Никитка и машина времени

Начало

Стоял такой жаркий летний полдень, что даже мухи, обычно носившиеся как угорелые, прилипли к забору и лениво шевелили лапками. Никитка, Сардачок и поросёнок Пяточек спасались от зноя в тени старого раскидистого дуба. Пяточек лежал на спине, вытянув в стороны все четыре копытца, и тихо постанывал – ему снились сны о прохладной луже.

— Где этот Степашка? – проворчал Сардачок, обмахиваясь листом лопуха. – Опоздывает. В последнее время он вечно тормозит.

— Ага, – кивнул Никитка. – И бред несёт не только про инопланетян, но и про какую-то машину времени. Говорит, чуть ли не в прошлом неделю назад застрял, пока его бабка репой не выковырила. Пяточек в ответ только хрюкнул, что означало полное согласие.

И тут послышался знакомый скрип. На своём трёхколёсном велосипеде, доставшемся ему от младшей сестры, к дубу подкатил Степашка. Вид у него был более чем странный: всё лицо и руки были измазаны мазутом, в волосах запуталась паутина, но сам он сиял, как лампочка.

— Ребята! У меня получилось! – закричал он, спрыгивая с велосипеда.

— Что получилось-то? – скептически спросил Никитка. – Ты же весь в грязи.

— Смотрите! – Степашка с торжествующим видом вытащил из велосипедной корзинки свёрток в фольге, развернул его и высыпал на землю перед ошалевшими друзьями… небольшую горку идеально белого, пушистого снега.

Повисла секундная тишина, нарушаемая лишь жужжанием одной уцелевшей пчелы.

— Снег? – недоверчиво прошептал Сардачок. – В такую-то жару?

Никитка потрогал снег пальцем. Он был холодным, настоящим. Он даже лизнул его.

— И правда снег. Степа, откуда?

— Я же говорил! – заявил Степашка, гордо выпятив грудь. – Я сделал машину времени! Съездил на ней на пару месяцев назад, в зиму, и привёз вам снежка! Чтобы охладиться!

Никитка молча достал из кармана свою заветную бутылку с лимонадом и протянул её Степашке.

— На, попей. У тебя, по-моему, солнечный удар. Или ты бабкиного самогона хватил.

Но Степашка лишь загадочно улыбнулся.

— Не верите? Тогда пошлите в мой сарай. Покажу.

— Мы вообще-то на речку собирались, – возмутился Сардачок. – А не в твой вонючий сарай, где пауки размером с Пятачка.

— А там есть место получше речки, чтобы искупаться, – пообещал Степашка.

Любопытство пересилило. По пути они заскочили в деревенский магазин, где купили по мороженному «Эскимо», и, облизываясь, направились к сараю Степашки. Внутри пахло старым деревом, пылью и чем-то ещё, отдалённо напоминавшим жареные пирожки. И в центре этого царства хлама стоял Он. Старый советский холодильник «ЗИЛ». Ржавый, с облезшей краской. Но не это привлекло внимание. К его крыше была приварена и прикручена проволокой какая-то металлическая конструкция, напоминавшая каркас от абажура, увешанная болтами, лампочками и… часами с кукушкой. Сама кукушка выглядывала из дверцы и смотрела на вошедших пустым взглядом.

Никитка и Сардачок не сдержались и захохотали.

— И это твоя машина времени? – сквозь смех выдохнул Сардачок. – Похоже на утюг, который съел трактор!

Пяточек поддержал друзей весёлым хрюканьем.

— Вы просто не понимаете! – обиделся Степашка. – Это внешний стабилизатор хроно-потоков! А это, – он указал на кукушку, – индикатор временного парадокса. Если кукушка прокричит три раза – значит, мы кого-то убили в прошлом, и нас не должно быть.

С этими словами он дёрнул за ручку холодильника. Дверца с скрипом открылась. Внутри не было ни полочек, ни яиц. Вся внутренность была аккуратно обшита старой изоляционной фольгой, а на противоположной стенке красовалась самодельная панель управления: клавиатура от старого компьютера, несколько тумблеров и маленький экранчик, на котором мигал курсор.

Вот тут Никитка и Сардачок притихли. Выглядело это… убедительно по-дурацки, но очень серьёзно.

— Заходите! – пригласил Степашка.

Недолго думая, Никитка взял на руки Пятачка, и все вчетвером втиснулись в тесное пространство. Степашка захлопнул дверь. Стало темно и душно.

— Так, сейчас я вам покажу одно классное место для купания, – сказал Степашка и начал что-то быстро щёлкать на клавиатуре.

Раздалось шипение, будто кто-то наступил на тысячу воздушных шариков. Холодильник затрясся. Лампочки на «абажуре» замигали.

— Что происходит?! – закричал Сардачок, роняя телефон.

Их всех сильно дёрнуло, будто на лифте пролетели десять этажей вниз. Дверца с скрипом отскочила. Никита, держа Пятачка, осторожно высунул голову. Его глаза округлились. Сардачок, выглянув следом, издал звук, средний между икотой и мычанием. Они стояли на краю густого, незнакомого леса. Воздух был влажным и тёплым. В небе, описывая круги, парили огромные ящеры с кожистыми крыльями – птеродактили. По земле бегали маленькие, пушистые динозаврики, которые верещали и очень смешно подпрыгивали на своих задних лапках, точь-в-точь как Пяточек, когда он радуется.

Пяточек, увидев их, радостно вырвался из рук Никитки, подбежал к одному такому зверьку и начал с ним обнюхиваться, радостно похрюкивая. Видимо, он почувствовал в них давно забытых родственников.

— Пятак, далеко не отходи! – крикнул ему Никитка, но сам был в таком шоке, что голос его дрожал.

Из холодильника вышел Степашка, сияя от гордости.

— Ну что? Верите теперь? Это юрский период! Я же говорил!

— Я… я всё снимаю! – запинаясь, сказал Сардачок и начал нажимать на кнопку телефона, забыв, что тот разряжен.

Впереди, сквозь деревья, виднелась гладь доисторического моря.

— Ребята, а давайте искупаемся! – предложил Никитка, оправившись от шока.

Они побежали к воде. Сардачок, к счастью, захватил с собой надувные нарукавники. Никитка достал из рюкзака и надул свой любимый надувной круг в виде розового фламинго. Вода была тёплой и приятной. Идиллию нарушил пронзительный визг Степашки. Он выскочил на берег, и к его ноге присосалась странная рыбина с огромной пастью, усеянной острыми зубами.

— А-А-А! Это же доисторическая пиранья! – заорал Степашка, тряся ногой. – Все срочно из воды! Здесь полно таких тварей!

Никитка и Сардачок, побледнев, пулей вылетели на берег. В панике Степашка, отбиваясь от рыбы, отступил назад и с характерным хрустом наступил на что-то. Он посмотрел под ноги. Это было гнездо с огромными, в полметра высотой, яйцами. Одно из них было раздавлено. Из чащи леса донёсся оглушительный, яростный рёв. Земля задрожала. Из-за деревьев показалась гигантская голова с пастью, усеянной кинжаловидными зубами. Это был взрослый тираннозавр.

— В МАШИНУ! – завизжал Никитка.

Все, включая Пятачка, которого Никитка схватил на бегу, ринулись обратно к ржавому холодильнику. Они втиснулись внутрь, едва успев захлопнуть дверь. Степашка, дрожащими руками, начал лихорадочно тыкать в кнопки.

Но тираннозавр был уже рядом. Он с ревом толкнул холодильник своей могучей головой. Холодильник качнулся, Степашка в панике нажал на клавиатуру ладонью, задев случайные кнопки. Внутри всё загрохотало, зашипело и завертелось. На экранчике высветилась красная надпись: «ОШИБКА. НЕВЕРНЫЕ КООРДИНАТЫ. АВАРИЙНЫЙ ПЕРЕХОД».

Яркая белая вспышка ослепила их всех. Последнее, что услышал Никитка, было обиженное хрюканье Пятачка и дикий рёв тираннозавра, который внезапно оборвался.

Непредвиденные обстоятельства

Резкая тряска прекратилась так же внезапно, как и началась. Внутри холодильника воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием и жалобным похрюкиванием Пятачка, которого Никитка прижимал к себе, как самого дорогого плюшевого медведя. На экранчике панели управления мигала зловещая красная надпись: «ОШИБКА. СБОЙ ХРОНО-КОНТИНУУМА». Строка с координатами представляла собой сумасшедший водоворот бессмысленных цифр и символов, будто их туда вырвало у математика во время приступа.

— Ч-что это было? — выдохнул Сардачок, подбирая с пола свой телефон (который, к удивлению, не разбился). Степашка, бледный как простыня, смотрел на экран с ужасом.

— Я… я боялся этого… — прошептал он. — Это аварийный переход. Машина выбросила нас в стазис, а потом… в неизвестное пространство. Оно скрыто от всей нашей вселенной. Мы… мы между мирами.

Никитка и Сардачок мало что поняли из этих умных слов, но фраза «между мирами» прозвучала крайне неприятно. Пяточек спрятал пятачок в подмышку Никитки.

— Ну и что? — вдруг сказал Никитка, выпрямляясь и стараясь казаться храбрым. — Мы и не из таких передряг выбирались! Помните, как от мажоров на дедовой «копейке» удирали? Или от зомби-свиней? Сначала посмотрим, куда нас занесло.

Сардачок, дрожащей рукой, приоткрыл дверцу. То, что они увидели, заставило их замереть. Этот мир был похож на кошмар, нарисованный сумасшедшим художником, объевшимся кислых ягод. Небо было тёмно голубым, с черными, пульсирующими облаками, по форме напоминающими то ли овец, то ли внутренние органы. Солнца не было, но откуда-то сверху лился белый, неестественный свет. Они стояли на зелёном поле, но трава была слишком яркой, почти неоновой, и шевелилась сама по себе, словно под ней копошились миллионы червей. Поле усеивали холмы столь же правильной круглой формы, будто их накатали гигантским шариком. Повсюду были разбросаны самые обыкновенные двери. Деревянные, металлические, с глазками и без. Они просто стояли посреди поля, ни к чему не ведущие. Одна из дверей была и вовсе от холодильника, как у них.

А ещё повсюду росли… кровати. Невысокие деревья с матрасами вместо крон и тумбочками вместо плодов. На некоторых «деревьях» лежали пугающие существа, похожие на гигантских гусениц в колпаках, которые тихо похрапывали.

В воздухе медленно плавали огромные, бездонные глаза с длинными ресницами. Они с любопытством смотрели на пришельцев. Мимо пролетела человеческая рука, помахала им пальцами и скрылась за холмом.

— Ребята, — тихо сказал Сардачок. — По-моему, мы внутри чьего-то очень странного сна.

Степашка, вытерев слёзы, с решительным видом открыл заднюю стенку холодильника, откуда посыпались провода и какие-то микросхемы. — Ничего не трогайте! — строго приказал он. — И не отходите далеко! Это пространство не подчиняется нашим законам. Здесь может быть что угодно.

Никитка и Сардачок, кивнув, присели на корточки рядом с холодильником. Чтобы не сойти с ума от окружающей их психоделической жути, они начали играть в ладушки.

— Ехали цыгане, тю-тю-тю, — бормотал Никитка, хлопая в ладоши.

— Потеряли барабан, — вторя ему, отвечал Сардачок, и оба старались не смотреть по сторонам.

Пяточек, тем временем, успокоился и начал весело похрюкивать, тычась носом в неоновую траву. Вдруг одна из дверей, воткнутая в землю неподалёку, со скрипом открылась. Из неё вышло существо. Оно было бледным, почти прозрачным, с длинными, тонкими, как палки, руками и ногами. За его спиной медленно взмахивали кожистые крылья, а на месте лица был абсолютно гладкий, без единой впадины или выпуклости, шар. Существо бесцельно постояло секунду, затем так же медленно зашло в соседнюю дверь и захлопнуло её за собой. Никитка и Сардачок замерли с поднятыми для хлопка руками.

— Ты… ты это видел? — прошептал Сардачок.

— Видел, — хрипло ответил Никитка. — Продолжаем играть.

Они продолжили играть, но тут Пяточек, который мирно щипал травку, вдруг насторожился. Он поднял голову, его спина выгнулась, и он начал издавать низкое, агрессивное хрюканье, уставившись в одну точку вдали. Друзья посмотрели туда. На вершине одного из идеально круглых холмов стоял высокий, худой чёрный силуэт. У него не было видно ни лица, ни одежды — просто тёмная, вытянутая фигура. И он не двигался. Он просто стоял и смотрел на них. От него веяло такой леденящей пустотой и безымянной угрозой, что у Сардачка по спине побежали мурашки.

— Степа, как там ремонт? — сдавленным голосом спросил Никитка, не отрывая глаз от силуэта.

— Почти всё! — крикнул Степашка, возясь с проводами. — Но мне срочно нужен скотч! Или изолента! Без этого ничего не заработает! Контакты болтаются!

Никитка и Сардачок переглянулись. Искать скотч в этом безумном мире? Это было похоже на самоубийственную миссию.

— Ладно, — вздохнул Никитка. — Пятак, с нами. И давайте держаться вместе.

Они робко сделали несколько шагов от холодильника. Их взгляд упал на ближайшее «дерево-кровать». На тумбочке рядом с ней лежал какой-то рулон. Это была не изолента, а настоящая, липкая лента из снов. Она была полупрозрачной и переливалась всеми цветами радуги.

— Стойте! — прошипел Сардачок. — Смотрите, кто на кровати!

На матрасе, свернувшись калачиком, спал… мухабоб! Один из тех самых загадочных ушастых толстячков обитателя лесов их деревни. Видимо, он тоже каким-то образом забрёл сюда. Он сладко посапывал, прижимая к себе медную шестерёнку вместо игрушки.

— Мухабоб! — обрадовался Никитка. — Он нам поможет!

Он осторожно потряс ушастика за плечо. Мухабоб открыл глаза, уставился на Никитку пустым взглядом, потом увидел рулон ленты, потянулся, оторвал кусок и сунул его Никитке.

— Уша-помощь, — пробормотал он и тут же снова уснул.

С добычей они кинулись обратно. Силуэт на холме не двигался, но, казалось, наблюдал за каждым их шагом. По пути им пришлось отскочить в сторону, чтобы их не сбила с ног пролетающая стая смеющихся ртов с острыми зубами.

— Держи! — запыхавшись, крикнул Никитка, протягивая Степашке кусок психоделического скотча.

Степашка, не глядя, взял его и начал лихорадочно обматывать провода. Лента прилипала намертво и сама собой принимала нужную форму.

— Так… Готово! — он захлопнул панель и вскочил. — Быстро в машину!

Все втиснулись в холодильник. Степашка, дрожа, ввёл последние команды.

— Заряда почти нет! — предупредил он. — До своей вселенной дотянем, но точность будет нулевая! Куда выкинет — одному чёрту известно!

Он нажал на большую красную кнопку. Мир снова поплыл, зашипел и завертелся. На этот раз всё длилось недолго. Резкий толчок, и машина времени замерла.На экране, мигая, высветились цифры: 1347 г. Дверца холодильника сама отскочила. На друзей пахнуло запахом дыма, навоза и немытых тел. Они высунули головы и увидели убогие деревянные домики, грязные улицы и людей в грубых холщовых одеждах, которые с изумлением смотрели на ржавый советский холодильник, внезапно возникший посреди их деревни.

— Ну что, — мрачно констатировал Никитка, глядя на толпу вооружённых вилами и косами крестьян. — Кажется, мы в Средневековье. И, по-моему, нам тут не рады.

Побег из Средневековья

Толпа крестьян окружила ржавый «ЗИЛ», размахивая вилами и косами. Их лица были искажены суеверным ужасом.

— Мир вам, добрые люди! — попытался начать диалог Никитка, высунув голову.

— ДЕМОНЫ! — завопил кто-то в толпе. — Их железная хижина возникла из воздуха! Сжечь их!

— Позвать отца Иннокентия! — закричал другой. — Пусть проведёт экзорцизм!

Из толпы, размахивая факелами и деревянными крестами, вышли двое мужчин в тёмных балахонах — местные инквизиторы.

— Выходите, слуги дьявола! — прохрипел один, тыча крестом в сторону холодильника. — Иначе мы вас выкурим!

Степашка в панике тыкал в кнопки пульта.

— Ничего не работает! Батарейки сели! Мы в ловушке!

— Дела плохи, — констатировал Сардачок. — Судя по их причёскам и запаху, мы в самом настоящем Средневековье.

Никита, недолго думая, схватил на руки перепуганного Пятачка.

— Ребята, бежим! — скомандовал он и рванул из холодильника.

Началась самая нелепая погоня в истории. Трое деревенских мальчишек в современных шортах и футболках, с поросёнком на руках, неслись по грязной улице средневековой деревни, а за ними с дикими криками гналась толпа крестьян и два запыхавшихся инквизитора.

— Ловите исчадий ада! — орал отец Иннокентий, спотыкаясь о свою рясу.

Вдруг они заметили, что громкие крики сзади стихли. Обернувшись, они увидели, что толпа остановилась в полном ступоре, уставившись на что-то позади беглецов. Друзья, запыхавшиеся, тоже остановились.

— Чего стали? — начал хихикать Никитка. — Испугались, что ли?

— А ну, догоняйте нас! — поддразнивал Сардачок.

— Ваша мамаша в платье! — добавил Степашка, что было самым страшным оскорблением в его арсенале. И тут Никитку сзади что-то тёплое и шершавое лизнуло по затылку. Он медленно обернулся. Перед ними выстроился отряд королевских гвардейцев в латах на могучих конях. Во главе на белом скакуне восседал сам король — усатый мужчина в бархатном камзоле и с золотой короной на голове.

— Что тут происходит? — громовым голосом изрёк король. — Кто сии пёстро одетые юноши и сие… хрюкающее создание?

— Ваше Величество! — пал на колени отец Иннокентий. — Сии демоны материализовались в железной хижине! Они не от мира сего!

Король, побледнев, выхватил меч.

— Гвардия! Взять этих… этих недотёп и бросить в темницу! Надо всё выяснить!

Сопротивляться было бесполезно. Друзей затолкали в повозку с деревянной решёткой. Пока их везли по деревне к замку, разъярённые крестьяне кидали в них тухлыми помидорами и капустой.

— Ой, ну вас! — рассердился Никитка и швырнул обратно дохлую рыбину, которую нашёл на полу повозки.

— Мы демоны! — вдруг крикнул Сардачок, вдохновившись. — Я насылаю на ваши огороды фитофтороз! А мой друг Степашка наслал на ваших коров бешенство!

— А я наслал на вашего короля облысение! — добавил Степашка.

Крестьяне, услышав это, в ужасе отшатнулись и прекратили обстрел. Они только перешёптывались, испуганно глядя на «сильных колдунов». В замке их бросили в сырую, пропахшую плесенью камеру. И тут случилось самое страшное: один из рыцарей, заметив Пятачка, вырвал его из рук Никитки.

— Славный будет сегодня ужин у Его Величества! Свининка!

Никитка отчаянно сопротивлялся, но рыцарь был сильнее. Дверь темницы с грохотом захлопнулась.

— Пятачок… — всхлипнул Никитка, опускаясь на пол.

В углу камеры, на груде соломы, сидел древний старик с седой бородой до пояса и безумными глазами.

— А я говорю, что земля вертится вокруг солнца! — бормотал он. — А эти невежды… хотят сжечь…

Степашка, заинтересовавшись, подсел к нему. — Вы о гелиоцентрической системе? — уточнил Степашка.

— Именно! — оживился старик. — А ты откуда знаешь?

— А я построил машину времени из холодильника, — просто сказал Степашка.

И между ними завязалась беседа. Старик, которого звали Альбертус, оказался не сумасшедшим, а учёным-изобретателем. Он создал для короля первый в мире электрический требушет, работающий от статического электричества вырабатываемого овцами, но его объявили колдуном и посадили в темницу.

Выслушав принцип работы машины времени, Альбертус схватился за голову.

— Юноша, да ты гений! Таких познаний в физике мне не встречалось! Я помогу тебе починить твой агрегат! Но нужно выбраться отсюда!

Тем временем Сардачок, от скуки, начал фотографировать на телефон тёмную камеру. Внезапно его осенило. Когда тюремщик принёс им похлёбку из ботвы, Сардачок направил на него камеру, вспышка ослепила бедолагу.

— А-А-А! — закричал тюремщик. — Он украл мою душу! Я чувствую, она теперь в этой шкатулке! — он тыкал пальцем в телефон.

— Верно! — поддержал его Сардачок. — Если не выпустишь нас, я разобью шкатулку, и твоя душа улетит в ад!

— Выпускаю! Выпускаю! — завопил тюремщик и бросился отпирать дверь.

План был в действии. Используя телефон как оружие массового поражения против суеверных средневековых людей, они пробивались к воротам замка. Сардачок фотографировал всех подряд, крича: «Ваша душа моя!», а Никитка и Степашка оглушали охранников пустыми кувшинами. Альбертус шёл сзади и с восторгом записывал всё в свои рукописи "прибор телефон"— мощнейшее психологическое оружие. Нужно изучить.

По дороге они заскочили на королевскую кухню, где Никитка, к своей радости, нашёл Пятачка, которого уже натирали солью и травами. Поросёнок радостно хрюкнул, увидев хозяина. Добравшись до холодильника, который стоял на том же месте, Степашка и Альбертус с помощью найденных на кухне горшков с кислой похлёбкой и песка (Альбертус утверждал, что это отличный электролит) соорудили примитивный аккумулятор. Попутно Степашка хвастался Альбертусу и рассказывал о принципах электричества и современных приборов.

— Заряда хватит на один прыжок! — предупредил Степашка. — Летим домой!

— Погодите! — сказал Никитка. — А давайте заскочим ненадолго в прошлое, в нашу деревню? Хочу посмотреть на деда Ефима, когда он был молодым!

Все согласились. Они попрощались с Альбертусом, который со слезами на глазах обещал использовать их знания во благо науки. Холодильник затрясся и исчез, оставив средневековых людей в полном недоумении. А Альбертус, оставшись один, достал свой свиток и начал чертить схемы парового двигателя, основываясь на обрывочных воспоминаниях о рассказах Степашки. Эффект бабочки был запущен. Яркая вспышка. Дверца холодильника отъехала. Друзья высунулись наружу. Пахло свежей травой и дымком. Они стояли на знакомом деревенском лугу. Но всё вокруг было немного другим. По улице ехал гордый трактор 'ДТ-54". Из динамиков на столбе лилась бодрая песня: «И любит вся страна своего молотобойца, такого, как рабочий класс…»

— Ура! — крикнул Никитка. — Мы в СССР! Кажется, в шестидесятые!

— Смотрите! — прошептал Сардачок, указывая на группу молодых парней, играющих в волейбол.

Среди них был высокий, черноволосый парень в белой майке, который громко смеялся и шутил. Это был молодой дед Ефим.

— Ого, — восхищённо прошептал Никитка. — А он и правда был красавцем!

Они стояли и смотрели, как их деды и бабушки, такие молодые и полные сил, смеялись и строили то будущее, в котором предстояло родиться им самим. И даже Пяточек, сидя на руках у Никитки, тихо и понимающе хрюкнул. Они были дома. Почти. Оставалось только добраться до своего времени. Но это уже совсем другая история.

Эффект бабочки

Никитка, прижимая к себе Пятачка, Сардачок и Степашка стояли, затаив дыхание, и наблюдали за молодёжью 60-х. Их деревня пахла не навозом и тоской, а свежескошенным сеном, надеждой и духами «Красная Москва». Молодой дед Ефим был просто копией актёра с плаката. Подтянутый, с выраженными скулами и озорными глазами, он лихо отбивал мяч в волейболе, вызывая восхищённые вздохи девушек. Среди них Никитка узнал свою бабушку Настю — румяную, с двумя толстыми косами и ясными глазами. Она смущённо улыбалась, глядя на Ефима.

Игра закончилась. Ефим подошёл к забору, снял висевшую на нём армейскую фуфайку и накинул её на плечи с такой небрежной удалью, что у нескольких девушек одновременно перехватило дыхание. Достав из кармана гимнастёрки папиросу «Прима», он прикурил и щурясь посмотрел на Настю.

— Что, Настенька, армейская выправка нравится? — подмигнул он.

— Ничего так, — смутилась бабушка, краснея. — Только форсун ты ещё тот, Ефим.

И тут взгляд молодого Ефима упал на нашу троицу. Он прищурился, увидев странно одетых пацанов с поросёнком.

— Эй, ребятня! Идите сюды! — крикнул он, поманив их широким жестом.

Ребята, стесняясь, подошли.

— Здрасьте, — пробормотал Никитка, глядя на своего настоящего деда, который был молодым.

— Хех ыть, эт что у вас? — Ефим потыкал пальцем в Пятачка. — Поросёнок-компаньон?

— Он у меня как собачка, — объяснил Никитка.

— Хах, ну даёте ребятня! — рассмеялся Ефим и потрепал Никитку по голове. — Я, малец, только из армии. Два года долг Родине отдавал, целину осваивал! Теперь домой вернулся, родной колхоз поднимать буду! Всё по-новому, с огоньком!

Никитка слушал, раскрыв рот. Он видел не своего деда, а героя, полного сил и энтузиазма.

Вдруг Сардачок тихо свистнул, увидев проходившую мимо женщину.

— Ребята, гляньте! — прошептал он.

Это была молодая баб Зоя, та самая, что в их времени была древней, как мамонт, одинокой бабкой и всё время жаловалась на радикулит. А здесь ей было лет 25. Пышные формы, густые волосы, задорный взгляд и юбка, подчёркивающая всё, что нужно. Ребята застыли в немом восхищении.

Ефим, заметив это, дал Сардачку легкий подзатыльник.

— А ну, глаза повыковыриваю, мелкие! — пригрозил он, но сам с интересом посмотрел на Зою.

Та, почувствовав взгляд, обернулась и увидела Ефима в шинели.

— О, Ефимка! Из армии-то вернулся? — звонко крикнула она. — Теперь, значит, нашим девкам покой только сниться будет?

— А то! — улыбнулся Ефим, подходя к ней. — Сейчас, Зоенька, всю деревню на уши поставлю! С армейским размахом!

Они засмеялись, заговорили о чём-то своём. Молодая бабушка Настя, увидев, что Ефим увлёкся Зоей, нахмурилась, её лицо омрачилось. Она молча развернулась и ушла. Никитка и его друзья, увлечённые зрелищем «дедовского флирта», даже не заметили этого. Они ещё немного постояли, посмотрели на знакомые, но такие другие улицы, на строгий портрет Ленина на здании сельсовета, и Степашка сказал:

— Ладно, пора домой. В наше время. Батарейки ещё на один прыжок должны хватить.

Они вернулись к своему холодильнику, стоявшему за сараем. Они и не подозревали, какие семена будущего хаоса уже были посеяны: рассказы Степашки средневековому учёному Альбертусу, раздавленное яйцо тираннозавра, вторжение в хрупкое междумирье… Эффект бабочки уже взмахнул крыльями.

Холодильник затрясся, шипнул и исчез.

Они материализовались в том же сарае. Всё было на своих местах. Паутина, запах бензина и старого дерева.

— Ура! Дома! — радостно крикнул Никитка и, держа Пятачка, сделал шаг вперёд, чтобы выйти из холодильника.

И тут случилось необъяснимое. Его тело вдруг стало прозрачным, как дым. Он обернулся к друзьям с удивлённым лицом, попытался что-то сказать, но не смог издавать ни звука. За секунду он полностью растворился в воздухе. Пятачок с глухим стуком упал на пол. Сардачок и Степашка застыли в оцепенении. Пяточек, поднявшись, обнюхал то место, где только что стоял его хозяин, жалобно взвизгнул, а потом разрыдался — по-настоящему, по-человечески, с рыданиями и слезами.

— Никита? — дрожащим голосом позвал Сардачок. — Что за....

В сарай через разбитое окно влетела газета, подхваченная ветром. Степашка, на автомате, поднял её. Дата была сегодняшней. Тот же год, тот же день. Но заголовки заставляли кровь стынуть в жилах:

«СССР И США: 100 ЛЕТ УСПЕШНОГО СОТРУДНИЧЕСТВА! СОВМЕСТНАЯ МИССИЯ В ГАЛАКТИКЕ АНДРОМЕДЫ СТАРТУЕТ ЗАВТРА!»

«СДЕЛАНО В СРЕДНЕВЕКОВЬЕ: КАК ИЗОБРЕТЕНИЯ АЛЬБЕРТУСА ВЕЛИКОГО ИЗМЕНИЛИ МИР!»

«ПОСОЛЬСТВО СИРИУСА В МОСКВЕ: ПОДПИСАН ДОГОВОР О РАЗРЕШЕНИИ МЕЖПЛАНЕТНЫХ БРАКОВ»

Сардачок выхватил у него газету и прочитал дальше:

— «Электричество изобретено в 1348 году… Паровой двигатель — в 1350-м… Первый телефон — в 1352-м…» Блииин, Степа, это же твой учёный! Тот, Альбертус! Он всё запомнил!

Они осторожно выглянули из сарая. То, что они увидели, было похоже на кадры из самого безумного фантастического фильма. По улице их деревни ехал трактор, но не на колёсах, а парил в метре от земли, мягко гудя. Мимо них на ховерборде пролетел местный алкаш дядя Витька, крича: «Эй, пацаны, ну будет повербанка?»

Рядом с людьми спокойно разгуливали мухабобы, некоторые из них были гибридами с людьми. В небе, рядом с обычными воробьями, плавно парили огромные глаза с ресницами из междумирья, словно наблюдая за происходящим.

Сардачок медленно опустился на ящик с инструментами. Его лицо побелело.

— Степа… — прошептал он. — Мы… мы всё сломали. Мы убили Никитку.

Степашка смотрел в пустоту. Его мозг, обычно генерирующий только бред, наконец-то осознал весь ужас произошедшего. Они не просто изменили будущее. Они создали новую реальность, в которой их лучшего друга никогда не существовало. Пяточек, всхлипывая, уткнулся мордой в ногу Сардачка. Весёлое хрюканье сменилось горькими, человеческими рыданиями. Сарай, пахнущий старым деревом и приключениями, вдруг стал самым страшным и одиноким местом на свете. Они добились невозможного — побывали в прошлом. И заплатили за это самую высокую цену. Смех закончился. Теперь им предстояло понять, можно ли что-то исправить, или Никитка навсегда останется лишь призраком в их памяти.

Долой машину времени

Сардачок взял на руки безутешного Пятачка, который всхлипывал, уткнув мокрый пятачок в его плечо.

— Не плачь, Пятак, мы всё исправим, — пробормотал он, но в его голосе не было уверенности.

Степашка сидел на земле и тихо плакал, размазывая по лицу мазут и слёзы.

— Я не хотел… Я просто хотел показать снег…

— Да заткнись ты со своим снегом! — взорвался Сардачок, толкая его в плечо. — Из-за твоего дурацкого изобретения Никиты больше нет! Его вообще не было! Понимаешь?

— А ты думал, что будет? Что мы в гости к динозаврам сходим, как в зоопарк? — в ответ закричал Степашка.

Началась перепалка. Они кричали друг на друга, пока Пяточек не встал между ними и не начал их расталкивать, жалобно похрюкивая. Они посмотрели на поросёнка, потом друг на друга, и злость ушла, сменившись тяжёлым, гнетущим чувством вины.

— Ладно, — вздохнул Сардачок. — Ругаться бесполезно. Надо идти к его дому. Может, мы что-то поймём.

Они вышли из сарая и побрели по знакомой, но чужой деревне. Над их головами бесшумно пролетали личные ховерборды. На одном из них лихо выписывал восьмёрки дядя Витька, держа в одной руке бутылку, а другой показывая куда-то средний палец.

— Эх, разгуляй! — крикнул он им и швырнул пустую бутылку.

Сардачок, по старой деревенской привычке, подобрал её. Этикетка гласила: «Водка «Столичная». Обогащена витаминами и омега-3. Одобрено Министерством Здоровья. Без похмелья!»

— Ничего себе, — пробормотал он. — Теперь и пить невредно.

Повсюду были видны следы безумного технологического прогресса, начавшегося в Средневековье. Возле каждого дома стояли свои маленькие безвредные атомные щитки , соединённая проводами с домами. По улице важно прошествовал мухабоб в каске и с сиреной, видимо, местный участковый. А на заборе висел плакат: «Сдай макулатуру — получи пучок зелёного лука от гидропонной фермы Альбертуса!»

Наконец они дошли до дома Никитки. Во дворе, на стуле, сидел дед Ефим. Но это был не старый Ефим. Это был тот самый молодой, крепкий парень из 60-х! Он щурился, глядя на голографический экран, и выбирал цвет для своей «копейки».

— Хм, «космический серебристый» или «агрессивный малиновый»? — размышлял он вслух.

И тут из дома вышла не бабушка Настя, а Зоя! Та самая, с пышными формами. Она была такой же молодой и свежей.

— Ефимушка, борщ на столе! — крикнула она звонким голосом.

— Иду любимая! — весело отозвался Ефим.

Сардачок и Степашка переглянулись. Всё стало на свои места, вернее, на чужие. В этой реальности Ефим женился на Зое, а не на Насте. А значит, Никиткина мама никогда не родилась. И самого Никитки не существовало.

В этот момент по двору пробежал розовый робопоросёнок, на ходу издавая электронное «хрю-хрю».

Ефим заметил ребят.

— О, пацаны! — крикнул он. — Хех, как щас помню, из армии пришёл, таких же как вы мальчишек встретил, пообещал, что деревню с колен подниму! И, глянь-ка, как в воду глядел! Всё ещё лучше стало.

Они молча побрели обратно к сараю. Пяточек шёл сзади, безутешно хрюкая.

— Ну что, доволен? — с горькой иронией спросил Сардачок и, не дожидаясь ответа, развернулся и ушёл, оставив Степашку наедине с виной и плачущим поросёнком. Степашка посмотрел на Пятачка, умирающего от тоски по хозяину. Его сердце, обычно занятое космосом и несвязными мыслями, сжалось от непереносимой боли. Он что-то понял. Что-то очень важное.

— Ладно, — твёрдо сказал он. — Я эту кашу заварил, я её и расхлебаю. Он пропал на несколько дней. Изучал новые технологии в этой временной линии. Он раздобыл вечный гравитационный аккумулятор и хроно-стабилизатор (который оказался старой катушкой зажигания от «копейки», обмотанной сверхпроводящей проволокой). Он усовершенствовал свою машину. Теперь она не зависела от батареек. Когда всё было готово, он посмотрел на Пятачка.

— Я верну его. Обещаю.

Он шагнул в холодильник и ввёл координаты. Тот самый жаркий летний день. Тот самый момент, когда он принёс снег. На лужайке под дубом молодой Степашка только что высыпал к ногам изумлённых Никитки и Сардачка горсть снега.

— Откуда? — не верил своим глазам Никитка.

В воздухе рядом с ними с громким хлопком материализовался ржавый «ЗИЛ». Дверца с скрипом открылась, и из него вылез… ещё один Степашка. Тот самый, из будущего. Он был грязный, осунувшийся, но с решительным взглядом.

Никитка и Сардачок остолбенели, глядя на двух одинаковых Степашек. Степашка из будущего, не говоря ни слова, подошёл к Степашке из прошлого и дал ему звонкий подзатыльник.

— Ах ты, недоумок космический! Чтобы я больше никогда не слышал про твои машины времени!

Но это было только началом. Воздух вокруг завихрился. С грохотом, шипением и рёвом двигателей из ниоткуда начали появляться другие холодильники. «Минск», «Саратов», «Ока» и даже старинный угольный «Морозко».

Двери распахивались, и оттуда вылезали… они сами. Но разные. Из одного холодильника вылез Никитка в доспехах, с мечом, крича: «За короля и Отечество!» Из другого — Сардачок в белом халате и очках, говорящий: «Данный временной парадокс противоречит теории относительности!» Из третьего выскочил Степашка с тремя глазами и заявил: «На моей планете так принято!» Откуда-то из-за холодильника «Бирюса» выбежал Пяточек размером с телёнка и с рогами тираннозавра, радостно визжа. На поляне собралась целая толпа Никиток, Сардачков, Степашек и Пятачков из всех возможных и невозможных временных линий. Начался невообразимый хаос. Никитка-рыцарь гонялся за Степашкой-инопланетянином. Учёный Сардачок спорил с Сардачком-пиратом. А гигантский Пяточек пытался подружиться с крошечным Пяточком из мира лилипутов. Оригинальные Никитка и Сардачок стояли, прижавшись друг к другу, и с ужасом наблюдали за этим безумием. И тут оригинальный Степашка забрался на крышу своего холодильника и, сложив руки рупором, закричал на всю поляну:

— ВСЕМ СЛУШАТЬ! АВАРИЯ ВРЕМЕННОГО КОНТИНУУМА! РАЗОЙТИСЬ ПО СВОИМ ХОЛОДИЛЬНИКАМ И НЕМЕДЛЕННО ВОЗВРАЩАТЬСЯ В СВОИ РЕАЛЬНОСТИ! ЭТО ПРИКАЗ ОТ ГЛАВНОГО СТЕПАШКИ!

Эффект был мгновенным. Все варианты друзей, послушно кивнув, повалили обратно в свои машины времени. Холодильники один за другим с шипением и хлопками исчезали в воздухе. Через минуту на поляне остались только оригинальные Никитка, Сардачок, Пяточек и Степашка из будущего. Они смотрели на него в полном недоумении. У них были миллионы вопросов.

— Степа, что это…

— Лучше вам вообще не знать, — перебил их Степашка. Его голос был усталым и серьёзным. — Поверьте.

С этими словами он развернулся и побежал к своему сараю. Они побежали за ним, но он был быстрее. Забежав внутрь, он схватил молоток и несколько петард. Они подбежали как раз в тот момент, когда он со всей дури бил молотком по панели управления своего детища. Искры полетели во все стороны. Потом он прилепил к корпусу петарды, поджёг фитиль и крикнул: «На землю!» Раздался оглушительный взрыв. От машины времени осталась лишь груда обугленного металла и пластика. Степашка, откашлявшись, начал растаскивать остатки и сгребать их в костёр, разведённый неподалёку. Он бросал в огонь микросхемы, провода, тот самый хроно-стабилизатор. Всё горело ярким, очищающим пламенем. Никитка и Сардачок молча наблюдали за этим актом самоуничтожения. Пяточек притих у них в ногах. Когда костёр догорел, Степашка подошёл к ним. Он был чёрный от сажи, но спокойный.

— Всё, — сказал он. — Больше никаких машин времени. Никогда. Он оттащил пустой, обычный холодильник обратно на кухню, где ему и было место. Никитка хотел спросить, что всё это значит, зачем он это сделал, что за безумные двойники они видели. Но, посмотрев в глаза Степашки — впервые по-настоящему ясные и осмысленные, — он лишь кивнул.

Иногда лучше не знать, какая буря может начаться из-за одного дурацкого снежка, принесённого в жаркий летний день. Главное, что они были вместе. Все трое. И один поросёнок. А это и есть самое главное чудо, какое только может быть.