Операция "Нейрон"

Глава 1

Операция «Нейрон»

Хлипкий У-2 настойчиво вгрызался пропеллером в густую ночную тьму. Резкие порывы стылого декабрьского ветра раскачивали узкие крылья и заставляли вибрировать тонкие тросы и расчалки. Сыпучая снежная крупа вихрями струилась по полотняным плоскостям. Мотор надрывно грохотал всеми лошадиными силами. Летчик и штурман, втянув головы с меховые воротники курток, и жмуря глаза за стеклами летных очков, терпеливо продолжали трудный полет.

Пятнадцать мышей и темно-серый полосатый кот зябко поеживались в тесном контейнере под сиденьем штурмана. Они сбились в кучу и грели друг друга своими телами, напряженно ожидая момента десантирования. Казалось, время тянется невероятно долго.

Но вот штурман глянул на часы и что-то прокричал летчику сквозь грохот мотора.

– Снижаюсь до минимальной! – так же громко прокричал летчик. Самолет слегка клюнул носом и заскользил к земле, укрытой сплошным белым покрывалом. Штурман завозился, отстегивая привязной ремень. Закряхтел, вытаскивая увесистый контейнер. Над лейтенантом Зубовым и его товарищами нависло искаженное от холода лицо, густо намазанное гусиным жиром и обрамленное туго застегнутым шлемом.

– Ребята, приготовьтесь! – приветливо сверкнули белые зубы. – Мы на подходе! Сейчас бросаем вас!

Биплан снизился до предельно малой высоты. Впереди, в отдалении уже маячили слабые огни станции. Летчик слегка сбросил обороты, снижая скорость. Штурман, кряхтя, поднялся, и взяв контейнер за края, тяжело взгромоздил его на край фанерного борта.

– Давай, бойцы, ни пуха, ни пера! Пошли, родимые!

Он резко наклонил контейнер и высыпал его содержимое за борт. Никто даже не пискнул. Лейтенант услышал только короткое, пронзительное «мяу». Подхваченный ветром, Зубов растопырил лапки и отдался короткому ощущению полета. Белая равнина стремительно надвинулась и через миг ударила и погрузила в себя, стиснув колючими объятиями. Зубов замер, потом отчаянно задвигался и вылез на поверхность, отряхиваясь от снежной пыли. Рядом таким же манером выползали на поверхность и отряхивались его боевые собратья.

Шум мотора удалялся. В черноте ночи видны были только слабые огоньки, выбивавшиеся из выхлопного коллектора. Самолет совершал вираж над раскинувшейся внизу станцией, проткнутой узкой змеей железнодорожных путей…

Тишина. Только ветер свистит. И холод собачий. Зубов бросился искать товарищей. Все нашлись довольно быстро и оказались в полном порядке. Десантники удачно попали в низину. Мягкая снежная пороша сдувалась в нее и лежала поверх толстого наста, поэтому при приземлении никто не пострадал. Лейтенант тут же сделал перекличку:

– Сидоркин!

– Я!

– Пильщиков!

– Я!

– Кочергин!

– Здесь!

– Минниханов!

– Я!

– Бакрадзе!

– Здэс!..

– Ядрицын!

– Тута!

– Шапиро!

– Здесь!..

– Кухарчук! – выкрикнул Зубов последнюю фамилию. Молчание.

– Кухарчук! – еще раз позвал сержант. Опять молчание.

– Ребята, где Кухарчук? – обратился он к подчиненным. – Кто видел Кухарчука?

– Там он, сзады, товарыш лэтэнант, – подал голос Бакрадзе. – Он пэрвым лэтэл, я видэл.

– Так! – сообразил Зубов. – Он же тяжелее, наверно под наст провалился. – Бакрадзе, Сидоркин – найти Кухарчука, помочь выбраться. Остальные – за мной, вперед! Направление на огни, цель – стога сена!

Группа дружно засеменила вперед, утопая лапками в белой массе. Поначалу было трудно продвигаться, но скоро они выбрались на возвышение с твердым настом – сдуваемая ветром пороша на нем не задерживалась, и припустили быстрым бегом…

***

Тот знаменательный день лейтенант не забудет никогда. Ранним декабрьским утром его неожиданно вызвали в штаб полка. Полк принадлежал к частям НКВД и Зубов был командиром конвойного взвода. Часть располагалась на восточном берегу Волги, за Сталинградом и занималась приемом сдавшихся немцев и румын, и их конвоированием в тыл. Как и все бойцы его части, Зубов мечтал попасть на передовую, но в самый разгар контрнаступления его полк направили заниматься приемом и охраной пленных фрицев и румын. Хотя Зубов уже прошел финскую сержантом и даже успел неплохо повоевать в сорок первом, дослужиться до звания лейтенанта и получить две награды. Пока весной сорок второго не был ранен под Ржевом и не провалялся в госпиталях до осени…

На западе гремела канонада: Красная армия продолжала развивать контрнаступление. Над головой с гулом проплывали краснозвездные самолеты. Мимо по дороге тащились к фронту крытые грузовики с солдатами. Зубов с завистью посматривал на них. «Зачем я понадобился командиру?» – недоумевал лейтенант, шагая по свежему морозцу к блиндажу комполка. «Неужто проштрафился где-то? Или немчура моя чего натворила?» С такими тревожными мыслями он шагнул в низкую дверь блиндажа и вскинул руку к шапке:

– Товарищ майор, лейтенант Зубов по вашему приказанию прибыл!

В полусумрачном помещении было жарко натоплено. Яркий утренний свет пробивался через узкое оконце. В центре, за столом из грубых сосновых досок, с расстеленной картой и полупустыми стаканами чая сидели три человека: командир полка майор Трубачев, неизвестный майор, тоже из НКВД и какой-то молодой штатский в очках.

Командир поднялся и шагнул навстречу. Это был седоватый, плотно сбитый офицер в темной габардиновой гимнастерке, с ранними морщинами и цепким взглядом внимательных голубых глаз. Обычно строгие, сейчас эти глаза лучились теплым, отеческим светом. «Не будет ругать» – как-то сразу понял лейтенант и немного расслабился.

– Доброе утро, Алексей, – Трубачев протянул жесткую, грубоватую ладонь. – Проходи, присаживайся. Разговор долгий будет, ответственный. Полушубок, шапку – долой, а то упаришься. Вон на гвоздь повесь. Знакомься: это майор Петров, из Главупра. Сидящий за столом офицер пружинисто встал, и сделав три шага, крепко поздоровался. Он был светловолос, высок и худощав. Темные глаза глядели лукаво и внимательно. За ним подошел штатский и тоже протянул Зубову руку.

– А это профессор Николай Глебов, – пояснил Трубачев. – Из секретного научно-исследовательского института.

Штатский с виду был обычный интеллигент, симпатичный, улыбчивый, даже немного лощеный, в модном костюме с галстуком. «Из Москвы, наверно. Очень молодой для профессора», – подумал лейтенант. «Зачем он тут?»

Зубов сел на деревянный топчан у стола и приготовился слушать.

– Вот что, лейтенант, – с расстановкой, многозначительно начал Трубачев. – Зачем я тебя вызвал. Твой взвод, как самый закаленный и опытный, выбран штабом полка для проведения секретного боевого эксперимента. Цель его – выведение из строя немецких танков в тылу противника. Метод и способ очень необычен, я бы даже сказал, фантастичен. – Комполка переглянулся с высокими московскими гостями. – Тем не менее, метод работает, это проверено опытами. Сейчас тебе все расскажут наши гости. Главное – ничему не удивляйся и не смейся, – Трубачев загадочно улыбнулся.

– Лейтенант, вы ведь знаете об опытах использования животных в военных целях? – издалека поинтересовался майор Петров.

– Так точно, товарищ майор, – ответил Зубов. – О собаках-подрывниках знаю, видел. И еще вроде голубей использовали в первую империалистическую, для связи.

– Именно так, лейтенант, – улыбнулся Петров. – Голубей, кстати, используют и сейчас, англичане. Довольно успешно. А мы решили задействовать в военных целях… грызунов.

Брови Зубова взлетели вверх.

– Да-да, не удивляйтесь, – майор слегка улыбнулся. – Секретный НИИ, из которого товарищ Глебов, провел эксперименты по управлению на расстоянии мышами и крысами с помощью сигналов из мозга человека. Если вкратце, нейронные сигналы и команды человека можно передавать по радиосвязи на микроприемники, вживленные в мозг грызунов. Результаты показали, что ими можно управлять и даже применять для достижения некоторых целей.

«А причем тут мой взвод?» – хотел было уже спросить изумленный Зубов, но его вопрос предупредил профессор Глебов.

– Понимаете, лейтенант, – заторопился он, – управление животными на расстоянии дело непростое, его нельзя доверить случайным людям. Только людям высокой морально-физической и психологической закалки. Наш эксперимент предполагает почти непрерывное действие в течение двух суток, а то и более, поэтому очень важно, чтобы сил и выносливости испытуемых хватило, чтобы справиться с задачей…

Далее Глебов стал излагать сам принцип действия нейронной связи между мозгом человека и грызуна. Зубов слушал, все более поражаясь.

– Подождите, – растерянно перебил он, – а каким образом мышь может причинить вред танку?

Оба майора дружно засмеялись.

– Вот об этом, лейтенант, мы сейчас тебе расскажем, – сказал Трубачев. – Еще в ноябре, в полосе наступления шестьдесят четвертой армии, были обнаружены брошенные немецкие танки, более десятка, с виду исправные. При осмотре оказалось, что электропроводка в них изъедена мышами. Немцы просто не смогли их завести и потому бросили. Там же у них все на электричестве – стартер, спуск пушки и привод поворота башни.

– А, так вот что! – прозрел ошарашенный Зубов. – Так вы хотите задействовать мой взвод…

– Да, точно так, лейтенант, – почти хором ответили все трое. А потом заговорил московский майор:

– Я понимаю, вам это кажется диким, немыслимым. Но сама обстановка под Сталинградом вынуждает нас использовать все возможные средства для победы. Вы знаете, что Паулюс прочно окружен. Однако сейчас для его деблокирования противник стягивает танковые резервы на юго-западе, районе железнодорожной станции Котельниково. Удар четвертой танковой армии Манштейна ожидается после двенадцатого декабря. Наши войска могут его отразить на готовящихся оборонительных рубежах. Однако на подготовку обороны нужно время. Можно атаковать Котельниково авиацией, но у врага в этом районе сильная истребительная группировка. В общем, ситуация сложная. А надо ослабить врага, любыми методами. И мы решили попробовать способ, предложенный НИИ и лично профессором Глебовым. Операция носит кодовое название «Нейрон»…

– Подождите, товарищ майор, да как же я это взводу объясню? – взмолился Зубов. – Меня ж ребята на смех поднимут! Никто ж не поверит, что такое возможно!

– Не поднимут, – отрезал Трубачев. – Мы сами придем и с ними поговорим. А твоя задача следующая: отобрать пятнадцать человек из взвода, лучших, с опытом командования. Ты будешь шестнадцатым. Сколько у тебя младших командиров?

– Семь сержантов и три ефрейтора, – озадаченно ответил лейтенант. – Ну и еще пять хороших бойцов подобрать можно.

– А по-немецки понимает кто-нибудь?

– Есть один, товарищ майор, – улыбнулся Зубов. – Сержант Матвей Кухарчук, год уже воюет.

***

Через час вся диверсионная группа сидела на лавках в теплом, просторном подвале разрушенного здания и под строгим присмотром обеих майоров и лейтенанта слушала профессора Глебова. Бойцы, сначала ошеломленно переглядывались с круглыми глазами, а потом с трудом скрывали улыбки и давили смех. Тем не менее, Глебов оказался отличным ритором и лектором. Он очень убедительно объяснил принцип передачи нейронных импульсов на расстоянии и практический способ достижения цели…

– Остается только немного потренироваться в управлении кибер-мышами, – объявил он. – Здесь, в подвале, мы оборудуем пункт нейронной связи, тут вас и устроим. Каждый научится управлять своим грызуном. Вопросы есть?

Группа буквально взорвалась. Каждый сыпал вопросами, требовал уточнить то и это, спрашивал о деталях, просил разъяснить непонятные подробности. Кто-то обалдело крутил головой, кто-то в ступоре смотрел в одну точку, кто-то откровенно смеялся и пошучивал, иронично поглядывая на Глебова. Кто-то был жутко раздражен и искренне возмущался. Особенно негодовал здоровенный пулеметчик Зураб Бакрадзе:

– Э, пачиму я должен бить мищ? Зачэм? Я солдат, мужчина, я на война пришел! У мэня пулэмет! Зачэм мищ? Чтобы я туда-сюда шмыгал, провода кушал?! Я солдат! Стрелят хачу, бить гада хачу! Зачэм мищ?!

– Ефрейтор Бакрадзе, отставить крик! – не выдержал Зубов. – Успокойтесь все! Нам дано важное государственное задание, мы обязаны его выполнить. В конце концов, двое суток всего. И никакой угрозы для жизни.

– Товарищ лейтенант, а позвольте узнать, – вдруг вкрадчиво и почти злорадно спросил Ефим Шапиро, бывший студент МГУ, – а какой урон врагу могут нанести немецким танкам пятнадцать мышей?

Вместо Зубова ответил Глебов.

– А вы знаете, сколько мышей сейчас расплодилось в округе? – улыбаясь, ответил он. – Сотни тысяч! Хлеб-то не был убран из-за войны. Сейчас они голодные, ищут колоски под снегом. А если им показать, где есть чем поживиться? Что, если каждый ваш грызун приведет к танку еще пятьдесят грызунов?

Группа недоверчиво зашумела.

– Товарищ лейтенант, а можно отказаться? – раздался недовольный голос и сразу утонул в согласных восклицаниях:

– Что это за фантазии из Москвы?

– Мы на такое не подписывались!

– Зачем этот балаган?

– Отправьте нас лучше на передовую, давно пора!

– Молчать! – вдруг зычно крикнул майор Трубачев. – Разговорчики! Базар, понимаешь, устроили. Не то им задание подсунули! Родина вам приказывает, а они гонор, видишь ли, проявляют!

– Послушайте меня, ребята, – вдруг подал голос майор Петров. – Я прекрасно понимаю вашу реакцию. Всем вам кажется, что услышанное вами несерьезно и ненужно. Но вот что я вам скажу. Там, на фронте, ваши товарищи бьются, чтобы остановить и уничтожить каждый немецкий танк. Они кровь проливают и погибают. А вы вашей диверсией можете помочь сохранить их жизни. Да, потом конечно немцы починят свои машины. Но на это уйдет время. А оно сейчас ой как дорого стоит. Может, тех двадцати или сорока танков, которые вы выведете из строя, Манштейну не хватит для прорыва к Паулюсу. Поймите это! И потом, – продолжил он, – не забудьте, что наша операция – важный научный эксперимент, который, будучи успешным, пригодится в науке, в том числе военной. Во многих странах ведутся подобные изыскания и мы не должны отставать от соперников. Все понятно?

Группа притихла. Все молчали, переглядываясь. И тут вдруг сержант Кухарчук, уверенный в себе толстоватый малый с щегольскими усиками, вальяжно спросил:

– Товарищ майор, а когда можно приступить к практической стороне дела? Охота узнать, как это работает.

В этом вопросе сквозило недоверие, но Петров обрадовался:

– Да прямо сейчас и приступите. Мы уже поставили захваченные фашистские танки Т-3 и Т-4, недалеко отсюда. На них и потренируетесь.

– А как же мы сможем управлять мышами, если ничего не будем видеть? – задал резонный вопрос татарин Минниханов.

– Вам наденут специальные электронные очки, вы все будете прекрасно видеть, – ответил за майора профессор. – Всё, что будет видеть ваш персональный грызун, будет передаваться по личной волне на сетчатку ваших глаз. Управление по голосу. Четкая связь между вашим мозгом и мозгом грызуна заставит его выполнять все ваши желания, конечно в пределах его возможностей. Передача сигналов – через мощную радиостанцию, антенну вы видели у блиндажа. Двигаться вам самим почти не придется. Все будете сидеть в одном помещении и вести управление. А сейчас сходим к танкам. Изучите конструкцию, вентиляционные и технологические отверстия, и конечно, расположение электропроводки. После этого приступим к практическим занятиям…

***

– Ну что, молодцы, справились, – майор Трубачев удовлетворенно изучал результаты нейронной тренировки группы. – Оба танка условно повреждены, проводка выведена из строя. Грызуны выполнили все команды. Как, профессор, вы довольны?

– Более чем, товарищ майор, – Глебов не скрывал радости. Глаза его лихорадочно блестели, он нервно отирал пот с бледного лба. – Похоже, эксперимент сулит нам удачу!

После занятия группа обсуждала свои впечатления, сидя в том же подвале.

– Панымаеш, палзу па гусэнице вверх, палзу, палзу, – эмоционально рассказывал Зураб Бакрадзе. – Все вижу, как сваими глазами! Патом – рраз, как пригну на броня, и рраз – прямо в дырка, гдэ трансмысия. А там тэмно, а я вижу, как днем! И я сразу проводка нашел и сразу покушал. Панымаеш, да?

– И у меня получилось, – изумленно тараща глаза, говорил ефрейтор Сидоркин. – Мышачьими глазами все вижу. Ползу в танке, как по заводу какому огромному. Вот, думаю, как же это возможно, чтоб человек мышью управлял? Вот же наука до чего дошла!

– И у меня тоже так же! – вторил рядовой Кочергин. – Фантастика, да и только!

– Ну, теперь мы все танки фашистские изнутри выедим! – захохотал кто-то, и его поддержали еще несколько шутников:

– Хана теперь Гитлеру, не будет у него танковых войск!

– Ага, замучаются фрицы проводку менять!

– А мне вот не выделили мыша, – многозначительно поделился со всеми Кухарчук.

– А на тебя не хватило просто.

– Нее, Глебов сказал, что у меня другое животное будет, – хитро прищурился сержант.

– Да ну? И какое же? – загалдели остальные.

– Говорит, кот у тебя будет, им будешь управлять. Уже показал мне его. Нормальный кот, серый, полосатый.

Раздался дружный хохот.

– Да ты никак сожрать нас собрался? За какие такие грехи? Месть какую затаил?

– Зря хохочете, – вдруг вмешался подошедший улыбающийся майор Петров. – Вам боятся нечего, ваших мышей кот Кухарчука не тронет. У него будут другие задачи – разведка и связь.

– Как разведка и связь, товарищ майор? – обалдело спросил кто-то.

– Сержант знает немецкий язык, товарищи, – Он будет слушать немецкие разговоры и передавать информацию командиру. Как немцы будет реагировать, что делать, чем попробуют вам помешать – все это очень важно. Ну и связь, от одной пары мышей к другой, для лучшей координации действий.

Кто-то присвистнул. Народ переглянулся.

– Час от часу все новые сюрпризы, – вымолвил рядовой Ядрицын. – Даже не знаем, что там еще напридумывал профессор.

– Не беспокойтесь, вы уже все узнали, сюрпризов больше не будет, – продолжая улыбаться, ответил майор. – Остались только мелкие детали, их будем обсуждать отдельно.

Тут открылась дверь, и с мороза в подвал ввалился Зубов. Бойцы встали, все взгляды немедленно обратились на него.

– Уф, наконец! – он выдохнул густое облако пара, резко снял рукавицы. – Все узнал, ребята, все выяснил. Летим на задание послезавтра, ночью. Сейчас в штабе уточняют маршрут. Точнее будет ясно через сутки, когда данные аэрофотосъемки принесут. Подпольщики радируют из Котельниково: пришли немецкие танки, выгружаются с платформ. Пока это только часть, остальные прибудут завтра. Всего не менее двухсот машин. Вот такие дела.

Он расстегнул ворот полушубка, жестом приказав всем сесть, и попросил налить чаю. Кочергин вскочил с места и принес чайник.

– Это как же мы с двумястами справимся, а, товарищ лейтенант? – задумчиво спросил Кучарчук, разминая самодельную папиросу.

– А, пустое! – махнул рукой Зубов, отпивая горячий напиток. – Командир говорит: штук сорок испортите и ладно. А лучше, говорит, пятьдесят. Немцы народ аккуратный – пока все не починят, в наступление не пойдут. Так мы выиграем для фронта сутки-двое. – Лейтенант широко улыбнулся, глаза его заблестели.

– А вы-то сами как, товарищ лейтенант? – усмехаясь, спросил Сидоркин. – Каково вам было в роли мыши?

– Нормально, – флегматично ответил Зубов. – Задачу выполнил, маршрут прошел. Все работает. Не обманул профессор. Если эмоции отключить, многое можно сделать.

– Вот это правильно, товарищи, – одобрительно сказал майор Петров. – Советский человек многое может сделать, даже самое невозможное. У нас и наука на высоте, и солдаты что надо. Неужто мы с немчурой проклятой не справимся?

– Справимся, товарищ майор. Если даже мыши нам помогают. Наши, русские мыши.

– Ага, типа второй фронт!

Все засмеялись. Взгляды обратились на клетки, в которых копошились или спали пятнадцать отборных серых грызунов. Бойцы подошли ближе и стали их рассматривать, отпуская одобрительные шуточки. Бакрадзе зачерпнул троих мышей своей огромной ладонью и стал рассматривать, вглядываясь в глаза-бусинки.

– Э, где ты, Валико? Гдэ мой мищ?

– Эй, Зураб, уже успел ему имя дать? – хохотнул Минниханов.

– А пачиму нэт? У мэна племянник Валико в Кутаиси. Когда я на фронт уходил, он такой вот малэнький бил… Вах, как он там? Навэрно балшой уже стал, гаварит научилса…

***

Сильный ночной ветер сбивал с ног. Мышиная группа с трудом добралась до первого стога. Требовался небольшой отдых и Зубов приказал всем зарыться в согревающее душистое сено и подождать отставших. Кухарчук прибежал довольно скоро. Бакрадзе и Сидоркин приехали у него на спине: так быстрее.

– Ну как, Кухарчук? – спросил лейтенант, пристально вглядываясь в кошачью морду.

– Ничего, товарищ лейтенант, – промяукал тот. – Боком только ударился, несильно.

– Работать сможешь?

– А как же!

– Отлично. Дальше действия такие. Разбиваемся на пары, которые я утвердил. Каждая пара разведает свой стог на предмет наличия мышей. Грызуны голодные, не все конечно. Но часть, возможно, пойдет за нами. Задача каждой пары – собрать как можно большее количество грызунов. Это к утру, когда они уже проснутся. А потом вперед, на штурм фашистского железа. Аэрофотоснимки вы видели, дислокация известна. Все ясно?

– Товарищ лейтенант, а если не найдем мышей?

– Мыши должны быть. Если не найдете, сообщите мне через Кухарчука, что-нибудь придумаем. Да, и вот еще что. Бакрадзе, Сидоркин, как вам было на кошачьей спине?

– Нармално, тавариш лэтенант, – ответил Бакрадзе. – Очэн удобно, харашо даехали.

– Кухарчук, вот тебе дополнительное задание: будешь доставлять нас к танкам. По гусенице-то нам взбираться долго. Справишься?

– Спрашиваете, товарищ лейтенант!

– Ну вот и добро. Ну что, теперь все по стогам! Мы с Кухарчуком остаемся здесь, проверим наличие собратьев по ору… то есть по зубам.

Часа через два холодный ветер стих. Погода явно улучшалась. До рассвета было еще далеко, когда мышиные отряды устремились к назначенным целям. «Вербовка» сородичей прошла неплохо: за каждой парой кибер-мышей бежали по двадцать-тридцать полевых грызунов. Кухарчук аккуратно доставлял своих товарищей на немецкую броню. Чужих, которые пугались кота, пришлось переносить в зубах. Очутившись на танке, они инстинктивно юркали в отверстия вентиляции, что и нужно было по заданию.

Солнце уже ярко пламенело на востоке, когда группы мышей основательно оккупировали боевые отделения более пятнадцати танков. Полевкам изоляция проводки пришлась по вкусу, и они усердно поглощали «завтрак», орудуя острыми, как иглы, зубами. Лейтенант с удовлетворением осматривал результаты работ, путешествуя на спине Кухарчука от одного танка к другому. В крайнем мышей оказалось мало, и он сам вгрызся в податливую черную изоляцию электрической магистрали…

Все шло как надо. Усилиями группы и Кухарчука к танкам доставлялось все большее количество мышей. Было похоже, что до позднего утра им удастся вывести из строя более двадцати фашистских машин. Лейтенанта беспокоило только неизбежное появление немецких танкистов. Он уже догрызал проводку пятого по счету танка, когда сверху на броне призывно замяукал Кухарчук.

– Что там, Матвей?

– Товарищ лейтенант, немцы идут, много, экипажи!

– Предупреди наших и уходи!

– А вы, товарищ лейтенант?

– За меня, за нас не беспокойся, спрячемся. А потом по обстановке!

– Слушаюсь!

Минута – и снаружи послышался скрип снега под ботинками, гортанная немецкая речь. По броне глухо загремели каблуки. Лязгнул открываемый люк, сверху ударил свет, пахнуло морозным воздухом. Зубов зажмурился и юркнул под кардан. Остальные мыши тоже попрятались кто куда. «Своих» здесь не было, только полевки.

Фашист неспешно спустился в башню, внеся запах немытого тела и дешевых сигарет. Он сытно рыгнул после плотного завтрака. Насвистывая, пролез на место механика-водителя и попробовал завести двигатель. Зубов услышал недоумевающий возглас. Последовала пауза, щелчки тумблеров, какая-то возня.

А потом немец взорвался отборной бранью. Он долго сотрясал боевое отделение многочисленными скрипучими «ферфлюхте мойзе», «шайсе», "тойфель" и «доннерветтер». После чего высунулся из люка и заорал что-то своим камрадам. Те ответили ему такими же криками и руганью.

Лейтенант злорадно улыбался, сидя в своем укрытии. Хотя по существу радоваться было рано. Надо было как-то выбраться наружу. Зубов скользнул по магистрали в отверстие, за которым было моторное отделение, развернулся, громко позвал: «рядовые, за мной!» На его зов устремилось несколько мышей. Остальные предпочли отсиживаться в углах и укромных закутках. Ну и ладно, что делать.

Он вылез на броню из-под плоского колпака вентиляции и спрыгнул на снег. Под танком его ждал Кухарчук.

– Уходим, товарищ лейтенант!

– Давай, только чтоб фрицы не заметили.

Вдвоем они пробрались в теплое местечко под стеной соседнего дома. Здесь Кухарчук оставил лейтенанта и побежал спасать остальных членов группы.

Примерно через полчаса половина бойцов была в сборе. Остальных найти не удалось. Зато к группе прибилось штук тридцать простых грызунов. С такими поредевшими силами предстояло испортить проводку еще в двадцати танках. Днем, при свете это было делать очень опасно. К тому же Зубов надеялся дождаться подхода других своих бойцов. Взвесив все «за» и «против», лейтенант приказал всем отдыхать, а Кухарчуку – продолжить поиски и заодно досконально разведать обстановку.

Часа через полтора кот принес еще двоих бойцов Зубова. Плюс в укрытие по следам собратов прибежало еще с десяток полевок.

– Ну что, Матвей, где остальные? – тревожно спросил лейтенант.

– Наших нет нигде, – удрученно отвечал Кухарчук. – Либо вылезти не смогли, либо…

– Что «либо»? Договаривай.

– Там немцы кота рыжего местного притащили, видел. В танк его запустили.

– Так, понятно… – Зубов вздохнул. – Нашли, значит, противоядие. Быстро они, сволочи. Теперь сложнее нам будет. Однако ж задание надо выполнять. Сколько мы танков испортили, не узнал?

– Узнал, – уже радостнее ответил Кухарчук. – В штаб фрицевский бегал. Там оберст ихний ругался, говорил, двадцать два танка выведены из строя. А проводку новую ставить – полдня уйдет, а то и больше.

– Ну, хорошо. Значит, половину задачи мы выполнили. Теперь надо ждать темноты. А ты, Матвей, вот что. Найди того кота и это… попробуй его сагитировать. Чтоб фашистам не помогал. Наш же кот, советский.

– Да как, товарищ лейтенант? Как я ему объясню?

– Ну попытайся хотя бы. Ты ж на политзанятия ходил, замполита слушал. В общем, достучись до сородича, может, согласится.

– Не уверен, товарищ лейтенант…

***

День пролетел быстро. Мыши отдыхали в тепле и покое, сбившись в кучу. Задремал и Зубов. Ближе к вечеру снова пришел Кухарчук. Левое ухо у него было надорвано, на морде алели короткие рубцы от когтей.

– Что, Матвей, поговорил с рыжим?

– Поговорил, – огрызнулся Кухарчук. – Он мне врезал, а я ему. Сволочь, в общем. Слушать ничего не желал. Только вопил, что он все тут пометил и здесь его территория. Эгоист чертов. Сознательности ноль. Чую, еще придется с ним схлестнуться, с паскудой.

– Эх, Матвей, бедняга. Ну ладно, ложись, отдохни вместе с нами. Ночью у нас много работы будет. Ты не голодный?

– Спасибо, товарищ лейтенант, мышами уже закусил. Которые не наши…

Как только сгустилась темнота, группа лейтенанта снова вышла на задание. На этот раз он решил атаковать танки, располагавшиеся на соседней улице, недалеко от вокзала. Казалось, что так будет безопаснее. Кухарчука он оставил на стреме, в прикрытии.

Все шло удачно. Мыши проникли сразу в несколько машин и успешно обгрызали изоляцию. Зубов уже радовался, что все проходит, как надо, но вдруг услышал на улице резкие кошачьи вопли, а потом протяжный угрожающий вой. И снова вопли. Явно дрались два кота.

Лейтенант заторопился к выходу, и с заметенной снегом брони увидел, как Кухарчук дерется с рыжим. Местный кот был здоровый, агрессивный, и вероятно, опытный. Кухарчук с трудом отбивался от его когтей и клыков. Он был явно слабее и Зубов чувствовал, что сержант долго не выстоит!

– Тревога! – изо всех сил пискнул лейтенант в зияющую темноту. – Все сюда!

Последовала пауза, а затем с брони соседних танков стали прыгать на землю его бойцы. Лейтенант и сам спрыгнул и рванул вперед, на помощь Кухарчуку. Тот уже изнемогал, едва отвечая на удары рыжего. Вокруг повсюду валялись клочья шерсти и темно-серой было гораздо больше, чем рыжей.

– В атаку, ребята! Бей гада! – закричал лейтенант и в отчаянном прыжке первым вцепился в ногу рыжего. За ним последовали остальные. Бакрадзе впился врагу в живот, Минниханов, Сидоркин и Ядрицын – в холку и заднюю ногу. Рыжий дико заорал, и оставив в покое Кухарчука, панически закрутился на месте, пытаясь сбросить с себя проклятых мышей. Все это могло кончиться для них очень плохо, но тут подоспевший последним Шапиро, расчетливо прыгнув на зад рыжего, ловко впился ему в яйца.

Истеричное «мя-а-а-а-а-а!!!» казалось, потрясло до основания всю округу. Рыжий как ошпаренный подпрыгнул на полметра, кувыркнулся, и разметав мышей, метеором кинулся прочь, продолжая истошно вопить. Скоро его завывания поглотила непроглядная ночь.

Кухарчук бессильно лежал на обочине дороги и зализывал раны. Мыши сочувственно обступили его.

– Ты как, Матвей? – тревожно спрашивал лейтенант.

– Болно, дарагой? – заботливо спрашивал Бакрадзе. – Вах, как ты билса, маладэц!

– Эх, бедняга! Поранили нашего Матвея, – сокрушались остальные.

Кухарчук с трудом поднялся, сдерживая боль.

– Ногу прокусил, гад. Так-то терпимо, но вот нога…

– Матвей, ходить, бегать сможешь? – спросил лейтенант.

– Ходить – да. Бегать – вряд ли.

– Так, – опомнился Зубов. – Нас дожидается примерно еще дюжина танков. До рассвета мы обязаны успеть. Кухарчук, поможешь нам забраться? Потом можешь идти и отдыхать, я тебя освобождаю по ранению.

– А вы как же? – сдавленно спросил тот, подвывая от боли.

– Да без тебя справимся, полдела уже сделано.

– Да, Матвэй, брат дарагой, тэбэ отдых нужэн, – поддержал командира Бакрадзе. – Как нам помог, вах! Какой маладэц, герой! Сколко всэго сдэлал, как работал!

– Если б не ты, рыжий нас бы на выходе подкараулил и передушил запросто, как пить дать, – рассудил Минниханов.

– Вам спасибо мужики, – ответил Кухарчук. – Выручили. Ну и сволочь этот рыжий, хуже фашиста…

***

Рассвет едва осветил небеса на востоке, как группа Зубова почти справилась с заданием. По самым скромным прикидкам, за две ночи кибер-мыши и простые полевки вывели из строя более сорока немецких танков. Но лейтенант все не хотел уходить и бросать работу. Он попросил остаться самых стойких, чтоб нанести немцам как можно больший урон. Поэтому вся группа продолжала работать, не покладая лап и зубов.

Лейтенант потерял счет времени. Сил и возможностей маленького мышиного тела уже не хватало, но он все продолжал грызть проводку, забираясь в новые танки. Он уже догрызал изоляцию в шестом по счету Т-3, когда сверху неожиданно открылся люк и боевое отделение озарил свет. Зубов поднял голову. Прямо на него смотрел фашистский танкист с ледяными голубыми глазами. Бледную лошадиную физиономию обрамлял дурацкий шерстяной подшлемник, похожий на бабий платок, с плотно натянутой на уши рогатой пилоткой. Без малейшего выражения на физии немец отвернулся, а потом запустил внутрь танка крупного пятнистого кота.

Лейтенант вздрогнул. У него уже не было сил куда-то улепетывать и прятаться. Но он еще мог кусать и грызть. И когда мохнатая лапа настигла его, он отчаянно впился в нее. И кусал ее до тех пор, пока сверху не ударила другая лапа, погрузившая мышиное сознание в вечную темноту…

Эпилог

Ярким солнечным днем у парадной лестницы гигантского небоскреба из стекла и металла на окраине Москвы бесшумно приземлился частный болид нежно-синего цвета. Из него выпорхнула красивая светловолосая девушка в полупрозрачном развевающемся платье, расцвеченном сияющими голографическими блестками. Она легко взбежала по лестнице к парадному входу и нажала кнопку видеофона.

– Я к профессору Глебову.

– Ваше имя? – осведомился робот.

– Мария Сеничева.

– Пожалуйста, сетчатку вашего глаза.

Глазок видеофона распахнулся, считывая данные.

– Добро пожаловать, – пропел мелодичный голос.

Лифт вознес девушку на этаж за облаками. Через минуту она вошла в просторный кабинет с огромными окнами во всю стену. Навстречу ей из-за стола поднялся безукоризненно одетый улыбающийся молодой человек.

– Маша! Пришла!

– Привет, дорогой! – девушка рассмеялась, и подойдя, обвила его руками за шею. Они звучно поцеловались.

– Ну! Показывай!

– Что? – улыбнулся он, нежно обнимая ее за талию.

– Как что? Орден! «За заслуги перед Отечеством».

Николай открыл ящик стола, вынул оттуда красную коробочку, открыл и протянул девушке.

– Красивый, – оценила она, любуясь яркой серебристой звездой с рубиновыми камнями.

– Можешь взять себе, в качестве брошки, – глаза Николая смотрели ласково и лукаво.

– Что ты! – ответила девушка. – Как можно. Это же за подвиг. – Ее зеленые глаза вспыхнули восторженным светом.

– Да какой там подвиг, – засмущался Глебов. – Просто научно-исторический эксперимент в другом времени. Закончившийся успешно, к счастью. Садись, расскажу.

Он долго рассказывал Марии подробности, а та зачарованно слушала.

– Так эти солдаты сами все сделали? Они реально управляли мышами?

– Не совсем. Кибер-мыши – это плод наших биоинженерных разработок. Это биороботы, проще говоря. Неотличимые от настоящих мышей. Они могли делать все без вмешательства человека, по определенной программе. Группа Зубова только помогала управлять, бойцы были больше контролерами и свидетелями. А всю связь обеспечивал специальный спутник. Мы запустили его из нашего 2172 года и перенесли в 1942 год. Туда же отправились и мы с мышами, котом и майором Володарским из ФСБ.

– А, это который майор Петров!

– Да, он. Это его идея, которую поддержало руководство. Его конторы и нашего НИИ. Нам было важно исследовать взаимодействие человека и кибер-робота, попробовать с их помошью повлиять на исторические события прошлого. Конкретно, нас интересовало влияние психики и ментально-психических способностей человека на кибермозг и тело грызуна. Максимизация возможностей биоробота засчет всего этого. Ведь он сам по себе – это та же машина, а она действует предельно рационально. А человек, образно говоря, может прыгнуть выше головы и засчет иррационального мышления достичь гораздо большего. У нашего мозга есть сверхвозможности. Симбиоз того и другого может приводить к выдающимся результатам.

– А почему нельзя было просто забросить этих мышей, штук двести, на ту станцию? Это ведь было проще. Они бы наверно сами справились с немецкими танками.

– Ну, Маш, ты рассуждаешь наивно. Это была бы лотерея. Робот не может работать идеально в быстроменяющихся военных условиях. Могут случиться отказы, потеря ориентации. Поэтому, обязательно нужен контроль человека. И потом, было исключительно важно, чтобы кибер-мыши гарантированно выполнили свою задачу. Манштейн не должен был прорваться к Паулюсу. Иначе война сложилась бы для России гораздо тяжелее, с большими жертвами.

– А сколько они испортили танков?

– Группа Зубова вывела из строя сорок семь. Из примерно двухсотпятидесяти.

– Но ведь этого же мало, – удивилась девушка.

– Мало-не мало, а было выиграно время. Фашисты планировали ударить четырнадцатого декабря, но из-за задержки с починкой танков, перенесли на шестнадцатое. Этого времени Красной Армии хватило, чтобы подготовить оборону на реке Мышкова. Где и был остановлен Манштейн. Ну а дальше ты знаешь.

– Коля, это супер, ты гений, – восхищенно выдохнула девушка. – А как потом сложилась судьба Зубова и его бойцов?

– Сложилась по-разному. Не все дошли до Победы, половина погибла. Но лейтенант Зубов выжил. Дослужился до подполковника, после капитуляции немцев боролся в Германии с вервольфами, потом преподавал в военных вузах. Зураб Бакрадзе воевал на Кавказе с чеченскими бандами, получил тяжелое ранение и был комиссован. А Кухарчук погиб в сорок шестом, в Латвии, в бою с «лесными братьями». Так же примерно и с другими бойцами.

– Да, были же люди. Герои. А что им пришлось пережить, – задумчиво вздохнула девушка. – А мы живем и не знаем, что такое война.

– И хорошо, что не знаем, – ответил Николай. – Лучше нам никогда не узнать, что это такое.

– Пойдем сегодня в кафе? – после паузы предложила девушка. – Ты свободен, Коль?

– Более чем свободен, Маш, -- улыбнулся тот. -- Можем идти прямо сейчас.

– Правда?

– Да. Но сначала прогуляемся по городу. Ты не против?

– Нет, – засмеялась девушка. – Такая погода хорошая. Небо, облака, все цветет, пахнет. В парк зайдем, прогуляемся вдоль реки. Там хорошо, свежо. И тихо...