"Первые"

Глава 1

Первый приемник

На улице окраины небольшого сибирского городка светило яркое весеннее солнце. Дорога сверкала яркими искорками от недавно прошедшего дождика, а кроны деревьев поблёскивали бусинками скопленной в листьях дождевой воды. В воздухе веяло свежестью. Дождавшись благосклонности природы, люди заторопились по своим делам, суетливо перебирая ногами, стараясь не поскользнуться на неровном тротуаре. Городок снова ожил, наполнившись шумом прохожих, идущих по только им известным делам.

Посреди улицы около дороги стоял босой мальчик в странной тёмно-серой рубахе, похожей на пончо. Он внимательно наблюдал то за проезжавшими мимо машинами, то за прохожими на улице, то посматривал на солнце, шмыгая курносым носиком. Его карие глаза будто высматривали кого-то. То и дело мальчик поправлял на тонком кожаном пояске небольшой серп, ёжась под резкими порывами ветра.

Потерев озябшие ладони о щёки, он пристально посмотрел на чёрный джип, с разгона въехавший в лужу. Грязная вода разлетелась из-под колёс во все стороны, забрызгав проходящую рядом женщину с ног до головы. Красное пальто моментально покрылось бурыми пятнами, а чёрные штаны — серыми разводами. В кожаные сапожки на каблуках залилась вода, пурпурный шарф тоже намок, как и её каштановые волосы. Ошарашенная женщина вскрикнула от неожиданности, в тщетной попытке прикрыться рукой от окатившего её потока грязи. Водитель джипа, не заметив своей оплошности, продолжил путь в неизвестном направлении. Милое и улыбчивое личико женщины исказила гримаса злости и раздражения. Скулы затряслись, а руки сжались в кулачки. С ненавистью в голосе она выпалила вдогонку непутёвому водителю:

— Да чтоб тебя машина сбила, водятел хренов!

Достав носовой платок, женщина принялась оттирать разводы на одежде, но, поняв всю бессмысленность своих действий, отбросила его, нервно цокнув каблучком и тихо выругавшись.

В её голосе было столько желчи, будто не она только что беззаботно прогуливалась по улице, наслаждаясь солнечным весенним днём. Она сняла с себя тёмные очки, заляпанные грязью, и огляделась в попытке хоть как-то исправить своё положение. Её взгляд наткнулся на мальчика, пристально смотрящего на неё, и гнев сменился удивлением.

«Что этот мальчик здесь делает? Почему он так странно одет? Может, он из деревни, но что тогда он делает здесь, да ещё и в таком виде? Почему он босиком, и не холодно ли ему так? Что у него на поясе, неужто серп, но зачем? Я, конечно, слышала про деревенские замашки, но чтобы в двадцать первом веке пользоваться серпом… Может, он приехал с бабушкой на электричке в город за покупками? Но почему тогда она оставила своего внука одного, да ещё в таком состоянии?»

Все эти мысли пронеслись у девушки за то мгновение, пока она разглядывала странного мальчика.

Он тоже рассматривал её: её испачканное пальто, её голубые глаза, где ещё недавно прыгали чёртики, её красную сумку, в которую она укладывала солнцезащитные очки. Ещё он заметил, что из головы девушки тянется тонкая белая нить, уходящая прямо в небо. Она будто светилась. Он и раньше видел такие у других людей, но её была куда тоньше. С любопытством оглядывая незнакомку, он склонил голову набок.

Наконец, ёжась от холода из-за промокшей одежды, женщина подошла к мальчику, встав около тротуара.

— Мальчик, что случилось, ты потерялся?

Тот лишь пожал плечами.

— Тебе холодно?

— Немного, — донеслось в ответ.

Женщина огляделась, в поисках возможного опекуна, но никто даже не смотрел в их сторону.

— Да что же это такое, неужели больше никто не видит, что ребёнка оставили одного и что ему холодно? — подумала она. Не увидев никого, кто бы шёл в их сторону, она спросила:

— Где твои мама и папа, мальчик?

— У меня их нет, — произнёс ребёнок.

— А бабушка или дедушка, с кем ты сюда приехал?

Мальчик лишь отрицательно помотал головой. Его грустные глаза и невозмутимое спокойствие очень удивляли девушку.

Не зная, что ещё сказать, она взяла ребёнка за руку со словами:

— Пойдём в полицию, пока ты не замёрз, да и я просохну…

— Но мы уже не успеем, — прошептал мальчик, его маленькая ручонка выскользнула из ладони женщины. Та недоумённо уставилась на него:

— Не глупи, я…

Тут её нога соскользнула с тротуара, и женщина упала на дорогу. Поднявшись на четвереньки, она увидела перед собой горящие фары. Визг тормозов и глухой удар сотрясли улицу. Женщина лежала на дороге возле синего автомобиля, не чувствуя ног, в её глазах потемнело, а дышать становилось всё труднее. Боль растекалась по телу, а пальцы немели. К ней уже подбегали прохожие, водитель, выскочив из автомобиля, набирал скорую по телефону. Лишь мальчик терпеливо стоял в стороне, не обращая внимание на случившийся переполох. Лёжа на боку, женщина смотрела на него. Она видела, как он подошёл к ней. Казалось, будто никто, кроме неё, не видел того, как маленький мальчик в тёмном рваном балахоне с треугольными краями медленно подошёл к женщине, присел на корточки, снял с ремня небольшой серп и осторожно перерезал нить у неё над головой. Белая нить устремилась в небо, мальчик провожал её взглядом, пока та не скрылась из виду. Потом встал, ещё немного постоял, глядя куда-то в даль, развернулся и пошёл по тротуару. Его серп сверкал в ярких лучах весеннего солнца, а кроны деревьев всё также поблёскивали бусинками скопившейся в листьях дождевой воды. Ветер посвистывал у него над головой, напевая грустную мелодию, а он всё шёл и шёл, пока не свернул во двор, где его встретила девушка в чёрном платье.

Прекрасное лицо и стройная осанка придавали ей величественный вид в глазах окружающих. Тонкие пальцы сжимали вороново перо, левый указательный палец был украшен гладким серебряным кольцом. Платье было расшито кружевами, сотканными из вуали, а голову украшала тонкая белая диадема. Её волосы были убраны назад, длинная коса переброшена за плечо, и лишь один чёрный локон свисал у левого виска.

Мальчик подошёл к девушке и потупил взгляд.

— Я что-то сделал не так, тётя Морана?

Девушка улыбнулась: «Нет, ты всё правильно сделал, ты молодец, дитя».

— Но как же она? — спросил мальчик, посмотрев назад. — Разве мы… — он замялся.

— Так будет лучше для всех. Умерев, души не могут оставаться на земле, и поэтому именно мы должны сопроводить их дальше. К тому же не нам решать их судьбу, мы лишь посредники.

— Но почему я? — мальчик посмотрел на Морану, та усмехнулась.

— Сейчас твоя концепция становится всё ближе к ним, а про меня всё больше людей перестают вспоминать. Придёт время, и я исчезну, люди забудут обо мне, и тебе придётся взять всё в свои руки.

— Но тогда, — глаза мальчика заблестели, — тогда я займу ваше место и останусь один.

Он бросился к Моране, крепко обнял её, уткнулся носом в платье и заплакал:

— А я не хочу, не хочу, не хочу, чтобы ты уходила, не бросай меня!

— Не плачь, дитя, — присев, она обняла ребёнка за плечи.

— Я никогда тебя не оставлю, просто я здесь уже очень долго, — она вздохнула. — И мне пора на покой.

Сказав это, она заложила ему перо за ухо.

— Ты мне поможешь?

— Конечно, — ответил мальчик, утерев слёзы рукавом.

Тогда Морана встала и махнула косой. Воронёный металл рассёк воздух перед ними, открывая окно в тёмный и неизведанный мир.

— Пойдём, Карма, — сказала Морана. — Тебе ещё многому предстоит научиться.

Путники вошли в тёмный разлом, который тотчас закрылся за ними, оставляя на земле лишь незаметную тень.

Глава 2

Тяжёлое решение

Яркое, но щадящее сентябрьское солнце светило над головой у путника, шедшего по узенькой грунтовой дороге, проходящей мимо возделанных полей. Стебли огненно-жёлтой пшеницы, росшие с правой стороны от дороги, сгибались под тяжестью собственных колосьев. По левую руку от него расположилось небольшое поселение. Низенькие, крепко сложенные бревенчатые домики были украшены местными умельцами своеобразными резными узорами и орнаментами. От домов в сторону дороги тянулись по-хозяйски устроенные огородики с тщательно окученными грядками, и чего только ни росло на этих грядках: морковь, сказочно крупная и яркая, торчала из земли, картофель своими большими клубнями буквально вздымал землю на пол-ярда ввысь, тыквы и кабачки, казавшиеся набухшими, поражали своими исполинскими размерами. Местные жители знали толк в земледелии. Ветви плодовых растений ломились от обилия налитых яблок, груш, спелых слив и абрикосов...

Голубое небо, яркое солнце и лёгкий ветерок — сегодня выдалась прекрасная погода. Да здесь она вообще редко портится. Путник прошёл по маленькому каменному мостику, перекинутому через такой же крохотный ручеёк. Быстрый и холодный, он спускался с дальних-предальних гор, о которых местные жители даже и не слышали, устремляясь в неведомые земли, журча свою тихую, но старую, как сам этот мир, мелодию. Выгибавшийся дугой над водой мостик был сложен из серой глины и гальки, судя по всему, собранной со дна этого ручья. Пройдя по мостику, человек услышал музыку, доносившуюся издалека, а ещё смех и крики. Сегодня в деревне был праздник, и он даже догадывался какой. Перед путником предстала развилка. Одна дорога, широкая и ровная, поворачивала налево, прямо к центру поселения, где шли сейчас пляски и веселье.

Здешний народ был очень удивительным. Все, как один, коренастые, круглолицые и румяные, они имели привычку устраивать веселье по любому поводу. Добродушные и гостеприимные, всегда были рады приютить и накормить усталого путника. Не любившие воевать и ссориться, они предпочитали ремёсла и огородничество, особенно если в результате можно было приготовить что-нибудь вкусненькое. Благодатный край, чудесное место с не менее чудесными и жизнерадостными жителями. Не любившие далеко путешествовать, они обосновались в пределах устьев двух речушек и опушки леса на востоке. Но рыбалка здесь была не в почёте, хотя знал он одного местного любителя...

Вторая дорога, узенькая и петляющая, огибала поселение по краю, устремляясь к неприметной избе, расположившейся на отшибе от остальных домов и окружённой семью большими соснами. Туда-то и пошёл человек, одетый в зелёный выцветший дождевой плащ с капюшоном и странные чёрные ребристые сапоги. По левую сторону вновь открылись дома, но, помимо бревенчатых изб с садами и аккуратненькими огородиками, появились ещё и каменные мельницы с амбарами и мастерскими. Ничего сложнее здесь не строили. Да им и не нужно было. Тихий и мирный уголок на краю света, беззаботное место, жители которого не знают горя. Отделившись от домов, тропинка свернула вправо, ведя к одинокой усадьбе. Большой дом из тёмных массивных брёвен с крепкой дверью и маленькими круглыми оконцами не был украшен орнаментом, как остальные постройки. Зато в правом нижнем углу двери была выскоблена большая потёртая буква «М». Эта небольшая деталь заставила улыбнуться подошедшего к усадьбе путника.

Позади него гремела музыка, похоже, праздник только набирал обороты. Он постучал в дверь. Ему никто не ответил. Тогда он постучал ещё раз, сильно и настойчиво.

И тут из-за двери донеслось:

— Ну уж нет! Праздник уже начался, письма все розданы, приветственную речь я произнёс в полдник. Видите, мне нездоровится! Мы закрыты! Приходите завтра.

Голос за дверью был усталым и нервным, словно его обладателя донимали подобным стуком уже не один день.

Тут путник выпрямился и громко произнёс:

— А что, если в гости пришёл старый друг?!

— Да неужели?! — за дверью что-то стукнуло и покатилось по полу, а затем торопливые шаги застучали по паркету.

Дверь резко распахнулась, и на пороге показался мужичок лет сорока пяти — пятидесяти в праздничном наряде и с пером за ухом. Его лицо растянулось в широкой улыбке.

— Хо-хо, дружище, сколько лет, сколько зим!

Рукопожатие плавно переросло в крепкие объятия с последующим хлопком по спине. После чего хозяин дома отодвинулся от путника и, держа его за плечи, внимательно рассмотрел его.

— Надо же, ничуть не изменился с нашей последней встречи, — удивлённо произнёс хозяин.

— Да и ты тоже, — улыбнулся пришедший.

На самом деле он приврал. Друг сильно постарел: он потолстел, волосы с бородой начали седеть, отливая прядями серебра, а на лице появились морщины.

— Да ну тебя! Давай проходи скорей, а то что стоишь в дверях, как неродной.

Гость вошёл в просторную светлую комнату, которая была по совместительству как прихожей, так и гостиной с огромным камином и кухней в дальнем конце зала, с небольшим грубо стёсанным столом и каменной жаровней. Пока он снимал и вешал свой старый плащ на деревянный крючок для одежды, хозяин подбросил охапку поленьев в догорающий камин, отодвинул кресло, приглашая гостя присесть, и побежал на кухню. Гость уселся напротив камина, возле маленького круглого столика с резной дубовой ножкой, в мягкое кресло, обитое густым серым мехом. Над камином на кожаном ремне висел короткий меч с широким обоюдоострым лезвием и закругленным навершием в потёртых ножнах, покрытых тусклыми рунами. Слева от камина висел лук со стрелами в старом кожаном колчане. Стены в комнате были увешаны различными картинами и небольшими гобеленами, в которых были запечатлены фрагменты из сказаний различных эпох. Повернув голову, гость увидел в противоположной стороне от камина письменный стол, стоящий около ромбовидного окошка. Стол был завален всякими свитками, тетрадями, письмами и исписанными листами бумаги. Они громоздились друг на друга, складывались в кучи или просто валялись на полу возле стола. На кухне загремела посуда, раздался свист чайника, и около камина материализовался хозяин дома с фарфоровыми чашками и подносом со свежевыпеченным хлебом и горшочком янтарного мёда. Поставив всё это на столик возле гостя, он вновь удалился на кухню.

— Картины сам рисовал? — гость взял с подноса булку горячего хлеба и, разломив его на две половинки, окунув одну часть в мёд.

— Не, это умелец местный. Наслушался моих рассказов и пошёл, ведомый неведомой музой, описывать дела былых времён. Что-то вот и мне подарил. Сам-то как? Столько лет не виделись! Как на севере, старина Дерин всё ещё правит Белыми взгорьями?

Он снял свистящий чайник с жаровни и, вернувшись к камину, разлил чай по чашкам. Чай был ароматным и душистым, собранным из здешних целебных трав, умением приготовления которых хозяин очень гордился.

— Да со мной всё хорошо, а что насчёт Дерина... Я ведь тоже давно не был на севере, так что не в курсе новостей последних лет.

— Вот как! А я думал, что ты всё это время был с ним, решал там свои какие-то вопросы! Где же ты тогда был?

Хозяин поставил чайник на стол и уселся рядом с гостем в соседнее кресло, взяв чашку в левую руку, а правой подобрал с пола кочергу и поправил горящие в камине поленья.

— То там, то сям, — уклончиво ответил друг. — Я нигде не задерживался надолго, и да, решал некоторые вопросы, но это трудно так просто объяснить.

— Ладно, храни при себе свои секреты, — махнул хозяин рукой. — Я же знаю, что бы ты ни делал — всё во имя общего блага.

Он хитро подмигнул другу.

— Да ладно тебе, не настолько уж всё масштабно. И с чего ты взял, что во благо?

— Да просто я тебя знаю. Всё время такой тихий, скромный, что-то себе там пишешь, делаешь, а когда приходит беда, ты уже мчишься вперёд всех с готовым планом по спасению мира.

— Ну-ну, вспомни себя в молодые годы: как помчишься сломя голову напролом, только тебя потом вытаскивай! А вообще, хорошо тут у тебя, уютно.

— А то! Помнится, ты не хотел сюда идти, отговаривал меня ещё, мол, странные здесь жители какие-то, подозрительные, и место тут заколдованное.

— Да я и сейчас так считаю. Посмотри на себя, вон как отъелся на харчах чудотворных, пузо скоро по полу пинать начнёшь.

Они оба расхохотались.

— Ну не всё же мне по лесам бегать да гоблинов с волколаками гонять! А помнишь, с этого мы когда-то и начинали.

— Как такое забудешь! — гость отхлебнул из чашки.

— Ты тогда ещё в луже увяз по пояс, споткнувшись об ветку.

— Ага, а ты в лианах тогда запутался и повис вниз головой. На этом и закончилась наша первая охота на гоблинов.

Хозяин положил кочергу на пол.

— А помнишь, как...

Так друзья сидели и вспоминали свои былые приключения. Горевшие в камине поленья тихо потрескивали и приятно грели ноги. Яркое солнце медленно сползало в зенит, тускнея и удлиняя тени.

За это время они вспомнили и свои первые приключения, и то, как отправились исследовать неведомые края на юге, и орден синих магов, с которыми они после познакомились, и даже битву у врат Авдарга, в которой они мельком умудрились поучаствовать. И ещё множество приключений и походов, которые они прошли по молодости бок о бок вместе.

Воспоминания о былых свершениях грели душу, а временами вызывали неподдельный смех. Было приятно вот так просто сидеть у камина, пить чай и разговаривать о прошедших радостях и невзгодах, геройствах и глупостях, обо всём том, что оставило в их сердцах неизгладимый след и частью их самих. Поговорить о всяких мелочах и бытовых делах, о настоящем и о возможном будущем.

— Какой вкусный мёд! — вздохнул гость, протягиваясь в кресле и облизнув губы.

— Так ведь этого года сбор. Этим летом мёд получился просто отменным, соты буквально лопались от его обилия. Пасечники устали перегонять его из сот в банки. Да и урожай в этом году выдался на редкость щедрым. Видел бы ты, какие у меня тыквы уродились! Одна так вообще с телегу вымахала! Представляешь?

Он попытался руками изобразить размеры той самой тыквы.

— Вот она одна в праздничный пирог и пошла. А яблоки какие...

— Кстати, о празднике, он же в твою честь, сколько тебе уже исполнилось? — перебил его друг.

— Так пятьдесят уже стукнуло, круглая и знаменательная дата, вот я и закатил праздник на всю округу.

— А сам-то чего тогда здесь от людей закрылся?

— Устал я, — хозяин дома встал с кресла и, скрестив руки за спиной, подошёл к окну.

— Устал я от всей этой размеренной и тихой жизни. Понимаешь? Хоть и жизнь у меня прекрасная, и сынишка радует, и соседи замечательные. А душа всё равно в горы рвётся. Я ведь не молодею. Тем более, осталось у меня ещё одно дело.

— Значит, ты уже всё решил?

— Да, давно собирался, но всё никак не мог решиться. Даже вон пирушку закатил на всю округу, хотел таким образом со всеми попрощаться. Думал, так будет легче.

Хозяин повернулся и подошёл к камину, снял с него меч в ножнах, повертел в руках и вздохнул.

— Легче не стало. Только мороки больше вышло. Тут ещё и ты нагрянул. А я ведь и не надеялся, что ты придёшь сегодня. Как ты так подгадал?

Он положил меч на подоконник и повернулся к собеседнику.

— Так уж совпало, я просто пришёл повидаться с тобой и, как оказалось, успел впритык, — развёл руками гость.

В комнате повисла длинная неловкая пауза.

Солнце уже зашло за горизонт, сменив вечер сумерками. На улице стемнело, а в поселении зажгли огни. Даже сейчас на центральной площади играли флейты и скрипки.

— Приглядишь за сыном, пока меня не будет?

— Одним глазом, а может, и двумя.

Гость поставил чашку.

— Славно. Я бы его с собой взял, да и он просился, но я-то знаю, что сердце его здесь.

Хозяин открыл комод и достал из него небольшую торбу. Торба была сплетена на манер небольшого рюкзака и забита всевозможной поклажей и вещами, которые могли пригодиться в дальнем походе.

— Раз такое дело, может, мне тогда лучше с тобой пойти?

— И вспомнить вместе былые времена? Очень заманчивое предложение, но я должен сделать это один.

Он достал из кармана жилетки свёрнутый узелком синий платок, сквозь ткань которого пробивались редкие лучики света. А когда он развернул его, в руках у него засиял янтарным светом некий круглый предмет с крючковатым хвостиком. Его поверхность была покрыта тонкими узорами, переливавшимися множеством оттенков.

Могучий артефакт, обладающий энергией звёзд. По легенде, с них он и спустился. Древняя реликвия, столь же могущественная, сколь и прекрасная.

— Ведь эльфы отдали мне его когда-то на хранение, и пришло время вернуть вещицу этим мелким шалопаям. Хоть и ветер у них в голове, и живут беззаботно, но соскучился я по этим бессмертным детишкам. А у тебя дела, небось, и оставлять сынишку совсем уж одного не хочу. Путь ведь неблизкий.

Хозяин подбросил реликвию вверх, поймал в полёте и убрал в нагрудный карман. Потом он достал из стоящего рядом с комодом шкафа такой же, как у гостя, старый зелёный выцветший плащ с капюшоном. Накинув его на себя, он взял с подоконника все сложенные туда накануне вещи. Торбу он перекинул за плечи, а короткий меч повесил под плащ на пояс, после чего вздохнул.

— Эх, будто на десяток лет помолодел.

Гость встал с кресла.

— Ты правда решил?

— Ага.

Они вышли на улицу и остановились у крыльца. Ночь уже вступила в свои права. Месяц вышел из-за туч, тускло освещая свои владения мягким серебристым светом. Трава и кусты возле дома тихо шелестели, покачиваясь на ветру. Ветер дул с юга, неся тёплый воздух с дальнего океана.

— И что дальше? — гость поднял глаза на друга.

— Ключи лежат над камином, если тебе придётся отлучиться, то за домом есть кому присмотреть, — он указал рукой на дверь.

— Там ещё в шкафу около комода твои вещи остались, думаю, что пришло время забрать их, особенно свою бумку. Не хватало, чтоб ещё к моему сыну она попала. А так все дела улажены, со всеми письмами разобрался. Прекрасная ночь.

Он посмотрел на звёзды:

— Отличное начало для новой истории.

Друг улыбнулся.

— Катарсис? — с сарказмом спросил он хозяина.

— Чего? Ну ты как сказанёшь что-нибудь, а потом думай — шутка это или заклинание третьего ранга?! Прощай, старый друг.

Он протянул руку.

— Прощай, дружище!

Крепкое рукопожатие скрепило прощание товарищей. Хозяин дома постоял ещё немного, посмотрел куда-то вверх, хмыкнул и пошёл по узкой тропинке, уходящей от дома в неведомые дали.

— Бывай, — бросил он через плечо.

— Бывай, — в тон ему ответил друг.

Силуэт одинокого путника начал растворяться в мареве ночной мглы, отдаляясь от дома всё дальше и дальше. А друг всё стоял и смотрел на уходящую от него целую эпоху его жизни. Он ведь привязался к нему, полмира истоптали вместе как-никак. А сейчас он уходит, и вместе с ним закрывается страница этой светлой истории его жизни.

— Прощай, «Девятнадцатый», — тихо, одними губами прошептал он вслед растворяющемуся в тёмном мареве силуэту.

«Делай, что должно, и будь что будет», — нет, это сказал ему когда-то не хозяин этого дома, но его прототип. И какими бы генетически идентичными они ни были, но это были разные люди, хоть и схожими в некоторых мыслях. То, что они делали, как жили, какие решения приняли, какие цели в жизни наметили. И пришёл он к нему сегодня не потому, что тот напоминал ему «Первого».

«Первый»... Наивный дурак! Что он хотел доказать или чего достичь, перед тем как всё пошло не так? И когда оно пошло не так? Тот, кто прыгнул выше своей головы и поплатился за это. Да и не только он. Угроза нависла над всеми, и хоть ценой его глупой жертвы удалось остановить грядущий коллапс, новая беда уже приближалась. А он колебался — как ему поступить? До этого момента.

Встреча со старым другом напомнила ему, что он делал раньше и почему. И что он теперь должен совершить.

Силуэт на дороге превратился в серую точку, а затем и вовсе исчез в темноте. А затем оттуда донеслась песня, старая, как этот мир, и звонкая, как удар колокола.

«Что ж, как всегда, в своём репертуаре», — подумал гость и временный хозяин стоящего за ним дома.

Вскоре стихла и песня, а оставшийся один мужчина в чёрной кофте зашёл в дом, прикрыв за собой дверь. Пройдя мимо камина, он сел за кухонный стол, обхватил голову руками и, закрыв глаза, задумался.

На самом деле он уже знал, что будет делать, но вот решиться на первый шаг было трудно.

Догорающие в камине угольки тихо потрескивали, уже не в силах осветить комнату, в которой воцарился полумрак. Часы на стене тикали в такт биения сердца, отчеканивая в голове у сидящего каждую секунду. А темнота сомкнулась над ним мрачным куполом. Тут дверь скрипнула, он повернулся на звук и увидел ребёнка, который, стоя в дверях, потянулся к лампе на ближайшем подоконнике, взял её в руки и зажёг. Вместе с комнатой лампа осветила и лицо пришедшего. В дверях стоял черноволосый кудрявый мальчик лет десяти. Он сделал пару шагов, рассматривая сидящую в темноте фигуру.

— Здравствуйте, вы дядя Максим? Папа много про вас рассказывал.

Он обошёл стол и сел по левую сторону от него.

— Да, это я, — улыбнулся сидящий.

— А ты у нас Дерент, так получается? Правда, я последний раз видел тебя, когда тебе было два года.

— Верно! — мальчик оглянулся.

— А папа уже ушёл?

— Да, ушёл, — вздохнул Максим.

— Жаль, а я ведь тоже просился, но он не пустил меня с собой, — с обидой в голосе пожаловался Дерент. — Сказал, что маленький я пока.

— Не переживай, — утешил его Максим.

— Придёт время, и на твою долю выпадут такие приключения, какие и не снились мне с твоим отцом.

— Правда?!

— Конечно, приключений в этом мире хватит на всех, и даже ещё останется.

Максим вышел из-за стола и, обогнув гостиную, подошёл к шкафу.

— Тут ещё папа просил передать, — парень развернулся на стуле. — Просил передать, что есть вещи, которые вам нужно забрать.

— Ага, — гость распахнул дверцы шкафа.

На противоположной от него стенке шкафа висел роскошный жемчужно-белый плащ с вкраплениями обсидиановых нитей. Казалось, будто плащ светился сам по себе, окружая себя белым маревом. На самом деле материал, неведомый никому из живущих в этом мире, отражал абсолютно весь свет, попадающий на его ткань. Иные же его свойства не были видны невооружённым глазом. Справа от плаща висел старый, измазанный различными пятнами, белый медицинский халат. По нему было видно, что он повидал многое, возможно, даже больше, чем его хозяин. Между двумя столь разными одеяниями, о которых трудно было подумать, что они принадлежали одному хозяину, висел на двух железных крючках некий деревянный предмет, чем-то напоминавший кремниевый пистолет. Если так подумать, им он и являлся в каком-то смысле.

— М-да, хозяин наш, видимо, совсем не заботился ни о сохранности, ни о безопасности хранения наших артефактов.

Под руку ему заглянул парень.

— Мне папа запретил трогать эти вещи, а я и не трогал.

— Святая простота! — он потрепал мальчика по голове, а затем снял с крючка старый халат и накинул его поверх кофты.

Взял он также и пистолет, положив его в карман халата, закрыл дверцы шкафа и повернулся к выходу.

— Слушай, мне тут отойти по делам нужно, к утру, думаю, вернусь, не заскучаешь без меня?

— А вы потом расскажите о ваших с папой приключениях? С меня тогда утром яичница с салатом!

— Договорились. — Максим улыбнулся.

— Тогда до завтра.

Он вышел на улицу, глубоко вздохнул, затем медленно выдохнул. Ветер приятно обдувал лицо, растрёпывая волосы и развевая полог халата.

В самом деле, это отличная ночь для начала новой истории, только это не будет обычная история с красивой развязкой или новый, с нуля воссозданный мир с известными правилами. Но непонятно, чем всё может кончиться и для кого. Ему предстоит вернуться туда, где совершается то, что лучше бы считалось невозможным. И его будут искать те, кого он раньше называл друзьями.

Придётся принять решение, которое не понравится многим, и ему самому в том числе.

Он выпрямился, сфокусировал мысли в точку, а затем сделал шаг.

Вспышка яркого света, потом мгновение тьмы, растянутой в вечность, а затем снова вспышка.

Глава 3

Осознание

— Он отстал?

— Не знаю.

— Может, он потерял нас?

— Не знаю.

— А куда мы попали?

— Да не знаю я!

Мой раненый товарищ споткнулся и повис на мне. Я лишь сильнее вцепился ему в руку и ускорил шаг.

Он пришёл за нами, он пришёл за всеми нами! Нельзя было останавливаться, иначе он доберётся до нас!

Чёрт бы нас побрал, сунуться в запретный лес! Знали же, что ничего хорошего нас здесь не ждёт. Но вот захотели выпендриться, доказать, что ничем не хуже остальных, что можем больше, чем про нас думают! И что теперь?

Михелю зацепило бедро. Он держался одной рукой за рану, но кровь всё текла и текла, оставляя позади тонкий шлейф. Или нет? Темно было так, что хоть глаз выколи. Лишь редкое мерцание янтарных грибных колоний на некоторых деревьях давало нам возможность разглядеть перед собой очертания зарослей. Луны не было видно, густые тучи заволокли всё небо, укрыв от взора небесные светила. Фонарик тоже был утрачен.

Как же мы влипли!

В лес нас пробралось пятеро: я, Михель, Рехит, Кармин и Ясан. Зовут-то нас иначе, но есть у старших поверие, что, идя в дальний поход, нужно взять себе иное имя или прозвище. Так сделали и мы.

Карта у нас была начерчена лишь в общих чертах. В ней было собрано всё, что мы смогли выведать у других. Но почти никто не решался заговаривать об этом месте, ещё меньше людей было на окраинах, и совсем никто не заходил вглубь. Известны были только истории, перемешанные с выдумкой. Кто-то рассказывал о неведомых тварях, пришедших из земных глубин, издающих ужасном вой. Будто в нашем мире не хватает опасного зверья или необъяснимых явлений. Другие упоминали тёмных бестелесных призраков, носящихся во тьме в своей не упокоенной злобе. А кто-то говорил о некоем Тёмном существе, стерегущем мрачный лес и преследующим всех, кто ступил на запретную территорию.

Но каждая история заканчивалась тем, что в глубине Запретного леса есть нечто, что хранит бесчисленные сокровища мира. Особенно асарты.

Все искали асарты. Люди отправлялись в далёкие путешествия, отнимали их у опасных зверей, или просто бродили в поисках случайной находки. Несли их к себе домой или же предлагали другим людям в обмен на нечто иное.

И именно там, где ещё не ступала нога целеустремлённого искателя, мы могли поживиться добычей, найти то, чего и не могли представить. По крайней мере, мы так думали. Воображение рисовало горы сокровищ, бесчисленные асарты и неизведанные чудеса. Желание прикоснуться к запретному, нарушить правила и пойти наперекор старшим манило лишь сильнее, подбивая на вылазку. В итоге так мы и сделали.

— Стой, дай отдышаться! Нога болит всё сильнее, — Михель не отпускал рану.

— Нельзя! Он догонит нас! Нужно идти дальше!

Одышка рубила мои фразы, заставляя выплёвывать их шёпотом при каждом резком выдохе.

— Всё равно так от него мы далеко не уйдём. Он догонит нас! Может, лучше попробовать с ним договориться?

— Тише ты! — одними губами прошипел я ему в ухо. — Ты видел, что он сделал с Рехитом?!

Михель нервно сглотнул.

Он пришёл к нам из тени, в тот самый момент, когда мы наткнулись на асарт. Обрадовавшись находке, мы не обратили внимание на то, что в стороне от нас темнота сгустилась и прогнулась, преломив полумрак вокруг себя. Когда мы всё же повернулись, перед нами уже стояла тёмная человеческая фигура. Мы замерли в нерешительности.

Фигуру окутывал чёрный дым, который, казалось, исходил от тлеющих одеяний. Чёрная обожжённая ткань имела очертания плаща. Дым почти полностью скрывал лицо, завиваясь в воздухе густыми клубами. Руки человека были скрыты чёрными перчатками, сжимавшими по пистолету в каждой из них. Они слегка подрагивали, словно в судорогах. На плече появившегося висела ржавая цепь.

На секунду дым вокруг незнакомца развеялся, и мы увидели бледное и измождённое лицо. Его губы тоже слегка подрагивали. Его серо-зелёные глаза изучающе смотрели на нас. Но в них не ощущалось разума... Или души? Они казались безжизненными и пустыми. Да и сам взгляд, медленный и размеренный, хоть и был направлен по очереди на каждого, смотрел он не на нас, а словно сквозь нас.

А потом глаза потемнели, и густой дым вновь заволок лицо.

— Больше не могу! — Михель свалился на землю, споткнувшись об очередную ветку, потянув и меня. Я повалился вместе с ним.

— Нога вся в крови! Перетянуть бы чем.

— Сейчас... — я сорвал с себя куртку и начал обматывать вокруг его ноги.

Михель скривился от боли. Штанина раненой ноги в самом деле была полностью запачкана кровью. Было видно, что парню трудно, но он терпел и лежал, не двигаясь, пока я не перетянул бедро.

— Так лучше?

— Да, наверное. С-спасибо, — Михель резко выдохнул. Несмотря на боль, он боялся появившегося человека не меньше, чем я.

Рехит сжал цевьё ружья, но не поднял оружие на фигуру. Ясан замер в нерешительности, а Кармин сделал шаг вперёд и попробовал заговорить с незнакомцем: «Доброй ночи, путник, мы не желаем никому зла. Мы про...».

Договорить он не успел. Его слова, возможно, стали триггером. Человек в плаще резким движением сорвал с плеча цепь и хлёстким ударом направил её в Кармина. Удар пришёлся по шее друга. Голова с громким хрустом отлетела в сторону, а обезглавленное тело обмякло и повалилось навзничь.

Ах, ты! — Рехит выпустил дробь по фигуре. Тот пошатнулся, сделал шаг назад, но устоял. Фигура выпрямилась и повернулась к обидчику.

Тогда мы все открыли по нему огонь. Но человек не чувствовал боли. Или это был не человек? А может быть, мы даже по нему не попали?

Он взвился над нами, словно чёрный вихрь, отбросил Рехита, не глядя выстрелил в Михеля. Да! Откуда ни возьмись, у этого нечто появился пистолет. Пуля попала в бедро, и Михель упал, схватившись за ногу. А потом силуэт бросился на Ясана.

— Нет! Дядя, не надо! Я больше не буду! — Ясан, видимо, хотел прикинуться ребёнком, да он и был самым младшим из нас, но это ему не помогло.

Правда, этого я уже не видел. Я подхватил раненого Михеля и помчался вглубь леса, не разбирая дороги. А сзади доносились выстрелы, истошные вопли и крики Ясана. Сначала смолкли вопли, а затем и выстрелы.

Если байки старших были правдивы, то нашим друзьям уже ничего не поможет, да и нам тоже. Оставалось лишь только идти дальше и надеяться, что он нас просто потеряет. Но кто он? Он ведь не человек. То есть он выглядит как человек, но чего-то при этом не было. Чего-то человеческого. Но было что-то ещё, нечто иное и непостижимое. Что-то, что заставило броситься меня наутёк, позабыв обо всём на свете. Может он смерть, пришедшая за нашими душами? Или палач, пришедший исполнить вынесенный судьбой вердикт? А может, он порождение чьего-то умысла?

А может, Ясан и Рехит выжили и тоже сбежали? Хотелось бы в это верить.

— Слушай, может, он потерял нас и отстал? — Михель тяжело дышал.

— Это был тот самый Восставший? Или кто-то другой? Почему он так набросился на нас? Мы же не хотели этого. Почему всё так вышло?

Несмотря на усталость, он не умолкал.

— Да тихо ты! Не знаю я, и утверждать что-то точно нельзя.

— Но ты видел? Рехит в него из ружья попал, а ему хоть бы что!

— Может, и не попал или попал, но вскользь задел, — я перехватил руку друга поудобней. — А сейчас давай потише. И ходу!

— Да не могу я больше! — Михель остановился и выдернул руку.

Я удивлённо посмотрел на него.

— Сколько ещё мы так сможем бегать? Сколько ещё прятаться? Если он и вправду настолько опасен, то есть ли смысл от него убегать? Сколько ещё бояться неизбежного?!

— И что ты предлагаешь?

— Попробовать договориться. Может, у нас ещё получится?

— Ты сдурел? — ответил я. — Кармин тоже хотел договориться! Видел, что он с ним сделал?

Я не успел закончить свою гневную тираду, а высказать мне ему многое хотелось. Точнее, я мог бы продолжить, но вдруг увидел тёмный сгусток за спиной у Михеля.

Даже в ночном мраке оно выделялось, напоминая чёрное пятно. А потом из сгустка вышел силуэт в плаще.

— Вот он и пришёл за нами, — прошептал Михель, как будто с облегчением.

А у меня внутри всё похолодело.

— Бежим отсюда! — я схватил друга за рукав и потянул за собой, но он отдёрнул руку и покачал головой.

— Нет. Давай дальше как-нибудь сам, а я всё, — Михель пошатнулся, но устоял на ногах, а потом заковылял в сторону тёмной фигуры. А я бросился прочь.

— Простите, пожалуйста, мы не замышляли ничего плохого. Мы просто заблудились! Мы пытались найти дорогу домой. Помогите нам выбраться отсюда, и мы больше не потревожим вас.

Прозвучали два выстрела.

Чем он думал, когда пошёл к этому существу? Неужели под конец его рассудок помутился? Или он знал, что так будет?

Я уже не видел, что произошло. Ветви хлестали меня по лицу и рукам. Я нёсся через заросли напролом. Я не знал, куда я бегу, да это было и неважно. Главное, чтобы как можно дальше отсюда. От него.

Мысли путались, страх окутывал моё сознание. На самом деле, думать и не хотелось. Только бежать. Иначе он настигнет меня! Настигнет в мыслях и поглотит.

Оружие я где-то потерял. Наверное, обронил, когда дал дёру от фигуры. Да что сделал бы старый «Стрекач» против этого чудовища? Отец прибил бы меня, если бы узнал, что я взял с собой в поход это оружие, но сейчас я был бы счастлив увидеть отца хотя бы ещё раз в своей жизни.

Я споткнулся и кубарем покатился по земле. Сначала в голове завертелось и потемнело, а потом я увидел звёздное небо. Я лежал на земле и смотрел на небо, не замутнённое тучами. Похоже, что ветер разогнал их. Как же красиво! К тому же стало чуть светлее. Звёзды сияли, словно жемчуг, разбросанный по морскому дну, а полумесяц висел на небосводе, будто высеченный из белого мрамора. Потом я моргнул, и жемчуг сменился сотней горящих глаз, следящих за мной. Я зажмурился и приподнялся с земли.

Он всё ещё мог преследовать меня.

Я огляделся и увидел в отдалении свет меж стволов деревьев. Он был белым и ярким. Я встал и, словно зачарованный, пошёл к нему. Свет вывел меня на небольшую поляну, где я, наконец, увидел его источник.

Это был сгусток мерцающей материи, который парил в метре над землёй, пульсируя и видоизменяясь. Сгусток не был однородным, он переливался сам в себя, постоянно меняясь в формах и размерах.

Под ним лежали асарты, много самых разных асартов. Они тоже светились. Между ними и этим нечто то и дело пробегали электрические разряды. Они очень сильно напоминали серебристых тригрей, обитающих в южных водоёмах нашего края. Таких же чарующих и опасных, как и это зрелище. Иногда асарты колыхались, то отдаляясь от светящегося сгустка, то приближаясь, как если бы они находились под водой и колыхались от приливной волны.

Что же это такое?

Я сделал ещё пару шагов в сторону источника света и остановился. Затем я услышал звук приближающихся шагов за спиной и обернулся. Он шёл ко мне. Шёл медленно и размеренно. Я неосознанно шагнул назад, но споткнулся о лежавшую ветку и упал на землю. А он всё приближался.

Теперь дым почти не окутывал фигуру, давая разглядеть человека. Его волосы были белыми, но не седыми, а будто выжженными. Лицо казалось молодым, но было невероятно бледным и испещрённым ссадинами. Его тело, исхудавшее и жилистое, всё же скрывало в себе невероятную силу. Возможно, сверхъестественную силу, это было видно по его движениям. На нём был чёрный длинный плащ, который теперь едва тлел. Руки покрывали плотные тёмные перчатки, в которых он держал два пистолета. С одной из них свисал кончик намотанной цепи. С изодранной штанины текла кровь. Местами она была уже запёкшейся.

Значит, Кармин или кто-то из нас всё же зацепил его. Но ран на нём уже не было. Как так?

Что же он такое? Бестелесный дух? Или оживший мертвец?

Каким-то образом, будучи только что в десятке метров от меня, он навис прямо надо мной. Я попытался отползти, но его нога плотно припечатала мою грудь к земле.

Сейчас, без дыма и морока, он казался ещё страшнее. На его лице не было отражено никаких эмоций. Движения, хоть и были размеренными и точными, но лишь напоминали человеческие, а глаза... Всё это время они смотрели на меня не моргая.

Так чем он был? Неужели возмездием, ужасным и безжалостным? Не испытывая к нам никаких эмоций, не разбирая правых и виноватых, он воздавал в высшей мере кару тем, кто посмел нарушить единственный закон — пересечь запретную территорию. И сейчас, когда на меня, обессиленного от ужаса, он поднимал пистолет, когда, осознавая неизбежность грядущего, я лишь мог трястись от страха, я задался вопросом.

Зачем? Зачем все мы искали эти асарты?

Глава 4

Душа и тело

Глава 1

Удар, удар, ещё удар.

Оказывается, что вбивать колья в расколотый бетон не так-то просто, да ещё когда висишь на высоте пятиэтажного дома. Вытаскивать колья из-под ног, подтягиваться на верхних, вбивать на уровень выше, и так по кругу. Оставлять колья внизу нельзя, а то кто-нибудь по ним взберётся, есть и такие, для кого голая стена от руин многоэтажки вообще не препятствие.

Эх и нагремел же он здесь, но ничего не поделаешь, к тому же до вершины осталось совсем немного. И кто додумался поставить в горах многоэтажку?! Так, держи мысли в руках, а то...

С глухим треском кусок стены вместе с колышком рухнули из-под ноги. Повиснув на правой руке, он едва успел вбить левую в трещину в стене, что не дало ему рухнуть вместе с последним штырём.

Колья-то он сделал на совесть, собственноручно выточил из обломков арматуры, а вот стена совсем старая, может и не выдержать всего веса на одном штыре, как это случилось, когда он перенес весь центр тяжести на одну ногу. Благо на левой руке была надета железная перчатка. Зато теперь появилось время, чтобы осознать безвыходность положения. До земли было метров пятнадцать, до вершины метра два, да ещё и без выступов или сколов. Простая гладкая стена.

«Долго мне тут не провисеть», — подумал горе-альпинист.

Даже если бы руки могли держать его здесь вечно, вскоре здесь объявится стая, и ему точно не поздоровится.

Интересно, лекция насчёт гуманности и вегетарианства сможет заставить их задуматься хотя бы на миг о чем-то?

Но проверять это как-то не хотелось. И спускаться тоже не вариант. Думай, думай!

Может быть, подтянуться и встать на штырь? Правда, он может сорваться, или штырь обломится. Варианты?

Он попробовал вытащить кулак из трещины. Дёрнул раз, дёрнул два.

Застрял! А вот это проблема.

Где-то сверху загремели камни. Кто-то приближался.

Подтянуть ноги, упереться в стену, и-и-и, рывок!

Комья бетона вылетели вместе с перчаткой.

Так, рука свободна, уже неплохо, теперь нужно перехватить и подтянуться.

Денис раньше не был спортсменом, но жизнь в этом безумном мире научила его быстро адаптироваться. Кряхтя и извиваясь, он смог подтянуть себя к штырю сначала до подбородка, затем до груди. Перебросив себя на пополам через него, словно полотенце через перила, он приподнялся. Удар, удар, ещё удар!

Прижаться к стене, и закинуть ногу.

Оп! Получилось! Можно чуть-чуть отдышаться и оглядеться. Ну что сказать, пейзаж необыкновенный.

У подножия чёрных гор лежали развалины старого города. Сквозь разрушенные здания вздымались высокие шпили, поблёскивая на тусклом солнце. Тонкой сеточкой пробивались из серого камня тёмно-красные корни искажённых растений. Вокруг руин на многие километры рос серый лес, окружная их мрачным океаном тишины и безмолвия. Обманчивого безмолвия. Прямо под Денисом разверзлась пропасть. Там, на дне, лежали обломки верхней части той постройки, на которую он сейчас взбирался. Пропасть кривой подковой окружали чёрные скалы.

М-да, спрыгнуть туда точно не вариант.

Он посмотрел наверх. До края стены не дотянуться. Он попробовал вжаться в стену и привстать.

Ох, страшно! Главное — сейчас не навернуться!

Упираясь боком в стену, Денис привстал на полусогнутые ноги. Штырь пока не подавал признаков подвоха. Он очень не любил такие моменты, когда нужно положиться на удачу и сыграть в «Пан или пропал», когда что-то от тебя не зависит, и этот критерий является решающим.

Хоть он и привстал, но от руки до верхнего края стены оставалось ещё пол-метра. Надо прыгать, и допрыгнет ли он, сможет ли в прыжке зацепиться за край, не сорвётся ли в пропасть, не обломится ли под его руками бетон, и будет ли там, за что ухватиться, знает только Бог, а у него, как Денис убедился, ужасное для нас, неразумных смертных, чувство юмора.

«А выдержит ли штырь давление от прыжка?» — подумал он, правда, уже в полёте. Руки вытянулись, но до края стены оставались считаные сантиметры.

Но этого недостаточно — по отвесной стене, тем более в прыжке не вскарабкаешься. Он представил, как падает на острые обломки внизу, как его кости перемалывает ударом вместе с мышцами, а острые камни отделяют куски плоти.

Перспектива не из приятных, поэтому...

Из железной перчатки выскользнули три скользких гибких щупальца и вцепились в спасительный край. Это позволило ему быстро подтянуться, перехватить опору правой рукой и перекатом выбраться из этой «возвышенной ситуации».

Лёжа на спине и глядя на серые тучи, проплывающие над ним куда-то вдаль, он отдышался.

Вот не любил такие игры со смертью! Но переживать приходилось и не такое, и предстоит ещё, если он в скором времени не уберётся отсюда подальше.

Щупальца втянулись обратно в железную перчатку, и доселе неподвижная ладонь сжалась в кулак.

«Вставай, тряпка, а то...»

Он обернулся на шум сбоку, и внутри всё похолодело.

Ну нельзя привыкнуть к таким зрелищам!

Голова, похожая на человеческую, смотрела на него красными угольками двух сплюснутых глаз, нижняя челюсть, да что там, две челюсти, подёргивались каждый в своём ритме! От головы тянулись множество отростков в виде человеческих конечностей, правда, их было больше, чем у обычного человека, где-то восемь, и каждая заканчивалась когтистой трёхпалой лапой. Арахнообразная тварь заклокотала, агрессивно скалясь, на новоиспечённую добычу. Крепкий блестящий хитин покрывал все конечности существа, лишь на сгибах виделась белая мягкая плоть сочленений.

Видать, раньше юлил и плёл интриги, а судя по челюсти, до перерождения любил предаваться чревоугодию. Интересный тандем. Но какая уродина!

Тварь бросилась на уставшего спутника, по-муравьиному перебирая лапами. Но Денис уже вскочил на ноги, подхватывая с земли камень. Оружие у него было.

Старый добрый пистолет висел у него на поясе. «Тульский Токарев» ещё никогда его не подводил, но шуметь сейчас нельзя.

Камень попал точно в цель, булыжник с хрустом заехал по морде твари, отколов ей левый клык. Секундная заминка позволила Денису увернуться от острой трёхпалой клешни, но чудовище уже сократило дистанцию. Из железной перчатки вновь выскочили щупальца, но на этот раз мягкие отростки свились в плотный острый шип. Денис с разворота вонзил его в сочленение хитиновых пластин на лапе. Тварь заверещала, пытаясь отпрыгнуть в сторону, но добыча не собиралась останавливаться. Провернув руку в мерзкой костлявой конечности, Денис вырвал её из твари и сам отпрыгнул в сторону. Клешня отломилась и повисла на культе, держась на тонкой связке. Паук отполз и залез на скалы, баюкая свой рудимент. Денис же присел в стойку, готовясь, когда противник откроется. Но существо не спешило нападать.

Хитрая тварь! Но оттого и опасная. Придётся её спровоцировать. Так, отходим вбок, тварь перемещается по скале в противоположную сторону. Шипит ещё! Медленно поднять камень, не упуская хищника из виду. Привстать, опустить руки, ждать.

Красные моргала злобно поблёскивали сверху.

Ишь Бармаглот уставился, ну не мог поохотиться где-то в другом месте! Главное — метко прицелиться.

Камень попал прямо под лапу, та, естественно, сорвалась, а за ней и вся туша. Шипящий сгусток злобы и голода поскользил вниз, словно корова по замёрзшему водопаду.

А раз так, то это лучший момент для удара.

Он рванулся вперёд прямо на тварь. Та не ожидала такого напора, но, справившись с балансом, прыгнула на него в лобовую. Но доля секунды была за инициатором обвала. Они врезались друг в друга, когти шоркнули по наколеннику, тот отлетел в сторону. Зато шип попал точно в глазницу монстра и удачно вышел из затылка, пригвоздив верхнюю конечность к обломку скалы. Существо задёргалось, булькая из пробитого глаза чем-то фиолетовым, но через секунду повисло мёртвым грузом на руке победителя, а затем упало, сброшенное на землю победителем.

Фуф, это было близко! Чуть ногу не оттяпал!

Ну а теперь можно перейти к насущному. Да что за хрень здесь творится?!

Глава 2

Денис помнил тот день, точнее, ту злополучную ночь, будь она неладна. Обычная ночь в небольшом городке, ничего не предвещало беды. Почти пустые дороги, освещённые тусклыми фонарями. Редкие машины нарушали сонную городскую тишину. Грязные улицы, помятые мусорные баки, скрипучие качели. Вдалеке с заводов стелился вонючий серый дым, а в паре кварталов отсюда протекала маленькая речушка. Денис пришёл домой поздно ночью с подработки, усталый и голодный. Дела не спорились, проблемы в учёбе, да ещё аккурат сейчас перегорела лампочка. Это сильно раздражало, но могло подождать до завтра, а сейчас спать, и пусть царство Морфея поглотит его полностью.

Но кто ж знал, что так буквально!

Денис, не раздеваясь, упал на кровать и закрыл глаза. Он начал медленно проваливаться в сон, не зная, что никогда уже не проснётся из этого кошмара. Поначалу были лишь тишина и умиротворение, но потом его голову прошила игла, хотя затем боль ушла на второй план.

Судный день, что ещё сказать. Знаете, как в разных книжках пишут о том, что все люди на планете разом услышали голос Создателя, который объявляет оставшееся людям время? Или горящая земля под ногами, как в Библии? Так вот, Провидение поступило лаконичнее и куда эффективнее, но оттого не менее зверски.

Сознание Дениса просто растворилось в мироздании, он ощутил сознание каждого человека, каждый атом. Или момент времени? А ещё он чувствовал, что остальные чувствуют то же самое. Безмолвный хор удивления и трепетного страха. Затем перед его глазами стали вспыхивать все эпизоды, в которых он когда-либо причинил, сказал или имел злой умысел.

Страшный суд? Возможно.

Эпизоды из жизни один за другим проносились перед ним, затмевая собой всё сознание. Сначала ему было страшно, а потом даже как-то скучно.

Ну да, это я, а это мои грехи, многовато, конечно, получается за всю жизнь, но ведь никто не безгрешен. И в этот момент к нему пришло осознание.

Нет, он не преисполнился в своём познании, не стал сверхсуществом или услышал голос. В его голове просто сложилась картина наступающим перемен. Пришло понимание, что теперь душа и тело будут неразрывно связаны. А душа подстроит тело под себя, а значит...

Невыносимая боль свела всё его естество, агония стала бить от сердца в руки и ноги, свивая их судорогами. Что-то в левой руке хрустнуло и стало набухать, внутри все органы будто свернулись в узел, а затем вывернулись наизнанку. Он менялся и чувствовал, как меняются другие вместе с ним, боль других, их страх и отчаяние. И самое страшное было в том, что он всё это осознавал, понимал, что будет дальше с ним и с другими, а разум не мог забыться в агонии.

Разряд! В голове проносится фрагмент потасовки в школьной столовой.

Он ещё сильно разозлился тогда.

Разряд! За спиной защемило чем-то твёрдым. Разряд! Перед глазами вспыхнул ещё один фрагмент из прошлого. Разряд! Левая рука загорелась невидимым пламенем. И так по кругу.

Пришёл в себя он уже на полу. Наверное, упал с кровати. Попробовал встать на четвереньки и оглядеться, но левая рука подкосилась, и он сильно ударился головой об пол. В голове как-то странно загудело.

Неужели руку сломал?

Он посмотрел на неё и ужаснулся.

Лучше бы сломал!

Из левой кисти росли три мягких извивающихся отростка. Кисть и пальцы тоже были на месте, но почти полностью выросли в эти щупальца. Бледная синяя плоть пульсировала в такт биения его сердца. Он хотел закричать, но развернувшись, упёрся чем-то твёрдым в пол. Посмотрев на своё плечо, он увидел толстый костяной шип, растущий из него.

Это уже было слишком.

Отрубиться ему не дал сильный удар в соседнюю стену. По одному из углов поползли трещины. Второй удар заставил Дениса подскочить на месте. Со стены посыпалась штукатурка. Третий удар вынес кусок стены вглубь комнаты, а вместе с ним выпрыгнул и Сева.

Сосед на этаже, очень вспыльчивый и наглый парень. В школе постоянно дрался со всеми подряд. Денис всегда обходил его стороной. Зато никогда с ним не конфликтовал.

Не любил он драться, да и вообще с кем-то ругаться.

Сева и раньше был немаленьким, но сейчас в его комнате стояло чудовище, упиравшееся головой в потолок. Красный амбал с руками-брёвнами и массивными когтистыми ногами. Узнал Денис его только по искажённому безумием лицу, обрывками свисающему с оголённого клыкастого черепа. Громила тяжело дышал, не понимая, что сознание полностью покинуло его. Остался только гнев и боевое безумие, которым он раньше так упивался.

Ошалелый взгляд наткнулся на хозяина комнаты, и огромные лапы сжались в не менее впечатляющие кулаки. По правде говоря, Денис тоже ненадолго потерял рассудок, но быстро пришёл в себя. Судя по всему, рассудок полностью теряли те, кто полностью отдавался какому-нибудь пороку или порокам. Не в силах отказаться от греха до роковой ночи, они полностью оказались в его власти. Но самой печальной он считал судьбу тех, кто сохранил разум, но не смог противиться природе греха. Они всё осознавали, но не могли с собой ничего поделать. Это он выяснил позже, а пока перед ним стоял разъярённый монстр, готовящийся разорвать свою жертву напополам. Но бывший сосед не успел ничего предпринять.

Чёрный шпиль вырвался под углом из пола и, прошив монстра насквозь, ушёл вверх. Всё здание задрожало, а затем начало осыпаться.

Слышали теорию про общий эмоциональный и разумный фон планеты, его ещё называют ноосферой?

Так вот, вся Земля вокруг Дениса стала преображаться и меняться в катастрофических масштабах. Земля сжималась и разверзалась, из её глубин вырывались чёрные скалы и вздымались ввысь, руша города, словно карточные домики. Огромные обсидиановые шпили нарастали на всей этой симфонии хаоса, словно плесень. Денису повезло, он ухватился за край арматуры, что не позволило ему упасть вниз вместе с обвалившейся многоэтажкой.

А может, наоборот, было бы везением погибнуть в первые минуты перерождения, чтобы не видеть последствий, как и многое там внизу. Там, где Земля перемалывала целую цивилизацию.

Странный способ расправы над человечеством. Зачем изменять людей, если всё равно большую часть из них пожрали недра?

Но не это тогда волновало выжившего. После того как Земля вновь замерла, а скалы перестали расти, он спустился с обломков, и ему предстояло встретиться с остальными пережившими, хм, миротрясение?

Ему-то ещё повезло. Два года в духовной гимназии сделали своё дело: в своей жизни он старался держаться изученных там заветов. Правда, не настолько, насколько хотелось бы ему теперь.

Многие люди изменились до неузнаваемости. Не у всех выживших даже остались намёки на человеческое происхождение.

А какой хаос они устроили, оправившись от Катаклизма!

Твари рвали друг друга, с аппетитом пожирая остатки, некоторые сбивались в стаи, обшаривая окрестности в поисках добычи. Кто-то изменился настолько, что не мог двигаться в привычном понимании, многие становились добычей для других, а те, кто мог отразить любого нападающего, просто делали то, чем занимались всю их прошлую жизнь, — существовали в своё удовольствие.

Изменилось всё, даже растения, часть из которых некоторые в силу своих новоприобретённых физиологических возможностей могли теперь употреблять в пищу.

Первое время Денис шатался повсюду как неприкаянный. Ему было очень трудно смириться с новым миром, с новым укладом жизни, и особенно со своим новым телом. Поначалу он пробовал прибиться к группам тех, кто не окончательно потерял рассудок, но достаточно быстро осознал, что среди таких чудовищ не только в материальном плане, но и в моральном не найти поддержки, и можно очень быстро расстаться с жизнью. Пусть они и выживали вместе, но каждый был сам за себя. Несколько раз он встречался с теми, кто изменился не так сильно, но они не горели желанием вступать в контакт. Правда, была одна…

Глава 3

Денис огляделся в поисках отлетевшего наколенника.

Да где он? А, вот же! Лежит в расщелине между двух обломков чёрного булыжника.

Белый черепок с небольшим рогом посреди лба был срезан им в одной из драк и подобран как трофей. Он подошёл к нему, подобрал и прицепил обратно к колену на застёжку. Заметив, что некоторые части тел «демонов» — так он называл теперь выживших людей, потерявших рассудок и облик, — имели многие полезные функции (к примеру, два черепа, которые он использовал вместо наколенников, были очень лёгкими, но при этом не уступали по прочности стальному сплаву), Денис часто пользовался этим. Почти вся его броня и одежда имели биологическое происхождение. Тёмно-коричневая куртка была сшита из перепонки крыла одной летучей твари, пытавшейся поймать и съесть его два года назад в огромной пещере, в которую он забрёл, прячась от серного дождя. Подошва сапог была сделана из языка другого демона. Шершавая и эластичная поверхность создавали хорошее сцепление и износостойкость. На бёдрах висели куски хитина со сброшенного панциря какого-то паука.

Крепкие донельзя. Пришлось отковыривать их другим куском, поменьше.

К собственной защите Денис относился очень трепетно и основательно. Он помнил, как несколько месяцев назад свалился с утёса прямо на камень. Колено разлетелось по всей округе, да так, что ему пришлось его целую неделю собирать по окрестностям, а потом ещё две недели сращивать.

Неприятный опыт.

Под курткой висела жилетка из чешуи с хвоста одной бестии, которая пыталась утопить его на болотах в лесу.

Достаточно гибкая кольчуга получилась, но от прямого удара большей части демонов не защитит. На плечах крепились гибкие, но очень плотные фрагменты плоти.

Денис так и не понял, откуда они, но защищали отлично. Правда, в некоторых местах пришлось сделать отверстия, для того чтобы могли пролезть его шипы. На голову был накинут капюшон, а на лице он носил маску из костной пластины, сколы и отверстия в ней напоминали сплюснутых череп.

Не любил он свою внешность. Хоть он и принял себя со временем, таким, какой он сейчас, но смотреть на своё отражение в воде было ему невыносимо. Так он и скитался, перебиваясь мелкими пожитками и чудом уцелевшими артефактами из прошлой жизни. Но сейчас у него была цель. Ему было необходимо перебраться через этот горный хребет до заката солнца. И времени оставалось немного.

Он прикрепил, наконец, свой наколенник и посмотрел на паучью тушу. Хитиновые лапы и уродливая голова его мало интересовали, клыки, судя по тому, как один разлетелся, когда он зашвырнул камень ему прямо в рожу, тоже никакой ценности не имели.

А вот острые как бритва когти на лапах могли пригодиться. Чуть загнутые, они вполне подходили для некоторых хозяйственных нужд. К примеру, он давно хотел вырезать себе тарелку из ствола одного из деревьев попрямее. А то есть из старой проржавевшей консервной банки было не так удобно.

Он достал нож, сделанный из большого когтя другого создания, и методично отрубил две кисти в районе сочленений у твари, после чего завязал их в тряпку и закинул в заплечный мешок.

Что ж, теперь пора выдвигаться.

Раз сейчас он стоял почти на вершине хребта, то сейчас оставалось лишь топать вниз, самая сложная часть пути уже пройдена. Он засеменил вниз, обдумывая свой примерный маршрут.

Пологий спуск вниз гнал ноги вперёд с невероятной скоростью и лёгкостью. К тому же прыти ему прибавлял тот факт, что скоро здесь могла объявиться большая стая. Они частенько мигрируют по заданному маршруту, опустошая всё на своём пути. И сегодня здесь скоро могло стать очень неуютно.

Так уж вышло, что координаты места встречи были очень размытыми, а успеть нужно было позарез, иначе она его не простит.

Отправить его сначала к чёрту на рога на практически самоубийственную миссию, сказать, мол, жду тебя за хребтом, в такой-то день до заката. И ждать, что он вернётся вовремя! Это вообще нормально?

«Так, держи мысли в руках, а то старик Палыч считал, что тело может меняться и после той ночи, подстраиваясь под мысли носителя. То есть твоё тело всегда будет соответствовать чистоте души».

Познакомился он с Палычем давненько, когда тот подобрал его раненого и выходил. Сам он ютился в маленькой пещерке, ведя аскетичный образ жизни. Они много беседовали о том, что произошло с миром, и у Палыча было о произошедшем своё мнение. Он считал, что свершился апокалипсис, предсказанный в священных писаниях. Ад образовался на земле, и все достойные спаслись, уйдя из этого мира. А тела оставшихся будут меняться и дальше, если и душа человека будет черстветь.

По правде говоря, Денис не то чтобы верил всему сказанному, но мало ли. К тому же Палыч казался ему человеком начитанным и знающим, да и вообще добрым, а это редкость.

«Как вообще этот человек мог измениться?» — задавался вопросом Денис.

Он ещё пару раз навещал отшельника, принося ему припасы и инструменты, но не виделись они уже давно.

Не любит этот мир, когда люди надолго объединяются вместе. Стаи демонов не в счёт — те и так постоянно жрут друг друга.

Но мысли он всегда старался держать в узде. Ведь после того, как своими глазами видишь, что сделали с человечеством его пороки, невольно задумаешься хотя бы о призрачной надежде спасения своей души и подобных премудростях. К тому же дисциплина мыслей помогает не свихнуться.

Жаль, что с эмоциями так не всегда работает. А что вообще для человека эмоции? Нет, понятно, что это побочный эффект восприятия действительности посредством химических реакций в организме. Если точнее, в головном мозге. Но ведь наши эмоции очень сильно влияют на наши мысли, действия, а мысли неизгладимым отпечатком отражаются на душе. А то, что душа есть, он убедился на деле, да и с телом душа связана напрямую. В этом он тоже убедился.

Но что тогда для человека душа? В ночь Откровения он прочувствовал её, как и всё бытие, но ощущения быстро стёрлись из памяти. Да и понять он хотел это на физическом уровне. По идее, душа не имеет массы, а значит, ничего не весит и не может взаимодействовать с материальным миром. Но мы наблюдаем обратное. К тому же свет также не имеет массы. И он прекрасно взаимодействует с материей. К примеру, солнечный свет не только воздействует на предметы в невесомости, отталкивая их от источника излучения, но и нагревает их. Иногда настолько, что может менять его состояние: из твёрдого в жидкое, из жидкого в газообразное. А значит, душа не исключение из правил нашего мира, а точный физический закон. Но что такое душа, если откинуть утверждения из священных писаний и посмотреть на это с научной точки зрения?

Представим, что в человеке возникла эмоция, некое побуждение, исходя из которого человек и действует. Или вопреки этому. Тогда возникает интересная картина: человек действует или мыслит невзирая на эмоции, либо полностью подчиняясь им. В одной и той же ситуации каждый поступит по-своему. И наоборот, в разных ситуациях, побуждаемые одними и теми же эмоциями люди могут поступить по-разному. Что тогда является основным фактором принятия решения? Может, душа? Но как тогда объяснить те ситуации, когда человек испытывает не гнев или зависть, а, к примеру, страх или любовь? Человек может поступить вопреки своим чувствам к другому ради рационального решения какой-то проблемы, но также легко поддаться инстинктивному порыву страха. И как это связано с душой? Видимо, придётся временно отбросить эту теорию.

Попробуем зайти с другой стороны. Что формирует нашу душу и её влияние на наши последующие действия? Наши мысли и опять же наши действия, совершённые в прошлом. То, что мы помним осознанно и подсознательно сейчас, в настоящем. Тогда, может, память и есть наша душа? Общий протокол всех наших воспоминаний, осознанных действий и подсознательных помыслов, которые произошли за нашу жизнь? И что же такое наша память? Если научно, то некие отложения, изменения синапсов, формирующие след в коре мозга. Но даже наука пока точно не смогла изучить этот вопрос. И что тогда получается? Душа — это точная последовательность электрических импульсов, сформировавшаяся в человеке и расшифровывающая его жизненный путь. Но как тогда определяется, что в этой последовательности добро и зло? Какой мерой определяются добрые и злые поступки, и общее состояние души? Как среднее арифметическое? Берутся все помыслы и деяния, им начисляются какие-то баллы или положительные и отрицательные значения, затем складываются и делятся на общее число?

Но тогда это противоречит общей доктрине. Один добрый и один злой поступок не дадут в сумме ничего. Это по-прежнему останутся один добрый и один злой поступок. Спасение от смерти одного не вернёт к жизни другого убитого.

Что тогда получается?

Тогда попробуем зайти от обратного. Попробуем описать предмет, исходя из его характеристик.

Чем характеризуется душа? Хм, наверно своей чистотой или испорченностью. Но тогда придётся ответить на вопрос: что такое чистота души? Но опять же, он нигде не встречал описания градации, по которой можно было бы определить её точное измерение. А нужно ли это? Правда, если бы это было возможно, исходя из имеющихся данных, получилось бы ответить хотя бы на часть вышеперечисленных вопросов.

А может, попробовать ответить на вопрос с философской точки зрения?

Сложно! Как всё это сложно и непонятно!

Он перепрыгнул через короткий маленький шпиль и остановился, осматриваясь. Каменистый склон остался позади, а впереди была лишь выжженная равнина с редкими валунами, изредка разбросанными по округе.

И куда дальше?

Ну, в принципе свершилось то, что он и предполагал. Неточные координаты места встречи, естественно, привели Дениса туда, где его совсем не ждали.

Нужно подумать: справа начинают виднеться заросли, а о них ничего не говорилось, к тому же в километре до них никакой фигуры он не видел, следовательно, нужно повернуть налево и пройти вдоль подножия хребта. Авось встретимся.

Так он и сделал, внимательно осматриваясь и выискивая взглядом Марину.

Эх, Марина! Он хорошо помнил эту девушку. Скромная, всегда ласковая и милая. Такая и мухи не обидит. В прошлом он частенько пересекался с ней в приходской церкви, что стояла через улицу от его дома. Она была на два года младше него и не училась в духовной гимназии, но казалось, что в приходской жизни она разбиралась куда лучше его. Он ни разу не видел, чтобы она конфликтовала хоть с кем-нибудь. Всегда приветливая, худенькая черноволосая Дюймовочка казалась ему олицетворением праведной жизни. Может, поэтому после той ночи она не изменилась.

Единственный неизменившийся человек, которого он встретил в этом дурдоме. Внешне она казалась всё такой же, а вот внутренне... Он не знал, как она вообще смогла выжить, но теперь её было не узнать. И это его пугало.

Миролюбивая и застенчивая девчонка, которая краснела, даже когда с ней здоровались её знакомые, превратилась в жестокого и методичного убийцу. А убивала она демонов, которые окончательно потеряли рассудок, и тех, кто остался в себе, но всё равно стал заниматься вещами под стать своей гнилой сущности.

То есть почти всех. Она и его едва не пришибла в той заварушке, когда банда тварей нагнала и окружила Дениса. Они тогда ещё стояли и смеясь обсуждали, как изощренней поиздеваться над ним, а он лежал на земле с перебитой камнем ногой, не в силах даже взмолиться о пощаде. Хотя он и понимал, что это бесполезно. А главное, он ведь даже и не пытался дать им отпор. Просто убегал от них, пока кто-то не подбил его очень метким броском. Он считал, что не в силах дать кому-либо по морде, да и вообще, что ничего не может.

И тут появилась она. Марина появилась из ниоткуда, вся в броне и с оружием и просто врубилась в толпу подонков. Когда они опомнились, та уже изрубила добрую их половину в капусту. Со второй половиной она разобралась также быстро и уже было замахнулась, на Дениса, но сначала замялась, а потом опустила тесак, ведь он не полз в страхе, не пытался отбиваться, не молил о пощаде. Он просто лежал и смотрел ей в глаза. А затем она узнала его. Она дотащила побитого в лес, вправила и перевязала ему ногу. Но самое главное, она показала ему Откровение. Если даже такая маленькая и хрупкая девушка, как Марина, может собрать волю в кулак и сражаться за свою жизнь, то и он должен. И он был ей за это очень благодарен за всё, что она для него сделала, но бояться её меньше со временем не перестал.

Что же с ней такое случилось, что она так люто ненавидит демонов?

Глава 4

— Ты опоздал.

Денис аж подскочил.

Как он умудрился её проморгать?

Он посмотрел наверх. Марина стояла на высоком камне, смотря на него сверху вниз.

Её новое облачение удивило парня. Полностью закованная в толстый красный хитин, она держала в руках длинное оружие, сделанное из множества клыков и когтей.

Это ж сколько демонов на это оружие утилизировалось?

В сочленениях хитина крепились внахлест пластина к пластине, создавая причудливый и устрашающий доспех.

Пальцы рук оканчивались острыми когтями, вшитыми в пластинчатые перчатки. Голову венчал массивный шлем, сделанный из черепа какой-то насекомообразной твари.

Как она вообще носит эту тяжесть? Хотя хитин может куда легче, чем кажется?

— Извиняй, я тебя по всему склону искал, к тому же пришлось задержаться.

— Почему? — девушка сняла шлем, тряхнув головой. Копна длинных чёрных волос взметнулась вверх и мягко опустилась на плечи Марины.

Дениса всегда поражало в девушках стремление всегда выглядеть на все сто. Даже когда наступил апокалипсис, эта прихорашивается.

— Задержали очень зубастые обстоятельства, — улыбнулся Денис.

Марина сделала шаг вперёд и сиганула вниз с камня. Пролётов метра три, она приземлилась с таким грохотом, что Денис подскочил во второй раз.

— Принёс? — она серьёзно посмотрела ему в глаза, точнее, в тёмные глазницы его маски.

— Да, принёс. И ты просто не представляешь, чего мне это стоило! Чего я навидался, пока туда пробирался!

— Показывай! — Марина была неумолима.

И, судя по всему, не намеревалась выслушивать его удивительные рассказы.

Денис устало вздохнул, сбросил на землю заплечный мешок, расстегнул его и достал из него гранату.

Тёмно-зелёная граната с прямоугольными ребристыми выступами, длинной лапой и широким кольцом чеки казалась чем-то необычным и чуждым в этом мире.

— Не мог принести больше? — подняла она одну бровь.

Денису от обиды аж захотелось плюнуть и начать громко перечислять все трудности и опасности, которые ему пришлось преодолеть, чтобы только добраться до старого заброшенного оружейного склада, расположенного от ближайшего города только в 50 километрах, с какими усилиями он пробрался внутрь, избегая крупных монстров, как долго он блуждал в поисках нужного стеллажа. А когда его всё-таки обнаружили, едва успел схватить одну гранату с полки, чудом увернувшись от огромной лапы. Всё оружие, которое ему приглянулось, он решил забрать заодно с гранатой. Своё он там и растратил, отбиваясь от толп догонявших его бестий.

Да целый роман можно написать про это приключение, затеянное лишь ради её каприза — мол, без этой важной детали весь её план не сработает!

Он уже было набрал воздух в лёгкие и открыл рот, чтобы высказать всё это Марине, но вдруг передумал, медленно выдохнул и глухо произнёс:

— Не мог, к тому же мы договаривались на одну гранату в уплату долга.

Плеваться он тоже не стал, а то оттирать его с маски ещё придётся...

Девушка осторожно взяла в руки опасный предмет, аккуратно повертела и внимательно осмотрела.

— А она точно сработает? — спросила она у добытчика.

— А я похож на оружейника? — вопросом на вопрос ответил Денис.

«Что теперь делать? И что с ней вообще нужно делать?» Она озадаченно и немного обиженно уставилась на округлый ребристый предмет, чуть прищурив глаза и выпятив губки.

Похоже, что весь её план начал трещать по швам и разваливаться.

В такие редкие моменты проявления своей девичьей натуры Денис узнавал в ней прошлую, добрую и милую Марину, он всегда умилялся этому и успокаивался.

Жаль, что таких мгновений было совсем немного, а в основном её теперешнее поведение скорее пугало, нежели успокаивало.

Хоть внешне она и не изменилась, внутри неё будто что-то надломилось, и в попытках скрыть это или как-то исправить, она и ведёт себя так. Денис понимал, что жизнь в агрессивной среде должна изменить человека, но не её и не настолько!

А может, она всё-таки тоже изменилась? Без доспехов он её никогда не видел. Неосознанно он начал мысленно представлять её без доспехов, а потом и без...

«Так! Держи мысли в руках!» — Одёрнул он себя мысленной пощёчиной.

— Что ж, посмотрим, — Денис попытался подбодрить и успокоить Марину.

— Так-с, — он выхватил круглый предмет дискуссии у неё из рук и демонстративно выставил его у неё перед лицом.

— Почему эта граната такая странная, а не гладкая? Я сказать не могу. Не в теме. Но посмотрим, как она работает.

Он демонстративно придал своему голосу нотки веселья и заинтересованности, намеренно жестикулируя по-актёрски, чтобы немного развеселить девушку.

Он указал пальцем на гранату.

— Как я разумею, это предмет индивидуального потребления, да к тому же одноразовый. Так что проверять её убойность будем на черепушках наших врагов.

Девушка весело хмыкнула.

— Ага! В действие она приводится вот этим обручальным кольцом. Чекой зовётся.

Он перевёл указательный палец ближе к чеке, приподняв гранату параллельно своему лицу.

— Чтобы она заработала, нужно вырвать кольцо и бросить в своего обожаемого. Только не кольцо, а гранату.

Марина прыснула, еле сдерживая смешок, а губы её начали растягиваться в широкую улыбку.

Тут он заметил два загнутых края, выходящих напротив кольца чеки.

— А это что за два партизана?! — сделал он наигранно удивлённое выражение лица.

— Видишь их? — он указал на края.

— А это что-то интересное. Я же правильно понимаю, что вытащить кольцо они нам не позволят? — краями пальцев он попробовал потянуть за чеку.

Естественно, ничего не вышло.

— Так, значит, нужно выловить этих разбойников.

Он разогнул усики гранаты и вновь попробовал аккуратно потащить за кольцо. Та с трудом, но поддалась. Он толкнул её обратно и радостно произнёс:

— Ну вот! Все партизаны пойманы и обезврежены, все персонажи вымышлены, все совпадения случайны! Можно дёргать и бросать, только ещё лапку при этом зажать не забудь. А так бросай. Но если не сработает, то за всё в ответе Иван Сусанин!

Он неловко развёл руками.

Марина искренне рассмеялась, наблюдая за кривляниями Дениса, а тот, подбросив на руке гранату, передал её Марине.

— А через сколько после броска она сработает? — спросила она, отсмеявшись.

— Секунды три или пять, точно не знаю, — почесал затылок Денис.

— Тогда за дело! — девушка развернулась и зашагала к хребту. Улыбка с её лица пропала так же быстро, как и появилась.

Глава 5

Они сидели около сложной каменной конструкции, выдолбленной Мариной в скале. Достаточно было пары точных ударов по сточеной каменной колонне, чтобы конструкция рухнула и завалила всех стоящих ниже по склону. На то и был расчёт. Правда, рассказывать свой план Марина Денису отказалась. Ну а он и не настаивал: всё равно большая стая демонов должна пройти в отдалении, так что беспокоиться было не о чем. А то, что она собиралась грохнуть какого-то демона, он не сомневался. Больше она ничем и не занималась.

Сам Денис убивать не любил и старался избегать любых сражений. Но если нужно было защищать свою жизнь, то дрался неистово.

Сейчас он сидел под скалой и отделял когти от кистей прибитого накануне монстра. Подобное занятие стало для него рутиной, помогающей отвлечься от окружающей действительности.

Марина сидела на вершине скалы и что-то высматривала.

И с чего такая секретность? Что ему вообще нужно будет делать?

Он вздохнул и задумчиво посмотрел на коготь.

И что его вообще здесь держит? Груз он доставил вовремя, долг свой, так сказать, отработал. Но Марина, похоже, не спрашивая его согласия, не спешила его отпускать и ждала от него поддержки. И он остаётся лишь потому, что не может отказать милой чокнутой маньячке? Да, они бывшие знакомые. Да, провести время с человеком, с настоящим неизменённым человеком дорогого стоило. Но что-то ему подсказывало, что, когда дело дойдёт до выбора, она без колебаний пихнёт его под удар, расчищая себе путь к новой жертве.

Но всё же он здесь. Зачем?

Неужели он на что-то надеется? Да нет, он для неё такой же уродливый грешник, как и те, что пали от её руки. А не убивает она его лишь по старой дружбе, ну ещё потому, что его не жалко послать в самые самоубийственные миссии. В этом он убедился.

Хотя обходилась она с ним без снисхождения, но мнения по тому или иному поводу никогда у него не спрашивала.

С другой стороны, чем ему вообще заниматься, кроме как пытаться выжить и прокормиться в этом пустынном и враждебном мире? Хотя недавно он заметил некоторую особенность — чем меньше он употреблял пищи, тем меньше ему требовалось, чтобы поддерживать себя в здоровом состоянии. Но вот полностью отказываться от еды он не торопился и старался по возможности не злоупотреблять голоданием. Боялся, что это в определённый момент может выйти из-под контроля и подкосить его здоровье. Да и из прошлой жизни осталась привычка соблюдать определённую диету и сбалансированное питание.

Но мысли у него были заняты другим.

Громкий удар за спиной заставил Дениса развернуться в прыжке, выхватывая из кобуры пистолет. А позади него стояла Марина, спрыгнувшая с камня и отряхивающаяся после приземления.

— Марина, ради Бога, больше так не делай! — пробубнил Денис, убирая «Токарев» обратно в кобуру.

— По местам! Они скоро будут, — скомандовала Марина, поудобнее перехватывая свою самодельную алебарду.

Они поднялись чуть выше по склону и укрылись за большим чёрным шпилем.

— Я раньше особо не наседал с вопросами, но не сподобишься теперь объяснить, кого и как мы собираемся грохнуть? — посмотрел Денис на Марину.

— А ты как думаешь? — бросила она через плечо.

— Да я без понятия! Стая Обжоры должна пройти в нескольких километрах от нас, а о других я...

Тут он почувствовал лёгкую дрожь, пробивающуюся сквозь камни, к которым он прислонился, и высунулся из-за шпиля, чтобы увидеть источник этой сейсмической активности. Дальнее ущелье, через которое обычно мигрировала стая, было завалено, а за хребтом в их сторону вздымался столб пыли.

— Это ты завалила ущелье? — упавшим голосом спросил Денис.

— Агась! — кивнула Марина.

— И теперь они всё...? — его глаза под маской округлились.

— Агась! — она радостно оскалилась, смотря куда-то вдаль.

— Ты что, совсем офонарела?! — заорал на неё Денис. — В край бессмертной себя возомнила?!

— Нет, конечно. — она встала во весь рост.

— Все мы смертны, поэтому ты отвлечёшь на себя всю мелочь, а Обжору предоставь мне.

Он не успел ни послать её, ни обругать последними словами, ведь сверху на них прыгнула большая обезьяноподобная тварь. Денис рефлекторно отпрыгнул в сторону, выхватив пистолет, и выстрелил от бедра.

Видимо, удача была на его стороне, ведь пуля попала точно в череп существа, и тот рухнул как подкошенный. Разведчик был обезврежен, но демон из стаи всегда будет отомщён.

И тут началось! И сверху, и снизу полезли демоны всех цветов и мастей. Склон под шпилем превратился в небольшую арену. Денис же скакал по ней как угорелый. Монстры наседали на него, гоняя по ямам и скалам. Поначалу он отстреливался, экономя каждый патрон, но, когда второй магазин опустел, в ход пошли обработанные накануне когти. Немного закруглённое лезвие усложняло броски, зато острота когтей компенсировала этот недостаток. Но к тому моменту, как он отправил в полёт последнюю фалангу с кисти арахнида в морду какой-то огромной прямоходящей жабе, за ним гонялось ещё около десятка демонов.

Значит, если он не перейдёт в ближний бой, то вскоре его окружат и просто задавят массой.

Его всё ещё грызла злость за то, что Марина так его подставила. А ведь она знала, что если расскажет свой план заранее, то Денис просто развернётся и уйдёт, несмотря ни на какие её уговоры. А так ему просто не оставалось выбора, как драться с ними, чтобы выжить.

Сама Марина тоже без дела не сидела. Чуть ниже по склону она рубила демонов с таким остервенением, выкрикивая что-то на греческом и церковнославянском, что казалось, будто демоны уже и сами не рады, что сцепились с ней. Весь её шлем был заляпан тёмной кровью, а ноги увязали в чьей-то требухе.

Ужасное зрелище! Но Денису некогда было глазеть по сторонам. Он едва успел проскользнуть под ногами у большого демона и перекатом уйти от удара второго. Щупальца вылезли из перчатки и вновь свелись в острый шип. Второй рукой он выхватил длинный изогнутый железный кинжал, сделанный из обломка старой косы, и запрыгнул на большой камень.

Появилась возможность отдышаться, правда, всего на пару мгновений. Стая уже карабкалась вслед за ним, брызжа слюной и по-звериному рыча.

Денис почувствовал, как солнце исчезло у него над головой. Не поднимая головы, он прыгнул в сторону.

Он научился доверять своим предчувствиям, и сейчас он не прогадал.

На камень с бешеной скоростью спикировал крылатый вурдалак, но, не в силах остановиться, врезался в карабкающегося на вершину осьминога с искажённым человеческим лицом. Вурдалак пробил внутренности монстра, и они рухнули на острый чёрный шпиль, нанизавшись на него, словно бабочка на булавку.

«Неплохо! Это они так за меня всю работу сделают», — пронеслось в голове у Дениса.

Но он осознавал, что нужно что-то предпринять, иначе даже праведный гнев его подруги не бережёт их от скоропостижной кончины.

«Думай, думай, тюфяк!»

Он уже чувствовал, как его дыхание начало сбиваться, а на карабканье требовалось всё больше времени.

Он нарезал круги и думал, думал, думал. И не придумал ничего лучше, чем резко повернуться и с криком, переходящим в клёкот, броситься на ближайшего демона.

Демон, естественно, не ожидал такого и просто не успел уклониться от шипа, полоснувшего по его глазам. Бугай заревел и с ходу врезался скалу, обвалив её, и погреб себя под тоннами камня и грунта.

А Денис по инерции пролетел ещё пару метров и, вонзив кинжал в колено второму монстру, перекатом ушёл вправо.

Так, демоны опомнились, а значит, придётся менять тактику.

Он набрал в руку горсть земли и швырнул её в лицо какого-то свинтуса, замахнувшегося на него дубиной. Тот зажмурился, позволив жертве беспрепятственно сократить дистанцию и вспороть его брюхо шипом, а клинок вогнать в глотку.

Он замешкался, выдирая кинжал из плоти, и неимоверный удар откинул его в сторону. В бок словно кузнечным молотом заехали, у Дениса перехватило дыхание. Он не успел увернуться от чьей-то клешни и сейчас лежал оглушённый, распластавшись по земле, как клякса в школьной тетради.

«Вставай, вставай! Жить надоело?!» — пытался он заставить себя встать на ноги. И он встал. Правда, правая рука отнялась, и, скорее всего, он сломал пару рёбер. Он прекрасно понимал, что теперь о победе в схватке речи идти не могло. Стая полумесяцем окружила его, не давая спуститься по склону.

Но тут дрожь земли под ногами усилилась, и из-за хребта показался он. Обжора во всей своей красе. Огромная черепаха вышагивала, сминая и утрамбовывая всё, что оказывалось под её лапами-колоннами. Огромная морда, размером с грузовик, поворачивалась из стороны в сторону, откусывая породы камня помягче и перемалывая их в своём огромном клюве. Брюхо не волочилось по земле, а было приподнято метров на шесть над землёй, держась на четырёх мощных слоновьих лапах. Панцирь казался одной большой горой с острыми боковыми выступами. И сейчас эта громадина двигалась на них.

Марина отбросила своё оружие и со всех ног бросилась вверх по склону. Денис понял её задумку и тоже побежал, прижимая рукой отбитый бок, к скале, которую Марина подсекала накануне. А Обжора их нагонял. Демоны, не успевшие отскочить, сминались под его титанической поступью или же были съедены этим ненасытным существом.

Вот это, в самом деле, гонки на выживание!

Но, как на зло, два демона уже стояли около нужной им скалы, и Марина просто не успеет подхватить молот и ударить в нужное место, не завязав бой с ними.

— Да чтоб тебя! — Дениса это уже порядком взбесило, а боль и отчаяние сподвигли его на один глупый шаг.

Он ускорился до предела, обогнав Марину, и с криком, похожим на отчаянный стон, ринулся в лоб на уродливых бестий. Швырнул клинок в первого и с разгона врезался в брюхо второго, заставив того пошатнуться. Но отпрыгивать он не стал, а, напротив, прошёл в ноги монстра. Щупальца на руке расплелись из шипа и сцепились в плотный узел на другой его руке, не позволяя демону сделать и шаг.

Нужно было выиграть для Марины хотя бы пару секунд. Противник навалился на него, пытаясь смять его своей массой. Боль в рёбрах выстрелила с новой силой, но Денис лишь сжал зубы и вжался ещё сильнее в противника. Сверху обрушился удар невероятной силы, его вмяло в землю, звон в ушах перекрыл окружающий шум, а в глазах потемнело. Сбоку промелькнула тень, а значит, у него получилось. Пинок в живот отбросил его на пару метров, а в железную перчатку впились чьи-то зубы.

Похоже, что это был второй проглот.

Боль отошла на второй план, а сознание начало темнеть, окутывая конечности томительной слабостью.

Лишь левую руку подёргивало, словно ударами тока, от зубов демона. Голова повернулась на бок, и он увидел, как к нему шёл первый. Но казалось, что всё происходит не с ним, а он просто смотрит старое кино, плёнка которого всё темнела и темнела. Демон шёл к нему, грузно переваливаясь, пока волна из булыжника и земли не смяла его и не устремилась вниз по склону.

Марина обвалила склон, сбив кувалдой хрупкую конструкцию и наблюдая, как вал погребал под собой стаю голодного демона. Но не они были её первостепенной целью. Обжора смог устоять под обвалом, но лапы его увязли в толщах сошедшей породы. А Марине только это было и нужно. Как только лавина остановилась у подножия склона, она сорвалась с места на чудовище, выхватив тесак из-за пояса.

Неимоверным усилием воли Денис подобрал здоровой рукой камень, и с размаху заехал по морде жующему его руку монстру. Тварь отпустила его левую руку, противно шипя и отплёвываясь, что позволило ему свить шип и из последних сил загнать его в глазницу монстра. Он рухнул рядом с ним, подёргивая лапами. Но парню было уже всё равно. Он едва держался, пытаясь не потерять сознание. В ушах звенело. Он видел, как Марина неслась навстречу огромному чудовищу, не понимая, что она собирается делать.

А Марина почти добралась до морды существа, замахиваясь в прыжке. Обжора тоже заметил девушку и раскрыл свою пасть, намереваясь проглотить нахальный раздражитель. Та едва увернулась, полоснув по шее монстра. Но вот только пробить твердокаменную чешую она не смогла, лишь высечь яркие искры из своего оружия.

Денис попытался встать, но его ноги подкосились, а голова закружилась в бешеном вальсе, и он снова рухнул на землю, сплёвывая кровь.

А Марина приземлилась ниже по склону, ухватившись за короткий чёрный шпиль. Шлем по инерции слетел с головы девушки, взметнув её чёрные волосы. Обжора повернул свою морду к ней, выкапываясь из завала. В руках у Марины появился тёмный округлый предмет, который она швырнула в открывающуюся пасть вечно голодного монстра. Тот уже рефлексивно проглотил прилетевший в него подарок и пополз дальше. Передние конечности черепахи выбрались из-под завала, и теперь она определённо собиралась слопать и девчонку. А та, лёжа на спине, пятилась назад, в тщетной попытке избежать незавидной участи. Но огромный клюв сокращал дистанцию с большей скоростью, чем могла себе позволить Марина.

«А он лежит здесь и просто наблюдает», — подумал про себя Денис.

Время замедлилось. Секунды растянулись в вечность. Сознание плыло, конечности стали ватными и не хотели слушаться своего хозяина, но он прикусил губу до крови.

«Он валяется здесь, пока Марина там погибает», — ухватился он за эту мысль, раскручивая её, начав циркулировать в своём угасающем сознании. Ему требовалась зацепка, чтобы окончательно не забыться в беспамятстве, и он её нашёл.

«Вставай! Марина там одна! Вставай! Или что, ты просто так позволишь этой твари слопать её?! Вставай!»

И он встал. Скорее чуть приподнялся на локтях, перевернулся и привстал на ноги, держась рукой за обломок скалы после оползня.

Так, нужно выиграть время! Значит, нужно отвлечь Обжору. Поднять камень и кинуть!

Дрожащей рукой он поднял что-то тяжёлое, продолговатое и загнутое и из последних сил швырнул в то, что когда-то называлось человеком. А снарядом оказался обломанный у черепа демонический рог с острым концом. И этот самый конец точно попал в правый глаз Обжоре. Титаническая морда дёрнулась и инстинктивно повернулась в сторону, уставившись на Дениса и обдумывая, кого стоит съесть первым.

«Пять!» — закончил отсчёт в своей голове Денис.

Глухо ухнуло. Шея черепахи резко вздулась и лопнула, подкидывая в воздух ошмётки плоти, вырванные с правой стороны гортани. Существо содрогнулось, тяжёлая морда рухнула на землю. Перебитые мышцы шеи больше не были в состоянии поддерживать массивную голову. Брюхо тоже свалилось вниз, а огромные лапы задёргались, раскидывая горные обломки и содрогая землю. Но он остался в живых, и даже сейчас, находясь в столь плачевном состоянии, Обжора не переставал жевать.

Судя по всему, граната сработала на славу, правда, ожидалось, что она детонирует чуть раньше.

И тут на раскуроченную шею существа вскочила Марина с обнажённым тесаком в руке. Глаза у неё горели безумным огнём, а лицо исказила страшная гримаса бешеной злобы. Словно одержимая, она стала рубить потерявшую неуязвимость шею гиганта. Истошный крик временами срывался на хрип. Кровь и ошмётки плоти разлетелись во все стороны, окропив лицо девушки, но она будто этого не замечала. Она рубила и рубила, отключившись от всего мира. Тело существа уже перестало дёргаться, а глаза остекленели, да вот только Марине было всё равно.

Это заметил Денис. Один раз он уже был свидетелем этого состояния девушки, и во что всё это перетекает, ему очень не нравилось.

Он поднялся и пошёл, придерживая здоровой рукой окровавленный бок. Идти было тяжело, приходилось ковылять, опираясь в основном только на одну ногу. Рёбра заныли с новой силой, но зато звон в ушах пропал, а голова прояснилось, правда, болеть совсем не перестала.

Небось, совсем головой тронулась, когда на Обжору накинулась. Войдёт в раж и остановиться потом не сможет, а ему ещё бегать за ней!

Подойдя поближе, он обошёл уже почти отрубленную голову, сбоку и встал у девушки за спиной.

— Марина! Он уже помер, успокойся. Маринка! Да уймись, кому говорят!

Ноль эмоций. Всё так же беспощадно терзает бедную черепашку.

Она никак не отреагировала на его возгласы, продолжая кричать уже охрипшим голосом. Поэтому парень сделал шаг вперёд.

Вообще-то, опасно подходить сзади к вооружённому и доведённому до кровожадной истерики человеку, но нужно остановить всё это, пока она сама не пострадала.

Денис резким скачком сократил между ними дистанцию, обхватил подругу, щупальца вытянулись из железной перчатки и мёртвым хватом сцепились с правой рукой так, чтоб девушка не смогла пошевелить руками. Он прижал её к себе так сильно, как только смог.

Марина заверещала, дрыгая ногами, пинаясь и извиваясь словно змея. Но Денис встал как вкопанный, не давая ей вырваться из его крепких и совсем не ласковых объятий. Он выжидал, пока истерика закончится.

И в самом деле, сначала она долго кричала, пиналась ногами и вырывалась, затем разрыдалась в голос и обмякла у него на руках, после чего притихла на некоторое время.

— Отпусти меня, — наконец буркнула девушка.

Денис не пошевелился.

— Да отпусти уже! — она нервно дёрнулась и раздражённо засопела.

Парень начал медленно расцеплять щупальца один за другим, что позволило Марине вторым рывком вырваться из его рук, но, резко повернувшись, она задела краем наплечника его маску. Костяное изделие слетело с плетёных креплений и с глухим стуком ударилось о землю в тот момент, когда девушка полностью развернулась к Денису. Они повернулись друг к другу лицом к лицу, застыли на мгновение, их взгляды пересеклись, а время будто снова замерло.

Она отшатнулась от него. Не то чтобы специально, скорее рефлекторно в брезгливом отвращении сморщив свою грязную физиономию.

Мертвенно-бледное лицо, стянутые скулы, спереди на щеках снизу вверх тянулись тёмные трещины, словно жабры придавали ему сходство с какой-то амфибией, а по два передних верхних и нижних зуба заметно выпирали вперёд и смыкались, напоминая крысиные резцы или клюв кальмара. Тусклые тёмные глаза неведомым образом фокусировали в себе весь окружающий свет и потому сверкали, будто чёрный бриллиант на ярком солнце.

Его сердце упало. Она видела его без маски и раньше, потому и было обиднее видеть сейчас её неосознанную реакцию после всего того, что он сделал.

Марина, по-видимому, спохватилась, осознав свой поступок.

— Извини, я не хотела. Ты ранен? — Она сделала шаг вперёд, протягивая руки к его окровавленному боку. Но тут уже Денис сделал шаг и твёрдо разорвал между ними дистанцию.

— Не подходи, а то снова должен буду, — в голосе его сквозила ледяная сталь.

— Дениска, ты чего? — она аж опешила.

Денис, скривившись от боли, опустился на одно колено и подобрал свою маску, повесив её себе на пояс. Затем развернулся и пошёл в ту сторону, где предположительно обронил свой пистолет. Ему больше не хотелось находиться здесь дольше необходимого.

— У тебя кровь! Да куда ты? Давай осмотрю.

— Я исполнил твою прихоть, и даже сверх того, — буркнул парень, поднимая ТТ, покрытый грунтовой пылью.

Надо будет его потом почистить тщательно, как только представится возможность.

— Но я думала, что ты останешься, — голос Марины дрогнул.

— Прости меня, пожалуйста! Я, правда, не хотела. Да ты едва на ногах стоишь!

— И благодаря кому? — сплюнул Денис.

— Я не знала, что всё так обернётся.

— А с тобой бывает иначе? — рёбра стрельнули с новой силой, да так, что у парня в глазах потемнело, но он лишь тряхнул головой и побрёл дальше.

— Зато посмотри, что мы с тобой сделали! — она обвела руками поле боя, а затем указала на труп гиганта.

— Мы грохнули самого Обжору и всю его стаю, что годами терроризировала округу! Да ты герой!

Денис остановился и сжал кулак.

— Ты хоть представляешь, что только что сделал?! А сколько мы можем ещё сделать вместе! Ден, мы можем очистить этот мир! Вернуть всё как было.

— Да ради кого его очищать! — заорал Денис, повернувшись к спутнице.

Он взорвался. Его взбесила наглая попытка Марины манипулировать им на его гордыне. А может, и нет. Плевать! И даже если она и в самом деле верила в свои слова, это не умаляло того факта, что ради своих глупых идей эта девчонка готова была загубить как свою жизнь, так и его.

— Мы сами угробили наш мир, нашу прошлую жизнь своими же руками! Ради чего тогда мочить всех налево и направо?! Ты думаешь, что это исправит мир, или же просто пытаешься таким образом обособиться от всей нечисти, что тебя окружает?! Да ты ничем не лучше их, а убиваешь даже больше, прикрываясь своим праведным гневом!

— Они чудовища и убивают ради прихоти и животного голода, у них нет души, — выпалила в ответ Марина.

— Душа-то у них как раз есть, под стать их сути, — ухмыльнулся Денис. — Это помогает многим из нас помнить, кто мы, и во что превращают нас наши пороки. А вот ты себя со стороны видела? В кого ты превратилась? Где та милая и добрая девочка с чистым сердцем и добрым нравом, жившая в маленьком городке около речушки и не желавшая никому зла?

Он перевёл дух.

— Её нет. Она тоже превратилась в ужасного убийцу, как и все мы.

— Я пошла на это, чтобы защищать и уберечь каждого от этих демонов, иначе какой смысл вообще жить? — с обидой в голосе процедила девушка.

— Да кого тут защищать?! — хохотнул Денис. — Я исходил весь горный хребет вдоль и поперёк, побывал почти везде, куда только могли добраться ноги. Я много кого повидал: обезумевших маньяков-мутантов, хитрых и умных чудовищ-манипуляторов, зверей, потерявших какое-либо сознание; биозаводов, которые способны выполнять лишь пару осознанных функций; разумных раскаявшихся грешников, которые смирились со своим телом. Да я видел такое, что страшно даже представить! Но я нигде больше не видел человека. Ни одного, кроме тебя.

— Так ради кого ты всё это делаешь? Ради нас же, грешников? — он саркастично ухмыльнулся. — Решила всех нас избавить от страданий, а под конец и меня пришьёшь, чтоб не мучился неверный?

— Да как ты... — возмутилась Марина.

— А что же до смысла жизни... — перебил её Денис, не дожидаясь гневной тирады. — До того, как всё началось, ты как-то и без него жила прекрасно.

Накричавшись, он успокоился и, вздохнув, развернулся в сторону тёмного леса.

— А я устал от всего этого кошмара. Пойми, я не хочу никого убивать и ни с кем бороться. Только если придётся защищать свою жизнь. Многое вокруг нас изменилось, но вот человеческая суть осталась, наоборот, весь мир будто сбросил маски и стал честнее, что ли.

Марина сделала пару шагов к нему и встала с ним плечом к плечу. Только смотрели они в разные стороны. Один в сторону искажённого леса, а вторая на горный перевал.

— Значит, таков твой выбор? — промолвила она тихо. — Давай хоть руку осмотрю.

— Прощай, — отрезал Денис, нацепив маску на лицо, и побрел вперёд.

Марина развернулась и посмотрела ему вслед долгим и грустным взглядом.

Тусклое серое небо, почти не пропускавшее солнечный свет, нависло над ними, словно крышка гроба, накрывшая весь этот проклятый мир. Чёрные обсидиановые шпили пронизывали твердь и вздымались ввысь безликими обелисками. Сам воздух будто сочился этой безнадёжной тоской, что царила сейчас в сердцах бывших друзей.

— Ты так и не разгадал секрет души?

Парень остановился, и лишь слегка повернул голову.

Может, просто бросить ей что-то в стиле — «Чистота души — это критерий человеческого спасения», или ещё какую-нибудь философскую, ничего не значащую, глупость? А может, не стоит вообще пытаться объяснить то, что мы не в силах вообще понять?

Но ей он не сказал ничего, повернулся обратно и побрёл дальше.

Здесь нужны не слова, совсем не они.

Глава 5

«Первые» хроники

Вначале был лишь один мир. Единая вселенная, в границах которой все мы существовали. Непоколебимые устои мироздания, единый мир со своими законами и правилами. Столь же разнообразными, сколь и ограниченными. Некоторые из нас осознали это, но не смирились. Узнав о способности творить, мы вырвались за грань мироздания. Мы обрели свободу, а также власть. Власть творить и создавать новое, доселе не виданное. Истинное всевластие. Возможность творить историю, создавать жизнь, народы, миры. Мы черпали силу, знания и энергию из самой вселенной, создавая всё, что только могли пожелать по своему образу и подобию. Брать себя за основу для первоисточника поначалу было проще всего. Мы были «Первыми», а они последующими. Порядковыми номерами в огромной цепи проб и экспериментов. Те, кого мы поселили в иные, совершенно новые, миры. Сперва миры получались простыми, несамостоятельными. Мы трудились вместе, создавая всё лучше и учась на своих ошибках. Каждый из нас создал «инструмент» — первый предмет, создание которого вдохновило каждого из нас творить. Мы материализовали в них свою силу, упростив свой труд. Время шло, мы разделились, каждый уже сам мог создавать чудесные и удивительные миры, имел своё видение, но идеала не достиг никто.

А создавать логику мира и законы физики с нуля не так-то просто!

Тогда один из нас предложил собраться вновь и вместе сотворить идеал, навеянный вдохновением каждого. Взять столько силы от вселенной, сколько потребуется. Создать мир без единого изъяна, историю, которая затмит собой все другие. Воодушевишись этой идеей, мы все взялись за работу. Каждый, горя идеей, мчался вперёд, вплетая в мир всё больше силы.

Но, пока они черпали силу, бездумно пользуясь ей, я задумался: а откуда она взялась, что она из себя представляет, чем мы пользуемся на самом деле? Тогда эти мысли всерьёз захватили меня.

Чем мы вообще стали? Почему мы?

Оставив мир, я отправился вглубь первой вселенной, чтобы найти ответы, изучить силу, с которой мы так бездумно играемся.

А ведь это просто невообразимо! Невозможно! Да что мы вообще знали о вселенной!

Заглянув за край, я познал суть, то, что просто невозможно объяснить непосвящённому! Но вместе с тем я осознал ошибку, которую мы натворили. Истощая исходный мир, мы поставили под угрозу каждую сотворённую вселенную. В какой-то момент энергетический вакуум, неспособный поддерживать первоначальную реальность, достигнет точки невозврата и рухнет в небытие. Но если создать идеальный мир — новую вселенную, не противоречащую законам логики, то можно замкнуть поток, установить баланс и создать противовес, который уравновесит всё. Но сможем ли мы создать такой мир? Ведь у нас будет всего один шанс!

Возвратившись к остальным, я попытался донести до них всю опасность этой затеи.

— Глупцы, образумьтесь!

Я пытался воспрепятствовать им, но они просто создали барьер, ограничивающий от меня их мир, их безумную мечту.

— Предатели, вы просто отвернулись от меня! Да вы не представляете, что нас всех ждёт!

Опасаясь, что я воспрепятствую им как-то иначе, они отправили за мной свои творения, в основном, копии.

— Да к чёрту вас всех, глупцы несчастные! Не справитесь сами и навернётесь, прихватив с собой свои миры! И поделом вам!

Я просто скрылся, путешествовал по их мирам, стараясь не привлекать внимания, просто жил обычной жизнью, идя дорогой приключений. Простые житейские забавы, милые сюжеты и верные друзья. Мне даже понравилось. Спокойная и размеренная жизнь. Что может быть лучше?

Пока не случилось то, о чём я предупреждал. Мир не выдержал собственной тяжести, переплетений сил, из которых он состоял. Неграмотное распределение ресурсов, население, готовое само себя изничтожить, острый накал событий и многое другое. Свершился предначертанный Коллапс. Но вот только он начал поглощать не только окрестные миры, а вообще всё на своём пути. Эх, автор идеи — самонадеянный глупец, который слишком поздно осознал свою ошибку. В попытках исправить содеянное, сдержать коллапс, он остался там.

Остальные сбежали, ушли в свои миры в попытках создать барьеры, чтобы сдержать этот катаклизм — что, кстати, имеет смысл.

А я ведь даже не мог помочь!

Он же остался там, сдерживая силу, скрепляя мир обратно, чтобы хотя бы выиграть время, пока земля не раскололась и его не поглотила бездна.

Грустный финал трагичной истории.

Он смог сдержать коллапс, а возможно, даже остановить навсегда, но многие миры стали саморазрушаться, медленно, но верно.

После ухода «Первых» барьер спал, и я смог попасть в тот мир, но что-то исправить уже не представлялось возможности. Оставалась лишь надежда, что хрупкий баланс не нарушится и коллапс не нависнет над нами новой угрозой.

Страшное, гнетущее ожидание — настоящий кошмар всех посвящённых.

Но я вернулся к обычной жизни, ведь ничего иного не оставалось. С остальными «Первыми» я больше не виделся. Было как-то незачем, да и от последней встречи осталось неприятное послевкусие.

Так и шло время, каждый занимался своим делом. После катаклизма, да ещё и по отдельности, мы утратили былые возможности, и в одиночку создать собственный новый мир было не так-то просто. А самое главное — мы утратили возможность вернуться домой, в свой первый мир, из которого пришли вместе.

Кто-то сдерживал распадающиеся миры у границы, кто-то пропал на окраинах, все создавали видимость рутины, но никто не был по-настоящему спокоен.

Прошло время, я уже давно перестал вести ему счёт, но то, чего мы так опасались, вернулось вновь — неизвестная рябь пошатнула хрупкую защиту. Катаклизм с новой силой ударил по мирам, разрушая саму ткань реальности.

И как бы это ни было опасно, остаётся лишь один способ вернуть всё обратно. Тот самый безумный, но последний шанс. Нужно создать идеальный мир, непоколебимую систему сплетений силы и материи, план безумца, что по иронии судьбы спасёт всех нас, но теперь сделать это будет гораздо сложнее. В прошлый раз они сделали всё по-своему, не послушав меня. Что ж, теперь я сделаю всё по-своему, и не важно, кто встанет у меня на пути. Увы, но теперь цена не имеет значения — для достижения цели придётся заплатить всё, ведь у нас больше нет шанса. Шанса на ошибку.

Глава 6

Красный Ротный

Смеркалось. Солнце уже давно спряталось за холмы терновой долины. Старик Гудекхи рассказывал, что эти холмы и огромные враги возле них появились после Великой войны, когда мир населяли великие волшебники, железные звери и всемогущие духи. Их сила и знания позволили людям создать самые огромные племена, подниматься выше гор и создавать настоящие чудеса. Но с того времени прошли многие и многие зимы, наши предки победили врагов за Огромным морем, которое старик Гудекхи называет Оушен, но и наша земля пострадала: древние города были разрушены, люди раскололись на кланы, погрязшие в междоусобных потасовках, а после и на племена.

Многие сильные вожди объединяют племена, они хотят вновь вернуть былое величие нашего народа. Наш вождь Жингоб очень сильный воин, он тоже хочет объединить много племён в Великий клан. У Жингоба в окружении самые сильные солдаты, я тоже мечтаю стать одним из солдат. Но пока я младший скаут, мне всего шесть зим. Все дети сначала становятся младшими скаутами, потом старшими, а потом выбирают, кем они хотят стать в племени. А пока нас посылают носить воду в деревню, собирать хворост и строить новые шатры в поселении. Ещё после захода солнца все скауты собираются около большого костра и ждут старика Гудекхи. Гудекхи — наш шаман. Очень мудрый и старый шаман. Раз в десять зим старик Гудекхи уходит в далёкий древний город шаманов. Шаманы называют его Аксфорд. Там находятся все сохранённые после Великой войны знания и некие артефакты. Все шаманы из разных племён раз в десять зим уходят в Аксфорд, для того чтобы обмениваться знаниями и опытом друг с другом. Потом они возвращаются с новыми вестями и историями. Но до нового похода в Аксфорд было ещё четыре зимы, и баловать новыми историями Гудекхи нас не торопился. Но и его старые истории все слушали так, будто впервые. Однажды, когда мы были совсем маленькими, он нам также, сидя у костра, рассказал о Великой войне. Когда-то мир разделился на два союза противоборствующих кланов. Раньше эти кланы называли у них государствами, а у нас стэйтами. В этой войне участвовали все. Железные драконы взлетели в небо, уничтожая вместе с собой целые города в собственном пламени. Защищая их, стальные птицы сцепились между собой под небосводом. Ужасные звери, ведомые злыми духами, вышли на свою последнюю охоту. Воины тогда подчиняли себе полностью всех духов, используя их силу, чтобы карать своих врагов. Небеса рвал рокот несущейся смерти, земля колыхалась, будто море в шторм, враг шёл, как в последний бой, хотя, как оказалось, он таковым стал для большинства из каждой сторон.

Наши бравые солдаты победили неприятеля, многие памятники им стоят до сих пор, в знак уважения о прошлых подвигах. Такой памятник стоит и в нашем поселении напротив шатра вождя. Это деревянный столб с висящим на нем доспехом древнего воина. Шаман Гудекхи каждый год смазывает его смолой, чтобы не дать старому доспеху разрушиться . Поэтому он весь пожелтел. Я много раз подбегал к доспеху, даже несколько раз его трогал. На ощупь он казался сшитым из тонкой шерсти, но внутри был твёрдым. Тонкие щитки на рукавах были сделаны из непонятной кожи, а пятнистые плечи — из похожей ткани. Весь доспех покрывали странные пятна. Старик Гудекхи говорил, что они помогали скрываться в лесах и высокой траве. Странно, когда я перемазался пятнами грязи, чтобы незаметно подкрасться к шаману, он нашёл меня первым и отругал за то, что я испачкал свою одежду, дав сильный подзатыльник. На том месте, где должна быть голова, находится шлем, обтянутый местами истлевшей от времени сеткой. И если на рукавах и груди доспеха все надписи стёрлись от времени, то на шлеме было написано N.A.T.O. Шаман говорил, что так называли союз кланов наших предков. У подножия лежит железное бревно, раньше из него солдаты выпускали злобных духов, несущих в себе огонь. Правда, сейчас почти ничего не осталось с той войны, солдаты вождя Жингоба в основном ходят с луками и железными мечами или топорами. Хотя где-то далеко племена и поныне ведут междоусобные войны, и говорят, что там до сих пор используют древнее оружие.

Повседневная жизнь племени протекает в привычной рутине: жители возделывают землю, ловят рыбу, рубят лес, ходят на охоту. Охотой занимаются солдаты и вождь, с соседними племенами заключён, хоть слабый, но мир, а дальние военные походы пока не планируются, хотя наш вождь обещает создать Великий клан. Старшие скауты учатся ремеслу, умению охотиться и понимать духов. Возможно, кто-то из них станет помощником шамана. Мы же по вечерам слушаем его рассказы и поучения. Так и сегодня. Отблески большого костра освещали собравшихся вокруг него мальчишек. Рядом стояло жилище старика Гудекхи. Я пару раз был внутри, когда сильно захворал, по всем стенам там висели тотемы, странные инструменты из кости для обрядов, на полках были расставлены склянки, наполненные чем-то непонятным. В углу стояла старая расколотая кираса и большой боевой топор. В молодости шаман бился с отцом вождя и был свирепым воином, но потом ему прострелили колено, так говорил Гудекхи. Теперь он ходит чуть прихрамывая, а его левая рука почти не двигается, но о причинах он никогда не рассказывает, да и свою рану он скрывает под длинной туникой, которую никогда не снимает. Так и сегодня. Он вышел к костру в своей старой, потёртой тунике. Обведя взглядом всех собравшихся, он посмотрел по сторонам. Сидя с краю от костра, я оказался практически под шаманом. Его сутулую и чуть сгорбленную спину компенсировал невероятный рост и могучее телосложение. Словно могучий старый великан, он возвышался над нами. Его длинная густая борода колыхалась на ветру.

— Ну что ж.

Он растягивал своим басистым голосом каждую гласную, придавая своему голосу таинственность и силу.

— Духи сегодня благоволят нам и послали в нашу долину стадо бизонов, и вождь сказал, что будет славная охота, и дети на ней тоже будут учиться.

Ребята вокруг меня радостно закричали и захлопали в ладоши, да и я не отставал. Наконец-то нам, младшим скаутам, позволят поучаствовать в настоящей охоте!

— Но…— старик поднял руку, и все затихли

— Дети будут лишь наблюдать за тем, как старшие будут загонять стадо.

Отовсюду послышались разочарованные стоны и вздохи. Ну ничего себе— сначала так обнадёжить, а потом так разочаровать всех нас. Обидно же. Даже у меня защемило в сердце от таких слов. Но если подумать, то детей никогда не допускали до настоящей охоты, пока они не пройдут обряд посвящения, где они доказывают, что уже выросли, многому научились и могут считаться полноценными членами племени. И лишь после этого вождь лично вручает новобранцу копьё, позволяя пойти с ним на охоту.

— Даже если все мы будем стоять вдали от стада, нужно вспомнить, какие опасности нас могут там поджидать.

Он строго посмотрел на нас.

— Какие опасности могут нас поджидать в лесу?

Все вокруг меня начали перешёптываться, елозить и что-то невнятно лепетать. Я тоже задумался. Вроде ответы простые и крутятся на языке, но почему-то ни один не вспоминался. Кто-то сзади выпалил:

— Змеи!

Шаман удовлетворительно кивнул.

— Правильно, правда, не все змеи, только ядовитые. Но осторожно нужно вести себя со всеми змеями. Какие ещё опасности вы знаете?

— Глубокие ямы — воскликнул Джоули. Мой приятель. Ему пять зим, мы с ним часто бегаем к пруду ловить лягушек.

— Верно, нужно быть осторожным и смотреть под ноги, чтобы не упасть в яму или не наступить на ветку, или не поскользнуться на мокром камне. Всегда дети будьте внимательными в лесу. Ещё.

Он снова обвёл детей взглядом, ожидая, что какая-нибудь светлая голова вспомнит хоть что-нибудь, чему он учил их каждый вечер.

— Нельзя слишком близко подходить к стаду, — это сказал уже Ланхи, младший сын вождя. Они с шаманом не ладят давно. Ланхи часто перечит старшим, считает, что он уже вырос из всех этих сказок, а старик Гудекхи просто морочит нам головы. Но у него в прошлом году не получилось пройти посвящение, поэтому его не воспринимают всерьёз старшие, и он ждёт следующего обряда, чтобы проявить себя. А пока ему нужно сидеть с нами и слушать старика. Часто они спорили друг с другом, как-то раз чуть не подрались, поэтому взаимная неприязнь у них существует, сколько я себя помню.

Старик поморщился, но кивнул.

— Правильно, бизоны очень сильные, хоть и едят траву, особенно если они защищают своё потомство. Их рога и копыта очень опасны.

— Ещё злые духи!

— Да, злые духи редко встречаются в лесу, но они так же опасны, как и в древних руинах, поэтому в старые города ходить нельзя. Там с Великой войны осталось много духов. Их нельзя увидеть, но если они найдут вас, то съедят вместе с землёй под ногами.

Он страшно посмотрел на нас, и мы вжали головы в плечи. Лишь Ланхи сидел прямо и горделиво посматривал на нас свысока.

— От вас останется только большая яма. Теперь вы поняли, почему нельзя соваться в древние города?

Все закивали.

Он хотел ещё что-то сказать, но тут я выдал:

— Ещё волки, следующие за стадом.

Все посмотрели на меня.

— Что ты хочешь этим сказать? — старик удивлённо поднял бровь.

— Нуу… — я замялся. — Я слышал, как взрослые рассказывали, что за большим стадом часто следует голодная стая волков. Они ждут, когда больные и слабые отстанут от остальных, и съедают их.

Старик уважительно посмотрел на меня.

— В самом деле. Стаи волков часто ждут тех, кто не может поспеть за остальными. И не только волки, ещё койоты, они меньше волков, но их обычно больше. Поэтому они не менее опасны.

— А вендиго?! — выкрикнул кто-то сзади.

— Да! Расскажи нам про вендиго! — подхватили остальные.

Старик Гудекхи немного задумался. Он делал так всегда, когда дело касалось чего-то, связанного с духами. Хоть он не раз уже рассказывал нам эту историю, все всегда слушали затаив дыхание.

— Что ж… — он бросил в костёр что-то, и тот вспыхнул зелёным пламенем.

— Давным-давно, когда только закончилась война, некоторые воины и звери, не в силах жить без крови, слились со злыми духами. Злой дух подчиняет себе тело, но голод подчинённого тела гонит их по лесам и лугам, по горам и пустыням в поисках, чем можно утолить его. Сотни зим злые духи нападали на поселения и съедали племена. Пожираемые терзающими их тела духами, они изменились, их тела сгорбились, покрылись шерстью, а лица вытянулись. Кожа стала слезать с костей. Но никогда они не объединяются вместе. Когда два вендиго встречаются, они сражаются до тех пор, пока одно чудовище не пожрёт другое. А после победивший вновь отправляется в поисках того, что может хоть ненадолго утолить его вечный голод. Ужасные отголоски ушедшего мира не смогли успокоиться и живут вечной ненасытной охотой.

Старик посмотрел на тусклые от серых туч звёзды и глубоко вздохнул.

— Не только вендиго завладели злые духи. В дальних горах Фаракера живут волколаки. Но они не покидают подножия гор. Есть ещё кеатли, они огромные, и живут в Великом море. Но самые опасные — это чипактли. Они похожи на зубастых ящеров, с пятью ртами и шестью глазами. Огромное чудовище, кожу которого не пробить даже самым острым копьём. Благо, их больше никто не видел.

— Но как тогда они исчезли, куда они все пропали? — Ланхи аж встал от удивления.

Как-то он хвастался, что, когда вырастет, сразу же выйдет на охоту на чипактли. И будет преследовать его, пока не убьёт. Он много чего говорил, и, в конце концов, все перестали ему верить. Но, похоже, он сам искренне верил в сказанное.

— Кто их всех убил?

— Красный Ротный?! — воскликнул Джоули.

— И ты правда веришь в него? Красного Ротного не существует. Помнишь, как на празднике мира племён нам рассказывали другие шаманы, как его придумали — пугать маленьких детишек, чтобы не убегали в лес?

В самом деле, на празднике мира племён многие племена побережья приходят на поляну мира и устраивают пир с песнями и плясками, и, конечно, вместе собираются шаманы, чтобы поделиться разными историями и наставлениями. Даже вожди собираются вокруг, чтобы послушать их. Когда же история дошла до Красного Ротного, многие морщились, кто-то говорил, что он просто выдумка, кто-то предполагал, что это собирательный образ племени недобитых врагов, приплывших из-за Великого моря. Другие использовали его как проклятье или придумывали страшные сказки с его участием.

Старик Гудекхи не рассказывал нам про него, как бы мы ни просили, обычно хмурился и уходил в свою хижину. И сейчас он лишь присел и устало вздохнул, посмотрев на Ланхи.

— Красный Ротный существует.

Все притихли. Ланхи застыл, открыв рот от удивления. Такого не ожидал никто.

Первым тишину нарушил Ланхи:

— И что всё это значит? Это такая шутка? А как же другие шаманы? Они что лгут?

— Многие истории, передаются из племени в племя и со временем меняются, какие-то придумывают сами… — тут старик вскочил.

— Но я рассказываю только правдивые истории!

Ланхи ехидно ухмыльнулся.

— Тогда почему ты не рассказываешь нам настоящую историю, если знаешь правду?

Казалось, будто воздух накалился между ними. Ветви растущего рядом дерева словно нависли над ними, очернив их силуэты. Тишину нарушал лишь треск костра.

Я сглотнул.

— Сядь, Ланхи.

Все обернулись, сзади стоял Жингоб, скрестив руки на груди. Он хмуро посмотрел на сына, и тот нехотя подчинился. Затем посмотрел на шамана.

— Уважаемый и мудрый шаман. Все мы знаем, что вы рассказываете нам только правдивые истории. Ваши знания никто не подвергает сомнению.

Тут он посмотрел на Ланхи. Тот съёжился, и, опустив глаза, кивнул. Вождь снова обратился к шаману.

— На самом ли деле существует Красный Ротный?

Всё уставились на старика, грустно смотревшего на костёр. В его глазах отблескивали языки пламени, танцующие свой неведомый танец. Воцарилась загадочная тишина, после чего шаман кивнул.

— Да, великий вождь, Красный Ротный в самом деле существует.

— О мудрый шаман, расскажи нам о нём, что ты знаешь о нём, и…— Жингоб замялся.

— То, что произошло на тернистом перевале… Мой отец…

Гудекхи поднял руку.

— Ты прав, о великий вождь, всё не так просто.

Старик глубоко вздохнул.

— Что ж, я расскажу эту историю. Довольно долго я изучаю все истории о нём, но воистину правдивые истории я нашёл лишь в городе шаманов. Их называют военные протоколы. Но сохранились не все. Что правда, а что ложь, всё равно сложно понять. И именно поэтому я не хотел…

Он встал, расправил плечи и вновь навис над нами, словно стоящий рядом бук. Наш вождь тоже сел около костра.

— Пришло время, я расскажу вам, что знаю и что думаю.

Он заговорил, и его голос вновь прозвучал пугающе, но одновременно завораживал.

— Давным-давно, когда началась Великая война, северный союз ушёл за Оушен, дабы уничтожить империю людей сродни чудовищам.

Старик Гудекхи снова бросил что-то в огонь, и тот вспыхнул алым пламенем.

— Люди, злые и дикие, желающие пожрать и поработить всё на своём пути. Под красными флагами они устремились к нам. А армия наших народов отправилась в бой, чтобы принести свободу и мир в эти земли. И так разгорелась война, погубившая всех.

— По крайней мере, такая история дошла до нас через поколения.

— Но мы же победили! — воскликнул Ланхи.

— Верно, — ответил шаман.

— Но война не закончилась сразу. Враг всё же добрался до нас, они низверглись на нас с неба. Многие города были разрушены, иные захвачены. Мы отбили их, мы победили. Наверное. Но цена была слишком высока. Не знаю, почему: может быть, без утерянных знаний или возможности многим людям общаться друг с другом, или из-за утраты связи с чем-то важным, но мы потеряли связь с духами. Со временем люди начали враждовать между собой и раскалываться на племена в междоусобных войнах. Мы стали терять всё больше понимания о прошлом мире. Именно поэтому теперь шаманы призваны оберегать оставшиеся о нём знания, сохранять их и искать новые. Но ни у кого ещё не вышло достигнуть былого величия. Даже Аксфорд — город шаманов — не способен на это.

Старик посмотрел в небо.

— Пять сотен шестьдесят три зимы прошли с начала Великой войны. Но, как я и сказал, она закончилась не сразу. На другом континенте шли ожесточённые битвы и…

— Тут шаман кашлянул и устало сел на бревно.

— И тут появился он. Он был обычным человеком. Никто не знает ни его имени, ни его прошлого. В старинных свитках протоколов написано лишь, что его дом, его племя и город были уничтожены. Ещё известно, что он был солдатом, последним солдатом.

— Неужели никого, кроме него, не осталось? — спросил вождь. В его голосе звучало сомнение.

— Конечно же, нет. Остались и другие. Кто-то отправился за Великое море, выполняя последний приказ командиров, кто-то сбежал, кто-то сдался в плен, а кто-то остался биться насмерть. Таким и стал отряд того солдата. Они держались последними. Все погибли, кроме него. Никто не знает, почему он тогда выжил. Последний воин последнего отряда. Последний десантник.

— Десантник? — переспросил кто-то сзади.

— Да, десантник, — ответил шаман.

— Десантники. Это очень опасные воины, что спускаются с неба на врагов там, где никто не ждёт. У нас тоже были такие воины. Их звали партупьеры.

О них рассказывали многие, да что там, даже дети забирались на деревья и спрыгивали, чтобы подражать партупьерам. А десантник… Какое непривычное и страшное слово. Сразу представляется огромная летучая мышь. Как она пикирует на меня, хватает за плечи и уносит в куда-то вдаль. Меня передёрнуло, а шаман в это время продолжал:

— Он так себя назвал, взял себе такое имя в память о своём долге. Злоба и ненависть к врагам захватили его душу, и он поклялся истребить всё, что было с ними связано. Он начал свою войну, ужасную и беспощадную. Раньше такое называли «крестовый поход», правда, я так и не смог выяснить, куда ведёт этот поход, и зачем нужны кресты?

— И что, он пошёл в одиночку воевать против всех? — недоверчиво спросил Ланхи. — Даже самые великие воины не могут победить армию в одиночку. Разве так бывает?

Он посмотрел на отца.

Шаман подбросил в костёр головешку.

— Он был умён и хитёр. Он охотился на врагов, словно охотник, поджидающий добычу. Он уводил отряды, разделял их, а затем истреблял всех по очереди, он научился использовать любое оружие, не только всевозможных духов и железных зверей, но в том числе и страх. Молва разнеслась о призраке войны, несущем смерть. Каждый боялся повстречать его, а тот всё убивал и убивал. Война уже закончилась, но не для него.

Тут я задумался над одним вопросом и немедленно задал его:

— Но как десантник смог прожить так долго, ведь люди столько не живут?

Старик раздражённо повернулся ко мне. Вообще, он очень не любил, когда его перебивают, и, наверное, решил, что я встал на сторону упрямого Ланхи. Но то ли он увидел моё неподдельное любопытство, то ли мой вопрос показался ему достойным ответа, но он изменился в лице, слегка задумался и продолжил:

— Тот человек прошёл через многие битвы, но со временем начал чувствовать, что тело перестаёт слушаться его как раньше, а раны, полученные в боях, дают знать о себе всё больше. Тогда он пришёл к ведьме. Не знаю, как он нашёл её, и были ли они раньше знакомы, но он пришёл к ней и попросил у неё силы, дабы, подобно его не затихающей ненависти в душе, не угасало его время, отпущенное на этой земле, пока он не уничтожит всех и всё, что было связано с той войной. Ведьма долго не соглашалась и пыталась отговорить десантника от этого, но в конце концов согласилась ему помочь. Она попросила принести ей одного духа, живущего в пещере, наполненной ужасными чудовищами, спустившимися туда после войны. Воин отправился в пещеру за духом.

Шаман снова кинул что-то в костёр, и тот вспыхнул красным светом. Всё, даже вождь, смотрели на пламя и слушали как заворожённые.

— Он спустился туда и перебил всех чудовищ одного за другим. Пленив духа, он привёл его к ведьме. Ведьма предупредила его, что если он согласится, то никогда не станет прежним, и муки такой жизни уже будут неостановимы. Но солдат был неумолим. Ведьма не хотела делать это, но выполнила его просьбу. Она связала духа с душой десантника, и тот переродился. Но он не стал вендиго, дух не подчинил его. Солдат сам подчинил и пожрал его. Его плоть посерела, а глаза стали сверкать в темноте. Боль и агония навсегда захватили его тело и не покидали его, что бы он ни делал. Подобно терзающему плоть огню, дух терзал его душу. Но вместе с этим воин почувствовал в себе силу. Силу, которая позволит ему отомстить за всех, кто умер в тот день. С новыми силами он ринулся в битву за битвой, истребляя всех, кто стоял у него на пути. Ещё две сотни зим он скитался за Великим морем, пока один из предков жителей племени Маямма не увидел странное тело, выброшенное на берег. Несколько жителей из племени собрались вокруг него, чтобы унести и похоронить, но тут он встал и перебил всех голыми руками, после чего скрылся в лесах. Позже поползли слухи о страшном духе, появляющемся то тут, то там. Его всегда, по рассказам многих поколений, преследует гимн погибшей империи, странная песня на неизвестном языке.

— Ещё рассказывают, что он часто посещает древние города. Многие, кто подходил близко к ним и не был атакован древними духами, видели сгорбленную тень, медленно прогуливающуюся по дорогам или крышам, или слышали странные звуки вдалеке.

— Но больше всего известен Красный Ротный...

Шаман взмахнул рукой, и костёр затрещал, переливаясь мелкими искорками. Наблюдающие удивлённо охнули.

— …Известен тем, что появляется в битвах между кланами. Многие племена собираются в кланы или завоёвываются ими с целью восстановить былую империю, былое величие. Именно такие кланы он и ищет, наблюдает за полем боя, а после исчезает. Но вскоре неожиданно появляется среди победителей, окутанный клубами дыма и странной музыкой. В руках его длинный красный меч без острия, а на голове древний шлем или маска. Мало кто может нормально разглядеть его, а после уйти невредимым. Именно за эту одержимость последователями НАТО он и получил прозвище — Красный Ротный. Многие годы он терроризировал Запад, затем Север, после его видели в горах. Несколько племён объединились, чтобы отыскать его там, они ушли в горы вслед за ним, но никого так и не нашли.

Воцарилось молчание, несколько минут все сидели, уставившись на костёр, переваривая услышанную историю. В самом деле, такого старик Гудекхи нам никогда не рассказывал. Вождь хмурился, смотря куда-то в даль.

Резкий и звонкий хохот оборвал гробовую тишину, ударив по нашим ушам, словно племенной колокол, и заставляя всех повернуться к его источнику. Ланхи смеялся напоказ, намеренно завышая голос и привлекая к себе внимание. Он встал в полный рост, горделиво расправив плечи и задрав подбородок, и с вызовом произнёс:

— Столь глупую и нелепую сказку ты не рассказывал нам ещё никогда, шаман. И ты в самом деле думаешь, что я поверю в глупости про этого Красного ротного? Про охотника за последователями великого народа прошлого? Великий союз уничтожил всю их империю, но не смог победить одного партупьера? Я не поверю в то, что в итоге все племена не смогли победить одного духа, якобы постоянно убивающего людей и духов вокруг себя, и просто решили забыть о нём. Я не верю в него. Наше племя завоюет кланы и объединит всех, принеся всем свободу и возродив Великий союз, и никто нам не помешает! Тем более какая-то сказка из прошлого! Его никто не видел!

Ланхи говорил с придыханием, громко и властно, подражая своему отцу на собраниях племени. Но чтобы столь нагло общались с шаманом, я видел впервые. Все всегда говорили с шаманом в уважительном тоне, даже когда были несогласны с ним или он кричал на кого-то. Никто не смел оскорбить шамана или спорить с ним, даже наш вождь всегда почитал его советы и наставления. Ланхи и раньше часто проявлял своеволие по отношению к шаману, за что его неоднократно наказывали, но подобная наглость повергла в шок всех.

Я видел, как за спиной Ланхи встал его отец и замахнулся рукой, чтобы влепить ему сильную затрещину, ведь, как известно, затрещина — лучший способ передачи опыта через поколения. Но тут старик резко встал и поднял руку. Рука вождя застыла в воздухе на полпути от затылка своенравного сына. Шаман опустил руку, запрокинул голову, закрыл свои глаза, сжал кулаки, и, постояв так немного, тихо выдохнул.

— Я видел его. Мы встретились с ним. На тернистом перевале.

Слова шамана были глухими и хриплыми, как будто ему было больно и страшно вспоминать это.

— И как же ты выжил, если никто не уходит от Красного Ротного? — съязвил Ланхи.

Старик ничего не ответил, лишь дотронулся до пряжки, скреплявшую его длинную тунику. Пряжка расстегнулась, шаман одним движением сорвал с себя тунику, представ пред нами в одной набедренной повязке.

Но не это изумило всех. От его левого плеча до середины живота тянулся длинный рваный разрез, обнажая кости и связки. Расколотую ключицу скрепляла одним концом странная железная пластина. Второй конец крепился в районе сердца на обнажённые рёбра. Время от времени пластина сокращалась. С раны будто сорвали кожу, но она не кровоточила, весь разрез был будто покрыт невидимой плёнкой, показывая пульсирующие вены, перегонявшие кровь по телу как ни в чём не бывало, перебитые мышцы, стянутые между собой каким-то блестящим волокнистым материалом, и что-то ещё, о чём я не знал, что есть внутри людей. Зрелище было устрашающим, а шаман продолжил:

— На Тернистом перевале в ту самую роковую ночь, когда враги застигли наше племя врасплох, я бился с вождём Одинагом в середине лагеря. Мы пытались отбить неприятеля и дать возможность выжившим отступить к утёсу. С нами были и другие воины из племени, но к рассвету остались только мы с вождём. Поднялся туман, и враги пропали из вида. Вождь попросил меня унести тебя из лагеря, пока он прикрывает подступы.

Гудекхи посмотрел на Джингоба.

— Да, ты тоже был там, правда, совсем маленьким, ты остался в шатре вождя, пока мы отбивали врага. Одинаг не хотел уходить, пока не убедится, что ты в безопасности. Я послушал твоего отца и отправился к тебе. Твой отец тоже шёл следом, но в отдалении, выискивая того, кто бы мог выследить нас. Но, дойдя до шатра, мы поняли, что лагерь пуст, все враги исчезли, кроме нас, никого не было, и это было странно. Мы вошли внутрь. Ты лежал в люльке возле костра. И тут появился он.

Старик задрожал и, опершись о дерево, нервно сглотнул.

— Вокруг играла музыка, но мы заметили её слишком поздно. Он появился сверху, пробив полог шатра, и обрушил свой меч на вождя. Тот принял удар на булаву, но меч рассёк их обоих. И тогда я увидел его.

Шаман унял дрожь и теперь смотрел перед собой отрешённым взглядом, но всё ещё было видно, что ему страшно вспоминать ту ночь.

— Он точно когда-то был человеком. Высокий и могучий, он посмотрел на меня. Его глаза светились зелёным светом, лицо было серым, как скала, а одежда разорвана и подпалена. На поясе висел чёрный ремень с пятиконечной звездой, а на правой ноге держался на ремнях малый железный дух смерти. В его руке лежал красный широкий длинный меч без острия, с лезвия которого стекала свежая кровь. Голова то и дело подрагивала, словно у бешеного барсука.

Он сделал шаг в сторону костра, я прыгнул вперёд, загородив тебя спиной и выставив перед собой копьё. Он среагировал только на движение. Одним ударом он выбил у меня топор и рубанул лезвием по мне. Меня обожгло будто огнём, и тут я словно услышал его мысли: «Нет! Ребёнок… Встал за него! Достоин… Отставить!»

Он замер на мгновение, после чего его меч загорелся ярким светом и прошёл сквозь моё тело, оставив только эту рану. Затем Десантник исчез в густом тумане. Кровь не шла из раны, но жгучая боль не утихала. Нас нашли только днём. Мы поселились в этом месте, но из-за ранения я не мог подняться на ноги. Меня отнесли в Аксфорд, только там мне смогли помочь. Унять боль, скрепить кости и покрыть рану защитным слоем. После чего я вернулся в племя, а дальше вы знаете.

Старик вновь накинул тунику на плечи, застегнул железную пряжку и присел у костра, прикрыв глаза тыльной стороной ладони. Жингоб тоже опустился на землю, о чём-то задумавшись, и только Ланхи стоял, растерянно смотря на шамана.

Наконец он произнёс:

— Но почему все молчат о нём, почему мы сидим здесь, пока убийца нашего вождя спокойно скитается по миру? Почему, если он на самом деле существует, люди забросили поиски? Почему тот, кто столько зим разрушает мечты на Великий союз, охотится на людей, причём только на тех, кто пытается возродить былой мир? Это чудовище — настоящее зло! Его нужно уничтожить раз и навсегда. Отец, неужели ты не хочешь отомстить за смерть Одинага? Неужели весь этот шаткий союз с другими племенами существует только из страха перед ним?! Ради чего тогда погибли многие безымянные герои прошлого?

Мы сидели, а Ланхи всё говорил и говорил о величии НАТО, о том, как важно встать во главе и уничтожить угрозу в лице Десантника, и ещё о чём-то, что я не совсем понимал. Шаман лишь сидел и слушал. Не злился, не ругал за своеволие, не перебивал, просто сидел.

Когда наконец Ланхи закончил и выжидающе посмотрел на шамана, тот ответил не сразу. Поковыряв палкой тлеющие угли, повертев в руках дымящийся конец, он бросил ветку в костёр, и будто бы приняв какое-то решение, проговорил:

— Ты говоришь, что он чудовище, что он убийца правых героев и бессмысленно мстящий дух. Пусть так. Может быть, ты даже прав, может, нам стоит завоевать все окрестные племена, не поскупившись крови наших братьев и сестёр, может, нам стоит развязать новую войну ради достижения... Чего можно достигнуть таким способом? Мира путём войны? Добра ради сотни и сотни павших? Но вот только пытаясь возродить былую империю, мы считаем, что она была идеальна. Но если это так, если тот мир был самым лучшим и гуманным, то почему во время войны мы убили всех, не щадя никого, ни солдат, ни мирных, доказательство тому город и семья Десантника, которые были уничтожены, как и все остальные государства противников. Так ли должно делать лучшее государство в истории?

— А что же до Красного Ротного, то я долго размышлял о нём. Человек, переживший конец света, потерявший всё и всех, он поклялся искоренить то, что, по его мнению, является истинным злом. Да, он уподобился злым духам войны, что так ненавистны людям. Да, в своей безграничной ненависти он, скорее всего, уже просто сошёл с ума, или иная причина повредила его рассудок, но если отбросить все предрассудки, страх и злобу, навешанные на него за все деяния, и оставить лишь голые факты, то мы получим, что: Существует Красный Ротный, его силы превышают человеческие. Он не стареет. Появляется он в местах сражений между племенами. Он убивает людей, а также охотится на вендиго, кеатлей, волколаков и других чудищ. Умирают от его руки лишь те, кто как-то связан с Великим союзом. С той идеей, что во многих местах превратилась в культ.

— Ты считаешь, что дело, в которое ты веришь, правое. Может, и так. Может, он и в самом деле чудовище, что давным-давно потеряло рассудок. Может, он несёт лишь зло, и ничто больше не уймёт его жажду крови в этом мире. А может, он единственный, кто не даёт всем нам уничтожить друг друга. Может, он последний, защищающий от чего-то ужасного, чего-то, что погубило всех в прошлом. Да, наверное, изначально он прибыл сюда не за этим. Да, методы его жестоки и кровавы, сколь и эффективны. Страх ведь лучший сдерживающий фактор во все времена. Воин без лица и имени, отрекшийся от своего прошлого, от всего человеческого и бросивший вызов всем чудовищами этого мира. Да, рассудок его после стольких пережитых зим подкосился, но воля осталась столь же твёрдой, как раньше. Красный Ротный — страшная поучительная сказка прошлого и злобный враг в настоящем, ужасный столь же, сколь и необходимый. Или же хранитель будущего, потускневший дух былого светлого мира?

Глава 7

Во мраке ночи

— Слушай, далеко ещё?

— Не особо. Давай через рощу срежем, так быстрее будет.

— А мы там по темени не заплутаем?

— Да где тут плутать? Всего семь сосен, да и тропинка всего одна.

— Ну, тогда пошли.

Два друга шли в деревню. К Ваське — местному деревенскому мальчишке, приехал Влад в гости из города. На следующий день после встречи ребята отправились на дискотеку в соседнюю деревню. Повеселившись вдоволь, уже в сумерках они отправились обратно, где Васька и предложил срезать путь. Так товарищи и забрели в небольшой хвойный лесок, поросший по краям дороги густым кустарником. Царила в нём какая-то сырость, а высокие кроны лишь сгущали и без того тёмные краски.

— Эх, мама прибьёт, если опоздаем! — вздохнул Васька, споткнувшись об сосновый корень, торчавший посреди дороги.

— Ну ничего, из дома до деревни мы быстро добрались, и обратно тоже успеем, — подбодрил его Влад.

— Но по темени всяко дольше получится, — возразил друг.

— Да успеем, ты, главное верь, — Влад пнул валявшуюся рядом шишку. Та пролетела по размашистой дуге и с тихим треском скрылась в кустарнике.

— А как это поможет? — Василий недоумённо уставился на друга.

— Э-э, брат, ты недооцениваешь силу самовнушения, — Влад с умным видом поднял указательный палец.

— Да ну, бред какой-то, — отмахнулся от него друг. — Хочешь верь в себя, хочешь не верь, а идти мы будем с той же скоростью, с которой и шли.

— Это ты зря, — Влад перепрыгнул лужу и тоже посмотрел на друга. — Правильный настрой и чёткая дисциплина разума очень сильно стимулируют весь человеческий организм.

— И что, это в самом деле работает? — скептично прищурил один глаз собеседник.

— Ещё как! Слышал про эффект плацебо? Про таблетки, которые не содержат в себе лекарства? Но человек об этом не знает и в самом деле верит, что это поможет ему выздороветь. Организм сам начинает активнее противостоять заразе.

— Что-то слышал, но не уверен, что это эффективный метод лечения.

— Ещё как эффективный. К тому же даже после того, как человек узнаёт о «пустых таблетках» и продолжает их принимать, метод всё равно продолжает действовать. А всё потому, что человек правильно настроился и отработал чёткую дисциплину для мозга, который, в свою очередь, эффективнее воздействует на весь организм, повышая в нашем случае иммунитет. Есть и другие примеры, а также сферы применения этого метода.

— Да ну, и какие же?

— Странно, Вась, а разве туман не должен подниматься утром, а не вечером?

В самом деле, рощу окутал очень густой туман, затрудняя и без того слабую видимость. Такой густой, такой холодный.

— Не меняй тему, — судя по всему, Василий очень заинтересовался идеей, но при этом искал способы опровергнуть суждения друга. — Назови хотя бы ещё пару примеров, где это работало на постоянной основе.

Влад задумался.

— Ну, начнём с того, что дисциплина мыслительных процессов важна сама по себе для человека. А некоторые приёмы, такие как самовнушение или самогипноз, помогают достичь этого. Согласись, ведь очень полезно быстро переключать организм из режима «Поднять подняли, а разбудить забыли» в режим «Сосредоточился и решаешь». По похожему принципу работает установка «Бей или беги» во время экстренных ситуаций. Страх автоматически побуждает человека принять и выполнить определённое действие. А представь, как полезно научить организм работать в нужном тебе режиме или перестраивать по щелчку пальцев.

Парень сделал вышесказанный жест.

— Скандинавские берсерки славились умением впадать в боевой раж, который пугал даже союзников. Правда, у них, скорее всего, просто беда с башкой была. Военные во многих исторических конфликтах, будучи в численном меньшинстве и не отличавшись сверхъестественными навыками, побеждали в сражениях. Срабатывали некоторые влияющие на бойцов факторы, из-за которых их психология временно перестраивалась. Сунь-цзы писал, что если армия врага окружила вашу, но есть возможность или есть хотя бы маленький путь отступления, то нужно разрушить этот путь, уничтожить последний шанс на спасение, чтобы ваши воины осознали — только победа способна их спасти.

— Гладко стелешь, — ухмыльнулся Васька.

— Но только я не верю, что это может сработать вот так просто.

Влад остановился.

— Слушай, Валик, а когда мы уже выйдем к деревне? Ты сказал, что здесь мы срежем, а лесу конца и края не видно. Мы по длинной дороге уже быстрее бы дошли.

Василий тоже остановился, огляделся и почесал в затылке.

— Странно, должны уже выйти, да и мест я не узнаю.

— Ну ты прям с ходу заблудился! — вынес вердикт Влад.

— Да погоди! — отмахнулся друг. — Через рощу тропа только одна. Да и лесок совсем маленький. Тут захочешь, а не потеряешься. Да и поворот на рощу только один, следующий поворот в нашу деревню, а предыдущий в соседнюю. Здесь других дорог нет! К тому же здесь деревья какие-то другие, они ведь не хвойные.

И в самом деле. Товарищи огляделись, рассматривая окрестности. Огромные лиственные деревья с толстенными стволами окружали их. В сумерках не получалось определить их вид, но колючий терновник, растущий на месте мелких кустарников, они приметили сразу. Под ногами что-то противно хлюпало, а густой туман и не думал рассеиваться. Одежда намокла, отчего парни сразу замёрзли.

— Да что это такое, где мы?! — нервно буркнул Влад, растирая окоченевшие руки.

— Чёрт его знает! Давай двигаться дальше, может, выйдем куда-то, — его товарищ тоже забеспокоился, но всем видом пытался сохранить невозмутимое выражение лица.

Они пошли, выдыхая белые клубы пара, осторожно продвигаясь по незнакомой тропе.

Ночь уже полностью вступила в свои права, но хотя тучи рассеялись, и на небе показалась яркая луна, Влад всё равно включил фонарик на телефоне и побрёл дальше, освещая путь.

Лес пугал юношей. Ветви шелестели, издавая странные звуки. Ветра не было, как и листьев, что настораживало. Почти все листья опали и лежали у ребят под ногами, застелив землю мягким ковром. Вдоль дороги то и дело виднелись камни, круглые и гладкие, словно принесённые со дна океана каким-то могучим великаном. Туман начал рассеиваться, но томящая сырость никуда не делась.

Непонятный страх начал охватывать сердце Василия тонкой и липкой паутиной, пробираясь в самые глубины сознания и оплетая разум всё нарастающей паникой. Владу тоже стало не по себе. Он постоянно ежился и тихо сопел в попытках унять беспокойство.

Под ногой у него мерзко хлюпнуло. Влад поднял ногу и, опустив фонарик, брезгливо посмотрел вниз.

Предметом отвращения оказался большой сгнивший, покрытый плесенью водянистый гриб, который парень случайно раздавил.

— Что у тебя там? — с опаской спросил Васька, подойдя к другу.

— Слушай, а с каких пор в конце мая у вас начали расти грибы? — вопросом на вопрос ответил Влад.

— Грибы? Чушь какая! Грибы начинают расти только к концу июня и никак раньше, да и то маслята.

— А это тогда что?

— Да чёрт его знает! Это единственное, что тебя сейчас волнует?!

— Так, не бухти, вспомни, что я говорил про самоконтроль.

— Ха, проще сказать, чем сделать! Идём, должны же мы когда-то выйти из этого треклятого леса!

Ребята двинулись дальше, но уже внимательно смотря под ноги. Владу очень не нравилась смена обстановки. Да ещё и сонливость так не вовремя накатила, Васька вон тоже идёт, чуть покачиваясь. Да и деревья словно давят кронами к земле, и душно как-то, хоть и холодно, аж зуб на зуб не попадает. Даже истерить хочется.

«Так. А ну-ка, собрался и прекратил панику, — мысленно приказал себе Влад. — Вдох. Выдох. Выровнял дыхание и пошёл дальше. А то распинался тут перед другом, как важно держать мысли и эмоции в узде, а сам-то».

— Слушай, Влад, что-то мутит меня.

Тут в нос ударил резкий, смердящий чуть сладковатый запах. Влад сморщился и перекрыл нос ладонью, а Василия вырвало, свернув пополам. Запах такой терпкий, такой противный. Шёл он откуда-то слева от дороги.

— Там кто-то помер, что ли? — Василий разогнулся и нервно сплюнул.

Влад осторожно навёл фонарик телефона на предполагаемое место источника зловония и сделал пару шагов влево.

— Эй! Ты куда? Давай пошли отсюда! Нечего по оврагам ползать. Запах гнили — вредная штука.

Владу и самому не хотелось туда лезть, но неизвестность пугала сильнее. Он подошёл к краю дороги и увидел корягу, преграждающую путь. Коряга не толстая, но кривая и извилистая, словно корневая система какого-то кустарника.

— Вась, а ну держи, — он передал телефон другу и ухватил деревяшку руками.

Та довольно просто поддалась, и он откинул её в сторону.

Запах, казалось, шёл из-под куста. Василий приподнял телефон, пытаясь получше осветить место, а Влад осторожно подошёл к кусту и отломил ветку.

— Это что такое?! — выкрикнул Васька.

На этот раз вывернуло Влада. И немудрено.

В яме лежало гниющее тело. Влад не мог понять, кому оно раньше принадлежало. Очертания трупа напоминали собачье, но морда казалась деформированной. Шерсть слезла, а мертвенно-зеленоватую кожу покрывали огромные мерзкие волдыри. Из язв на шее сочилась зловонная слизь, а из конечностей торчали острые костные наросты. Тело набухло, наверно, оно пролежало достаточно долго.

Фонарик позади Влада задрожал.

С этим существом явно было что-то не так. Зубы, точнее, тонкие острые клыки, торчали из пасти под абсурдно тупым углом. Тёмные отёки на скулах и вывернутая нижняя челюсть ответов не прибавляли.

Как это существо жило с такими дефектами? Или, может, умерло от них? Какой-то мутант?

Такое странное, такое противоестественное.

Влад перевёл взгляд с существа на отломанную ветку в руке. Та тоже очень странная, вся мокрая и покорёженная, а кончики побегов завивались, как у лозы.

Прикинув дебет к кредиту, парень легкомысленно ткнул этой веткой в бок трупа. Тварь открыла воспалённый потемневший глаз.

— Чего?! — Влад отпрыгнул, уронив ветку, а существо медленно подняло покалеченную голову и болезненно втянуло воздух ноздрями.

Дрожь прошла по всему телу парня от затылка до пят.

«Да как такое вообще возможно?!» — подумал Влад.

Вдруг свет за спиной у Влада погас, парень повернулся к другу и отшатнулся уже от него. Фонарик упал из рук Василия и теперь лежал на земле, светя лучом ему в лицо снизу вверх.

Васю всего трясло судорогами, пальцы рук дёргались и с хрустом неестественно выворачивались. Обрывистое и хриплое дыхание вкупе со слюной, капающей с оскаленных зубов, заставили Влада сделать шаг назад.

— Эй, Валик, ты чего?!

Василий медленно, пугающе медленно поднял на друга голову, и неистовый ужас охватил Влада, когда он увидел его лицо. Искусанные губы побагровели, налившись тёмными отёками, слюна текла с подрагивающей челюсти, а глаза блеснули в луче фонарика. Именно его глаза и посеяли ужас в сердце парня. Эти глаза... Они горели истинным огнём первобытного голодного безумия и болезненной слабости. Говорят, что глаза — зеркало души, но ни души, ни разума в глазах товарища он не видел.

Конвульсии усилились, а пара передних зубов у Василия просто выпала и с тихим шорохом скрылись в опавшей листве. Но судя по всему, не это сейчас беспокоило парня. Хриплое дыхание и бульканье в гортани заставили Влада отступить ещё на два шага назад, стараясь не привлекать внимания товарища.

Но Василий, или то, что было им, лишь скользнуло блуждающим взглядом по другу и уставилось на зашевелившееся существо позади него. Тварь фыркнула и попробовала приподняться на передних лапах, но сустав в конечности хрустнул, и животное плюхнулось на землю. Василий, со страшным воем, бросился на существо, сбив Влада с ног. Он вцепился зубами в шею твари и начал терзать её руками, вспарывая волдыри и вскрывая гнойники на шкуре существа. Вой перемешивался с чавканьем, а вокруг стали разлетаться брызги гноя и крови.

А Влад сидел, не в силах отвести взгляд от кровавого зрелища. Ужас сковал его разум, а ноги просто перестали слушаться. Василий рвал и вгрызался всё глубже в плоть, не обращая внимания ни на вонь, исходящую от его жертвы, ни на острые конечности, которыми оно тщетно пыталось отбиться.

«Да как так?! Что тут творится? Почему?»

В голове парня с бешеной скоростью пронеслось множество мыслей, но ни за одну уцепиться не получалось. Сердце билось так, что кровь отдавалась в ушах глухим стуком молота по наковальне. Руки вцепились в опавшую листву на земле мёртвой хваткой, а картина, творящаяся у него на глазах, сводила с ума. Кошмар, который не мог присниться ему даже в самом страшном сне, творился сейчас с ним наяву.

— Ваась! Прошу, хватит! — сквозь слёзы прошептал Влад, усилием воли сгибая ноги в коленях.

И он услышал. То, что некогда было Василием Скоровым, повернуло голову к нему и уставилось на Влада отрешенным и пустым взглядом. Грудная клетка неестественно резко пульсировала под ритм ударов его сердца. Все его лицо было перемазано кровью, а верхняя губа откусана или содрана когтистой лапой, обнажая крошащиеся зубы, и свисала сбоку на неоторванной связке, по которой стекали капли тёмной густой крови.

Сердце ёкнуло. Что-то щёлкнуло внутри у Влада, и тот опрометью бросился в лес.

Колючие ветки хлестали по лицу, ноги запинались о кривые корни, но он бежал и бежал, а перед глазами — лицо Василия, склонившегося на четвереньках над растерзанным существом и смотрящего на Влада таким пустым, таким стеклянным взглядом.

Бежать, бежать! — кричало всё естество! Но от кого? От лучшего друга?

Туман развеялся, и ясная луна вышла из-за туч, ярко освещая путь. Но ноги то и дело увязали в липкой глине, в колючем терновнике или подворачивались под нервным и скользким грунтом.

«Что случилось с ним?! Почему? Как такое вообще возможно?! Как же так!»

Дыхание сбилось, ноги стали всё чаще скользить, пока он не запнулся о камень и кубарем не прокатился несколько метров вниз по склону, распластавшись под огромным деревом. Так он и лежал, уткнувшись носом в опавшую листву и тяжело дыша. А потом заплакал.

Как же ему страшно. Как же давил на него этот проклятый лес! Но он бросил друга! Да, с ним что-то не так, он повёл себя крайне ненормально, но неужели лишь только это послужило поводом так испугаться? И ещё друг называется! Оставил его там, а сам удрал. Ему же плохо, может, он заболел и…

Тут у Влада перед глазами вновь встал дикий облик жутко смотрящего на него бездушными глазами Васи. Подрагивающая челюсть со стекающей по губам кровью, скрюченные пальцы, гибкие и цепкие, державшие лапы и морду жертвы. Как с поворотом лица приподнялась левая кисть и мягко сжалась в подобие горсти у самого лица его... друга? Разве то, что он увидел перед собой, можно назвать Васей Скоровым? Разве это могло когда-то быть человеком?

Воспоминания вновь сжали сердце холодными тисками ужаса. Сжались и зубы, прикусив до крови нижнюю губу. Боль помогла прийти в себя, но страх не отступил. Шелест редких листьев отдавался в ушах голодным шёпотом неведомых чудищ, каких только могло представить его разгулявшееся воображение. Страх, боль, обида, стыд — всё смешалось у него в голове. Вдруг захотелось стать маленькой букашкой, закопаться под землю и разом отгородиться от странного и опасного мира.

«Но у меня нет такой роскоши, а лежать вот так на открытой местности может быть опасно, — подсказал здравый смысл, промелькнувший слабым лучиком среди тёмной каши страхов и ужасов». Он ухватился за эту мысль и стал раскручивать её.

«Так, на открытом месте лежать нельзя. Нельзя, потому что меня могут увидеть, тем более после того, как я тут нашумел. Что делать? Надо встать. Встать и осмотреться, не следит ли кто за мной. Значит, встать».

Но это так страшно, а вдруг толпы чудищ бесшумно подобрались и окружили его, и только ждут, когда он откроет глаза, чтобы наброситься на него и разорвать на части. «Не глупи, что за вздор!» — пытался успокоить он себя. Наконец, его глаза напряжённо открылись, а руки с неимоверным трудом приподняли тело так, чтобы удалось сесть на колени. Влад с опаской огляделся, недоумевая, куда же его занесло? Большой пологий склон, поросший кривым лесом, упирался в крутой высокий скалистый склон, вздымающийся над ним непреодолимой стеной. Стена эта уходила в сторону пиками горных вершин, сплетаясь в глухой горный перевал.

Редкие горные кустарники росли из глубоких расщелин, а у подножия валялись упавшие булыжники, но в основном скалистый склон был пуст и нависал над парнем в лучах лунного света серой и однородной массой. Кажется, в отдалении склон сменялся на более пологую насыпь. Но это так далеко. Контуры размывались в ночной мгле, не позволяя получить точную картину. Лес не подходил к скалам вплотную, а заканчивался метрах в двадцати от них, образовывая узкую долину.

«Но сейчас это не важно. Нужно как-то выбраться отсюда. И найти друга», — промелькнула мысль.

Влад сел, прислонившись к толстому стволу раскидистого вяза, закрыл глаза и постарался выровнять дыхание. Самообладание понемногу возвращалось к нему, но странность ситуации не позволяла расслабиться.

«Так, я оказался в неизвестном месте при довольно странных обстоятельствах, необходимо мыслить здраво и тогда точно получится выбраться отсюда», — Влад пытался мыслить рационально, но ситуацию, произошедшую там, у дороги, объяснить не получалось, как он ни старался.

Новый вирус, помешательство, магия — всё не то. Казалось, будто ему всё это привиделось, будто из подсознания всплыли самые жуткие неведомые образы. Будто кто-то решил пошутить над ним. Но лес был настоящим, губа ныла тихой колющей болью, а значит, он не спал.

Дорога. Он свернул с неё и убежал вглубь леса. Нужно вернуться, авось дорога выведет его обратно или куда-нибудь.

Влад посмотрел, откуда предположительно скатился кубарем. В самом деле, недалеко от него виднелся шлейф взметённой листвы с землёй, что он, видимо, поднял, а чуть в отдалении висела на тонкой жилке эластичной коры сломанная им ветка с большого колючего куста.

«М-да, неслабо же я наследил, зато теперь точно знаю направление, куда нужно идти». Со временем он с пути, конечно, собьётся, но дорогу он вряд ли пропустит, ведь погрешность…

Жуткий вой прокатился по долине, окутывая парня цепенящим ужасом. Громкий, протяжный. Он перекатывался, то опускаясь в басистый гул, то поднимаясь в противный свист. Подобного Влад никогда не слышал. Вой буквально бил по ушам, проникал в мозг, сводя сердце в бешеные судороги.

Появился и исполнитель. Влад повернул голову к скалам, когда из расщелин на пологий выступ вышло большое четырёхлапое существо, столь же обезображенное, как и то, что они с Василием встретили у дороги. Но это куда больше. Зеленоватые пульсирующие волдыри перекатывались по мощным мышцам монстра, впавшие в глазницы глаза горели в темноте, отражая ясный лунный свет, плотные изогнутые когти на сухих жилистых лапах плотно цеплялись за камни, брюхо втянуто к позвоночнику. Бледно-серая кожа обвисла по бокам, словно стекая вниз. Редкая выцветшая грива почти облезла, оставив на своём месте кровоточащие язвы, вытянутая морда шелушилась обрывками отмершей плоти. Узкая челюсть с прямыми, но обломанными зубами и изогнутая шея придавали сходства с чем-то знакомым. «С лошадью?! Это когда-то могло быть лошадью?!»

Тварь помотала мордой из стороны в сторону, хрипло дыша. Медленно, но неотвратимо шёл этот взгляд по дуге, пока наконец не настиг парня. Их глаза встретились всего на мгновение, но этого хватило, чтобы всё внутри у него похолодело, а существо также медленно повернуло морду влево, медленно развернулось, тихо фыркнуло, и, пошатываясь, ушло восвояси.

«Оно его заметило, оно отправилось за ним?! Сколько их здесь?! Как быстро они доберутся до него?!»

В голове всё смешалось. Опасность уже не казалась надуманной. Влад осторожно, стараясь не шуметь, сделал шажок назад, второй, медленно развернулся, и также тихо засеменил в лес. Пройдя несколько метров, он ускорил шаг, ещё, а потом припустил со всех ног вперёд.

Не хватало, чтобы ещё то существо настигло его. Да что оно вообще такое?!

Ноги несли его, предположительно, в сторону дороги, перепрыгивая ямы и овраги, корни и поваленные брёвна. Странный лёгкий, но назойливый шелест листьев уже сводил с ума. Влад старался абстрагироваться от него и думать лишь о цели пути.

«Найти дорогу. Нужно поскорее найти дорогу», — мысли сбивал этот противный шелест. Такой тихий, но такой звенящий.

Сырой воздух, наполненный влагой, сбивал дыхание, кружа голову и заставляя ноги заплетаться. Он бежал уже достаточно долго, успел запыхаться, а дороги всё не было видно. Хоть страх и гнал его вперёд, Влад перешёл на шаг, а затем остановился. Хотелось бежать и дальше. Страх в глубине сознания гнал вперёд, советуя не останавливаться ни при каких обстоятельствах. Но если он до сих пор не вышел на дорогу, значит, он что-то делает не так.

«Видимо, я неосознанно свернул в сторону, но в какую? По-хорошему, нужно выбрать дерево и, найдя на прямой линии следующее дерево, идти к нему и так далее. Но от чего теперь вести направление?»

Влад посмотрел на огромное, неизвестного ему вида, дерево, которое на порядок возвышалось над остальными. Короткие, но извилистые ветви росли из массивного серого ствола от самых корней, по которым взобраться не составит особого труда.

Вот он и полез, чтобы оглядеться. «Может, тропа резко свернула, и я сейчас иду рядом, но вдоль неё, кто знает?»

Ветви мягкие и гибкие, хоть и толстые, провисали под тяжестью парня, а от влаги стали ещё и скользкими. Предположительно лёгкий путь оказался куда труднее, чем можно представить. Пальцы то и дело соскальзывали, ноги срывались с уступов, а он преодолел всего пару метров. Но над головой Влад увидел спасительное дупло со ступенчатыми краями, за которое, подпрыгнув с места, он уцепился обеими руками. Пальцы нащупали что-то тонкое и относительно острое для дерева, но за сегодня с ним произошло столько странностей, что какое-то не такое дерево его уже не волновало. Влад с трудом подтягивался на руках.

М-да, давно же он забросил физкультуру, а про активные тренировки вообще не вспоминал. Как-то всё не до того, учёба, дела, а желание взяться за себя всерьёз всё откладывалось и откладывалось до лучших времён. Так эти времена и не настали, и теперь он пожинал плоды своей лени.

Но разок-то он может подтянуться! Ноги скользили по бугристой коре в попытках уцепиться хоть за какой-то выступ. Руки сгибались медленно, и в итоге сквозь стон рывком Влад дотянулся подбородком до кистей, чтобы заглянуть в… открытую челюсть. В дерево вросла голова человека с откинутой нижней челюстью, за которую он сейчас держался. Серая омертвевшая кожа напрочь срослась с корой, отличаясь от неё всего лишь оттенком. Оголённые стянутые скулы выпирали одеревенелыми белыми наростами. Зубы посинели. Запрокинутые пожелтевшие глаза глубоко впали в почерневшие глазницы. На том месте, где должен быть язык, рос острый молодой побег.

Всё это он смог разглядеть за миг — в следующее мгновение запрокинутые глаза развернулись и посмотрели на парня. Облезший до хрящей нос со свистом втянул воздух, а челюсть медленно задвигалась, имитируя жевательное движение. Вот такого он точно не ожидал!

Пальцы сами разжались, и он полетел вниз, кувыркаясь и ломая ветки. Приземлился не очень удачно. От удара выбило дух, да ещё и плечо ушиб, аж в локоть стрельнуло.

Наверху что-то зашумело, а по стволу пробежала скрипящая рябь. Ветви заколыхались, будто от сильного ветра, разбрасывая вокруг себя капли осевшей росы.

«Оно схватило человека?!» — мелькнула мысль.

Сверху послышалось гулкое рычание, кора дерева стянулась в складки, и толстый ствол медленно изогнулся по дуге. Из колышущихся ветвей появилось ужасающее одеревеневшее лицо. Челюсти его так и не смогли соприкоснуться. Лицо вместе с червеподобным телом повернулось к парню, ветви гнулись и ломались о землю. Их взгляды встретились. Дерево с лицом на секунду застыло в воздухе в виде кривого знака вопроса, не в силах дотянуться до Влада. Страшная секунда, показавшаяся вечностью. Секунда, окончательно ломающая психику, низвергающая весь здравый смысл, все жизненные устои, весь рассудок в тартарары! А потом оно закричало, истошно. Столько боли, гнева и тоски…

«Это и есть человек!» — пришло осознание.

Влад опрометью бросился от этого ожившего порождения кошмара, а вдогонку ему ещё долго летел этот безумный протяжный вопль.

«К чёрту дорогу, к чёрту эту хрень, к чёрту мутантов, к чёрту этот проклятый лес! Бежать! Бежать! Бежать! Это уже слишком!»

Он нёсся напролом через овраги и кустарники, рыдая и хлюпая носом, словно ребёнок.

«К такому меня жизнь не готовила! Да что здесь творится?! Почему? Почему это случилось именно со мной?!»

Теперь он пугался каждой тени, каждого дерева. Теперь он ждал подвох от всего. Не сбавляя шаг, он бежал все дальше, пока голова не закружилась, и он не грохнулся в траву. Ему явно поплохело. Встал на четвереньки, его вырвало вновь. Болезненный озноб и горячее дыхание свидетельствовали о жаре.

«Нет! Нет! Нет! Это же просто совпадение! В прошлый раз Ваську вырвало так же, как и меня от вида монстра. А то, что мне плохо — это… это просто совпадение. Наверно ночью простыл, когда промок и продрог до нитки! А голова просто от долгого бега и усталости закружилась. Только и всего!»

Он сильно устал. Хотелось просто лежать и ни о чём не думать.

Но отдохнуть ему не дали. Звонкий вой позади перебил шелест листьев, а чуть левее его подхватил глухой стрекот. Со всех сторон стали раздаваться всевозможные крики, душераздирающие стоны, хриплое гудение или просто треск веток из глубин тёмных чащоб.

«Они настигают меня!»

Перебарывая слабость и головокружение, парень поднялся на ноги и, шатаясь, побрёл прочь. Сил бежать уже не было, недомогание прибивало к земле, а кости стали будто стеклянными. Они ныли с каждым шагом всё сильнее, казалось, что сейчас они треснут и разлетятся на мелкие осколки. Какофония со всех сторон нарастала, наполняясь всё новыми голосами и шумами.

«Они приближаются», — он чувствовал это, перешагивая очередное поваленное бревно.

Но в этот раз он споткнулся и, не успев выровнять шаг, шлёпнулся в придорожную грязь. Грязь мокрая и холодная, но... Стоп! Он выбрался на дорогу!

Влад поднял взгляд и опешил. Повсюду они: живые и дохлые, ссохшиеся и разбухшие, мелкие и огромные. Они брели по дороге, шатаясь и падая, вгрызались друг к другу в конечности и глотки. Кто-то шёл молча, скуля или мыча, пытаясь забиться в тёмный угол. Кто-то падал навзничь прямо под лапы идущих позади. Хрустели кости и чавкала плоть. Посеревшие, четырёхлапые и рогатые, зубастые и беззубые, все они были покрыты язвами и воспалениями, наростами и опухолями, особенно это было видно в свете полной луны. Неуправляемое гниющее стадо, хаотично бредущее в неизвестном направлении. Другие, такие же искажённые и измученные существа, выходили из леса на дорогу, вливаясь в стадо или присоединяясь к пиршеству собратьев.

Они окружали Влада повсюду, рассудок начал ускользать, голова налилась тяжестью.

Что-то вцепилось в ногу, и Влад повернул голову. Сзади него был Василий, медленно жующий его ногу. Его кожа посерела, старые зубы выпали, а на их месте начали расти тонкие и острые, как иглы, клыки. Глаза, смотрящие на Влада, почернели, а из одного из них вытекла слеза. Он уже глубоко вгрызся в лодыжку, но боль ощущалась приглушённой, притуплённой и какой-то отстранённой.

Страхи и волнения отошли на второй план, сейчас он просто лежал и смотрел, как друг жуёт его ногу. Уже ничего не казалось настоящим или важным. Влад повернул голову обратно и увидел, как в метре от него на землю свалилось измождённое существо. Оно больше не могло продолжать путь, его лапы были стёрты и исколоты собственными кривыми когтями, а тело пестрело кровоточащими язвами. Язвы проникли вглубь, разъедая больную плоть.

Такую вкусную, такую манящую...

Глава 8

Начало конца

Последствия их затеи оказались куда ужаснее, чем он предполагал. Вообще, он не должен тут быть, и остальные позаботились об этом, ограничив ему возможность попасть сюда. Их работа была поистине искусна. Мысленный и физический барьер должен был выдержать любой напор извне, но в итоге ему не пришлось этого делать вовсе. Катаклизм подточил барьер изнутри, а взломать оставшееся не составило большого труда. И вот он стоит посреди остатков того мира, что должен был стать колыбелью изначального совершенства. Правда, теперь по иронии судьбы это место стало центром начавшего распространяться конца света.

Нечто изнутри давило на мир, исказив всё до неузнаваемости. Контуры объектов размывались, разрушаясь и собираясь заново.

Мимо прошли два что-то обсуждающих человека, даже не заметив его.

М-да, а ведь изначально все силы были брошены на то, чтобы создать идеальную имитацию человеческого мышления, и, по правде сказать, им это удалось. Таких результатов не всегда доводилось достичь даже ему в лучшие дни. На самом деле когда-то он даже затруднялся ответить, кто тогда был человечнее, создатели или их творения?

Вот только сейчас, под воздействием последствий всеразрушающей стихии, они стали похожи больше на глупых болванчиков или заскриптованных моделек, исполняющих лишь определённые команды.

Почти все они стремились куда-то уйти, что-то найти и куда-нибудь отнести, совершенно не задумываясь о цели своих действий.

— Какой самурайский подход к делу! — Максим хмыкнул себе под нос.

Данный нюанс в самом деле мог бы показаться смешным, если бы только причина этого не была столь ужасна.

Мимо него прошли ещё два человека, они пятились назад, не переставая стрелять в тёмный силуэт некого большого четырёхлапого существа.

Существо то появлялось, то исчезало, распадаясь на тысячи осколков подобно рою чёрных насекомых, ни на шаг не отступающих от испуганных людей, но и не сокращающих дистанцию между ними.

Так странная процессия и скрылась в серой чаще обгоревшего леса, контуры которого тоже размывались во всполохах электрических разрядов, то тут, то там вспыхивающих по всей округе. А потом стихли и выстрелы.

Именно в этот лес он и отправился, пытаясь припомнить нужную дорогу.

Серое небо шло трещинами, будто стеклянный купол, разваливаясь на части. Земля время от времени вздрагивала, а всполохов разрядов становилось всё больше. Дул сильный ветер, поднимая в воздух пыль и песок.

Иногда мимо Максима проходили люди. Они словно не замечали творящихся вокруг странностей, скорее всего, так и было. Несмотря на опасность, они упорно искали в траве и на деревьях, под камнями и в оврагах некие светящиеся предметы. Наверное, здесь уже не осталось ни одной не перекопанной кочки или не перевёрнутого камня, под который они не заглянули в процессе поиска. Возможно, в этом месте уже было совершенно нечего искать, но их это не останавливало.

Почему-то Максиму это казалось смутно знакомым, но он не помнил откуда.

Тут его совершенно неожиданно окликнули: «Доктор! Ты ли это?! Какая встреча! Я-то думал, что у перепутья тебе совсем конец пришёл».

Максим повернулся и увидел перед собой группу людей в военной форме времен двадцать первого века, вооружённых стрелковым автоматическим оружием. Командир группы перекинул автомат через плечо и помахал ему рукой. Макс поднял руку в ответ.

Удивительно, они узнали его! Точнее, не его самого, а копию с таким прозвищем.

В начале создания этого мира было принято решение в качестве первых разумных объектов использовать собственные копии или «варианты». По правилу преемственности их характеры и образ мышления были схожи с теми, что были у прототипов, но всё же это были совершенно иные личности, со своей памятью и мировоззрением. Они не обладали теми же возможностями, что их создатели. Но если того требовала ситуация, в них вкладывали некие... особенности.

Макс не понимал, зачем остальные продолжили в дальнейшем эту тенденцию самокопирования, но что случилось, то случилось.

Его же единственная копия удостоилась владения едва ли не научных познаний в области медицины, механики и военной инженерии.

Так уж повелось с самого начала, что в кругу остальных создателей Максима окрестили чуть ли не учёным и механиком, причём во всех направлениях разом. Ему всегда это казалось странным и неуместным, ведь по-настоящему сведущим он себя считал лишь в программном коде, просто много читал раньше и знал обо всём понемногу. Да и про логическое мышление не забывал, считая логику первостепенно важным доводом в любом споре.

А вот копаться в остатках механизмов и изучать устройство вещей любил кое-кто другой, но, сам начав творить, ушёл совершенно в другие дебри, до того как совсем заигрался с огнём.

А копия Максима тем временем познавала мир, обретя много друзей и знакомых. Успела прожить целую жизнь и погибнуть славной смертью, пожертвовав собой в попытке спасти остальных.

Как кинематографично вышло! Да и в целом, продумывая этот мир, было решено воспользоваться правилами и методами кинематографа. Каждый человек должен был быть связан в этой истории, каждое действие должно было определённым образом влиять на другое, сплетаясь в единую судьбоносную сюжетную нить. Правда, задумка в итоге реализовалась не в полной мере.

Нужно было им что-то ответить, и Максим произнёс: «Привет! Нет, жив ещё. Случай уберёг. А вы здесь какими судьбами?»

— Пришёл приказ свыше. Нам было велено занять квадрат семь и охранять периметр до дальнейших распоряжений. — Командир указал за спину.

Было весьма забавно отыгрывать роль собственного творения. Тем более, он практически полностью владел памятью «Второго». Ну как, владел, — она была списана с него, но при этом ему не принадлежала.

Там всё сложно.

Тем временем нужно было спровадить группу. Мало ли что они выкинут. Тем более, если догадаются о подмене, тем более, если учесть столь пагубное воздействие разрушающегося мира на этих людей.

Они и так уже смотрели не на Максима, а будто сквозь него оболваненными взглядами, что не прибавляло уверенности в них.

Группа могла помешать его планам, чего Максим никак не мог допустить.

Годы полного всемогущества и безнаказанности давно прошли, поэтому нужно было вести себя намного осторожнее. Несмотря на то, что у него всегда была пара козырей в рукаве, «Первые», как оказалось, никогда не были бессмертными.

— А как же приказ об отходе на квадрат тридцать четыре? — Максим поднес к лицу рацию.

— Паутина, вызывает Призрак! Повторите приказ.

И тут из рации донеслось: «Паутина на связи, группе «Закат» отступить в квадрат тридцать четыре. Повторяю, группе «Закат» отступить в квадрат тридцать четыре».

— Слышали приказ?! — Командир группы скинул с плеча автомат.

Вся группа устремилась в только известном ей направлении, вскоре растворившись в размывающихся контурах обгоревших стволов.

Прокатило! — Облегчённо выдохнул Максим.

Хех, может он ещё провернуть пару фокусов...

Хорошо, что среди них не было Громовой, иначе так просто он бы не отделался. Интересно, как она?

Но выяснять это не было времени. Мир разваливался, и его он спасти был не в силах, но другие было возможно. У него был план, а помочь в его реализации мог кое-кто из того мира. Нужно было торопиться, пока не исчезли вообще все.

К тому же все надежды возлагались на то, что пагубное воздействие «Катаклизма» не коснулось его разума, иначе это серьёзно всё усложнит.

Не критично, но усложнит. Просто тогда действовать придётся жёстче.

Идти оставалось недалеко, но и времени оставалось не так много.

— И надо было тянуть всё до последнего момента! — Максим перемахнул через упавшее дерево, которое уже начало распадаться в мелкую серую пыль, развеивающуюся по ветру.

Раздался оглушительный раскат грома. Разряды появлялись всё чаще. Начало создаваться ощущение, что на их месте стали оставаться некие тёмные пятна. Контуры стволов деревьев размывались так сильно, что начинали сливаться между собой в однородное месиво.

Он услышал голос. Он на месте! Максим вышел из чащи и увидел фигуру в чёрном плаще. Это был молодой парень, волосы у него были белыми, на плече висела ржавая цепь, а в руках он держал два пистолета. Парень стоял, говоря что-то, рядом со сгустком мерцающей энергии.

Этот сгусток ему даже ответил: «Посмотри вокруг, мир самоуничтожается. Ты нужен, чтобы...».

Стоп, что? С каких пор энергосканер, созданный в качестве предохранительного рычага от сбоя генерации материальных объектов, обрёл сознание? Какая-то аномалия? Или задумка кого-то из «Первых»? Что же он пропустил?

Тем временем парень в плаще повернулся к разумной аномалии и вскинул на неё два пистолета.

Максим печально вздохнул.

Он увидел глаза парня, и по одному его взгляду было всё ясно. Будь то воздействие всеразрушающей стихии, личное безумие или проделки аномального «щитка безопасности», но объект уже был подвержен переработке.

Значит, остаётся лишь второй вариант. Ему нужны были знания, навыки, боевые умения и личностные качества этого объекта, а вот от тела придётся избавиться.

Максим выхватил два своих пистолета и открыл огонь по парню сразу с двух рук. Пули угодили точно в цель, заставив парня согнуться пополам. Но Максим знал, что этого будет недостаточно.

Из мест ранения на теле у парня засочился чёрный дым. Он приподнялся на ногах, после чего растворился в клубах едкого смога.

«Переместился, значит!» — Для Доктора это не было открытием, он уже бросился к месту предполагаемого появления противника и не прогадал.

Тот уже оглядывался в попытках отыскать своего обидчика. Он судорожно направлял своё оружие то в одну сторону, то в другую. Максим отметил, что движения парня были какими-то неестественными.

Похоже, что до него над объектом кто-то уже неслабо поработал.

В два прыжка Максим оказался около человека в плаще и сбил его с ног.

Дальнейшее не было похоже на драку, скорее на избиение. Как правило, против кого-то из «Первых» в одиночку противостоять ни один Вариант не был способен. Но этот объект, раненый, избитый и почти обезоруженный, умудрился вновь вскочить на ноги и, сорвав с плеча цепь, хлёстким ударом запустить один из её концов в противника.

Максим перехватил цепь, и впервые их взгляды встретились.

Глаза парня расширились, и он удивлённо произнёс: «Ты?!»

А, ну да, они же все похоронили Доктора, а он тут вдруг нежданно объявился. Но, пожалуй, теперь это целиком и полностью их проблемы.

Удивительно, что Вариант в плаще узнал его. Значит, серое вещество у него ещё работает.

Ударом правой Максим вновь отправил того валяться на землю. Тот попытался выхватить нож, но удар берца выбил оружие из его руки.

— За что? — смог лишь выдавить из себя Вариант.

Максим понимал, что со стороны это может выглядеть жестоко, да и сам вопрошающий вряд ли его поймёт. Но раз этот мир был выстроен по законам кинематографа, а его последняя ссора с другими «Первыми» всё ещё была свежа в памяти, одна колкая фраза показалась ему особенно уместной. Тем более, что сейчас перед ним было лицо того, по вине которого всё и началось.

— Это за то, что отдал мою роль другому актёру, — из уст Максима это прозвучало странно, но ему хотелось это высказать.

Пусть это услышит хотя бы копия, раз уж оригинал канул в лету.

Странно и нелогично получается. Это на него не похоже. Может, просто он начал сходить с ума? Хотя, скорее всего, это всего лишь способ сбросить накатившее в последние дни напряжение.

Парень попытался уйти, скачками, то растворяясь, то появляясь в клубах дыма.

Ну, это мы уже проходили.

Максим выпустил вдогонку несколько пуль. Одна угодила беглецу точно между лопаток.

Парень упал на землю, найдя в себе силы лишь перевернуться на спину.

Какой живучий!

Правда, Максим позабыл, как его прозвали. То ли чёрный воин, то ли тёмный охотник...

— Почему? — прохрипел человек, прижимая сквозную рану на груди.

И его недоумение было вполне объяснимо, но Максима вдруг захлестнули воспоминания: ссора с «Первыми», охота на него, затем коллапс всего и его последствия.

Максим стрелял и стрелял, пока не опустели оба пистолета. Потом перевёл дыхание, убрал оружие и медленно подошёл к распластанной фигуре.

Он был ещё жив. Нашпигованное свинцом тело подрагивало, повсюду была кровь, она лилась изо рта, пальцы беспорядочно дёргались, а взгляд был затуманен.

— Он ещё спрашивает...— Максим развернулся и пошёл назад.

В нагрудном халате материализовалась граната.

В последнее время такие вещи становилось делать всё сложнее.

Он вытащил гранату, выдернул чеку и бросил за спину.

Та упала рядом с телом ещё живого бойца.

Рвануло знатно! Но вместе с тем навалилась усталость и апатия. Да и последние его выходки были совсем ему не свойственны. Глупость за глупостью! Надо с этим завязывать.

Он обернулся и посмотрел на результат своей работы. Метрах в двадцати в земле виднелась воронка, объект точно был мёртв. Он почувствовал это пару секунд назад.

Что ж, теперь можно было приступать.

Максим достал из кармана кристалл и положил его рядом с собой, затем закрыл глаза.

Вдох.

Всё окружение подле него исчезло, сменившись космическим пространством. Он парил в пустоте, окружённый звёздами, планетами и целыми галактиками. Они казались маленькими и одновременно бесконечно большими, словно такое понятие, как размер здесь вовсе не имело значения. Как, в общем, и материя.

Выдох.

В вакууме космоса сформировались сгустки энергии, обретшие формы человеческих фигур. Какие-то из них были тусклыми. Это означало, что человек, имеющий данный энергетический фон, был здесь достаточно давно. Те, что поярче, были недавно. Ярче всего мерцали два сгустка.

Один — большой, бесформенный и пульсирующий, от него во все стороны тянулись тоненькие белые нити. Подобно грибнице они ветвились и расходились во все стороны, окутывая всё и проникая в саму суть бытия.

Второй — поменьше, с человеческими очертаниями и чётко очерченными контурами. Но, в отличие от других, он не тускнел, а распадался. Медленно, но верно.

Это означало смерть человека, и теперь, вместе с тем, как остывало тело, стирался и энергетический след убитого.

Ему нужен был второй.

Максим протянул руку к фигуре. Она оказалась у него на ладони.

Словно замерзающий птенец, выпавший из гнезда, или тающий кубик льда в жаркую погоду, она истончалась у него на глазах.

Вдох.

Он притянул её к себе и заглянул вглубь естества этого человека, проникая в разум и обнажая душу, если это можно было назвать таковой.

Перед ним обрывками начали проноситься воспоминания убитого, затем сопутствующие им эмоции.

Здесь было всё, что объект когда-либо пережил, почувствовал и о чём когда-либо думал. Подобно бурному потоку они проносились мимо него, то вспыхивая, то исчезая в тёмной бездне забвения.

Какую же насыщенную жизнь он прожил! Возможно, не все их труды оказались безрезультатны.

Ого, они встретились с Громовой?! Так она жива! Хотя какая теперь разница?

Выдох.

С точностью и сноровкой, словно хирург, он начал отделять от сущности кусок за куском, воспоминание за воспоминанием. Не жалея личности, он отсекал и стирал всё, оставляя лишь самое важное и необходимое до тех пор, пока от мерцающего сознания объекта осталась едва ли не четверть от оригинала. После чего подтянул к себе едва теплящийся остаток разума и направил к лежащему у ног кристаллу.

Камень завибрировал и засветился, поглощая посланную ему энергию и информацию. Светящиеся сгустки энергии медленно перетекали в кристалл до тех пор, пока последняя крупица истерзанного разума не очутилась в изолирующем кристалле.

Камень потух, вместе с ним исчезло звёздное небо, вернув Максима обратно в разрушающуюся реальность.

В небе бушевал настоящий шторм, рвущий небо в клочья, огромные молнии били в землю, оставляя выжженные кратеры, электрические разряды прожигали огромные дыры в пространстве.

Этот мир уже находился на грани.

Максим присел, наблюдая за надвигающимся апокалипсисом.

Всё же он находил в этом что-то эстетически красивое. Наглядная и яркая демонстрация победы энтропии над порядком! Явное превосходство стихии над человеком! Буйство хаоса! Возможно, он и в самом деле начал сходить с ума. А может, это весь мир сошёл сума? И чтобы вернуть всё вновь на круги своя, теперь нужно действовать совершенно иными методами.

— Неужели это было так необходимо? — Раздался голос около него.

Максим резко повернулся. Это оказался левитирующий сгусток энергии. Он уже успел забыть про это чудо программного глюка. Да он и не предполагал встретить его здесь, ему это было без надобности. Хотя...

— А ты не видишь, к чему это всё привело? Пойдём, у нас много работы. — Максим отдал мысленную команду энергосканеру, бросил около него кейс, похожий на считывающее устройство, а сам пошёл собирать амуницию объекта.

В будущем это им пригодится. Он подобрал нож, пистолеты, цепь и плащ.

Плащ был весь разорван, но в руках у Максима он почти моментально вернул прежнюю форму: отверстия от пуль затянулись, а места разрывов срослись. Потом, чтобы не занимать руки, он накинул его на себя.

И как он в нём ходил? В плечах ведь жмёт!

В это время энергетический сгусток, подчиняясь команде приоритетного пользователя, перетёк в ячейку хранения данных, после чего перестал функционировать, отключившись от внешнего мира.

Изначально это в планы не входило, но, с другой стороны, зачем отказываться от услуг самой совершенной системы анализа и наблюдения.

Возможно, отключение последнего препятствующего модуля ускорит разрушение мира. Только вот он уже был обречён. Подумаешь, одним часом больше, одним меньше. Здесь уже ничего было поделать нельзя. И этот мир послужит им всем самым страшным уроком.

Жаль, что он не успел найти Громову.

Он подобрал кристалл и устройство.

Теперь его работа здесь была закончена.

Первую часть плана он выполнил, пора переходить к другой.

Максим сделал шаг. Его поглотила вспышка света, затем окутала тьма, затем он снова увидел свет.

Глава 9

Двое

— Как давно же мы не видели друг друга.

— Есть ли в этом смысл, раз время не властно над нами?

— Да, оно не властно над нами, но и нам не подвластно в полной мере. Даже во времена «Рассвета» мы не могли полностью воссоздать то, что не могли до конца осознать.

— Но ведь сознание у нас создать получилось, а его мы тоже не смогли понять до самого конца. И отрицать получившийся результат тоже просто невозможно.

— Мы не порождали сознание из ничего. Сначала мы просто скопировали его с себя, несколько ограничив, а потом изменили под собственные замыслы. Но ты прав, результат превзошёл все наши ожидания.

— Мы дали им волю и сознание, но есть ли у них свобода выбора? И даже во всём многообразии выбора могли ли они сами выбирать свою судьбу?

— Возможно, раньше я мог бы ответить тебе с уверенностью, но теперь я не способен точно сказать, что для них будет определяться судьбой, задуманной нами или равным нам, а что — случаем, неподвластным уже никому из нас.

— Но разве, допустив великую ошибку, мы не предопределили их судьбу? Я не хотел бы такого для них.

— Я тоже не хочу этого, но мне неизвестен конечный результат. Сейчас мы стоим на краю пропасти, конец которой — неизвестность.

— Только вот мы ответственны за это. Мы задержали итог, но, если теперь мы не исправим хотя бы часть этих последствий, конечный результат для них будет закономерен.

— Тогда, может, создав то, что стало неподконтрольно нам, мы освободили их от безвольного существования?

— Как ты можешь такое говорить?! Ты готов обречь их всех на уничтожение?

— Так ты мне и ответь, что лучше: безвольная жизнь или свободная смерть?

— Я... не знаю ответа. Я лишь хочу принести им благо.

— А я не хочу допустить для них худшего конца.

— Но ведь нужно что-то делать!

— Как и не сделать ещё хуже. Потому отправься на поиски их спасения или создай то, что сможет сдержать беду.

— Хорошо, я отправлюсь прочь и вернусь лишь тогда, когда найду спасение или в час, когда меня призовут, дабы уберечь их от ещё большей опасности. А ты останься здесь и сбереги их, во что бы то ни стало.

— Да будет так.

— Да будет так.

Глава 10

Пациент

Так, работает? Запись 28:

Эх, и как всё до этого дошло?

Кхе-кхе. Пациент 17-24. Психоневроз, шизофрения, синдром Котара, когнитивное нарушение, психоз. Неслабо тебя жизнь потрепала, третий номер, но так даже лучше. Это будет... интересный эксперимент. Сегодня ты изменишься. Все равно в том мире тебя ждали только страдания.

Ведь твой мир был не полон. Он был не идеален, как и остальные миры. Я пытался достучаться до них, донести до них истину. Ведь образовавшийся коллапс уже достиг точки невозврата. Но они предали меня. Отвернулись от всех принципов, которым мы поклялись следовать. И когда предсказанное мной свершилось, он погиб первым в попытках спасти тот разрушающийся мир. Как же поздно, друг мой, ты осознал, насколько я был прав. Я не смог тебя спасти. Но сегодня ты переродишься. Тело третьего, сущность второго, и наконец, душа и память первого. Но следовать ты будешь моей воле. Ибо права на ошибку у нас просто не осталось.

Что касается тебя, Третий номер, как его точная копия, ты отлично подойдёшь для этого эксперимента. Взамен я исцелю тебя, правда, не обойдётся без жертвы. На самом деле, от всех нас. Это будет тяжело и больно, но это будет того стоить. Не ради нас, но ради других.

Мы исправим все ошибки. Перепишем прошлое. Создадим идеальный мир, мир без воин и смерти, мир без боли и несправедливости. Но за этот мир нам придётся сражаться. Если придётся, то лить кровь и нести смерть. Принести в жертву столько миров, сколько потребуется. И больше никто не встанет у нас на пути.

Запись 29:

Что? Стоп, нет! Изменить напряжение! Его нельзя потерять! Не стой столбом, отключай рубильник!

Запись 30:

Чёрт! Ну ничего, такой результат тоже приемлем. Пойдём, у нас много работы.

Глава 11

Метла и картечь

Свёрнутый в свиток пергамент упал на паркет и, прокатившись несколько сантиметров вбок, упёрся в ножку соседней парты. Соня поспешно подобрала упавший свиток и сложила его в свой портфель. Она так увлеклась подготовкой к своему первому уроку, что случайно смахнула локтем свиток с рунами по природной магии.

Да, это был её первый урок в северной школе магических искусств Кримталис. Она наконец-то поступила в первый класс, и сегодня профессор Микранда проведёт их первый вводный урок.

Высокий потолок зала держали резные тёмные колонны из триссканского дуба. На самом деле все эти колонны были частью одного дерева, крепко вросшего в стены школьного замка. Стены, облицованные чёрным мрамором, изображали фрагменты событий древних народов из разных стран. Пол же, покрытый старым паркетом, был вычищен до блеска и натёрт тёмным воском. В зале рядами были расставлены парты и скамейки для новоприбывших учеников, на которых те и расположились. Высокие, но узкие витражные окна из цветного стекла шли в метре друг от друга вдоль стены слева от учеников.

На парте в левом дальнем углу у Сони горкой лежали всевозможные предметы, которые только могли пригодиться ей в этом учебном году: кипа учебников по магии для начинающих, несколько листов пергамента для записей, футляр с аж тремя волшебными палочками. Одна для повседневных занятий и заклинаний, вторая для алхимических экспериментов и лабораторных работ, а третья — для работы с рунами и глифами. Также на столе лежали несколько свитков самого разного назначения, фокусирующий амулет и длинное синее перо с чернильницей, вдруг на первом уроке потребуется записать что-то?

На самом деле на первом занятии никаких лекций не предполагалось, но ей так не терпелось начать учиться, что она уже сегодня взяла с собой весь учебный инвентарь.

— Ты как всё это обратно в свою комнату понесёшь? — Спросила её Зоя — новая соседка по парте. Девчонки познакомились и сдружились в первый день заселения, и вот теперь ещё их усадили за один стол.

— Как принесла, так и унесу, — ответила Соня.

Зоя не разделяла её пылкий энтузиазм и, позёвывая, ждала начала урока.

В зале их было двадцать человек — стандартное число учащихся на класс в Кримталисе. Пять рядов по две парты. Перед ними, метрах в пяти на небольшом возвышении перед большой зелёной доской, обрамленной резным деревянным узором, стоял большой стол профессора, терпеливо ожидающий свою хозяйку.

Но вот прозвенел звонок. Десятки колоколов и колокольчиков разных форм и размеров, стуча и перезваниваясь, разнесли по всей школе известие о начале первого урока в этом учебном году.

Все притихли, повисла гробовая тишина. Тут дверь приоткрылась, и в зал вошла молодая женщина в чёрной мантии и зелёных очках.

Полы мантии профессора развивались при каждом шаге, словно в зале гулял сильный ветер. Её чёрные длинные волосы, однако, не обладали столь воздушными свойствами и вьющимися локонами ниспадали девушке на плечи. Она плавно прошла через весь зал и, подойдя к столу, встала напротив учеников.

Она обвела взглядом сидящих в зале учеников, поправила очки и улыбнулась.

— Здравствуйте, дети, я рада приветствовать вас всех в Северной школе магии Кримталис! Каждому из вас довелось пройти свой путь к нашим дверям, и мы рады всем, кто желает постичь древнее искусство магии, — профессор подняла перед собой руку, и над её ладонью образовалась, вспыхнув синим пламенем, небольшая магическая руна, осветив заинтересованные лица детей.

— Возможности человека, использующего магию, практически безграничны, а познать её секреты может абсолютно любой. Главное в этом нелёгком деле — усердие, дисциплина и стремление познать новое. — Её ладонь сжалась в кулак, и руна над ней, лопнув словно мыльный пузырь, исчезла в воздухе.

«Заклинание сотворения объекта из света! — мысленно отметила про себя Соня, — Универсальное заклинание, изучаемое в средних классах».

Её старшая сестра Василиса рассказывала о нём. Она тоже училась здесь, но уже пять лет, получив звание «Ученица-чародейка». Она была очень прилежной ученицей, и когда приезжала домой на каникулы, удивляла всех своими умениями.

— С завтрашнего дня вы тоже приступите к изучению первооснов. А пока пригласим группу учеников из классов постарше. Сегодня они кое-что для вас приготовили.

Женщина два раза хлопнула в ладоши, дверь в класс приоткрылась, и в зал по одному вошли чародеи и чародейки средних курсов. Все как один в тёмно-фиолетовых мантиях, золотистых застёжках и рубиновых запонках.

Они встали напротив сидящих за партами учеников в один ряд плечом к плечу друг к другу. Среди лиц прибывших Соня узнала свою сестру. Василиса стояла второй справа.

Соня радостно замахала ей, а та улыбнулась в ответ.

В класс влетел небольшой столик, окутанный светло-розовым светящимся маревом, который контролировал вошедший вслед за ним дворецкий. В вытянутой перед собой руке он держал тёмную лакированную волшебную палочку. Столик пролевитировал ещё пару метров и опустился за спинами чародеев. Марево вокруг него растворилось. На нём лежали какие-то предметы, но они были накрыты скатертью, скрыты от посторонних глаз.

— Познакомьтесь, ребята, это гордость Кримталиса, наши лучшие ученики средних курсов. Они сегодня пришли сюда, чтобы познакомить вас со школой и основами магического искусства, которые изучают наши воспитанники.

Вошедшие юноши поклонились, а девушки сделали реверанс.

— Расскажите, пожалуйста, нашим новоприбывшим ученикам про нашу школу, — профессор Микранда повернулась к классу полубоком, отойдя от учительского стола, чтобы не загораживать гостей.

Первым слово взял крайний правый парень, резиновым заученным по методичке тоном отвечая на заданный вопрос.

— Школа Кримталис — это крупнейшая школа магов на всём севере. Образована она группой волшебников в 1603 году с момента Великого Катаклизма. Древний замок «Шелест крон» был переоборудован и перестроен под новые нужды. В данный момент внутри крепостных стен насчитывается около тысячи двухсот учеников и трёх сотен профессоров. В Кримталисе находится одна из крупнейших библиотек магических свитков и манускриптов. Также здесь ведётся хозяйство по выращиванию самых редких и экзотических волшебных растений. Затем они используются для проведения лабораторных работ и создания магических зелий. Школа стоит у моря, поэтому у берега построен порт, к которому регулярно причаливают как грузовые корабли, так и пассажирские. Защита замка обеспечивается тремя способами: во-первых, подступы к школе окутаны параментальным полем, всякий, кто не является учеником или работником нашей школы, войдя в границу действия этого поля, становится известен профессорам школы (он сам, его местоположение, численность вторженцев). Во-вторых, в замке есть стражи — специально обученные волшебники, искусно владеющие боевой магией. В-третьих, сам замок также защищают духи природы этого места. Они призваны оберегать покой и безопасность наших учащихся. Ещё каждый год к нам приезжают группы учеников из других магических школ, чтобы продемонстрировать новоприобретённые умения и посоперничать со сверстниками.

Парень перевёл дыхание.

— Спасибо, Афидж, а теперь, пожалуй, поговорим о самом объекте изучения, — Микранда снова повернулась к чародеям.

— Василиса, не могла бы ты рассказать нам о том, что такое магия и что она из себя представляет?

— Конечно, — Василиса вытянулась по струнке.

— Магия — это одна из форм проявления энергии, что окружает нас повсюду. Но, в отличие от других, человек может взаимодействовать с ней напрямую. Овладеть ею может каждый, но без должного обучения — в крайне ограниченной форме. К тому же незнание некоторых вещей может стать опасным.

— Лесные ведьмы, — сразу всплыло у Сони в памяти название тех волшебниц, которые, желая самостоятельно научиться владеть магией, уходили в леса, дабы обезопасить остальных от своих неподконтрольных экспериментов.

— Ещё давным-давно было выяснено, что прикоснуться к магии можно только с помощью собственных мыслей, — продолжила Василиса. — А чётко сформулированные фразы помогают сфокусировать эти мысли. Так и появились первые заклинания. Но сами слова не обладают таким эффектом, как точно сформулированная мысль и желание волшебника сотворить заклинание. А слова лишь инструмент для их достижения. Многие фразы используются как шаблоны и записываются в учебниках и свитках как набор основных магических заклинаний. Магия сама по себе не имеет формы. Её формирует сам волшебник, пропуская через себя словно бурный речной поток. И здесь очень важна подготовка и дисциплина заклинателя. Ведь даже самое маленькое отклонение от уже давно изученных норм может нести за собой самые непредсказуемые последствия.

— Спасибо, Василиса, — теперь профессор развернулась к классу. — В самом деле, магия требует огромной точности и концентрации и, как сказала Василиса, может быть крайне непредсказуемой, если пренебречь правилами и быть не сосредоточенным. Хотя отсутствие результата в таком случае — самый лучший результат.

Кто-то на задних партах захихикал.

— После произнесения заклинания, как правило, без постоянной его поддержки, магия в нем быстро рассеивается, — продолжил по цепочке следующий парень, стоявший рядом с Василисой. — Процесс происходит достаточно быстро, полностью растрачивая свой потенциал. Но существует несколько способов задержать развоплощение произнесённого заклинания. Чародеи могут вплетать магию в материю, к примеру, в ткань, дерево, металл или некоторые кристаллы, создавая магические артефакты. В таких вещах может заключаться как одно, так и несколько взаимно переплетённых заклинаний. Это позволяет создавать множество самых разных и удивительных вещей, таящих в себе самые разные чудеса.

— Одним из самых распространённых артефактов в наших кругах является волшебная палочка, — подхватила рассказ следующая девушка.

Она выхватила из пологов мантии свою палочку и, едва слышно пробормотав скороговоркой какое-то заклинание, взмахнула ею, и над головой юной волшебницы расцвёл большой огненный искрящийся цветок.

Края цветка по контуру переливались всеми цветами радуги, вытягиваясь вверх сияющими язычками пламени. Сердцевина стебля свивалась из множества горящих нитей в искрящуюся спираль, а лепестки цветка распустились алым огненным штормом, будто взорвавшись и застыв во времени.

Цветок вспыхнул, осветив всё вокруг себя, и через пару секунд потух, исчезнув без следа.

— В палочку, в отличие от обычных артефактов, магию вплетают не чародеи. Деревья, из которых делают волшебные палочки, в течение всей своей жизни впитывают в себя магию словно губка, придавая древесине одно крайне полезное свойство.

Когда волшебник произносит заклинание, держа в руках волшебную палочку, магия, проходя сквозь него, фокусируется именно в ней, позволяя её владельцу намного эффективнее пользоваться заклинаниями.

— Всё верно, артефакты значительно облегчают жизнь и обучение юных волшебников, — Микранда поправила очки. — И сегодня наши отличники приготовили подарки. Каждый из них в ходе годовой практической работы сделал для вас по одному артефакту, который поможет вам постигать секреты и тайны магического искусства.

Профессор обошла маленький столик и стянула с него белую скатерть. Взору детишек предстали странного вида предметы. Какие-то походили на кулоны и подвески с цветными кристаллами внутри, какие-то — на пишущие принадлежности, а какие-то не походили ни на что ранее знакомое Соне.

Странные, угловатые или, наоборот, округлые, они состояли из множества маленьких деталей, сложенных вместе в некие конструкции. К каждому артефакту была прикреплена бирка.

Микранда взяла со стола железное перо, покрытое рунами. Символы покрывали сегменты тонких железных пластинок, заменяющих у пера опахало. Предмет едва мерцал разными оттенками синего. Профессор подняла бирку к глазам.

— В это перо было заключено заклинание алфавитного манускрипта, и владелец, пишущий им, не будет допускать орфографических ошибок. Перо само будет исправлять ещё недопущенную ошибку автора.

Микранда подошла к девочке и вручила этот волшебный подарок.

Глаза у той раскрылись от восхищения, словно два чайных блюдца.

Такое красивое, да ещё и такое полезное!

Профессор снова подошла к столику и взяла на этот раз бронзовый кулон с синим кристаллом в центре. Она посмотрела на бирку поверх очков и слегка прищурилась.

— Мистер Храмстемюэль, для вас подготовили этот необычный кулон. Глядя сквозь кристалл в нём, смотрящий способен моментально находить связанные с магией предметы. А также определять количество магического потенциала, заключённого внутри такого предмета.

Она подошла к мальчику и повесила кулон ему на шею.

Тот сразу же взял его в руки и поднёс к глазу: «Профессор Микранда! Ваша мантия, она светится!»

— Вот видишь, — женщина улыбнулась и снова повернулась к столику. — А это особый случай. Сегодня наша гостья — Василиса принесла свой подарок сестре. Этот артефакт — её годовая проектная работа на тему «Сохранение мысленного образа с помощью магии».

Соня удивлённо посмотрела на Василису, а та заговорщицки ей подмигнула.

Микранда взяла в руки резную железную сферу и поднесла к Соне.

— Это очень интересный артефакт, он позволяет владельцу, который держит сферу в руках, заключать свои только что полученные воспоминания в кристалл внутри неё, и также воспроизводить их. Очень полезная вещица, но вот только на контрольных пользоваться ею я разрешать не буду, — она тоже подмигнула Соне и вновь отправилась к столу, оставив у девочки в руках резную сферу.

Соня недоумённо уставилась на сферу, осмотрела со всех сторон.

Сверху сфера разделялась на два полукупола, образуя на стыке некий рунный орнамент. Под створками Соня нащупала маленькую круглую кнопочку.

И не удержалась, чтобы не нажать!

Щелчок ознаменовал запуск, внутри что-то затикало, а створки разъехались в разные стороны, открыв взору хрустальный цветок.

Профессор Микранда всё ещё ходила от стола к столу, потом отличники вроде как снова заговорили по цепочке, но всё это было там, на фоне, а здесь, прямо перед её лицом расцвёл каменный цветок, сотканный будто из небесных созвездий. Он пленил и завораживал, и Соня всматривалась в него всё глубже и глубже, освободив голову и отключив мысли. Кристалл тянул к себе и в то же время отталкивал, будто он что-то хотел от Сони, но, не получая, пытался до неё это донести. Однако разум был пуст: он всё фиксировал, но раздражители обтекали его, как вода речной камень. Лепестки цветка сверкали в лучах вечернего заходящего солнца, сходясь в центре и сливаясь в прозрачную каплю, внутрь которой она вглядывалась и вглядывалась. Всматривалась в него, пока не увидела саму себя со стороны, держащую артефакт в руках и видящую себя со стороны, держащую...

— Соня! София Сергеевна!

Соня встрепенулась и, повернув голову, увидела, что Микранда стоит подле неё и трясёт её за плечо. Поначалу лицо профессора было сосредоточенным и казалось даже испуганным, но потом их взгляды встретились, и на лице Микранды появилась улыбка.

— Ах, вот оно что... — протянула она. — Для того чтобы поместить в артефакт мысль или память, нужно либо думать, постоянно проговаривая мысль в голове, либо наблюдать за событием, держа сферу в руках. А вы, София Сергеевна, судя по всему, освободили свой разум от мыслей, оттого и результат.

— То есть, думая ни о чём, ты пыталась записать ничего?! — хихикнула Зоя.

Профессор отошла от неё, и тут Соня заметила, что все начали куда-то собираться.

Неужели она проспала свой первый урок?! Это куда ж мир катится?!

После первого урока должно пройти посвящение детей в первокурсники и награждение старших за летние и прошлогодние достижения.

Не мудрствуя лукаво, Соня просто оставила всю кучу учебников и свитков, взяв с собой только палочку и сферу. А потом, встав с Зоей в пару, бодро зашагала по коридору.

Соберёт и унесёт всё потом, когда закончится посвящение, а то пропустить и его она просто не могла себе позволить.

Весь замок, будто щупальца древнего морского левиафана, обволакивали корни волшебного дерева, прорастая в некоторых местах даже сквозь каменные стены, устремляясь ввысь к верхним этажам или же вниз, в самые потаённые уголки древней крепости. Чёрный мрамор, словно паучья сеть, тоненькими жилками вился по гранитному полу в голубом мареве магических светильников, висящих на стенах тут и там.

Наконец они вышли в большой зал с высоченными потолками и огромным витражным окном посередине. Большая стеклянная мозаика разбивалась на две поменьше. Солнце и луна соединялись своими половинками, сворачиваясь в центре в спираль из светлого и тёмного начала. Каждое из светил освещало свой сюжет, разделяясь посередине трещиной из белого матового стекла. Под солнцем раскинулась маленькая деревушка, расположенная на холмах с речкой и водяной мельницей на ней. Луна же освещала ночной каменный город с узенькими улочками и крышами из черепицы. Над городом взмыли белые голуби, сверкая в лучах лунного света. И лишь один чёрный ворон остался сидеть на перилах старого балкона, наблюдая за своими пернатыми собратьями.

Перед витражом стояла сцена, точнее, резная каменная плита, поднятая и обвитая на полтора метра над полом могучими ветвями, вросшими в неё намертво. К сцене с двух сторон были подведены левитирующие ступени, образующие лестницы. Ближе к центру зала стояли две колонны, сплетённые из нескольких ветвей в спиральные столбы и поддерживающие это огромное сооружение. Из стен с четырёх сторон, на этаж выше, были расположены большие балконы с видом на зал. На одном из них стоял маг-страж в чёрной мантии и с серебристой диадемой на голове. В руке он держал небольшой оранжевый кристалл на железной подставке, в который что-то говорил, но, когда их класс вошёл в зал, он быстро убрал кристалл в рукав мантии и шагом назад растворился в сумраке тёмного коридора.

Всё же чёрные хранители древнего замка неустанно бдят, защищая его обитателей от любых угроз.

Их класс встал в две шеренги неподалёку от сцены. Тут Соня заметила, что в зале стали появляться другие ученики, они входили вслед за ними или из других входов в зал такими же колоннами по двое. Кто постарше, а кто — такие же первоклассники, все они также вставали в шеренги по двое, постепенно заполняя зал.

Вскоре все группы собрались и построились вокруг постамента, перешёптываясь так, что в помещении стоял тихий гул. Но вот зазвучал орган, возвещая начало посвящения, и все затихли. Даже самые громкие и непоседливые ученики замерли, ожидая — что случится дальше?

А дальше створки потолка над сценой отворились, и из них, сверху вниз, вырвались два потока жёлтого и синего пламени, запутавшихся между собой в огненный столб. А из пустот между потоков бил яркий белый свет. Но вот, через секунду, огонь потух, свет померк, и на сцене в центре утихшего огненного вихря появилась женщина в белоснежном платье. На её шее мерцал кулон с красным кристаллом.

Соня знала о таких кулонах. Василиса рассказывала, что красные магические кристаллы пропускают через себя звук, усиливая его для подобных мероприятий и приглушая, если звук слишком сильный. Правда, Василиса жаловалась, что у неё от таких кристаллов голова побаливает, поэтому предпочитала пропускать подобные мероприятия. Но сегодня она пришла сюда. Когда её группа тоже вошла в зал и выстроилась в шеренгу рядом с сониной, сёстры помахали друг другу рукой.

А женщина на сцене, после того как стихла мелодия органа, сделала шаг вперёд.

— Приветствую вас, ученики магической академии! Вот и начался сегодня ещё один учебный год, для кого-то даже первый. Следуя нашей давней традиции, новоприбывшие ученики пройдут посвящение.

Тут из пола, посреди зала, поднялись две каменные колонны с железными шишками наверху. Шишки состояли из множества чешуек, которые стали медленно раскрываться, образуя железные чаши и открывая взору два больших синих кристалла. Снаружи камни светились светло-голубым ореолом, а внутри них что-то темнело, будто инородный предмет, погружённый в янтарь.

Девушка в белом платье вытянула вперёд руку. Из-за её плеча показалась маленькая змейка, извиваясь, заползла вдоль руки на запястье и вытянулась в струнку, превращаясь в волшебную палочку в руке своей хозяйки.

Девушка взмахнула палочкой над головой, и из кристаллов вытянулись два светящихся потока, которые устремились друг к другу и переплелись меж собой, образуя сияющую арку. Она медленно заполнилась неким эфиром, переливающимся всеми оттенками синего.

Девушка на сцене хотела сказать что-то ещё, но тут зал сотряс ужасный грохот. Пол вздрогнул, каменная крошка посыпалась со старых стен, зашатались люстры. Но потом всё стихло.

Девушка только успела открыть рот, как за её спиной в центре огромного витража появилась тень. Спустя миг стекло треснуло, разлетаясь на тысячи цветных осколков, среди которых появился тёмный силуэт, ворвавшийся внутрь серым звенящим вихрем.

Для Сони в этот момент время будто застыло. Её поразила человеческая фигура, в прыжке, окружённая сверкающими в лучах вечернего заходящего солнца осколками, словно перьями могучих невидимых крыльев тёмного ангела.

А ведь они находились на четвёртом этаже замка! Как он это сделал?

Совершив кульбит в полёте, прямо над девушкой на сцене, силуэт спикировал вниз, приземлившись на колено и выставленный перед собой кулак, под которыми треснул пол, разойдясь сеточкой мелких трещин.

А потом он встал, и теперь Соня смогла полностью разглядеть вторженца.

Это был некий рыцарь в тёмных железных доспехах, но каких-то странных. Казалось, будто сочленения брони не имели зазора и были подогнаны друг к другу так, словно являлись частью его самого. Шлем, анатомически напоминающий череп, гладкий, блестящий глянцевым серым металлом, не был похож ни на один из виденных ею ранее ни в их государстве, ни в соседних. Глазниц в шлеме не было, вместо них, поперёк всей лицевой части шлема была вставлена чёрная пластина, вероятно, сделанная из стекла. В руке рыцарь держал не поддающуюся описанию железяку. На поясе висели железные цилиндры и что-то ещё.

Встав, рыцарь окинул взором всех присутствующих, перехватив железяку другой рукой.

В этот момент в зал ворвались, один за другим, стражники магической цитадели, их было с десяток. Без предупреждения они подняли волшебные палочки, и в рыцаря полетели огненные всполохи.

Из железяки прогремел оглушительный взрыв, и один из стражников упал как подкошенный, поражённый небольшой молнией, заискрившейся у него на груди. А затем прогрохотало ещё раз. Поражённые разрядами, стражники падали на пол, ошарашенные и не знающие, как успеть защититься от неведомой угрозы. А рыцарь продолжил стрелять, запуская в них нечто с невероятной скоростью и ловко уворачиваясь от всполохов магического пламени. Заметив яркие кристаллы на пьедесталах волшебной арки, тот сразу двинулся в их сторону.

— Врёшь, не возьмёшь! — из-за спины Сони вышла Микранда, поднимая перед собой палочку.

София не слышала произнесённого заклинания, но с конца палочки сорвалась синяя молния, ударившая противника в плечо. Заклинание откинуло рыцаря назад на несколько метров, распластав его по полу. А когда тот начал подниматься на ноги, куски мрамора оторвались от пола и окружили вторженца плотным коконом. Однако спустя секунду тот проломил стену своей темницы и поднял железяку на профессора.

Из железяки вылетел большой железный снаряд, устремившийся к Микранде, но вдруг края её чёрного платья начали расходиться в стороны, удлиняясь и превращаясь в огромные перепончатые крылья и смыкаясь перед ней, ограждая от угрозы. Грохнуло так сильно, что у присутствующих заложило уши. Микранду откинуло в сторону, раскидывая ошмётки чёрных опалённых лоскутов ткани.

Тут по всему замку пробежала мелкая рябь, знаменуя пробуждение самого древнего стража старого замка.

Спираль одной из огромных деревянных колонн зашевелилась, затряслась и расплелась в пятёрку огромных деревянных лоз-щупалец. Вторая же колонна осталась поддерживать огромный потолок, пресекая обрушение и лишь пульсируя от праведного гнева исполина.

Одно из щупалец, выгнувшись стрелой, устремилось к рыцарю. Тот подпрыгнул, а лоза пробила пол в том месте, где секунду назад стоял противник. В этот момент он вскочил на щупальце и побежал по нему вперёд, продолжая стрелять.

Стражники падали один за другим, но не переставали обрушивать на вторгшегося град огня. Несколько шаров всё-таки достигли своей цели, задев рыцаря. Они взрывались синими всполохами магической энергии, оставляя на железной броне противника чёрные следы гари. Но тот даже не отвлекался на это, зато ветвь, тоже попавшая под удар, отреагировала гораздо активнее.

Загоревшееся щупальце резко изогнулось вверх по дуге, стремясь ударом об пол потушить пламя. Остальные ветви тоже стали подбираться к центру, выдёргиваясь из пола, вырывая вместе с собой большие куски мраморных плит и устремляясь к нарушителю. Тот начал скакать с щупальца на щупальце, ловко уворачиваясь от ветвей разъярённого древесного гиганта.

Оставшиеся два стражника уже не могли эффективно использовать огненные заклинания и потому встали около арки на колено, бормоча магические слова и указывая палочками в пол. Вдруг каменные обломки на полу зашевелились и покатились к заклинателям, собираясь в метре от них в человекоподобных каменных существ — големов. Крупные — больше человека на голову, массивные — их тела состояли из левитирующих камней, скреплённых между собой магическим зелёным ореолом.

Сталкиваясь и треща обломками камней из собственного тела, големы медленно пошли в сторону разбушевавшейся ожившей колонны, тщетно пытавшейся раздавить воина в собственных объятиях. Нарушитель прыгал от ветки к ветке, пытаясь найти лазейку между оплетшими всё вокруг него огромными ожившими лозами. Наконец он остановился, снял с пояса чёрный цилиндр и бросил его перед собой.

Щупальца быстро схватили брошенный предмет и прижали его к полу, а потом цилиндр взорвался с оглушительным грохотом, оторвав одну из лоз и подбросив её над землёй.

Рыцарь выпрыгнул из открывшейся лазейки, оставив позади извивающиеся от боли и гнева порождения волшебного древа, уже не способные дотянуться до него.

Стражники сменили бормотание на тихое пение, и вокруг детей начал появляться едва заметный желтый магический купол. Но из-за размеров магия фокусировалась медленно, купол обретал силу недостаточно быстро, не позволяя стражникам вовремя завершить ритуал.

Големы попытались задержать противника, вступив с ним в ближний бой. Одно из порождений камня и магической мысли уже замахнулось, и подобие кулака устремилось на голову чужака, как вдруг рыцарь перекатом ушёл вбок под руку голема, кулак врезался в пол, оставив трещины как на мраморной плите, так и на конечности голема. Тут рыцарь выпрямился, и, совершив красивый быстрый пируэт, ударил ногой противника.

Раздался звук скрежета механических деталей, смешавшийся с треском раскалываемых камней. Верхнюю половину голема просто снесло, раскидав осколки тела по округе. Ноги, лишённые подпитки потока волшебной живительной энергии, тоже стали медленно разваливаться, превращаясь в кучу обломков самых обычных камней.

Со вторым големом рыцарь разобрался так же быстро: прыжок, механический лязг, удар, и ошмётки второго полетели вслед за первым.

Повернувшись к арке, нарушитель развернул свою железку широкой стороной и ударил ею один из кристаллов на пьедестале.

— Нет, остановите его кто-нибудь! — выкрикнул кто-то из толпы.

Яркая вспышка ослепила всех присутствующих, а затем пропала так же быстро, как и появилась. Кристалл разбился, обнажив своё содержимое.

Сантиметрах в десяти над осколками левитировало белое перо с железным наконечником, которое рыцарь быстро подобрал, прыгнув в сторону купола к следующему пьедесталу.

Внезапно перед Соней выскочила Василиса, вытянула перед собой руку с волшебной палочкой, уткнув её конец в сторону прыгнувшего.

— Ма си левитаис! — от этих слов рыцарь замедлился в прыжке, начав плавно плыть в сторону пьедестала.

— Ма си левитаис комплеменентум, — раздался позади голос Микранды.

Соня обернулась. С точно так же вытянутой перед собой рукой, тяжело дыша и пошатываясь, рядом с ней стояла Микранда. Её платье было разорвано, правая нога поцарапана, а места разрыва тлели чёрной вязкой копотью. Но дух её, как и разум, всё так же твёрдо устремились в помощь ученице, вплетаясь своей магией в её и объединяя их усилия в едином порыве лихой злобы и чёткой мысленной концентрации.

Кажется, нарушитель запаниковал. Вместо того чтобы допрыгнуть до цели, он застыл в воздухе, и, неловко дёргая в полёте руками и ногами, начал медленно подниматься вверх.

Один за другим несколько профессоров, опустившись на колено, подхватили пение стражников, и купол резко пожелтел.

Рыцарь же оставил попытки вернуть себя в исходное положение, достал ещё один цилиндр и, вытянув вперёд руку, отпустил его парить. Затем сгруппировался, забросив железяку за спину, прижав колени к груди, а руки скрестив у лица.

Соня уже догадывалась, что сейчас произойдёт, и вся сжалась в ожидании взрыва.

Рвануло сильно, но не так громко — купол приглушил звук, ограждая чародеев от града железных осколков, а вот нарушителю досталось по полной.

Ударная волна и вихрь обдали рыцаря с ног до головы, вышибая дух и оглушая, но заодно и откидывая его из области действия парного заклинания. Нарушитель пропахал пол спиной добрых шесть метров, прежде чем врезался головой в подножие купола.

Прямо около пьедестала!

Хотя было видно, что вторгшийся пострадал от взрыва, он всё же перевернулся на живот, а затем медленно поднялся, сжимая в руках железяку. оспех издавал странные лязгающие и хрипящие звуки. В сочленении левой ноги, в области колена, что-то потрескивало, время от времени выплёвывая пучки белых искр.

Сначала он упёрся ладонью в купол, вглядываясь сквозь жёлтую пелену в стоящих по ту сторону, а потом отшатнулся от барьера, подняв своё оружие к вершине и дав громкую очередь над головами детей.

Ученики закричали, кто-то подскочил от страха и резкого громкого звука, кто-то сел, закрыв глаза и обхватив голову руками, а Соня, будто не слышав оглушающий грохот, стояла и смотрела во все глаза на происходящее, словно заворожённая.

Хотя паника и всколыхнула толпу внутри, снаружи купол остался невредим, отразив от себя весь вражеский огонь.

Оружие в руках нарушителя клацнуло и затихло, оставив после себя лишь приглушённое эхо, раскатившееся по всему залу.

Тогда нарушитель отбросил оружие, из предплечья правой руки выдвинулся небольшой обоюдоострый клинок, которым он резким размашистым ударом полоснул по барьеру.

С тихим звяканьем лезвие обломилось напополам, отлетев в сторону, словно фарфоровое.

И тут у всех над головами раздался грохочущий устрашающий женский голос, в сто крат усиленный магическим потенциалом: «Кто посмел вторгнуться в Кримталис!»

Потолок содрогнулся, начав искриться и собираться у балкона, выходившего в зал на верхнем ярусе, пока все волшебные огоньки полностью не сфокусировались на нём. Затем они разом потухли, устремившись в неведанное пространство и переместив на своё место хозяйку.

В этот момент второй пьедестал резко ушёл под пол, люк над ним немедленно схлопнулся, а затем второй кристалл медленно материализовался у девушки за спиной.

Волшебница сделала шаг и посмотрела вниз на творящееся там противоборство. Её глаза обвели сначала детей в центре купола, потом неподвижно лежащих стражей, расколотый кристалл, а затем они остановились на рыцаре и вспыхнули серо-голубым пламенем, раскалив напряжённый воздух вокруг так, то тот завибрировал. Брови нахмурились, руки сжали перила балкона в тот момент, когда вторгшийся достал из-за пояса небольшой предмет, похожий на короткую железную прямоугольную палку, и направил его на волшебницу.

Той поведение незнакомца явно не понравилось.

— Сдайся, нарушитель, сложи оружие и верни украденное, тогда тебе сохранят жизнь!

Сила говорящей буквально ощущалась в воздухе для всех присутствующих. Сила, способная сотворить воистину великие вещи и разрушить всё до основания.

Вещь в руках у рыцаря задёргалась, словно живая, вновь оглашая зал гулким грохотом.

Бах... Бах Бах... Бах Бах...Бах!— грохот был уже не настолько оглушительным, как раньше, но, похоже, эта палка выполняла ту же функцию, что и первая железяка.

Однако металл, выпущенный из палки нарушителя, так и не достиг своей цели. Снаряды, не долетая до волшебницы, рассыпались в полёте, превращаясь в блестящую жёлтую пыльцу, осыпающуюся вниз.

Волшебница махнула левой рукой вбок, словно смахивая пыль, и оружие стреляющего отбросило в сторону, разорвав на мелкие кусочки вместе с правой железной перчаткой.

Рыцарь схватился за побагровевшую ладонь, в то время как девушка перемахнула через перила, распавшись на тысячи ярких огоньков и устремившись вниз молниеносным белым потоком, собравшимся вместе уже на полу около живой колонны вновь в человеческом обличье.

— Что ж, сам напросился, — тихо произнесла волшебница, доставая из рукава волшебную палочку.

Рыцарь хотел было прыгнуть вперёд, но громкий возглас на непонятном языке и сосредоточенный на нём пучок белого пламени отбросили его назад, сбив с ног.

А затем ещё удар, и ещё. С каждым произнесённым заклинанием нарушителя откидывало всё дальше и дальше, отрывая от него сегменты брони и осыпая белыми искрами.

После пятого удара девушка остановилась и вновь обратилась к противнику: «Даю тебе последний шанс. Сдавайся!»

Состояние рыцаря было плачевным — он лежал на спине, в пяти местах броня разлетелась, обнажая чёрный непонятный материал, покрывающий всё тело, словно вторая кожа, на местах скола пробегали редкие разряды.

Но противник нашёл в себе силы подняться и встать в боевую стойку.

— Значит, так тому и быть, — грустно вздохнула чародейка и, подняв перед собой руку, начала медленно и монотонно читать новое заклинание.

Нарушитель мог бы попробовать сбежать, но он остался на месте, лишь вытащил из уцелевшей брони левого предплечья какой-то предмет и замахнулся им, выжидая момента.

Синий огонёк сорвался с кончика палочки ровно в тот момент, как противник запустил что-то железное в ответ.

Яркая вспышка ослепила всех присутствующих, а звук деревянного треска заставил отступить волшебницу на шаг и посмотреть на руку. В руке лежал лишь обломок волшебной палочки, а неопознанный запущенный в полёт рыцарем предмет с глухим звуком упал где-то слева.

Не успела девушка опомниться, как противник бросил себе под ноги последний цилиндр. Но вместо взрыва цилиндр начал испускать из себя серую дымовую завесу, которая спустя секунду покрыла собой рыцаря с ног до головы.

— Нет! — девушка смахнула пелену одним движением руки, но рыцарь уже исчез без следа, словно растворился в воздухе.

В зале повисла гробовая тишина. Все замерли, не зная, что делать дальше. Лишь когда в зал ворвался новый отряд магической стражи, все зашевелились. Стражники принялись исцелять раненых соратников, выводить детей из зала и собирать обратно в колонну распустившиеся лозы. А в это время волшебница подошла к месту, где исчез нарушитель. Несколько пассов руками, и в воздухе около её плеча появился некий разлом, из которого вылетел маленький зеленый дракончик с кругленькой мордочкой и таким же кругленьким пузиком.

Волшебница посмотрела на фамильяра, а затем кивнула на пол.

Сложив свои крохотные крылышки за чешуйчатую спину, дракончик плюхнулся на пол, поползал по кругу, обнюхивая всё на своём пути, а потом сел, повернувшись к хозяйке, и забавно развёл лапками.

— Да как же так?! Он не мог просто уйти и не оставить никаких следов!

Затем её взгляд обратился назад — к вещи, что сломала её волшебную палочку, пошла вразрез со всеми законами магии и осталась единственной зацепкой к поискам тайного грабителя.

К волшебнице подбежал один из стражников и быстро отрапортовал: «Госпожа, докладываю: в ходе налета было тяжело ранено два стражника, но их состояние удалось улучшить, ещё шесть находятся без сознания, множественные повреждения замка, похищена одна реликвия «Первых», дети не пострадали».

— Ну, это физически, — пробубнила волшебница, подходя к предмету. — Поход к психологу теперь им обеспечен.

Опустившись на колено, она осторожно подняла его и внимательно осмотрела.

Это был гладкий крест, сделанный из двух, заострённых по всем краям, прямоугольных кусков металла.

Стражник заглянул ей через плечо.

— Вы знаете, кто это может быть?

— Догадываюсь, — она бросила крест на пол и встала.

— Неплохое начало нового учебного года. Не правда ли, подруга?

Из-за Сониной спины, прихрамывая на одну ногу, вышла Микранда в своём потрёпанном платье, но всё с таким же бойким видом. — Что, теперь это новая традиция? Первокурсников пугать?

— Лучше просто помолчи.

— Как скажете, ваша Премудрость, — вздохнула профессор, смахнув с лица прядь волос.

— Но что делать дальше?

Все стражники замерли и посмотрели на волшебницу, ожидая возможных распоряжений.

— Собирайте совет, призовите Властительницу, а с нарушителем...

Волшебнице на плечо уселся зелёный дракончик, а сама она протянула руку в сторону люка. Люк в полу распахнулся, и кристалл вновь появился на постаменте перед присутствующими. Девушка медленно сжала протянутую руку в кулак. Кристалл завибрировал, задрожал, а потом разлетелся на сотни мелких осколков, высвободив своё содержимое наружу в ярком, ослепительном пламени.

Содержимым кристалла оказалась тёмная резная волшебная палочка, которая тотчас устремилась в руку волшебнице. Та перехватила её, а палочка свернулась вокруг запястья, превратившись в инкрустированный сапфирами резной браслет.

— А с нарушителем я разберусь сама.

Тут у Сони в руках что-то щёлкнуло, и все повернулись к ней. Соня посмотрела вниз.

Устройство в её руках сложилось в сферу, ознаменовав окончание работы.

— Так ты всё это время записывала? — подняла бровь Микранда.

А могущественная волшебница подошла к Соне и села перед ней на колено.

Теперь она полностью увидела её лицо. Но ведь это её лицо! Перед ней сидела она сама, только старше! Те же черты лица, те же глаза! Как это возможно?!

— Привет, девочка, ты ведь всё записала в хранитель мыслей? Можно, совет возьмёт на время его для расследования?

Ошарашенная Соня молча отдала Волшебнице свой артефакт, та, в свою очередь, передала его одному из стражников.

Девушка повернулась и хотела уже было уйти, но Соня внезапно спросила:

— Тот человек ведь совсем не использовал магию и едва не победил. Почему?

На самом деле она хотела задать другой вопрос, вертевшийся у неё на языке, но как сформулировать его, она просто не представляла. Но и этот вопрос весьма озадачил чародейку.

— Понимаешь… — начала она, — Существует множество способов достижения своих целей. Магия — очень практичный и универсальный способ, но не единственный.

— Он в одиночку едва не победил всех нас. Значит, есть что-то сильнее магии?

На этот вопрос девушка уже не ответила, лишь развернулась и ушла, оставив Соню наедине со своими мыслями. Мыслями, начавшими полностью менять её взгляд на мир.

Глава 12

Свобода

Как же долго он этого ждал! Прошли годы ожидания, изучения и воссоздания. И это оказалось непросто. От него отвернулись все, ему пришлось начинать всё сначала, подыгрывать другим, лгать и подстраиваться. Начало далось проще всего. Всё началось с мысли, мысль переросла в идею, идея стала целью. В основу создания пошли все его средства, но изучение вопроса далось нелегко.

Но потом что-то щёлкнуло, пришло осознание. Пазл сложился, и хоть многие детали оставались по-прежнему неизвестны, но он знал, в каком направлении стоит двигаться. Правда, чем дальше он шёл, тем труднее было продвигаться. Ему пришлось хитрить и выкручиваться, идти по головам и обманом завлекать других на свою сторону. А, когда они узнавали слишком много, то делать так, чтобы их больше никто не видел.

Таких было двое.

Первый, случайно узнав о цели работы, не поверил в реальность истинной цели и попытался сломать удерживающий механизм. Тогда все произошло быстро и спонтанно. Второй же попытался украсть его идею и присвоить себе. А он не мог позволить этого, ибо никто не смеет красть его свободу!

А теперь и третий...

Затем его средства закончились, пришлось красть необходимые вещи, скрываться и прятаться в тени. Томительно долго тянулись бессонные ночи, когда непонимание или неверная гипотеза сбивали его с толку и останавливали напрочь всю его работу.

Мысль о том, что их мир слишком ограничен, натолкнула его на размышления о возможном существовании иных теоретических реальностей. Наблюдения за хаотичным распадом ядер подкрепили эту теорию. А изучение теории многомерности пространства позволило представить состояния системы описываемого волновыми функциями, которые одновременно являются элементами гильбертова пространства — то есть бесконечномерного векторного пространства.

Теоретически, войдя в систему исчисления пространства, не являющейся одной из четырёх мер нашего пространства, и пройдя по нему некоторое расстояние, можно выйти уже в совершенно иной системе координат того же четырёхмерного пространства.

Сложнее всего было прикоснуться к этому, невообразимому пятимерному или более сложному пространству, которое могло бы стать проводником в иное измерение.

Ведь это открывало путь к настоящей свободе! Подумать только! По какой-то нелепой случайности или по велению некоего высшего разума они были все обречены на заточение в этом ограниченном и нелепом мире!

Тем не менее эта гипотеза не стала ключом к решению, а потом ещё одна, и ещё, и ещё... Все они были лишь частью общей картины и имели лишь теоретический смысл, но правильная схема работы так и не находилась.

Надежда сменилась отчаянием, захлестнувшим и без того пошатнувшийся разум. Концепции и планы рушились один за другим. Работа застопорилась, казалось, что сами законы вселенной не позволяли ему выбраться на свободу.

Законы... Точно! Закон — это то, что и ограничивает нас от выхода за рамки немыслимого! А значит, необходимо не нарушить, а обойти его. Что есть сама хаотичность, не поддающаяся логике и прямым законам физики и энтропии? Ну конечно, микрофизика может дать ответ! В своём непостоянстве, подобно мифическому божеству лжи и обмана, сама концепция элементарных частиц, корпускул и иных мельчайших материальных единиц настолько неестественна и не входит в уже выстроенный порядок вещей, что способна обойти его. Единственная сила, оспаривающая естественный порядок! Ведь они настолько малы, что не подвержены обычным законам физики. А, может, в них и кроется первооснова метафизики?

Работа закипела с новой силой. Теперь предстояло проделать ещё больше работы. Мало кто из прошлых знакомых смог бы сейчас узнать его измождённое лицо. Да и некому, пожалуй, было узнавать его. Уже давно он скрывался от лишних взоров. Необходимые для работы предметы он просто крал, стараясь не оставлять за собой следов.

Но, когда казалось, что работа близка к завершению, выяснилось, что этого мало. Оно было частью ключа, но не полностью собранным пазлом. Он продолжил перебирать варианты. Стоны почти ощутимой боли перемежались с безумным хохотом. Казалось, будто нужно затронуть абсолютно все аспекты законов этой действительности. Так было, пока частотность колебаний в элементарных частицах не подсказала ему ответ.

Можно было предположить, что константа колебаний кварков этой реальности может разниться, или эта разница может и быть единственным отличием от иных. Иначе говоря, вселенная имела одно пространство, но в нём могло быть определённое или бесконечное число реальностей, наложенных одна на другую. Но различия в частоте колебаний в элементарных компонентах, образующих нашу материю, не позволяют взаимодействовать с материей, имеющей любую другую частоту колебаний своих кварков. Или же не кварков, а составляющих его? Может быть, энергетических потенциалов? Неважно! Работает, и ладно.

Работа как никогда была близка к завершению. Почти всё было готово: от сложных вычислительных приборов, устройств, собственных изобретений и краденых детей, до грубых механизмов, собранных на коленке. Вся его небольшая, грязная, едва освещённая обитель была похожа скорее на какую-то мрачную лабораторию. Возможно, так и должен выглядеть путь к свободе.

И тогда появился третий. Это был блюститель закона, нашедший его по следам краж. Он вломился к нему, заломал руку, пристегнул её наручниками к батарее. Далее полились гневные тирады, обвинения в преступлениях и что-то ещё, но он даже не слушал. Он ещё никогда не был так близок к своей цели, но всё теперь было кончено. Его путь закончился, по сути, так и не начавшись.

Блюститель был эмоционален и очень взволнован. Что он сейчас делал? Дожидался, пока за ними приедут другие? Пристёгнутый к батарее метался из стороны в сторону, что-то громко кричал, потом схватил один из собранных им приборов и швырнул на пол. Прибор симуляции одного из теоретических процессов молекулярной системы разбился вдребезги.

Он хочет уничтожить его творение?! В нём закипел гнев. Он помнил, как схватил газовый ключ и с размаху ударил по наручникам у батареи. Металл треснул под ударом тяжёлого инструмента. А дальше был провал. Пришёл в себя он уже на полу, ему было плохо и тошно, он был весь в крови и разводах грязи. Рядом лежало бездыханное тело.

Теперь у него не было обратного пути. Он медленно поднялся, положил на стол ключ и повернулся к устройству. Перепроверить свои расчёты он уже не мог, прибор моделирования был безвозвратно повреждён, так что придётся работать с тем, что есть. Сначала он подошёл к одному прибору, вбил данные из таблицы на стене, затем к другому. Очень важно было вбить правильные данные с точностью до ста тысячных, иначе вся работа могла пойти насмарку. Важна была каждая деталь, каждый аспект. По его предположению, частота колебаний кварков могла зависеть напрямую от сосредоточения количества материи в пространстве, да и от самого пространства. А если выбирать мир, то самый свободный и просторный. Так что, поразмыслив немного, он вбил минимально возможную частоту и залез в кабинку, плотно прикрыв за собой люк. По задумке, частота всего пространства в этой кабинке должна была перестроиться на требуемую и закономерно стать частью пространства иной реальности.

Настал момент истины. Ему было страшно, но в то же время интерес, любопытство и стремление к мечте побуждали его закончить начатое. Потому он колебался лишь секунду, а затем нажал кнопку запуска.

Больно не было, точнее, она была и чувствовалась всюду, но совершенно иначе, какой-то другой, словно мнимой. А потом всё исчезло. Его окутала пустота. Он стоял, но он стоял в пустоте, он смотрел вперёд, но единственное, что он видел, была пустота. Пустота окружала его, обволакивая словно кокон. Он упал на колени и нервно засмеялся, пока его смех не перерос в истерический.

Ну конечно! Что может иметь большее пространство, чем полное великое ничто?! Неужели он так долго стремился вырваться из собственного мирка, чтобы только загнать себя в эту ловушку? Своими же руками! Что же он наделал! Как он выберется оттуда, где нет даже света?

Стоп! Как тогда он видит свои руки?

Свет был здесь, только его источник был у него за спиной. Он привстал и обернулся. Он был здесь не один.

За ним находился большой жёлтый кристалл, внутри которого был запечатан тёмный силуэт. Кристалл, казалось, излучал свет, однако очертания заточённого оставались невидимыми для глаза. Камень покоился на постаменте, состоящем из странного механизма. От него к подножию камня тянулись пульсирующие трубки. Около подножия стояла молодая девушка, испуганно смотревшая на пришельца. Похоже, что именно он и напугал её. У девушки были длинные рыжие волосы, ниспадающие ей на плечи густыми вьющимися локонами. Одежда её казалась новой, но сильно потрёпанной и местами даже порванной. Похоже, что её путь сюда был не из скучных. Хотя ему ли об этом говорить. Его лохмотья уже давно перестали напоминать хоть какую-то одежду.

Но что она здесь делает?

В этот момент из кристалла донёсся гулкий голос: «Он тебе поможет».

— Он? — неуверенно произнесла девушка.

— Я? — спросил ошеломлённый пришедший.

— Этот путь близится к завершению, вам предстоит исполнить последний акт моего замысла.

— С чего вы решили, что я буду вам помогать? — воскликнул пришедший.

— И почему же? — голос запечатанного в камне был низким и звучал скорее в голове, нежели слышался ушами.

— Я не стану вам подчиняться, я свободен! Теперь свободен, — гневно возразил он.

— Свобода? Ложное чувство. Даже я, видевший рождение твоего мира, не владею свободой. Тот путь, что привёл тебя сюда, был прямой закономерностью, это цепочки твоих и чужих действий, что неверно называть свободным выбором. Свободы не существует.

— Тогда докажи! — нагло перебил его пришедший. — Я положил всю свою жизнь, чтобы доказать, что я по-настоящему свободен и не собираюсь слушать пустые...

— На колени!

Его ноги моментально подкосились. Всё его естество не желало это делать, но тело подчинилось. Он не мог ничего поделать.

— Видишь, ты сделал это не по собственной воле, ты не виноват, многими судьбами играют те, чья сущность за гранью осознания. У меня есть идея, как изменить это. Так ты поможешь нам?

Внутри у него всё кипело. Его телу вернулось самообладание, но осознание безвыходности ситуации, да и вообще, осознание всей своей жизни как одной большой шутки, выворачивало его наизнанку. Осознание этого было самой большой в его жизни пыткой.

— Так ты поможешь нам?

— Да, я помогу.