Петля-0

Часть 1

2019 год, Минск

Очередное собеседование прошло как под копирку. Егор вышел из бизнес-центра на Притыцкого, устало потирая переносицу. Вопросы про бэкенд на джуниор-уровне, его скромное портфолио учебных проектов и стандартное «мы вам перезвоним» звучали в голове назойливым эхом.

Он спустился в метро. Станция «Спортивная». Вечер буднего дня — людей мало. Турникет, эскалатор, гул поездов.

Егор зашел в вагон. Пустой. Он сел у двери, уставился в черный проем тоннеля.

Мысли снова вернулись к собеседованию: «Надо было сказать, что я быстрее учусь… или соврать про коммерческий опыт…»

Поезд тронулся. За окном замелькали огни, потом исчезли — состав нырнул в тоннель. И вдруг Егор почувствовал странное головокружение. Будто вагон качнуло сильнее обычного. В ушах зашумело — высокий, тонкий писк, похожий на сигнал старого модема. Он зажмурился, пытаясь сфокусироваться, но шум нарастал, заполняя голову целиком. А потом исчезло всё.

Не стало вагона. Не стало сиденья под ним. Не стало его собственного тела.

Только темнота и ощущение движения вперед.

Он открыл глаза.

Он стоял на ногах. В полной темноте. Под ногами — шпалы и щебень. Воздух спертый, тяжелый, пахнет сыростью и металлом.

Егор сделал шаг. Еще один. Впереди, далеко, возник слабый свет — выход из тоннеля.

Он пошел на свет.

Минута, две, пять — он не знал, сколько времени прошло. Ноги двигались сами, дыхание было ровным, хотя воздух должен был душить. Он не чувствовал усталости.

Свет приближался.

Егор вышел на станцию.

И замер.

Это была «Партизанская». Он узнал колонны, узнал платформы. Но всё остальное… Вдоль стен, где раньше висели рекламные щиты, теперь стояли палатки из брезента и самодельные перегородки из фанеры и металла. Горели небольшие костерки, дым уходил в вентиляционные шахты. Пахло едой, керосином и людьми. Много людей. Они сидели, ходили, разговаривали, чинили одежду, готовили еду. Где-то плакал ребенок.

Егор сделал несколько шагов по платформе, оглядываясь. Картина напоминала ему антураж одного из его любимых игр про метро. Люди косились на него, но никто не подходил. Он был в джинсах, чистой куртке, кроссовках — как музейный экспонат.

— Ни фига себе… — выдохнул он.

— Стоять.

Голос раздался сбоку. Егор повернул голову. К нему подходили двое с автоматами.

Тот, что постарше, с жестким лицом и сединой в короткой стрижке, смотрел в упор, без удивления, скорее с холодным интересом. Второй — молодой, нервный, тощий, постоянно что-то жевал и таращился на Егора как на привидение.

— Ты как здесь оказался? — спросил старший. Голос низкий, спокойный.

— Я… на метро. Со «Спортивной», — ответил Егор и сам понял, как это звучит.

Старший и молодой переглянулись.

— Со «Спортивной», — повторил старший. — И как, прошел? Тоннели завалены уже лет двадцать.

— Какие двадцать лет? — Егор сделал шаг назад. — Сейчас 2019 год.

Молодой присвистнул сквозь зубы. Старший чуть прищурился.

— Пойдем, — сказал он. — Поговорим.

В служебном помещении, превращенном в нечто вроде караулки, горела тусклая лампа от аккумулятора. Егор сидел на ящике, старший напротив. Молодой стоял у двери, жевал свою травинку и не сводил с Егора глаз.

— Марат, — представился старший. — Это Коля. Колбасой его кличут.

— Почему Колбаса? — спросил Егор, сам не зная зачем.

Коля усмехнулся, сунул руку в карман, вытащил пучок сухой травы, понюхал.

— Пахнет, — сказал он. — Редкость нынче. Колбасы вообще не видел никто лет двадцать, а я вот пахну. Вот и прилипло.

— Заткнись, Коля, — без злости сказал Марат. И посмотрел на Егора. — Ты откуда на самом деле?

— Я говорю: 2019 год. Спортивная, — Егор начинал злиться. — Это розыгрыш? Скрытая камера?

— Камер нет, — Марат покачал головой. — Сейчас 2096 год, парень. Двадцать два года как мир кончился.

Марат рассказал про катастрофу коротко, сухо, фактами. Астероиды столкнулись с луной. Три года падающих камней. Поверхность мертва. Люди в метро. Иногда выходят наверх за припасами, в разведку, но редко — дышать нечем.

Егор слушал и не верил. Не мог поверить.

— Но я же… я только что…

— Только что — это 77 лет назад, — Марат потер лицо ладонью. — Ты как здесь оказался — понятия не имею. Но раз пришел — живи. Правила простые: не воруй, не убивай, работай. Еда общая.

— Я хочу выйти, — перебил Егор. — Наверх. Посмотреть.

Марат посмотрел на него долгим взглядом.

— Выход есть. За воротами. Только дышать там нечем. И камни падают до сих пор.

— Я хочу посмотреть.

Марат пожал плечами.

— Твое дело.

Он встал, взял ключ, пошел к воротам. Коля остался рядом с Егором.

— Ты это… — тихо сказал Коля. — Если что, я тут. Колбасой меня зови. Найдешь легко, я всегда вон там, — он кивнул в сторону самодельных палаток. — Пахну сильно.

Егор не ответил.

Ворота открылись. Внутрь вполз серый, едкий туман. Егор шагнул наружу.

То, что когда-то было проспектом, превратилось в лунный пейзаж. Серо-бурая равнина, холмы щебня, остовы зданий. Небо — плотная пелена пыли, сквозь которую еле пробивалось мутное пятно солнца.

Он сделал несколько шагов, вглядываясь в руины. Вот торговый центр «Беларусь» — груда бетона. Вот его дом…

Он шагнул к развалинам.

И в этот момент, недалеко от Егора, с неба упал небольшой метеорит.

Удар был сухим, коротким, чудовищной силы. Егора подбросило, швырнуло в сторону. Он увидел свою руку, отделившуюся от тела, мелькнувшую в сером воздухе. Потом темнота.

Ни боли. Только темнота.

…Он открыл глаза.

Он лежал на спине. Над ним — каменный свод. Рядом горела тусклая лампа.

— Очухался, — раздался голос.

Егор повернул голову. Рядом сидела девушка, каких он раньше не видел: короткие волосы, худое лицо, на шее — старые наушники, из кармана торчат провода. В руках она держала какую-то плату и рассматривала ее.

— Ты где был? — спросила она, не поднимая глаз. — Марат сказал, ты наверх полез. Дурак.

— Я… — Егор сел. Посмотрел на свои руки. Целые. Обе. — Меня взорвало.

— Ага, — кивнула девушка. — Тебя принесли без руки и без ноги. Коля нашел, пока Марат ругался. Мы тебя зашили.

— Зашили? — Егор посмотрел на свои ноги. Целы.

— Шучу, — она подняла глаза. В них не было веселья. — Ты пришел сам. Через час после того, как вышел. Целый. Сказал, что ничего не помнишь. Марат решил, что ты стукнулся головой.

Егор замолчал. Он помнил. Взрыв. Темноту. А потом — он открыл глаза здесь.

— Меня Даша зовут, — сказала девушка. — Но все Дэк зовут.

— Почему Дэк?

— От дека. Платы чиню, рации, лампочки. Технарь. — она сунула плату в карман. — Ты есть хочешь?

Егор прислушался к себе. Нет. Не хотел.

— Не очень.

— Странно, — она посмотрела на него внимательно. — После такого всегда хочется.

Но больше ничего не сказала.

Часть 2

2096 год, станция «Партизанская». Неделю спустя.

Егор перестал считать дни. Они смешались в один бесконечный цикл: работа, костёр, разговоры, снова работа. Он таскал ящики, помогал чинить ворота, носил воду из подземного озера. Тело не уставало. Это начало его беспокоить.

— Ты опять не спишь, — Коля плюхнулся рядом, сунул ему кружку с дымящейся жижей. — На, пей. Это от бессонницы.

— Откуда у тебя столько разных рецептов, ты их сам придумал?

— Ну да, сам придумываю, — Коля усмехнулся. — Если хорошо пахнет — значит лечит. А ты пей давай.

Егор сделал глоток, изображая, что пьёт.

— Ты спрашивал, откуда еда и трава, — напомнил Коля. — Траву эту мы сами растим. В старых технических тоннелях. Вертикальные фермы называются. Давно придумали, а мы приспособили. Светодиоды, вода по трубам. Немного, но на всех хватает. Картошка, морковь... А это, кто-то из старых говорил, что это мята, но я не знаю. Пахнет хорошо — и ладно.

— А мясо?

— Мясо — это крысы, — Коля усмехнулся. — В тоннелях их полно. Иногда сталкеры наверх выходят, ищут консервы, аптеки старые, инструменты. Но далеко не сунешься — дышать нечем, и камни падают. Мелкие, но убивают. Связь только со станциями, которые рядом. «Тракторный» держится, «Уручье» тоже. А вот «Могилёвская» в прошлом году перестала отвечать. То ли метеорит прямо в них попал, то ли свои же. Там, говорят, порядки жёсткие были, люди бунтовали. Теперь тишина.

— А далеко от метро кто-то живёт?

— Сталкеры рассказывают, за городом есть бункеры старые, закрытые. — Коля понизил голос. — Но туда ходить — самоубийство. Поверхность, пыль, камни. Да и не факт, что там кто-то жив. Связи нет, никто не отзывается.

Он допил чай, поднялся.

— Ладно, пойду. Марат просил помочь с воротами. А ты это… если что странное заметишь — не молчи.

И ушёл.

Днём Егор помогал Даше тащить ржавый агрегат в её мастерскую. Она ругалась сквозь зубы, потому что агрегат был тяжёлый, а помощников, кроме него нет.

— Ты вообще странный, — выдохнула она, когда они наконец затащили железяку внутрь. — Не устаёшь, не потеешь. И пульса у тебя нет, я проверяла.

— Ты уже говорила.

— И что ты думаешь?

— Думаю, что у тебя прибор сломан.

Даша хмыкнула, включила тусклый свет. На столе громоздились платы, провода, несколько старых планшетов с разбитыми экранами.

— Смотри, — она ткнула пальцем в один из планшетов. — Нашли позавчера на «Тракторном». Там склад был с электроникой, часть уцелела.

Экран еле светился. Егор наклонился ближе.

Там была статья. Датирована 2053 годом. Заголовок:

«Егор Дмитриевич Корж: человек, который соединил мозг и машину».

Рядом — фотография. Человек с его лицом. Старше. Жёстче. С холодными глазами.

— Похож, да? — тихо спросила Даша.

— Очень, даже имя полностью моё.

— Там дальше написано, — она пролистнула. — Что он создал компанию, которая делала нейроинтерфейсы для космоса. Андроидов для добычи на астероидах. И что в 2055-м он… исчез.

— Исчез?

— Цитата: «Ушёл в тень, сосредоточился на личных проектах».

Даша выключила планшет.

— Сталкеры говорят, что в старых тоннелях есть места, куда даже они боятся ходить. Будто там техника осталась с тех времён. Работающая. И что кто-то её охраняет.

— Кто?

— Никто не знает. Те, кто ходил, не возвращались. Ну а ты, кстати, появился после того, как упал спутник. Старый спутник связи, ещё с 50-х. Марат сказал, такие спутники могли передавать сигналы на большие расстояния. Даже сквозь время.

Егору от её фразы стало неловко.

— Сквозь время? - с усмешкой спросил он.

— Он так сказал. Я технарь, я в это не лезу.

Вечером у костра к Егору подсел Марат.

— Завтра пойдём в старые тоннели, — сказал он. — Даша с нами. Коля останется здесь.

— Зачем?

— Спутник упал в районе «Беларуси». Там всё завалено, но сталкеры заметили: после падения обрушилась стена старого тоннеля, а там технический уровень. Раньше туда нельзя было пройти, а теперь можно попробовать.

— Через завал?

— Через поверхность, — Марат понизил голос. — Тоннель завален, но сверху, по руинам, можно обойти. Метров триста по открытому месту.

— Там же дышать нечем.

— Для людей — да. У нас есть респираторы, старые, ещё с довоенных запасов. И тканевые повязки, если срочно. Но надолго не хватит. А ты… — он посмотрел на Егора в упор, — тебе, может, и не понадобятся.

Егор промолчал.

Они вышли рано утром. Марат нёс рюкзак с респираторами и инструментами, Даша — самодельный детектор и фонарь.

Егор просто шёл.

Коля махал им вслед у ворот и жевал травинку.

Перед выходом Марат протянул Егору респиратор.

— На всякий случай. Люди увидят — вопросы будут.

Егор надел. Фильтр не мешал, дышать было легко, хотя он и не дышал.

Ворота открылись, и они шагнули в серую мглу.

Поверхность встретила их плотной пыльной взвесью. Небо — сплошная пелена, сквозь которую едва угадывалось солнце. Руины, щебень, остовы зданий. Где-то далеко глухо грохнуло — падал камень.

— Держитесь ближе, — глухо сказал Марат сквозь респиратор. — И смотрите под ноги.

Они прошли около получаса, обходя воронки и завалы. Даша то и дело сверялась с каким-то самодельным навигатором.

— Там, — показала она. — Видите провал?

Впереди зиял провал в земле — видимо, старый вход в техническую галерею, обрушенный, но теперь частично открытый.

— Спускаемся, — скомандовал Марат.

Они спустились в темноту. Здесь пыли было меньше, воздух тяжелее, но терпимо.

Марат снял респиратор, Даша последовала его примеру. Егор тоже снял — незачем притворяться, если здесь никого нет.

— Туда, — Марат направил фонарь вглубь галереи.

Вскоре они вышли в большой зал, заставленный старыми стеллажами и ящиками. В центре, на покосившемся столе, лежал продолговатый предмет, покрытый пылью.

— Это он, — выдохнула Даша. — Спутник. Точнее, его часть.

Они подошли ближе. Корпус был разбит, но один блок с мигающим огоньком уцелел.

Даша осторожно подключила свой детектор к разъёму. Экран засветился.

— Данные есть, — сказала она. — Много. Сейчас попробую вытащить логи.

Она стучала по клавишам, Марат светил фонарём. Егор стоял рядом и смотрел на мелькающие строки.

Вдруг Даша замерла.

— Что там? — спросил Марат.

— Тут… — она сглотнула. — Тут проект переноса «Ковчег». Датировано 2055 годом.

— Читай.

— «Цель: сохранение личности. Носитель: андроид серии "М". Загружено на спутник связи G8…» — она запнулась. — G8 — это он.

— Дальше.

Даша пролистнула. Экран выдал новую строку.

«Внимание. Перенос является необратимым. Носитель прекращает функционирование».

— Необратимым, — прочитал Егор вслух.

Марат молчал. Даша смотрела на экран, потом на Егора.

— Если ты здесь, — начала она, — значит, там…

— Там никого нет, — закончил за неё Егор.

Тишина.

— И вернуться нельзя, — добавил он.

Никто не ответил.

Они выбрались на станцию уже к вечеру. Коля ждал у ворот, нервно жуя травинку.

— Ну как? — спросил он. — Нашли что?

— Нашли, — коротко ответил Марат и ушёл в свою караулку.

Коля посмотрел на Дашу. Та только покачала головой.

— Егор, — позвал он. — Ты чего? Бледный какой-то.

— Я всегда бледный, — ответил Егор и пошёл к своему углу за колонной.

Он сидел там долго. Смотрел на огонь костра, на людей, на Колю, который что-то рассказывал Даше, жестикулируя.

Потом подошла Даша. Села рядом.

— Думаешь?

— Думаю.

— Знаешь, что я поняла? — она помолчала. — Ты тут. Это главное. А как ты сюда попал и можно ли вернуться… Это уже детали.

— Детали, — повторил Егор. — А если я не вернусь домой, а если я не человек?

— А кто из нас человек? — Даша усмехнулась. — Вон Коля пахнет колбасой. Я только и делаю, что паяю железки. Марат вообще молчит сутками. Мы все тут немного не люди.

Она встала.

— Иди отдыхай. Завтра новый день. Мне нужно глянуть логи от спутника.

Она ушла. А Егор остался сидеть с мыслями, что его сознание преодолело время и поселилось в машине. Мысли также были о будущем. Будущее которое у него могло быть в прошлом.

Часть 3

2096 год, станция «Партизанская». Два дня спустя.

Даша не спала вторые сутки. Она сидела в своей мастерской, подключив детектор к блоку спутника, который они притащили с поверхности. На экране мелькали строки логов, обрывки данных, куски кода.

Егор заглянул к ней под утро.

— Ты как?

— Как? — она не отрывалась от экрана. — Как человек, который нашёл иголку в стоге сена. Смотри.

Она развернула к нему детектор. На экране была схема — подземные уровни Минска, подсвеченные линии коммуникаций.

— Это «Ковчег», — сказала Даша. — Полная схема. Тут написано, что центральная панель управления находится здесь.

Она ткнула пальцем в точку на карте.

— Немига. Под кинотеатром «Краб». Там был командный бункер ещё с советских времён, а в 50-х его модернизировали под проект.

— И что мы там найдём?

— Если повезёт — интерфейс для отключения системы переноса. Если не повезёт — ничего.

Егор помолчал.

— Зачем мне отключать?

Даша посмотрела на него усталыми глазами.

— Затем, что ты сейчас заперт здесь. А если система даст сбой, ты можешь просто… исчезнуть. Или зациклиться. Или ещё что. Лучше контролировать это самому.

— Ты думаешь, я смогу вернуться?

— Я технарь, — она усмехнулась. — Я не знаю, что ты сможешь. Но знать, как это работает, всегда полезно.

Она выключила экран.

— Марат уже собирает группу. Идти туда опасно. Нужны сталкеры.

Через час в караулке собрались четверо. Марат, Егор, и двое незнакомых мужчин — жилистые, обветренные, с глазами, которые смотрели сквозь тебя.

— Андрей, — представился старший. — Это Ваня. Мы пойдём с вами до Немиги.

— А почему вы? — спросил Егор.

— Потому что других дураков нет, — усмехнулся Ваня. — Андрей дальше всех ходил. До Могилёвской добирался. Я с ним.

— Был ещё один, — тихо добавил Андрей. — Саня. Полгода назад ушёл на «Восток» и не вернулся. Лучший был. Так что теперь мы за двоих.

Марат кивнул.

— Выходим завтра на рассвете. Даша и Коля остаются здесь. Коля, ты за ворота отвечаешь.

Коля хотел возразить, но Марат остановил его взглядом.

— Немига — это центр города. Там всё открыто, камни падают также. Мы пойдём быстро и без лишнего шума.

Коля вздохнул, сунул в рот травинку.

— Ладно. Только вы это… вернитесь.

Утро. Выход.

Перед уходом Даша подошла к Егору.

— Держи, — она сунула ему маленький прибор на шнурке. — Самодельный детектор. Если что — покажет, где сильный сигнал. Может, пригодится.

— Спасибо.

— Только не потеряй. Я долго паяла.

Она хотела ещё что-то сказать, но только махнула рукой.

— Идите уже.

Ворота открылись, и четверо шагнули в серую мглу.

Поверхность встретила их привычной пыльной пеленой. Андрей шёл первым, прокладывая путь между руинами. Ваня замыкал. Марат и Егор — в середине.

— Раньше тут проспект был, — глухо сказал Андрей сквозь респиратор. — Магазины, люди. Теперь одни камни.

Прошёл час. Егор всматривался в обломки. Где-то здесь должен быть верхний город и Музей Кота, где он бывал десятки раз. Сейчас — груда бетона и арматуры.

— Узнаёшь? — спросил Марат.

— С трудом. Всё по-другому.

— А я помню, — неожиданно сказал Марат. — В 50-х мы здесь ходили, когда с орбиты приезжали в отпуск. Раковский бровар, старый популярный ресторан… — он замолчал. — Теперь только пыль.

Дальше они шли молча. Иногда останавливались, прислушиваясь к глухим ударам где-то вдалеке — падали камни.

— Опасно сегодня, — заметил Ваня. — Много летит.

— Успеем. Бывало и хуже, — отрезал Андрей.

Они вышли к Немиге через два часа. Впереди возвышался остов кинотеатра «Краб» — узнаваемый только по остаткам колонн и огромной букве «К», чудом державшейся на фасаде.

— Вход с торца, — показал Андрей. — Там подземный переход, он должен вести в подвал, если верить чертежам Дэк, которые она вытащила из спутника.

Они шли вдоль руин, когда камень пронзил Егора плечо.

Егор не почувствовал боли. Как будто кто-то толкнул кулаком. Но мир мгновенно сломался.

Егор пошатнулся. Посмотрел вниз. У ног дымился серый обломок размером с кулак. Куртка в этом месте уже тлела.

— Твою мать! — заорал Ваня. — Живой?!

Егор открыл рот, чтобы ответить, но вместо слов из горла вырвался только хрип. Пыль, лица, небо — всё начало таять, как плёнка на огне.

Он почувствовал, как тело рвётся на части, как в прошлый раз. Только теперь он знал, что будет дальше.

«Нет… нет, только не опять…»

2019 год.

Всё исчезло.

Чистый вагон.

Яркий свет.

Люди.

Мужчина в костюме листал газету. Девушка листала телефон. Старушка дремала, прижав к груди сумку.

— Партизанская? — прошептал Егор.

Егор стоял, вцепившись в поручень так, что побелели костяшки. Рука была целая. Куртка чистая. Никакой пыли. Никакой крови. Никакого камня.

«Я вернулся… Я дома…»

Сердце колотилось так, будто хотело вырваться. Он смотрел на людей вокруг и не мог дышать от счастья и ужаса одновременно.

«Они остались там. Марат. Даша. Коля с его травинкой… Они остались там, в умирающем мире, а я здесь».

Поезд начал тормозить. Огни станции поплыли за окном. Знакомые колонны. Знакомая плитка.

Егор сделал шаг к дверям. Ещё один.

«Если я выйду — я останусь? А они? А если я останусь здесь — значит, я бросил их? Значит, я трус?»

Двери открылись. Он уже занёс ногу…

И тут голову разорвало болью, будто кто-то воткнул раскалённый штырь прямо в мозг.

Мир снова сгорел.

Он открыл глаза. Его тащили по битому кирпичу. Руки Андрея и Вани были в крови — его крови? Или их?

— Очухался? — процедил Андрей сквозь зубы. — Помогай давай, тяжёлый как чёрт.

Егор попытался встать. Ноги слушались. Тело слушалось. Он посмотрел на плечо — куртка порвана, но под ней чистая кожа. Ни раны. Ни крови. Ни даже синяка.

Он понял. И от этого понимания внутри всё похолодело.

«Я не человек. Я уже не человек».

— Что случилось? — голос вышел хриплый.— Камень в тебя попал, — спокойно ответил Марат, не оборачиваясь. — Свалился, минуту без сознания был. Мы тебя дотащили.

Егор молчал. Он чувствовал, как внутри него что-то тихо вибрирует — едва заметно, как будто механизм проверяет системы после повреждения.

«Регенерация. Как у машины».

Они затащили его в полуразрушенное фойе «Краба».

Егор сел на груду обломков и уставился в пол.

— Я был там, — сказал он тихо. — В 2019. На минуту. В поезде. Всё как раньше. Люди… свет… жизнь.

Марат долго смотрел на него.

— Перенос?

— Не знаю… — Егор сжал кулаки. — Но это было реально. Я чувствовал запах вагона. Слышал голос диктора. Я почти вышел… почти остался.

Он поднял глаза. В них было отчаяние.

— А потом меня выдернуло обратно. Как куклу на ниточке.

В зале повисла тяжёлая тишина.

— Значит, система работает, — тихо сказал Андрей. — Только не туда, куда надо.

— Или туда, — задумчиво произнёс Марат.

— Удар камня мог запустить что-то в тебе. Андроид, когда получает повреждения, запускает регенерацию. Может, это оно и есть.

Егор посмотрел на своё плечо. Кожа была идеальной. Но под ней что-то едва заметно гудело.

— Мы должны спуститься, — сказал он хрипло. — Пока я снова не отключился. Пока я ещё… я.

Они спустились. Нашли гермодверь. Открыли.

Зал с пультами. Мигающие индикаторы на аварийных батареях. Главная панель.

Сообщение на экране было коротким и беспощадным:

«Связь с основным сервером потеряна. Питание отключено. Активация невозможна».

Егор смотрел на эти строчки и чувствовал, как внутри что-то ломается окончательно.

«Я застрял. Навсегда. Я — ошибка. Копия, которую нельзя отключить».

Он коснулся панели. Ничего. Детектор, который передала Даша, ни на что не реагировал. Кругом только холодный пластик.

— Бесполезно, — сказал Марат. — Здесь мертво уже много лет.

Они постояли молча.

Потом Андрей махнул рукой:

— Выходим. Здесь делать нечего.

На обратном пути, уже поднимаясь, Марат вдруг остановился.

— Странно, — сказал он. — Такое место. В центре города. Толстые стены. Запасы наверняка были. А здесь никого. Ни сталкеров. Ни костей. Ничего.

— Может, и были, — буркнул Андрей. — Только кто сюда сунется?

— Если повезёт, мы должны сюда потом вернутся, разведать запасы, — продолжил за Андреем Ваня.

Егор шёл последним и молчал. Он уже не слушал. В голове крутилась одна мысль:

«Я не хочу быть здесь. Я хочу домой. Но дома меня уже нет. Может я нужен здесь. Там, дома, только пустое место».

Они вышли из здания.

Небо было чуть светлее обычного. Пыль немного рассеялась.

И вдруг Ваня замер.

— Смотрите!

С неба, оставляя за собой дымный шлейф, падала капсула. Она кувыркалась, быстро приближаясь к земле. Удар был глухим, тяжёлым. Туча пыли поднялась в воздух.

— С орбиты… — прошептал Андрей. — Святые угодники…

Группа застыла.

Егор смотрел на пылевое облако и чувствовал, как голова снова начинает плыть.

«Опять… опять…»

— Егор! — крикнул Марат, но голос уже тонул.

Темнота.

2019 год. Станция метро «Партизанская».

Поезд остановился. Двери открылись.

Егор вышел на платформу. Чистую. Яркую. Живую.

Люди спешили мимо. Обычные люди. С сумками, телефонами, усталыми лицами после рабочего дня.

Он стоял посреди потока и не мог сдвинуться с места.

«Я вернулся… Я дома…»

Но радости не было. Только холодная, тяжёлая пустота.

«А они? Марат… Даша… Коля с его травинкой… Они остались там... а я здесь. Опять сбежал».

Он медленно пошёл к выходу. Каждый шаг давался всё тяжелее.

«Это был не сон. Это было реально. Я бросил их. Я бросил их дважды. А что если это всё же сон?».

Он вышел на поверхность. Партизанский проспект. Машины. Люди. Солнце.

Настоящее солнце.

Егор остановился посреди тротуара и впервые за всё время почувствовал, как по щеке катится слеза.

«Я дома. Но дома уже нет меня, наверно. Что это вообще было?».

2096 год. Немига. Несколько минут спустя.

Пыль медленно оседала.

Капсула лежала на боку, слегка дымясь.

Андрей и Ваня уже бежали к ней. Марат держал на руках потерявшего сознание Егора.

Вдруг люк капсулы с шипением откинулся. Изнутри повалил белый пар.

В облаке показался силуэт.

Женский.

Она сделала шаг. Второй. Очертания стали чётче — женщина в лёгком скафандре, короткие светлые волосы, в руке что-то металлически блеснуло.

Андрей замер. Ваня попятился. Марат медленно опустил Егора на землю и выпрямился.

Женщина остановилась в нескольких метрах от них и посмотрела прямо на группу, потом на Егора.

В её глазах не было страха.

Только холодное, спокойное узнавание.

Продолжение следует...