Никто, кроме нас!

Глава 1

Синее, изрядно потрёпанное, полотно шатра уличной кафешки, расположенной при входе в центральный парк, казалось, вот-вот треснет и разлетится в клочья от зашкаливающих децибел ритмичной музыки и басовитого гогота, доносящегося изнутри. Местные жители, вынужденные, проходить поблизости от районного «оазиса культуры и развлечений», ускоряли шаг и, втягивая голову в плечи, мысленно молились о том, чтобы это «второе августа» скорее закончилось, вернув им привычный покой, до следующего празднования дня ВДВ.

Но там, в парке, за кованым ограждением из редких металлических прутьев, всё только начиналось. В сгущающихся сумерках душного августовского вечера парни в голубых беретах и «тельниках» с полосками цветами неба отмечали свой законный праздник.

- Никто, кроме нас! Слава ВДВ! - доносилось отовсюду.

У фонтана, закончив традиционное купание, отдыхало несколько «хорошенько датых» десантников. Они ещё даже не успели перезнакомиться друг с другом, когда низкорослый усач ни с того, ни с сего вцепился в плечо лопоухого «дрища» и угрожающе пробасил:

- Десантник, значит? Вот скажи мне, герой, сколько строп у парашюта?

- Блин, чего пристал? - заплетающимся языком добродушно ответил тощий, - не помню! Тридцать?

- Не помнишь! – свирепея, зарычал «экзаменатор». - Мужики, вы слышали!? Мужики, этот «фраер» - не десантник! Жизнь десантника висит на двадцати восьми стропах, по девять метров каждая! Двадцать восемь строп у Д-5! Забыл, значит!?

- Да я тебе про Д-6 толкую, - молодой сорвался на крик, - там двадцать восемь обычных и две для управления куполом, в боковых разрезах парашюта… А за «фраера» ответишь! Мужики! Сюда! Наезжают!

Началось! Довольно мирный «пикник» моментально перерос в драку.

От пронзительного свиста заложило уши, всё вокруг моментально пришло в движение. К месту потасовки со всех сторон, с громким топотом и матом, неслись возбужденные десантники.

Из синего шатра в направлении фонтана выскочило человек двадцать, переворачивая на бегу пластиковые столики и хватая за горлышко бутылки с недопитой водкой. Однако же у кромки поля боя разгорячённые парни приостановились, пропуская вперёд двоих смуглых громил устрашающего вида.

Валерка Баронин - он же «Барон» и Серёга Суботин, в просторечии «Суббота» - неразлучные друзья и по совместительству владельцы вышеупомянутой кафешки, были похожи словно братья. Их во время службы даже командир путать умудрялся. Оба - здоровенные, мускулистые, бритоголовые. И несмотря на то, что всё лето провели на рабочем месте, загореть успели покруче, чем пляжники у моря.

Ринувшись в самую гущу, Барон и Суббота быстро растащили зачинщиков конфликта в разные стороны и предупреждающе потрясли огромными кулачищами перед их потными лицами. Дебоширы тут же обменялись рукопожатиями и, обнявшись, отправились в шатёр, закрепить мировую водочкой.

- Мужики, у нас тут без глупостей! -обведя присутствующих суровым взглядом, предупредил Барон, - Кому экшена не хватает, топайте в кафе! Места на танцполе всем хватит!

Народ одобрительно заулюлюкал и потянулся к синему шатру.

- Кто такие? - тихо спросил молодой виновник драки у своего новоиспечённого друга, который ещё пять минут назад первым зарядил ему в челюсть.

- Барон и Суббота!? Крутые ребята! Спецназовцы! Пошли, давай! Сейчас там такое шоу начнётся - «Минута славы» нервно курит!

***

Алое солнце Сен-Доминго, восточной части острова Эспаньола, скатывалось за горизонт. На смену дневному августовскому зною приходила долгожданная прохлада.

Только дюжина чернокожих людей, рассевшись под навесом, крытым сухими пальмовыми ветками, не обращала внимания на прелести карибского бриза, тянувшегося со стороны городской гавани. Приверженцы культа Вуду-рабы с окрестных плантаций Кап-Франсе, внимательно слушали обращённые к ним слова жреца по имени Дутти Букман. Он был мужчиной крупного телосложения, воинственной внешности и, судя по шрамам на его мощном лоснящемся, шоколадном теле, робостью не отличался.

- Французская революция уравняла в правах белых и мулатов! А мы пойдём дальше! Мы вырвем свободу у проклятых плантаторов для всех чёрных! Мы будем свободными людьми! Смерть или свобода! - Дутти хлопнул себя пятернёй по левой стороне широкой груди. - Мы победим! Нашими защитниками станут святые Вуду. Сегодня мы обратимся к Лоа святых, сегодня мы попросим самого Барона Субботу, чтобы он помог нам! Пусть благословит нас! Пусть окажет нам помощь!

За его спиной раздались тяжёлые шаги и двое молодых негров вытащили на средину чёрную свинью со связанными ногами и положили её у ног оратора. Обречённое животное издавало хриплые, с присвистом, звуки, но практически не шевелилось, изредка вздрагивая всей тушей.

Стоявшая поодаль вторая жрица, колдунья Сесиль Фатиман, вышла в центр и встала рядом с Букманом. Зрелая мулатка была одета в белое хлопчатобумажное платье с широким воланом, ниспадающим на тяжёлую грудь, обнажая круглые плечи. На голове колдуньи Вуду возвышался замысловатый красно-жёлтый тюрбан, украшенный белым цветком гавайской розы. В руке у женщины был длинный нож. Её агатовые глаза горели дьявольским огнём. Поцеловав зеркальную сталь клинка, она обвела присутствующих фанатичным взглядом и уверенно заговорила.

- Нашим мучениям должен настать конец! До полнолуния осталось немного. Через двенадцать дней, в Буа-Кайман, мы совершим последний обряд, после которого каждый раб либо умрёт, либо станет свободным! Братья, за это время мы должны подготовиться к восстанию! Сегодня я вселила в тело этого животного души всех «белых свиней», которые «сотни лет пили нашу кровь», заставляли нас умирать на своих плантациях. Сахар, табак и кофе, взращённые и собранные нашими руками, приносят им богатства, а нам - болезни и горе. Зажгите все факелы! Пусть каждый из вас видит, как я убью их, вонзая нож в сердце жертвы. Пусть каждый из нас выпьет по глотку их крови и поклянётся уничтожать всех до одного белых злодеев… Мы призовём Барона Суббота! Барон Суббота поможет нам победить! Он пошлёт нам своих верных слуг, которые встанут на нашу защиту!

Гул одобрения пронесся по толпе. Собравшиеся зашевелились. Многие встали со своих мест и придвинулись ближе к говорящей, образовав вокруг жрецов Вуду плотное кольцо.

- Святой Барон Суббота! Сам Барон … Сесиль, а ты припасла для него рома и сигар? - почти шепотом, взволнованно интересовались рабы.

- Несколько бутылок лучшего рома из лучшего на острове тростника, - хищно улыбнулась Сесиль, - и самые крепкие сигары! Не бойтесь! Я готовилась к сегодняшней ночи! Единственное, что мне нужно, это ваше согласие! Вы согласны биться за свою свободу!?

- Да! Да-да! - тут же отозвалась толпа.

Повинуясь жесту колдуньи, Дутти и остальные участники ритуала сделали несколько шагов назад и уселись на землю. Наступила полная тишина. Присутствующие замерли, уставившись широко открытыми глазами на ведьму, словно боясь пропустить что-то важное в предстоящем зрелище.

- Накела энкрузильяда тем ум рей, - начала причитать женщина, тряся мощными телесами. Она раскачивалась и выла, смеялась и крутилась на месте. Страшные слова, призывающие дух Барона Субботы, вырывались из её рта, будто доставляя ей боль. Лицо искажала мученская гримаса, слёзы катились по круглым щекам. Наконец сделав шумный вдох, она коротко вскрикнула и, наклонившись, вонзила кинжал в тело несчастной свиньи по самую рукоятку. Затем молниеносно вытащила остриё и полоснула по горлу жертвы. Алые брызги разлетелись во все стороны, после чего густая кровь, потекла из артерии в подставленную глиняную чашу. Народ не шелохнулся. Когда посудина наполнилась до краев, Сесиль сделала первый глоток и расслабленно улыбнулась, передав чашу в протянутые руки Дутти, который пригубив, передал емкость следующему заговорщику.

Зазвучала ритмичная дробь барабанов и вот уже первые танцоры, дергаясь телами, входили в мистический транс ритуала. Огонь от смоляных факелов нещадно чадил, едкий дым заполнял пространство, но хоровод из трясущихся тел становился всё больше и больше. Никто словно не замечал друг друга, сосредоточено отбивая голыми пятками частый такт и, двигаясь по кругу.

- Барон Суббота! Барон Суббота! Барон Суббота! - повторяли танцующие в приступе религиозного экстаза.

***

-Барон! Суббота! Барон! Суббота! - скандировали собравшиеся в кафе, глядя как лихо отплясывают друзья, победив всех в импровизированном танцевальном марафоне.

Оглушая всю округу, из динамиков павильона, надрываясь, хрипел солист группы «Ленинград»:

Вы хотите песен, их есть у меня!

Я переору любого соловья!

Я старый металлист, тусовщик и стиляга...

А щас будет злая и матёрая соляга! Вау!

...Magic people! ...Voodoo people!

-Magic people!Voodoo people!- орали десантники, наблюдая, как финалисты танцевального марафона уже перешли к исполнению чего-то среднего между русской народной «присядкой» и ритуальным танцем жителей Африки.

Наконец песня закончилась, Барон и Суббота остановились и под шквал аплодисментов прошествовали к своему столику.

Неразлучная парочка «знатоков количества строп в парашютах», тут же без приглашения подсела к победителям. Вместе они смотрелись довольно комично: тощий и лопоухий парнишка, дембельнувшийся год назад, и матерый низкорослый крепыш лет под сорок.

- Мужики, простите, что передохнуть мешаем, - с трудом ворочая языком начал старшак. - Народ говорит, что вы ещё классно бутылки об башку разбиваете! Хочу поинтересоваться, какие именно бутылки? Если водочные, так это фигня!

- Да! - икнув, подал голос лопоухий, - фигня!

- Вот я, когда в Югославии был, там у нас один сержант разбивал об лоб бутылки из-под рома… Знаете такие квадратные, из толстого стекла? Вот это тема!

- Да! - снова «подикнул» молодой.

- А чё вам слабо попробовать? У меня есть с собой пара бутылок рома… Сеструха с Гаити привезла. Рискнёте!?

Барон недовольно поскрёб бритый затылок, а Суббота провел рукой по своей бычьей шее и, подняв отяжелевшие веки, с вызовом уставился на говорившего:

- Тебе чего неймётся-то!?- зло спросил он.

- Баста, диджей, - неожиданно выкрикнул крепыш, - вырубай музон! Сейчас крутое представление начнётся!

В павильоне стало тихо.

- Из-под рома говоришь! - медленно произнёс Барон. - Ну расхреначу я твою гаитянскую бутыль, а дальше? Что на кон ставишь, если я не хуже твоего сержанта окажусь? Что мне с того? А!?

-У нас с сестрой турагентство своё! Расшибёшь мою бутылку об башку - с меня бесплатный тур на Гаити с дорогой в оба конца. Идёт?

- Стопэ! - пьяно заржал Суббота. - Я тоже на Гаити хочу! Две путёвки обеспечишь?

-Да замётано! Прямо завтра с утра вас до трапа провожу! Сегодня бухаем! А завтра в полёт! - хитро ухмыльнулся коротышка и, схватив Субботу за руку, приказал своему спутнику «разбить на спор». - Кстати, могу в качестве бонуса подарить каждому из вас по банкноте гаитянских гурд. У них гурды, как у нас рубли.

Он достал из кармана две купюры коричнево-зелёных тонов и положил на стол перед друзьями.

- Мужик на портрете - Туссен Лувертюр - вождь победивших рабов. Сам негр, - зачем-то пояснил он. - У них там в августе 1791 года восстание случилось… Говорят, культ Вуду помог…

- Лекция без надобности! - оборвал разговорившегося подстрекателя Суббота, пряча деньги в карман. – Ща, мы с братишкой для смелости накатим и придём. Ты, затейник, пока там народ у стойки бара собирай и место подготовь, - он снисходительно похлопал «продюсера- самовыдвиженца» по плечу.

Они выпили.

-Ты же курить бросил, - недовольно пробурчал Барон, глядя, как друг достает из кармана камуфляжных штанов пачку «Парламента».

- Бросил, - «пойманный с поличным», выкручивался Суббота, - на всякий случай сегодня с собой прихватил. Вдруг кто из пацанов стрельнёт – угощу, -он покрутил сигареты в руке и снова спрятал в карман. - Как думаешь, а у нас получится? - он вернулся к вопросу о бутылках.

— Вот ты всю дорогу такой - сначала ввяжешься, затем размышляешь, -огрызнулся Барон. - На Гаити он собрался… Ты, блин, видел, что там за бутылки!? И вообще… август только начался, у нас тут дел невпроворот! Мебель всю менять пора. Короче, если выспорим путёвки - возьмём деньгами! Гаити, Гаити! Нас и здесь неплохо кормят…

- Может, я метнусь, тару возьму, типа посмотреть? А мы в ней острые камушки потрясём? Как тогда…- виновато предложил Суббота.

- Ты ещё трюк с прокаливанием вспомни, - урезонил друга Барон, - короче, бей чётко по центру, а там видно будет.

- Мальчики! Зрители волнуются. Там уже на вас ставки принимают! - у столика возникла смуглая грудастая девица в короткой юбочке.

- Ты кто? - грубо поинтересовался Барон.

-Я? Сесиль!- с вызовом ответила девушка.

-Ну-ну. Сиси, - вставая, съязвил Суббота и, недвусмысленно задержав взгляд на глубоком декольте, добавил, - Тебе под юбку и лезть не надо - такая короткая, будто и нет её…

- А ты попробуй! – рассмеялась нахалка.

- Если только в страшном сне! - огрызнулся Суббота, поднимаясь из-за стола.

Обступив со всех сторон небольшую площадку около бара, пьяные десантники приветствовали своих фаворитов.

-Барон! Суббота! Барон! Суббота! - орала многоголосая толпа.

Кто-то подал бутылки.

Словно по команде, друзья наклонились вперёд, зажмурились и, разом размахнувшись, треснули стеклянные посудины себе об головы…

***

Огромная луна мутно-белым светом освещала Сен-Доминго. Вакханалия танцев под бой барабанов продолжалась до тех пор, пока Дутти не поднял над головой деревянную куклу-образ Барона Субботы. Идол главного святого Вуду, представлял собой скелет в черной шляпе, черном костюме и с сигарой во рту.

- Сейчас мы получим знак, сейчас мы узнаем, окажут ли нам помощь! Молитесь, братья! – обратилась к собравшимся Сесиль. - Подойдите ко мне, нам нужно обняться и помолится.

Адепты Вуду ринулись к ведьме. Они облепили женщину так, что со стороны их сгрудившиеся фигуры походили на пестрый яркий кокон, свитый гигантской бабочкой.

-Помощь явилась! Я чувствую! – задыхаясь, возвестила колдунья и «конструкция» тут же распалась, освободив пространство вокруг испуганной Сесиль, почему-то стоящей на четвереньках.

Внезапно, широченная юбка её белого платья приподнялась и, оттуда, словно из-за занавеса, показались две бритых головы в странных голубых «шапочках» с непонятными брошами посредине.

Сесиль ойкнула и, завалившись на бок, откатилась в сторону. Теперь все присутствующие, дрожа от страха, наблюдали, как с земли поднимаются два огромных мужика, цветом кожи напоминающих местных мулатов. Они были одеты в полосатые рубахи, у которых кто-то умудрился ровнехонько отрезать рукава, пятнистые штаны и черные высокие ботинки на толстой подошве.

-Капец, Суббота! Мы что уже на Гаити!? - разглядывая обезумевших от такого исхода ритуала рабов, обратился один материализовавшийся «Лоа» к другому. – Прикинь, как накалдырились! Не помню ни хрена!

И пока второй «уполномоченный Барона Субботы» думал, что ответить своему боевому товарищу, коллектив местных жителей с визгами покидал «вудуистское капище».

- Эй! Вы куда?- удивился Суббота. - Скажите хоть, давно мы тут зависаем? Где наша гостиница? Хотель! В каком хотеле мы остановились? Хау ду ю ду? Эй, мамаша, почему мы у вас под юбкой сидели?

-Хорош орать! Мы же не дома! Заграница, мать её… На полицию нарваться хочешь?- подал голос Барон,- смотри, что я тут нашёл.

Он разгрёб ногой кучу соломы под навесом.

- Нет, ты «засвети»! Ром, сигары, а вот целая зарезанная свинья и ножичек знатный. Да… Где бы мы с этой компанией ни познакомились, где бы ни бухали, ребята, по всему видно, гостеприимные… подготовились. А чё!? Мне всё нравится! Ты давай мангальчик сооруди, мяса пожрем, рому жахнем и спать. Утром разберёмся, где «хотель»! Слышь, Суббота, а толстуху эту ты или я снял?

***

-Эй, мужики, вам чё в натуре жить надоело? - возмутился Суббота, с трудом разлепив опухшие веки.

Он лежал мокрый с ног до головы, потому как эти, склонившиеся над ним и скалившие зубы, придурки с размаху окатили его ведром холодной воды.

- Бессмертные что ли? - он попытался встать, но обнаружил, что связан по рукам и ногам крепкой верёвкой.

-Хорош, мужики, давайте развязывайте! - уже более миролюбиво обратился Суббота к трём белым джентльменам, смахивающих всем своим видом на персонажей романа «Остров сокровищ».

Говорили незнакомцы на французском. Этот язык поэтов, Суббота хоть и не знал, но отличить от английского и немецкого сумел.

- Барон! Барон, братка, ты где? - позвал Суббота, приподняв хмельную голову.

- Здесь я, - отозвался знакомый голос. - Я думаю, нас хотят похитить…

Суббота огляделся по сторонам и увидел телегу, запряжённую парой гнедых коней. На телеге понуро сидел связанный Барон.

- Нас!? Похитить!? Ерунда! - резюмировал Суббота. - Думаю, это игра какая-та, типа розыгрыш для туристов.

Он сел и, медленно бороздя «пятой точкой» по земле, под тревожными взглядами наблюдателей, умудрился добраться до стены, оперся об неё связанными за спиной руками и, подпрыгнув, сначала присел на корточки, а затем поднялся в полный рост.

- Oh là là! - восторженно воскликнул один из похитителей - мерзкий и рыжий толстяк с плеткой в руке.

- Tu as de la chance, Basil! (А ты счастливчик, Базиль!) - цокая языками, отозвались другие.

***

На сколоченном из широких досок «подиуме» стояли худые темнокожие люди. «Живой товар», одетый в рваные лохмотья, внимательно рассматривали прогуливающиеся внизу покупатели. Их было не больше, чем полтора десятка. В основном белые мужчины в светлых сюртуках и брюках, заправленных в мягкие сапоги. На головах некоторых были напудренные парики с буклями. Несколько дам в пёстрых платьях и нелепых головных уборах, состоящих из высоченных белых тюрбанов, увенчанных на макушке соломенными шляпками, держались особняком.

Все застыли от удивления, когда толстый Базиль со своей свитой затащили на подиум Барона и Субботу.

- Развяжут - завалю! - процедил Суббота.

- Да, погоди ты, - отозвался Барон, - наверняка, квест! Смотри, они же все ряженные! Может мы сами это представление заказали…

- Да я им за этот квест, на могиле крест… устрою, - огрызнулся Суббота и, смачно сплюнув себе под ноги, свирепо произнёс. - Короче, клоуны! Надоело! Не развяжете - пожалеете! Сначала мы вам сами зубы пересчитаем! А потом, блин, к войне готовьтесь!

Ответа не последовало. Народ переглядывался и пожимал плечами, явно не поняв ни слова из грозной речи.

И только стоявший рядом с ними седой, сгорбленный негр, увешанный с ног до головы в разноцветные бусы, вздохнул с явным облегчением.

Видимо решив продемонстрировать «кто в доме хозяин», пузатый Базиль, размахивая плёткой подскочил к друзьям и, достав из висящих на поясе ножен кинжал, острым лезвием располосовал им тельники до средины груди…

Однако испугавшись того, что увидел, поспешно спрыгнул с настила и, тыча пальцем в друзей, начал о чем-то кричать.

В результате дамы упали в обморок, а мужчины защелкали затворами пистолей.

- Такого впечатления наши татухи ещё ни на кого не производили! - прошептал Барон и выразительно посмотрел на грудь товарища.

С левой стороны груди, в области сердца, у Барона и Субботы красовались абсолютно одинаковые татуировки, весьма популярные среди десантников: череп в голубом берете под раскрытым куполом парашюта и надпись «Никто, кроме нас».

- Вуду! Вуду! - эхом пронеслось в толпе.

- ВДВ! - гордо подтвердил Суббота.

Старый негр, неожиданно воспользовался всеобщим замешательством. Он торопливо ткнулся головой сначала в Субботу, а затем в Барона, бормоча скороговоркой какие-то то ли стихи, то ли молитвы на неизвестном гортанном языке… Друзья не успели даже удивиться манипуляциям седого раба, как, забыв о своём пленении, уставились друг на друга, потрясенные случившимся.

-Триндец, Барон, я один это слышу? - глупо улыбнулся Суббота.

- Жесть! Я тоже понимаю. Прикинь, я все понимаю! Старик предупредил, чтобы мы стояли смирно, его внук попытается незаметно перерезать нам верёвки.

- Не внук, а правнук, - тихо пояснил негр.

- Спасибо, отец! - с чувством поблагодарил Барон.

- И пусть я сейчас не в родной Гвинее, а во французском Сен-Доминго, для меня большая честь встретить двух Лоа Барона Субботы! - уважительно поклонился старик.

- Батя, а мы знакомы? – неуверенно поинтересовался Суббота, - скажи, этот цирк надолго?

- Духи сказали ждать до полнолуния, ещё двенадцать дней.

- Нет, спасибо, конечно, за великолепное представление, но на двенадцать дней мы не подписывались!

Последние слова непокорного раба в порванной полосатой рубахе услышала вся площадь, но в этот момент Суббота почувствовал, что его ноги свободны, и чернявый малец, тихо сопя, уже перерезает верёвки на запястьях.

Ждать пришлось не долго.

- Господа лицедеи! Минуточку внимания! - засмеялся Барон, растирая затекшие руки. - Мы с моим товарищем приехали к вам из далёкой России отдохнуть. Мы приносим вам извинения. Благодарим, так сказать, за возможность погружения в атмосферу французского колониального прошлого вашей прекрасной страны, но мы приняли решение и выходим из игры! - он театрально поднял руки вверх.

В этот же момент, словно по команде, стоявшие снизу «артисты» направили ружья и пистолеты, целясь в говорящего.

- Да, и коль уж выяснилось, что вы все прекрасно понимаете русский, будьте так любезны, организуйте нам такси до гостиницы, и напомните какое сегодня число? Честное слово, мы с другом давно так не пили… Сами знаете, бывает иногда…

По бледным лицам, сосредоточено держащим на прицеле «русских туристов», струился пот. Оклемавшийся Базиль, опасливо отбежал подальше и, прячась за спинами стрелков, выкрикнул дрожащим голосом: «По григорианскому календарю сегодня третье августа 1791 года».

- Слышь, шутник, хорош заливать! - начал злиться Суббота. – Говорю же , игра закончилась! Да и квест ваш расистский поднадоел уже! Расходитесь, товарищи! - он повернулся к «массовке», изображающей рабов. - Всё свободны! Всем спасибо!

- О мудрое воплощение Лоа Барона Суббота, будь осторожен! Тебя хотят убить!

Всё произошло очень быстро. Щелчок взведённого курка, старый негр делает шаг вперёд и, приняв на себя выстрел, предназначенный Субботе, падает у его ног с кровавой раной на плече.

Дуло пистолета убийцы ещё дымилось, когда Барон вместе с другом, озверев от такого поворота событий, бросились в бой и за считанные минуты положили на землю всех представителей мужского пола.

- Толстый! - скомандовал Барон, - быстро освободи наших чёрных братьев!

Напуганный пузан, не споря, исполнил приказ.

- Эй, чёрная братва, тащите верёвки. Нам бы этих скинхедов повязать… Распоясались «нацики»! Кто-нибудь звоните в полицию!

Однако «братва», не спешила им на помощь. Пользуясь случаем, освобожденные невольники, предпочли покинуть место происшествия, унося с собой оружие и раненого старика негра, пострадавшего за «посланников Вуду».

- Сюда! Скорее сюда!- вздымая из-под копыт облака желтой пыли, на них мчался видавший виды тарантас, запряженный парой хрипящих лошадей. Большеглазый, коренастый негр, одетый в белую рубаху и суконные штаны, ловко управлял повозкой. - Прыгайте! Быстро! Я отвезу вас к вашим!

Десантники переглянулись и без лишних слов запрыгнули в повозку.

Кони мчались как угорелые. На узких улочках прохожие, ругаясь, разбегались в стороны, пропуская несущийся экипаж. Друзья с любопытством разглядывали старомодные строения по краям ухабистой дороги. Здания с колоннами у входа и фронтонами с лепниной, были не выше двух этажей. Из-за желтых фасадов и белых колон дома напомнили десантникам клуб железнодорожников, возведенный в их родном городе сразу после Отечественной войны.

Выезжая с рыночной площади, заставленной грубо-сколоченными прилавками с овощами, чуть не сбили с ног смуглую лоточницу, торгующую тыквой и небольшими арбузами. Разозлившись, девушка метнула один из плодов в лихих наездников, но Барон, вытянув руку, умудрился поймать «снаряд». Торговка-метательница, рассердившись пуще прежнего, тут же схватила маленькую круглую тыкву и снова кинула в друзей. Парни пригнулись. Оранжевый шар пролетел над их головами и шмякнулся о стену новенькой двухэтажки из светлого кирпича, где парочка негров занималась покраской входной двери.

- Стой! - рявкнул Суббота и дернул поводья так, что лошади едва устояли на ногах.

- Что случилось? Нам нужно торопиться! - взволновано произнес негр, сдерживая лошадок.

- Ты видишь!? Какую цифру рабочий только что написал краской над дверью? - не веря своим глазам, Суббота потряс за плечо Барона.

- Тысяча семьсот девяносто первый год,- прошептал тот,- Неужели правда? Я читал, такое бывает… Перемещение во времени… Забыл, как называется…

- Вот это мы попали, так попали! - выдохнул Суббота и, стянув с головы берет, вытер вспотевшее лицо.

- Вспомнил! Мы попаданцы! Мы первые десантники-попаданцы…

- Господа повстанцы, нас могут нагнать в любую минуту! - мужчина прикрикнул на гнедых, и повозка сорвалась с места.

Вскоре город остался позади. Кони резво мчались по дороге, с двух сторон которой простирались зеленые поля, заросшие высоким тростником.

- Куда мы едем, дружище? - поинтересовался Барон. - Ты знаешь, где мы остановились?

-Догадаться нетрудно, - ответил возница. – Судя по всему, вы люди Букмана. А раз так, то вам прямая дорога в Буа-Кайман…

-Букмана? Какого ещё Букмана? - заартачился Суббота. – Ты, братишка, только ничего такого не подумай, я евреев очень уважаю. Но у нас есть свой командующий… и присягали мы своему отчеству…

-Я не разбираюсь в вашей вудуистской иерархии,- пробасил негр. - Мне это ни к чему знать, кто там у вас главнее. Как до Букмана добраться подскажу, а там уж вы сами …

-Да ладно ты! Не паникуй,-усмехнулся Барон. -Букман, так Букман… У меня прадед в гражданскую у Блюхера служил… По мне, лишь бы он не ортадоксом оказался, а то завтра суббота -у евреев шабат, и мы с ним никаких дел не по решаем.

Наконец дорога привела беглецов к лесу.

- Я оставлю вас здесь, - заявил негр, тормозя у раскидистого бука.- Сразу за деревом тропа. Идите по ней. Через час доберётесь до родника, а там ступайте по зарубкам на деревьях. Это святой лес Вуду. Лоа ваших покровителей приведут вас к хижине Дутти и Сесиль. Меня зовут Франсуа Туссен. Передайте Букману, чтобы не ждал меня в Буа-Каймане четырнадцатого августа. Я не верю в ритуалы Вуду! За свободу нужно сражаться, а не взывать к духам .

Друзья уже покинули повозку, когда Барон хитро прищурился и, нащупав в кармане гаитянский гурд, протянул его смелому вознице.

- Ну, раз ты - Туссен, и спас нас, мы подарим тебе сувенир из будущего с изображением твоего тёзки.

Туссен, трясясь от ужаса, смотрел на вручённую ему бумажку.

— Это я!? Откуда у вас мой портрет!?-стуча зубами, спросил он.

Внимательно приглядевшись к изображению на купюре, друзья тоже онемели от удивления. Получалось, что судьба свела их с предводителем восставших рабов, вошедшим в историю. Только по всему было видно, что новый знакомый пока и не догадывался о таких перспективах.

Превозмогая страх, потенциальный вождь Гаити, держал дрожащими пальцами бумажный гурд.

- Вот она благодарность! Я спас вас, а вы меня заколдовали… И что теперь? Теперь я в вашей власти и вынужден подчиняться? Нет! Лучше сражаться и быть солдатом, чем быть жрецом и наводить порчу!

Он зло хлестнул лошадей по лоснящимся крупам и, больше не проронив ни слова, умчался прочь.

***

Влажный тропический лес, заросший лианами, папоротниками и дикими орхидеями, словно состоял из нескольких ярусов. Над высокой изумрудной травой возвышались густые кустарники, над которыми, устремляясь ввысь, виднелись стволы деревьев, удерживающих раскидистые кроны, усыпанные густой листвой.

- Итак, будем считать наше путешествие во времени секретной и очень рискованной операцией. Как говорил десантник номер один, знаменитый товарищ Маргелов: «Десантник - это концентрированная воля, сильный характер и умение идти на риск», - усмехаясь, балагурил Суббота, пружинисто вышагивая меж деревьев по узкой тропе из притоптанных опавших листьев. - Поэтому для благополучного исхода, нам следует: сконцентрироваться, проявить характер и рискнуть. Что мы, собственно, и делаем, направляясь к какому-то Букману. А учитывая то, что выход всегда там же, где и вход - мы попросим у него две бутылки рома, чтобы расколошматить их об наши головы.

- Может быть, может быть, - понижая голос, медленно произнёс Барон. - Найти и расколошматить… И колошматить, по всей вероятности, придётся прямо сейчас… Ложись! - прошипел он и, толкнув друга, рухнул вместе с ним в густую траву на обочине тропинки.

Десантники неслышно откатились поближе к деревьям и замерли, затаившись в гуще зарослей дикого папоротника. Теперь и Суббота услышал приближающиеся шаги. Вскоре на тропинке, настороженно озираясь по сторонам, появился рыжий пузан Базиль. Только в этот раз в руках у работорговца вместо плётки было ружьё. Толстяк вытер рукавом потный лоб и, обернувшись дважды, негромко свистнул. В ответ раздался точно такой же свист, и из-за деревьев на тропу вышли ещё трое вооружённых мужчин.

- Дьявол! Как сквозь землю провались! Надсмотрщик с плантации тростника сказал, что они вошли в лес с этой стороны. Может и правда им нечистая сила помогает!?- оправдывался толстый.

- Базиль, а ты уверен, что это была хорошая мысль - не докладывать о происшествии губернатору и не просить у него в помощь солдат?- хрипло произнес небритый здоровяк, подтягивая ремень на брюках.

- Пожаловаться господину губернатору? - огрызнулся толстый. - Да наш губернатор уже из ума выжил. Он только и знает, что цитировать «Черный кодекс» о том, что мы - белые - обязаны облегчать участь чернокожих рабов, обращая их в христианство. Ты, Дюпон, ещё к его святейшеству сбегай!

Двое пришедших с Дюпоном мужчин, снисходительно рассмеялись.

- Негры совсем обнаглели! Я бы этих черномазых после работы порол, а не кормил, - продолжил толстяк, - Эх, выловить бы чертова Букмана с его шлюхой-ведьмой, да повесить на площади! Только как их из леса выманить? Предлагаю вернуться, сколотить отряд побольше и разгромить логово вудуистов. Теперь-то мы знаем, в какой стороне леса их искать.

Барон и Суббота, не пропустившие ни единого слова, многозначительно переглянулись. Суббота окинул взглядом диспозицию врага и, молча указав пальцем на крепкую лиану, висевшую над их головами, подмигнул Барону.

Как только незадачливые преследователи повернулись к ним спиной, один из бравых десантников кубарем выкатился из своего укрытия и, схватив за ноги Дюпона и Базиля, повалил их на землю. Второй в это время, раскачавшись на крепкой лиане, умудрился прыгнуть на плечи растерявшейся парочке других «следопытов» и точными ударами отправить их в нокаут.

- Ну что, колонисты-эксплуататоры, наложили в штаны? - хохотнул Барон, закончив связывать очумевших плантаторов их же собственными ремнями.

- А оружие так себе… Дерьмовенькое… - констатировал Суббота, разглядывая одно из ружей. - Я такое в музее видел. Пехотное, образца 1777 года… Калибр семнадцать и четыре, прицельная дальность сто пятьдесят метров. Кстати, из-за плохо сконструированной пластины кремня на курке, эти ружья слишком часто дают осечки. Эх, французы, французы… Попрёт вас Кутузов из России с этими ружбайками! Помяните моё слово! Не суйтесь со своим Наполеоном в Россию! Понятно излагаю!?

Напуганные исходом короткого боя, пленные ничего не понимали, они только со страхом моргали, боясь пошевелиться.

***

Лагерь беглых рабов состоял из нескольких хижин, стоящих по краям лесной опушки, расположенной за изгородью из густого кустарника. Услышав хруст ломающихся веток и незнакомые голоса, Дутти Букман схватился за мачете. Ведьма Сесиль, стояла у костра и помешивала в котле порубленный тростник, выпаривая сахар. Она укоризненно посмотрела на Дутти.

- Я же говорила, что это были Лоа! Они нашли нас! Барон Суббота послал их, чтобы мы победили в нашей борьбе! Не нужно ссориться с посланцами другого мира, нужно их задобрить и найти общий язык.

Жрица не успела закончить мысль, как упругие кусты раздвинулись, и на поляне появились двое мускулистых парней в синих беретах и четверо связанных пленников, в которых столпившиеся обитатели лагеря тут же узнали владельцев близлежащих плантаций.

- И ещё раз, здравствуйте, мамаша! – дружелюбно скалясь, произнёс Суббота, - Вы ночью так быстро ретировались, что пришлось самим ваш партизанский отряд разыскивать! Как видите, не с пустыми руками… Взяли по дороге пленных. Надеемся обменять их на ценную информацию относительно того, что здесь происходит, и как нам вернуться домой. Предполагаем, что некто Букман нам всё это и сообщит. Мадам, стесняюсь спросить, это не вы, случаем, Букман?

-Нет! Я Фатиман! - гордо отозвалась колдунья.

-Ндааа, - Барон поскреб пятернёй широкий лоб. - Разрешите представиться. Меня зовут Валерий Баронин, а товарища моего - Сергей Субботин, но для своих мы просто Барон и Суббота.

Огонь под котлом, на котором варился тростник, на мгновение ярко вспыхнул. Все, кроме Сесиль и здоровенного мулата с седеющей копной вьющихся волос и красной косынкой, повязанной на шее на манер пионерского галстука, ахнули и опасливо сделали несколько шагов назад. Даже пленники открыли рты от удивления.

-Букман, это я, - объявил пожилой «пионер» и пригласил друзей пройти в свою хижину, куда вслед за ними направилась и Сесиль.

Следующий час прошёл в напряжённой беседе, после которой десантники знали практически все об истории острова, начиная с Колумба и кончая невыносимой жизнью рабов. Дутти Букман оказался хорошо подкованным «партизаном» и даже имел собственный план организации восстания за свободу порабощённых негров. Начать же восстание они собирались в середине месяца, после очередного жертвоприношения.

- Что-то долго вы терпели!- заметил Барон. - Чего ждали? Почему не начинали борьбу, если вас, чернокожих братьев, пятьсот тысяч, а угнетателей ваших всего двадцать с небольшим?

- Мы проводили ритуал за ритуалом, - вмешалась Сесиль, - но только вчера Барон Суббота соблаговолил послать вас нам в помощь. А в полнолуние, четырнадцатого августа, здесь, в Буа-Кайман, мы проведем последний обряд и вступим в бой.

- Помощь говорите? - задумчиво произнёс Суббота. - А помощь какого рода вы от нас ждёте?

- Наши люди несколько веков трудятся на полях, собирая тростник, кофе и табак. Они совсем не умеют сражаться. Вы явились, чтобы научить их воевать! Приказывайте что делать, у нас осталось десять дней! За это время вы должны дать нам силу и смелость, а ещё назначить вождя! - ответил Дутти.

- Мы приняли во внимание ваши пожелания,- согласно кивнул Суббота, - но что насчет нас? Если мы выполним условия договора, вы сможете организовать наше возвращение в тот мир, откуда достопочтимый Барон Суббота нас, так сказать, командировал?

-Конечно! - обрадовалась Сесиль. - Мы преподнесем ему в дар ром и сигары, и он вернёт вас, куда пожелаете. Хотите, мы прямо сейчас зарежем этих «белых свиней»? В доказательство нашей преданности…

- Стоп! Никого резать не нужно! На них распространяется Женевская конвенция об обращении с военнопленными! Если будете её нарушать…-Барон задумался.

- Навлечете невзгоды на своих потомков,- нашёлся Суббота. - Предлагаю, договориться с ними о выплате контрибуции в натуральном выражении. Я так понимаю, что у вас в отряде, кроме тростниковых ножей, другого оружия-то и нет. А форма? Разве можно воевать в таком облачении? - он выглянул из хижины, окидывая критическим взглядом тощих и босоногих негров в ветхой одежонке. – Думаю, лучше не откладывать и организовать переговоры с противником прямо сейчас.

Присев на корточки около понуро сидящих связанных пленников, Суббота раздумывал о том, как начать разговор. Он машинально достал из кармана «Парламент» и, чиркнув зажигалкой, закурил, выпуская перед собой клубы сизого дыма.

Жрица и Дутти, оказавшиеся рядом, с фанатичным восторгом уставились на устрашающую картинку. На пачке сигарет был изображён по пояс голый мужик в приспущенных штанах. Несчастный импотент беспомощно разводил руками на уровне гениталий. Зловещее художество было понятно без слов! Никто из присутствующих не сомневался в том, что при помощи этих Вуду-сигар, посланники Барона Субботы могут легко наслать позорное проклятие на любого из врагов.

- Лоа Суббота, дай и мне такую сигару. Я тоже нашлю проклятие мужской немочи на этих злодеев, - взмолилась Сесиль.

Торопливо подкурив сигарету, она взяла пачку из рук Субботы и, торжествуя, поднесла её к носу толстого Базиля.

- Что это? Что вы делаете? - заворожённо разглядывая картинку, просипел рыжий.

- Это сигары Вуду!- с ненавистью пояснила жрица.- Все, на кого я выдохну их дым, больше никогда не смогут называться мужчинами!

- Нет! Нет! Пожалуйста, только не это!- заголосили плантаторы. - Мы дадим вам денег! Мы никому не скажем! Мы дадим, всё что хотите…- умоляли несчастные.

Но Сесиль, упиваясь собственной властью, продолжала глубоко затягиваться и выдыхать сизые облака прямо в лица беспомощных жертв. При этом она не забывала демонстрировать им рисунок и торжествующе повторять: «Сигары Вуду! Сигары Вуду! Кто-то уже никогда не сможет любить женщин!»

- Достаточно, мамаша! - остановил её, наблюдавший за происходящим Барон, – Вижу, клиенты созрели для конструктивного диалога. Итак, если вы хотите сберечь жизнь и свое мужское достоинство, то должны не позднее завтрашнего заката принести и положить под большим буком на краю леса то, что я вам сейчас перечислю. Если не выполните приказа или разболтаете о том, где наш лагерь - ваши детородные органы исчезнут! Они пока хоть и находятся при вас, но подчиняются нашей власти! Поверьте, с сигарами Вуду шутки плохи! И для того, чтобы проклятье до конца подействовало, мне с мамашей достаточно курить в сторону… - Барон на секунду замешкался, так как не знал наверняка, куда направятся эти четверо после освобождения. Он выдержал театральную паузу, после чего уверенно произнес, - Курить в сторону вашего постоянного места жительства. Понятно!?

- Да - хором простонали пленники, чересчур активно кивая головами.

- Тогда слушайте и запоминайте! - менторским тоном начал диктовать Барон. - Ткань натуральная, цвета: синий и коричневый… Сапоги кожаные… ружья… патроны…ножи тростниковые… провизия…

***

Через десять дней интенсивная военно-строевая и боевая подготовка повстанцев была завершена. На совещании командного состава, в который входили: Барон, Суббота, Дутти Букман и жрица Сесиль Фатиман - было решено устроить показательный смотр «выпускников учебки». Зная наверняка, что именно отчаянный возница Туссен Лувертюр Франсуа Доминик станет во главе вновь образованного государства Гаити, друзьям удалось уговорить вудуистов, позвать его в качестве почётного гостя на предстоящее мероприятие.

- Туссен? Этот коротышка? - не переставал сомневаться Дутти. - Бывший лекарь и хозяйский прихвостень. Да он сдаст нас! Вот увидите, этот набожный католик мнит себя демократом. Да он слабак! Он даже не ест мяса!

- Не знаю, кем он себя мнит, - назидательно произнес Суббота, - но то, что он больший смельчак, чем вы - это однозначно. Может, забыл, как увидев нас с Бароном, ты вместе со всеми драпал в лес!?

- Но вы же Лоа! - оправдывался Букман. - Что вам могут сделать простые смертные?

- Простые смертные обязаны были доказать нам свою верность! - нашелся Барон, - и хватит пререкаться! Говорим, Туссен! Значит, Туссен! У Барона Субботы, на него свои планы.

Он вытащил из кармана второй гурд и протянул Дутти.

Букман изучающе рассмотрел купюру с изображением портрета конкурента и обречённо вздохнул.

- Ему достанется вся слава, а я буду наказан за то, что неподобающим образом встретил вас в нашем мире… - пробормотал он, возвращая деньги. - У меня только одна просьба. Не говорите про это остальным. Хочу искупить вину и погибнуть в сражении… как герой…

***

В назначенный день, на импровизированной трибуне, расположенной под тростниковым навесом, гордо восседали все члены штаба Вуду, Туссен и двое парней, прибывших вместе с ним. Сопровождение Лувертюра отличалось крупностью форм и, по всей видимости, в случае опасности, должно было защищать почетного гостя, не отличавшегося богатырским сложением.

- Что вы хотите мне показать? - волновался будущий лидер.

- Да успокойся, братуха! Не суетись! Тебе потом целую армию самому организовывать предстоит! Сейчас мы продемонстрируем тебе обученный контингент, членов которого ты вполне можешь назначать командирами отрядов или даже рот…- убедительно проговорил Суббота.

- Обученный!? Чему обученный? - не унимался Туссен, чувствуя себя неловко под сверлящим взглядом хмурого Букмана.

- Барон Суббота через своих помощников передал нам тайные знания! Специальный комплекс приемов рукопашного боя, предназначенный для уничтожения и пленения противника! - проявил осведомленность Дутти. - А тебя, коротышку, Барон Суббота сделает героем за то, что ты доставил его гонцов в мой лагерь, - в его голосе были слышны плохо скрываемые нотки зависти.

- У каждого своя судьба, Дутти! - вздохнула Сесиль.

- Заканчиваем дебаты! Пора начинать смотр боевой подготовки специального подразделения войск Вуду имени «Барона и Субботы»! - приказал Суббота.

В тишине раздался ритмичный бой ритуальных барабанов. Кусты напротив зрителей раздвинулись, и на поляну, четко маршируя в ровном строе, парами вышли чернокожие повстанцы.

Суббота даже крякнул от удовольствия, увидев, как гордо выпрямлены спины и вздернуты подбородки у бывших рабов. На головах марширующих красовались ярко синие банданы, а белые рубахи в не совсем ровную горизонтальную голубую полоску, были аккуратно заправлены в темные штаны. Сапоги из свиной кожи, начищенные до блеска, сверкали под солнцем.

- Песню запевай! - скомандовал он и подмигнул Барону.

Чтобы излюбленный марш ВДВэшников соответствовал реалиям карибского острова, друзьям пришлось слегка подправить известный текст Окуджавы, и теперь куплет звучал слегка по-другому:

Пусть птицы нам поют,

Табак, тростник растут.

Ведь мы с тобой к плечу плечо

Врастаем в землю тут.

Горит и кружится планета,

Над островом клубится дым.

И значит, нам нужна одна победа,

Одна на всех. Мы за ценой не постоим!

Нас ждет огонь смертельный,

И все ж бессилен он.

Сомненья прочь:

Уходит в ночь

Отдельный,

Рабов восставших,

Чёрный батальон.

Песня произвела на гостей неизгладимое впечатление! Туссен подскочил с места и, смахивая с лица скупые мужские слезы, проникновенно обратился к Букману.

- Дутти! Я с вами! Дутти, я решился!

Букман отреагировал достаточно сдержанно, призывая гостя занять своё место и успокоиться.

- На месте стой! Раз, два! – громко скомандовал Суббота.

Теперь из шеренги, в центр поляны, «бойцы» выходили парами и показывали присутствующим освоенные уроки борьбы. Друзья-десантники комментировали происходящее и отдавали команды. До слуха присутствующих долетали незнакомые фразы, значение которых они понимали не до конца, однако отвести взгляд от этого представления были не в силах.

- Режущие и колющие удары ножом наносятся быстрыми движениями руки горизонтально, вертикально и по диагонали, - приговаривал Суббота, когда его подопечные, вооружённые деревянными щепками, под бдительным оком командира исполняли отработанные приёмы.

- Так. Теперь загиб руки за спину… Молодцы, хорошо! Теперь рычаг руки наружу. Отлично! Рычаг руки внутрь. Задняя подножка. Бросок через спину…

Неожиданно из-под навеса раздался голос. Огромный здоровяк, пришедший с Туссеном, просил разрешения у воплощенных Лоа, сразиться с одним из учеников. Он встал, выпрямился во весь свой исполинский рост и, ткнув пальцем в тощего, самого молодого из участников смотра, приготовился к схватке.

Суббота согласно кивнул. Остальные тут же заняли место в строю, подчиняясь взмаху его руки.

- Давай, малец! Попробуй-ка свалить меня с ног! - амбал двинулся на тощего, раскачиваясь, словно медведь.

- Никто, кроме нас! За ВДВ! - неожиданно взвизгнул парнишка в синей бандане, подскочил к противнику и ребром ладони с размаху врезал детине прямо в кадык.

Выпучив от боли, налившиеся кровью глаза, здоровяк пошатнулся и схватился руками за горло. В этот момент «раб-десантник» изловчился и сзади зарядил ему стопой в подколенный сгиб. Гость рухнул, а «синяя бандана» уже вовсю применял прием удушения.

- Молодец! Достаточно! Встать в строй!

Проигравший с позором вернулся под навес.

- Он кричал: «Никто, кроме нас!» и « За ВДВ»!? Это заклинание? Первая часть заклинания понятна, но что значит ВДВ? - с любопытством поинтересовался Туссен.

- Пусть будет «Войска добровольцев Вуду», - усмехнулся Барон.

- За ВДВ! - крикнул Туссен.

- За ВДВ! – откликнулось войско, сливаясь в единый хор.

- Мы должны вернуться в город, - находясь под впечатлением от увиденного, произнес Франсуа Туссен, - нам пора. Но мы обязательно расскажем всем единомышленникам о том, что здесь увидели.

- Как уходите? У нас ещё стрельбы… - расстроился Суббота.

- У меня больше нет повода сомневаться в вашей силе. Я уверен, что вы выполнили волю своего покровителя Барона Субботы, вы можете возвращаться в обитель духов со спокойной душой. Дальше мы всё сделаем сами.

- Можете возвращаться, - согласно кивнула Сесиль, - четырнадцатого августа мы проведем последний ритуал в Буа-Кайман и вступим в сражение.

- И я благодарю вас, Лоа Барона Субботы,- присоединился к говорящим Букман. - Сесиль, принеси рому. Мы встречали вас этим крепким напитком. По традиции им же и проводим.

Ошарашенные такими спонтанными проводами, десантники, затаив дыхание смотрели, как грузная ведьма подала им в руки по бутылке рома. Не сговариваясь, парни откупорили пробки и в гробовой тишине вылили пахучее содержимое прямо на землю.

- Жертвоприношение,- прошептала Сесиль.

-Ну, за ВДВ, - выкрикнул Суббота и, наклонившись вперед всем корпусом, треснул себя по лбу бутылкой.

-Никто, кроме нас! - отозвался Барон и сделал то же самое.

- О! Великий Барон Суббота! - с благоговейным ужасом заголосили негры и, закрыв от страха глаза, повалились на колени, прижимая головы к земле.

- Они вернулись в свой мир! - возвестил Дутти, вставая и отряхивая штаны. - А у нас впереди ещё много дел!

- Дааа… Никто, кроме нас!- многозначительно произнёс Туссен и в сопровождении своих спутников покинул лагерь беглых рабов.

***

- Эй, Барон! Что ты там, в компе, увидел? Выключай! Сейчас новую мебель привезут, готовься разгружать,- недовольно бурчал Суббота, расхаживая по залу кафешки и нетерпеливо поглядывая на залипшего у монитора, товарища.

- Всё, бегу,- позёвывая отозвался Барон, - фильмец в интернете надыбал. «Туссен Лувертюр» называется. Правда артист не слишком на оригинал похож… Может всё-таки махнём на Гаити?- поднимаясь из-за стола и расправляя могучие плечи, спросил он.

- А мебель собирать? А ремонт заканчивать? Кто всё это должен делать? - начал заводиться Суббота.

- Не пыли… Сам знаю… Никто, кроме нас!