Новый год

Глава 1 Новый год

(Сказка, боевик)

Маленький Толик каждый год до последнего сидел у окна, уткнувшись носом в стекло и высматривал не идут ли его родители. Он знал, что и в этот год они не придут. Но, ему так хотелось верить, что этот год будет особенным, что он их ждал до тех пор, пока не раздавался бой курантов по телевизору. Тогда он вздыхал, и шёл за праздничный стол, где его уже ждала бабушка и подарок.

В этом году подарок не поместился под комнатную ёлку, и бабушка принесла его из сеней. Это были санки. Большие, красивые, переливающиеся всеми цветами радуги, ему так захотелось сразу же испытать их, узнать, каково будет съезжать с них на горке, но бабушка не позволила, сказав, что это можно сделать и утром. Тем более, что одному на горке скучно, а его друзей вряд ли родители отпустят погулять в это время. Вздохнув, он отправился спать, но санки из рук так и не выпустил. До самого утра они простояли у его кровати, а верёвка была зажата в маленьком кулачке.

Утром, радостный он выскочил из комнаты и бросив «Я гулять», не заметил, что у бабушки глаза, красные от слёз. Ей только что позвонили и сказали, что машину её сына расстреляли какие-то бандиты, когда он ехал сюда.

Как оказалось бандиты перепутали машины и убили его по ошибке, но родителей Толика к жизни это уже не вернёт, и бабушка решила не говорить ему об этом.

Поэтому, он с друзьями беззаботно катался на подаренных санках с горки в лесу недалеко от деревни.

Взрослые знали об этом месте, и чтобы создать праздник и там, украсили большущую ёлку новогодними игрушками да гирляндами.

Вечером, сильно проголодавшийся и уставший Толик вернулся домой. А там был незнакомый мужчина, который протянул ему подарочный пакет, сказав, что это от родителей. Бабушка незаметно смахнула слезу, пока Толик распаковывал подарок, и посмотрела на сотрудника полиции, который приехал, чтобы побольше узнать о погибших. А подарок они нашли в багажнике при осмотре и решил взять его с собой.

Глава 2 Дед Мороз

(Публицистика, фантастика)

«Сегодня, тридцать третьего декабря, в полдень, в городе был замечен Дед Мороз», — раздавалось из телевизора, перед которым в кресле-качалке сидела баба Роза с неизменным вязанием в руках и вязала длиннющий сине-жёлтый шарф.

Как-то Лизонька, её пятилетняя внучка, спросила почему именно эти цвета, и баба Роза ей ответила, что они напоминают ей её детство в деревне, где бескрайние жёлтые поля на горизонте сливались с ярко-голубым небом, и как они, детьми босиком бегали по утрам по полю по росе. Лизонька тогда закрыла глаза, пытаясь представить эту картину, а баба Роза продолжила вязать.

Этот разговор был три дня назад, и вот сегодня от вязания её смогло отвлечь только это сообщение.

— Что же такое делается-то, а? — укоризненно закачала она головой. — Дед совсем с ума сошёл! — всплеснула она руками и вновь вернулась к вязанию.

«Деда Мороза, — продолжал вещать телевизор, — видели во многих уголках города и везде, где он появлялся, те, кто смотрел на него превращались в ледяные статуи. Сейчас таких статуй — полгорода и с каждой минутой становится всё больше и больше. Пожалуйста, будьте предельно осторожны! Без особой надобности не выходите из дома, не открывайте дверь незнакомцам и, тем более, Деду Морозу! Позвоните своим родным и близким, предупредите их об этом! Берегите се…» — ведущая не успела договорить, как сама превратилась в ледяную статую, а вся студия заросла толстым слоем льда.

За секунду до того, как камера заледенела, в телевизоре на весь экран мелькнуло лицо Деда Мороза. Бабе Розе даже показалось, что он ей подмигнул.

— У-у, хулиган! — погрозила она кулаком телевизору и вновь вернулась к вязанию.

В этот момент в дверь постучали.

— Кто? — не вставая со своего места, крикнула она.

— Бабушка, открой! — раздался плаксивый голосок Лизоньки.

— Маленькая моя! — всполошилась баба Роза и распахнула входную дверь напрочь забыв о только что услышанном предупреждении.

— Обманули дурака, — пропел Дед Мороз, вваливаясь в квартиру бабы Розы.

— Да, чтоб тебя… — буркнула она себе под нос, и вернувшись в комнату, уселась в своё кресло-качалку и вновь взялась за вязание.

— Не по-о-нял… — удивился Дед Мороз и пошёл за ней следом. — А ты чего это не превращаешься?

— Не хочу, — буркнула баба Роза и стала пересчитывать петли на спице. — Вот, из-за тебя, засранца, одну петлю где-то потеряла.

— Как-как ты меня назвала? — опешил Дед Мороз.

— Как заслужил, так и назвала. Ты что это в городе устроил, а? — сердито свела она брови на переносице, и, отложив вязание, посмотрела ему прямо в глаза. — Какое, телепень тебя укуси, тридцать третье декабря? Что это за музей ледяных фигур, а? А ну, живо всё расколдовал! — упёрла она руки в боки и вложила в свой взгляд всю грозность, на какую была способна.

— А вот не буду! И вообще, как ты со мной разговариваешь? Ты совсем меня не боишься?

— Ах, ты ж, мелкий!.. — взвилась баба Роза, пару раз по часовой стрелке обернулась вокруг свой оси, и перед Дедом Морозом оказалась не безобидная старушка, и сама Зима.

Она как-то извернулась так, чтобы нависнуть над ним, хотя они и были одного роста.

— Повторяю ещё раз, медленно: рас-кол-дуй! Сей-час-же! Ну!

— Да расколдую, расколдую… — вмиг поник Дед Мороз и покосился на тело бабы Розы, мирно дремавшее в кресле.

— Вот и ладушки, — сразу же подобрела Зима, улыбнулась и стала нормального роста. — Можешь начать оттуда, — указала она рукой на телевизор, — а я пока здесь посижу, понаблюдаю, — села она на кресло-качалку и слилась с телом бабы Розы.

— Как я уснула-то? — зевая, пробормотала баба Роза и взяла в руки вязание.

«И вновь в нашу студию поступают сообщения со всего города, — раздался из телевизора бодрый, чуть охрипший, голос ведущей. — Ледяные статуи тают, люди оживают и возвращаются к своим делам. Многие из них не понимают, что произошло, почему они здесь и в мокрой одежде», — говорила ведущая, украдкой под столом щупая свою юбку и блузку и не понимая почему на ней сухая одежда.

«И вот, поступила ещё одна важная новость: на всех электронных устройствах, на всех календарях вновь второе января, а не тридцать третье декабря. Что это была за аномалия, как всё это объяснить и возможно ли это вообще объяснить — предстоит выяснить нашим учёным и экспертам. А пока — с наступившим вас Новым Годом, дорогие телезрители!» — улыбнулась во все тридцать два зуба ведущая и на экране появилась заставка старого новогоднего фильма «Бедная Саша».

— Бедная я, — вздохнула Зима, и вышла сначала из тела бабы Розы, а потом и в окно, на улицу.

— Хорошо, что я живу на первом этаже, — пробормотала баба Роза, — а то она разбилась бы, — покачала она головой, и встав с кресла, направилась в спальню.

Если бы баба Роза обернулась, то увидела бы удивлённое лицо Зимы, просунувшееся сквозь стену и смотревшее ей вслед.

Глава 3 Маски

(Попаданцы; Развитие личности)

— В этом году я хочу в корне изменить свою жизнь, — зажмурившись, загадывал желание Митя под бой курантов.

— Чего ты там бубнишь? — посмеиваясь, пхнул его локтем в бок его друг детства Васёк.

— Желание загадываю, — вздохнув ответил Митя.

— И что за желание?

— Не скажу, иначе не сбудется.

— Тогда я присоединяюсь к твоему желанию, — отсалютовал ему Васёк рюмкой с водкой и осушил её.

Спать они легли только под утро, часов в пять.

— Что это такое? — проснувшись, пробормотал Васёк, ощупывая лицо. — Митяй, твой приколы? –толкнул он в бок друга.

— Что? Какие приколы? — сонно забормотал Митя и повернулся к другу лицом.

— Такие! Вставай давай! — сдёрнул с него одеяло Васёк и Мите ничего не оставалось, как встать.

— Ну, и чего ты расшумелся? — всё ещё пытаясь разлепить глаза, потягиваясь спросил он.

— А вот чего, — Васёк взял друга за плечи и подвёл его к зеркалу.

— Ну, и чего я здесь не видел?.. — заворчал Митя, но взглянув в зеркало очень удивился. — Твои шуточки? — указал он пальцем на маску на своём лице.

— Ты серьёзно? — вылупился на него Васёк. — А ничего, что на мне точно такая же?

— Но, тогда кто?!

— А мне откуда знать? — повысил голос Васёк.

— Не ори, — поморщился Митя, — и так голова раскалывается… — простонал он и подошёл к окну. — А где это мы? — удивился он, выглянув в окно.

— Что? — переспросил Васёк и подошёл к другу. — А где это мы? — удивился он, увидев двух и трёхэтажные домики, как на картинках и людей в таких же масках.

— Идём? — посмотрел на него Митя и когда тот кивнул, они вышли на улицу.

— Извините, а где это мы? — подошёл к первому встречному Васёк.

— Новенькие? — хмыкнул тот. — Вы в Мечталенде.

— Мечта… чего?.. — переспросил Митя.

— Не «Мечта.чего», а в Мечталенде. Вы желание на Новый год загадывали? — посмотрел он на этих двоих. — И наверняка загадали изменить свою жизнь? — хмыкнул прохожий, когда те кивнули.

— Я загадывал, — пробормотал Митя.

— А я просто присоединился к его желанию.

— Ну, вот вы и получили чего хотели.

— А маски? Что это за маски и почему они не снимаются? — спросил Митя, когда прохожий уже собирался уходить.

— Маски — это обязательное условие нахождения здесь. И их можно снять только одним способом — исполнив свою мечту. Вы хотели изменить свои жизни? Меняйте. Когда город увидит, что вы изменились, что осуществили свою мечту, тогда маски сами снимутся, а вы вернётесь к себе домой. А пока, — улыбнулся прохожий, — можете прогуляться до главной площади, — махнул он рукой вперёд. — Там, под главной городской ёлкой лежат подарки, можете взять себе по одному. Заодно в них найдёте подсказку, что именно вам нужно сделать для того, чтобы изменить свою жизнь, — улыбнулся им прохожий и ушёл.

— С Новым Годом! — хором крикнули в спину ему друзья и направились на главную городскую площадь, к ёлке, чтобы взять подарки и понять с чего именно им следует начать менять свои жизни.

Глава 4 Избушка

(Любовь и романтика; Боевик)

Из здания ресторана вывалилась толпа братков. К самой первой машине подошёл мужчина в кашемировом пальто песчаного цвета и нервно достал сигарету из пачки.

— Куда едем, босс? — уловив его настроение и поднося зажигалку спросил Витёк.

— В лес, — садясь в машину, ответил тот.

— В лес? Зачем в лес? — перепугался парень, стоявший в окружении братков, и попытался сбежать, но ему удалось сделать лишь пару шагов, как его запихнули в багажник.

Братва быстро рассосалась по пяти машинам, и они поехали в лес. Поскольку была зима, на машинах вглубь леса было не проехать, и они остановились на обочине, а дальше решили идти пешком.

Понимая, что пока сбежать невозможно, парень покорно пошёл за братвой.

— Ну, что, Устин, добегался? Я предупреждал тебя, что с тобой будет, если ты ещё раз подойдешь к Лине? — спросил босс, на что тот только кивнул. — Вот и не обессудь, — доставая пистолет и направив его на парня сказал он.

— Но, Ангелина мне нравится! — проглотив ком в горле, упрямо сказал Устин.

— Всё сказал? — нахмурился босс. — Больше ничего не хочешь сказать?

— Нет, — буркнул Устин.

Босс направил на него оружие и когда Устин зажмурился, выстрелил. Пуля попала в правое плечо. Ничего не понимая, Устин приоткрыл один глаз. Увидев, что он жив, он огляделся по сторонам и дал стрекача.

— Босс, он же сбежит! — дёрнулся было Витёк, чтобы побежать за ним, но босс его остановил.

— Пусть идёт, — громко, чтобы Устин его услышал, сказал он. — Но если он ещё раз подойдёт к моей жене, то я больше не промахнусь.

Развернувшись, он пошёл к машине, а его люди пошли за ним.

Устин бежал долго. Он не знал куда идёт и просто шёл вперёд, думая, что когда-нибудь он должен выйти к какому-нибудь жилью. И вот, когда сил пробираться по огромным, по пояс, сугробам уже не осталось и он готов был сдаться, луч закатного солнца вдруг отразился от стеклянной поверхности и засветил Устину прямо в глаз, отчего тот зажмурился.

— Что это? — удивился он, и собрав последние силы пошёл вперёд.

На поляне он увидел дом.

— Интересно, здесь живёт кто-нибудь? — забормотал он, приоткрывая дверь и входя внутрь. — Хозяева! Есть кто-нибудь? — позвал он, но ответом ему была тишина.

Пожав плечами, он стал осматривать дом. Увидев магнитофон, он нажал на кнопку воспроизведения.

— У леса на опушке жила Зима в избушке,[1] — раздалось оттуда, –

Она снежки солила в березовой кадушке,

Она сучила пряжу, она ткала холсты.

Ковала ледяные да над реками мосты.

Потолок ледяной, дверь скрипучая,

За шершавой стеной тьма колючая.

Как пойдешь за порог — всюду иней,

А из окон парок синий-синий.

Потолок ледяной, дверь скрипучая,

За шершавой стеной тьма колючая.

Как пойдешь за порог — всюду иней,

А из окон парок синий-синий.

Ходила на охоту, гранила серебро,

Сажала тонкий месяц в хрустальное ведро.

Деревьям шубы шила, торила санный путь,

А после в лес спешила, чтоб в избушке отдохнуть.

Потолок ледяной, дверь скрипучая,

За шершавой стеной тьма колючая.

Как пойдешь за порог — всюду иней,

А из окон парок синий-синий.

Потолок ледяной, дверь скрипучая,

За шершавой стеной тьма колючая.

Как пойдешь за порог — всюду иней,

А из окон парок синий-синий.

— Эхма! — воскликнул Устин и залихватски ударил правой рукой полевой пятке и тут же поморщился, раненая рука не была готова к таким упражнениям.

— Вы кто? — раздался у него за спиной тонкий девичий голосок.

— У меня тот же вопрос, прекрасная незнакомка, — натянув сквозь боль на лицо улыбку повернулся к ней Устин. — Я шёл по лесу и увидел Ваш дом. Реши зайти, а тут никого нет, — посмотрел он на стройную, как берёза, девушку в светло-голубом тулупе до колена.

— У Вас кровь! — ахнула девушка и выпустила из рук стопку дров, которые рухнули на пол с оглушительным грохотом. — Я сейчас! — воскликнула она и юркой мышкой нырнула в кухню за аптечкой. — Давайте я Вам помогу, — подбежала она к Устину и стала снимать с него куртку.

— Я сам могу, — смутился он от такого напора, но сразу же поморщился, пошевелив раненой рукой.

— Я помогу, — настояла на своём девушка и сняла с него и куртку, и свитер, и рубашку.

И только когда раздела его, поняла, что сначала рану нужно промыть и побежала на кухню за тёплой водой и чистым полотенцем.

— Могу я узнать, как зовут мою спасительницу? — спросил Устин, когда девушка завязывала бинт на бантик.

— Василиса, — почему-то смутилась она.

— А я — Устин, — он взял её руку и поцеловал, едва прикоснувшись к её руке губами.

— Устин, а откуда у тебя такая рана? — полюбопытничала она.

— На ветку в лесу случайно напоролся, — соврал он, решив не пугать её правдой. — А почему такая прекрасная девушка живёт одна в лесу? Или не одна? — посмотрел он ей в глаза.

— Одна, — уставившись в пол и теребя руки ответила Василиса. — Дедушка умер месяц назад, и я осталась одна.

— Ты согласишься поехать со мной в город?

— У тебя, наверное, там девушка есть, зачем я тебе? И если ты меня бросишь, то куда я тогда пойду?

— Нет, — мотнул головой Устин, — у меня там нет девушки. Была, но мы расстались, — невольно прикоснувшись к перевязанному плечу и вспомнив направленный на него пистолет ответил Устин. — Теперь я абсолютно свободен и предлагаю тебе руку и сердце, — опустился он перед Василисой на одно колено и приложил руки к сердцу.

— Ну, об этом ещё рано говорить, — засмеялась она, и её смех звонким колокольчиком разлился по комнате. — Давай сначала завтра встретим Новый год, а потом я подумаю о переезде к тебе.

— Как скажешь, моя королева, — схватил её в охапку Устин и закружил по комнате.

_____________________________

[1] «У леса на опушке» Слова: Сергей Григорьевич ОстровойМузыка: Эдуард Ханок

Глава 5 Рождество

(Исторический сюжет; Лёгкая эротика (14+))

— Ну вот, к Рождеству всё готово, — вздохнула графиня и устало взмахнув руками плюхнулась на стул возле окна. — Варвара! — позвала она служанку.

— Одну минутку! — откликнулась та откуда-то из глубины дома.

— Варвара! — ещё раз позвала её графиня. — Что за непослушная девчонка, — пробормотала она себе под нос.

— Я здесь, Ваше Сиятельство! — вбежала в комнату слегка растрёпанная девчонка лет пятнадцати.

— Опять с Петькой целовалась, — слегка улыбнувшись покачала она головой. — Поженить вас, что ли?

— Ваше Сиятельство, Анна Львовна, что Вы такое говорите?! — возмутилась Варвара, но в глазах её блестела надежда.

– А то я не вижу, — укоризненно покачала она головой. — Хватит вам уже по углам обжиматься, пора свой дом заводить.

— Спасибо, Анна Львовна! — бросилась перед ней на колени Варвара, но графиня подняла её.

— Я тебя не для этого звала, — вернула её графиня с небес на землю. — Я тебе два дня назад давала деньги, чтобы ты сходила на ярмарку и купила дюжину рождественских открыток. Где они?

— Д-деньги? — растерялась Варвара.

— Открытки! — начала терять терпение Анна Львовна.

— Я… я не знаю… — продолжила бормотать Варвара.

— Ты ходила на ярмарку? — пытаясь успокоиться выдохнула графиня.

— Ходила.

— Открытки покупала?

— Покупала.

— Где они?

— Они… — почесала затылок Варвара, а потом, вспомнив, воскликнула: — они в моей комнате!

— Неси. Живо! Если через пять минут не обернёшься, я тебя на конюшню отправлю.

— Бегу! — ответила Варвара, и подхватив юбки, выскочила из комнаты.

— Что это был за шум с утра? — вошёл в гостиную граф и придирчиво осмотрел ёлку и подарки под ней. — Я вижу, к сегодняшнему балу всё готово? — улыбнулся он, и обняв одной рукой жену за талию притянул её к себе и поцеловал в лоб.

— Серёжа… – улыбнулась ему в ответ графиня попыталась выскользнуть из его рук.

— Повтори, — попросил он, впиваясь поцелуем в её губы.

— Се… Серё… — у графини никак не получалось назвать мужа по имени, так как тот целовал её, не давая ни секунды, чтобы продохнуть.

— Что…что ты делаешь? — наконец смогла сказать она, когда муж прижал её к стене и целуя её в шею пытался справиться с юбками.

— Какой идиот это придумал? — ворчал он, воюя с непослушной тканью.

Когда у него наконец получилось и он потянулся к своему ремню, чтобы расстегнуть его, в комнату ворвалась запыхавшаяся Варвара.

— Вот, Ваша Светлость, я принесла, — выпалила она, и только потом заметила графа. — Ой, простите, — смущённо хихикая сказала она, и положив открытки на каминную полку, пулей вылетела из комнаты не забыв аккуратно прикрыть за собой дверь.

— Вот видишь, — начала было говорить графиня, но муж её перебил.

— Вижу, я всё вижу, — страстно выдохнул он и впился поцелуем в губы жены.

Глава 6 Одиночка

Юноша брёл по лесу понурив голову и думая о чём-то своём. Он не замечал вокруг ничего: ни холода, ни сугробов, почти по пояс, которые ему приходилось преодолевать, чтоб идти вперёд, ни ночи, ни звёзд, ни полной луны, ни снегопада.

Споткнувшись уже в неизвестно который раз, он сдался и рухнул сначала на колени, а потом сел прямо в сугроб, облокотившись спиной о сосну. Согнув одну ногу в колене, он положил на неё руку и вновь погрузился в свои мысли.

Снег продолжал падать, а юноша не шевелился даже для того, чтобы смахнуть его с себя. Когда он почти превратился в сугроб, пред ним образовалась волчья морда. Волк сел и пристально посмотрел на юношу, который даже не моргал. Мотнув мордой, волк вздохнул и дунул на парня. Снег на нём моментально исчез, а тот вздрогнув, пришёл в себя. Так они и сидели, глядя в глаза друг другу.

— Т-ты кто? — наконец моргнув спросил юноша.

— Волк, — хмыкнул Волк.

— А чего у тебя глаза светятся?

— А почему они не должны светиться?

— У животных глаза так не светятся, — мотнул головой юноша, — так глаза светятся только у тотемных животных и оборотней. Ты — оборотень? — вздрогнув, спросил он.

— И сразу он о плохом, — вздохнув, закатил глаза Волк. — Ты бы, для начала, представился, что ли, прежде чем вопросы задавать?

— Ой, извини, — встрепенулся юноша. — Я — Макс.

— М-макс? — растерялся Волк. — И всё?

— А что ещё надо? — удивлённо заморгал Макс.

— Ну-у, — почесал задней лапой за ухом волк, — я думал, что имя будет намного длиннее и мне его минимум минут пять слушать придётся… А тут просто «Макс».

— Ну, вообще-то, я Максимилиан хе Фотурлианох, а Де Верлюбозарле…

— Ладно-ладно, я понял, хватит, — поморщившись, взвыл волк и опустив морду, почесал передней лапой ухо, — Макс, так Макс.

— А ты кто? — развеселившись посмотрел на него Макс.

— а что, не видно, что ли? Волк я…

— Волк — и всё? — удивился Макс.

— Нет не всё, — буркнул Волк. — Я — Вольф де Роллексан хе Фортунадар…

— Я понял, понял, –засмеявшись, замахал на него руками Макс. — Значит, ты — Вольф?

— Ну, если честно, то нам запрещено говорить людям своё имя…

— Почему? — удивился Макс.

— Зная имя слишком просто призывать нас.

– Для чего «призывать»?

— Ты же сам сказал про глаза, — вздохнул Вольф и посмотрел на Макса, как на глупого ребёнка. — Ты прав, я — не простой волк. Но я и не оборотень, как ты подумал.

— Значит, ты — тотем?!

— Не совсем, — снисходительно улыбнулся Волк. — Этот лес — мой. И он скрыт от людских глаз. Сюда могут попасть только волшебные существа. А ты, — Вольф встал и размяв лапы подошёл к Максу и стал его тщательно обнюхивать, обходя его по часовой стрелке, — вполне обычный человек, в тебе нет ничего волшебного, — фыркнул он.

— Ну, я не совсем обычный, — вздохнул Макс, — из-за чего и страдаю всю жизнь. Вообще-то, я — двадцать пятый сын короля этих мест, Рауля де Фотур… — но увидев, как волк поморщился, сказал: — ну, тебе это вряд ли интересно. Так вот, — вернулся он к своей истории, — я — принц, но с рождения понимаю язык животных и птиц. Ещё будучи в люльке, я понимал о чём щебечут птицы, о чём переговариваются мыши под полом и о чём ругаются дворцовый кот и матушкина болонка. Я тогда думал, что все тоже всё это слышат и понимают, и очень удивился, когда узнал, что нет. Из-за этого у меня начались проблемы: братья и сёстры смеялись надо мной, придворные смотрели с жалостью, а родители постоянно искали мне то врача, то колдуна, который мог бы избавить меня от этих «галлюцинаций», как они говорили. И так — всю жизнь. И вот сегодня я решил уйти, чтобы избавить их от этих проблем.

— Да уж… — задумался Вольф. — Слушай, — мотнул он головой, — ты можешь пойти со мной, если хочешь.

— С тобой? Куда?

— В мой дом.

— И кем я там буду? Что буду делать?

— Будешь собой, — хмыкнул Вольф. — А захочешь — я сделаю тебя оборотнем, и ты сможешь принимать лобую форму, какую захочешь.

— Правда?.. Ты сделаешь это? — встал перед ним на колени Макс и с надеждой посмотрел на него.

— Правда, — кивнул Вольф и соприкоснувшись лбами, они посмотрели друг другу в глаза, в которых увидели всё, что хотели сказать друг другу.