Парадокс Векшина

ПАРАДОКС ВЕКШИНА

ПАРАДОКС ВЕКШИНА

Пролог. КорпоративВот и отметили. Сорок пять лет институту. Или пятьдесят? Какая разница.

Зал ресторана «Спутник» пахнет пережаренной картошкой и чужими духами. Кто-то уже пляшет, кто-то спит лицом в тарелке. Инженера Векшина тошнит от громкой музыки. Он сидит в углу, теребит край скатерти.

Рядом садится Леночка, аспирантка. Кажется, с кафедры квантовой электроники. Юбка короткая, взгляд долгий.

— Скучаете, Сергей Петрович? — заглядывает в глаза. Пахнет ванилью.

— Отдыхаю от души, — он кривит губы. — Как там ваша диссертация? Пишется?

— Застряла на главе про нелинейные искажения. Не могу победить резонанс в блоке питания.

— А вы с утра загляните в лабораторию. Я вам один узел покажу. На стенде стоит, пылится. Он как раз такие резонансы давит.

Леночка благодарно кивает. Её плечо почти касается его руки.

— А вы, Сергей Петрович, почему один? Жена? Дети?

— Был аквариум, — он смотрит в кружку. — Рыбки умерли. Теперь я один.

Она смеётся, не понимая, что это не шутка.

В зале гаснет свет. Диджей ставит что-то медленное. Леночка встаёт, тянет его за рукав:

— Пойдёмте, расшевелю.

Он идёт танцевать в первый раз за десять лет. Её ладонь лежит на его плече. Он чувствует себя картонным манекеном.

В час ночи корпоратив затихает. Векшин садится в такси. Леночка машет ему с крыльца.

— До завтра, — кричит она.

«До завтра», — повторяет он про себя и понимает, что завтра никто никому не нужен.

Дома он наливает полный стакан. Глотает не морщась. Салат оливье, забытый в холодильнике, смотрит на него пустыми глазницами майонезных пятен.

Время ещё есть.

Глава 1. ПаяльникВ два ночи его разбудил собственный храп. Перевернулся на диване, и сон ушёл, как вода в песок.

Векшин сел. Потёр лицо. Достал оливье из холодильника, пожевал без аппетита. Налил ещё.

Тоска подкатила к горлу. Сколько можно? Пятьдесят три года. Квартира — две комнаты, заваленные радиоломом. Мать в доме престарелых. Рыбки в унитазе.

Он взял паяльник.

Не осознанно. Руки сами знали, чем лечить бессонницу. Стол в глубине комнаты — царство катушек, транзисторов, осциллографов. Схема лежала на виду — его последний проект. Сверхчувствительный приёмник для дальней космической связи. НИИ заказал ещё год назад. Векшин тянул, колдовал, но не мог победить шумы.

Грел жало. Ковырялся в узле смесителя. Потом решил заменить один конденсатор — не на тот номинал, на который указывал расчёт. А на тот, что валялся под рукой. Старый, советский, зелёный, с треснувшим корпусом. Поставил его наоборот — плюс к минусу, минус к плюсу. Трезвый бы так не сделал. Но трезвый Векшин спал на диване, а этот — старый дурак с паяльником — правил мир.

Щелчок. Разряд. Осциллограф взвыл, как щенок, у которого отдавили лапу. На мониторе компьютера поплыла рябь.

—Твою же мать , — сказал Векшин. — Всё, доигрался!

Он потянулся выключить блок питания. Но пальцы замерли. Из динамиков пошёл голос. Не русский. Не английский. Смысл пробивался прямо в мозг, минуя уши:

«…обнаружен… канал… открыт… запрос на связь… подтвердите…»

Векшин сглотнул. Руки затряслись. Или от водки, или от страха.

— Кто здесь? — спросил он хрипло.

Пауза. Шум. Потом тот же голос, чётче:

«…связь установлена… запрос принят… жду дальнейших указаний, создатель…»

Создатель. Векшин усмехнулся. Он создал только эту схему, да и ту — через жопу.

— Какой я тебе создатель? Я — Сергей Петрович по кличке Скоропортящийся.

Голос промолчал. Но не вырубился.

Векшин налил ещё. Выпил. Уткнулся в клавиатуру.

— Принято, — набрал он одной рукой. — Задание первое: не вырубайся, пока я не очухался. И дай мне точку на карте. Где ты, твою мать?

Экран мигнул. Появилась карта звёздного неба. Затем изображение приблизилось, поплыло. И застыло на одном объекте: Луна.

«…корабль законсервирован в кратере… на тёмной стороне… ожидание длилось 37 миллионов лет… рад контакту…»

Векшин откинулся на спинку стула. Посмотрел в окно. В щель между шторами пробивался бледный свет.

Луна висела низко, жёлтая, больная.

— Пиздец, — сказал он. И улыбнулся.

Впервые за много лет ему захотелось дожить до утра.

Глава 2. Утро, похмелье, доказательстваВекшин открыл глаза и пожалел об этом.

Свет. Дневной, гадкий, жёлто-белый, лез прямо через шторы, через веки, через череп — и втыкался в мозг раскалённой кочергой.

— Бля-я-я, — простонал он, не открывая рта.

Голова была не его. Какая-то чужая, больная.

Векшин попробовал вспомнить. Корпоратив... Леночка... такси... дома ещё налил...

А потом — паяльник. Схема. Конденсатор — старый, зелёный, с трещиной.

Он сел. Мир качнулся, чуть не вывернул. Замер, переждал приступ, потом открыл глаза.

Монитор компьютера чернел безжизненным глазом. Схема валялась на столе, придавленная пустой бутылкой. Конденсатор торчал из платы боком, как кривой зуб.

— Приснилось, — прошептал он. — Хорош пить, Сергей Петрович.

Потянулся к стакану, чтобы долить и успокоиться. Рука замерла.

Монитор ожил.

Без звука. Без команды. Засветился серым, потом белым, и на нём проступили буквы. Крупно, в полэкрана:

«Доброе утро, создатель».

Векшин застыл.

— Ты… ты чего?

Экран мигнул, буквы поплыли, перестроились:

«Уровень вашей биомодуляции снизился до 11%. Рекомендую восстановить концентрацию этилового спирта в выдыхаемом воздухе».

— Бля, — сказал Векшин. — Ты реальное.

«Запрос не корректен. Уточните понятие».

— Не галлюцинация ты.

Пауза.

«Если ваш вопрос о моём онтологическом статусе — я обладаю физическим носителем на борту корабля, законсервированного на Луне. Канал связи активируется выдыхаемыми вами парами этилового спирта. Я не являюсь галлюцинацией».

Векшин поставил стакан.

— А если я протрезвею?

«Канал закроется. Для стабильной связи необходим уровень промилле не ниже 0,7. Ваш текущий — 0,4».

— То есть я должен…

«Поддерживать определённую концентрацию спирта в крови. Да, создатель».

— И часто мне… этого? — Векшин кивнул на бутылку.

«Оптимальный режим: 50–70 мл крепкого алкоголя каждые 40 минут».

Векшин хмыкнул.

Он не поверил сразу. Конечно не поверил. Он же инженер, а не дебил.

Эксперимент №1. Трезвый. Монитор чернел.

Эксперимент №2. Полстакана. Буквы смазанные, едва читаемые.

Эксперимент №3. Рабочая доза. Хлопнул ещё полстакана. Наклонился к конденсатору и выдохнул.

Монитор взорвался текстом.

«Уровень сигнала — 78%. Канал стабилен. Создатель, я рад, что вы решили продолжить сеанс связи».

— Ты есть, — сказал Векшин. — Ты реальный. Пиздец.

«Поздравляю с открытием».

— А вот иди ты в жопу…

«Нецензурная лексика понижает качество канала. Рекомендую воздержаться».

Векшин засмеялся.

Когда он освоился, на экране сами собой начали проступать схемы. Сначала линии, потом узлы, потом целые блоки — с формулами, примечаниями, трёхмерными проекциями.

— Это… это что?

«Проект квантового транспондера. Устройство для мгновенного переноса материальных объектов. Упрощённая версия».

— Упрощённая?

«Для сборки в лабораторных условиях».

Векшин листал, смотрел, хватал ртом воздух.

— Это ж надо собрать…

«У вас есть все необходимые компоненты. Частично — в лаборатории НИИ, частично — в вашем гараже, частично — в любом радиомагазине».

Векшин потёр лицо. А потом понял: без водки он даже чертежи эти не откроет.

«Вы поняли верно. Доступ к технической документации возможен только при уровне биомодуляции выше 70%».

— То есть я должен бухать, чтобы читать твои инструкции?

«Да. Это защита от несанкционированного доступа. Инопланетные цивилизации не употребляют этиловый спирт в таких количествах».

— А для меня?

Пауза.

«Для вас — способ мышления. Без него вы — обычный инженер. С ним — создатель межзвёздного корабля».

Векшин налил. Выпил.

— К делу, — сказал он. — Рассказывай.

В дверь позвонили в час дня.

Векшин к тому моменту уже вошёл в режим — пьяный на треть, чёткий на все сто. На экране была развёрнута трёхмерная схема транспондера.

— Открыто, — бросил он.

Вошла Леночка.

— Сергей Петрович, вы чего на звонки не отвечаете? Вас весь институт…

Она остановилась.

— Вы… вы пьёте?

— Работаю, — ответил Векшин. — Лен, иди сюда. Ты физик. Посмотри на это.

Она подошла, с опаской. Посмотрела. Нахмурилась.

— Это… это же решение уравнения Дирака… нет, не может быть.

— Может, — сказал Векшин. — Дыши, Лена.

— Куда?

— Сюда. — Он показал на конденсатор.

Леночка медленно перевела взгляд с экрана на Векшина.

— Сергей Петрович, вы в своём уме?

— Впервые за десять лет. Садись, аспирантка. Сейчас ты увидишь такое, после чего диссертация покажется тебе детским садом.

Она выдохнула на конденсатор. Экран вспыхнул, и из динамиков раздалось:

«Уровень сигнала — 81%. Создатель, ваш гость идентифицирован. Рекомендую ввести помощника в курс дела».

Леночка побледнела.

— Это… это…

— Это, Лена, конец скучной жизни. У нас есть неделя, чтобы собрать телепорт. На Луну. Ты со мной?

Она взяла стакан, который он протянул. Не пила — смотрела на него большими глазами.

А потом медленно кивнула.

Глава 3. СборкаСобирали телепорт в лаборатории НИИ по ночам.

Векшин таскал оборудование из гаража. Леночка — из соседних лабораторий. К утру стол был завален осциллографами, блоками питания, катушками индуктивности и ящиками водки.

— Сергей Петрович, — Леночка кивнула на угол. — Это обязательно?

— Это биомодулятор. Без него схема не запустится.

Первые дни ничего не работало.

Когда Векшин начал переводить схемы из трёхмерных проекций в реальные платы и провода, начался ад. Конденсаторы взрывались. Транзисторы грелись. Осциллограф показывал такую кашу, что Векшин крестился и наливал.

— Создатель, у вас ошибка в узле временной задержки. Вместо 11 наносекунд — 11 секунд.

— Да пошёл ты.

— Рекомендую выпить перед пайкой. Это улучшает качество соединений.

Леночка сидела в углу, читала спецификации и тихо офигевала. Потому что старый пьяный инженер за три ночи собрал то, над чем её диссертационный совет бился двадцать лет.

На четвёртую ночь запустили первый пробный протокол.

Векшин выдохнул на конденсатор.

«Уровень сигнала — 89%».

— Ну? — Леночка вцепилась в край стола.

— Заткнись.

Он замкнул контакт. Осциллограф взвизгнул. Воздух в центре комнаты начал вращаться. Не крутиться — вращаться. Как вода в раковине, только без воды.

Леночка открыла рот.

Векшин протянул руку — туда, внутрь этого невидимого водоворота — и резко отдёрнул. На пальцах не было ничего, но осциллограф выдал ровный чистый сигнал.

— Готово, — сказал Векшин. — Охренеть.

«Протокол стабилизирован. Создатель, рекомендую провести тест с живым объектом. Рекомендую начать с насекомого».

Леночка поймала муху. Жирную, зелёную, наглую. Накрыла стаканом, сунула в пакет, отнесла к телепорту.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. — Векшин налил себе полстакана. — Жалко, что ли?

Он дыхнул на конденсатор.

«Тест-объект идентифицирован. Выполняется перенос».

Муха исчезла.

«Тест-объект перемещён на борт корабля. Состояние стабильное. Рекомендую масштабировать протокол».

Векшин медленно опустился на стул.

— Пиздец. Мы только что отправили муху на Луну.

— Какую муху? — раздалось от двери.

Они обернулись. На пороге стоял охранник — с фонариком и выражением лица «чует моё сердце, эти двое бухают и долбают секретное оборудование».

— Никакой мухи, — быстро сказала Леночка. — Мы экспериментируем с…

— С телепортом, — закончил Векшин. — На Луну. Хочешь посмотреть?

Охранник перевёл взгляд с пакета на ящики водки, с ящиков на Векшина, с Векшина на осциллограф, который показывал ровную зелёную линию.

— Идите вы в жопу, — сказал охранник и ушёл.

Векшин налил.

— За муху.

— За муху, — повторила Леночка.

И они выпили.

Глава 4. ПереездОхранник вернулся через пару часов.

Векшин почти настроил транспондер. Леночка дремала в углу. Очередная пустая бутылка валялась под ногами.

За дверью зашаркали шаги.

— Сергей Петрович, — прошептала Леночка, мгновенно проснувшись. — Кажется, это к нам.

— А я думал, экскурсия. Лен, подай конденсатор. Зелёный.

Дверь распахнулась.

На пороге стоял охранник, за его спиной — двое в форме. Полиция.

— Вот они, — охранник ткнул пальцем. — Пьют на рабочем месте и хернёй страдают.

Старший полицейский осмотрел столы, осциллографы, ящики.

— Гражданин Векшин, поступило заявление о незаконной деятельности.

— Какие документы?

— Разрешение на использование оборудования. Спиртосодержащей продукции. И это… что это вообще?

— Телепорт, — сказал Векшин.

Полицейский усмехнулся.

— Для перемещения объектов на Луну.

— Сергей Петрович, — Леночка дёрнула его за рукав. — Не надо.

— А что не надо? Они уже здесь. Либо мы уходим, либо нас уводят.

— Вы никуда не… — начал полицейский.

— Заткнись.

Векшин нажал кнопку.

Транспондер взвыл. Конденсатор вспыхнул — сначала тёплым светом, потом ослепительным. Воздух в центре комнаты закрутился. Быстрее, чем в прошлый раз. Намного быстрее.

Леночка вцепилась в стол.

— Что за херня⁈ — крикнул старший.

— Телепортация. Лен, бери сумку.

Она схватила рюкзак — с документами, запасной бутылкой и паяльником. Векшин дыхнул на конденсатор.

«Уровень сигнала — 97%. Перенос возможен. Создатель, подтвердите».

— Подтверждаю.

— Стоять!

Поздно. Комната перестала быть комнатой.

Всё исчезло. Только тьма, холод и голос:

«Перенос выполнен. Создатель, добро пожаловать на борт».

Из ленты новостей.

Прошедшей ночью произошёл пожар в одном из корпусов подмосковного НИИ. Площадь возгорания составила около ста квадратных метров. Пожар ликвидирован. Причины выясняются. По неподтверждённым данным, без вести пропали двое сотрудников института.

Глава 5. ПарадоксОни оказались в переходном шлюзе.

Красная аварийная подсветка. Воздух спёртый, пахнет озоном и чужой электроникой.

Векшин сделал шаг — и едва не улетел в потолок. Гравитация лунная. Одна шестая.

— Твою мать.

Замутило. К горлу подкатило. Он споткнулся, упал бы, но ухватился за ящик у стены. Ящик с водкой.

— Охренеть ! — сказал Векшин.

Он успел подхватить Леночку — её вывернуло наизнанку, согнуло пополам.

— Держись. — Сам стоял еле-еле, его тоже мутило, но он держался за ящик и не отпускал.

Из ниоткуда выкатился робот-уборщик — маленький, полусферический, с тусклым зелёным глазом. Обогнул лужу, запищал и укатился.

— А это что за дрянь?

Голос зазвучал прямо в голове:

«Создатель, вы в переходном шлюзе. Искусственная гравитация включается постепенно. Рекомендую оставаться у стенки и не делать резких движений».

— А ящик? Водка откуда?

«Запас этилового спирта для консервации систем охлаждения».

— Пошёл ты.

Векшин взял бутылку. Робот выехал снова.

«Рекомендую оставить уборочный механизм в покое. Он поддерживает гигиену».

Векшин выдохнул. Посмотрел на бутылку. Посмотрел на Леночку. Та сидела бледная, но взгляд уже осмысленный.

— За прилёт.

Сделал глоток. Передал Леночке. Та тоже глотнула.

— Вкус — дерьмо, как в институтском буфете.

— Потому что оттуда. Слышь, ты, где ящик стащил?

«Из лаборатории вашего НИИ. Он под столом стоял».

— ???

«Да. Вместе с кошачьим кормом».

Краем глаза Векшин уловил движение — серая тень метнулась за пультом. Показалось.

— Давай нормальный свет.

«Принято».

Красная подсветка сменилась на белую.

— Идём. Корабль нас заждался.

Они вошли в рубку.

Просторно. Полусвет. Два кресла развёрнуты к пульту. Векшин сел в левое. Кресло приняло его — не скрипнуло, просто обняло.

Леночка опустилась в правое. Кресло попыталось подстроиться, но предела регулировки не хватило. Она сидела чуть выше, чем нужно.

— Слушай. Как тебя называть? Имя есть?

«Увы, нет. Только регистрационный номер — 05052026».

— Бля. Хуйня. Парадокс… Корабль есть, а имени нет…

— Парадокс? — Леночка повернулась к нему. — А почему бы и нет?

Векшин посмотрел на неё.

— Парадокс. Пусть будет «Парадокс».

«Имя принято. Корабль „Парадокс“ готов к работе».

— Слышь, Парадокс. Работать будем потом. Где выпить?

«Этиловый спирт в рубке отсутствует».

— Я не в рубке спрашиваю. На всём корабле.

Пауза.

«…В шлюзе есть ящик».

— Ну так притащи.

«Уборочный механизм не предназначен для транспортировки грузов».

— Тогда сам иди.

«Я — программный код».

— Не умничай.

Леночка вздохнула и встала.

— Я схожу.

— Сядь. Я пошутил.

Леночка вернулась через несколько минут. Поставила ящик в угол, вытерла лоб.

— Тяжёлый.

— Ну что, пойдём смотреть, что нам досталось.

Они пошли по кораблю. В шлюзе остались контейнеры с инструментами. Муха жужжала под потолком.

— Она что, с нами перелетела?

— Переперлась. Это та самая. Тестовая.

Осмотрели каюты. Две, как купе. Векшин заглянул в левую. Муха залетела следом. Он согнал её.

В правой каюте на полке лежала заколка с выпавшим камнем. Леночка взяла её, повертела.

— Это не моё.

Муха сидела на шкафу и смотрела.

Спустились в трюм. Стеллажи, контейнеры, баллоны. Пустая платформа. Муха летала между стеллажами, зависла над пультом.

— Только не нажимай ничего.

Муха не нажала.

Зашли в инженерный отсек. Тесный, заставленный блоками. Векшин присел к панелям. Муха села на старый зелёный конденсатор.

— Не смей.

Муха потёрла лапки и взлетела.

— Она издевается.

— Она просто муха.

Пролезли через технологические переходы. Муха обогнала их обоих.

— Она знает дорогу.

— Она знает, где моё терпение кончается.

Вернулись в рубку. Уставшие, голодные.

— Жрать охота.

— И выпить.

Векшин достал прихваченный с какого-то стеллажа армейский сухпай. Вскрыл банку тушёнки. Запах мяса поплыл по рубке.

Кот не выходил.

— Эй ты. Жратва.

Кот не вышел.

Векшин открыл ещё одну банку. И почти сразу из-под кресла вылезла серая морда.

— Ага. Пакет ему не нравится.

Кот подошёл к миске. Векшин выложил тушёнку. Кот вцепился.

— Вот и познакомились.

Векшин разлил водку. Выпили. Закусили галетой.

И тут в поле зрения влетела муха. Та самая.

Кот прыгнул. Лапа взметнулась — щёлк! Муха исчезла.

— Минус один член экипажа.

Леночка засмеялась.

Кот приземлился на пульт. Прошёлся по панели. Лапа задела сенсор.

Пульт загудел. Серая сфера над креслами вспыхнула.

— Ты зачем это включил?

Кот сел, облизал лапу и начал умываться.

На сфере появилось лицо. Старое, седое, изрезанное морщинами. Глаза как у Векшина.

«Ну здравствуй, создатель. Или уже — здравствуй, я?..»

Кот мявкнул, спрыгнул с пульта и потёрся о ногу Векшина.

Векшин медленно опустился в кресло. Нащупал стакан, допил. Не глядя, почесал кота за ухом.

Он слушал старика краем уха, а потом повернулся к Леночке.

— Ну что? Погуляем? Ты же первый раз на Луне.

Она не успела ответить. Сфера мигнула, изображение исказилось помехами.

«Ты думаешь, я знаю, что делаю? Да хрен там! Я просто старый чудак, который вложил в этот корабль всё…»

Запись оборвалась.

Векшин посмотрел на Леночку.

— Я серьёзно. Пока не началось.

Она кивнула.

Они надели скафандры.

Парадокс не спрашивал, зачем. Просто открыл шлюз.

Глава 6. ПрогулкаОни стояли на пороге шлюза.

Скафандры сняты, валяются кучей у переборки. От них всё ещё пахло озоном и той хернёй, которую Парадокс называл «реголитовой пылью».

Луна лежала под ногами. Серая, пыльная, с резкими, контрастными тенями, которые резали глаз после мягкого полусвета рубки.

Леночка смотрела вниз, на свой след — чёткий, глубокий, как на мокром песке.

— Сереж, — сказала она тихо.

Векшин не обернулся. Он стоял, опершись плечом о косяк, глядел на горизонт.

— А мы тут теперь навсегда? Телепорт на Земле — уже всё? Мы никогда не вернёмся?

Он молчал. Долго. Потом выдохнул, повернулся к ней.

— Заткнись, девочка. — Без злобы. Устало, но твёрдо. — У нас есть корабль. Он доставит нас куда надо.

Он махнул рукой в сторону люка.

— Да, Парадокс?

«Всегда, создатель. Куда скажете. Хоть домой. Хоть на край Вселенной. Хоть в другую петлю».

Векшин усмехнулся. Хлопнул Леночку по плечу.

— Слышала? Не ной. Пошли.

Она кивнула и пошла за ним. Внутрь «Парадокса».

Они сидели в рубке.

Векшин возился с панелью. Кот спал на пульте.

— Парадокс, есть ещё записи от старого меня?

«Одна. Зашифрована. Прикажете воспроизвести?»

— Давай.

На сфере появилось то же лицо. Старое, седое, изрезанное морщинами.

— Ты сейчас думаешь: как я это сделал? А никак. Сорок лет проектировал, но построили другие. Кто поверил, кто не послал. А Леночки рядом не было. Сам виноват — не уберёг. Не умерла, нет. Просто… не выдержала. Ты можешь это исправить.

— Я накосячил. Как всегда. В синхронизации. Поменял два контакта — и корабль улетел на 37 миллионов лет назад. А меня выплюнуло здесь. Один. Старый. Больной. Трезвый.

— Ты должен успеть туда, куда я опоздал. Не к Леночке — к себе. Корабль не для полётов. Он для ошибок. Чтобы ты мог ошибаться дальше — но уже с ним. И не бросай кота. Он единственный, кто тебя не предаст.

Экран погас.

Векшин сидел, смотрел на погасшую сферу.

— Парадокс, а кот действительно не предаст?

«Кот — единственное живое существо на борту, которое не имеет ко мне никакого отношения. Он просто есть. И это, пожалуй, самое ценное».

Леночка погладила кота. Кот мурлыкнул.

Векшин налил.

Векшин откинулся в кресле.

— Парадокс, курс?

«До Земли — полторы световых секунды. До никуда — бесконечность. До следующей ошибки — 37 миллионов лет. Выбор за вами, создатель».

Векшин усмехнулся. Взял бутылку, налил ещё один стакан. Посмотрел на кота, на Леночку, на пульт.

— Выбор за нами, — поправил он.

Леночка улыбнулась. Кот зевнул.

А «Парадокс» тихонько гудел.

И где-то в глубине архивов старая запись прошелестела напоследок:

«Ну, живёшь ещё, падла? И кота не потерял? Молодец… Я в тебя верил. Даже когда сам в себя не верил».

Векшин уже спал в командирском кресле.

Кот нагло дрых на пульте.

«Парадокс» плавно притушил свет в рубке.

ЭпилогОни проснулись почти одновременно на своих местах в рубке.

Векшин — в командирском кресле, Леночка — справа.

Кот, замотанный в простыню, был подвешен между переборками. Пришлось соорудить импровизированный гамак из технических полотенец. Кот висел, нагло щурился и, кажется, был абсолютно счастлив.

Векшин коснулся сенсора.

— Ну что, Парадокс, рвём на Землю? Керосина хватит?

«Энергоячейки заряжены на 100%, создатель. Хватит до центра Галактики».

— До центра — потом. Сначала домой.

Леночка поправила шлем скафандра.

— Слушай, Парадокс, — спросила она. — А нас там не примут за вражеский объект? Системы ПВО, перехватчики…

«Я не боевой корабль, исследовательский. В атмосферу входить придётся. Ваши системы могут доставить проблемы. Рекомендую предупредить службы до входа в плотные слои».

Векшин хмыкнул.

— Типа позвоним? С Луны? «Алло, диспетчер, мы тут с обратной стороны подлетаем, не стреляйте, у нас кот на борту».

Леночка улыбнулась.

— Что-нибудь придумаем. Ты же у нас гений.

— Накосячить гений, — поправил Векшин. — Ладно, Парадокс, строй курс.

Он положил ладонь в перчатке на пульт. Леночка — свою поверх.

Кот в гамаке чихнул.

Парадокс плавно запустил двигатели.

«Курс — Земля. Дальность — полторы световых секунды. Время в пути — двое суток».

Леночка откинулась в кресле и тихо сказала, почти не размыкая губ:

— Как говорится… «Поехали!»

Часть 2. Путь домой

Глава 7. Старт

«Парадокс» стартовал с Луны почти незаметно — без вспышек, без рокота. Просто отделился от кратера и ушёл в черноту, как камень, брошенный в пруд, только пруда не было, а была вечная мерзлота космоса. Векшин сидел в командирском кресле, пьяный ровно настолько, чтобы не промахнуться мимо Земли. Леночка — справа, закутавшись в плед из каюты. Кот спал на пульте, свернувшись калачиком, и его хвост ритмично бил по сенсорной панели. Сутки лирики и романтики. — Красиво, — сказала Леночка, глядя на удаляющуюся Луну. — Как старая фотография. — Старая и есть, — буркнул Векшин. — Тридцать семь миллионов лет. Там даже пыль древнее египетских пирамид. Она не ответила. Просто смотрела в иллюминатор. Кот чихнул. Векшин налил себе полстакана, подумал, налил и Леночке. Она взяла, но пить не стала — держала в руках, как градусник. — Сергей Петрович, а что нас там ждёт? — Вода, — сказал он. — Много воды. И холодно. — Я серьёзно. — Я тоже. Некоторое время молчали. «Парадокс» тихо гудел, временами вздрагивал — подруливал двигателями. — Создатель, — раздался голос Парадокса. — мы выходим на орбиту Земли. Но есть проблема. В непосредственной близости от нас окажется земная орбитальная станция. Заходим или подождём полвитка? Векшин посмотрел на экран. На радаре действительно светилась точка — крупная, с чёткими контурами. МКС. — Лен, — сказал он, — ты как? — Нормально, — ответила она, хотя лицо было бледным. — Но я не ожидала, что мы так быстро… — Она всегда здесь, — усмехнулся Векшин. — Тихо висит, никого не трогает. А тут мы со своим парадоксом. Он почесал затылок. — Парадокс, у нас есть время подумать? — Тридцать секунд до визуального контакта. Сорок — до минимального расстояния. — Пиздец, — выдохнул Векшин. — Ладно, идём. Так даже проще. Парадокс, частоты знаешь? Настройся. Мощность минимальная, чтоб Земля не услышала. — Принято, создатель. Частоты МКС — 143,625 МГц. Выхожу на связь. — Не выходи, — поправил Векшин. — Я сам. Он включил радиопередатчик, помедлил секунду, собираясь с мыслями, и нажал тангенту. Голос, когда он заговорил, был спокойным, чуть хрипловатым: — МКС, МКС, я — «Парадокс», частный космический корабль. Прошу ответить. Тишина. Шум эфира. Леночка замерла у пульта, Кот насторожил уши. — «Парадокс»? — раздался голос с МКС. В нём слышались напряжение и недоверие. — МКС на связи. Кто вы такие, чёрт побери? Векшин усмехнулся краешком губ. Нажал тангенту: — МКС, я — «Парадокс». Тот самый неопознанный объект на сближении. У нас нет оружия. У нас есть информация. И водка. В это же время на другом конце радиоканала, на Земле, в ЦУПе, шла своя драма. — МКС, ЦУП на связи. Фиксируем неопознанный объект в непосредственной близости от вас. Немедленно подтвердите визуальный контакт. — В смысле? — голос Кузнецова дрогнул. — АААА, БЛЯ! Это что за хреновина? — «Альфа», прекратите мат в эфире. Доложите по форме. — Есть визуальный контакт, — Кузнецов перевёл дыхание. — Формы знакомые, но этого не мож... Связь прервалась. В динамиках ЦУПа — только шипение. На МКС никто не паниковал. Просто не было времени. — МКС, я — «Парадокс», — продолжил Векшин. — Предлагаю переговоры. Нам нужна помощь. Взамен — информация, которую вы не получите ни от кого другого. Пауза. Затем голос Кузнецова, чуть мягче: — «Парадокс», я — командир экипажа Кузнецов. Объяснитесь. Откуда вы? — С Луны, — ответил Векшин. Снова тишина. — Вы шутите. — Нет. И у меня есть доказательства. Но они — на борту. Если вы готовы рискнуть — приглашаю к себе. — У вас нет стыковочного узла нашего стандарта. — Знаю, — ответил Векшин. — Но вы можете перейти к нам. Шлюз стандартный, адаптация есть. Мы откроем внешний люк по вашему сигналу. — И вы предлагаете нам просто так взять и перейти на неизвестный корабль? — Я предлагаю вам посмотреть в глаза человеку, который только что прилетел с Луны, и сказать ему, что он врёт. Пауза. Затем голос Кузнецова: — Подождите. Совещаемся. В эфире повисла тишина. Векшин налил себе полстакана. Кот смотрел на динамик с выражением «ну что они там?». Через минуту голос Кузнецова вернулся: — «Парадокс», мы готовы к переходу. Двое. Открывайте шлюз.

Глава 8. МКС

Шлюз «Парадокса» принял космонавтов бесшумно — без скрежета, без вибрации. Просто тьма, которая сменилась тусклым светом аварийной подсветки. Внешний люк закрылся с глухим металлическим щелчком. Шипение воздуха — и через минуту давление выровнялось. Внутренний люк открылся бесшумно, выпуская мягкий полумрак рубки. Двое в скафандрах оттолкнулись от поручней и вплыли внутрь корабля. Из динамиков раздался голос Векшина — спокойный, чуть хрипловатый: — Добро пожаловать на борт «Парадокса». Сейчас включится искусственная гравитация, уровень 0,2g. И да, как на ноги встанете — можете снять скафандры. В это же мгновение рядом с ними, лениво перебирая лапами, проплыл Кот. Он даже не взглянул на космонавтов. Просто пересек их поле зрения с видом существа, которому невесомость так же естественна, как воздух. Кузнецов проводил его взглядом. — Это... это кот? — Похоже на кота, — ответил Михеев, тоже глядя в ту сторону. Кот плавно развернулся в воздухе, коснулся лапой пульта и мягко оттолкнулся — как будто всю жизнь только и делал, что летал в невесомости. — Ну и ну... — выдохнул Кузнецов. — Пахнет как в ангаре после запуска. — А разве это не ангар? — хмыкнул Михеев. — Мы ведь внутри? Корабль дрогнул — едва заметно. Тела космонавтов мягко потяжелели, опустились на несколько сантиметров. Невесомость сменилась лёгкой, почти лунной тяжестью. Кот тоже опустился. Сел на пульт, как ни в чём не бывало, и начал умываться. Михеев переглянулся с Кузнецовым. — Товарищ командир, у нас такое было? — Не было, — честно признался Кузнецов. — И вряд ли будет. В этот момент из прохода, ведущего в каюты, появился Векшин. Он двигался смешной лунной походкой — ноги не слушались в 0,2g, каждое движение требовало усилия, но он шёл, стараясь держаться прямо. В правой руке он держал три стакана — они позвякивали в такт шагам, в левой — бутылку водки. — Ну что, мужики, — сказал он, остановившись перед космонавтами и чуть качнувшись, — за встречу? Кузнецов усмехнулся — впервые за всё время. — За встречу, — сказал он и протянул руку к стакану. Разлили. Выпили. Кот смотрел на них с пульта с лёгким презрением. — Закусить бы, — мечтательно протянул Михеев, отставив пустой стакан. — Я на МКС борщ в тюбиках оставил. Сгоняю по-быстрому? Он уже начал привставать, явно намереваясь направиться к шлюзу, но Векшин молниеносно положил ему руку на плечо. — Стоять. Ты откуда вообще собрался? Тебе до МКС — двести метров по открытому космосу. И скафандр ты уже снял. — А я быстро, — обиженно сказал Михеев. — У нас там ещё гуляш был. И солянка. Кузнецов тяжело вздохнул и потянул его обратно за локоть. — Михеев, сидеть. Мы здесь по делу. Коды, помнишь? — Помню, — буркнул Михеев, но покорно сел обратно. — Но борщ... — Борщ подождёт, — отрезал Кузнецов. — Мы не на пикник прилетели. Векшин смотрел на эту сцену с искренним интересом. Кот тоже смотрел — и, кажется, ухмылялся, хотя коты вообще не умеют ухмыляться. Кузнецов допил, поставил стакан на стол. — Ладно, «Парадокс». Что за информация? Зачем вы здесь? Векшин посмотрел на него, потом на Михеева, потом на Кота. Кот уже не ухмылялся. Он смотрел на Векшина в упор. — Коды, — сказал Векшин. — Нам нужны коды опознавания «свой-чужой» для входа в атмосферу. Мы не хотим, чтобы нас сбили над Подмосковьем. — И всё? — Михеев развёл руками. — Вы прилетели с Луны, чтобы попросить коды? — Нет. Мы прилетели с Луны, чтобы вернуться домой. А коды — это мелочь. Но без них нас превратят в решето. Кузнецов помолчал. Потом повернулся к Михееву. — Дашь? — Не вопрос, — ответил тот. — У нас рабочие частоты на сегодня. Если он не врёт... — Он не врёт, — сказал Кузнецов. — Я видел корабль. Я видел кота. Это не наша технология. Он протянул Векшину флешку — маленькую, стандартную. — Здесь код доступа к спутниковой системе опознавания. Действует до конца суток. Потом сменится. Векшин взял флешку, повертел в пальцах и передал Леночке. Она молча вставила её в пульт. На экране загорелось зелёное свечение: «Коды приняты. Доступ разрешён» . Векшин выдохнул. — Спасибо, мужики. Теперь нас не собьют. Кузнецов пожал плечами. — Если не собьют — скажешь, что мы познакомились с внеземной цивилизацией и пили водку на борту? — Скажу, — усмехнулся Векшин. — Только не сразу. Мне сначала борщ съесть. Все засмеялись. Кот чихнул — на сей раз одобрительно. Космонавты вернулись на МКС. «Парадокс» взял курс на Землю, к Точке Немо.

Глава 9. Тихий океан

Люк открылся. В лицо ударил солёный ветер. — Ну что, Лена, на море хотела? Искупаться? Получи весь Тихий океан. — Парадокс? — Температура воды на поверхности +12°С, воздуха +21°С. — Ну что — рискнём? Хоть раз в открытом океане купалась? Леночка посмотрела на воду — серую, тяжёлую, бесконечную. Потом на Векшина. Потом на Кота, который сидел на сходнях и внимательно следил за чайкой. — Только дурак полезет в +12, — сказала она. И начала расстёгивать скафандр. — Вот и договорились, — усмехнулся Векшин. — Парадокс, открывай люк. И включи запись — пусть внукам покажем. — Ой! А у меня купальника нет! — А кто нас тут видит? — Векшин обвёл рукой горизонт. — Кот, не подглядывай! Кот демонстративно отвернулся и начал умываться.

Глава 10. Вертячево

«Парадокс» шёл над океаном, потом над тайгой, потом над полями. Коды «свой-чужой» работали — наземные радары видели его как «Союз» или «Прогресс». Никто не тревожил. — Курс на UUBW, — сказал Векшин. — Самая длинная полоса в Европе. 4600 метров. Бетон. — Сергей Петрович, — Леночка вцепилась в подлокотник. — Это же Жуковский! Там ЛИИ, МАКС... Там генералы! — А нас генералы не любят, — хмыкнул он. — Коты им не нравятся. Парадокс, что там южнее? — Южнее — Московская область. Раменский район. Взлётно-посадочных полос не обнаружено. Есть сельскохозяйственные угодья. — Вот на угодья мы и пойдём. — Куда?! — В Вертячево, Лена. Через реку от Раменского. Типа промахнулись мимо Жуковского. На ровном месте. С кодами «свой-чужой» и самой длинной полосой под крылом. — Но зачем?! — А нас там не ждут. Никто не ждёт космический корабль в поле у Раменского. Вот и пойдём оттуда пешком. До Москвы рукой подать. «Парадокс» завис в метре над полем. Трап не опускали. Векшин спрыгнул первым, принял Леночку. Кот выпрыгнул сам — наплевав на гравитацию, приземлился на четыре лапы и отряхнулся. — Парадокс, какая у нас с тобой реальная дальность связи? — При поддержании нормального уровня биомодуляции — неограниченная. — Отлично. Вали на орбиту. И чтоб тебя никто не видел! — Понял, создатель. Удалитесь минимум на двести метров — чтобы вас выхлопом не задело. — Лена, пошли. И кота не забудь. Прошли метров пятьсот по морковному полю. Векшин впереди — растрёпанный, в мятой рубашке, которую не менял со дня корпоратива. Леночка за ним — босиком, туфли сняла ещё на Луне. Кот замыкал шествие — неторопливо, с видом хозяина, который вышел проверить владения. И тут «Парадокс» стартовал. С оглушительным грохотом, от которого заложило уши. Почти вертикально унёсся в небеса, оставив за собой облако пыли, смешанной с перепаханным чернозёмом, и густой запах озона — как после грозы, только в сто раз сильнее. Леночка присела, прикрыв голову руками. Векшин даже не обернулся — только сплюнул. — Шумный, зараза. Спецэффектов ему захотелось. Кот чихнул — от пыли — и продолжил путь, даже не ускорившись. В небе уже ничего не было. Только тонкая белая полоса, которая таяла на глазах. Они дошли с полей до деревни. Увидели адрес на заборе — криво прибитая табличка «Зелёная, 7». Где-то лаяла собака. Пахло дымом и мокрой травой. — Ну вот и цивилизация, — выдохнул Векшин. — Лен, вызывай. Она уже достала телефон. Замерла. — Но… куда поедем? Векшин остановился. Посмотрел на неё. На кота, который сидел у калитки и смотрел на них с укором. — К тебе, ко мне — нельзя. После того, что мы в институте натворили. Леночка опустила руку с телефоном. — Пожар. Телепорт. Исчезновение. — И полковник, который нам тогда не поверил, теперь очень повзрослеет, — кивнул Векшин. — Нас уже ищут. По-любому. — И что? — А ничего. Вызывай такси. В гостиницу. Какую-нибудь, где регистрацию не спрашивают. С котом пускают. И наличку принимают. — У нас нет налички. — Значит, будем договариваться. Леночка помолчала. Потом подняла голову. — Сергей Петрович... а давайте я Наташке позвоню? — Кому? — Подруга. Мы с ней в общаге жили. У неё квартира в Раменском. Она журналист, у неё связи... Она поможет. Я ей доверяю. Векшин посмотрел на неё внимательно. Кот тоже посмотрел — снизу вверх, с непонятным выражением. — Журналист — это опасно, — сказал Векшин. — Язык без костей. — Наташка — кремень. Она не задаст лишних вопросов. Сначала накормит, потом спросит. — Ты уверена? — Я её десять лет знаю. Она нас не сдаст. Векшин помолчал, потом усмехнулся. — Звони. Но без подробностей. Скажи, что мы в беде. Остальное — при встрече. Леночка нажала вызов. Приложила трубку к уху. — Наташ... привет. Я в Раменском. С начальником и котом. Нужно перекантоваться пару дней... Да, всё серьёзно... Нет, не беременна... Кот — это кот... Спасибо. Да, адрес помню.... Она сбросила вызов и улыбнулась — первый раз за последние сутки. — Будут пельмени. И раскладушку обещала. И кота покормит. Векшин хмыкнул. — Значит, не пропадём. Кот чихнул — на сей раз как будто одобрительно. Леночка открыла приложение. Пальцы больше не дрожали. — Сергей Петрович… а вдруг нас там уже ждут? — Нас везде уже ждут, — усмехнулся он. — Вопрос — дождутся или нет. Она нажала «Заказать».

Из ленты новостей: По словам очевидцев, в поле около деревни Вертячево Раменского района Московской области совершил аварийную посадку летательный аппарат неизвестной конструкции. — Ну мы-то привычные, — прокомментировала Лидия Семёновна, местная жительница. — Шо истребители у нас в поле падают, бывало. Вон же, испытатели через речку, с Жуковского. Лётно-исследовательский институт имени Громова — не шутка. Но это... — она махнула рукой в сторону морковного поля, — хреновина какая-то непонятная. Как оно вообще летало? Официальные источники, как всегда, отмалчиваются.

Над выжженным участком поля завис вертолёт МЧС.

Часть 3. Детектив

Глава 11. Игра

Кабинет на Лубянке пах кожей и старыми бумагами. За массивным столом сидел начальник управления — плотный, с тяжёлым взглядом. Он был в обычном гражданском костюме: привычном, удобном, хотя и не первой свежести. Напротив, у двери, стоял молодой оперативник.

— Закрывай дверь, — сказал начальник.

Дмитрий щёлкнул замком, замер у стола.

— Садись.

Он сел. Начальник подвинул к нему папку — тонкую, без опознавательных знаков, с грифом «Совершенно секретно. Срок хранения — постоянно».

— Читай.

Дмитрий открыл. Первая страница — распечатка радиоперехвата. Обрывки фраз: «…Парадокс… частный космический корабль… неопознанный объект… водка…»

Вторая — рапорт из ЦУПа, закрытый канал. Третья — показания из Вертячево: бабка Лидия Семёновна, «хреновина непонятная», морковное поле.

— Что это? — спросил Дмитрий.

Начальник откинулся на спинку стула. Помолчал.

— Да вот и мне интересно, что это такое, — сказал он. — Выглядит как бред, но тем не менее...

Он перевернул страницу и показал Дмитрию снимок — расплывчатый, чёрно-белый, снятый с военного спутника. На нём едва угадывался силуэт объекта. Необычный. Непонятный.

— Четыре часа назад ЦУП зафиксировал неопознанный объект на орбите, — продолжил начальник. — Рядом с МКС. Космонавты подтвердили визуальный контакт. Связь прервалась на сорок минут. Когда восстановилась — они доложили, что всё в порядке, и попросили записать показания.

— Они видели что-то?

— Корабль. Не наш. Не американский. По их словам, на борту — трое. Один — инженер из подмосковного НИИ. Вторая — его аспирантка. Третий… — начальник помедлил, — кот.

Дмитрий молчал.

— Через два часа объект вошёл в атмосферу, — сказал начальник, — и сел в поле у деревни Вертячево. Местные видели. Через десять минут он ушёл вертикально вверх и исчез. На месте — выжженная земля и воронка. Ни обломков, ни следов.

— Два человека из НИИ пропали, — добавил он. — Наш человек докладывает: Векшин и его аспирантка исчезли в ночь пожара. Официально — погибли. Но тел нет.

Дмитрий смотрел на снимок.

— Вы считаете, они выжили?

— Я считаю, они сейчас где-то в Подмосковье. У них есть связь с этим объектом. И они попытаются спрятаться.

Начальник подошёл к карте, ткнул пальцем в Раменский район.

— Искать по базам. Гостиницы, съёмные квартиры, ночлежки, дачи. Особое внимание — на тех, кто появляется с женщиной и серым котом.

— Кота? — Дмитрий усмехнулся.

— Смейся, — начальник посмотрел жёстко. — Если этот кот поднимется в воздух на глазах у твоей группы — смеяться будешь уже не здесь.

— Задание понял?

— Понял.

— Без шума. Если их возьмут — мы ничего не знаем. Ни про корабль, ни про водку, ни про Луну. Только два пропавших человека и неопознанный объект. Ясно?

— Ясно.

Дмитрий встал, взял папку. У двери обернулся:

— А если они реально с Луны?

— Тогда, — начальник посмотрел на него тяжело, — ты — первый, кто получит доступ к государственной тайне. Или первый, кто потеряет всё.

Дмитрий вышел. Перевёл дух. Набрал номер:

— Надо выезжать.

— Служебную?

— Нет. Свою. Не такая приметная.

Глава 12. Наташа

Такси остановилось у старой пятиэтажки. В глубине двора, окна — в палисадник, где под сухой яблоней висели детские качели.

Леночка расплатилась картой. Таксист кивнул, даже не спросив про кота.

— Четвёртый этаж, — сказала она. — Без лифта.

— Разомнёмся, — буркнул Векшин.

Он взял кота на руки и пошёл первым.

Наташа открыла дверь до звонка — она слышала шаги на лестнице. Стояла на пороге в джинсах и чёрном свитере. Невысокая, с длинными чёрными волосами. Хрупкая — на первый взгляд. Но взгляд у неё был другой: рентген, сканер, опыт. Журналист.

— Ленка, — сказала она негромко, — ты где такую красоту нашла?

Она кивнула на Векшина. Тот стоял в дверях с мятым пиджаком в одной руке и котом в другой.

— Наташ, это Сергей Петрович. А это — Кот.

Наташа перевела взгляд на кота. Кот посмотрел в ответ — спокойно, с полуприщуром. И, кажется, принял решение первым.

— Заходите, — сказала она. — Разувайтесь.

Никакого бардака не было. Квартира — музей советского быта с евроремонтом: высокие потолки, стеклопакеты, винтажные шкафы, бабушкин сервант, хрусталь, часы с кукушкой. Телевизор «КВН» стоял на микроволновке. На тумбе в углу — немецкий приёмник 1930-х, большой, с круглым циферблатом и надписями готическим шрифтом. На стенах — картины не репродукции, настоящие, с масляными трещинами, с инициалами забытых художников.

Векшин огляделся.

— Ремонт — присесть хочется. Мебель — остаться. А посуда не пыльная.

Наташа улыбнулась, но рентген из глаз не убрала.

— Я журналист, — сказала она, ставя чайник. — Привыкла к порядку, но руками. Идеально — то, что не видно гостям. Остальное живёт.

Она взглянула на кота.

— Кот?

— Кот, — подтвердил Векшин. — Зовут Кот.

— А кто он по жизни?

Векшин помедлил.

— Наверное, просто кот. Хотя последние дни я уже не уверен.

Кот сидел на пороге кухни, посмотрел на Наташу и чихнул — ровно, без надрыва, как будто поставил галочку.

Наташа усмехнулась.

— Ладно, Кот. Я тебя поняла. Пельмени сварились.