Облачные сообщения

1

- Айяла! Айяла! Ты где там в облаках витаешь? Опять меня не слушаешь? С какого места тебе повторить? - Эми поджимает губы, накрашенные клубничной помадой, следы которой отчетливо видны на чашке кофе. - Вот и как мне выводить тебя из депрессии, если ты постоянно улетаешь в какие-то свои мысли? Ну-ка давай, повтори, что я сказала.

Айяла нахмурилась и сфокусировала взгляд усталых глаз на Эми, потерла переносицу.

- Извини, - сказала она. - Слишком много всего за последнее время произошло. Ты говорила что-то о… - девушка, сощурившись, изучила лицо подруги на предмет подсказок. - музыке?

Эми вздохнула и помешала кофе ложкой, отправила в рот порцию молочной пенки.

- Так нечестно, - заявила она. - Ты просто слишком хорошо меня знаешь. Но да, я говорила о музыке. Короче, вот мне никогда не нравился Колдплей, а теперь я просто для себя их открыла! И у них еще был концерт с…

Айяла прикладывала все усилия, чтобы не терять нить разговора, но когда они расплатились и попрощались, подумала, что не очень-то ей это удалось. Эми побежала в сторону автобусной остановки, цокая каблучками, а Алайя, наглухо застегнув ярко-желтую толстовку, поплелась в сторону ближайшего супермаркета. В небе клубились тучи, собирался дождь, и день выдался довольно холодным для начала сентября.

Это лето было первым, которое она провела без Амеца. Они оба были заняты в течение учебного года — он писал, что начал встречаться с девушкой с каким-то иностранным именем, А… Азара, кажется. Айяла же немного раньше начала встречаться с Лео, и отношения ее полностью поглотили. Она мечтала летом познакомить лучшего друга со своим парнем, но Амец не смог приехать, а они с Лео стали все чаще ругаться, пока в итоге не разошлись в середине августа, в самый разгар праздников, устроив некрасивую сцену перед всеми друзьями.

Айялапоежилась от воспоминания — прошло две недели, и на глаза все еще наворачивались слезы, она не могла нормально спать и просыпалась по утрам с ноющей, неутихающей тоской, свернувшейся в груди. Тряхнув головой в попытке отделаться от неприятных чувств, девушка взяла синюю корзинку и направилась по привычному маршруту среди рядов супермаркета. Помимо боли она ощущала странную, необычную свободу — теперь у нее не было никаких далеко идущих планов, она даже не могла встретиться с друзьями на выходных. Они с Лео были из одной компании, и их разрыв расколол группу друзей, большинство которых, похоже, были на стороне Лео — он быстро прижился в их компании и стал всеобщим любимчиком. Единственная, с кем Айяла еще могла видеться, была Эми — та общалась то с теми, кто поддерживал Лео, то с Айялой, и ее, казалось, это нисколько не беспокоило. Несмотря на то, что у них было немного общих интересов, Айяла и Эми всегда хорошо ладили.

Айяла слабо улыбнулась кассирше — рис, бананы, зеленые яблоки, блеклые грудки индейки, лапша быстрого приготовления, овсянка, овсяное молоко… Ее покупки не менялись от недели к неделе, всегда одно и то же, и если раньше ее несколько тревожила ее собственная апатия, теперь от повторяющихся покупок было даже комфортно.

- Талон парковки? - Спросила кассирша. Алайя отрицательно покачала головой, подхватила продукты и отправилась к выходу.

Амец… Когда она написала ему про Лео, он ответил, хоть не сразу, а только через четыре дня, и они всю ночь переписывались. Они попытались созвониться, но сигнал был очень слабый, поэтому оставались сообщения. Айяла тогда заснула с телефоном в руке, чувствуя себя гораздо лучше, а наутро Амец уже не отвечал на ее сообщение. Она знала, что он всегда писал ей по субботам, а все же несколько раз в день с надеждой открывала ватсап, но в итоге решила не теребить друга лишний раз. В конце концов Майте говорила, что он очень занят с учебой.

Айяла поднялась в квартиру — хотелось лечь на кровать, свернуться калачиком и лежать до самой ночи, но нужно было пообедать и ехать в университет на собрание и за расписанием, а вечером уже начиналась работа — онлайн уроки. Может это и к лучшему, по идее это должно было овлекать ее от мыслей о Лео, хотя на деле она все возвращалась и возвращалась к ним, воспринимая окружающую реальность, как сквозь пелену — и дорогу в университет, и загоревших за лето одногруппников, и обратную дорогу у окна автобуса, и даже учеников, которые вернулись к ней после летнего перерыва.

Закончив последний урок, Айяла закрыла ноутбук, обвела взглядом квартиру в сгущающихся сумерках. Санди, годовалый мейн-кун цвета корицы, вопросительно мяукнул и вспрыгнул к ней на колени. Айяла потискала его, наложила ему корма в миску, посмотрела в сторону плиты и бессильно пожала плечами — готовить ужин не хотелось. Не хотелось даже кипятить воду для чая. Захватив с собой два банана, девушка плюхнулась на кровать, подвинулась, освобождая место для последовавшего за ней Санди, включила сериал на планшете. Она заставила себя съесть бананы и, убаюканная актерами с экрана, незаметно заснула.

2.

Ей снился солнечный пляж, мокрый песок цвета коричневого сахара, камни, темные от воды, Амец в голубых плавках, загорелый, как шоколадка. Они прыгали по камням, ловили маленьких, круглых черных крабов в ведро, чтобы потом показать родителям и выпустить в воду. Мама говорила ей, что они познакомились с Амецом на пляже, когда им было по четыре года, хотя ей казалось, она знала его и до этого — просто знала его всегда. Айяла очень любила этот сон. В нем они всегда шли с долговязым, бледным папой Амеца к палатке с мороженым, он покупал им ванильное мороженое в форме карандаша, и они непременно измазывались мороженным с головы до ног. Но в этот раз папа тащил маленького Амеца за собой, мальчик перебирал ножками, едва успевая за отцом, и протягивал к Айяле ручонку. Она бежала вслед за ним, что-то кричала, но никак не могла его догнать.

Девушка проснулась от страха и духоты. Санди сонно промурчал что-то, встревоженный ее движением, спрыгнул на пол и потянулся. На часах было три ночи. Айяла приподняла жалюзи, открыла окно, забранное москитной сеткой, впуская в квартиру ночной воздух, выпила воды, выкинула банановые шкурки. Потерла виски. Вернулась, попыталась заснуть.

Проснулась Айяла от противного писка будильника, шлепнула по нему рукой, перевернулась на живот и свесила руку с кровати в попытке встать. Санди тут же прибежал тереться об ее руку. Убрав руку, пока приветствия кота не превратились в игру, девушка сладко потянулась, перевернулась на спину, открыла глаза. Больше всего в студенческой жизни и в ее новом расписании ей нравилось то, что целых три дня в неделю можно было спокойно спать до одиннадцати. Лучи солнца пробивались сквозь приподнятые жалюзи, с улицы доносилась мелодия свистульки точильщика ножей.

«Кто вообще все еще точит ножи?» сонно подумала Алайя, плетясь в сторону ванной.

Ей снился солнечный пляж, мокрый песок цвета коричневого сахара, камни, темные от воды, Амец в голубых плавках, загорелый, как шоколадка. Они прыгали по камням, ловили маленьких, круглых черных крабов в ведро, чтобы потом показать родителям и выпустить в воду. Мама говорила ей, что они познакомились с Амецом на пляже, когда им было по четыре года, хотя ей казалось, она знала его и до этого — просто знала его всегда. Айяла очень любила этот сон. В нем они всегда шли с долговязым, бледным папой Амеца к палатке с мороженым, он покупал им ванильное мороженое в форме карандаша, и они непременно измазывались мороженным с головы до ног. Но в этот раз папа тащил маленького Амеца за собой, мальчик перебирал ножками, едва успевая за отцом, и протягивал к Айяле ручонку. Она бежала вслед за ним, что-то кричала, но никак не могла его догнать.

Девушка проснулась от страха и духоты. Санди сонно промурчал что-то, встревоженный ее движением, спрыгнул на пол и потянулся. На часах было три ночи. Айяла приподняла жалюзи, открыла окно, забранное москитной сеткой, впуская в квартиру ночной воздух, выпила воды, выкинула банановые шкурки. Потерла виски. Вернулась, попыталась заснуть.

Проснулась Айяла от противного писка будильника, шлепнула по нему рукой, перевернулась на живот и свесила руку с кровати в попытке встать. Санди тут же прибежал тереться об ее руку. Убрав руку, пока приветствия кота не превратились в игру, девушка сладко потянулась, перевернулась на спину, открыла глаза. Больше всего в студенческой жизни и в ее новом расписании ей нравилось то, что целых три дня в неделю можно было спокойно спать до одиннадцати. Лучи солнца пробивались сквозь приподнятые жалюзи, с улицы доносилась мелодия свистульки точильщика ножей.

«Кто вообще все еще точит ножи?» сонно подумала Алайя, плетясь в сторону ванной.

3

День пролетел быстро, а выглянувшее солнце словно бы наконец-то немного разогнало тучи негативных эмоций, клубящиеся вокруг ее головы. У нее все еще щемило в сердце, когда она цеплялась взглядом за какой-нибудь предмет, напоминавший ей о Лео (предмет либо убирался с глаз долой, либо отправлялся прямиком в мусорку), или когда в памяти всплывало его лицо, но ей становилось все проще отмахиваться от этих воспоминаний. Внутри даже начала просыпаться злость.

После учебы они с Эми прогулялись по бульвару около метро, а распрощавшись с подугой, Алайя наконец решилась навестить Майте. Она все лето не была у нее — сначала ей было неловко появляться в доме, где летом жил Амец, когда его самого там не было, а потом было стыдно показываться бабушке Амеца в поникшем состоянии, в котором она пребывала.

Пройдя вход в метро и два больших супермаркета по бульвару с деревьями с блестящими листьями, название которых она все время пыталась выучить, но забывала, девушка вышла на знакомую до последней травинки и камушка проселочную дорогу. Сначала дорога тянулась вдоль полей с выжженой летним солнцем травой, потом огибала лес из сосен, эвкалипта и орешника, а где-то через десять минут ходьбы приводила к частным домам с садами. Майте жила в одном из них, на холме. Нужно было пересечь ручей по мостику и подняться к белым воротам, нажать на металлическую кнопку звонка. Майте отозвалась почти сразу — видимо, Алайя как раз поймала ее за отдыхом, с огорода пожилая женщина могла ее и не услышать. Услышав ее радостное «Слушаю», Алайя подумала, что зря оттягивала визит — Майте неизменно поднимала ей настроение.

Айяла поднялась по извилистой дороге мимо курятника и персиковых деревьев, пока не оказалась у дома. Майте сидела на террасе, его огибающей, отдыхала от садовых работ и курила трубку, что-то напевая себе под нос. Айяла услышала, как она сбилась, поправила сама себя и рассмеялась.

- Айяла! - Просияла Майте, когда девушка поравнялась с террасой. - Давно тебя не было видно! - Женщина посерьезнела, и ее круглое лицо стало немного более вытянутым. - Конечно странно от тебя требовать, чтобы ты ко мне ходила, ты же ходила в гости к Амецу, а не ко мне. А все равно я так к тебе привыкла за эти годы, что уже соскучилась!

Они перебрались на тенистую веранду — температура снова поднялась, на террасе было даже жарко, и Айяла, запыхавшаяся от взбирания на крутой холм, сняла джинсовую куртку и перебросила ее через руку. Майте принесла чай и булочки с волосами ангела.

- На этот из пекарни, мне лень было печь, - подмигнув Айяле, призналась женщина. - И тыквы не мои, еще не сезон. Сама я все не съем, а подружки ко мне только в субботу придут, так что угощайся.

Айяла с наслаждением ела тыквенную начинку и отвечала на расспросы Майте — об университете, об Эми, о друзьях, о работе… Когда они допили чай, Айяла рассказала о Лео и о том, что они расстались. Майте выслушала ее серьезно, не перебивая, потом вздохнула и похлопала ее по руке.

- Что ж, девочка, это очень больно, мне жаль, - сказала она. - А с другой стороны — ну и козлом должен был быть этот Лео, раз он тебя бросил! Ничего, какие твои годы, найдешь кого получше.

Айяле вдруг стало так легко, как будто она поговорила со своей собственной бабушкой. Собравшись с духом, Айяла спросила Майте про Амеца. Ей почему-то было страшно спрашивать про него, про то, почему он так редко пишет. Майте откинула со лба седую прядь, вздохнула.

- Амец… Он очень занят с учебой, как мне дочка рассказывала. Я и с ним самим говорю, но очень редко.

- Он мне писал, у них плохой сигнал, может поэтому, - предположила Айяла, прислоняясь к деревянной опоре террасы и поправляя очки в серебристой оправе.

- Плохой сигнал? - Майте удивленно подняла брови, отчего все ее лицо потянулось вверх. - Девочка, какой там плохой сигнал в университете? Сейчас же даже домашние задания по электронной почте отправляют, ты сама мне и рассказывала. Нет, я думаю, он просто погружен в учебу. Амец вообще такой. Да и девочка эта его, Азара… Видимо, просто времени нет. А он что, тебе не пишет? Ну я ему трепку задам, как созвонимся…

- Пишет-пишет, - поспешила заверить ее Айяла, непроизвольно улыбаясь. - Просто не так часто, как хотелось бы, но это ничего.

...

Пока они сидели на террасе и поглядывали на облака, Айяла невольно вспоминала Амеца. Он сейчас учился на художника — вполне логичный выбор с его стороны, ведь он оченьлюбил рисовать. А больше всего на свете он любил рисовать облака. Казалось, в них Амец видел что-то особенное, он часто говорил, будто бы мог разговаривать с ними, выдумывал невероятные истории про облачный город, который только изредка можно увидеть по вторникам. Айяла с удовольствием слушала его выдумки, но не могла отделаться от ощущения, что он как будто очень хотел что-то рассказать ей, но не решался. Что-то, чему она бы ни за что не поверила. Когда она спрашивала напрямую, Амец всегда уходил от ответа.

- Смотри-ка, Майте, - указала на небо Айяла. - А вот и кофейное облако Амеца.

- Кофейное облако,- протянула Майте, всматриваясь в облако, подсвеченное лучами закатывающегося за ели солнца, похожее на молочную пенку на кофейной чашке. - Ну вы, дети, и фантазеры…

У Майте Айяла тогда досидела до темноты. Они вместе смотрели на звезды, Майте курила и рассказывала малоправдоподобные байки из своей жизни, а потом Айяла, спохватившись, отправилась домой, захватив у пожилой женщины фонарик и жилетку со светоотражающей полосой, чтобы ее видели водители по дороге.

Оставшаяся неделя прошла спокойно, похоже было, что Айяла наконец-то шла на поправку. Она все еще открывалачат, думая, не попробовать ли еще раз написать ли друзьям, чтобы встретиться в выходные, но потом усилием воли закрывала его и писала Эми, а со временем ей даже удавалось надолго выкидывать их из головы. Ребята довольно ясно дали ей понять, что она неправа, поэтому придется, видимо, привыкать проводить выходные как-то иначе. Она дважды видела Ане в супермаркете, и та напрочь игнорировала ее приветствия. Айяла не понимала, что вызвало такую реакцию — в конце концов, это Лео ее бросил. Амец, которому никогда особо не нравились ее друзья, советовал просто их забыть, и видимо это было самым верным решением. А все-таки было больно вот так потерять сразу и парня, и друзей. И привыкнуть к мысли, что он, возможно, был прав, а она в друзьях ошибалась.

Однако облако всю оставшуюся неделю не давало ей покоя. Амец обожал кофе и облака, акофейное облако идеально совмещало в себе и то, и другое. На обратной дороге, возвращаясь от Майте, Айяла вспоминала, как они с Амецем постоянно искали новые рецепты, новый кофе в зернах; в университете вдруг сломался кофейный автомат и все вокруг, казалось, только и делали, что обсуждали, где бы выпить кофе, а дома взгляд ее упрямо цеплялся за рисунок облака в бумажной рамке над рабочим столом, подписанный Амецем: «Кофейное облако. От великого художника А».

Пенка на кофе, которое они пили с Эми утром в четверг, тоже подозрительно напоминала то самое облако. Алайя сфотографировала ее и отправила Амецу, написав: «твоих рук дело?»

В субботу ей пришел ответ от Амеца — он всегда отвечал ей по субботам - «а ты как думаешь? Я же говорил тебе, что у нас с облаками особые отношения. Как ты там? Не вешаешь нос?»

4.

Она как раз увидела сообщение, когда он был онлайн, и они какое-то время переписывались. Айяла рассказала ему, как сходила к Майте, помешкав, все же спросила про интернет и почему он отвечает только по субботам. «Мне тебя очень не хватает, особенно сейчас. Хотя почему особенно сейчас, мне вообще тебя не хватает. Хроническая нехватка Амеца», - добавила она. Долгое время он печатал, а Айяла терпеливо ждала. Раньше она иногда отправляла ему голосовые сообщения, но Амец их на дух не переносил - «никогда не найдешь, если хочешь с какого-то места переслушать», - жаловался он. Поэтому в результате они оба остановились на переписке.

«Знаешь, ты не поверишь, если я тебе расскажу. Но я все равно обязательно расскажу. Дело в том, что я перешел на дистанционную учебу и я сейчас не совсем в кампусе. Но об этом даже мама не знает. А ты знаешь. Правда, круто? Потому что ты — мой лучший друг. Я обязательно придумаю, как тебе лучше рассказать. Азара говорит, ты поймешь, а я ей верю. Надо будет вас познакомить!»

Потом Амец отключился, и весь вечер Айяла мучилась предположениями. Фантазия почему-то рисовала беременную Азару (девушка знала ее по фотографиям, которые присылал Амец, и из его фейсбука), Азару со сломанной рукой, их открытые отношения… Айяла сердито отмахивалась от мыслей, и чтобы хоть как-то отвлечься, остаток вечера провела в кресле, уткнувшись в книжку.

…

Следующая неделя выдалась удивительно богатой на облака. В понедельник, поливая цветы на балконе, Айяла долго разглядывала облако в форме открытой книги. Книга медленно сжималась и растягивалась, и казалось, что на страницах каким-то непостижимым образом почти можно различить слова. Девушка стояла на балконе, забыв про лейку, и всматривалась в облако, пока у нее не заболела шея. Во вторник, когда они с Эми традиционно пили кофе, на этот раз в торговом центре, сквозь стеклянную крышу были видны облака в форме бабочек, сразу несколько, ясно очерченных. В среду вечером, когда Айяла и Эми вышли в поля выгулять собаку Эми, облака вдруг приняли форму тонких кинжалов. В закатных лучах они выглядели крайне зловеще, словно бы по ним стекала кровь.

В ночь со среды на четверг Айяла плохо спала. Ей снился Амец. Они сидели в его комнате, в которой он жил, когда приезжал на лето к бабушке, и он что-то пытался ей объяснить. Она все никак не могла понять, чего он от нее хочет, его слова сливались в какую-то бессмыслицу. В этом сне он выглядел встревоженным — темные волосы всклокочены, под синими глазами залегли глубокие круги. Разбудил девушку Санди, вспрыгнувший ей на грудь, и она долго не могла снова заснуть. Так и лежала, прижимая к себе кота, пока он не запротестовал и не высвободился.

Наутро Айяла еще помнила странный сон, но к обеду совершенно о нем забыла. Она шла из супермаркета, помахивая пакетом и подставляя лицо выглянувшему солнцу, когда над стеклянным куполом входа в метро вдруг заметила облако. Оно занимало полнеба и выглядело, как человек, которого за ноги оттаскивают от смотрящего. Лицо облачного человека сразу напомнила ей лицо Амеца, рот искажался в крике помощи.

Айяла даже остановилась на месте, отчего идущая за ней женщина на нее от неожиданности наткнулась, что-то пробурчав. У девушки почему-то дрожали руки — она мигом вспомнила давешний сон и в груди заворочалось нехорошее предчувствие.

Вечером ей нужно было работать, но из головы никак не шел облачный человек. Айяла то и дело поглядывала в темнеющее небо. «Как ты, все в порядке?» - Написала она Амецу. Конечно, он не ответил, и не ответит до субботы. Но девушку не покидало нехорошее чувство, как будто с Амецем что-то произошло. Кое-как отсидев пары в пятницу, Айяла купила сэндвич в автомате и, и жуя его на ходу, из метро сразу помчалась к Майте, хоть и сама не знала, на что надеется.

5.

Бабушка Амеца была как всегда улыбчива и безмятежна. Айяла хотела было сказать ей о своих предчувствиях и о дурацком сне, но сдержалась — может Майте посмеялась бы над ней, а может начала бы волноваться. Но сон все не шел из головы, и Айяла, нервно заправляя прядь темных волос за ухо, думала, под каким предлогом может пойти в комнату Амеца, чтобы что-то поискать там, когда Майте предложила ей помочь с уборкой дома.

- Я ни в коем случае не заставляю тебя мыть мой унитаз, - заверила ее женщина. - Но можешь помочь мне вытереть пыль в комнате Амеца. Подумала, может тебе будет приятно там снова немного посидеть.

Вооружившись влажной тряпкой и бросив рюкзак в угол прихожей, Айяла с быстро бьющимся сердцем пошла в комнату Амеца, сдерживаясь, чтобы не побежать. Она сама не знала, что думала там найти, но ей казалось, что ее ждало там что-то важное. Вперед по коридору, вниз на три ступеньки, вправо, повернуть слегка скрипучую дверную ручку — и вот она в комнате с бледными небесно-голубыми стенами. Напротив двери — окно, справа — белый шкаф и старый деревянный письменный стол, слева — двуспальная кровать и две прикроватных тумбочки. На стенах над кроватью и столом — коллекция рисунков Амеца. Растения, деревья, птицы, Айяла, он сам, бабушка, худощавый мужчина (кажется, отец Амеца) и, конечно, облака всевозможных форм, цветов и размеров.

Айяла замерла с тряпкой в руке и беспомощно огляделась. Не зная, что и где искать, она в конце концов принялась протирать пыль на тумбочках. Зачем-то украдкой оглянулась (хотя Майте, узнав, что она не обедала, гремела кастрюлями на кухне и вряд ли могла ее услышать), проверила ящики тумбочек. Огрызки карандашей, старые блокноты, старый телефон, игровая приставка, батарейки. Пара свитеров и футболок в шкафу. Стопка белых листов в столе. Отчаявшись что-либо найти, Айяла стала проверять остальные ящики стола. Выдвинула верхний. Из него на пол вдруг закапала вода. Сильно запахло морем — сыростью и водорослями. К своему изумлению, Айяла обнаружила в ящике стола намокший в морской воде и слегка разбухший ежедневник. Между страниц даже кое-где затерлись песчинки. Девушка машинально вытерла ящик и капающую с ежедневника воду. Зачем было Майте, которая всегда отличалась любовью к чистоте, класть в ящик мокрый ежедневник? И где она могла его намочить в морской воде? Отсюда до моря-то минут двадцать пешком, если его оттуда нести, он бы, наверное, высох, разве что в пакет с водой положить, но зачем?…

Айяла положила ежедневник на стол и раскрыла слипшиеся страницы. Почерк Амеца! Дата — 23 августа этого года. Девушка принялась было за чтение и подпрыгнула от крика Майте, которая звала ее обедать. Айяла захлопнула ежедневник, вернулась в коридор и, убедившись, что Майте накрывает стол и ее не видит, сунула ежедневник в рюкзак между учебников. Она мельком подумала, что учебники так намокнут, но потом решила, что какая, в общем, разница.

Весь обед Айяла сидела как на иголках — ей не терпелось получше рассмотреть ежедневник, но Майте, казалось, этого не замечала — она была все так же безмятежна, предлагая ей вынутую из духовки рыбу, салат и спелый ананас на десерт. Майте Айяла почему-то решила не рассказывать о своей находке, словно бы боялась, что женщина отберет у нее дневник внука.

Вернувшись домой, Айяла зачем-то сварила кофе, насыпая его в турку чуть дрожащими руками, хоть сонливости не было ни в одном глазу, и уселась за стол читать ежедневник, отгоняя любопытного Санди, который так и норовил улечься на страницы или сунуть нос в чашку.

6.

Почерк явно был Амеца, мелкий, угловатый, трудночитаемый, но ей всегда почему-то было легко читать его, в отличие, как он рассказывал, от его учителей. На первой странице стояла дата — 23 августа, уже почти месяц назад, - и похоже было, что Амец старался писать аккуратно. Но буквы сильно скакали по строке, становились более угловатыми, как будто он писал в спешке.

«По линии отца я принадлежу к небесным людям», читала Айяла. «Да-да, я не просто так рассказывал тебе про облака, про то, что для меня они нечто большее, чем для всех остальных. Я часто хотел рассказать тебе об этом, объяснить, каково это, Айяла, я знал, что ты поймешь, но никак не мог выбрать подходящий момент и слова».

Потом Амец, не отличающийся организованностью, продолжал писать уже без дат.

«Мне повезло, что я могу продолжать писать здесь. Мне нужна твоя помощь, ты — моя единственная надежда на спасение». Санди улегся на страницы, подмяв их под себя. Айяла погрозила ему пальцем, ссадила на пол, отпила кофе. Нахмурившись, продолжила чтение.

«Как ты знаешь, мои родители развелись, когда я был совсем маленьким. Может быть, ты немного помнишь моего отца, как рассказывала мама, то лето, когда мы с тобой стали играть вместе на пляже, было последним, когда они были вместе. Мама никогда не намекала на особое происхождение отца, да и он сам мне ничего не объяснял — просто учил смотреть в облака, читать по ним, предсказывать погоду. Для меня это было просто увлекательной игрой. А когда родители разошлись, он сказал, что всегда будет рядом, в облаках. С тех пор я регулярно получал от него небесные сообщения — в форме странных облаков, которые, если настроиться, можно было читать, как книгу. Или как будто кто-то посылал тебе телепатическое сообщение. Способ такой себе — человек должен прямо в этот момент посмотреть на небо, ну или просто нужно постоянно ему сообщения посылать, пока вы не совпадете и он их не прочтет. И если нету ярко очерченных облаков, практически невозможно их посылать. И еще, для того, чтобы отправлять сообщения, нужно находиться в небесном городе, а не на Земле.

Позже оказалось, все эти годы он слал мне и обычные письма, но мать их рвала и выкидывала. Я не так давно нашел одно такое письмо между картонной коробкой из-под пива и старыми газетами, подготовленными для выноса. С тех пор мои отношения с мамой так и не наладились. Она имеет право на новую жизнь с отчимом, я не спорю, но и я имею право общаться с отцом. Особенно учитывая…

Я увлекаюсь. У меня не так много времени, и надзиратель не должен видеть, что я пишу. Просто чудо, что Азаре удалось передать мне этот блокнот. Я...»

Дальше записи были более отрывистыми.

«Пишу украдкой, потому коротко. Мне жаль, Айяла, что я раньше не рассказал этого тебе. Я надеюсь, что ты меня поймешь. Происхождение таких, как я принято держать в тайне, люди не могут знать о нас и о Городе. И я боялся, что ты мне не поверишь».

Следующая запись, на полстраницы ниже, между грязных полос, каракулями:

«Пожалуйста, мне нужна твоя помощь. Ты должна попасть в город. Есть три способа. Один — шагнуть из туалета самолета, я серьезно, не смейся. Но одному впервые это сделать невозможно, нужно, чтобы кто-то показал. Второй — гулять в сумерках в горах, но это опасно. Третий — самый безопасный, хоть и более сложный, чем первые два. Нужно идти по кромке морской воды в сумерках, пока не перестанешь различать, что под ногами. Потом нужно почувствовать, не представить, а именно почувствовать мостовую под ногами. И вода — она как бы растворится. Когда тебе удастся, ты окажешься в Городе.

Надеюсь, этот дневник попадет к тебе. Умоляю, поспеши. Я знаю, что ты любишь смотреть на небо,…»

Здесь записи обрывались. Айяла подняла голову от дневника и невидящим взором уставилась на рисунки и фотографии на стене над столом.

Что все это значит? Это явно почерк Амеца. Когда он оставил этот ежедневник в доме Майте? Он приезжал тайком, не сказав ей? Очень на него не похоже. А Майте что, намочила дневник морской водой, довезла в пакете с водой до дома, положила в ящик, а потом как бы невзначай предложила, чтобы Айяла помогла ей убраться? Как-то невероятно получается. Девушка вздохнула и потерла переносицу. Конечно, оставался еще один вариант. Что все, о чем писал Амец, было правдой.

7.

Айяла отодвинула стул, встала, покормила возмущенно мяукающего кота, снова села за стол. Что, если это действительно правда, а не розыгрыш, не странная шутка Амеца, который хотел заставить ее, как дуру, шагать в сумерках по пляжу? Или, чего паче, в темноте разгуливать по горам? Неужели в небе действительно есть какой-то таинственный город, и через облака можно присылать сообщения? Тут же перед глазами всплыла комната Амеца, какой девушка увидела ее во сне, его нетерпеливые жесты, отчаянный взгляд. Облако с его лицом, просящее о помощи. «Я знаю, что ты любишь смотреть на небо...»

Она действительно любила. Как только просыпалась, сразу шла к окну, открывала его, независимо от погоды, набирала полную грудь воздуха и смотрела вверх — какой он, сегодняшний день? Но поверить в то, что в облаках был город…

Айяла встала и принялась расхаживать по комнате. В детстве она верила во все подряд. В единорогов, в волшебные двери, в бездонные шкафы, в волшебников, в телекинез, в деревьев, которые раньше были драконами и глотали волков. А теперь… Девушка поняла, что ей очень хотелось снова поверить, хоть она и боялась разочароваться. И все же... Неужели все действительно правда?

Айяла остановилась посреди комнаты и оглядела квартиру. А почему бы и не попробовать? Что, если все получится? Что она на самом деле теряет? До боли в зубах скучную работу? Дешевые перепалки «друзей»? Опостылевшую учебу, за которую цеплялась через силу, а может и просто по инерции? Увидев, что хозяйка остановилась, Санди перестал готовиться к прыжку на ее ноги, вышел из-за стула, выгнул спину, подошел поближе и вопросительно мяукнул.

- По крайней мере у меня будет новое времяпровождение, - сказала коту Айяла, присев на корточки и поглаживая шерсть цвета корицы. А потом он все-таки плюхнулся на спину и игриво куснул ее за палец.

…

Всю пятницу Айяла не знала, чем себя занять в ожидании сумерек. Она, было, подумала, что можно было бы попробовать и с утра — чем не сумерки? Но Амец, судя по всему, имел в виду вечер, поэтому девушка решила все-таки его дождаться. Она пересадила цветы, давно нуждающиеся в пересадке, вымыла и убрала всю квартиру и, решив, что это поможет скоротать время, поехала на две пары.

Пары, однако, тянулись бесконечно, и Айяла, каждые несколько минут поглядывающая на часы, успела много раз пожалеть о своем решении. Девушка пообедала в столовой с одногруппниками, вернулась домой, поспала, выпила кофе, посмотрела на часы. Все еще шесть вечера, а ждать темноты надо было до половины десятого.

Подготовив планы уроков на всю следующую неделю и еще трижды перечитав дневник, чтобы ничего не упустить, Айяла наконец вышла из дома в восемь. До пляжа было около получаса неспешной ходьбы, и по дороге, поднимая тучи сухой пыли, уже проносились в направлении города машины — в восемь пляж постепенно пустел и начинали наполняться бары. Некоторые возвращались пешком, неся под мышкой пляжные стулья и зонтики. Айяла даже пожалела, что не встретила знакомых — можно было бы остановиться и поболтать, скоротать время хоть еще немного.

День выдался жарким, но к половине девятого солнце уже перестало обжигать кожу, томно катясь в сторону горизонта. Айяла остановилась вверху, у обрыва, и немного постояла, просто глядя на солнце, на мягкие выпуклости на поверхности воды. Волны лениво разбивались в пену, выбрасывая вперед языки, лизавшие мокрый песок цвета корицы. Тут и там на пляже еще сидели парочки и группы друзей; люди постарше прогуливались по кромке воды. Айяла спустилась на пляж, сняла сандалии, бросила их в рюкзак и направилась по теплому песку к воде.

Посмотрев направо и налево, она решила идти сначала влево, до темно-коричневой скалы, которая отсекала пляж от обрывистых скал. Девушка смотрела как ступни немного увязают в песке с каждым шагом и как вода приносит мелкие камешки, которые небольно, но ощутимо стукались о кожу, когда вода вновь возвращалась в море. Дойдя до скалы, Айяла присела на камни, чтобы немного отдохнуть. Было только девять часов, солнце еще было довольно высоко и девушка решила немного подождать, наблюдая за серферами, которые в своих черных гидрокостюмах были похожи на тюленей. Когда солнце стало менять цвет на оранжевый, а затем малиновый, Айяла встала и направилась к другому концу пляжа. Сердце учащенно билось в предвкушении каких-нибудь невероятных событий, кончики пальцев похолодели. Глядя себе под ноги, девушка стала вспоминать, что было написано в дневнике.

Айяла дошла до скал на правом конце пляжа и снова повернулась, как раз увидев верхний краешек солнца, ныряющий за размытые в фиолетовой дымке горы. Слева от нее, на скалах вверху с секундным запозданием зажглись первые фонари. На пляже уже почти никого не осталось, хотя серферы еще качались на воде в ожидании волн. Девушка снова посмотрела себе под ноги. Она все еще могла различить воду и песок, но из них как будто потихоньку вымывали цвет. Все окрашивалось в сумеречно-синий.

Шагая в этой густой полутьме, Айяла вошла в какое-то странное состояние, похожее на транс. Ноги передвигались как бы сами собой, а она просто наблюдала за ними. Понятия пространства и времени размылись, линия волн, почти бесшумно набегающих на берег, казалась бесконечной. Голова будто бы плыла по воздуху далеко от ног сама по себе. Вспомнив дневник, Айяла попыталась почувствовать под ногами мостовую.

Какое-то время ничего не происходило, а потом ей пришлось остановиться, чтобы не столкнуться с серфером, выходящим из воды в потемках не обратившем на нее внимания. Снова опустив глаза, Айяла продолжила ходьбу. Становилось холоднее, темнее, но ничего не происходило.

Когда совсем стемнело, девушка, раздраженная и разочарованная, направилась к каменным ступеням, ведущим к выходу с пляжа, на парковки, подсвечивая себе телефоном. Она чувствовала себя обманутой, злилась, что потеряла время, злилась на Амеца за то, что он сыграл с ней шутку.

Когда она дошла до ступеней и принялась подниматься, ее злость немного утихла. Это состояние, похожее на транс — ее не покидало чувство, что оно было правильным. Девушка в сердцах стукнула кулаком по каменным перилам и тут же затрясла ушибленной рукой — теперь нельзя было проверить до завтрашнего вечера.

Айяла вернулась домой, поужинала, поболтала с Эми, договорившись о встрече завтра, покормила кота. Достала из рюкзака дневник, еще раз раскрыла, посмотрела на почти заученные строки. Проверила ватсап. Завтра была суббота, может быть Амец все-таки ответит на сообщения и все прояснит. Снова вспомнив сегодняшнюю никчемную прогулку, Айяла раздраженно тряхнула головой. Взяла планшет, забралась под одеяло, намереваясь что-нибудь посмотреть перед сном, но почувствовала неожиданную усталость и так и заснула с планшетом в руках.

8.

Девушка проснулась от звонка Эми, отталкивая Санди, который деловито, прижав лапой, вылизвал ее щеку. Сквозь не опущенные до конца жалюзи било солнце. Айяла подняла трубку.

- Ну и где ты? - Послышался бодрый голос Эми. - Опаздываешь, да?

- Слушай, а который час? - Айяла потерла глаза и села, потом на глаза ей попался планшет и она нажала на кнопку.

- Четверть двенадцатого, - сообщила Эми. В подтверждение ее словам, время на планшете сменилось с 11:14 на 11:15.

- Извини пожалуйста, я проспала, - сообщила Айяла, зевая. - Ты уже позавтракала?

- Да, но не откажусь от кофе. Давай встретимся в «Рамоне», мы там пару недель назад завтракали, помнишь? Я тебя там подожду.

- Который у фонтана? Давай, я быстро.

Девушка насыпала коту еды, взяла с вешалки первое попавшееся летнее платье — из трикотажных, как она любила — и направилась в душ. Через пятнадцать минут она, поправляя на слегка вспотевшем носу очки, уже шагала через небольшую площадь, засаженную вкусно пахнущими фиговыми кустами и цветами, с фонтаном, центр которого был похож на камень с луны или кусок метеорита.

Эми помахала ей рукой из-за одного из столиков, за которым уже сидела с журналом и кофе. Айяла бросила сумку на стул напротив нее, проворчав:

- Когда уже будет попрохладнее? Только что из душа, а можно уже еще один принять.

- Вроде на следующей неделе, - ответила Эми. - Тогда можно будет пожаловаться на холод.

Айяла зашла внутрь, заказала себе кофе с молоком и круасан, потерла переносицу. Она уже не помнила, когда последний раз просыпала — вчера она не только забыла поставить будильник, но даже не опустила жалюзи, что уже давно вошло у нее в привычку. Неужели это прогулка по пляжу так на нее повлияла?

…

Весь день Айяла провела с подругой — они сходили в кино, погуляли по торговому центру, пообедали, выпили еще кофе и, вернувшись к фонтану, уселись на его бортик и еще поболтали. Айяла несколько раз за день думала о том, чтобы рассказать подруге про дневник, но каждый раз передумывала. Ей казалось, что Эми ей не поверит или поднимет на смех, а может быть увяжется за ней на пляж. В дневнике не говорилось, что нужно было ходить по пляжу в одиночку, но Айяла знала, что одной ей будет легче сосредоточиться.

Наконец Эми отправилась домой ужинать. Айяла, спохватившись, проверила забытый ватсап, но сообщений от Амеца не было. В статусе значилось, как и раньше, что он последний раз был онлайн 31 августа. Девушку стало терзать нехорошее предчувствие.

Было уже восемь, чтобы не терять времени на ужин, она купила мороженое и снова отправилась на пляж.

9.

И снова безрезультатно. Айяла вновьшагалатуда-сюда до самой темноты. Вернее, почти безрезультатно. Один раз, на самой границе света и сумерек, когда она пыталась «почувствовать» булыжники, ей вдруг послышался в шуме волн шум кафе, а из-под ног вместо песка ушла плита мостовой. От неожиданности Айяла запнулась, остановилась, и шум медленно утих. Она сначала подумала, что просто наступила на камень под песком, но когда обернулась проверить, увидела, что ее след почти не виден по сравнению с остальными, будто бы она вдруг начала подниматься в воздух и почти не касалась песка. Девушка несколько раз наступила на то же место, но никакого камня не почувствовала. Парочка, шагающая за ней, заинтересованно посмотрели на песок, стараясь не подавать вида, пока проходили мимо нее.

Дав им уйти немного вперед, Айяла, окрыленная успехом, возобновила ходьбу, но так и не смогла достичь нужного медитативного состояния.

И снова дома она почувствовала невероятную сонливость.

- Это все морской воздух и долгие прогулки, видимо, мне этого очень не хватало, - сказала она коту. Кот вопросительно мяукнул и повел ее к миске.

…

В воскресенье похолодало и с утра лил дождь. Девушка проснулась от звука капель по балконным перилам и плитке, зевнула, потянулась, надела очки. Поплелась на кухню, привычно обходя путающего под ногами Санди, который легкой трусцой направился в том же направлении, достала турку, принялась варить кофе. Больше всего Айяла любила просыпаться под шум дождя в выходные, когда не надо было никуда идти, и можно было позавтракать у открытого балкона, подышать мокрым воздухом и снова улечься дремать.

Что ж, если дождь не перестанет, сегодня придется немного помокнуть на пляже. Пододвинув стул к балконной двери и разместив на табуретке чашку с кофе и тарелку с тостами с вареньем, Айяла подумала, что наверное сегодня будет последняя попытка. Если не получится — значит, и ладно. Потом девушка вспомнила вчерашнее странное ощущение, отчетливые звуки кафе в шуме волн, и немного воспряла духом.

Весь день она спала, убиралась, ела и смотрела любимые сериалы, а потом сунула ежедневник, кошелек, ключи и телефон во внутренние карманы непромокаемой куртки с большим капюшоном и направилась на пляж.

…

По дороге на пляж Айяле встречались люди, борящиеся с зонтиками, которые вырывал из рук ветер — именно поэтому она не взяла зонтик, предпочитая ветровку, а очки убрала в чехол и тоже сунула в один из внутренних карманов. Мир, и так размытый дождем, приобрел еще более размытые очертания, но Айяла привыкла его угадывать. Из-за дождя казалось, что уже гораздо позже, и лес сонно покачивался в дождевой дымке, добавляя к запаху мокрой земли запах эвкалиптов. Как там он назывался, думала Айяла, вроде бы петрикор? Или это после дождя? Петрикор. Необычное слово.

В такой странной задумчивости она сама не заметила, как прошла через пустынную парковку и принялась спускаться по намокшим каменным ступеням. Травы, растущие на склонах, источали сильный аромат, немного похожий на запах карри, и покачивались от порывов ветра. Когда девушка спустилась на пляж, дождь немного утих и стал мелким, как спрей. Леггинсы насквозь промокли, а ноги слегка замерзли в сандалиях, но куртка держала тепло.

Сняв сандалии и ступая по мокрому, холодному песку, Айяла пошла к воде. Горизонта не было видно — стально-серое море просто тонуло в дымке стелящегося почти по поверхности воды облака. Море шумело толстыми линиями пены, волны с грохотом разбивались об скальные выступы и шумно обрушивались на песок. Откинув с лица мокрые пряди, Айяла принялась шагать по кромке воды. Вода, иногда набегающая на ее ступни, была неожиданно теплой — правильно, еще же сентябрь, не успела остыть. Девушка дошла до камней, развернулась. В середине пляжа она, щурясь без очков, рассмотрела размытые очертания кого-то в розовом дождевике. Опустила глаза к воде, продолжила ходьбу.

Вскоре Айяла согрелась от ходьбы. Краем глаза она заметила пушистые пятна света на скале — вверху зажгли фонари. Небо быстро темнело. Вода под ногами гипнотизировала, цвета в сумерках сливались. Звуки моря доносились словно бы через толстую подушку. Внезапно девушке показалось, что она теряет равновесие, она взмахнула рукой, стараясь не упасть, правая нога погрузилась в песок и… скользнула по гранитной плите. Вторая нога, которая должна была упереться в песок под странным углом, присоединилась к первой, и Айяла изумленно уставилась себе под ноги.

Она действительно стояла босиком на плите из серо-голубого гранита, с песчнками, прилипшими к коже, и было светлее. С ее куртки на плиты стекала вода, но здесь не шел дождь.Несколько секунд Айяла недоверчиво рассматривала свои ступни, потом подняла голову и огляделась. Онаоказалась в небольшом тупике, который впереди выходил на более широкую улицу. Вместо звука волн откуда-то спереди и справа доносился шум голосов и посуды с террасы кафе. Айяла надела сандалии, нацепила на нос очки и осмотрела тупик получше.

Справа и слева тянулись стены, сложенные из продолговатых камней, за которыми угадывались сады и виднелись черепичные крыши домов. В конце переулка, где он пересекался с улицей, с которой доносился шум, стояли трехэтажные дома, выкрашенные в разные оттенки голубого.

Из любопытства Айяла, прежде чем направиться в сторону кафе, обернулась, да так и застыла, рассматривая тупик. У серойбетоннойстены, причудливо переплетаясь стеблями, росли розы. Огромные цветки были лимонного, нежно-малинового, светло-голубого, золотистого, темно-зеленого цветов, и растения покачивались, словно на невидимом ветру. В центре каждого цветка девушка, подойдя поближе, заметила крупную жемчужину, которая была такого же цвета, как лепестки, только более насыщенного. Из-за жемчужины время от времени появлялись капли, цветы наклонялись, словно бы в кивке, и капли падали в клумбу, выложенную мозаикой, в которой не было ничего, кроме этой воды. Сквозь прозрачную поверхность были видны корни роз, от которых исходило едва заметное свечение. От цветов исходил сладкий, терпкий аромат, переплетавшийся со знакомым Айяле запахом фиговых деревьев, который, видимо, несся из садовпоблизости.

Айяла стояла так несколько минут, рассматривая необыкновенные цветы. Она несколько раз ущипнула себя и потерла глаза, чтобы удостовериться, что все это не сон. Девушка не очень верила в такие способы проверки реальности — несколько раз проделав их во сне и так и не проснувшись, она знала, что они не всегда достоверны, а все же ничего другого ей на ум не пришло. Но время шло, удивление проходило, а необычные розы никуда не девались.

С сожалением оглядываясь на розы, которые произвели на нее почти гипнотическое действие, она повернулась к выходу из тупика, в сторону кафе. Значит, у нее все-таки получилось! Она явно находилась в каком-то другом месте, куда попала с пляжа! На смену ликованию пришло волнение, затем где-то внутри кольнул страх. Амец попал в беду именно здесь? Нужно было спешить, нужно было как-то ему помочь, но что она могла сделать? Она ведь совсем ничего не знала об этом мире, и понятия не имела, куда пойти и чем помочь другу. Это вообще был другой мир? Какое-то иное измерение? Странная спрятанная часть, находящаяся где-то на планете Земля? А что, если она вообще попала в какое-то место по ошибке? Вдруг на пляже полным-полно таких тропинок неведомо куда? А в дневнике, к тому же, не было инструкций о том, как вернуться.

С нарастающим волнением девушка сделала несколько шагов в сторону кафе и снова остановилась, обратив внимание на прохожих. По улице неспешно прохаживались в одиночку, парами и группами люди, одетые в леггинсы всевозможных цветов и распахнутые шелковые накидки с яркими хвостами до икр поверх свободных рубах и блуз с ажурными или вышитыми воротами. Некоторые женщины носили поверх леггинсов прозрачные платки на манер юбок, некоторые носили шляпы, и у каждого был небольшим фонариком. Айяла заметила бумажные фонари наподобие китайских, которые свисали с загнутых концов посохов или носились в руке, светящихся жуков размером с ладонь, которые были привязаны за лапку к шляпам или пальцам и летали над ними, и стеклянные банки на веревочках с мелкими, но очень яркими светящимися точками, похожими на светлячков.

Над улицей начали сгущаться сумерки, и разнообразные осветительные приборы, которые носили прохожие, были единственным освещением. Впрочем, людей на улицах было много и света хватало.

Из вереницы прохожих ее вдруг кто-то окликнул.

- Эй! Айяла! Уф, нашла!

10.

Лавируя между прохожих, из толпы к ней направлялась девушка в белой рубашке с воротом, вышитым красным и зеленым, в бордовой накидке и черных лосинах. У нее были длинные светлые волосы, забранные в хвост, челка была заплетена в косичку, к концу которой были привязаны разноцветные перья, и заправлена за ухо. На плече у нее сидела ярко-оранжевая светящаяся птица, размерами и формой напоминавшая ястреба. Айяла узнала в девушке Азару, которую до этого видела на фотографиях.

Азара взяла ее за запястье и потянула за собой, добавив скороговоркой:

- Пойдем со мной, потом объясню, тебе здесь лучше не стоять долго.

Девушка послушно последовала за Азарой, едва успевая за ее широким шагом. Вскоре они свернули с людной улицы и ее проводница замедлила шаг и отпустила ее руку. Птица на ее плече принялась совсем по-человечески насвистывать какую-то мелодию. Азара поглядывала на нее, затем остановилась и сказала:

- Фью! Чем свистеть, слетай лучше обратно в кафе и скажи Эффе, чтобы шел ко мне домой.

- Как скажешь, - отозвалась птица с жестом, который у людей был бы пожиманием плеч, оттолкнулась от плеча Азары и исчезла где-то между крыш.

Айяла уставилась вслед их удаляющемуся источнику света, даже не зная, чему именно удивиться — говорящей, свистящей, светящейся птице, птице, пожимающей плечами или…

- Я представляю, в каком ты сейчас состоянии, - нетерпеливо сказала Азара. - Но нам правда нужно уйти с улиц. Мы уже недалеко.

Айяла послушно дала вести себя дальше по улице, повторяя про себя: это все сон. Я просто заснула над дневником. Но в то же время какая-то часть ее озиралась по сторонам и с ликованием вбирала в себя все вокруг — округлые камни оград, темно-синюю и бирюзовую черепицу, белые и небесно-голубые дома с темными деревянными балконами, отдаленный шум более людных улиц за спиной, какой-то звон откуда-то справа, журчание фонтана, шлифованные плиты мостовых с мозаикой, похожей на рисунки калейдоскопа…

Азара провела ее за собой по узкой деревянной лестнице к белому дому и, чертыхаясь, провозилась в полумраке, пытаясь отпереть дверь. Наконец она буркнула какое-то слово, ее пальцы вдруг на мгновение осветились золотым и она вставила тонкий длинный ключ в замочную скважину.

Войдя вслед за девушкой, Айяла, решившая, что они уже пришли, хотела было осмотреться, но Азара, захлопнув дверь за ее спиной, потащила ее дальше через обитый деревом коридор, темный и захламленный, и они вышли через стеклянную дверь в сад, который простором не уступал городскому парку, который Айяла столько лет пересекала по дороге в школу. Грунтовая дорога, по которой они быстро шагали, вела средь аккуратно выстриженного газона и клумб причудливых форм к двухэтажному дому с балконами и башенками. Краешек крыши был окрашен малиновыми лучами заходящего солнца, и по мере того, как они приближались, полоса ползла вверх, пока совсем не исчезла. Парк погрузился во тьму, по сторонам от двойной лакированной двери как по команде зажглись белым светом фонари, и Азара в этот раз уже без труда нашла замочную скважину. Она успокоилась только когда они зашли в квадратный холл и закрыли за собой дверь.

- Извини за спешку, - сказала Азара. - Но тебе просто ни в коем случае нельзя пока находиться долго на улицах без сопровождения.

- Почему? - Тупо спросила Айяла.

- Я даже не знаю, с чего начать, - вздохнула Азара, сбрасывая высокие кожаные сапоги. - У нас не очень много времени, а все-таки оно есть, так что хоть что-то я смогу тебе объяснить. Вот, надень — полы каменные, холодные. - Девушка бросила ей тапочки-сапожки, изнутри обитые шерстью. - Давай сандалии.

Увидев взгляд Айялы в сторону мраморной лестницы, покрытой алым ковром, большой люстрой с китайскими фонариками вместо свечей и открытого террариума, в котором кто-то шебуршился, Азара снова вздохнула:

- Я обещаю тебе и экскурсию по дому, честное слово! Кстати, хочешь в туалет? Показать, где ванная? Нет? Ну тогда пойдем на кухню. Сейчас как раз время ужинать, за едой все тебе расскажу. Двух зайцев одним выстрелом, так сказать.

…

Айяла сидела напротив Азары и ее двоюродного брата Эффе — Айяла дала бы ему лет тридцать. У него были густые темные волосы с закрывающей лоб челкой и глаза цвета темного меда, а его одежда напомнила Айяле одежду пиратов из фильмов — белая рубашка, темные штаны и жилетка, и шпага с замысловатой гардой, которую он снял с пояса и повесил на спинку своего стула. Не хватало только цветастой банданы и серьги в ухе. Девушка заметила, что и у него, и у Азары были какие-то особенные волосы — у Эффе они были черно-каштановыми, а Азара была блондинкой, но цвет волос был каким-то неправдоподобно ровным, без полутонов, волосы отражали чуть меньше света, чем должны были, и цвет глаз у обоих был немного ярче. Айяла вспомнила, что что-то такое замечала и у Амеца — у него были очень яркие синие глаза и иссиня-черные волосы, - но никогда не придавала этому значения.

Эффе пришел в сопровождении Фью и маленького светящегося попугая, добавляя этим к сходству с пиратом; птицы, когда он вошел, вспорхнули на жердочку под потолком кухни и нахохлились. Свечение, которое они излучали, стало менее ярким, будто кто-то приглушил пламя керосиновой лампы. Интересно, подумала тогда Айяла, они сами регулируют, сколько им светиться? Или это такой эффект автоматический в помещении?

Кухню, помимо птиц, освещал потрескивающий огонь очага и несколько настенных ламп с абажурами из матового стекла. Айяла грела руки о чашку дымящегося зеленого чая и раздумывала над тем, что рассказала ей хозяйка дома.

На небольшом столе перед ними стояли пустые тарелки — они как раз закончили ужинать. Азара дрожащими руками разожгла трубку.

- Я пойму, если ты не захочешь в этом участвовать, - начала она.

- Я хочу помочь, - заверила ее Айяла. Взгляд ее упал на шпагу Эффе. - Я только не знаю, чем могу быть полезна.

- А, - сказал Эффе, посмотрев на нее из-под челки. - Без тебя нам на самом деле не справиться. В коридоры с задней стороны тюрьмы можно попасть через катакомбы, в которых есть участки, через которые нам с Азарой без тебя не пройти.

- Они защищены магией, которая не подействует на тебя, так как ты с Земли, - добавила Азара.

- Это как-то связано с камнем, который ты мне дала? - Айяла дотронулась до желтовато-зеленого камня в форме капли, висящего у нее на шее на серебряной цепочке.

Девушка замялась и они с Эффе переглянулись.

- В общем да, и думаю, будет лучше, если мы тебе сразу скажем, что именно означает этот камень… Видишь ли, обычно люди с Земли в нашем городе… - Азара снова замялась и опустила взгляд в пол. - Рабы.

Горло Айялы неприятно сжало, она почувствовала, как кровь приливает к лицу.

- Значит, я теперь — ваша рабыня? - Она хотела, чтобы вопрос прозвучал, как шутка, но ее голос дрогнул, и интонация, для нее самой неожиданно, получилась жалкой и, вместе с тем, угрожающей.

- Конечно нет! - Запротестовала Азара. Эффе рассмеялся.

- Ну ты что! Ты же видела, как мы сами варили для тебя чай. - И добавил шутливо: - Это кто тут чей раб тогда.

- Нам противна ситуация с рабами, как и большому количеству молодежи. - Сказала Азара. - У нас здесь вообще последнее время не заскучаешь… Этот камень принадлежит нашему роду, но это ничего не значит. Он нужен для того, чтобы защитить тебя от местного воздуха. Именно поэтому я раньше тебе сказала, что лучше тебе не находиться на улицах долго.

- Наш воздух действует на вас, как… Как там это назвалось, Азара? - Эффе бросил взгляд на сестру.

- Как наркотик, - подсказала та, выпуская в воздух струю терпкого дыма. - Без камня вами здесь очень легко управлять, чем многие, к сожалению, и пользуются.

Айяла вздохнула.

- Ну хорошо, на меня не действует какой-то вид вашей магии. А дальше что? Мы пройдем за Амецем, он как-то должен сбежать из камеры и мы потом вернемся обратно той же дорогой?

- За Амецем должна будешь пойти ты, - поправил ее Эффе. - Перед служебными ходами ворота, в которые могут пройти только… обладатели камня. Внутри будут двое слуг, остальных недавно уволили, а новые начнут работу завтра. Я их хорошо знаю и могу точно тебе сказать — один очень любит выпивку, а другая спит, как бревно, так что ты будешь фактически одна.

- Мы постоим на стреме снаружи, - добавила Азара. - Если что-то пойдет не так, просто скажешь, что ты моя рабыня — это снимет с тебя ответственность.

- Ответственность? Что будет, если мы попадемся?

- Мы не попадемся, - заверил ее Эффе. - Я знаю стражников и когда они сменяются…

- И все же, - настояла Айяла. - Мы тоже угодим в тюрьму? Нас казнят? Какие у вас тут меры наказания?

Эффе и Азара переглянулись.

- Весьма несправедливые, - сказала Азара. - Одним достается больше, другим меньше… Но на самом деле у нас есть запасной план. Мы с Эффе, как знатные граждане, при любых инцидентах подобного рода имеем право просить об аудиенции у Правителя, и так и сделаем, если нас все-таки поймают.

- А может быть таким образом удастся пролить свет и на арест Амеца, - сказал Эффе, стукнув кулаком по коленке. - Несправедливо так преследовать полукровок!

- В общем-то в обычных обстоятельствах нам даже лучше было бы попасться, - задумчиво сказала Азара. - Чтобы уж точно увидеть Повелителя и официально запросить у него объяснений про судьбу Амеца. Но сейчас сомнение вызывает сам Повелитель, так как никто все еще не знает, кто он. Понимаешь, его недавно выбрали, и если запросить с ним аудиенцию сейчас, ее можно получить хорошо если месяца через три, когда пройдут все подготовительные этапы и его официальное назначение.

- Ходят слухи, что Повелитель из семьи Красси или Робинов, но обе семьи настолько обширные, и так хорошо начали неожиданно держать язык за зубами, что воображению есть где развернуться. - Добавил Эффе. - А еще мы вообще не знаем, почему именно так внезапно арестовали Амеца. В нормальной ситуации было бы странно, если бы его собирались казнить только за какой-то проступок его отца, но сейчас я даже не знаю, что сказать.

Эффе замолчал и так неопределенно пожал плечами, что Айяле стало не по себе.

- Повелитель — как царь, за него не голосуют? - Спросила она, чтобы как-то прервать тяжелое молчание.

- Повелителем может стать любой, нужно только сдать специальный экзамен и показать лучший результат, - отстраненно пояснил Эффе. - Но на деле соревнуется только знать, у обычных людей нет возможности достичь мастерства во всех необходимых дисциплинах.

- А еще есть таинственный последний экзамен, о котором знают только те, кто прошел отбор. - Сказала Азара, выбивая табак из трубки. - То ли он каждый раз разный, то ли связан с какими-то особыми местами силы, к которым имеет доступ только Повелитель и его Белая Стража, точно никто ничего не знает. Все покрыто тайной.

У Айялы в голове крутилось столько вопросов, что она не знала, с чего начать. Поставив пустую кружку на стол, она вздохнула.

- Я очень надеюсь, что нам удастся помочь Амецу, - сказала она.

Азара кивнула и хотела что-то сказать, но часы пробили без четверти полночь.

- Пойдем наверх, дам тебе одежду, чтобы ты не так выбивалась — да и поудобнее будет. И нужно нам будет выходить.

11.

Втроем они шли по темным жарким улицам. Азара и Эффе не взяли с собой ничего для освещения, чтобы не привлекать лишнего внимания, и Айяла думала, что ей будет сложно продвигаться в темноте, но в небе сияла огромная полная луна, поэтому светло было почти как при фонарях.

Пройдя через пустынный парк, мимо бара, откуда доносились голоса последних посетителей и через пару узких переулков, они вышли к широкому каналу. Дома по его берегам стояли чуть реже, у каждого был обширный сад, из некоторых доносился звон бокалов, голоса и смех.

- Празднуют полнолуние, - пояснила Азара Айяле.

Они шли вдоль канала около четверти часа, пока не увидели место впереди, где улица резко обрывалась, упираясь прямо в ночное небо, пронизанное несколькими звездами. Посреди неба красовалась, прикрываясь пушистыми облаками, как боа, серебристая луна.

Айяла вдруг заметила, что мутная, как молоко, вода канала едва заметно светится бледным серебристо-фиолетовым светом, и свет усиливался, пока вода не превратилась в ослепительно сияющую ленту света, сливаясь с лунным. Айяла так засмотрелась на воду, что не заметила бы конца улицы, если бы предусмотрительная Азара не схватила ее за локоть. Брусчатка обрывалась, оставляя неровный край, вниз на каменную площадку падала водопадом светящаяся вода. Прямо перед ними висела луна, а под ней в просветах облаков проглядывала темная земля, так далеко, как будто бы они смотрели на нее из окна самолета. У Айялы закружилась голова и она сделала шаг назад.

- Красиво, правда? - Тихо сказала Азара. - Жалко, что сейчас нет времени на прогулки, оно у нас еще будет.

Эффе, не заметивший, что они остановились, уже ждал их слева, на другой стороне узкого каменного мостика. От моста куда-то в густые кусты ежевики вела утоптанная тропка. Протиснувшись через кусты, девушки последовали за парнем к спускающимся вниз ступенькам, высеченным в скале. Айяла старалась не думать о том, что справа, за кустами, зияет пропасть. За их спинами шумел водопад. Спуск привел их к ответвлению канала, которое вело к отверстию, забранному решеткой, под большим круглым люком в стене, наглухо закрытым. Вода здесь светилась едва заметно, и цвет был зеленоватым. Слева от люка в скале были вырублены каменный стол и скамья, справа склон тонул в зарослях ежевики и ароматных белых цветов, которые не закрывались и ночью.

Эффе направился к кустам и, помедлив, спрятал там шпагу. Похоже было, что ему не хотелось с ней расставаться. Потом он повернулся к девушкам:

- Не хочется попасться за вооруженное сопротивление стражникам, - пояснил он. - Готовы?

Азара кивнула, Айяла тоже, хоть и не представляла, к чему надо было быть готовой. Эффе ловко спрыгнул в воду, которая доходила ему почти до плеч и, борясь с течением, направился к решетке. Схватившись за прогнутые прутья, он скрылся под водой и исчез внутри.

- Иди вперед, я сразу за тобой, - сказала Азара Айяле. - Не бойся, мы сюда раньше частенько лазали по ночам, ничего сложного нет.

Айяла, сглотнув, кивнула и спрыгнула в воду. Ей пришлось идти на цыпочках, поднимая подбородок. Очки она сняла и оставила болтаться на шее, радуясь цепочке, которую купила в оптике и за которую над ней так смеялась Эми. Вода была прохладной, но не холодной. Айяла проскользнула между прутьев и оказалась в туннеле с округлым потолком. Дно ушло из-под ног, пришлось пробираться вплавь, и девушка боялась задеть низкий потолок. Она почувствовала, как начинает паниковать, когда увидела впереди, что туннель заканчивается. Сзади девушка услышала всплеск от прыжка Азары.

Через несколько метров туннель раздался вширь и Айяла оказалась в широком канале. Течение здесь еще усиливалось, и ее бы унесло обратно назад, если бы не рука Эффе, который помог ей выбраться из воды на каменный помост српава. Зеленоватая вода стекала по одежде на пол, оставляя светящиеся лужицы. Вперед и в стороны расходились отсыревшие деревянные мостики, журчание воды усиливалось, отражаясь от округлых сводов. Откуда-то слева доносился шум водопада.

- Этим ходом никто уже давно не пользуется, - объяснила Азара, отжимая подол рубашки. - Разве что молодежь иногда устраивает здесь сборища. Иди между нами, а когда тебе нужно будет пройти первой, Эффе скажет.

Айяла достала из кармана промокшую тряпочку, протерла очки, воодрузила их на нос и вслед за Эффе направилась по деревянным мосткам. Происходящее казалось ей странным сном. Светящаяся вода журчала у них под ногами, шум водопада удалялся, сердце глухо билось в груди, мокрая одежда липла к коже.

Вдруг до них донеслось мелодичное, негромкое пение, как будто пел засыпающий ребенок. Девушка было подумала, что ей померещилось, но пение усиливалось. Эффе обернулся, прижал палец к губам и жестом пропустил Айялу вперед, придержал ее за плечо, наклонился к самому уху и прошептал:

- Пойдем, держась за руки. Иди вперед и ничего не бойся, они тебя не тронут. Главное ни звука, ничего не говори.

Он взял ее за руку, повернулся и подал другую руку Азаре и сжал ее ладонь в знак того, что можно двигаться вперед. Айяла некстати отметила, что ладонь была теплая, слегка шершавая, и ее было приятно сжимать; потом, стараясь не думать о том, кто это «они», тряхнула головой и двинулась вперед.

Мостки поворачивали, следуя изгибу туннеля, затем перешли в каменные берега, между которыми были перекинуты выгнутые каменные мостики. Пение усиливалось вместе с шумом воды; течение ускорялось, и вода с проносилась мимо них. Камни потолка изменили окрас — они были здесь всех оттенков голубого.

Айяла медленно шла вперед, пытаясь понять, откуда же доносится пение, когда вдруг камень в стене справа от нее пропел ей что-то прямо в ухо. Девушка вздрогнула от неожиданности, Эффе сжал ее ладонь, подталкивая вперед. Камень продолжал невнятно мычать тоненьким, детским голосом, слов было не разобрать, но интонация была встревоженной. Спереди слышались еще отдельные голоса, и вдруг весь свод затянул монотонную, тревожную мелодию. Айяла чуть ускорила шаг, колени дрожали. От камней исходило неприятное чувство какой-то реальной угрозы, которая, как чувствовала Айяла, была направлена на ее спутников, но и ее саму тоже затрагивала. Камни медленно стали менять цвет на фиолетовый, затем на розоватый. Пение стало более громким, туннель гудел, как растревоженный улей. Впереди виднелся более узкий коридор, где кладка меняла цвет на обычный, и Эффе умоляюще сжал ее руку. Девушка еще ускорила шаг, краем глаза заметив, что камни окрасились в красный и начинают нагреваться, раскаляясь, как угли. Они почти бегом влетели в узкий коридор, за спиной что-то грохнуло, из кладки посыпались мелкие камушки. Голоса спутались, смешали песню, будто бы в недоумении, и стихли. Азара и Эффе с облегчением выдохнули, утирая пот с мокрых лбов.

- Прекрасно, - похвалил Эффе, отпуская руку Айялы. Потом повернулся к Азаре. - Я рад, что все сработало.

- Думаешь, нас не услышали вверху? - Нахмурилась девушка.

- Там сейчас почти никого нет, а мы довольно глубоко внизу, - отмахнулся Эффе. - Идем дальше, нам нужно успеть к смене стражи.

Водный участок остался позади, теперь они шли по коридорам, освещенным все тем же зеленоватым светом, который исходил, казалось, от самих камней. Коридор шел с уклоном вверх, становилось немного теплее и воздух был более спертым. Дважды Эффе хватал Айялу за плечо, осматривал с виду неприметный участок кладки перед дверным проемом и указывал камень, до которого Айяла должна была дотронуться ладонью. Камень менял цвет на синий (как тачскрин, подумала девушка, с ужасом ожидая, что камень тоже начнет петь), они брались за руки и проходили через еле заметную голубоватую завесу, которая неприятно покалывала кожу.

Последним участком была небольшая дверь, до которой Айяла должна была дотронуться сразу в нескольких местах в определенной последовательности. Эффе и Азара несколько минут пристально оглядывали дверь со всех сторон, о чем-то тихо переговариваясь, а потом Айяла все никак не могла дотянуться до нужных участков в положенное время, так что приходилось начинать сначала. Эффе заметно нервничал, Азара тоже была, как на иголках, и они вздохнули с заметным облегчением, когда у девушки наконец получилось. Дверь сверкнула красным, в скважине щелкнул замок и она открылась.

Поднявшись на несколько пролетов, они оказались в большой квадратной комнате с низким потолком. Из комнаты вели три прохода — один в левой стене и два в стене перед ними, левый побольше, а правый — поменьше. Перед центральным проходом стоял стол с раскрытой тетрадью и зажженной лампой, но на стуле за столом никого не было. В стенах были закреплены круглые лампы, а из прохода справа слышались мужские голоса. Эффе быстро махнул им в сторону прохода слева, а сам направился в сторону голосов. Айяла, идя вслед за Азарой, услышала громкие приветствия.

- Эффе, какими судьбами? Как жизнь? Подожди, ты что, мокрый?

Услышав последнюю реплику, Азара ускорила шаг. Девушки прошли по узкому коридору мимо темных помещений с коробками и обширной кухни, тоже темной; потом вышли в еще одну широкую квадратную комнату, похожую на первую. В стене справа от них была двустворчатая деревянная дверь, в одной из створок которой была вырезана прямоугольная дверь поменьше. Азара подошла к двери, посмотрела в скважину, прислушалась. Положила на нее руку, повернулась в Айяле.

- Я сейчас открою дверь, пройдешь внутрь. Слева будут комнаты слуг, но они должны спать. Пройдешь вперед, камера под номером четырнадцать. Дотронешься до большого камня, он должен будет стать прозрачным, приведешь Амеца сюда. Камень увидишь сразу, он под четырнадцатым номером всю стену занимает. Все должно получиться. - Голос Азары был довольно нервным. Айяла, сглотнув, кивнула.

Азара что-то тихо сказала, по ее руке разлилось золотистое сияние и замок с щелчком открылся. «Алахомора прямо», - подумала Айяла, пригибаясь и проходя через маленькую дверь. Азара закрыла дверь за ней и осталась по другую сторону.

Перед девушкой был широкий коридор. Слева деревянная дверь была приоткрыта, из щели пробивался свет и слышался храп. Откуда-то из глубины коридора доносилось невнятное пение. Круглые лампы здесь были меньше размером, и горели только две из них — одна у входной двери, а вторая — в дальнем конце коридора.

Правая стена была глухой за исключением небольших отверстий под потолком, которые были забраны решетками. Через решетки в коридор проникал бледный лунный свет. Под каждой решеткой висели таблички с номерами. Айяла, стараясь не шуметь и нервно оглядываясь в сторону приоткрытой двери слева, дошла до камня с номером 14 и, еще раз осмотрев коридор, приложила к нему руку. Камень завибрировал и медленно стал заливаться синим, затем темным, затем взору Айялы вдруг предстало звездное небо и она не сразу поняла, что видит противоположную стену камеры, а точнее — ее полное отсутствие. Камера была около двух метров в длину, двух в ширину и тянулась вверх метра на три. Девушка вытянула руку вперед и убедилась, что камень действительно исчез. Она поднялась на ступеньку и замерла, не зная, спускаться ли в камеру и не материализуется ли камень снова.

Справа в углу камеры в темноте угадывалась прямоугольная форма уборной, а слева на подстилке на полу лежал Амец, отвернувшись к стене. Айяла шепотом позвала его, думая, что он спит, и приготовилась позвать погромче, но услышав ее голос, Амец приподнялся на локтях, затем вскочил и прыгнул к отверстию, схватил ее за руки. В полутьме камеры Айяла рассмотрела его встревоженное, словно бы более худое лицо, темно-синие глаза, растрепанные волосы, которые он всегда обычно аккуратно причесывал.

- Айяла! - Приглушенно воскликнул он. - Ты здесь, значит, все получилось с дневником! Но идти сюда… Это Азара придумала? Пойдем, пока никто ничего не заметил!

Пол со стороны камеры был ниже, чем со стороны коридора, но Амец подтянулся и перевалился через отверстие. Он был одет в серые штаны и рубаху, похожие на пижаму. Камень за его спиной окрасился в синий и снова стал непрозрачным, как будто так всегда и было.

- Пойдем, Азара там! - Сказала Айяла, и за руку потащила его к двери. Из комнат слуг подозрительно не доносилось ни звука, и Айяла чуть замедлила шаг, повернулась в конец коридора. За ними никого не было. Девушка подошла к двери, через которую они вошли. Защелка с их стороны не была закрыта, и сквозь щель она заметила в свете факелов фигуры людей в доспехах. Среди них Айяла заметила белую рубашку Азары. Она что-то тихо говорила, и ее голос звенел то ли от слез, то ли от злости.

Резко втянув воздух от неожиданности, Айяла отшатнулась от двери, приложила палец к губам и толкнула Амеца, вопросительно смотрящего на нее, в другую сторону коридора. Они отошли на несколько шагов, когда дверь за их спиной со скрипом открылась и их окликнул один из стражников в начищенных серебристых доспехах. Первым импульсом Айялы было бежать просто от неожиданности — она даже не вспомнила о словах Азары о том, что им в целом ничего не грозит, - но Амец схватил ее за запястье и развернул к стражнику.

Двое в кожаных доспехах вышли из-за его спины и каждый схватил Амеца и Айялу, заламывая им руки за спиной. Во взгляде Амеца читался страх. Айялу поволокли в сторону Азары, которая как раз объясняла что-то про рабыню, а Амеца стражник тоже вытолкнул из тюрьмы, но повел в коридор куда-то направо. Айяла с тревогой проводила его взглядом. Краем глаза она увидела злого Эффе, что-то объясняющего одному из стражников.

12.

Из тюремных коридоров они поднимались все выше и выше, сначала по идущим с уклоном коридорам, а затем по широким ступенькам. Сначала Айяла нервничала, но стражники, как только увели Амеца, отпустили ее руки и позволили ей идти за Азарой. Азара ободряюще сжала руку девушки; она выглядела встревоженной и довольной одновременно. Эффе тихо переговаривался с одним из стражников, но из-за шума шагов по камню и поскрипывания ремешков доспехов Айяла не могла ничего разобрать. Подъем наконец закончился и неожиданно вывел их на длинную и широкую мощеную площадку, которую в другой ситуации Айяла сочла бы очень красивой — она даже сейчас не упустила момента поглазеть по сторонам. Справа открывался вид на иссиня-черное небо и стоящую высоко в нем луну, кажущуюся такой близкой и как будто более большой, от которой идущих по проходу отделяли каменные перила с плавающими над ними в воздухе разноцветными фонарями. Слева ступенчатые сады и фонтаны, прорезанные многочисленными лестницами, вели к нарядным портикам, украшенным искусной резьбой, и трехэтажному дворцу, похожему на ажурный торт. Дворец обрамлял сады буквой «п», и конец мощеного прохода упирался в начало его правого крыла.

В здание вела большая стеклянная дверь, инкрустированная металлом. По сторонам двери стояли стражники в церемониальных доспехах из белой и золотой эмали с цветами и листьями, с массивными алебардами, которые имели куда менее церемониальный и более утилитарный вид. Стража отдала честь капитану, подняв алебарды и дважды опустив их на каменные плиты. Процессия вошла в здание и прошла через богатые комнаты и коридоры, обитые деревом, украшенные мозаиками, вышитыми золотом и серебром обоями, со стенами, увешанными пейзажами и гобеленами и узорчатой мебелью. Наконец, несколько раз поменяв направление и поднявшись по широкой и длинной мраморной лестнице, по сторонам которой сверху донизу маленькими водопадами стекала светящаяся белая вода, из-за цвета наводящая на мысли о молоке, они оказались в длинном зале, выложенным белой и бледно-зеленой плиткой. По сторонам зала за колоннами из бирюзы тянулись большие окна, из которых лился неестественный свет, похожий на дневной, но слишком ровный и со слабым фиолетовым окрасом. За ними ничего не было видно, и похоже было, что их функцией было скорее освещение зала. Потолок зала терялся в полутьме, а в конце, на ступенчатом возвышении, стоял бирюзовый трон с узорчатой спинкой. На троне, меж двух стражников в такой же белой церемониальной броне, как двое у входа, сидел человек со светлыми волосами, ниспадающими ниже плеч, в длинной черной рубашке с вышитым воротом поверх темных обтягивающих штанов по местной моде, в высоких сапогах, подпоясанный поясом, усыпанным рубинами. Справа от трона, освещая лицо сидящего на троне зловещим красноватым светом, завис в воздухе шар. На коленях у правителя лежала раскрытая книга, и он, похоже, о чем-то разговаривал, повернувшись к шару, пока не обернулся на вошедшую в зал процессию. Внутри шара, как убедилась Айяла, когда они приблизились, наподобие рыбки кружилось какое-то темно-алое существо.

Капитан стражи, шедший впереди, от пояса чуть склонился перед Правителем, с нетерпением ожидавшим, пока они приблизятся. Он начал, было, что-то говорить об узниках, когда Правитель встал и спустился к Азаре, которая замерла на месте и смотрела на него во все глаза. Светильник оторвался от своего места у трона и проплыл вслед за ним, зависнув неподалеку от его лица.

- Эдвуд! - Наконец сказала Азара, недоверчиво осматривая светловолосого человека. Потом, бросив взгляд на стражников, поправилась: - Правитель. Кхм. - Девушка залилась краской до корней волос. Капитан стражи в замешательстве замер, не уверенный, что делать.

- Оставьте нас, - велел Повелитель. - Я уверен, они сами мне все объяснят.

Видя замешательство капитана стражи, он раздраженно махнул рукой.

- Ну же! Вы знаете законы лучше меня, как и на что они имеют право, как знать. - Айяла заметила, что у его стражей на поясах висели ножны с мечами, а у него самого на поясе висел короткий меч в черных ножнах, с черной рукояткой.

- Слушаюсь, - с неохотой сказал капитан, коротко махнув рукой стражникам.

Те отправились к выходу вслед за быстро шагающим капитаном.

Убедившись, что стражники скрылись за дверью, Правитель будто бы выдохнул и стал держаться более раскованно.

- Ну что ж, я не в обиде, что ты мне отказала, - сказал Правитель, глядя на Азару, которая медленно возвращалась к нормальному цвету лица. - В конце концов, ты не знала, кто именно стал Правителем, а мы не могли раскрыть этого заранее. В такой ситуации любой поступил бы так же, как ты, так что я хоть и огорчен, но действительно не в обиде. Но вот твой отец…

- Он принял это как-то подозрительно спокойно, - озадаченно сказала Азара. - Я даже не ожидала.

- Так вот из-за чего была ссора! - Воскликнул Эффе, переводя взгляд с нее на Повелителя. - К тебе посватался Правитель! Ну, сестренка, ты и партизанка, даже мне ни слова не сказала!

- То есть тебе кажутся разумными его действия против Амеца? - Спросил Повелитель, подняв бровь. - Ты ведь из-за него здесь?

- Действия… Моего отца? - Не веря своим ушам, спросила Азара. - Так он связан с арестом Амеца? И под каким же предлогом? И каким образом Роберто стал капитаном дворцовой стражи?

- Я думал, ты в курсе, - озадаченно сказал Правитель. - Официальная причина ареста Амеца связана с действиями его отца, которого Роберто самолично арестовал месяц назад, вступив в должность капитана.

Айяла нахмурилась и переводила взгляд с Правителя на Азару, пытаясь хоть что-нибудь понять. Она вопросительно посмотрела на Эффе, но тот только пожал плечами.

- Какие же обвинения выдвигаются против отца Амеца? - Спросила Азара.

Правитель коротко покачал головой, бросив взгляд на двух стражников, которые с опущенными забралами стояли у трона. И добавил: - согласно словам твоего отца, Амец и его отец были замешаны в государственных интригах.

- Я клянусь, Амец невиновен! - Воскликнула Азара. - Я могу доказать это, его даже не было в городе, он вернулся только чтобы увидеть отца… Если будет суд…

- Я долго тебя знаю и верю тебе, - подняв руку и улыбаясь уголками губ, прервал ее Правитель. - И обещаю освободить Амеца. Но взамен мне нужна будет помощь — твоя и твоего брата. Лучше будет, если вы расположитесь в гостевых комнатах, пока все не прояснится, и не будете возвращаться в город. Эффе, ты будешь снят с должности стража на время.

- И сколько времени нам нужно будет быть здесь? - Голос Эффе звучал напряженно.

- Этого я сейчас не могу сказать, - поджал губы Правитель. - Но будем надеяться, недолго.

- Спасибо, Эдвуд, - улыбнулась Азара, бросив взгляд на брата. - Мы поможем, чем сможем.

Правитель кивнул, словно бы это само собой разумелось и, бросив взгляд на Айялу, сделал шаг к ней.

- Значит, ты с Земли? - Спросил он. - Было бы интересно больше узнать о ваших обычаях, я сам никогда там не бывал.

Айяла не нашла, что сказать, и только кивнула. Правитель повернулся к стражам у трона.

- Убедитесь, что узник в порядке, изымите его из-под стражи и позовите Эдмунду, чтобы она позаботилась о гостях. - Стражники переглянулись, и один из них, более высокий, едва заметно кивнул и, не производя ни звука, несмотря на вид громоздкую броню, растворился в полумраке зала. Светильник у плеча Повелителя несколько раз подпрыгнул, будто что-то хотел сказать. Повелитель повернул к нему голову. - Что? Да, я тоже думаю, что наконец-то здесь становится интересно.

13.

Айяла, Эффе, Азара и Амец сидели на подушках на полу вокруг кофейного столика, в центре которого стояло блюдо с фруктами, большой кофейник и плошка с ежевичным вареньем. Каждый держал в руках тарелку с жаренными яйцами, сыром, беконом и куском свежеиспеченного хлеба с маслом. Айяле казалось, что это был самый вкусный завтрак в ее жизни, хотя она не могла понять, почему он казался ей таким особенным. «Наверное, просто проголодалась за ночь», - решила девушка.

После разговора с Правителем серьезная, суховатая Эдмунда и ее помощники показали Азаре, Эффе и Айяле их комнаты. Комнаты Азары и Айялы были смежные, с огромной ванной комнатой посередине. Ванна была наполнена ароматной водой, по которой плавали лепестки каких-то цветов; в одном углу комнаты была за стеклянной дверью небольшая сауна, а в другом совсем земной душ, хоть и с красивой плиткой и экстравагантными кранами. На удивление Айялы Азара сообщила, что это последнее слово моды в Городе, только недавно стали устанавливать души вместо ванных, и сказала, что девушка может помыться в ванной, если хочет, а она предпочитает душ. Когда Азара, сбросив одежду и захватив одно из полотенец, направилась в сауну, Айяла с сомнением посмотрела на стену между сауной и душем, которую занимало большое окно, выходящее в сад, заросшее кустами с мелкими желтыми цветами, и на всякий случай задернула тонкую тюлевую штору. С наслаждением отмокнув в ванной и завернувшись потом в теплое махровое полотенце, девушка обнаружила в узком шкафчике у раковины разнообразные вкусно пахнущие крема, которыми не преминула попользоваться. Некоторые этикетки были на испанском, некоторые, на английском, а некоторые на других, судя по всему, земных языках, но Айяла не распознала ни одной марки. Девушка направилась в свою комнату, услышав, как за ее спиной скрипнула дверь сауны.

Ее комната, как и комната Азары, была оформлена в восточном стиле — ковры, подушки на полу, кровать под балдахином с прозрачными занавесками, узорчатые окна с деревянными ставнями, тоже выходящие в сад. Айяла больше ожидала чего-то в стиле европейских дворцов или современных отелей, но здесь, судя по всему, не испытывали никаких проблем, когда смешивали стили. Девушка переоделась в лежащее на кровати серовато-бежевое платье без рукавов, с серебристым поясом, подсушила полотенцем волосы и, накинув узорчатые тапки, тоже стоящие у кровати, вышла в сад, гадая, как они угадали с размером одежды и обуви. Занимался рассвет, и небо было бледных лимонных и персиковых тонов, розовея к горизонту. Сад был засажен ароматно пахнущими цветами и цветущими кустами; между клумбами петляли выложенные мелкой плиткой дорожки. Справа и слева ступеньки вели к другим садам, а когда Айяла облокотилась на перила, то увидела внизу небольшой дворик с прудом с лотосами. Айяла рассматривала желтые стены и крыши с голубой черепицей зданий, окружающих пруд, гадая, в чем их функция, а потом просто стала смотреть на небо, завороженная красками распускающегося рассвета. Когда край солнца показался над узорчатыми дворцовыми крышами, Азара с распущенными мокрыми волосами, одетая в богато расшитую белую рубашку и черные леггинсы и тоже в тапках, позвала ее завтракать, после чего они и направились в общую гостиную, где сейчас и сидели.

Перво-наперво Айяла бросилась на шею свежевымытому и изможденному на вид, но счастливому Амецу, и он крепко обнял ее в ответ, а затем они приступили к завтраку. Айяла, поджав губы, заметила, что одна одета в простое платье, и увидев через открытую дверь, что комната Азары, выходящая в гостиную, была вдвое больше ее собственной, поняла, что одна на две комнаты ванная и ее одежда соответствовала ее статусу рабыни. Рубашка Амеца, впрочем, тоже выглядела проще, чем та, которую носил Эффе, хоть и больше походила на одежду знати.

- А ей обязательно носить камень? - Первым делом спросил Азару Амец, бросив взгляд на кулон на шее Айялы.

- Если и есть какой-то способ защитить ее без камня, то я о нем не знаю! - Оправдываясь, сказала Азара.

- Это понятно, - сказал Амец и добавил, подтвердив мысли Айялы: - но еще и это платье…

- Посмотрим, что можно сделать, - твердо сказала Азара.

- В каком мы вообще здесь статусе? - Спросил Эффе, откусывая кусок хлеба.

- Уж по крайней мере для узников завтрак сегодня очень даже приличный, - усмехнулся Амец. - Не то, что в тюрьме.

- Но выходить из дворца и возвращаться в Город мы не имеем права, - мрачно сказала Азара.

- А он вообще имеет право ограничивать вашу свободу? - Спросила Айяла, подцепляя вилкой бекон. - Ну, раз вы знать и все такое.

- Как Правитель — очень даже имеет. - Заверил ее Эффе.

- Вопрос, зачем мы ему, - задумчиво сказала Азара. - И что он называет помощью. А еще удивительно, как сильно меняет людей власть…

Амец фыркнул.

- Да ладно, Эду всегда был таким. Хотя теперь стоило бы его звать «Правитель». - Он сказал последнее слово с издевкой.

- В общем, мы в плену, - заключил Эффе, намазывая вторую половину куска хлеба вареньем. - Я еще и от службы стражником отстранен. И в отместку намереваюсь выпить все запасы их дворцового кофе. Как минимум.

- Было бы странно, если бы после того, как вы пробрались в тюрьму, они бы позволили тебе вернуться. - Пожал плечами Амец.

- Странно? Мы же ничего такого не сделали, - Возмущенно фыркнул Эффе, а потом замолчал, видимо, осознавая ситуацию.

- Кто его знает, как будет себя вести новый Правитель, - пожала плечами Азара. Взгляд ее был задумчивый.

- Главное, что все получилось и Амец в безопасности, - сказала Айяла, оглядывая друзей. - Да?

- Я рад выбраться из тюрьмы, - согласился Амец, взъерошив синевато-черные волосы. На запястьях у него были темные синяки от веревок. - Не так долго я был в тюрьме, а по нормальной еде ужас как соскучился, - добавил юноша, отставляя тарелку и наливая себе кофе.

Потом они перебрались с кофе на низкие диванчики в углу комнаты с видом на сад. Амец рассказал им, что один из стражей Правителя поспел вовремя — стражники под управлением Роберто связали его и несли в сторону пристани, чтобы отправить куда-то.

- Пристани? - Удивилась Айяла. - Мы разве не на большой высоте?

- На ней, - кивнул Амец. - Но пристани все равно есть. Покажу их тебе, тебе обязательно понравится.

- А у стражников какая иерархия? - Спросила девушка. - Белые более авторитетные, чем все остальные?

- Да, - кивнул Эффе. - Они подчиняются только Правителю, это как его личная гвардия и советники.

- Ты точно не жалеешь, что со мной связалась? - Спросил Амец, беря в свою руку руку Азару. - Думаю, что отношение твоего отца ко мне — нечто большее, чем простая неприязнь… Да и то, что мы здесь — тоже из-за меня. - В ответ девушка только улыбнулась и сжала его руку.

- А где твой отец? - Спросил Эффе.

- Хотелось бы мне знать, - помрачнев, сказал Амец. - Сначала я безуспешно пытался его навестить. Потом вызнать о нем хоть какую-то информацию с помощью Эффе.

- Но мне тоже ничего не удалось узнать, - пожал плечами тот. - Честно говоря, я сомневаюсь, что он даже был у нас в тюрьме, или если и был, то его куда-то перевели почти сразу. По крайней мере никто, кого я спрашивал, его там не видел.

- Перевели? - Озадаченно спросила Азара. - Тогда это должен быть один из других Городов?

- Значит, есть и еще Города? - С энтузиазмом спросила Айяла.

Амец посмотрел на нее, словно бы опомнившись.

- Айяла, - сказал он, серьезно глядя на нее. - Я так давно хотел тебе показать этот Город. Но я совсем не собирался втягивать тебя во всякие сомнительные истории, особенно… вот так. — он бросил взгляд на ее платье.

- Да ладно, - отмахнулась Айяла. - Ты даже не представляешь себе, какая у меня обычно скучная жизнь. Хотя как раз никто не знает лучше тебя… - Сказав это, она все же спросила себя, насколько достоверно ей придется исполнять роль рабыни.

- На самом деле я перешел на заочное в университете и переехал сюда, когда узнал, что здесь видели моего отца, - объяснил Амец. - Он был изгнан из Города, причем никто точно не знает, за что, и ему было запрещено возвращаться. Но он вернулся, а я как раз пришел повидать Азару, узнал об этом… В общем, я не мог не постараться выяснить, что происходит. Конечно, я не собирался сам попадать в тюрьму… Я думал, что его задержали только из-за того, что ему было запрещено возвращаться, и очень разозлился, так как обычно за это положен штраф, но никак не тюремное заключение. Даже написал жалобу и пошел ругаться к стражникам. Толку от этого, конечно, не было никакого.

- А как ты отвечал на мои сообщения отсюда? - Спросила Айяла. - У вас что тут, есть вай-фай?

- Интернет у нас не работает, никто точно не знает, почему. С другой стороны не думаю, что многим его не хватает — все-таки здешняя жизнь по-другому устроена, чем земная. - Сказал Амец. - Но есть пара мест, где стоят зеркалки — они отражают и используют сигнал земной сети. Правда, они работают не всегда, а только когда Город над Землей.

- А мы разве не все время в небе над Землей? - Озадаченно спросила Айяла.

- Обычно только по вторникам и субботам, и в разных местах, - сказала Азара. - Чаще всего это ваш с Амецем город, но иногда бывает Бостон, Алтай и другие регионы. Вот недавно Город был над Тайландом. Рыночные торговцы тут же раздобыли там кучу всяких разных фруктов. Предсказатели и математики пристально наблюдают за перемещением Города и пытаются их предсказывать, и даже добились относительных успехов.

- А дневник? Как ты его переместил в дом Майте? - Айяла повернулась к Амецу.

- Приснил, - просто, как будто это само собой разумелось, сказал Амец. - И тебе тоже приснился в комнате. В тюремных камерах магия почти не работает, так что мне пришлось решать своего рода математическую задачку, чтобы усилить мою способность тебе сниться и переносить во сне предметы.

- Собственно, он не совсем его приснил, - поправила Азара. - Дневник был у меня, сначала мы во сне вместе его писали, а потом я приснила его на Землю. Под конец было сложнее всего, потому что надзиратель что-то заподозрил и постоянно будил Амеца.

- Писать дневник во сне, - зачарованно повторила Айяла. - Ну и ну. А как вы знали, что Азара меня найдет, когда я попаду в Город? И кстати, не проще было бы ей спуститься на Землю и меня провести?

Троица мрачно переглянулась.

- Видишь ли, проводить в Город землян запрещено, если только кто-то случайно сам не попадает, хоть это и редко случается… - начал Эффе.

- Или когда их привозят как рабов, - закончил Амец.

- Это, пожалуй, был самый шаткий момент всего плана, - сказала Азара, направляясь к столику с кофейником и подливая себе еще кофе. - Но с момента, когда мы тебя нашли, моя семья имеет на тебя «законные права», так что ты здесь в безопасности.

- Да, мне не хватает полного курса местной истории и социологии, - пробормотала Айяла. - А что с розами?

- В общем, Розовый Тупик — это одна из точек входа. - Объяснил Эффе. - Их в Городе две, и они всем известны, но случайные посетители заходят так редко, что за местами никто не наблюдает, а работорговцы используют какие-то другие, свои маршруты.

- А учитывая то, что местный воздух действует на землян, как наркотик, через какое-то время тех, кто сюда забредает, все равно находят либо горожане, либо патрули стражи в… весьма плачевном состоянии. - Мрачно сказал Амец. - Поэтому нет нужды патрулировать точки входа, на что мы и рассчитывали.

- Мы с Эффе приглядывали за обоими тупиками, - добавила Азара. - И в итоге я оказалась неподалеку от Розового. Я заколдовала два камня, один из которых у тебя сейчас на шее, чтобы они мерцали, когда тетрадь к ним приближается. Один был у меня, другой — у Эффе, и как только мой начал мерцать, я побежала к тупику.

- Удачно, что именно Азара тебя нашла, - заметил Эффе. - Иначе даже не знаю, как бы я тебя уговаривал со мной пойти…

Друзья помолчали.

- Ну а ты, Амец? Получается, твой папа был отсюда, а мама — с Земли? У вас случайно нет запретов на такие браки?

- Да в общем они не запрещены, - пожал плечами Амец. - Другое дело, что все земляне здесь — рабы, и их статус не сильно улучшается, даже если они женятся с местными. Хоть в этом случае они и избавляются от обязанности работать, как слуги. Может быть только должны вести домовое хозяйство, но уже негласно, и все равно работать, делая что-то другое, они не имеют право, находясь в полной зависимости от супругов. Поэтому многие из наших поступают, как мой отец — переезжают на Землю. Полукровки же по каким-то причинам не так сильно отличаются от местных жителей, поэтому им разрешено возвращаться, хотя они не могут стать знатью, вне зависимости от положения их местного родителя. Все равно мы здесь своего рода изгои, потому что никто не знает, куда нас определить, но в принципе особого расизма по отношению к нам нет. А вот земляне, переставшие быть рабами и покинувшие Город, вернуться не могут никогда.

- Так что теперь? Вы — узники Правителя, и я, получается, тоже? Или я могу вернуться на Землю?

Трое переглянулись.

- Мы могли бы наверное как-то тебя переправить обратно, - неуверенно сказал Эффе. - Но на тебе теперь марка Города, и ты официально стала бы сбежавшей рабыней, как бы на тебя не вышли работорговцы… Им будет тебя гораздо легче найти, чем заманивать новых землян, поэтому тех, кто пытается отсюда бежать, отлавливают в первую очередь и возвращают в Город.

Айяла похолодела.

- Мы можем попробовать, - заверила ее Азара. - Я могу навести справки насчет работорговцев, информация не очень точная, но может удастся найти какую-нибудь лазейку. Кстати, пока ты здесь, я совершенно не собираюсь заставлять тебя быть рабыней и исполнять какие-либо обязанности слуг, платье — это просто видимость для окружающих. А никто, кроме меня, приказывать тебе не в праве. Хотела сказать, чтобы ты четко это понимала.

Айяла кивнула, но пока Азара говорила, перед ее глазами прошла вся ее текущая жизнь — друзья, которые с ней не разговаривали, Лео, университет, скучная работа, квартира, кот… Все это, такое привычное и являющееся самой ее сутью, теперь показалось ей блеклым по сравнению с шикарным дворцом и магией, в которых ей, казалось, не было, не должно было быть места. Ее жизнь была ей привычной, удобной, знакомой, а здесь ее ждала полная неизвестность, что пугало девушку. К тому же, зная, что не может уйти из Города, девушка чувствовала себя загнанной в угол. «Вот если бы была возможность вернуться, я бы, наверное, по-другому себя чувствовала», - подумала Айяла.

- Получается, мне придется остаться здесь вообще навсегда? - Дрогнувшим голосом спросила она. Перед глазами тут же возникла доверчивая морда рыжего кота, заглядывающего ей в глаза на кухне перед пустой миской. - И нельзя будет даже на время вернуться на Землю?

- Ну почему, есть же отпуска, - заверил ее Эффе. - Азара, как твоя хозяйка, тебе сможет выписывать официальные разрешения на отпуск. Проблемы могут возникнуть только если ты не вернешься, вход и выход рабов контролируется стражей, и если кто-то не возвращается в срок, за ним отправляют работорговцев.

У Айялы немного полегчало на душе. Значит, она могла возвращаться, чтобы видеть родителей. Она все равно видела их нечасто, потому что они жили далеко, но сама возможность уже окрыляла. Можно будет даже изредка встречаться с Эми.

- А кота можно забрать? - Спросила она. - Я, как рабыня, могу тут у вас иметь домашних животных?

- А что, кот — это было бы здорово, - оживилась Азара. - Сразу станешь дворцовой достопримечательностью.

- У вас что, нет котов? - Недоверчиво спросила Айяла. - Есть душ, и нет котов?

- Что за животное — кот? И почему такое короткое название? - Недоуменно вопросил Эффе.

…

Для транспортировки кота Айяле в этот же день выписали специальный пропуск. По идее достаточно было бумаги, подписанной и запечатанной Азарой, но их особое положение во дворце только подтвердилось, когда ей пришлось идти за еще одной бумагой к секретарю Правителя. Эффе был вне себя от ярости, а Азара только поджимала губы, словно чего-то такого и ожидала.

В дополнение ко всему, их должен был сопровождать один из Белых стражей, поэтому Азара настояла на том, чтобы тоже отправиться с Айялой, за что девушка была ей благодарна. Как именно они попадут на Землю, Айяле узнать не удалось — Белый страж завязал им глаза, покрутил, взял за локти и какое-то время водил по каким-то корридорам. По подсчетам Айялы, совсем недолго, максимум минут пять, но когда они остановились, девушка понятия не имела, где находится. Страж, судя по звукам, принялся открывать и закрывать какую-то дверь. Айяла попыталась незаметно приподнять повязку, но перчатка странной эмалированной брони снова надвинула повязку ей на глаза прежде, чем девушка успела хоть что-то увидеть. Страж открывал и закрывал дверь в течение следующих нескольких минут, один раз недовольно сказав что-то Азаре — видимо, та тоже решила приподнять повязку — и Айяла готова была поклясться, что слышала пару раз раздающееся из-за двери гудение самолета. Она сразу вспомнила строки из дневника Амеца и стала ожидать звука волн, но их не было. Вместо этого страж вдруг снял с них повязки и подтолкнул сквозь дверь, и они оказались прямо в подъезде Айялы, словно бы только что вошли в него.

Девушка, не веря глазам, оглядела залитую солнцем улицу, которую было видно через окна подъездной двери, и невозможную, неправдоподобную фигуру стража в белой броне, так ни разу и не приподнявшего забрало. «Как он вообще что-то видит», - подумала Айяла, доставая ключи и поднимаясь по лестнице. Азара и страж поднялись за ней.

Санди был рад ей и Азаре, а на стража посмотрел внимательно, вдруг выгнул спину и зашипел. Айяла в первый раз слышала от Санди этот звук. Страж сделал полшага назад от неожиданности, Санди, вопреки тому, чего Айяла от него ожидала, не стал прятаться на шкаф или под диван, а вдруг успокоился, перестав обращать на стража внимание, и повел хозяйку на кухню, к миске с едой.

Айяла написала письмо хозяйке квартиры, чтобы расторгнуть договор, и с помощью Азары быстро сложила одежду и скромные пожитки в три больших чемодана. Страж беспристрастно стоял у одной из стен, чуть в стороне, чтобы не быть на проходе, и его почему-то внушающая угрозу поза никак не вязалась с веселой разноцветной эмалью брони.

Девушка написала родителям, что через Амеца нашла работу рядом с его университетом и переезжает туда, а Эми — что переезжает к родителям, и обоим, что скоро их навестит (девушка очень надеялась, что это правда). Потом вручила стражу наполовину пустой десяти килограммовый пакет с едой для кота, втиснула самого возмущенного кота в переноску, вручила стражу и Азаре по чемодану, сама взяла еще один и, с чемоданом в одной руке и переноской в другой, уставилась на стража. Ей было очень любопытно, как он собирался водить их по маленькой квартире с чемоданами и завязанными глазами.

Страж не оправдал ее ожиданий. Он издал звук, похожий на щелчок пальцами (Айяла задумалась, как у него это получилось в перчатке) и все вдруг погрузилось в темноту, хотя Айяла по-прежнему чувствовала под ногами пол, а в руках — переноску и чемодан. Пакетом с едой страж несильно толкнул их вперед, и когда темнота развеялась, они оказались в коридоре возле гостевых комнат. Страж оставил возле девушек чемодан и пакет с едой и, посмотрев на кота, ушел, не сказав больше ни слова. Азара и Айяла переглянулись.

- Я даже не знала, что Белые стражи такие могущественные, что могут путешествовать между Землей и Городом. - Пробормотала Азара, поежившись. - Хотела бы я знать, что они еще могут?

…

За следующие несколько дней Санди хорошо обустроился в новой комнате Айялы, с удовольствием драл шелковую драпировку кровати и помимо своей еды ел сырое мясо, которое приносили ему любопытные придворные. Правитель не говорил ничего о том, чего хочет от друзей, и делать было особенно нечего, поэтому Айяла вместе с Амецем исследовала территорию дворца, поражаясь разнообразию архитектуры. Казалось, здесь не было двух похожих коридоров и комнат.

Эффе и Азара по утрам тренировались на шпагах, а по вечерам все четверо гуляли или сидели в библиотеке. Айяла обнаружила, что большинство книг было на испанском, хотя встречались и английские, и остальные языки. Были книги и на специальном языке небесных городов, который могла читать только знать — для Айялы буквы складывались в белиберду. В основном в Городе говорили на немного странной разновидности испанского, а небесный язык использовали для официальных документов и для конфиденциальных разговоров. Девушка читала все, что могла найти о Городе, хотя в дворцовой библиотеке больше книг были посвящены династиям знати и историям знатных родов, о самом Городе писалось довольно кратко. Иногда она брала с собой одну из книг, ходила с Амецем и смотрела, как он без устали рисует все, что видит.

Дважды девушке удалось поговорить с родителями и с Эми — как заметил Амец, дворцовый интернет работал совсем без перебоев, не то, что городской, и можно было разговаривать с видео. Комната с доступом к интернету была совсем крошечной, и всего, что в ней было — несколько отделенных друг от друга сегментов со столом, стулом и ноутбуком, с окнами, выходящими в сад. Родители были обескуражены неожиданным решением дочери, но почему-то переглянулись и успокоились, узнав, что она будет там же, где Амец. Эми тоже за нее порадовалась, хоть и недоумевала, почему нельзя было встретиться хоть ненадолго до переезда. Айяла была очень рада, что за ее спиной была неприглядная серо-голубая стена, а не роскошные дворцовые сады, которые она видела за окном перед собой — это пришлось бы как-то объяснять.

Вечером третьего дня Амец и Айяла сидели на парапете и смотрели на закат. Фонтаны шумели за их спинами, цветы, распускающиеся вечером, доносили чарующие запахи. Слуги дворца и придворные всегда провожали ее взглядами, когда она ходила не с Азарой, но та сказала девушке не обращать внимания.

За ними, на плитах у перил лежал скетчбук, в который Амец только что зарисовал Айялу, закат и облака. Он провел рукой по бритому виску и обратил на Айялу взгляд смеющихся синих глаз.

- Знаешь, я так рад, что ты здесь, Айяла, - сказал он. - Вроде у нас уже было время поболтать, а все-таки мне так много нужно тебе показать и рассказать!

- Я тоже рада, что здесь, - сказала девушка, сжимая его руку. - Все, конечно, очень странно… Но в то же время я почему-то чувствую себя на своем месте.

Конец первой части.