Ноэль и дракон

Глава 1

Если бы ложь, подобно истине, была одноликою, наше положение было бы значительно легче. Мы считали бы в таком случае достоверным противоположное тому, что говорит лжец. Но противоположность истине обладает сотней тысяч обличий и не имеет пределов.

Мишель де Монтень

«Здравствуй, дивный новый мир, мне билет обратно, пожалуйста.

Если бы мне хоть одна собака — прости, дорогой, я не про тебя, спи спокойно — если бы мне хоть одна собака сказала, что однажды я провалюсь в другой мир — послала бы на фиг. Хотя нет, просто улыбнулась, честно. Я же воспитанный человек, вроде как. Это просто нервы шалят. Чуть чуть. ЧУТЬ ЧУТЬ Я СКАЗАЛА!..

Нет, я, конечно, люблю попаданство и все дела, но я реалист. Как там Стругацкие писали? “Они никогда не горели желанием изучать чужие миры”? Вот-вот, это про меня. Привалов бы не понял, это точно.

Ну зачем мне сдались чужие миры? Мне и дома хорошо. Работа выматывает, но нравится. Люблю я язык преподавать, моё это. Платят хорошо, уровень у меня высокий. Стажировки, дипломы, все на руках и в голове. А тут? Что я тут со своим французским делать-то буду, ядрена вошь?!

Да вы издеваетесь!»

На куче сена сидела девушка и смотрела пустым взглядом в стену напротив. В свете луны казалось, что ее волосы светятся белым, а сама она похожа на растрепанного темного воробья – такая же насупленная, маленькая и боевая. Худая, будто подросток. Одета в футболку и джинсы с кроссовками. Ничего примечательного.

“Ну вот зачем мне все это? Ну зачееем, ё-моё?! Ну не люблю я ответственности, не люблю сама все решать, а тут — пф, примите и распишитесь, называется, новый мир, новые правила, выживайте-с. Жесть короче. Ну не люблю я это. Куда лучше, если все размеренно, спокойно. Когда знаешь, что у кого спросить, о чем с кем посоветоваться. Где печеньки купить, где эклеры. Эх, эклеры… как я теперь без сладкого? Сто процентов оно тут удел богачей”

Девушка вздохнула.

“Ну вот что я тут буду делать? Я филолог, а тут нет такой профессии. Что еще могу? Анализ текста, перевод. Читаю очень быстро. Ох ты ж, не в тему… С уборкой напряг, тупо сил не хватит, да и не мастер я, готовка… ммм, ну, сладости люблю готовить, это есть. Это я умею. С тестом хорошо работаю. Может, в кондитерскую податься? Если они тут вообще есть. Эх, я ведь и готовлю, честно, так себе. Хорошо хоть умею вообще, спасибо брату.

Ладно, запомним этот вариант. Что еще. Гувернанткой? А это идея. Психология и преподавание — знаем, умеем, практикуем. Но кому я без рекомендаций нужна? Да у меня не то что рекомендаций, у меня местных документов нет! Так, стоп, Нина, да на кой им твой французский?!..

В общем, тяжелая работа отпадает, умственный труд отпадает. Остается? Ничего не остается, йошкин кот, НИЧЕГО!”

Девушка снова глубоко вдохнула и выдохнула.

“Ладно, паниковать можно и потом. Будем решать проблемы по мере их поступления, как всегда. Как же хочется верить, что если я здесь — значит, это зачем-то нужно... Ну, значит, будем верить и искать смысл.

Все будет хорошо. Наверно. Однажды. А пока руки в лапы и пашем.

Надо поспать.”

Девушка легла и закрыла глаза. И тут же ее будто могильной плитой придавила усталость, свинцом разлилась по венам, ударила в голову, заглушая мысли.

Нина Соколова, она же Ноэль, была человеком мягким по натуре, но в ключевые моменты решительным. А еще она была неуклюжей, скрытной, добродушной и верила, что в мире много добрых людей.

Под боком у нее устроился щенок – совсем маленький, будто новорожденный, золотистый. Он активно возился в куртке, в которую был завернут. А еще слушал мысли Ноэль. Многое ему было пока непонятно, но он выхватил главное – все будет хорошо. С этой мыслью он ткнулся ей в бок носом и затих.

Глава 2. Охрана, встает охрана

Глава 2.

«Охрана, встает охрана»

Все знали, что династия Хранителей О’треон уходит корнями в глубину веков к одному полулегендарному человеку по имени Эшли. Младший сын и «дурак», он в сложное для страны время смог заручиться поддержкой дракона, с чьей помощью отразил нашествие варваров с юга. Множество семей объединились под его рукой и после окончательной победы над врагом возвели на трон. В Хрониках Эшли описан как мудрый правитель, король-изобретатель, благодаря которому страну стали называть колыбелью маготехнологий.

Однако со смертью первого Хранителя ушел и дракон. По легендам он настолько горевал, что от печали однажды вспыхнул и свернулся в Яйцо, напоследок обещав не оставлять своим покровительством потомков Эшли, а людям наказал беречь династию. «Только благодарностью Эшли я с вами» - были его последние слова.

Так вам расскажет любой житель страны и так гласят легенды, а простой народ любит легенды. Хроники подтверждают многое, но их начали писать только в правление Драко Второго, внука Эшли, а потому их достоверность во многом сомнительна.

С тех пор прошло более шестиста лет. Ныне прямой потомок того самого Эшли, Драко Даррен Антони О’треон активно потел в вагоне второго класса и обмахивался газетой. Он снял пиджак, расстегнул жилет и верхние пуговицы рубашки, но помогло это слабо.

Вагон был полон, и за окном бушевало лето. Поезд мчался вдоль полей лаванды и пестрого разнотравья, нырял под мосты и грохотал на переездах. Пахло дымом и свежескошенной травой. Небо казалось пронзительно голубым и высоким, а облака – безумными барашками над лесами на горизонте.

Поезд направлялся на юг, в Улаим, и Даррен вспоминал детство. Поместье в лесу, безмятежное счастье. Нянечку, бабушку Зоа и редкие визиты родителей. Как бегал и валялся в грязи с местными наравне, даром что принц. Но какой из него принц, если сама династия существует до сих пор исключительно благодаря Яйцу Дракона, которое какие-то идиоты к тому же решили уничтожить?

За прошедшие века все, что осталось у его семьи – это уважение народа, тонна обязательств без реальной власти, которая перешла Парламенту, и постоянное, неотступное ощущение присутствия дракона. Однако если раньше он мог с закрытыми глазами найти Зал Памяти, где хранилось Яйцо, вот уже как четвертый месяц это чувство притупилось, превратившись во что-то почти на уровне интуиции, слабого ощущения – где-то есть источник магии. Даррен ощущал только «далеко» и «очень далеко». Он шел по этому чувству с упорством гончей, но ему казалось, что он играет в «холодно-горячо», и он отчаянно злился — это придавало ему сил идти дальше. Он метался из одного конца страны в другой только чтобы в какой-то момент понять, что отдалился от источника – и ему приходилось начинать путь сначала. Так продолжалось уже почти четыре месяца - он выехал, как только дракон вылупился.

Все время поездки справа его толкал локтем старик с красным носом и радиоприемником в руках – он крутил настройщик, ловил частоту новостей. И вот радио издало мелодичный перезвон, дед довольно крякнул, открутил громкость на максимум и приложил приемник к уху.

- Три часа ровно, в эфире Имперские новости и с вами снова Ольгерд МакКларен… - проревел низкий баритон на весь вагон.

Соседи отшатнулись, а многие пассажиры обернулись в их сторону. С конца вагона кто-то крикнул «Погромче, будьте добры!».

Даррену нестерпимо захотелось выкинуть деда с радио в окно, но против воли он прислушался.

- …к последним новостям. Продолжаются поиски пропавшего Дракона и его нового Хранителя…

«Как же, Хранителя. Не перестаю удивляться, как быстро Реган сместил со счетов королевскую кровь. Будто и не было веков нашего правления. Ну конечно, мы же уже династия предыдущих Хранителей»

- …Напоминаю, что по колебанию поля от 14 апреля было установлено: дракон благополучно вылупился, в связи с чем я повторю приметы нового Хранителя – молодой человек лет не более шестнадцати, худощавый, ростом ниже среднего. Волосы белые. При обнаружении проявить максимальное уважение и немедленно обратиться в ближайший полицейский участок. Помните – дракон не опасен для простых жителей, пока не почувствует угрозу Хранителю…

«Надеюсь, новый Хранитель или кто там забрала Яйцо слышит это. Знания о драконе слишком отрывочны, кто знает, на что вообще способна эта тварь. Мне слабо верится во всемогущество, но он точно должен быть связан с человеком. И пока она будет чувствовать себя в безопасности…»

- …По состоянию на текущий момент показатели магполя стабильны, причин для беспокойства нет…

«Как будто жары мало, еще и эти перепады, от которых то голова болит, то пьянеешь. Интересно, а что будет, скажи они правду? «Ситуация стабильно выходит из-под контроля, но мы бросили все силы Тайной полиции на выслеживание девушки-беглянки и дракона, однако на данный момент новостей нет»?»

- …а теперь к прогнозу погоды.

Даррен перестал слушать.

До Улаима оставалось более трех часов.

Вечером того же дня он шел по с детства знакомым улицам и вспоминал. Вон там – пекарня, и работал там добряк и толстяк дядя Отто со своей противной женой Жеральдиной, которую они называли Жирной Жадиной. А на углу – гостиница с рестораном на первом этаже. Когда-то давно он с мальчишками бегал сюда к колодцу. Целое приключение – пробраться незамеченным на территорию за оградой, пройти через сад и набрать воды. А еще путь обратно! И не дай Бог тебя поймает Мэри, хозяйка гостиницы – уши будут гореть долго.

Даррен шел, осматривался и мысленно улыбался. Даже слабость ушла на второй план. Он дошел до входа в гостиницу – и остановился.

Дракон. Совсем близко.

Он прислушался к себе. Интуиция кричала, что вот он, дракон, совсем рядом, но рядом — это где?

Осмотрелся. Сделал шаг вправо, к парку – и тут его будто теплой волной толкнуло в спину, и он резко оглянулся.

Прямо за ним, метрах в десяти, стоял золотистый ретривер. Явно еще щенок, но весьма крупный. Стоял совершенно неподвижно и пристально смотрел на Деррена.

Тут с криком «Роланд, стой!!!» из-за поворота выбежала девушка, подбежала к собаке и остановилась, переводя взгляд с нее на Даррена и обратно явно в замешательстве. А немного отдышавшись, стала подталкивать щенка прочь, все время извиняюще оглядываясь на Даррена.

От бега у девушки упала косынка, и Даррен увидел её волосы – темные с белыми прядями в них. В голове у него застучала кровь.

Он прищурился.

Ведь он был в Зале Памяти – был именно тогда, когда украли Яйцо.

Даррен взглянул девушке в глаза и улыбнулся.

Глава 3. Дом, милый дом

Небольшая комната, деревянные стены. Тяжелые занавеси не до конца задернуты, и полосы света разрезают полумрак. Запахи бергамота, мяты, лаванды, и еще сотни других трав оглушают — они везде, они лежат на газетах на полу, стоят связками вдоль стен, свисают с низкого потолка метелками, перевязанными разноцветными лентами.

И тут тишину прорезает истошный детский крик:

- ЖАННА! У ТЕБЯ В КРОВАТИ ЧУЖОЙ!..

Жанна вздрагивает и сонно оборачивается. Чужак тоже. Девочка тем временем судорожно вдыхает побольше воздуха.

- РЫЖИЙ КОТ!..

Жанна с чужаком сонно смотрят друг на друга. Вдруг глаза у кота расширяются, он пружиной подскакивает, рыжей молнией спросонья мечется по комнате, поднимая лапами в воздух травы и пыль, и врезается в приоткрытое окно. На мгновение его явно откормленное пузо застревает в щели, но он изворачивается и пропадает. За окном слышится истошный лай Жульки, отчаянный мяв, по забору скребут когти — и все затихает.

Жаннет сонно моргает и откидывается на подушку.

- Джуля, ну зачем так орать?..

Потирает глаза, растирает лицо ладонями, будто пытаясь убрать сон. Ее волосы золотистой соломой рассыпались по подушке, кое-где в них запутались семена и сухие листья.

У девочки же волосы темные, но не менее взъерошенные. Она порывисто отодвигает занавеску и прыгает у окна. У нее блестят глаза.

- Но Жанна, он же чужой, совсем-совсем чужой!.

- Да, да… - Жанна резко садится в кровати, откидывает простыню, которой она укрывалась вместо одеяла, и спускает ноги на пол. - а теперь выйди, мне нужно одеться.

- Но Жанн!..

- ВЫЙДИ Я СКАЗАЛА.

Так началось утро Жаннет 20 июля 1251 года.

В принципе, ничего необычного.

Простой дом на окраине Улаима, почти на самой границе с Южным лесом. Вокруг такие же дома и у каждого первого — коты. Чаще всего два как минимум. У нее у самой их было четверо. И собака Жулька.

Она некоторое время посидела, невидящим взглядом смотря в пространство, и порывисто встала.

Новый день. Пора за работу.

Кухня в доме была отдельно, и уже на пути к ней Жаннет почувствовала — пшено с овощами. “Скорее всего, еще яиц мать сварит”— сонно подумалось ей, и она вспомнила про коврижку с вареньем. Вчера был день рождения младшей, Элен.

Мать — тонкая женщина лет тридцати на вид, загорелая и с темной косой до пояса — хлопотала у плиты.

- Жанночка, доброе утро — она улыбнулась дочери и тут же отвернулась к плите — проверь, пожалуйста, Ноэль, что-то она опаздывает.

Жаннет все так же сонно вышла и побрела к пристройке для гусей. Почему туда? Потому что гуси благополучно сдохли, а летом можно спать и на улице, тем более что в доме места для гостей не было. А Ноэль была еще и с собакой, которая от нее не отходила, так что…

Сама Жанет совершенно не понимала, как можно спать с собакой, но Роланд — а пса звали Роланд — с самого начала показался ей странным. Слишком умный. Повадки как у ящерицы — так же замирает, так же медленно поворачивает голову, так же водит хвостом из стороны в сторону совсем не по-собачьи. Иногда ей становилось интересно, а если его испугать и за хвост дёрнуть, он так же отвалится?

А еще от него не пахло. Точнее, на грани восприятия пахло чем-то, но она даже не могла понять, чем. Но точно не псиной.

Пристройка представляла из себя сарай без окон, вместо двери — калитка, сейчас проход был завешен тканью. Жаннет постучала по косяку.

- Ноэль, спишь?

Тишина. Жанна прислушалась, а потом аккуратно отодвинула ткань.

Ноэль сидела на матрасе, простыня вся смялась и комком ушла в сторону, на сено. От света она вздрогнула и резко подняла голову. Взгляд усталый, под глазами круги.

- Жанна, доброе утро. — Она явно улыбалась через силу. — Ты звала? Прости, что-то я задумалась.

- Там… мама зовет завтракать. Уже время.

Ноэль вскочила.

- Точно, время! А сколько?

- Седьмой час уже.

- Ну покушать же я успею?

- Конечно. Тебя подождать?

- Нет, иди, я сейчас.

Ноэль засуетилась, а Жаннет отпустила ткань и медленно пошла обратно.

В пристройке пахло свежим сеном и чем-то тонко-пронзительным, вроде тоски или беспокойства. Ноэль всегда улыбалась и говорила, что все хорошо, но Жаннет читала ее как раскрытую книгу — и молчала. Потому что не знала, что сказать.

Четыре месяца назад она нашла Ноэль в лесу на границе Королевских Угодий. Там березовый подлесок, где Жаннет всегда собирает почки по весне. С тех пор она считала себя в ответственности за ее жизнь — но как нести эту ответственность, если чем дальше, тем больше Жаннет казалось, что Ноэль нигде не найдет покоя. Даже на самой окраине всеми забытого Улаима.

Переступив порог кухни и присев за стол, Жаннет внезапно осенило.

Точно. Запах Роланда. Он пах опасностью.

* * *

Раз за разом Ноэль думала, как же ей хорошо в этом доме и как она благодарна всем, кто ее окружает.

Утреннее солнце кружевом ложилось на потрепанную скатерть и людей вокруг. На кухне бы все не поместились, а потому завтракать решили на открытом воздухе. У Ноэль в последнее время пропал аппетит, но она послушно жевала свою порцию, борясь с тошнотой, и рассматривала людей вокруг.

Эта большая семья напоминала ее собственную, но при воспоминаниях о доме на глаза накатывали слезы, а потому Ноэль старательно гнала мысли.

Она устала. Пусть прошло всего несколько месяцев с ее появления здесь, но она чувствовала себя смертельно уставшей, и прекрасно понимала, почему так и почему ничего изменить не получится.

Пока все было внешне в порядке, и она старалась улыбаться и хорошо выполнять свою работу, но вечером, приходя домой, едва заставляла себя идти на прогулку с Роландом. А после этого просто сидела и гладила его шерсть. Или даже не гладила, а смотрела пустым взглядом в стену. Он пытался бегать, с ней говорить, что-то рассказывать, она же раздражалась и не слушала. Пока еще она его не шлепнула ни разу, но со все нарастающим ужасом и отвращением к самой себе понимала, что скоро и до этого дойдет.

Она ненавидела саму себя в такие моменты, принимала эту ненависть, но чувствовала себя рыбой, выброшенной на берег. Она задыхалась, и изнутри ее съедало и гнало куда-то сбежать беспокойство.

Как так получилось, что она оказалась в этом мире и стала Хранителем Дракона? Что это вообще значит - Хранитель Дракона? И неужели тогда, в зале, никто не понял, что она девушка? Почему неправильно указаны ее приметы?

Нет, она совсем не хотела, чтоб их с Роландом нашли, но если поначалу она просто обрадовалась, услышав по радио “свое” описание, то чем дальше, тем больше находила это странным. Она все больше чувствовала, будто ее загоняют в угол — но кто? Как? Зачем? Она не знала. Знаний о мире и необходимых навыков было до смешного недостаточно, а считать других глупее себя — такой опасной и неразумной привычки у нее не водилось.

Ноэль смотрела на мать семейства, Адель, как она хмурится и уговаривает младшую дочь есть кашу и овощи, а та крутит носом и просит меда; как ее старшая сестра подпрыгивает от нетерпения на стуле и почти вливает в себя содержимое тарелки, давясь и кашляя. Как Жаннет и Артур, такие статные и взрослые, едят медленно и размеренно, каждый в своих мыслях. Как аккуратно разламывает ломоть хлеба Виталь, муж Адель, рукой сгребая крошки к центру стола. Ноэль смотрела на них и у нее сжималось сердце от боли — она не может так долго пользоваться гостеприимством этих чудесных людей. Она не богаты, но они делятся с ней всем, чем могут, и это приятно до слез — и так же больно.

А еще Ноэль понимала, что если сейчас она может спать на улице, уже через месяц-полтора ей придется искать крышу над головой, и явно не в доме этих добрых людей.

Ей так хотелось остаться с ними подольше, что она заранее переживала о том, как будет уезжать от них.

На самом деле она понимала, что просто боится свалившейся на нее ответственности.

Сначала не было времени ни о чем думать, но сейчас жизнь немного наладилась, и появилось время — и зря, часто малодушно думала Ноэль. Появление дракона из яйца, его превращение, ее болезнь и его беспомощность — Ноэль реально казалось, что она выносила и родила дракона в боли, выкормила в страдании, но сейчас, когда он радостно встречал ее по вечерам дома и грустно провожал на работу, забота о нем начала выматывать.

“Это все твоя безответственность и слабость. Если ты сейчас так быстро выдохлась, что будет, когда настоящего ребенка родишь? Соберись!” - говорила она себе раз за разом, но это не помогало совершенно, только пугало.

И почему только такую шумиху вокруг Дракона подняли? Он же беспомощный, как ребенок. И внимания требует, как ребенок. И заботы, и поесть, а еще…

Артур попросил передать ему соль. Ноэль встрепенулась, улыбнулась. Сердце стучало, будто в клетке.

Ноэль казалось, что она в стеклянном гробу.

- …снова этот Хранитель, сколько можно.

Ноэль дернулась, будто ее ударили. Говорил Виталь, смотря на радиоприемник на стене кухни.

- Неужели других новостей нет, все Хранитель то, Хранитель се. Нашли бы его уже поскорее, и дело в шляпе.

Ноэль сглотнула и быстро взглянула на Жаннет. Та продолжала есть как ни в чем не бывало. С опозданием до Ноэль дошло, что только что закончился утренний выпуск новостей, который она благополучно прослушала.

- Вчера половину, это ж надо, половину вечерних новостей составляли объявления от аристократок. Вот кому интересно это слушать? Не нам точно. И в этот раз - графиня Клод! Слышал, она, дева старая, двух мужей похоронила. А тут “желает познакомиться”! Смех и грех.

Ноэль вспыхнула и склонилась над тарелкой, жалея, что уже почти все съела. Ее замутило сильнее.

- Милая, все хорошо? Добавки?

Адель смотрела на нее, как когда-то мама. Ноэль замотала головой и поспешно встала.

- Я, пожалуй, пойду. Большое спасибо, все очень вкусно. В следующий раз моя очередь посуду мыть, правильно?

Адель улыбнулась, но в глазах у нее плескалась тревога.

- Нет, завтра Артур…

- Я два дня назад мыл!!

- Правда? Надо глянуть расписание. Но сегодня точно Жаннет моет, так же, милая?

Жаннет кивнула, нечитаемым взглядом посмотрела на Ноэль и потянулась за хлебом.

Ноэль, натянуто улыбаясь, поклонилась и пошла к своей пристройке.

Пора прощаться с Роландом и идти на работу.

Устроилась она, что называется, на побегушки в гостиницу, а официально - личной помощницей хозяйки, Мэри. Хозяйка была низенькой и худенькой старушкой совершенно неопределенного возраста, при этом соображала быстрее всех своих работников и трудилась не меньше. Ноэль ей откровенно восхищалась, и старушке, в остальном неподкупной, искренность льстила - а потому нравилась и Ноэль.

Ноэль всегда старалась выкладываться по максимуму, но получалось так себе. Тут картошку почистить, там счетную книгу принести, тут то найти, там на базар сбегать и еще сотня мелких поручений, от которых голова кругом. И ведь обязательно что-то сделаешь не так, недостаточно быстро, недостаточно вежливо, и еще десяток таких “недостаточно” - но Ноэль крутилась, как могла, давя в себе тоску по чистым коридорам языковой школы, где она преподавала, по планам уроков, по ученикам - и бежала с очередным поручением. Утро начиналось с проверки Мэри и ее нравоучений, днем обязательно прилетало от повара или от кого-то из его помощников (“ишь ты, торговаться она не умеет, транжира. Да я б за это больше пяти монет не дал!”), и хорошо если только один раз. Вечером упаси Бог столкнуться с посетителями. Каждый второй из них неизменно считал, что она должна выполнять и его поручения, и очень орал, узнав, что неправ. Вечерами, уже в потемках, она шла - а ей казалось, ползла - домой, что-то наспех ела, бродила с Роландом по окрестностям, раскланиваясь с редкими соседями. Энергии у ребенка было через край, и без такой вечерней прогулки он бы возился и скакал во сне всю ночь.

Ноэль сжимала зубы и терпела. Говорила себе, что уже привыкла. Пыталась найти плюсы. “Новый опыт. Зато теперь хоть книгу пиши о быте гостиниц в параллельном мире. Жаль только, здесь это никому не нужно”.

А вместо сна сидела и бездумно гладила Роланда. Или не гладила. Несмотря на усталость, заснуть ей удавалось только за полночь, а каждое утро - подъем в шесть и раньше. С одной стороны, она привыкла мало спать. А с другой - это тоже выматывало и путало мысли днем.

В тот день, двадцатого июля, ее отправили домой пораньше. Мэри долго распиналась на тему кругов под глазами, наказала растереть картофель и проложить к глазам, и отправила домой беспрецедентно рано - еще пяти не было. Ноэль шла, где-то недалеко звучал колокол, и внезапно подумала, что хочет зайти в храм. В последний раз она была там очень давно, а тут будто что-то потянуло ее - и она пошла на звук.

По виду храм ничем не отличался от тех, куда она ходила с семьей - простор, иконы, много света, скамейки по стенам. Только лица на иконах чужие. Так же что-то читал чтец, распевно пел скромный хор. Ноэль не понимала ровным счетом ничего. Она села на скамейку в углу и попыталась прислушаться, но различала только отдельные слова.

Так она сидела, сидела, сидела… и заплакала.

Мыслей не было, но Кто-то был везде вокруг и рядом, а оттого было странно грустно. Странно, потому что грусть была легкой и светлой, будто предчувствие грядущего счастья. Полной надежды и непоколебимой как основания мироздания поддержки.

Все обязательно будет хорошо. Но позже.

Слезы текли не переставая, на нее начали оглядываться, и Ноэль пришлось выйти.

Уходить не хотелось.

Часы на башне пробили половину шестого.

Ноэль вспомнила о Роланде и пошла домой.

…Роланд скребся в калитку, но не выходил.

“Молодец, послушный мальчик” - подумала Ноэль, но едва калитка открылась, он сшиб ее с ног и всем своим немалым весом упал сверху. Весил он неприлично много для такого небольшого тела. У Ноэль на мгновение потемнело в глазах, больно было жутко. Вместо этого она оттолкнула его и откатилась прямо по земле в сторону, обхватив руками голову. Он подошел, заскулил и стал тыкать в нее носом.

“Спокойно, он не специально, это он так радость выражает… он не специально…”

Он все тыкал и тыкал в нее носом, а потом попытался снова лечь сверху - “обнять” ее - Ноэль снова оттолкнула его.

- Подожди, мне очень больно… пожалуйста, не надо.

Роланд ходил вокруг нее кругами и скулил, пока она приходила в себя. А потом вскинул голову, будто прислушиваясь, и резко сорвался с места.

Ноэль еще полежала, потом медленно встала и побрела в его сторону. Она не боялась его потерять - она могла найти его с закрытыми глазами.

Она шла и думала, что в следующий раз надо не забыть открыть калитку ногой и сразу уйти в сторону, как вдруг поняла, что Роланд бежит к центру города. Центр города! Там же гостиница! И Мэри, которая сказала духу его не бывать на территории!

Превозмогая боль в спине, пониже и в голове, она сорвалась с места.

Роланд время от времени останавливался и будто ждал ее, будто бы хотел, чтобы она пошла за ним. Хотел ей что-то показать. Поэтому к гостинице они вышли почти одновременно.

Ноэль хотелось упасть прямо там и не вставать минут двадцать как минимум.

Однако Роланд встал напротив входа и замер. Ноэль знала эту позу - предельный интерес. Любопытство.

Напротив входа стоял мужчина лет за тридцать, явно только что с поезда. Смуглый, темноволосый, одет в обычный костюм, в руке кожаный светлый чемодан. Держит себя прямо. Обычный посетитель среднего класса.

Что-то еще привлекло ее внимание, но времени думать не было - Ноэль потащила Роланда обратно. А он встал и стоит.

Мужчина же какое-то время переводил взгляд с нее на пса и обратно, а потом вежливо улыбнулся.

- Девушка, не подскажете, старушка Мэри еще жива? Уже лет пятнадцать ее не видел, не меньше.

Ноэль встрепенулась. Знакомый ее шефа? Это важно!

Она с готовностью разулыбалась в ответ и с удвоенной силой потянула Ранда от входа в гостиницу.