Пикачу Эша

Пролог

ПРОЛОГ

Смерть пришла неожиданно.

Где-то в глубине сознания я всегда думал, что жизнь закончится красиво — в окружении близких, с книгой в руках, под звуки дождя за окном. Я представлял себе старика, который смотрит на фотографии и улыбается, вспоминая прожитые годы. Так думают все. Так мы все обманываем себя.

На самом деле смерть выглядит иначе.

Смерть — это когда дождь идёт, но ты не чувствуешь холода. Смерть — когда ты слышишь крики, но не понимаешь, кто кричит. Смерть — когда ты видишь асфальт, который приближается к лицу, а вокруг разлетаются осколки стекла, и ни один из них не касается тебя.

Я не видел грузовика.

Я просто шёл по улице, слушал подкаст о литературе, думал о том, что нужно купить хлеб, и вдруг — свет. Огромный, белый, ослепительный свет. И гул. Гул, который заполнил всё моё существо, от макушки до пяток, и не было в этом гуле ни боли, ни страха. Только странное, почти эйфорическое спокойствие.

Знаете, что странно? В последний момент я подумал не о маме. Не о друзьях. Не о том, что не закончил книгу, которую писал. Я подумал о Пикачу. О том самом — жёлтом, с красными щёчками, с глупой улыбкой. О том, что я так и не увидел его финал.

Ирония.

Меня звали Алекс. Мне было тридцать четыре. Я работал редактором в издательстве, жил в небольшой квартире, которая всегда пахла кофе и старыми книгами. Я любил покемонов. Я вырос на них. Я смотрел все серии — от Канто до Джото, от Хоэнна до Галара. Я пересматривал их по ночам, когда не мог уснуть. Я знал каждую битву, каждое слово, каждое движение.

И я всегда хотел попасть в этот мир.

Но не так же.

Не так, чтобы увидеть асфальт и небо одновременно. Не так, чтобы чувствовать, как тело становится лёгким, как воздух, и поднимается над землёй, а где-то там, внизу, остаётся что-то, что я больше не могу контролировать.

Я подумал: «Глупо. Глупо умирать из-за хлеба».

И в ту же секунду мир исчез.

Вместо него — пустота. Не чёрная, не белая. Никакая. Она была беззвучной, безразмерной, безвременной. Я не чувствовал себя ни мёртвым, ни живым. Я просто был — точка сознания, лишённая тела, лишённая всех чувств, кроме одной: электричества.

Оно прошло сквозь меня — разряд, молния, удар. Он был везде, и его не было нигде. Я слышал, как ток гудит внутри меня, как он заполняет каждую частицу моей новой... души?

А потом — слова.

Я не слышал их ушами. Я их чувствовал. Где-то глубоко внутри, в том месте, что ещё недавно было моим «я».

«Ты знаешь этот мир».

«Да», — подумал я.

«Ты видел его судьбу».

«Да».

«Ты хочешь изменить её?»

Я задумался. Смерть — она делает тебя честным. В пустоте нет места лжи. Я спросил:

«Если я изменю её — что будет?»

В ответ — тишина. А потом я понял: выбор не за мной. Выбор уже сделан. Меня просто спрашивают, готов ли я принять его.

«Готов», — сказал я.

И тогда — вспышка.

Не та, что была раньше. Эта была другой — яркой, жёлтой, живой. Она пахла озоном. Она звучала как гром среди ясного неба. И она обожгла меня — не больно, а горячо, почти как объятие.

Я чувствовал, как моё тело становится маленьким. Пушистым. Жёлтым. Как пальцы превращаются в лапки, как уши удлиняются и заостряются, как хвост — чёрный, с жёлтой серединой — вырастает сзади.

«Ну что ж, — подумал я. — Начинаем».

Глава 1

ГЛАВА 1. ПРОБУЖДЕНИЕ

Первый звук, который я услышал, был смех.

Он звенел, как колокольчик, как солнечный зайчик, как что-то чистое и незамутнённое. Я открыл глаза.

Вокруг была лаборатория. Белые стены, стеклянные колбы, странные аппараты, которые издавали ритмичные «бип-бип», стеллажи с покеболами, и... и маленький мальчик. Он стоял прямо передо мной, широко улыбался, и в его глазах горел восторг.

«Какой красивый! Прямо как из сна!»

Его голос был высоким, детским, полным надежды.

Я хотел ответить. Я открыл рот.

«Пика-пи».

Нет. Нет-нет-нет.

Я моргнул. Снова попытался заговорить — тем голосом, который я помнил. Тем, которым я просыпался каждое утро тридцать четыре года. Я напряг горло, я собрал все силы, я...

«Пика-чу».

Это был не мой голос.

Я опустил глаза. Жёлтые лапки. Маленькие. Пушистые. С чёрными кончиками.

Я поднял руку — или лапу? — к лицу. Мои щёки горели. Я коснулся их — и почувствовал, как по коже (шерсти?) пробежал ток.

Я смотрел на свои ладони и понимал: их никогда не было. Этих ладоней. У меня были другие — человеческие, длиннопалые, с мозолями на указательном пальце от вечной ручки.

Я посмотрел вниз. Хвост. Большой, чёрный у основания, с жёлтым изгибом на конце. Он дёргался сам по себе, как живой.

Мальчик наклонился ко мне. Он был так близко, что я видел каждую веснушку на его носу, каждую прядь чёрных волос, каждый уголёк его карих глаз.

«Ты мой? — спросил он. — Ты же мой, правда?»

Профессор Оук стоял позади него — высокий, седовласый, с бородой, которая, казалось, жила своей жизнью. Он улыбался, но в его глазах было сомнение.

«Пикачу, я надеюсь, вы будете хорошим другом для этого мальчика. Он очень хотел получить вас».

Я хотел сказать: «Да, профессор, я всё понимаю, я знаю, что должен делать, я читал сценарий».

Я сказал: «Пика-пи».

Они не поняли.

Мальчик — а я уже знал, как его зовут, я знал его имя лучше, чем своё собственное в тот момент — протянул руку. Он хотел погладить меня по голове.

Я дёрнулся назад.

Это произошло рефлекторно. Я не хотел его пугать. Я не хотел быть грубым. Но моё новое тело двигалось быстрее, чем мой старый разум мог его контролировать. Я отскочил, ударился о стеклянную колбу, и она закачалась с противным звоном.

«Ой! — Эш отступил. — Он боится?»

«Нет, — сказал профессор, и я заметил, что его голос звучит спокойнее, чем должен бы. — Пикачу просто... гордый. Ему нужно время, чтобы привыкнуть к новому тренеру».

Тренер.

Я, чёрт возьми, стал покемоном.

Я смотрел на Эша — на этого десятилетнего мальчика, который стоял передо мной, сжимая в руках пустой покебол, и улыбался так, будто я был подарком с небес.

И я знал, что сейчас будет.

Я помнил эту сцену. Смотрел её сотню раз, перематывая, останавливая, разбирая по кадрам. Эш Кетчум пытается засунуть Пикачу в покебол. Пикачу отказывается. Эш злится. Пикачу кусает его. Эш тащит его на верёвке.

Я должен повторить это?

Я должен быть упрямым, диким, невозможным. Я должен заставить Эша сомневаться в себе, должен разозлить его, должен оттолкнуть — чтобы он вырос, чтобы он стал тем, кем стал.

Но внутри меня билась человеческая мысль: «Ты можешь изменить всё. Ты можешь сделать его чемпионом сразу. Ты можешь спасти его от боли».

Мальчик подошёл ко мне ближе.

«Давай залезем в покебол, — сказал он, протягивая красную сферу. — Я тебя не обижу. Мы будем друзьями. Я обещаю».

Я смотрел в его глаза. Наивные. Доверчивые. Они не знали, что я вижу их будущее. Что я видел, как он выиграет Лигу Алолы, как станет чемпионом мира, как он, в конце концов, превзойдёт всех — Рэда, Синтию, Леона.

Он должен пройти этот путь.

Я прикусил его за руку.

Эш закричал, отдернул руку, покебол упал на пол и покатился под стол. Я отскочил в угол, прижался к стене, выпустил искры — маленькие, едва заметные, но достаточно яркие, чтобы испугать.

«Ай! Зачем ты? Я же хотел как лучше!»

Профессор Оук шагнул вперёд.

«Пикачу, не надо. Он не хотел вас обидеть».

Но я продолжал искрить. Потому что я знал: каноничный Пикачу так и поступил бы. Он был гордым. Он не хотел быть в покеболе. Он не хотел слушаться этого мальчика, который только что получил своего первого покемона.

Я всё повторял, как по нотам.

«Ладно, — сказал Эш, и в его голосе послышалась обида. — Не хочешь — не надо. Я не буду тебя заставлять. Но я не сдамся!»

Он поднял покебол, спрятал его в карман, и вышел из лаборатории.

Я остался один на один с профессором Оуком.

Старик смотрел на меня долго и изучающе. Он наклонился, поправил очки, и я почувствовал, как его взгляд проникает внутрь меня, туда, где сидел мой человеческий разум.

«Странно, — сказал он тихо. — Обычно Пикачу не ведут себя так агрессивно. Особенно те, которых я вырастил».

Я замер. На секунду мне показалось, что он понял. Что он видит ту сущность, которая спряталась внутри жёлтого тельца.

«Но у каждого покемона свой характер, — продолжил он, выпрямляясь. — Ты, наверное, просто боишься. Новое место, новый тренер... это нормально».

Он улыбнулся — тепло, по-отечески — и пошёл к своему столу.

А я остался в углу, дрожа, и пытался осознать случившееся.

Я умер. Я переродился. Я стал Пикачу.

Я знал каждую битву, каждую лигу, каждое приключение Эша Кетчума. Я знал, что он встретит Брока, Мисти, Трейси. Я знал о Мьюту, о Мью, о легендарных птицах. Я знал его будущее — от первого дня до последнего, когда он станет чемпионом мира.

И теперь я мог изменить это будущее.

«Ну что ж, — сказал я себе, и в моей голове это прозвучало так же, как звучало тридцать четыре года, когда я сидел в своём кресле и смотрел на экран. — Начинаем путь.

Но я сделаю его лучше, чем в каноне».

Я выскочил из лаборатории через приоткрытую дверь.

На улице было солнечно. Ветер нёс запах травы и цветов. Где-то вдалеке кричали Пиджи, и их крики отдавались эхом в моей новой душе.

Я посмотрел на дорогу, которая уходила вдаль, туда, где начиналась первая трасса, где Эш уже шёл, одинокий, с опущенной головой.

«Подожди меня, малыш, — сказал я. — Я рядом. Я всегда буду рядом. Но сначала ты должен стать сильным.

А я помогу тебе. Только по-своему».

И я побежал вперёд, чувствуя, как ветер треплет мои уши, как электричество бьёт в щёки, как новое тело двигается с лёгкостью и грацией, которой у меня никогда не было.

Я бежал за своим будущим.