Осколки

Глава 1

Всё начнется с того, что мир - обитаемый, населенный разумными существами, способными чувствовать и сопереживать - перестанет быть таким. Не из-за естественных причин, и даже не из-за чего-то неотвратимого и прогрессирующего, - а внезапно. Вот был мир - планета, а может быть галактика, вселенная, даже мультивселенная, или, наоборот, какое-то плоское пространство карты, с ограниченными границами, за которыми пустота не-сотворенного - и вот ничего нет.

Или, может быть, все начинается с того, что пространство становится обитаемым и разумные существа создают себе богов. Они верят и... Вера очень мощный стимул к развитию.

История может начинаться с рождения. Может брать свое начало с осознания самого себя. Или с конца привычного миропорядка.

Главное тут будет не то, откуда наблюдатель начнет историю, а то что он вообще будет. Сам факт того, что кто-то будет помнить этот мир и то, каким он был.

Потому что мерцание не было процессом, болезнью или последствием. В рамках всей широты обитаемого пространства это был экстренный способ сохранения информации.

Мир, который мог быть разумен, а мог быть и нет, стремился к выживанию. И, поскольку, он существовал только до тех пор, пока были живы те, кто населял его - сохранял жизнь немногим избранным.

От этого не менялись ни первопричины, ни результаты факта "мерцания". Ведь для того чтобы мерцать, нужно было умереть.

Первый раз - всегда ужасающе травмирующе и болезненно.

Кто-то умирал от радиации из-за ядреного взрыва (ударившего в слишком неустойчивую точку планеты и запустившего цепную реакцию выводящую из хрупкого равновесия магматические течения и движения тектонических плит), обычно такое просиходило в мирах эпохи Атома. Кто-то погибал от разрушения атмосферы - это было в мирах с орбитальным оружием; или просто - абсолютно внезапно - переставал жить.

Но, каждый разумный перед первым мерцанием ощущал как разрушается то, что должно было быть нерушимым. Не просто дом, улица, город или страна - а то, что лежит в основе всего этого - их мир.

А потом они жили.

Они могли очнуться в другом мире, очень похожим на их родной, в теле совпадающим с их привычным до самых мельчайших деталей, в похожий период времени. Встать с постели, приписать все пережитое очень реалистичному кошмару, и отмахнуться.

Они могли очнуться в далеком будущем или прошлом, в магических кругах или на лесных полянах. Их тела могли принадлежать гуманоидным расам или хтоническим чудовищам. Они могли понимать или не понимать того, что с ними произошло. Всё это было не важно в глобальной схеме вещей. Эти бывшие жители мертвого мира могли творить великие, а может ужасающие дела или ничего не делать и просто жить своей жизнью. Это тоже не изменило бы сути вещей.

Потому что самое важное уже произошло.

Они жили. Они умерли. Они продолжили жить с воспоминаниями о пережитом опыте.

И если бы они снова умерли? Смерть не ждала бы их с распростертыми объятиями.

Были миры, которые называли их - "Воскресшими".

Были создания, которые слагали про таких легенды.

Имело ли это малейшее значение когда любая жизнь могла считаться кратким отдыхом перед тем, как в полном одиночестве скользить в пространстве между мирами, полным тишины, тьмы и монстров, которым нет названия?

Они помнили каждую смерть, каждую жизнь и каждое мгновение в пустоте, которое проводили между первыми двумя.

Эти создания, которые когда-то были людьми, вампирами, разумными животными или представителем любой другой расы, которая насиляла живой когда-то мир, - рано или поздно оказывались в теле незнакомой конструкции, с неизвестными реакциями на раздражители и странными рефлексами.

Некоторые могли смириться. Они привыкали к новым вызовам, учились существовать в странных условиях и не теряли умения радоваться жизни.

Другие искали способы разорвать порочные связи. Бессмертие, пусть лживое и в рамках одного мира. Изменение собственной души, которое необратимо ломало саму их суть, делая похожими на неназванных монстров.

Были и те, кто решал просто сделать вручную то, что делали боги смерти в некоторых мирах и религиях. Они прятали свои воспоминания в самой глубине души и жили без гнетущего опыта прожитых жизней.

И, иногда, осколки мертвых миров встречались друг с другом.