Паладин

Глава 1

Проклятый песок, проклятая пустыня, проклятые сарацины, убившие верного коня! Он убил их всех, но и конь пал, израненный стрелами сарацин. Копьё сломалось, щит треснул, только верный топор и меч. Это он не бросит ни за что, уж лучше умереть в этих проклятых песках, но с мечом в руках. Впереди сверкнула вода, но Ги де Шатийон знал, что в той стороне воды нет, это мираж, не мог же он протопать столько по этой пустыне всего за сутки.

Проклятый мираж, воды во фляге не осталось совсем, и скоро он упадёт на песок и умрёт. Но пока есть силы, надо шевелить ногами, продвигаясь вперёд. На вершине бархана он вознёс молитву к небу, прочитал «Отче наш», вознёс хвалу всевышнему. Если уж умирать, то с чистой душой, и рыцарь покаялся, вспоминая все свои малые и большие прегрешения, используя меч в качестве креста.

Молитва придала сил, и он продолжил путь, спустившись к подножию бархана. Тень, это хорошо, но долго оставаться в тени невозможно. Ги де Шатийон шагнул дальше и тут его окутал такой туман, что вытянутой руки не видно. В тумане что-то ухало и скрежетало, рыцарю даже показалось, что разверзлись врата ада. Немного стало легче дышать, но тут туман рассеялся, и перед ним лежала река. На берегу горел костёр и человек в гамбезоне что-то помешивал в котелке.

Со всех ног рыцарь кинулся к воде, едва не упав и утонув. Он жадно пил живительную влагу, хотя в душе закралось сомнение, что всё это настоящее. Каждую секунду он ждал, что вода исчезнет, но она не исчезала. Кровь ударила в голову, и он едва не упал.

– Ты осторожнее, похоже давно не пил, – заметил человек у костра. – Сейчас давление подскочит, и голова будет болеть. Иди лучше сюда, посиди, отдохни, скоро уха сварится.

Рыцарь не понял ни слова, но решил соблюсти приличия, вышел из воды и с поклоном представился.

– Меня зовут Ги де Шатийон, рыцарь храма, – но теперь человек у костра мало что понял.

– Так, латынь я знаю мало, английский неплохо и французский малость. Попробуем договориться как-нибудь. Звать меня Михалыч, хотя давай уже по-взрослому.

Михалыч поднялся, тоже приложил руку к груди и представился, как в давние времена.

– Арсений Михайлович Строганов, а по-простому, Михалыч. Здрав будь господин рыцарь. Прощения просим, по-вашему не силён. Садись вот тут, покалякаем.

В принципе, слов и не надо, все друг друга поняли. Рыцарь присел к костру, положив рядом топор и меч. Беседа долго не могла наладиться, но полстакана водочки привели мужиков в нужное состояние, а уха и вовсе показалась пищей богов, о чём рыцарь и сообщил собеседнику. Скромные познания в латыни, едва позволяли Михалычу схватывать тему разговора, но водочка сближает людей, и они долго говорили, больше, каждый о своём.

– Сладин, говоришь? Учили в школе, но это когда было, а сейчас ты в две тысячи двадцатом году от Рождества Христова. Говаривали старики, что тут место гиблое, но я не поверил, зато клёв, я тебе скажу, отменный.

– Ты говоришь, что я перенёсся в будущее, но как это возможно, и чей теперь Константинополь?

Из всей фразы Михалыч понял только слово «Константинополь».

– Вона ты об чём?! Теперь это Турция, город Стамбул.

– Проклятые сарацины! Конечно, в этой чёртовой жаре только они и могут жить. Но как же Гроб Господен?

Снова Михалыч понял только последние слова и то с натяжкой. Всё-таки латынь, да ещё такая несуразная. Пришлось показывать руками, да ещё и осторожно, чтобы рыцарь не обиделся. Наконец, получив подтверждение, что речь именно об этом, он пояснил, что это в Иерусалиме и там стоит христианский храм и паломники со всего мира едут туда беспрепятственно.

– Ехать можешь хоть завтра, если виза израильская есть, а без визы никак.

С трудом объяснив, что теперь там живут евреи, Михалыч снова расстроил рыцаря. Оказалось, что иудеям охранять Гроб Господен не пристало ни с какой стороны.

– Ладно, надо язык осваивать, а то всё время в непонятках будешь, – вздохнул он. – Завтра поедем на турбазу, там понемногу и освоишься, в баньке попаримся, да и вообще, ты тут застрял надолго.

Снова рыцарь мало что понял, точнее, совсем ничего, только то, что спать пора, так и улеглись у костра. Это дело привычное, в походах так часто приходится делать, а утром тот проснулся, а Михалыч уже натаскал ведро рыбы на утренней зорьке.

– Машина там, – махнул он рукой, собрался, залил костёр и отправился по тропинке к машине.

Вот тут рыцарь малость застрял, странная коробка с колёсами зарычала, а Михалыч пригласил внутрь. Крестясь от страха, Ги де Шатийон уселся на сиденье, и «Нива» покатила по лесной дороге. Вскоре показалась и турбаза, крепкие домики, крытые металлической крышей. Постояльцев было мало, а Михалыч подрулил сразу к кухне, передав свой улов на общий стол. Степановна, местная хозяйка, приняла рыбку и уставилась на рыцаря.

– Принимай гостя, – широко махнул рукой Михалыч. – Нашей речи не разумеет вовсе, по имени вроде француз, а говорит на латыни.

К удивлению Михалыча, женщина быстро нашла общий язык с гостем. Оказалось, что раньше она работала фельдшером и не совсем забыла, что учила. Через час они почти свободно болтали о чём-то своём, а хозяюшка учила рыцаря малость и русскому языку. В общем, вечером истопили баню, и мужики отправились париться. Еле затащили туда рыцаря, тот не мылся уже много лет. Жар показался ему тяжёлым, но и слабину показать нельзя, раз эти терпят, вытерпит и он. Зато после бани пили чаи, приняв по «соточке», да закусив, чем бог послал.

Послал он не только рыбу, но и много чего вкусного и полезного, вплоть до пирогов. Ги де Шатийон почувствовал себя на пиру, а к ночи его ждала чистая постель, и рыцарь посчитал себя в раю. Степановна ещё не старая, потому поглядывала на рыцаря, облизывая губы, но в эту ночь ничего такого не случилось.

– Михалыч, ты куда его девать собрался? – спросила она на другой день.

– Да вот не знаю, не в город же его везти, – тот и сам не знал, что делать с необычным гостем.

– Оставь его у меня, я пока нашей речи обучу, да по хозяйству поможет чего, мужик он сильный.

Михалыч сделал вид, что не догадался, зачем хозяйке этот рыцарь, а потому укатил домой один, поручив гостя заботам хозяйки. На другую неделю он снова приехал на базу, охота порыбачить в хороших местах. Степановна пребывала в немного расстроенных чувствах. Оказалось, что рыцарь наотрез отказывается исполнять мужские обязанности без венчания.

– Ну и выходи замуж, чего тебе, жалко, что ли? – не понял он.

– Да где же я попа возьму в наших краях? – расстроилась женщина.

– Эх, пропала рыбалка! – почесал затылок мужик. – Собирайтесь, отвезу я вас в город.

Храм произвёл на рыцаря сильное впечатление своим убранством. Хоть и не кафедральный собор, а всё равно, сильно отличался от тех убогих храмов его времени. О венчании договорились быстро, снабдив «батюшку» наличностью, хоть и латинянин, а всё-таки крещёный христианин. Обвенчал поп молодых, да и отправились в обратный путь. Машина уже не вызывает у того испуга, объяснение, что это алхимия, вполне удовлетворило рыцаря. А вот город вызвал сложные чувства, пусть и райцентр, но для его времени слишком шумный, полный машин, людей и больших домов.

– Почему у города нет стен? – удивлённо спросил он, когда уже возвращались на базу.

– Никто на него не нападёт, страна большая и везде смотрят за порядком.

– А какова дружина у короля? – рыцарю надо всё знать.

– Миллиона два, но короля теперь нет, президент.

– Вашего короля называют «президент»?

Вот тут пришлось задуматься Михалычу, а действительно, велика ли разница, когда оба заведуют жизнью государства. Пришлось согласиться, чтобы не пускаться в долгие объяснения о политическом устройстве страны. Рыбки Михалыч всё-таки наловил на следующее утро, зато «молодые» с полным правом провели эту ночь вместе.

Ги де Шатийон так и живёт со своей женой на турбазе, колет дрова, носит тяжести, не позволяя женщине поднимать тяжёлое. Большой живот накладывает определённые ограничения. Степановна зовёт его Гришей и души не чает в своём мужчине, а тот смело бросается на защиту её от любых опасностей, даже медведя зарубил своим топором, когда тот забрёл на территорию. По этой причине, базу обнесли частоколом, чтобы отдыхающие не опасались диких зверей.

По-русски рыцарь уже говорит свободно, хотя и с акцентом, а кольчуга с оружием висит на стене, украшая супружеское жилище. Каждый вечер он истово молится, сняв с гвоздя свой меч и прислонив его вроде креста к стене, вознося благодарственные молитвы всем святым, стараниями которых он оказался в этом райском месте. Вскоре на свет появится наследник титула, и Михалыч дежурит на базе ежедневно, благо, у него отпуск, но ради такого случая, на море можно и не поехать.