Персонаж- тоже человек

Предисловие

Говорят, писатели создают собственные миры в своих произведениях.Они прорабатывают правила реальности, население, уделяют внимание пейзажам, языкам, обстановке. Даже в автобиографии как бы консервируется дух времени и уклад жизни человека.

А что, если каждый текст- это мир? Может быть, все герои прроизведений оказываются в своей реальности, и, значит, в какой-то мере существуют на самом деле?

Писатели часто делают жизнь героев очень сложной. Они создают всевозможные проблемы на жизненном пути персонажей. «Слезогонки», «Душегрейки», «Грустный клоун»- очень частые писательские приёмы. Но как они отражаются на личности персонажей? Что бы сказали герои произведений, например, Джоанны Роулинг, Стивена Кинга?

Надеюсь, Вам тоже это интересно. Ну что ж, тогда начинаем путешествие по духовным мучениям главных героев!

Глава 1

Даниэлла ворочалась в постели. 2:14. Будильник был заведён на шесть. Она заснула в одиннадцать, проснулась в час. Сон всё не приходил несмотря на то, что девушка опробовала все возможные способы заснуть. Как же она устала лежать, пытаясь не создавать шума и смотря в потолок!

Родители спали в соседней комнате. Они очень жёстко следили над тем, чтобы у Данечки (как они её называли) соблюдался режим дня. Это была целая трагедия, когда девушка ложилась спать позже девяти. Но бессоннице на родителей, к сожалению, было фиолетово.

Девушка села на кровать, немого посидела и опять легла. Но только её голова опять коснулась подушки, тотчас снизошло вдохновение. Она решила создать свой новый, фантастический мир. Как его назвать? Пусть будет называться «Город Х». Главного героя можно назвать Михаилом, как члена её любимой группы.

Даниэлла аккуратно пробралась к столу мимо гор хлама, включила компьютер открыла вордовский файл и начала записывать идеи. Она была максимально напряжена. Даже стук клавиш воспринимался как нестерпимо громкий.

Глава 2

Сегодня я проснулся в три часа ночи. Город Х просыпается где-то около семи.

Я продолжил лежать и ворочаться в постели. Ненавижу этот богом забытый городишко! Здесь собрались самые противные и глупые, а порой и сумасшедшие люди со всей страны. Отборное окружение, что ещё тут сказать. Они собираются на пожары как на праздники и смотрят на душевные страдания как на каприз наглых и богатых. Для них мало разницы- купила ли женщина бусы, повесился ли человек- обо всём сплетничают. Денег нет. Безработных осуждают, а работу найти невозможно. Я сам такой. А вот мой брат Андрей (похоже, единственный хороший человек в этом городе) нашёл. Работает где-то уборщиком. Он живёт на другом конце города. Родителей своих я не помню, да и он тоже. Брат и меня обещал пристроить к себе на работу. Устроюсь работать, и буду подметать дорожку у чьего-нибудь дома.

Кстати, о домах.

Дома в нашем городе - это отдельный страх. Половина заброшена- завалена, половина с дырявой крышей. Причём мало кто чинит ту же самую крышу. Людям здесь легче проесть друг другу мозги, обвинить власть и спать под потолком, который лучше назвать ситом. В нашем городе жильём всех обеспечивает правительство. Только строители, которых оно нанимает, строят так, что лучше бы не строило. Стены кривые, потолок настолько же ровный, как дороги осенью. Ещё в углу потолка приделывают крючок. Зачем?

Этот городишко мне никогда не нравился.

Что-то я слишком много думаю. Нужно спать. Сон сам себя не увидит.

Глава 3

Девушка наконец завершила главу. До будильника осталось всего лишь полтора часа. Спать не хотелось. Но если родители увидят её не в постели, будет скандал. Поэтому Даниэлла встала и нехотя пошла в кровать. Удивительно, но она почти сразу же уснула.

Прозвенел будильник. Его мелодия когда-то была любимой мелодией Даниэллы. Ровно до того момента, когда девушка поставила его на будильник.

Даня встала нехотя. Она чувствовала себя разбитой. Нехотя съела обязательный завтрак в «дружной атмосфере крепкой семьи». Выслушала утренние жалобы на новое поколение. Одела точно то, что одобрила мама, и сделала причёску, которую мама любит на ней видеть. Пошла в школу.

В школе её продуктивность была нулевой. Глаза слипались. Голова раскалывалась, отказывалась переваривать информацию, склонялась к парте. Наконец, через семь долгих часов она поплелась домой. Но там её поджидали домашние задания и мама, специально уволившаяся, чтобы следить за Даниэллой. Мама так гиперопекала девушку, что становилось странно. Разве человек станет нормальнее, если смотреть за каждым его шагом?

Даня села за уроки, но никак не могла на них сосредоточиться. Всё время отвлекалась на вордовский файл. К вечеру жутко устала, зато наотвлекалась на целую главу. Мама этого не заметила, поэтому в этот день ругалась только на штатные темы, по типу «ах, зачем я тебя родила и вырастила, теперь за это ты принесла домой четвёрку».

Дни Даниэллы шли почти как обычно.

Глава 4

Сегодня я опять проснулся раньше, чем надо. Да когда я наконец высплюсь? Мне стало ещё более неприятно, тревожно и страшно.

В нашем странном городе начали происходить жуткие события. В одной из подворотен был убит высокий мужчина с длинными тёмными волосами. У него в руках была найдена карта, Валет пик. Карта была испещрена выстрелами, как и тело убитого. Поднялась паника, поползли слухи.

Через шесть дней был найден второй свежий труп. У убитого были белые короткие волосы, средний рост. Способ убийства не отличался. В руках лежал трефовый валет. Общего во внешности убитых не было. Непонятно, кто станет следующим. Я начал бояться за своего брата и за себя.

Следующей жертвой был мой брат.

В его руке был бубновый валет. Было очень странно видеть, как он лежит в кровавой луже, почти перегородив узенькую улочку.

Мой мозг отказывался принимать, что он умер. Как это произошло? Кто убил единственного моего родственника? Я не могу принять, что именно он лежит посреди улицы. Лежит и не двигается. Он, всегда бывший активным, всегда стукавшийся об дверной проём головой, всегда куда-то идущий, чем-то занятой. Лежит. Не встанет, не крикнет: «Чего испугался, Мишк? Уже и прилечь нельзя!» Не заденет головой люстру. Не запутается в вешалке волосами. Не ругнётся. Не устроит меня работать. Лежит, плоский, нереальный. Вот угораздило его умереть в самый неподходящий момент! Чёрт его побери. Мог бы хотя бы устроить сначала? Дурак, мог бы умереть в других обстоятельствах!

Умер в этих.

А я начал бояться за себя, как девчонка. Никак не повлиял на брата. Ничего не сделал для того, чтобы его не убили. И всю жизнь на него обижался.

Я заплакал. Да, мужчины не плачут. Да, не этому меня учил брат.

Я ушёл домой. Лучше не быть мужчиной, когда этого никто не видит.

Глава 5

Я был в таком состоянии почти целую неделю. Я не выходил на улицу. Даже убираться дома было лень.

Наконец около десяти часов утра я решил развеяться. Я оделся (достаточно тепло, ведь потепление закончилось и шёл снег),вышел на улицу и направился в небольшую забегаловку.

До неё нужно было идти около двадцати минут. На улице было противно. Чёртовы осадки били мне прямо в лицо. На небе висели всегдашние тучи. К тому же я взмок, пока шёл. Мне редко удаётся одеться по погоде.

Наконец я добрался до этого места. Я с радостью снял верхнюю одежду и сел за столик. Решил пока ничего не заказывать, просто посидеть.

Как только я занял столик, ко мне подсела очень симпатичная женщина. Точнее, даже не симпатичная, а красивая. Её волосы были чёрные, как уголь, а в ярко-синих глазах так и хотелось утонуть. Платье, надетое на ней, кажется, стоило полгосударства. По её манерам и внешнему виду было понятно, что она приехала из другого, большого города.

Я немного опешил, но она проявила инициативу.

— Здравствуйте, молодой человек! Меня зовут Элис Кинг. А Вас?

Я тоже поздоровался с ней. Я боялся общения. Я заикался и запинался, даже чуть не забыл своё имя.

Через некоторое время я стал чувствовать себя комфортно. Она оказалась моей ровесницей (мне двадцать). Мы быстро миновали банальные темы, и наш разговор довольно быстро перешёл на философские вопросы, по типу идеалов и смысла жизни...

— Я хочу создать идеальный мир, где будут жить только хорошие, умные и справедливые люди. Есть люди, для которых само дыхание — преступление, само мышление — преступление. А жизнь... Жизнь- это игра. В карты. Короли, дамы, шестёрки... Смерть — это как выход из игры. Бывает по своей вине, по чужой, из-за нарушения правил. И всегда можно выйти добровольно.

Мне очень понравилась Элис, её суждения, её манеры. Моя прошлая девушка ни в какое сравнение с ней не шла. Похоже, я влюбился в неё.

Через час я проводил её домой (она жила недалеко от меня). Мы договорились встретиться завтра, на том же месте, в тот же час.

Глава 6

Я с нетерпением дождался срока. На этот раз погода была намного лучше, и я наконец подобрал одежду под её условия. Мы с Элис вошли почти одновременно. На этот раз я поздоровался первым.

— Здравствуй, Миша! — ответила Элис. Она была всё в том же платье.— Как ты сегодня спал?

Видно было, что она вся горит от нетерпения сделать что-то. Сегодня она сидела особенно прямо.

— На этот раз лучше. А ты сегодня красивее, чем вчера. Ну, чем сегодня займёмся?

— Я слышала, ты хорошо играешь в карты. Давай сыграем в дурака?

Элис была очень взволнована.

— Всего лишь "хорошо"? Да я- лучший игрок в этом городе! Конечно, сыграем.

— Тогда играем. Только чур, без ставок.

Элис достала из своей сумочки только что купленную колоду карт. Началась игра. Никогда я не играл с таким азартом. Но, к сожалению, я остался в дураках. Да как позорно! У меня на руках остался только валет червей. Я не мог понять, как так получилось.

— Успокойся, Миша! Это всего лишь игра! Давай выйдем на улицу, прогуляемся.

Я не сопротивлялся, ведь мои мозги были заняты проигрышем. Я не помню, как мы одевались, куда пришли. Мы оказались где-то в подворотне

— Да не волнуйся так! Ну давай расстреляем эту проклятую карту! Я ношу с собой пистолет, чтобы защититься.

Девушка странно преобразилась. Она дрожала от волнения. Немного дрожащими пальцами она подняла юбку до тех высот, до которых опасно поднимать. Я на секунду - каюсь- даже засмотрелся. На месте, где кончались чулки, я увидел пистолет. Элис вытащила его и поправила юбку. Она встала ко мне спиной, прицелилась и выстрелила в то место, где была нарисована ладонь валета. Но что произошло? Пуля прошла через мою ладонь. Потекла кровь.

— Что это? Что ты делаешь?— закричал я.

— Создаю идеальный мир— сказала Элис. — Я презираю картёжников. Они могут проиграть всё, даже свою честь. В идеальном мире тебе не место.

—Да, но ты меня пытаешься убить! В идеальном мире не место и убийцам! Не место тебе! Одумайся!

— Ха! Добро должно быть с кулаками. Ты думаешь, я только стреляю? Эти карты заколдованы мной. Я только играла в заинтересованность тобой! А ты- дурак. Остальные осознавали всё раньше.

И она выстрелила мне в левое плечо. Дуло пистолета уже нацелилось в голову, но я собрал все свои силы и толкнул её под руку. К сожалению, она держала палец на курке. Выстрел попал ей в левую часть груди.

— Ха! Спасибо. Теперь ты стал убийцей! Ну как, какие ощущения? Теперь ты будешь осуждён за убийство! И за убийство брата тоже! Если подумать, ты во всём этом виноват.

Она стремительно бледнела и истекала кровью.

Ха? Спасибо?

Я схватил её оружие и побежал. Я не разбирал направления. Я плутал больше часа. Наконец я пришёл домой.

Все мои чувства как будто отрубило. Я не чувствовал ничего. Комфортно мне быть убийцей?

Глава 7

Только через несколько часов, дома, уже с перевязанной рукой, я осознал, что стал убийцей, опасным для общества. Я убил не ради идеала, не ради мести, на крайний случай, а ради безопасности собственного зада. Я оказался хуже, чем Элис. В сто тысяч раз хуже.

Мои эмоции как будто бы отрубило. Я очень долго пытался найти хоть какое-то чувство. Не нашёл. Комфортно мне быть убийцей?

Я думал до самого утра и совсем не выспался. Было около шести. Я только начал потихоньку забываться, как вдруг в дверь постучали. Я открыл. На пороге стояли два сотрудника полиции. Я без лишних слов собрался и пошёл.

Я не сопротивлялся, спокойно пришёл с ними в здание суда, спокойно сел на скамью подсудимых. На все вопросы отвечал спокойно, ничего не отрицал. Я виноват во всём этом, и именно я должен понести наказание. Кто-то что-то кричал. Я не слушал. Меня приговорили к пожизненному заключению, но отпустили до завтрашнего дня. У дверей выставили охрану.

Мне было абсолютно безразлично.

На автопилоте я дошёл до дома.

Мои мысли начали путаться. В мозг проникали странные вещи, но я никак не мог сопротивляться им.

Я недостоин жить и есть казённые хлеба.

Что-то управляло моим телом. Сознание всецело подчинилось какому-то чёрному импульсу. Только его часть боялась, дрожала.

Я нашёл верёвку, мыло. Подготовил всё.

Брат умер из-за меня! Все умерли из-за меня!

Я сделал петлю. Пододвинул табуретку к крючку.

Так вот зачем этот крючок нужен!

Встал на табуретку, как соседский ребёнок на новогоднем утреннике. Просунул голову в петлю.

Что я делаю? Я не хочу умирать!

Оттолкнулся ногами от табуретки. Горло сдавило. Я пытался вдохнуть, пытался спасти себя, но было поздно. Я видел комнату как через красное стекло. Лёгкие и шея болели. Всё тело болело. Это продлилось около двух минут. Потом сознание отключилось.

Глава 8

Произведение всё больше увлекало Даниэллу. Она не могла оторваться от его написания, погрузилась в него с головой. От этого страдал сон, немного страдали отношения с родителями. Хотя они уже пострадали изначально.

К сожалению или к счастью, начинающая писательница заболела. У неё начался сильный насморк. Доходило до того, что Даня растирала нос платочком до крови. Пришлось круглые сутки находиться с мамой, что было хуже, чем сопли с кровью. Ссоры участились.

Зато освободилось время для первой книги. Но через несколько дней Даниэлла стала охладевать к своему произведению. Стало сложно написать хотя бы полстраницы. К тому же произведение стало казаться никчёмным.

Вдохновение приходило только ночью. Но ночью нельзя было писать, ведь на той же кровати спала её мама.

Утром двадцать первого февраля Даниэлла дописала повесть. Это была первая работа, которую она закончила самостоятельно. Конечно, были моменты, когда не было вдохновения, иногда было некогда писать, а иногда идеи приходили в самый неожиданный момент.

Даниэллу выпустили с больничного, поэтому ей нужно было идти в школу.

В восемь утра она, как обычно, сидела на уроке в невыносимо колючей, но нарядной кофте. Эта кофта была подарена маминой подружкой, поэтому отказаться от неё было невозможно.

Девушка сидела с улыбкой и боялась.

Она очень боялась ошибок. Даже когда она переписывала домашнюю работу с проверенного мамой черновика, было очень страшно. На людях страх усиливался в разы.

И этот урок, и последующие, и перемены прошли как обычно. Как обычно... "Обычно" было терпимое, но категорически её не устраивало. Да и что в её "обычно" могло устраивать? Постоянная тревога? Мрачные мысли? Уродливое тело? Роль клоуна, которую она сама осознанно выбрала? Шрамы и свежие порезы, скрытые под рукавами кофты?

Никто не спрашивал. Поэтому Даниэлла привычным движением лицевых мышц надевала маску весёлой дурочки и смешила одноклассников. Кого-то было легче рассмешить, кого-то сложнее.

— Ха-ха-ха! Я Дазай кинни! Я манипулятор! Я сказала тебе сказать "чай", и ты сказала! Ха-ха-ха! — кричала она.

Она действительно была Дазай кинни. Нет, она не хотела быть похожей на этого персонажа. Да и кто в здравом уме (и не в здравом тоже) хотел бы этого?

Даниэлла не знала, что написанное всегда меняет реальность.

Глава 9

Михаил очнулся в совершенно незнакомом месте. Оно не было похоже ни на город Х, ни на другие места, которые он видел. Вокруг него стояли высокие, почти достающие до неба дома. На одном из них висела табличка "Проспект Героев, д.42". Во всех окнах горел свет. По дороге что-то неслось.

Михаил был ошарашен. Где он? Почему он не умер? Такие трюки бывают только в дешёвых книжках. Значит, он в произведении какого-то сумасшедшего автора? Точно. В произведении. Но почему он? Почему автор всё ещё использует отжившего персонажа?

Михаил осень не хотел быть персонажем чьей-то книги. Когда он... (это Миша даже боялся называть),в тот момент ему казалось, что им управлял кто-то другой, а сознание окаменело. Михаил не хотел умирать. Он не хотел слушаться воли писателя. Или писательницы?

Бывший персонаж вожделел свободы сознания. Но как её измерить? Как проверить? Даже если человек отделился от людей, изолировал себя от книг, он всё равно ограничен. Своими правилами. Своими мыслями. Есть только один способ познать истинную свободу.

Михаил бесцельно пошёл по сетке улиц. Наконец он вышел к небольшому озеру. Лёд на нём был толстым, но недостаточно для того, чтобы выдержать вес взрослого человека.

Михаил всё время думал о свободе. Что, если и сейчас он подчиняется чужому слову?

Михаил спустился к озеру и наступил на лёд. По нему пошли микротрещинки. Мужчина прошёл несколько десятков шагов. Ничего не происходило. В отчаянии Михаил начал топать, прыгать на льду. Лёд треснул. Михаил начал тонуть. Одежда намокла, тянула вниз. Скоро он ушёл под лёд. Его лёгкие болели, горели. Он глотал воду. Вдруг весь мир будто растворился в белом свете. Его затянула такая знакомая и желанная пустота.

Глава 10

Дела Даниэллы шли нормально. За день она успела отредактировать текст, полностью перепечатать его на компьютер, зарегистрироваться на Автор Тудей и даже опубликовала там все главы. Юная писательница не планировала продолжать историю. Герою и так досталась не самая лёгкая жизнь. Да и сам он после всех перенесённых бед не хотел бы жить дальше. Девушке стало жалко ещё больше ломать его психику. Тем более, она успела влюбиться в него за сюжет. Михаил был частью её собственной души. Её внутренним Героем, Бунтарём. Созданный ей самой мир стал её убежищем.

Девушка успела влюбиться в Мишку за целых пять глав. Он был таким живым, смелым, а главное- нереальным. Не мог обидеть девушку, не мог начать до неё домогаться.

А вечером Даниэлла пошла гулять. Какого труда ей стоило отпроситься у мамы на простую прогулку!

Она вышла из дома и оказалась в тёмной сети красивых улиц. Маленькая писательница удивлялась. Как можно было с рождения ходить по этим тротуарам и не замечать такой красоты? Повседневной, неидеальной, но такой родной. Навкерное, с приходом плохих мыслей она стала воспринимать красивое, как в последний раз.

Девушка шла по тихому городу, по родному, любимому району. скоро она достигла озера. Мимо неё прошёл темноволосый парень лет двадцати, чуть ниже неё. Это был не обычный парень, не дед инсайд, даже не рёдан. Хотя на рёдана очень похож. Тогда Даниэлла не обратила на него особого внимания. Она развернулась и пошла домой.

Глава 11

Михаил очнулся в странной комнате. Он был подключён к непонятному пищащему устройству. От устройства шли многочисленные шланги.

К мужчине подошёл человек в белом халате.

— Ну что, очнулись? Ну что у Вас произошло в жизни такого, что Вы утопиться-то решили? Не отвечайте, вам пока лучше вообще не говорить. Эх, дурак Вы! Вам повезло, что мимо проходил добрый человек. Если бы он Вас не спас, Вы бы сейчас лежали далеко не в больнице— сказал голос женщины лет пятидесяти.

Зачем?

— Через недельку уже будете как огурчик! Ладно, я пойду. Вам надо восстанавливаться. И никогда больше о таких вещах даже не думайте! Эх, молодёжь. Делать им нечего. Понавыдумывают проблем себе, а нам надо разгребать.

Михаил негодовал. Где он? Зачем его спасли? А может быть, он и не хотел, чтобы его спасали? Впрочем, теперь не важно. Михаил понял, что противостоять сюжету бессмысленно. Пусть дальнейшую его судьбу решает писатель. Всё равно персонаж не сможет ничего противопоставить своему создателю.

Михаил задремал.

Он проспал почти целых два дня, на четвёртый день пребывания в больнице его отключили от аппарата ИВЛ, ещё через два дня перевезли в психбольницу. Там его поместили в наблюдательную палату. Санитарка была красивой женщиной лет тридцати. Они легко нашли общий язык. Мужчина ничему не противился, спокойно выполнял все просьбы, следовал всем рекомендациям. Он полагался на сюжет.

Ему было странно и непривычно, но не настолько, чтобы жаловаться. Через пять дней его перевели в обычную палату. Санитары полюбили нового психбольного, стали называть его Мишенькой. Несмотря на странные рассказы, он не буянил и не подавал никаких признаков психоза. Но настроение мужчины лучше не становилось.

В больнице было очень скучно. Никто не приходил ни к Мишеньке, ни к его соседям. А сами соседи либо буянили, либо были "овощами", либо находились в апатии. Книги нагоняли сонливость и тоску.

В целом, всё было нормально. Ровно, без ухудшений, улучшений и неожиданностей.

Глава 12

Даниэлла сидела дома и скучала. Все уроки были сделаны, посуда помыта, день Защитника Отечества отмечен.

Она сидела и переписывалась с знакомой санитаркой. Она работала на Июльских днях, в местной психбольнице. У неё появился новый пациент, очень добрый и послушный.

Этого пациента звали Миша. Его течение болезни было очень странным. С одной стороны, он говорил, что жил в другом мире, видел проявления магии и уже мёртв, что сейчас находится в чьей-то книге. С другой стороны, на психозного был не похож. Даниэлла попросила её поподробнее рассказать об его рассказах.

Выслушав, девушка удивилась: рассказы были донельзя похожи на её повесть! На фаната не похоже: какие могут быть фанаты у её графомании? Она вспомнила человека, шедшего вчера к озеру. Неужели это был тот самый пациент? Неужели это был герой её повести? Ей захотелось проверить.

Как долго она уговаривала маму разрешить ей погулять! Как долго она продумывала, как успеть доехать с одного конца города до другого!

Засыпала она с волнением.

Глава 13

В семь Михаил проснулся, а девушка пошла в школу.

Михаил проснулся в относительно нормальном настроении. Благодаря лекарствам он начал высыпаться и впервые за долгое время ощутил спокойствие. День у обитателя психбольницы шёл по расписанию. В восемь завтрак, с девяти до десяти лекарства и процедуры. С десяти до двенадцати свободное время. В двенадцать начались посещения.

Даниэлла еле дотерпела до конца уроков. Сразу после звонка она побежала на автобусную остановку, чтобы успеть во время посещений. Через сорок минут она наконец была у психбольницы.

Михаил ждал. Конечно, он знал, что ни к кому никто не придёт, но надежда, как говорится, умирает последней.

Даня уже бежала по лестнице. До конца времени оставалось сорок пять минут.

Михаил скучал в своей палате, когда дверь в неё открыла запыхавшаяся девушка.

— З-здравствуйте — сказала она.

—Кто посмел беспокоить императора Франции?

—Инопланетяне!

—Мммшфффффмммм — раздалось из разных концов палаты.

Промолчал только Михаил.

— Извините, извините-простите! — сказала девушка. — Подскажите, пожалуйста, где Михаил Серов. Я к нему.

— Это я. — ответил человек из самого дальнего угла.

—Да? Приятно познакомиться. Я Даниэлла Романова. Эм-м... С чего начать разговор? Мне четырнадцать лет, и я недавно решила попробовать себя в литературе. Хотите почитать?

Даниэлла протянула Михаилу распечатку, скреплённую степлером.

Мужчина без особого энтузиазма взял скреплённые листки. Он прочитал несколько строчек и удивился: ведь всё это про него. Точнее, не так. "Удивился" и даже более грубые синонимы этого слова не смогли бы описать даже десятую часть его чувств.

—Это я Вас создала. Извините. Пожалуйста. Я думала, что я просто напишу и всё. Думала, что это ни на кого не повлияет. Это я убила всех. От Вас ничего не зависело. Сейчас всё закончено, опубликовано. Я обещаю, что не напишу продолжение. Мне очень жаль, что всё так получилось. Я уже не смогу изменить Вашу историю, но теперь Вы сможете самостоятельно строить сюжет Вашей жизни.

— А зачем Вы ко мне пришли? —спросил Михаил. Он, можно сказать, растрогался. Ему показалось, что эта девушка даже ему понравилась. Или не показалось?

— Хотела извиниться. Такая гора проблем кого угодно бы сломала. А Вы сломались чуть меньше, чем я ожидала. А ещё... Вы мне нравитесь.

—Спасибо— сказал пациент психбольницы. Кстати, давайте на ты? Кстати, какая краткая форма у Вашего имени? Даня? Эля? Можно звать Вас Эля?

— Да, конечно, Миша. Ну ладно. Я пошла. Я ожидала, что ты меня как минимум убьёшь! Пока! Встретимся через неделю, в то же время!

И Эля побежала домой.