дмитрий Григорьевич, могут легко поражены немецкой артиллерией. Вообще, надо бы убрать все наши подразделения, расположенные рядом с границей, и отвести восточнее. А то нас могут не понять.
– Хорошо, Владимир Ефимович, продумайте, как это сделать тихо. Но никаких письменных приказов, только устные распоряжения. Связывайтесь напрямую с командирами. Пусть выводят.
– Я, Дмитрий Григорьевич, повторно разослал предупреждения, что требуется резко усилить бдительность. Тем более, чекисты и пограничники, кстати, применяя подсказки мальчика, в последнее время задержали множество немецких диверсантов и их пособников из местных. Похоже, что такая команда поступила им из Москвы.
– Понятно, Владимир Ефимович. Что же, и мы будем готовиться. И ещё усильте всевозможные разведывательные действия. Мы всё же должны быть в курсе текущей обстановки и должны проследить за действиями немцев. А то в Москве нас и на самом деле не поймут. Чувствую, что обстановка всё больше обостряется.
– Ясно, Дмитрий Григорьевич. Ваши приказы будут выполнены. Предпримем все необходимые меры.
*
– Ну, как, Костик, съездили в Минск? Что делали? Или это секретно? Всё-таки вы ездили с командиром полка, и в штаб округа.
– Да, нет, ничего такого, Васюк. Мы с Лексеем всё таскали за нашим полковником новые маскхалаты и разгрузки. А потом ждали, когда он вместе с сыном побывает на приёме у командующего. Хотя, не так долго. Командующий наградил мальчика медалью «За отвагу». Но он его и заслужил. Правда, непонятно, кого всё-таки задержал – или немецкого шпиона, или западноукраинского националиста.
– Я слышал, Костик, что всё-таки немецкого шпиона. И что скоро война будет. Как будто немцы могут напасть на нас 22 июня. Знаешь, семьи командиров нашего восемьдесят четвёртого полка уже начали уезжать. И местные тоже. Парни из сто двадцать пятого полка говорят, что скоро их третий батальон перебросят под Кобрин.
– А мы, Васюк, похоже, что останемся в Цитадели. Пока ничего неизвестно. Но большая часть полка как будто будет выведена под Жабинки. Один батальон уже там – бойцы и склады охраняют, и оружие и имущество оттуда грузят на машины и развозят по разным местам. И командир полка постоянно там.
– А мальчик сам что говорит? Он наверняка много чего знает? Это же он поймал немецкого шпиона и сам же первым допросил его. Как я понимаю, мальчик ещё и сказку сочинил, и песни, и даже на нашем языке. И как он успел его выучить?
– Не знаю, Васюк. Мальчик сильно скрытый. Он вообще ничего никому не рассказывает. А наш язык хорошо знает. Правда, нам с Лексеем спел лишь первый куплет «Колокольчика», и вообще без акцента. И «Отодвинь, мама, занавеску» душевная. Я уже послал обе песни, вместе с письмами к родителям и родным, домой. Пусть оценят. Мальчик обещал и музыку к ним.
– Да, странный мальчик. Ну, ладно, Костик, ещё увидимся. Пока до начала войны время имеется. Да, не повезло нам, в самое пекло попали. Немцы ведь прямо на нас пойдут.
– Ладно, Васюк, может, пронесёт? Пока же ничего неизвестно. Если что, будем сражаться. Может, повезёт и выживем? Тем более, мы же в крепости. Её не так просто взять. И наша Красная армия тоже сильна. Немцы ещё пожалеют, что решили на нас напасть! Они, Васюк, огребут от нас по-полной! Вот увидишь!
Глава 12.
* * *
Глава 12.
В Брестской крепости всё спокойно...
Иван был доволен поездкой. Он не знал, дойдут ли письма по назначению, но они в любом случае будут кем-то прочтены. Всё-таки в армии субординация много значит – вряд ли тот, кто их прочтёт, если не явный предатель, выкинет их. Скорее всего, письма пойдут по инстанции и куда-нибудь дойдут.
И отец Ивана был доволен. Полковник Матвеев, оказывается, смог заказать, и через службы снабжения округа, и для полка, и для дивизии – прежде всего, для разведчиков и части артиллеристов, на пробу, под сотню маскхалатов и пару тысяч разгрузок. Хоть они и являлись неуставными, но он смог пробить их пошив. Некоторые знакомые снабженцы помогли. Заказы были срочными, и готовые изделия могли прибыть в дивизию уже через неделю. Само собой, он не стал светить сына и авторство оформил на себя. А то просто бы не пропустили, и папа понимал, что Иван уже не тот мальчик, что ранее. Уж подставлять собственного сына он не будет.
– Иван, мы гордимся тобой! – повторила вечером, по приезду домой, вслед за мамой, и его милая сестрёнка Катя, прижавшись к старшему брату. – Ты самый храбрый и лучший брат на свете. Прямо как крокодил Гена! – И тут девочка как бы решила извлечь пользу, пока Иван был в хорошем настроении. – А ты напишешь ещё песню для меня? А то через пару дней и у пограничников концерт будет.
– Конечно, напишу, Катя! – тут же пообещал Иван. – И Николая Сергеевича попрошу, чтобы подобрал хорошую музыку.
Да, и Анна Васильевна подтвердила, что через два дня на заставе лейтенанта Кижеватова на самом деле состоится небольшой концерт самодеятельности. Было похоже, что лейтенант решил устроить как бы вечер прощания. В воскресенье, 15 июня, вечером, семьи многих командиров из шестой дивизии и пограничного отряда уедут из Бреста. И семьи полковника Матвеева и самого лейтенанта тоже поедут вместе с ними до Москвы, а далее отправятся уже в Горький. Так что, на самом деле получалось прощание. В ближайшее время семьи комсостава в Бресте не появятся. Возможно, что часть из них больше и не увидит глав своих семей?! Было печально, и души людей раздирала злоба и даже ненависть к проклятым фашистам, но, что делать, все остро чувствовали, что войны наверняка не избежать.
А что, Иван помнит и другие детские песни, и прекрасные. И «Крылатые качели» будут в самый раз. Может, ещё и «Лесной олень»? Если они уедут, то кто будет сочинять песни для бойцов Брестской крепости? А так, хорошая память о них останется.
Так что, на другой день мальчик прямо с утра и записал обе песни. Ещё он перевёл тексты «Колокольчика» и «Отодвинь, мама, занавеску» на русский язык. Вроде, и ничего получилось? Чуть позже он повёл Катю в музвзвод. И музыканты, увидев на его груди медаль, наперебой стали поздравлять мальчика.
– Что же, Иван, молодец! Видишь, и командование оценило! – сказал лейтенант Клыпа. – И ты сейчас, наверное, хочешь показать нам уже новые песни? Давай посмотрим.
Конечно, не совсем хорошо было, что Иван как бы пёк песни, но, что делать, ему не хотелось обижать милую сестрёнку. Пока и ничего страшного. Он же записывал лишь тексты и гитарные аккорды.
– Да, Николай Сергеевич, я записал слова и гитарные аккорды для двух песен. Катя хочет их спеть на концерте у пограничников. Да, нельзя ли нам отправиться туда вместе с бойцами музвзвода? Чтобы песни были исполнены под подобающую музыку.
Иван мог попросить это и у отца, но ему не хотелось по любой мелочи обращаться к нему. Тем более, Николай Сергеевич мог всё решить и сам. Уж авторство музыки останется и за ним.
– Конечно, Иван. Мы тоже приглашены туда. Так что, покажем и твои новые песни, и во всём блеске. Тем более, если их будет исполнять Катя. Её выступление в клубе многим понравилось.
Так что, через пару часов совместными усилиями музыка к обеим песням была успешно сочинена. А когда они были исполнены, конечно, Катей, полностью выучившей тексты, то бойцы музвзвода лишь спокойно выразили своё восхищение.
Ещё Иван отдал лейтенанту «Колокольчика» и «Отодвинь, мама, занавеску», попросив его как-нибудь подобрать музыку и для них. А для наглядности он спел под гитару и по куплету из них.
– Да, Иван, и эти песни хорошие! Я так понимаю, что они для бойцов из Чувашии. Они их уже пели на своём языке.
Да, вот так и попадаются разные подселенцы из будущего. Но Иван всё же являлся жителем нынешнего времени, и он чувствовал себя сейчас как рыба в воде. И у него на всё имелись объяснения.
– Сам не знаю, Николай Сергеевич, как так получилось, но я потихонечку освоил и этот язык. Интересный и красивый. И, конечно, решил попробовать что-то сочинить. Вроде, получилось. Ну, пусть бойцы послушают их и порадуются. Служить будет легче.
На это лейтенант лишь сказал:
– Что же, Иван, подберу. Хотя, на «Колокольчика» можно и прямо сейчас. Время ещё имеется.
И через час и на эту песню музыка была подобрана. И, надо же, она получилась и близкой к оригиналу. Тут оказалось, что Николай Сергеевич собирался отправить некоторых музыкантов во главе с тубистом Игнатюком в город за покупками. И Иван тут же вызвался вместо с ними. Его там не интересовало ничего такого, надо было сделать лишь некоторые покупки. Конечно, пришлось отвести Катю к матери и спросить у неё разрешение. Она как раз шила очередные разгрузки, хотела хоть немного помочь бойцам своего мужа.
– Иван, ты, пожалуйста, от музыкантов не отходи и ни на что не отвлекайся. И будь осторожнее.
Мальчик и не собирался. Что хотел, он уже осуществил. Само собой, взял с собой и пистолет. С ним точно надёжнее.
Брест, хоть и являлся областным центром, был небольшим городом и имел лишь около семидесяти тысяч населения. Иван и не смог бы там куда-то ходить. Бойцы музвзвода сразу же поехали в Гостиный двор и дружно закупили там, помимо нужных вещей для музыкальных инструментов, и множество всякой всячины для себя и своих товарищей. И Иван купил в одном ларьке точно такие же альбом с картами и пару больших конвертов, что покупал в Минске. Подумал, что надо бы слегка замаскировать ненужный ему след. Ещё взял и учебники для изучения немецкого и английских языков, и недавно изданные книжку стихов Владимира Маяковского и «Как закалялась сталь» Николая Островского, и надо же, непонятно как оказавшийся там тонкий сборник стихов как раз Михаила Сеспеля «Стальная вера», ещё и на самом чувашском языке. Не пришлось тащиться в знакомый книжный магазин «Искра», что находился на Пушкинской улице. Само собой, накупил и сладостей для сестрёнки и братика, и разную мелочь для матери.
А прежние альбом с картами и даже тетрадь в клетку, откуда были вырваны листы, Иван безжалостно порвал на мельчайшие куски и выбросил, конечно, в тайне от музыкантов, в попавшуюся мусорную кучу. Там вряд ли кто обратит на них внимание? Местные достопримечательности его сейчас вообще не интересовали, тем более, церкви, как он знал, Свято-Николаевская братская церковь и Свято-Симеоновский кафедральный собор, вроде, и переделанный поляками в костёл. А железнодорожный вокзал он и так видел, и не раз. И скоро увидит, может, и в последний раз.
По возвращению в расположение Иван сначала немного помог матери, а потом, раз Катя и Миша насели на него, продолжил устный пересказ сказки, заодно стал кратко записывать рассказанное. Он сейчас, как старший брат, должен был и будет всемерно заботиться о них. Потому что Володя и Наташа, особенно старший брат, взрослые, и они во время войны вряд ли будут находиться дома. Ну, пусть и они сейчас успешно выедут из Ленинграда в Москву. Тогда Ивану будет спокойнее, прежде всего, за старшую сестру. Потому что Володя, хоть и студент-биолог, наверняка отправится воевать. И Наташе найдётся чем заняться – скорее всего, ей, чтобы помочь матери и младшим детям, придётся идти работать. Несмотря на письма Ивана, война наверняка будет такой же страшной. Красной армии не так просто будет сдержать фашистов. Речь может идти лишь об уменьшении потерь Советского Союза. Ну, хотя бы так!
А ещё по просьбе сестрёнки и братика, так и сказку надо было в любом случае иллюстрировать, мальчик старательно нарисовал два десятка рисунков. Там были и все главные герои, и красивый домик Чебурашки, обставленный разной мебелью и бытовой техникой – да, виды комнат с ними, и отдельные сцены. И рисунки получились.
Так что, он лёг спать довольным. Неплохо поработал.
*
Утром к Ивану вдруг явился Пётр. Хотя, не просто так – он принёс листы с нотами «Отодвинь, мама, занавеску». Оказалось, что его отец вчера всё-таки успел сочинить музыку к этой песне.
– Слышишь, Иван, тут я услышал от некоторых знакомых ребят из Бреста интересные и не очень хорошие новости. Они сказали, что вчера ночью двадцать вторая танковая дивизия почти полностью ушла из Южного городка. Там как бы остались в основном тыловые части и пушки. Потому что на них не хватило автомашин и тягачей. Но и их, возможно, сегодня же переведут под Жабинки – отправят технику из нашей крепости и перевезут, перетащат туда. Похоже, Иван, что всё-таки война будет. Ты же об этом лучше меня знаешь – ведь сам немецкого шпиона задержал, и медаль за это получил. Как будто он не простым солдатом был, а даже офицером из немецкой разведки, и дал ценные показания. А ты нам всем сказал, что задержал лишь какого-то украинского националиста.
– Ты уж извини, Петя, но это военная тайна и, как говорят в таких случаях, без комментариев. Мне папа и лейтенант Кижеватов строго запретили, так что, я тебе ничего не скажу. А что и как, ты и сам должен прекрасно понимать. Не зря же в музвзводе служишь, считай, уже военный человек и должен и хранить военную тайну, и стойко переносить тяготы военной службы.
– Я и переношу, Иван, – хмыкнул Пётр. – Чуть что не так, брат заставляет изучать разные большие классические произведения. Вот, скажи, зачем нашим бойцам «Кармен»? И где мы с музыкой к этой опере будем выступать? Разве что в Минске. Но там и своих музыкантов хватает. Вот твои песни – это другое дело. Правда, ты последние песни какие-то странные сочинил, и даже на чувашском языке. И когда ты его успел изучить?
Ну, Иван умел хранить не только военную тайну, но и свою. Она будет и пострашнее и намного ценнее!
– Так их у нас, Петя, и в полку, и дивизии много. Ещё и чеченцы, и ингуши есть. Так что, может, и их языки смогу выучить? Хотя, уже не успею, уедем. А что двадцать вторая дивизия ушла из Бреста, то это правильно! До Южного городка от границы всего несколько километров! Любой пушкой военный городок можно расстрелять. Вообще, и госпиталь из крепости надо срочно убрать. Там вообще рядом с границей! Из пулемётов можно всё расстрелять!
Тут Иван решил остановиться и больше военные вопросы не затрагивать. Как бы не его дело и не те времена. И скоро война.
– А что касается «Кармен», то, Петя, да, эта опера, хоть как бы и классика, и мне не очень интересна. Мне мои же песни больше нравятся. И Кате. Знаешь, у неё хороший голос, как у нашей мамы, вырастет, на певицу может пойти учиться. Хотя, она хочет стать ботаником. Ну, её дело – кем захочет, тем и станет. Разные травинки тоже надо изучать. И букашек. Они же цветочки опыляют. И среди них хватает и вредных. Клещи там, комары или саранча.
– Да, Иван, хватает. Знаешь, мне тоже хочется заниматься не музыкой, а стать лётчиком и летать, к примеру, на «ишаках». Только и вырасти надо, и здоровье подтянуть, и, опять же, надо выучиться.
– Да, не скоро, Петя. И здоровье крепкое надо. А я вот, когда вырасту, думаю стать инженером. Знаешь, двигатели хочу создавать, и любые, и мощные. А то ведь и на самолёты двигатели нужны, и помощнее. А «ишаки», всё, к сожалению, не тянут. Вместо них другие истребители придут. Если станешь лётчиком, наверняка на новых самолётах будешь летать. А я тебе новые движки подогну.
Вообще-то, Иван пока не знал, кем он станет, когда вырастет. Что инженером, это да. И скорее он станет создавать средства связи. Знал, что сейчас, если честно, в Красной Армии остро не хватало как раз средств связи и подготовленных специалистов. И это было не совсем хорошо. А мальчик уже умел работать на рациях. Но это ему пока вряд ли пригодится. Ведь раций и в полку отца всего несколько штук имелось, и радисты там какие-то испуганные ходили, боялись к технике даже притронуться. Потому что были и слабо подготовлены, так и отец до этого на эти рации не особо обращал внимание. А как сейчас, Иван тоже не знал. Он в дела отца вообще не лез, потому что это странно будет выглядеть, так и, если слишком проявлять себя, засыпаться можно. Пока и сказки, и музыки хватит.
– Ладно, Иван, пойду я. А то брат опять сказал, что мне больше заниматься надо, так как отдельные ноты не вытягиваю. И ещё мне хочется научиться играть на гитаре получше. А то даже ты лучше меня играешь. А ведь ранее гитару почти не трогал.
Да, то, кем был Иван ранее и стал сейчас, всем постоянно в глаза бросается. Слишком большая разница образовалась.
– Да, нет, Петя, это я просто таился, боялся не так выглядеть. А как отпустило, так всё безразлично стало. И сейчас меня уже больше интересует, что ещё могу написать или сделать. Вот, надо бы ноты освоить. Жаль, но пока никак не получается прыгнуть выше себя.
Тут озабоченный своими делами Пётр ушёл. Его бы заботы Ивану! Пока он решил лишь отнести готовую песню к бойцам. Хотя, немного подумал, сел и быстро записал текст и гитарные аккорды для пары песен – народной «Однажды в весенний тихий вечер» и «Как (почему) красивы улицы Чебоксар». Пусть бойцы и их поют. А если что, то память и о них, и самом Иване вдруг останется. Песни ведь хорошие, наверняка не забудутся и не пропадут. Ну, Иван уже надеется выжить, а вот насчёт бойцов он не уверен. Многие из них наверняка погибнут. А песни останутся и через время вспомнится, что пели их бойцы, защищавшие Брестскую крепость и границу. Ну, Иван уже записал приличное количество песен, так что, одной больше или меньше, лично для него они особой роли не играли.
Так что, скоро мальчик нашёл бойцов учебного взвода, пока изучавших какие-то уставы, и спросив, как положено, разрешение у старшего сержанта Магомеда Узуева, проводившего занятие, отдал песни уже неплохо знакомым ему сержантам Константину Радикову и Алексею Прокопьеву. Хотя, те не сильно удивились.
– Э, спасибо, Иван. Мы потом получше ознакомимся с ними.
– Не за что, товарищи. Просто вдруг вспомнились. Может, позже ещё что вспомню? Хотя, уже вряд ли? Ну, извините, товарищи, занимайтесь. Чтобы нам как-нибудь потом встретиться живыми и вспомнить это спокойное время!
И Иван быстро ушёл. Он и так сказал лишнее. Хотя, вряд ли кто к нему придерётся? Так ничего особо и не сказал.
*
– Э, Лексей, а мальчик ещё две песни написал! Хотя, одну он пометил народной. Вроде, и слышал ранее?
– Да, Костик, наша. Но музыку сочинил всё-таки он. Вот как сыграем на гитаре и споём, то сразу же это увидим.
– Странно, Лексей, откуда он знает наш язык, ещё и народную песню? Мы же её здесь никогда не пели?
– Ну, наверное, наши разговоры и песни слушал и потихонечку выучил? Он же способный. И так уже сколько песен написал, и таких интересных. И сестрёнка способная, хороший голос имеет. И песню кто-то спел? Не у нас, а в других полках. Нас в крепости много!
– Знаешь, Лексей, он явно решил с нами попрощаться!
– Так, Костик, скоро все семьи командиров уедут. И мальчик тоже. Вроде, уже в воскресенье.
– Значит, Лексей, всё-таки война с немцами будет, и мальчик об этом знает. Это же он немецкого шпиона задержал. Поэтому и решил с нами как бы попрощаться. А песни как подарок, на прощание.
– Ну, раз так, то, Костик, то мы будем сражаться и постараемся остаться в живых! Ничего, немцы от нас ещё получат, и неслабо! Наш полковник как ошпарённый носится, весь полк куда-то разогнал. И имущество и оружие всё по разным местам развозят. Значит, война всё же будет, и он к ней готовится, и всех нас теребит! Ничего, Лексей, мы ещё увидимся с мальчиком и вспомним это время!
Глава 13.
* * *
Глава 13.
Неожиданные сведения...
– Так, Сергей Петрович, это письмо точно из штаба Западного особого военного округа? И как оно там оказалось?!
– Странно, Павел Михайлович, но оттуда, из топографического отдела. От какого-то Всеволода Владимировича Владимирова. Как там оказалось, не совсем понятно. У нас и такого агента в Минске не имеется, тем более, в штабе округа. Может, это чей-то оперативный псевдоним? Не знаю, чего они не сдали письмо в разведывательной отдел? Получается, что полковник Блохин и весь штаб округа остались в неведении насчёт него. С другой стороны, это и к лучшему. Думаю, что им, Павел Михайлович, эти сведения ни к чему!
И сам начальник разведывательного управления не знал, чей это оперативный псевдоним. Он не знал до этого вообще никакого Юстаса и Макса Отто фон Штирлица, как указано уже в самом письме, как бы истинного отправителя. Этот человек писал, что он как бы изучал квантовую механику и имел диплом физика, и, раз на него всё время ссылался, явно имел непонятные, но тесные отношения аж с штандартенфюрером Эдмундом Веезенмайером. Вот об этом важном нацистском деятеле разведчик был неплохо наслышан. Тот являлся важным нацистом и однозначно знал много интересного.
– Да, хорошо, Сергей Петрович, что они остались в неведении. А что касается автора письма, то это, похоже, что неизвестный нам агент, ещё с царских времён. Решил выйти на связь именно сейчас.
– Да, нежданно, но вовремя, Павел Михайлович. Получается, что до нападения на нас осталось лишь одиннадцать дней. Может, и эта дата не совсем точная, но, похоже, что войны не избежать.
Да, это помощник начальника управления получил и вскрыл странное, хотя, на вид обычное, письмо, и изучил его. И теперь и он был в курсе насчёт необычных сведений. Хотя, ничего страшного. Само собой, главным там являлось донесение этого странного агента Юстаса Алексу, то есть, начальнику управления, о том, что двадцать второго июня произойдёт нападение фашистской Германии на Советский Союз, при том, что объявление войны состоится позже самого нападения. А на карте приграничья были указаны полное расположение немецких войск и направления главных ударов. И на отдельном листе имелись и данные насчёт всех трёх групп армий с указанием их состава, численности и вооружения. Да, получилось, что неведомый агент Юстас, возможно, когда-то служивший в царской разведке, но долгое время «спавший», сейчас решил срочно довести до советского командования план немецкого командования о нападении на СССР, что ни есть «Барбароссу». Да, «проснулся», и однозначно вовремя! Он даже указал возможный пароль насчёт двадцать второго июня – «Dortmund, Mohn, Kresse, Aster, Aster». И теперь надо было прослушивать эфир.
Да, на удивление, предоставленные сведения оказались весьма полными и во многом соответствовали данным, имевшимся сейчас в управлении. Да, чего-то не хватало, и что-то отличалось, но имелись и данные, которыми управление не распологало. И, главное, как бы были отражены направления главных ударов. Они предполагались, но у советских разведчиков имелись немалые сомнения. Если эти направления верные, то всё становилось на место. Получалось, что советскому командованию надо было срочно передислоцировать часть войск на эти направления и собрать их там в кулак. Иначе сомнут, потому что немцы успели создать на них подавляющее превосходство в силах, в несколько раз, особенно сосредоточить там танковые и механизированные войска.
Но далее автор письма там же, на другом листе, резко выразил недоверие командующему Западным особым округом генералу армии Павлову и части его окружения, в том числе и из штаба округа, ещё и некоторым командующим отдельными армиями, как ни странно, и нескольким важным авиационным начальникам в Москве, мало того, прямо сослался на их возможную причастность к заговору группы маршала Тухачевского. Это являлось серьёзным и опасным обвинением! Жаль, конечно, но после этого донесения судьба этих лиц может сильно измениться.
Ещё автор письма написал, что и генерал-полковники Кирпонос и Кузнецов, командующие Киевским и Прибалтийскими особыми военными округами, скорее всего, не совсем соответствуют своим должностям и вряд ли сумеют организовать достойный отпор при нападении. И он сильно настаивал, что следует немедленно убрать в глубь территории Советского Союза все военные части, состоявшие из прибалтов и призывников из Западных Украины и Белоруссии, в виду их полной ненадёжности и явной готовности к дезертирству и даже службы фашистам. И это было правдой! Начальник управления и сам знал, что воинским формированиям прежних прибалтийских государств, а сейчас новых советских республик, вообще не стоило доверять оружие. На самом деле, их стоило убрать в глубь СССР и провести все необходимые проверки и очистить от неблагонадёжных элементов! Наверное, надо было лучше проверить и призывников из бывших польских земель и пока убрать их подальше от границы? Но всё зависело от руководства страны. Как они решат, так и будет.
Странно и удивительно, но, может, более важными и ценными являлись две карты Советского Союза со значками месторождений полезных ископаемых, и самых разных. И к ним прилагался и список из полусотни адресов. Оказалось, что в СССР, возможно, имелись и алмазы – их месторождения располагались, оказывается, рядом с Архангельском, ещё на Урале и где-то на севере Восточной Сибири, на реке с интересным названием Попигай и на юге-западе Якутии. И как этот агент Юстас узнал о них? Приятным дополнением являлись сведения о пятёрке месторождений золота на территории РСФСР, и пары других в Узбекистане и Казахстане. В списке имелись данные и насчёт нефти и газа. Их месторождения как бы располагались даже рядом, на территориях Татарии, Башкирии и соседних с ними регионов, ещё Западной Сибири, и, да, на севере Сахалина. Имелись данные и о месторождениях разных металлов в Казахстане, на Кавказе и Украине, само собой, и во всей территории РСФСР. Удивительно, отчего-то имелись сведения и о месторождениях урана, в том числе и где-то в Узбекистане и Читинской области РСФСР.
Не менее важным и ценным были записи и насчёт неведомой атомной бомбы и ракетах, в том числе о нынешних работах в этих областях за рубежом. Наверное, раз неведомый Макс Отто фон Штирлиц имел нужные знания и сталкивался с штандартенфюрером Эдмундом Веезенмайером, то он всё-таки мог иметь и такие данные.
И ещё агент Юстас прислал три десятка рисунков общих видов и отдельных деталей разного стрелкового оружия, на удивление, сейчас не существующих. Кто-то и непонятно где как бы разработал и автоматический карабин с ручным пулемётом, только стрелявшие промежуточными патронами, и ручной противотанковый гранатомёт. Да, были ещё рисунки пистолета-пулемёта как бы разработки конструктора Судаева из Ленинграда и пистолета новой модели. Хотя, прилагались и данные насчёт возможных ТТХ и описания принципов работы этих видов оружия.
И в завершение неведомый Юстас написал:
«Осмелюсь сообщить, товарищ Алекс, что изложенные мной данные неполные. Имею и некоторые другие важные сведения, в том числе о событиях в мире, месторождениях полезных ископаемых за рубежом, разной технике и оружии, но пока вынужден ограничиться этими данными. Если получится, обязательно постараюсь прислать и другие донесения, но смотря по обстоятельствам. Остаюсь верным своей святой и любимой Родине, долгу и чести русского офицера. С огромным уважением отношусь к товарищу Сталину и членам Политбюро, и полностью разделяю идеи ВКП(б). С уважением Всеволодъ Владимировичъ Владимировъ (Максимъ Максимовичъ Исаевъ). Должен сообщить, что такое же письмо направлено в адрес генерала-лейтенанта Голикова Филиппа Ивановича, начальника Пятого управления Красной Армии. Честь имею!»
– Вы, Сергей Петрович, наверняка поняли, что об этом странном письме чужим лучше не знать. Мне придётся всё срочно доложить товарищам Берия и Сталину. Всё будет зависеть от их решения. Хорошо, что этот лейтенант Патманов из топографического отдела когда-то сталкивался со мной, знает меня лично. Нам повезло, что он решил не показывать эти письма в штабе фронта и отправить их по нужным адресам. А то мы могли и не получить это письмо. Но он, если даже не вскрывал, тем не менее, видел его. Так что, на всякий случай, его надо срочно отозвать в наше управление, скажем, для уточнения топографических данных в приграничье.
Да, на письме стояла отметка о получении, сделанная неким лейтенантом-геодизистом Анатолием Патмановым. Да, разведчик, когда был в мае в штабе Западного особого военного округа, имел краткую беседу с ним. Нет, ничего такого, просто уточнял некоторые данные насчёт приграничья в районе Бреста. А теперь лейтенант явно пошёл на нарушение служебной дисциплины. Он явно вскрывал письмо и, испугавшись, не придумал ничего другого, как отправить его получателю, как и было указано на конверте. И теперь случайного секретоносителя надо было немедленно вытащить оттуда.
– Да, Сергей Петрович, лейтенанта Патманова срочно доставить прямо ко мне, и никаких допросов и опросов не проводить. С ним побеседую лично я. Проследите, чтобы по пути никаких эксцессов с лейтенантом не случилось. Хоть он и нарушил правила, но так было нужно! Иначе мы могли не получить это письмо!
– Не просто пригласим, Павел Михайлович, но направлю группу для сопровождения. Доставим в целости.
– И, да, Сергей Петрович, нам надо немедленно принять свои меры. Срочно подготовьте два десятка разведывательных групп. Их надо выбросить или им надо добраться до мест дислокации авиации и танковых и механизированных соединений немцев и ждать их действий, и сообщить о нападении в наше управление. Далее они станут вести разведывательные действия в тылу противника. Можно брать и «языков». Ещё требуется так же срочно подготовить как можно больше диверсионных групп с задачей подрыва мостов и важных объектов противника. И немедленно провести полную авиационную разведку приграничья! Пусть немцы подумают хоть что! Не важно. Нам прямо сейчас нужны свежие данные!
– Да, Павел Михайлович, займусь прямо сейчас!
– Действуйте, Сергей Петрович. Группы должны быть готовы через день и отправиться уже на следующий. Мы должны любой ценой установить точную дату нападения!
Глава 14.
* * *
Глава 14.
События потихонечку разворачиваются...
– Значит, товарищ Фитин, и товарищ Голиков, ви не знаете ни Всеволода Владимировича Владимирова, ещё и агента Юстаса, ни Максима Максимовича Исаева, тем более, Макса Отто фон Штирлица? И кто это может быть? Он прислал сведения, которые не совсем обычны для одного агэнта, даже самого информированного! Может, все эти свэдения – очередная дезинформация нэмцев, чтобы вести нас в заблуждение насчёт своих истинных замыслов?
Да, товарищ Сталин был немало взволнован, держал в руках, как обычно, незажжённую трубку и мерил шаги вдоль стола. Но вид его всё-таки внушал спокойствие. В его кабинете присутствовал и сам товарищ Берия, но он пока в разговор не вмешивался. Он уже нужные доклады получил, но важна была реакция именно товарища Сталина. И тут надо было подождать.
– Разрешите, товарищ Сталин? – генерал-лейтенант Голиков, пока начальник Пятого управления Красной Армии, явно решил высказаться первым. Хотя, Филиппа Ивановича можно было понять. А то он ранее часто предпочитал докладывать, что сведения, что были добыты разведчиками и его управления, и Первого управления НКГБ, и других структур, могли являться дезинформацией немцев. Да, часть там действительно ей и являлась, но большая часть – всё-таки правдой, просто не дававшей полную картину. А сейчас эта картина как бы появилась. – В нашем управлении нет данных ни о нашем, ни царском агенте с именем Максима Максимовича Исаева или Макса Отто фон Штирлица. К сожалению, часть царских архивов была утеряна, поэтому, если такой агент и имелся, мы сейчас не можем подтвердить его достоверность.
– Но Ви, товарищ Голиков, допускаете, что он может быть агентом ещё царской разведки? И сейчас, узнав важные свэдения, решил «проснуться» и выйти на связь?
– Допускаю, товарищ Сталин! Да, сведения странные и требуют проверки, но, похоже, что они достоверные. Скорее всего, этот агент не один, и у него есть информированные помощники, но он нам вряд ли раскроется и сдаст свою сеть. Похоже, что его курьеру как-то удалось проникнуть в штаб округа Западного военного округа, и он знал, что один лейтенант-геодезист был знаком со старшим майором Фитиным. Извини, Павел Михайлович, но, скорее, это так. Иначе эти письма могли пропасть, поэтому этот агент, хоть и рисковал, решил положиться на такой вариант. И разрешите сказать, товарищ Сталин, что немцы, скорее всего, нападут, и именно в этот срок. Об этом чётко говорят данные авиаразведки, сделанные вчера и сегодня, так и последние разведданные, полученные по самым разным каналам. К сожалению, товарищ Сталин, война явно неизбежна.
Тут вождь ненадолго задумался. Потом поднял тяжёлый взгляд на старшего майора.
– А Ви что скажете, товарищ Фитин? Ведь этот агент Юстас послал доклад именно в Ваш адрес, а товарищу Голикову – лишь для надёжности? Он Вам доверился! И что Ви скажете насчёт сведений, изложенных в письме? Есть у Вас свои данные?
Конечно, данные имелись, но всё-таки не по всем сведениям, что были присланы в письме. Всё же немного не те направления для его управления. И ещё их трудно было достать.
– Насчёт плана «Барбаросса», товарищ Сталин, могу сказать, что совпадения полные. Сегодняшняя авиаразведка тоже подтвердила эти данные. Пока неясна лишь сама дата нападения, но силы немцев указаны практически в полном объёме. И скоро следует ожидать прибытия танковых и механизированных частей. Они в пути. Часть сил уже и так на месте. Для выяснения этого и начала войны решено высадить в немецком тылу два десятка разведгрупп, и ещё часть диверсионных. Работа уже начата.
– Это Ви, товарищ Фитин, правильно сделали, что сразу же провели авиаразведку. И ми думаем, что, помимо разведгрупп, надо побольше подготовить и диверсионных. Товарищ Голиков, и Ви тоже займитесь этим. Нам надо имэть полные сведения насчёт нэмцев! .
И начальник разведки Красной Армии поспешил доложить, что и в его управлении начата соответствующая работа.
– Ещё могу доложить, товарищ Сталин, – продолжил старший майор, – что мысли агента насчёт части сил Прибалтийского особого военного округа всё-таки соответствуют действительности. Личный состав из армий бывших республик, особенно командный состав, крайне ненадёжен. Его надо срочно проверить, а части требуется отвести в наш тыл и частично и разоружить. Думаю, что наверняка ненадёжны и призывники из бывших польских земель, особенно Западной Украины. Насчёт месторождений полезных ископаемых ничего не могу сказать, но уран нам нужен, потому что за рубежом – и в Британии, и США, получается, и даже Германии, начаты работы по производству из него оружия особо разрушительной силы. Нам тоже следует продолжить работы по разработке ракет и реактивных двигателей. Согласно и нашим данным, немцы начали работы по своим «Фау-1» и даже «Фау-2», но в каком они состоянии, данных у нас пока не имеется. Мы займёмся и этим.
Само собой, начальник управления не мог решать кадровые вопросы, тем более, насчёт командующих округами и армиями. Это прерогатива высшего руководства, само собой, больше и товарища Сталина. Он практически не занимался и поиском сведений насчёт месторождений полезных ископаемых, тем более, на территории самого Советского Союза. Если бы речь шла о других странах, то другое дело. Сведения о разработке оружия представляли интерес, но там речь частично шла и разработке оружия у себя в СССР. Хотя, старший майор уже знал, что конструктор Судаев существовал на самом деле. И автоматическое стрелковое оружие, применяющее патроны промежуточного калибра, имелось, хоть и не в СССР. Да, во многих странах, даже Советском Союзе, велись работы и над реактивным оружием. Придётся усилить интерес и к таким работам.
И вождь опять задумался.
– Лаврэнтий, – неожиданно вождь обратился уже к товарищу Берия, – а ти что думаешь?
– К сожалению, товарищ Сталин, данные и разведок, и других ведомств, и пограничников поотверждают, что нападения немцев нам не избежать. Но пока насчёт конкретного срока не совсем ясно. Что касается других сведений, сообщенных агентом Юстасом, они уже приняты в работу. Похоже, что его данные достоверные. Можно сказать, товарищ Сталин, что товарищ Юстас сильно облегчил нам работу и уменьшил затраты. Хотелось бы, что он и далее выходил с нами на связь, но, видимо, что его положение не совсем безопасное, и нам на это сильно надеяться не стоит.
И чуть позже товарищ Сталин явно принял решение:
– Всё ясно, товарищи. Ми думаем, что товарищ Юстас, рискуя даже жизнью, в опасное для своей Родины врэмя решил, и вовремя, предупредить советское командование, нас о грядущей опасности и сообщил нам об известных ему свэдениях. За это ему огромная благодарность! Ми думаем, что он достоин наших советских наград. А пока, товарищи, усильте усилия своих управлений и забросьте побольше разведчиков и диверсантов в тыл к немцам. Ми должны знать точное время нападения!
И оба начальники управления были отпущены. А перед этим товарищ Сталин обратился к товарищу Берия:
– А ми, Лаврэнтий, займёмся проверкой всех других свэдений. Ми думаем, что они крайне ценны!
Спасибо за чтение
Вернуться к книге