Папус. Практическое отцовство

Глава 1

Последний звонок перед каникулами прозвенел. Бах! Как стартовый выстрел на скачках, как хлопок по спине. Сашенька Долькина вылетела из школы, не чувствуя под ногами асфальта. Впереди — неделя свободы. Никаких контрольных, никаких учителей, никакой геометрии с её проклятыми треугольниками…

Только краски. Только Ухрюк с его чипсами и стареньким гаражом. Только лена и Сущий Онтонид. И деньги.

Деньги, деньги, деньги.

Сашенька мысленно провела инвентаризацию, шагая через лужи. Старательно лаская свое ОКР, она наступала только на сухие участки. После того как Лена вернула ей пятьдесят тысяч за ужин, а потом она получила двести за картину школы (ещё не доплатили сто, но Лена честная, отдаст), плюс остаток от людоловства, минус траты на аренду гаража и новые холсты, минус пятьдесят тысяч Волдену за Иришку, плюс тридцать за ишака (формально ещё не отдали, но Лена сказала «на неделе»), минус чипсы Ухрюку (но это совсем мало)…

Цифры плясали в голове, как барашки на сумасшедшей воде. Сашенька достала телефон, открыла заметку с бюджетом.

«Доходы:

— Людоловство (две цели) — 250 000

— Карта школы (аванс 200 000, остаток 100 000) — 300 000

— Ослик (продажа/аренда Лене) — 30 000

— Возврат за ужин — 50 000

— Компенсация от СБПС за Лизу — 50 000 (Лось написал характеристику)

— Золото (после налога) — 300 000 + 10 монет

Итого: 980 000 рублей + 10 золотых.»

Она хихикнула. А потом погрустнела.

«Расходы: *

— Эльфу Волдену за Иришку — 50 000

— Гараж Ухрюка (аренда 2 месяца + вперёд) — 40 000

— Холсты, краски, кисти — 35 000

— Чипсы, кола, шоколад для Ухрюка (авансом/зп телохранителя) — 15 000

— Маме — 50 000 («конкурс»)

Итого: 190 000.

Остаток: 790 000 рублей + 10 золотых монет.»

Сашенька раслылась в улыбке как чеширский леопард.

Почти восемьсот тысяч. Для восьмиклассницы — состояние. Можно купить профессиональный графический планшет с экраном. Можно оплатить маме поездку в санаторий. Можно…

Сашенька улыбнулась. Мир был прекрасен. Весна, что же ты?! Ты пахла сырой землёй и предательством? Нет, сегодня только сырой землёй.

Девушка вставила ключ в замок квартиры, повернула. В прихожей пахло жареным мясом, ботинками, пылью… и ещё чем-то…

Дорогим мужским одеколоном с нотками табака и старой кожи.

— Мам, я дома! — крикнула Сашенька, сбрасывая кроссовки. Засосало под ложечкой.

— Проходи, Сашенька, папа уже за столом! — отозвалась мама из кухни. Голос был радостным, беззаботным. Таким, каким она не говорила ни разу за последние полгода.

Сашенька замерла.

Папа? Какой папа? Её папа, Евгений Долькин (ах простите, Юджин Доллкин), уехал «искать себя» в родные Штаты ещё до её поступления в пятый класс. Присылал открытки на дни рождения и переводил алименты раз в квартал. Иногда звонил по скайпу, но всегда с таким видом, будто отбывает повинность.

Но девушка осторожно заглянула в гостиную.

За столом, на папином месте (которое всегда пустовало), сидел мужчина. Глаза обожгло. То ли слезы, то ли пелена — образ с фотографий, которые мама убрала в дальний ящик. Высокий, подтянутый, в безупречном чёрном фраке и белоснежной рубашке с запонками из тёмного серебра. Длинные, дальше плеч, тёмные волосы были собраны в низкий хвост. И глаза — ярко-голубые, с прищуром, в котором читалась и насмешка, и нежность, и какое-то древнее, усталое знание.

Евгений Долькин. Юджин Доллкин. Папа.

Папус…

— Привет, Сашенька, — сказал мужчина, и его голос прозвучал низко, бархатисто, властно. С едва уловимой американской гортанью. — Как школа? Говорят, ты отличница в этой четверти. Рад, очень рад.

Сашенька открыла рот, закрыла. Посмотрела на маму. Та накладывала картофельное пюре в три тарелки — будто так было всегда. Звяканье ложки напоминало щелканье затвора пистолета ковбоя Дикого Запада. Образ, что перенесся с отцом с далекого американского континента. Теперь котлета — такая простая, вкусная. Как всегда. Как и образ отца, она была обыденностью. Будто этот человек никогда не исчезал на полгода, не писал дурацкие открытки с видами Нью-Йорка, не отмазывался «важными проектами».

— Мам, — осторожно спросила Сашенька, — а папа… давно приехал?

— Что значит «давно»? — удивилась Александра Петровна. — Он же с утра был на работе, вернулся полчаса назад. Ты что, забыла? Папа каждую пятницу приходит пораньше.

Каждую пятницу. Сашенька внутренне похолодела. Мама говорила это с такой искренней убеждённостью, что не возникло и тени сомнения: её память была безупречно отредактирована. Как у тех «статистов», которых они с Леной перепрошивали. Только тоньше, изящнее, без щупа и сияния.

Сашенька села за стол, взяла вилку. Юджин ел с аппетитом, нахваливал пюре. Будто не было этих четырёх лет эпизодического присутствия. Будто он всегда был здесь.

— Пап, — начала она. — А где ты работаешь?

— В той же конторе, дочка. Международные перевозки. — Он подмигнул. — Ты же знаешь.

Она не знала. Никогда не знала. Потому что он никогда не рассказывал.

Пока мама вышла на кухню за хлебом, Сашенька быстро зашептала шепотом:

— Ты… ты колдун? Как Шерсть? Как Арканиус? Ты стираешь маме память?

Юджин отложил вилку. Его голубые глаза на секунду сверкнули — не молнией и огнём, а каким-то глубоким, тёмно-синим светом, как у ночного неба над морем.

— «Колдун» — это как «поварёнок», — сказал мужчина тихо. Так, чтобы мама не слышала. — Я — архимаг. Разницу объясню позже. А пока… — Он громко хлопнул в ладоши. — Браво!

Мама вернулась с хлебом, улыбнулась.

— Что случилось?

— Сашенька, — сказал Юджин, не сводя с дочери глаз, — прокачалась настолько, что мы можем наконец поговорить по-настоящему. Александра, милая, мы с дочерью выйдем прогуляться. Вечер чудесный.

Мама кивнула, будто это была самая обычная просьба.

***

На улице, когда они отошли от подъезда, Сашенька взорвалась:

— Ты… ты бросил нас! На четыре года! Приезжал раз в полгода, дарил открытки с дурацкими Статуями Свободы! Мама плакала по ночам! А теперь ты появляешься, перешиваешь ей память, и всё, как по маслу? Ты… ты…

Она не успела придумать обзывательство. Юджин щёлкнул пальцами.

Мир перевернулся. Запахи стали резче, звуки — громче. Сашенька упала на руки и ноги. Точнее, на четыре лапы. Она попыталась крикнуть, но из горла вырвалось только скулящее «тяв».

— Посмотри на себя, — спокойно сказал Юджин.

Прямо перед носом Сашеньки была лужа. В отражении она увидела собаку. Маленькую, лохматую, дворняжку с человеческими глазами. Её глазами. Желто-карими, полными ужаса и гнева.

— Ты как собака, которая лает на хозяина, забывая, что он её кормит, — продолжил отец, глядя сверху вниз. — Забывая, что квартиру, в которой вы живёте, оплачиваю я. Что мамины краски и холсты — тоже я. Что твоя художественная школа, репетиторы, даже эти дурацкие кроссовки — всё от меня. Не потому что я такой щедрый, а потому что таков мой долг. И я его выполняю, даже находясь за океаном, как ты думаешь. Не путай отсутствие тела с отсутствием заботы.

Он щёлкнул пальцами снова.

Сашенька снова стала собой. Нормальной, двуногой, в своей куртке и джинсах. Только дрожала мелкой дрожью.

— Ты… как ты превратил меня в собаку? Я же… Богиня…

— Богиня? Начинающая, — поправил Юджин. — Это чтобы ты поняла аналогию. Собака не ценит хозяина, потому что не видит всей картины. Животное видит только свою миску и свой коврик. Ты видела только отсутствующего папу, а не того, кто обеспечивает ваше существование. Не только деньгами. Ты знаешь о магии, о дьяволах. Теперь ты можешь понять. Да и я вижу по твоим действиям, что ты тоже не особенно ценишь людские жизни. Я прекрасно знаю на кого ты работаешь и за что. Признайся, деньги это круто.

Сашенька хотела возразить, что деньги — не главное. Но вспомнила свою утреннюю радость от восьмисот тысяч. И поперхнулась.

— Ладно, — выдохнула девушка. — Допустим. Но ты маг. Маг! Почему ты не рассказал раньше?

— Потому что ты была слишком слаба, — просто ответил отец. — Твоя энергия, твоя «прана», как вы это называете с этой… рептилоидкой… была на нуле. Ты была статистом, даже не тагаем. Магический разговор сломал бы тебе психику. А теперь… — Он снова оглядел её с ног до головы. — Теперь ты начала видеть. Снимать фильтр. Даже дьявола на крышу подкупила анимешками. Неплохо.

Сашенька покраснела.

— Откуда ты…

— Я твой отец. Я всё вижу. Не всё, конечно, но многое. Пойдём, — он взял её за руку. — Каникулы начались. Я хочу показать тебе кое-что.

— Куда? — спросила Сашенька, всё ещё не доверяя, но уже не злясь.

— Покатаемся на драконе.

***

Отец с девочкой вышли на пустырь за домами. Юджин поднял руку, снова щёлкнул пальцами — на этот раз не резко, а как дирижёр, берущий аккорд.

Земля под ногами дрогнула. Из неё, из асфальта, из грязи — неважно, из самой реальности — начало расти нечто. Сначала тень, потом форма. Огромная, чешуйчатая, с шеей, длинной как пожарная лестница, и с головой, похожей на помесь крокодила, ящерицы и статуи Свободы — с венком со звездами.

Дракон.

Он не был похож на тех молодых, которых Сашенька видела в мире эльфов. Монстр был старше, массивнее, его чешуя переливалась тёмным серебром, как луна в грозовых тучах. А главное — у него было четыре крыла. Две пары, расположенные одна за другой, словно у стрекозы.

Дракон издал низкий, утробный звук — не львиный рык или рёв, а скорее вибрацию, от которой у Сашеньки зазвенело в зубах.

— Сайтетис, — представил Юджин, похлопав чешуйчатую морду. — Старый друг. Не бойся, он не кусает магов и богов. Только тех, кто пытается его оседлать без спроса.

Дракон опустил голову до самой земли. Юджин легко шагнул на его переносицу, протянул руку Сашеньке.

— Идём. Будем стоять между глаз на большой чешуйнине. Это самое безопасное место. Ну, относительно.

Сашенька, чьё сердце колотилось по ощущениям где-то в горле, сделала шаг. Второй. Очутилась на твёрдой, тёплой чешуе. Дракон поднял голову плавно, как лифт. Земля ушла вниз.

— Держись, — крикнул отец, и Сашенька вцепилась ему в рукав.

Сайтетис взмахнул всеми четырьмя крыльями — раз, другой. И они взлетели. Без самолетного разгона или чопанья вертолета. Как игла, прошивающая ткань реальности. Дома, кварталы, город — всё сжалось в пятно, потом в точку. Потом исчезло.

***

Ветер свистел в ушах, но было не холодно. Как будто дракон создавал вокруг них невидимый кокон. Сашенька осторожно открыла глаза.

— У него четыре крыла, — сказала она вместо «аааааа».

Сила богини позволяла.

— Да, — кивнул Юджин. — Северные драконы — с парой. Горные — вообще не летают. А Сайтетис из рода Изначальных. У них две пары. Чем больше крыльев, тем древнее кровь.

— Сущий Онтонид говорил, драконы не любят магов.

— Эльфы много чего говорят, — усмехнулся отец. — Сайтетис — мой друг. Мы познакомились, когда я был немногим старше тебя. Он тогда застрял в ледяной расщелине. Я вытащил. Он и помнит.

Дракон, словно в ответ, издал тот же низкий вибрирующий звук. Сашенька почувствовала, как по чешуе пробежала волна тепла.

— А куда мы летим?

— К Морю Звёзд. Но сначала — через Призрачные Замки. Не пугайся.

Люди и дракон поднимались всё выше. Сашенька посмотрела вниз. Облака расступились, и она увидела землю с высоты птичьего полета.… Землю? Совсем не так, как показывают в интернете. Не голубой шарик на чёрном фоне. А плоскость. Огромную, бесконечную, чуть изогнутую у краёв, но без малейшего намёка на шар.

— Плоская, — выдохнула она. — Лена говорила, но я не верила…

— Лена — слуга Анунаков, — отмахнулся Юджин. — Им выгодно, чтобы люди думали, будто они живут на шарике, летящем в пустоте. Так проще управлять. Но магия не врёт. Земля плоская. Была и будет. И мечи, что стоят по краям. Но тебе рано об этом.

— А космонавты? МКС?

— Ах да, — отец махнул рукой в сторону. — Сейчас будет весело.

Они пролетели мимо чего-то серебристого, цилиндрического. Сашенька узнала МКС — такие картинки были в учебниках. Но сейчас она видела её вблизи. В одном из иллюминаторов горел свет. Девушка присмотрелась.

Внутри, за стеклом, три серых человечка с большими головами и чёрными глазами сидели за столом и играли в карты. У одного в «руках» была покерная комбинация. А рядом с ними, на складном стульчике, космонавт в синем комбинезоне старательно выводил на баяне дворовый фольклор.

Сашенька моргнула. Картинка не исчезла.

— Это… постановка?

— Это реальность, — сказал Юджин. — Просто они не хотят, чтобы вы знали. Инопланетяне — такие же сотрудники Анунаков, как и рептилоиды. Грэи — тоже рептилоиды. А космонавты — их статисты. Им платят, они играют роль. Всё врут, дочка. Правительства, учёные, новости. Только магия не врёт. Но она и не обязана всё показывать.

Космонавт тем временем засобирался наружу.

— Ты куда? — Спросил серый человечек.

— Пойду землю нафоткаю — космонавт был русским.

— Смотри «фиш ай» не забудь, чтобы края закруглялись — напутствовал его инопланетянин.

— И чуни прихвачу, холодно — парировал космонавт.

Сашенька не могла поверить в происходящее. Она невольно поерзала пальцами в кроссовках. Почему ей не холодно? Кокон дракона?

— Не станем пугать космонавта — ответил отец.

Он погладил её по голове, и Сашенька не отстранилась. Дракон ускорился.

***

Дальше началось странное. Воздух стал густым, как кисель, потом перестал быть воздухом вообще. Они летели сквозь туман. И в этом тумане начали проступать очертания.

Замки. Десятки, сотни, тысячи замков. Призрачные, полупрозрачные, они висели в пустоте, соединённые мостами из лунного света. Башни, шпили, арки, статуи на парапетах. И внутри — люди. Прозрачные, как будто сделанные из воды и дыма. Жители ходили по залам, разговаривали, смеялись, ссорились. Но без звука.

— Что это? — шёпотом спросила Сашенька. Сердце стучало в горле.

— Магическое наслоение. Здесь живут те, кто умер, но не до конца. Кто был силён при жизни, но не смог уйти в Море Звёзд. Они застряли между мирами. Не страдай — они этого не осознают. Для них это просто замок. Потом переродятся.

Маленький прозрачный мальчик с тёмными кудрями стоял у окна одного из замков. Увидев дракона, он радостно замахал рукой. Сашенька машинально помахала в ответ. Мальчик захлопал в ладоши и побежал куда-то, вероятно, рассказывать остальным.

— Они редко видят живых, — сказал Юджин. — Поэтому радуются. Ладно, не отвлекайся. Море Звёзд скоро.

***

Туман рассеялся. И Сашенька увидела невероятное.

Не ночное небо с точками из атласа. Не галактику с фейерверками. А бескрайнее пространство, полное… женщин.

Тысячи, десятки тысяч девушек и женщин всех возрастов. От маленьких, с палец ростом, до высоких, как статуи. Они парили в пустоте, одетые в мерцающие серебристые одеяния, похожие на звёздную пыль. Их волосы струились, как солнечный ветер. Незнакомки разговаривали друг с другом, жестикулировали, смеялись. Некоторые сидели на невидимых стульях и читали книги. Одна играла на арфе, сотканной из света.

— Звёзды, — сказал Юджин. — Настоящие. Не те газовые шары, о которых врут астрономы. А души тех, кто при жизни обладал магией или творчеством. Когда они умирают, если достаточно сильны, не исчезают, а становятся звёздами. Дают свет тем, кто ищет путь.

— А те, которые светят нам с Земли?

— Голограммы. Проекции Анунаков. Чтобы вы не догадались. Купол. Ты же знаешь, луна тоже не настоящая звезда.

— Это небесное тело… — решила поправить Сашенька, но уже не была уверена ни в чем из определений.

— Не важно — отмахнулся Доллкин.

Дракон замедлил полёт. Он плыли сквозь этот звёздный народ, и многие из женщин приветственно кивали Юджину. Некоторые подлетали ближе, касались его руки, шептали что-то. Он отвечал, улыбался.

— Ты их всех знаешь? — спросила Сашенька.

— Не всех, но многих. Я здесь бывал.

Одна из звезд — маленькая, не больше мизинца — подлетела слишком близко к Сашеньке. Она была похожа на девочку лет пяти, с длинными серебряными волосами почти метр протяжки. Девочка-звезда уставилась на Сашеньку, моргнула и вдруг произнесла сонным, тоненьким голоском:

— Богиня…

И, не дожидаясь ответа, свернулась калачиком и упала прямо в карман Сашенькиной куртки.

Сашенька остолбенела. Заглянула в карман. Девочка-звезда спала там, свернувшись клубочком, едва заметно светясь сквозь ткань.

— Она… она уснула у меня в кармане?

Вот тебе и каникулы…

— Тебя выбрали, — сказал Юджин без особого удивления. — Маленькие звёзды — это души недоношенных магов или тех, кто умер слишком рано. Они ищут пристанище. Ты — начинающая богиня. Ты им подходишь.

— Но я не хочу… — Сашенька замотала головой — Я не готова…

— Не заставляй её уходить. Она сама уйдёт, когда будет готова. Может, через день, может, через год. А пока она будет питаться твоей праной, а ты — получать от неё каплю настоящего звёздного света. Выгодный обмен.

Сашенька осторожно прикрыла карман молнией.

***

Побыв еще полчаса, они развернулись и полетели обратно. Обратный путь был быстрее — дракон словно складывал пространство, как гармошку. Сашенька молчала, переваривая увиденное. Только когда внизу снова показалась ленобласть, а потом город N, она спросила:

— Пап… ты поэтому уехал в Америку? Чтобы заниматься магией там?

— Я уехал, потому что магия требует свободы, — ответил он, не глядя на неё. — Нельзя быть архимагом и сидеть на одном месте, ходить на родительские собрания и проверять уроки. Я люблю вас. Очень. Но моя природа — движение. Я не могу иначе. Нет никакой Америки. Я вне пространства. Спроси Онтонида, он расскажет.

— А мама?

— Мама знала, за кого выходила замуж. Не всё, конечно. Но достаточно. Она выбрала меня с этим условием. Не вини её.

Дракон мягко опустился на тот же пустырь. Юджин и Сашенька спрыгнули. Сайтетис кивнул своей огромной головой, взмахнул крыльями и растворился в воздухе, словно его и не было.

Люди постояли молча. В лицо дул тёплый апрельский ветер.

— Знаешь, — нарушил тишину Юджин. — В одном из твоих текстов, тех, старых, которые ты писала до Элианы, был персонаж по имени Папюс. Ты назвала его в честь эзотерика Папюса, автора «Практической магии». А маленькой ты меня называла «папус». Смешно получилось. Папус и Папюс. Я тогда подумал: яблоко от яблони недалеко падает. Ты уже тогда тянулась к магии, сама не зная.

Сашенька вспомнила. Действительно, был такой герой — старый маг-наставник главного злодея. Она назвала его Папюс, потому что прочитала где-то эту фамилию и показалось красивой.

— Так ты… ты знал? Что я пишу?

— Я всё знал. Я читал твои рассказы через связь. Плохо написанные, пафосные, с кучей штампов, но… живые. В них была искра. Та самая, которая потом превратилась в прану, когда ты начала рисовать. Ты просто сменила инструмент.

Мужчина полез во внутренний карман фрака и вытащил небольшую книгу в кожаном переплёте. Потрёпанную, с закладкой из шёлка. На обложке золотом было вытиснено: «Алхимический трактат. О преобразовании творческой энергии в магическую субстанцию. Для начинающих».

— Это тебе, — сказал Юджин, вручая книгу. — Учись. Магия — не только бить драконов или стирать память. Это знание. Понимание того, как устроен мир на самом деле. Учебник написан понятным языком, с картинками. Разберёшься.

Сашенька взяла книгу. Она была тяжёлой, пахла старой кожей, пылью и… — чем-то, чем пахло от отца. Магией.

— Я не хочу, чтобы ты уезжал, — вырвалось у неё. — Ты только что появился…

— Я появлюсь ещё, — пообещал Юджин. — Когда ты станешь сильнее. Когда твоя прана достигнет уровня, позволяющего общаться без риска для психики. Может, через год. Может, через два. А может, через месяц — ты растешь быстро. Вон уже триста тысяч заработала.

— Восемьсот, — поправила Сашенька.

— Тем более.

Он поцеловал её в лоб. Губы у него были тёплыми и сухими.

— Передай маме, что меня вызвали на работу. Командировка. Я вернусь… ну, через пару недель. Она поверит.

— Она и так поверит, — горько усмехнулась Сашенька. — Ты же подчистил ей память.

— Не подчистил, а слегка отредактировал, — поправил Юджин. — Чтобы ей было легче. Ты бы хотела, чтобы она страдала каждый день, вспоминая, что муж ради неё и дочери крошит монстров в салат? Нет. Это моя забота — делать так, чтобы ей было хорошо. Даже если для этого приходится лгать.

Он щёлкнул пальцами — и исчез. Как будто он и не стоял здесь секунду назад.

Сашенька осталась одна на пустыре, с книгой в руках и со спящей звездой в кармане.

***

Дома мама убирала со стола.

— Ну как, погуляли? — спросила она, и в её голосе не было ни тревоги, ни вопросов. — Папа уехал? Сказал, командировка?

— Да, — кивнула Сашенька. — Командировка.

— Вечно он в этих командировках, — вздохнула мама, но без горечи, а так, по привычке. — Зато какой хороший, правда? Приехал, пообедал с нами, дочку на прогулку сводил. Не все отцы так делают.

— Не все, — согласилась Сашенька. Слеза невольно покатилась по ее щеке.

Девушка прошла в свою комнату, закрыла дверь. Села на кровать, положила перед собой алхимический трактат. Открыла первую страницу.

Ее встретила таблица. Соответствие цветов радуги типам магии. И приписка от руки, отцовским почерком:

«Дочь. Начни с главы 3 — про преобразование праны в живую материю. У тебя уже был опыт с орком, так что будет легко. И не вздумай продать книгу Лене. Она захочет её купить. Не отдавай. Это наше, семейное. P. S. Звезду корми раз в три дня щепоткой сахара. Она любит приторное».

Сашенька улыбнулась.

Потом достала телефон и обновила заметку с бюджетом. Добавила новую строку:

«Активы: *

— Алхимический трактат (бесценно)

— Маленькая звезда в кармане (бесценно)

— Знание о плоской Земле (бесценно, но ожидаемо)

— Папа, который, возможно, не такой уж и козёл (бесценно)

Остаток: 790 000 рублей + 10 золотых монет.»

Каникулы только начинались.

Сашенька погладила карман, где спала звезда, открыла трактат на третьей главе и принялась читать.

Мир был огромен, сложен, полон лжи и магии. Но теперь у неё был компас. И не только тот, что дала Лена. А настоящий, магический, от отца.

«Папус, — подумала девушка, засыпая над книгой уже под утро. — Папюс. Практическая магия. Практическое отцовство. Какая, к черту, разница? Главное, что он есть».

Звезда в кармане довольно засветилась, переворачиваясь на другой бок.