Ночные бдения владыки Евгена со скрипачом Лундстремом и поэтом Пелевиным

Глава 1

Отгремело самое масштабное культурное событие в истории Самарской области (да и всей России) со времён крушения Советского Союза — совместное выступление Александра Пелевина и Петра Лундстрема в Доме Офицеров самарского гарнизона. Немного улеглись и мои старческие эмоции (восторги) от сопричастности к организации этого эпохального мероприятия. Поэтому теперь я могу поделиться с вами, дорогие читатели, своими личными впечатлениями от встречи с одной из первых скрипок планеты (Петром Лундстремом) и Есениным-Бродским-Державиным-Маяковским наших дней (Александром Пелевиным).

Итак...

Лундстрем — это человек-молния. Всё, что он делает, он делает с нечеловеческой скоростью. Лундстрем умеет ускорять время. Самолёт из Петербурга в Самару обычно летит примерно два часа. Рейс с Лундстремом приземлился на полчаса(!) раньше. Я даже не стал пробовать найти объяснение этому пространственно-временному феномену — воспринял как данность.

Лундстрем очень требователен: в первую очередь к Пелевину, во-вторую — к себе. Выйдя из аэропорта, Лундстрем сказал следующее: "Прилёта Пелевина я ждать не буду, беру такси и еду в отель — мне надо немножечко разыграться. Мой косяк, что сразу не предупредил, такси за мой счёт". Пока я пару секунд переваривал полученную информацию, Лундстрем уже отдалился метров на двадцать. Еле-еле нагнав его бегом, я начал мямлить: "Пётр, у тебя скрипка, вещи, вдруг у нас в городе активизировалась агентура СБУ из-за вашего приезда с Сашей — я не могу тебя одного отпустить!" На что Пётр ответил: "Нашли звезду! Да и Пелевин тоже та еще звезда, его вообще ждать не надо — пусть тоже на такси едет". Короче, каким-то образом удалось заманить Лундстрема к нам в машину, а я остался ждать Пелевина.

Если Лундстрем где-то задерживается больше чем на две секунды (даже на автомобильной заправке в степи), то вокруг него моментально образуется кружок из пяти-шести женщин разных возрастов. При этом женщины помоложе сразу начинают просить Лундстрема сделать им детей, а женщины постарше утирают скупые слёзы от того, что они уже не успели сделать детей от Лундстрема. За следующие пятнадцать секунд Лундстрем успевает пошутить три-четыре реально смешных шутки, а затем с галантной элегантностью вывинчивается из этого кружка и несётся дальше. За всем этим с небес наблюдает Андрей Миронов и рыдает от счастья, что его дело и амплуа не забыто.

К Пелевину всегда и в любом месте подбегают какие-то совсем молодые девушки и требуют моментально чего-нибудь зачитать. Пелевин моментально соглашается. Здесь и начинается главная проблема — Пелевин, не сбавляя шага, читает, совсем молодые девушки в восторге стайкой бегут за ним, постепенно падая в обмороки от катарсиса, однако Пелевин уже всего этого не замечает — он ЧИТАЕТ! Но я уверен, Пелевин ещё напишет свою "Лолиту".

Если Пелевин во время разговора снял кепку, то это что-то да значит.

Если Лундстрем начинает разговаривать матом, то делает это академически выверенно. Начинается это обычно со слов: "Блять, не хотел сегодня материться, но вы заебали хуями всё обкладывать, поэтому я тоже буду!"

По расхожей городской легенде, киллеры частенько носят снайперские винтовки в скрипичных футлярах. Лундстрем носит скрипку в камуфлированном кейсе от винтовки Лобаева — потому что он всегда готов прострелить своей музыкой чье-нибудь сердечко.

Когда Лундстрем "немножечко разыгрывается", то это выглядит так: Лундстрем сначала безупречно исполняет 24 Каприс Паганини, затем несколько секунд смотрит в потолок и заявляет: "Что-то я сегодня совсем плохо!" Затем столь же безупречно играет ещё пару вещей и немного успокаивается: "Уже чуть лучше..."

После выступления в нашем Окружном госпитале Лундстрем встал у выхода из зала и говорил спасибо каждому выходящему бойцу, слегка, но очень уважительно кланялся, жал руки и обнимался. Пелевин стоял за Лундстремом и делал то же самое.

После выступления Пелевина и Лундстрема в Доме Офицеров моя мама, учитель русского и литературы, сказала: "Какое же у Лундстрема безупречное воспитание, какой выработанный аристократизм". Пелевина мама тоже одобрила: "Саша очень хорошо, талантливо читает, но постмодернист он всё равно".

Перед концертом в Доме Офицеров мы разминулись с Лундстремом и он два раза не ответил на мой звонок. Я его лихорадочно ждал у входа, и в это время заходит военная полиция. Моя первая мысль: "Всё, пиздец, на Лундстрема нападение было". За Пелевина мне почему-то было спокойнее. Спас меня от инфаркта звонок Лундстрема: "Ты нахуя мне звонишь, я немножечко разыгрываюсь. Представляешь, Олеся Харченко почти без подготовки мне гениально аккомпанирует!" Че хочу сказать — спасибо тебе, Олеся! И военной полиции спасибо — обеспечили полную безопасность мероприятия.

Если речь заходит о настоящем деле, Пелевину и Лундстрему на деньги глубоко похуй. Алчностью от них даже близко не пахнет. Эти Люди за любой полезный кипиш. Это Люди очень широкой души во всём. Например, в конце вечера Пелевин требовал от меня и всех присутствующих отвезти его в самый дорогой стрипак Самары, сопровождая свои призывы следующими словами: "Ты сегодня и так до хуя потратился, ща нормально все отдохнём за мой счет, а то мне неудобно!" Лундстрем к тому моменту уже дисциплинировано уехал спать перед поездкой на Донбасс. Ну и я здраво рассудил, что Пелевину, перед которым штабелями раскладываются совсем молодые красивые девушки, платный просмотр чьих-то титек сомнительной свежести вряд ли нужен, поэтому мы ещё немножко просто подбухнули...