Невероятные приключения Нуми и Ники продолжаются. Эпизод первый: Послание, пережившее время

Вместо вступления — немного рассуждений о справедливости и о том, почему не следует мириться с неправильным устройством Вселенной.

— А справедливость вообще существует? — спросил Ник.

— Разумеется, — ответила Ния. — Просто иногда её очень трудно обнаружить.

— А если её кто-нибудь спрятал?

— Тогда придётся искать. И заставить его вернуть.

Эпизод первый: Послание, пережившее время.

Знаешь, дорогой читатель, жизнь вообще довольно странная штука. Иной раз кажется, что она устроена совершенно справедливо, а иной — что кто-то на фабрике перепутал все инструкции, поменял детали местами и собрал механизм не совсем правильно.

Вот, например, почему одному человеку достаётся целая коробка шоколадных конфет, а другому — только пустой фантик? Почему один рождается принцем, другой — сыном сапожника, а третий вообще появляется на свет в семье, где самым большим счастьем считают вовремя выключенный телевизор и вовремя оплаченный счёт за электричество?

Почему одним всё даётся легко, а другим приходится карабкаться на гору, которая к тому же упрямо растёт вверх прямо под ногами? Почему иногда самый честный человек получает одни неприятности, хотя ничего плохого не сделал, а какой-нибудь обманщик, который собственную совесть давно сдал в химчистку и забыл забрать за ненадобностью, живёт себе припеваючи?

Вопросы, конечно, неприятные. Особенно если задавать их взрослым. Взрослые вообще не очень любят вопросы, на которые у них нет готового ответа в кармане. Они сразу начинают важно объяснять, что жизнь — штука сложная, что надо быть реалистом и что, в конце концов, не всё же коту масленица.

Но ведь кот тут совершенно ни при чём!

Мне кажется, что с несправедливостью нельзя мириться. И вовсе не обязательно сразу устраивать мировую революцию — хотя некоторые взрослые, услышав такое, на всякий случай проверят твой школьный рюкзак. Иногда достаточно просто не согласиться с тем, что происходит. Не отвернуться, когда обижают слабого. Не пройти мимо, когда кто-то попал в беду. И самое главное — не позволить кому-то другому решить за тебя, что тебе можно, а чего нельзя, только потому, что этот «кто-то» старше, богаче или просто на целых двадцать сантиметров выше ростом.

Конечно, это бывает трудно. Иногда приходится спорить, иногда — терпеть поражения, а иногда — упрямо начинать всё сначала. Бывает и так, что ты абсолютно уверен в своей правоте, но никто вокруг почему-то не собирается с тобой соглашаться. Это особенно обидно, если ты уже всё честно объяснил, привёл три железных довода и даже нарисовал понятную схему на оборотной стороне школьной тетрадки.

Но знаешь, что самое интересное? Препятствия далеко не всегда означают, что ты идёшь не туда. Иногда они появляются на дороге именно потому, что ты пытаешься сделать что-то по-настоящему важное. И тогда приходится выбирать: испугаться и отступить или спокойно продолжать путь.

А ещё я заметил одну любопытную вещь. Справедливость и несправедливость не всегда воюют на баррикадах по разные стороны. Иногда они могут оказаться в одной комнате, сидеть за одним столом и мирно пить чай из одинаковых чашек. И бывает очень трудно разобраться, кто прав, а кто виноват — особенно если каждый искренне верит, что защищает добро.

Но есть одна вещь, которую я считаю совершенно очевидной: нельзя заранее объявлять что-то невозможным только потому, что никто ещё не сумел этого сделать. Нельзя отказываться от мечты лишь потому, что она кажется слишком большой для твоей маленькой комнаты. И уж совсем нельзя соглашаться с тем, что расстояние, время, глупые правила или чужие взрослые решения имеют право навсегда разлучить тех, кто по-настоящему совместим. Всем назло. Даже если от этого упрямства готова лопнуть целая Вселенная.

Впрочем, последнее утверждение, возможно, покажется тебе сейчас немного странным. Но не спеши с выводами.

История, которую ты собираешься прочитать, начнётся на Земле, в самой обычной квартире, в самом обычном приморском городе. Там будут шумящий чайник, раскрытая тетрадка, упрямая мензурка с нерешённой задачей по физике, старая логарифмическая линейка и несколько человек, которые пока даже не подозревают, насколько невероятные события их ожидают.

В ней будут космические путешествия, загадочные живые корабли, далёкие планеты и технологии, о которых наши инженеры пока могут только мечтать. Но всё это, поверь, не самое главное.

Потому что Вселенная — это не только звёзды, холодные галактики и расстояния, которые измеряются миллионами световых лет. Это прежде всего люди, которые не хотят мириться с чужими инструкциями. Которые не бросают друзей. Которые способны ждать, надеяться и упрямо идти навстречу друг другу, даже если между ними раскинулась пустота космического пространства.

А если тебе когда-нибудь скажут, что ничего изменить нельзя и правила сильнее нас, не торопись верить. Возможно, время просто ждёт того, кто попробует закрутить его в обратную сторону.

И кто знает, может быть, именно с твоего собственного упрямства и начинаются самые удивительные приключения.

Глава первая. Шесть крак. Два Николая. Что может логарифмическая линейка.

За старым, немного обшарпанным рабочим столом желтоватого цвета сидел герой нашего рассказа — крепкий темноволосый парень по имени Николай. Впрочем, никто, кроме бабушки, не называл его так. Все, от мала до велика, звали его Ником: в школе — Ник, дома — Ник, на тренировках по волейболу — тоже Ник. Даже тренер, который иногда сердился на него за слишком рискованные подачи, никогда не называл его Николаем.

Правда, был ещё один человек, который называл его Ники. Это был его дедушка, Николай Буяновский, или просто Ники Буян. Сам дедушка тоже откликался на имя Ники, поэтому иногда в семье получалось два Ники. Но это никого особенно не смущало. В конце концов, если два человека носят одинаковое имя, это ещё не повод одному из них срочно его менять.

Именно у дедушки, за его столом, сейчас и сидел Ник, ожидая, когда тот вернётся с прогулки. Дедушке недавно исполнилось шестьдесят пять. Он был высоким, крепким мужчиной, всё ещё сохранявшим привычку много ходить пешком и не признававшим лифты, если только не приходилось подниматься выше шестого этажа.

Ник в сотый раз оглядел комнату, поковырял пальцем щель на столешнице и со скучающим видом уставился в окно дедушкиной квартиры на шестом этаже.

Внизу снова прогрохотал трамвай. Его звонок раздался где-то за домом, словно вагоновожатый предупреждал всех находившихся поблизости пенсионеров, школьников и прочих недостаточно внимательных граждан, что у трамвая, вообще-то, тоже есть расписание и он не собирается ждать, пока они окончательно решат свои жизненные вопросы.

Ник усмехнулся.

Он часто приходил к дедушке после школы заниматься математикой. Дедушка, бывший инженер связи, прекрасно разбирался в ней и умел объяснять всё так, что даже самые неприятные формулы постепенно становились понятными. С дедушкой получалось лучше. И, что немаловажно, с ним было веселее.

В школе математика иногда напоминала Нику длинную дорогу, на которой учитель расставил указатели, но забыл объяснить, куда именно они ведут. Дедушка же всегда начинал с вопроса: «А как ты сам думаешь?» И только после этого, если внук заходил в окончательный тупик, начинал объяснять.

Однажды, проверяя, насколько хорошо Ник усвоил очередное объяснение, дедушка прищурился и сказал:

— А теперь давай посмотрим, понял ты меня или только делаешь вид. Доставай листок и записывай

— Опять контрольная? — насторожился Ник.

— Нет. Контрольные бывают в школе. А у нас с тобой научный эксперимент.

— Над кем?

— Пока над тобой. Записывай.

И дедушка продиктовал:

— Один глоф и две мулфы весят столько же, сколько один дабел и четыре лаци.

Ник послушно записал.

— Один дабел весит столько же, сколько два лаци.

Ещё одна строчка.

— Один глоф и три лаци весят вместе столько же, сколько один дабел, две мулфы и шесть крак.

Ник поднял глаза.

— Дед, а это точно математика?

— Абсолютно.

— А кто такие глофы?

— В данном случае не имеет никакого значения.

— А мулфы?

— Тоже.

— А краки?

— Вот краки нас как раз очень интересуют. Записывай последнее условие: один глоф весит столько же, сколько два дабела.

Ник дописал.

— Итак, — торжественно произнёс дедушка, — сколько крак нужно добавить к одной мулфе, чтобы получить вес двух дабелов и одного лаци?

Ник некоторое время смотрел на листок. Потом медленно перевёл взгляд на деда.

— Ты это сейчас серьёзно?

— Совершенно.

— Ты сам понимаешь, что говоришь?

— Надеюсь.

— А почему нельзя было взять нормальные килограммы?

— Потому что тогда ты начнёшь искать ответ в таблице умножения. А я хочу, чтобы ты думал.

Ник попытался разобраться самостоятельно, но довольно быстро запутался в глофах, мулфах и дабелах. Тогда дедушка рассмеялся и объяснил решение. Оказалось, что задача не такая уж сложная, если не обращать внимания на странные названия и внимательно следить за равенствами.

Ник понял всё довольно быстро. А на следующий день устроил своим приятелям в школе маленькую интеллектуальную засаду, задав им ту же задачу. Особенно ему понравилось выражение лица одного из друзей, который после третьего условия заявил, что автор явно не в себе.

Сегодня же перед ним лежала совсем другая задача. Обычная школьная физика, никаких глофов, мулфов и крак.

На уроке физики учитель предложил определить плотность металлического тела. Сначала его подвесили к динамометру: тот показал 6 ньютонов. Затем тело, не снимая с динамометра, полностью погрузили в мензурку с водой. Уровень воды поднялся с 200 до 280 миллилитров, а динамометр стал показывать 5,2 ньютона. Требовалось определить объём тела, его массу и плотность.

Казалось бы, проще некуда. Но Ник уже несколько раз перечитал условие, что-то записывал на полях, стирал и начинал заново. Ответ никак не хотел складываться. Он даже начал подозревать, что мензурка каким-то образом вступила в сговор с металлическим предметом и намеренно вводит его в заблуждение.

Наконец Ник отложил тетрадь.

— Ладно, — пробормотал он. — Пусть пока побудут вместе. Может, сами разберутся.

Он взял со стола логарифмическую линейку. Ту самую, которой играл с раннего детства, представляя её космическим кораблём с отделяемой первой ступенью. В детстве он мог часами запускать её с письменного стола, совершать посадки на диван и исследовать неизведанные пространства под шкафом. Иногда первая ступень отделялась не совсем по расчёту, и тогда экспедиция заканчивалась аварией.

Ник повертел линейку в руках, передвинул подвижную часть и посмотрел на мелкие деления.

— Интересно, — сказал он сам себе, — а если бы у космического корабля вместо двигателя была такая штука, далеко бы он улетел?

Ответа, разумеется, не последовало. Линейка была старой, но не очень разговорчивой.

Ник случайно уронил её на пол. Наклонившись за ней, он вдруг заметил, что дверца одного из старых ящиков дедушкиного стола приоткрыта.

Это было странно. Дедушка всегда очень аккуратно обращался со своими документами и никогда не оставлял ящики незапертыми. По крайней мере, Ник такого не помнил.

Он поднял линейку, но не стал сразу возвращаться к задаче. Вместо этого посмотрел на ящик. Каждый открытый ящик стола — это маленькое преступление против порядка, но одновременно и величайшее открытие в истории личной археологии.

Из этих выдвижных ящиков всегда пахло чем-то особенным — таинственным и древним. Не просто старой бумагой, а чем-то таким, что заставляло воображать забытые письма, чертежи, фотографии и документы с секретными печатями. Ник давно хотел туда заглянуть, но дедушка не любил, когда кто-то рылся в его вещах.

А сейчас дверца была приоткрыта.

Ник оглянулся на входную дверь. Дедушки всё ещё не было.

— Ну что ж, — тихо сказал он самому себе. — Археологическая экспедиция начинается. И осторожно потянул ящик на себя.

Глава вторая. Первое открытие. Что может произойти, если включить то, что включать не нужно. Звонок в дверь.

В верхнем ящичке Ник не обнаружил ровным счётом ничего интересного.

Он разочарованно перебирал старые квитанции об оплате, полистал записную книжку с адресами и номерами телефонов, давно забытую за ненадобностью в эпоху смартфонов. Старый справочник «Жёлтые страницы» тоже не оправдал его надежд.

Какие-то бумажки! И зачем только дедушка всё это хранит? Ведь если человеку понадобится чей-нибудь телефон, достаточно достать смартфон и за несколько секунд найти не только номер, но и фотографию владельца, его биографию, место работы и, если повезёт, даже то, что он ел на завтрак.

Ник уже было решил отказаться от дальнейших археологических раскопок, но всё ещё надеялся обнаружить что-нибудь поинтереснее в самом нижнем ящике.

Он прожил на Земле всего четырнадцать лет, но уже успел усвоить одну важную истину: самые интересные вещи обычно лежат в самом низу. По крайней мере, именно там их искали пираты, кладоискатели и герои приключенческих фильмов.

С предвкушением Ник потянул последний ящик на себя.

Рогатка!

Ух ты! Да сколько же ей лет?

Деревянная рукоятка потемнела и потрескалась, резинка растянулась и обвисла, но Ник знал толк в рогатках и сразу понял, что перед ним настоящее грозное оружие прошлого. В своё время эта рогатка, должно быть, подстрелила немало воробьёв. Возможно, даже больше, чем дедушка теперь мог бы вспомнить без помощи медицинской карточки подстрелянного.

Рядом лежало несколько стальных скобок, словно подтверждая догадку Ника.

— Да-а, — протянул он. — Вот бы сейчас прийти с таким арсеналом в школу!

Он представил, как проходит через рамку металлоискателя на входе, как та начинает тревожно пищать, а охранник вызывает директора. Последнее, что он увидит перед кабинетом, будет, вероятно, эта самая рогатка, конфискованная в пользу школьного музея опасных предметов.

Ник осторожно положил её обратно.

Интересно, подумал он, а дедушка тоже когда-то был четырнадцатилетним? И тоже считал, что взрослые ничего не понимают? Или взрослые сразу рождаются взрослыми — с привычкой хранить старые квитанции и запрещать внукам трогать ящики?

Ага! А это что?

На дне ящика лежал альбом.

Пожелтевшая обложка и первая страница были обклеены вырезками из журналов: рекламами легковых автомобилей, сигарет, ювелирных украшений, фотографиями кинозвёзд восьмидесятых годов. Некоторые лица Ник узнал, другие показались ему совершенно незнакомыми. Особенно странно выглядели рекламные автомобили: угловатые, с круглыми фарами, они напоминали машины из старых фильмов.

Ник открыл альбом.

На первой странице крупными буквами было написано: «Лексикон».

Ниже находилась фотография какой-то девочки. Под ней шёл длинный перечень вопросов, на которые должен был ответить каждый, прежде чем оставить в альбоме своё посвящение.

Ба! Да это же анкета!

Интересно, чья?

Ник стал рассматривать старую цветную фотографию. Девочке было лет тринадцать-четырнадцать. На вид она была ровесницей самого Ника. Тёмные волосы, большие глаза, чуть серьёзное выражение лица.

А ничего, подумал Ник. Симпатичная. Даже очень.

Под фотографией стояла подпись:

Даниела Анастасова, 8 «Б». 1980 год.

Ник прикинул в уме.

Пятьдесят лет назад!

Ух ты. Неужели одноклассница дедушки Ники?

Даниела Анастасова... Не та ли это тётка Даниела из соседнего дома? Впрочем, трудно сказать. Ник представил себе тётку Даниелу — бабушку своего друга Димо Анастасова, с которым они когда-то вместе играли в песочнице. Правда, Димо давно не попадался ему на глаза: они учились в разных школах.

Помнится, тётка Даниела довольно громко отчитывала внука за какую-то ерунду. Ник даже однажды подумал, что, если бы кто-нибудь устроил соревнования по крику, тётка Даниела наверняка установила бы районный рекорд.

Что же могло быть общего у дедушки и тётки Даниелы?

Может, она и правда училась с ним в одном классе? Тогда получается, что дедушка когда-то был таким же школьником, как Ник сейчас. Ходил на уроки, списывал домашние задания, спорил с учителями и, возможно, тоже мечтал поскорее вырасти.

Странно, подумал Ник. Ведь дедушка всегда был дедушкой. По крайней мере, Ник никогда не заставал его в другом состоянии.

Он уже собирался перелистнуть страницу, но тут его внимание привлёк предмет, лежавший рядом с альбомом.

Он выглядел довольно современно, хотя и был покрыт толстым слоем пыли. Что-то вроде диктофона, только с небольшим экраном — не то для рисования, не то для видеоизображения. Корпус был гладкий, без привычных разъёмов, а на одной стороне располагались три небольшие кнопки.

Ник осторожно поднял устройство.

— А вот это уже интересно.

Он повертел его в руках, пытаясь понять, что перед ним. На корпусе не было ни названия фирмы, ни модели. Даже логотипа не обнаружилось.

Выглядело оно так, словно кто-то взял диктофон, уменьшил его в несколько раз, добавил экран и забыл объяснить, как всем этим пользоваться.

Ник решил начать с самого простого.

Он нажал первую кнопку.

Экран засветился, словно маленькое окошко, и на нём появилось лицо девочки. Изображение было совсем небольшим, не больше фотографии на паспорт, но настолько чётким, что Ник невольно отдалил устройство от глаз. Девочка выглядела совершенно живой. Более того, если немного повернуть аппарат, казалось, что можно даже посмотреть на неё сбоку.

Ник моргнул.

Это был не плоский экран смартфона.

Изображение имело глубину, словно девочка действительно сидела внутри маленькой стеклянной коробочки. Ник осторожно покрутил аппарат в воздухе. Ракурс изменился: теперь было видно её ухо и прядь волос, прежде скрывавшуюся за щекой.

Ник замер.

— Голография? Без проектора? — пронеслось у него в голове.

Он посмотрел на корпус. Никаких объективов, зеркал или отверстий, из которых мог бы проецироваться свет.

Но ведь так не бывает!

Ник вспомнил школьный учебник физики, который совсем недавно листал. Свет распространяется прямолинейно, изображение на экране создаётся пикселями, а для получения объёмной картинки нужны специальные устройства и целая система оптических ухищрений.

А здесь — ничего. Маленькая коробочка, три кнопки и девочка, которую можно рассматривать с разных сторон.

— Дедушка, — прошептал Ник, — а чем ты всё-таки занимался до ухода на пенсию?

Впрочем, дедушка ушёл на пенсию из института связи, а не из какого-нибудь секретного НИИ квантовой физики. Хотя Ник не был уверен, что такие институты вообще существуют. Но теперь он уже ни в чём не был уверен.

Девочка улыбнулась.

Губы зашевелились.

— Милый Ники, — произнесла она и грустно улыбнулась. Потом повторила: — Милый Ники! Если ты сейчас меня слышишь, это значит, что я уже нашла своих маму и папу, а добрый Мало везёт тебя к твоим родителям, на Землю.

Изображение вдруг задрожало, словно кто-то коснулся поверхности воды. Лицо девочки расплылось, экран мигнул и погас.

Ник замер.

Несколько секунд он просто смотрел на чёрный экран, ожидая продолжения. Но ничего не происходило.

— Эй! — произнёс Ник. — А дальше?

Он нажал одну кнопку, потом другую, потом третью. Попробовал нажать их одновременно. Перевернул устройство, осмотрел корпус, поискал что-нибудь вроде кнопки Power или Reset. Ничего похожего не нашлось.

Экран оставался чёрным.

— Ну вот! — с досадой произнёс Ник. — На самом интересном месте!

Он ещё раз нажал первую кнопку, но аппарат никак не отреагировал.

Ник положил его на стол и задумался.

Телефоны создают для того, чтобы люди могли звонить друг другу, отправлять сообщения и жаловаться на погоду или двойки по геометрии. Планшеты нужны, чтобы смотреть фильмы, играть и иногда делать вид, что занимаешься чем-то полезным. А эта штука? Зачем она?

Она словно заглянула в комнату из какого-то другого мира, показала Нику живого человека, а потом снова спряталась. И оставила после себя столько вопросов, что никакого школьного дневника не хватило бы, чтобы записать их все.

Ник снова взял устройство в руки.

Как оно вообще работает? Почему изображение объёмное?

Он посмотрел на альбом с фотографией Даниелы, потом опять на загадочный аппарат. Неужели дедушка хранит всё это уже пятьдесят лет? И главное — неужели у этой Даниелы из 1980 года и девочки в «стеклянной коробочке» одно и то же лицо?

Ник снова взглянул на фотографию.

Нет, конечно, они не были похожи. Но что-то в выражении глаз, в улыбке, в очертаниях лица заставляло его задуматься. Может быть, ему просто хотелось найти какую-то связь между двумя загадками, свалившимися на него в один день.

И всё-таки девочка из аппарата говорила о Земле так, будто сама находилась где-то совсем в другом месте. Она упоминала какого-то Мало, говорила о родителях, о дороге домой. И была такая... неземная, что ли?

Ник сел на край кресла возле открытого окна. Он так увлёкся своими мыслями, что даже не заметил, как очередной трамвай прогрохотал внизу и звякнул где-то за домом.

Трамваи вообще имеют обыкновение ходить строго по расписанию, совершенно не заботясь о том, что в этот самый момент в чьей-то голове рушатся привычные законы оптики.

Сколько времени прошло, Ник не знал.

Из задумчивости его вырвал звонок в дверь.

Продолжительный и требовательный.

Этот звук показался Нику сигналом тревоги на корабле, который внезапно обнаружил прямо по курсу неизвестную планету.

Глава третья. Встречи бывают разные. Таинственное послание. Знакомство с Нией

Звонок в дверь повторился. На этот раз он прозвучал ещё настойчивее.

Ник подошёл к двери и посмотрел в глазок. На лестничной площадке стояла девочка. Он попытался припомнить, где мог её видеть, но так и не вспомнил.

Дедушка Ники в свободное время, которого после выхода на пенсию у него стало предостаточно, занимался репетиторством. Поэтому Ник решил, что пришла одна из его учениц. Правда, он не припоминал среди них этой девочки, но ведь не обязан же он запоминать всех дедушкиных учеников.

К тому же ничего подозрительного в ней не было. Во всяком случае, в дверной глазок ничего такого разглядеть не удалось.

Ник открыл дверь.

Встречи мальчиков и девочек в этом возрасте бывают разные. Иногда они влюбляются друг в друга с первого взгляда. Иногда влюбляется только один, а другой остаётся равнодушным. Бывает и так, что при первой встрече они испытывают друг к другу неприязнь, хотя впоследствии всё может измениться.

Но наша история, дорогой читатель, совсем необычная. Поэтому не будем торопиться с выводами. Первое впечатление иногда бывает ошибочным, но гораздо чаще оно бывает просто неполным.

Девочка, стоявшая на пороге, на первый взгляд, кстати, выглядела совершенно обычно. Джинсы, курточка, светло-русые, слегка растрёпанные волосы средней длины, серо-голубые глаза. Из-за причёски она даже немного походила на мальчика. Одежда показалась Нику несколько старомодной.

Однако лицо её было ему смутно знакомо.

Откуда я её знаю?

Ник внимательно посмотрел на незнакомку ещё раз.

И тут его осенило.

Девочка была похожа на ту самую, из голограммы!

На мгновение ему захотелось немедленно захлопнуть дверь. Причём не просто закрыть, а запереть на все замки, накинуть цепочку и, если потребуется, подпереть изнутри шкафом. Но любопытство, как это с ним часто случалось, оказалось сильнее осторожности.

— Как? Ты?.. Вы?.. — выдавил Ник.

Он и сам не понял, что хотел спросить. Иногда мысль бывает настолько важной, что слова просто не успевают за ней.

Девочка тоже растерялась. Видимо, она ожидала увидеть кого-то другого. Но довольно быстро справилась с замешательством и спросила:

— Здесь живёт Николай Буяновский?

Ник немного пришёл в себя.

— Да. Правда, их тут целых двое.

Девочка удивлённо посмотрела на него.

— Двое?

— Ну да. Один старый, другой пока ещё не очень.

Ник улыбнулся. Незнакомка тоже слегка улыбнулась, хотя, похоже, пока не решила, шутит он или сообщает важные сведения.

— Мне нужен Николай Буяновский, — повторила она.

— Тебе, скорее всего, нужен мой дедушка Николай. Ты на математику?

Но Ник не знал, что девочке предстояло придумать ответ на этот вопрос. Иначе он, возможно, спросил бы что-нибудь другое.

— Я не на математику, — сказала девочка. — У твоего дедушки есть кое-что... То, что он должен был сохранить.

Она замолчала, словно подбирая слова.

— У дедушки много чего есть, — осторожно ответил Ник. — Он вообще ничего не выбрасывает. Даже старые квитанции.

— А ты у него ничего необычного не находил?

Теперь пришла пора замяться Нику.

— Э-э... Необычного? А что ты имеешь в виду? Нет, кажется, нет.

При этом в голове у него уже происходило нечто вроде чрезвычайного совещания.

«Чёрт возьми, да как же она похожа на ту, из голограммы! Откуда она могла знать про прибор? И главное — что ей нужно? Ни в коем случае нельзя говорить ей про нижний ящичек дедушкиного стола».

Ник ещё не успел закончить свои размышления, как девочка незаметно поднесла указательный палец к мочке правого уха. Её взгляд словно на мгновение сфокусировался на нём.

— Ты нашёл его в нижнем ящике стола, — неожиданно произнесла она. — Прибор с посланием Нуми.

Ник замер.

Он хлопал глазами и пытался сообразить, не сказал ли всё это вслух. Впрочем, если он и произнёс что-то подобное, то совершенно не помнил об этом. А память у него была вполне приличная, особенно когда дело касалось вещей, которые он предпочёл бы скрыть.

— Какой ещё прибор? — наконец выговорил он.

Девочка посмотрела на него с некоторым удивлением.

— Тот, который ты нашёл.

— Ты что, мысли читаешь?

— Когда как.

— Очень обнадёживающее начало.

— Я просто получила информацию.

— Откуда?

— От тебя.

— Я тебе ничего не говорил!

— Но ты подумал.

Ник помолчал.

— Знаешь, это довольно неприятная особенность. Получается, что теперь мне придётся следить не только за тем, что я говорю, но и за тем, что думаю?

— Не обязательно, — ответила девочка. — Я не собираюсь читать все твои мысли.

— А выборочно?

— Только когда нужно.

— Вот именно этого я и боялся.

Девочка улыбнулась. Похоже, его замешательство её забавляло.

Она достала из кармана джинсов небольшой приборчик. Он был очень похож на тот, что Ник нашёл в дедушкином столе, только гораздо меньше. На гладкой поверхности не было ни надписей, ни привычных кнопок.

Девочка коснулась чего-то на боковой стороне.

Над прибором возникло голографическое изображение.

Ник невольно отступил на полшага.

— Опять?! — выдохнул он.

— Что опять?

— Да ничего. Просто я уже сегодня видел одну такую штуку.

— Значит, ты видел послание?

— Ладно, видел. Признаюсь. Только оно почему-то выключилось на самом интересном месте.

— Это не послание выключилось. Старый прибор, вероятно, потерял питание или не смог поддерживать изображение.

— А твой не потерял?

— Нет. У меня копия.

— Копия чего?

— Всего послания.

Изображение стало чётче. Ник узнал девочку из голограммы. Ту самую, которую видел несколько минут назад. Только теперь она была перед ним не в виде неподвижной картинки, а словно живая. Она улыбалась, смотрела куда-то чуть в сторону и начинала говорить.

— Милый Ники! Если ты сейчас меня слышишь, это значит, что я уже нашла своих маму и папу, а добрый Мало везет тебя к твоим родителям, на Землю.

Ник перестал дышать.

Это был тот же голос. Те же интонации. И те же слова, которые он успел услышать в первый раз.

Но теперь послание продолжалось.

— Милый Ники, на Пирре я не застала никого из моих близких и мне было очень одиноко. И тогда мой настоящий мозг сказал мне, что человек должен жить в собственном времени, если хочет быть полезным. Нынешние пирранские ученые открыли какие-то особенные звезды, такие большие и сильные, что они заставляют время вращаться в обратном направлении. И если бы человек мог как-нибудь попасть туда и закрутиться вместе с ними, то он попал бы в прошлое. Сами пирранцы еще не могут туда попасть, потому что у них нет таких быстрых и мощных звездолетов. А я, как только узнала про эти звезды, стала звать Мало. Пусть он вернет меня на старую Пирру, раз не хочет, чтобы мы были вместе. И сейчас я лечу домой и все время прошу доброго Мало отвезти тебя к родителям, если, конечно, ты этого хочешь. Потому что, милый Ники, они тоже наверняка скучают без тебя.

Ник медленно перевёл взгляд с изображения на девочку, стоявшую перед ним. Она определённо была похожа на ту, из голограммы, но всё же отличалась от неё.

— Это... кто?

— Нуми.

— Я понял. То есть... нет, не понял. Кто такая Нуми?

Ния удивлённо посмотрела на него.

— Ты ведь слышал её послание?

— Слышал. Но я не знаю, кто она. Она забыла представиться, — съязвил Ник.

— Буф-ф! Как же я глупая! Ну конечно, ты ведь не знаешь, как её зовут. Это Нуми.

— А ты её знаешь?

— Конечно. Я знаю Нуми.

— Лично?

— Конечно!

Ник задумался. В его голове уже образовалось столько вопросов, что они начали мешать друг другу. Задать их по порядку было бы примерно так же трудно, как выстроить в очередь стаю воробьёв.

А послание тем временем продолжалось.

— Теперь наши ученые знают про Землю. Я научила их вашему языку, они отправили на Землю послание и теперь строят специальные космолеты и будут ее искать. Потому что здесь тоже хотят, чтобы Пирра и Земля нашли друг друга, как нашли друг друга мы с тобой. Мне очень грустно, что нас не будет на их встрече, но хорошо, что она все-таки состоится.

Ник слушал молча.

— Не забывай меня, милый Ники, потому что я никогда, никогда тебя не забуду. Помнишь ту Галактику, где рождалась новая звезда? Смотри на нее иногда, и наши взгляды встретятся там, и она, наверное, станет очень красивой звездой. Ведь ты сам хотел, чтобы вокруг нее родился новый и лучший мир! Пусть наши мечты ему в этом помогут.

В голосе Нуми было столько нежности, что Ник вдруг почувствовал себя неловко. Он не знал этой девочки, не знал её истории, не знал, кто такой Мало и почему она говорила предположительно с его дедушкой так, будто они расставались навсегда.

Но он понимал: это не просто старое видео.

Это было что-то гораздо более важное.

— Мой мозг еще помнит твои любимые выражения, и потому на прощание я говорю тебе: до свиданья, милый Ники, я тебя целую всем назло! Пусть хоть вся Вселенная лопнет, но мы с тобой совместимы!

Голограмма мигнула и растаяла. На лестничной площадке снова стало тихо.

Ник стоял, прислонившись к косяку, и пытался переварить услышанное.

Вселенная, которая только что собиралась лопнуть в чужом послании, почему-то осталась цела. А вот привычный мир четырнадцатилетнего волейболиста Ника Буяновского явно дал трещину.

Он медленно перевёл взгляд на гостью.

— Ладно. Допустим, Вселенная... совместимы... А ты-то тогда кто такая? Ты немного похожа на эту....Нуми.

Девочка бережно спрятала прибор в карман старомодной куртки и ответила:

— Я Ния. И я пришла, потому что время, кажется, всё-таки закрутилось в обратную сторону.

Глава четвёртая. Чай, лапша и другие неизвестные вещи. Ния начинает рассказывать. Секрет дедушки.

Ты, мой дорогой читатель, конечно же, знаешь, что пускать в дом посторонних людей, будь они даже самыми распрекрасными девочками с других планет, категорически не рекомендуется. Но согласись, что продолжать контакт с представителем внеземной цивилизации на лестничной площадке многоэтажного дома в высшей степени невежливо.

К тому же нашему герою Нику после всего услышанного и увиденного страшно захотелось для начала где-нибудь просто присесть. Серьёзные открытия лучше совершать сидя: так меньше вероятность упасть от неожиданности.

— Пойдём на кухню, — предложил он. — Там можно сесть.

Кухня у дедушки была небольшая, но уютная. Ник указал гостье на стул, сам устроился напротив и, желая показаться гостеприимным, спросил:

— Будешь чай?

— Что такое чай? — переспросила девочка, с любопытством рассматривая обстановку.

Ник посмотрел на неё с удивлением.

— Как это — что такое? Чай. Напиток.

— Из чего его делают?

— Из чайных листьев. Их заваривают.

Ник вздохнул. Он уже собирался объяснить, что значит «заваривают», но вспомнил, что сначала надо поставить чайник. Он нажал кнопку, и электрический прибор послушно зашумел, разогревая воду.

Ния внимательно посмотрела на него.

— Что это за сосуд? Почему он издаёт такой шум? Вы готовите в нём пищу?

— Нет, он просто кипятит воду. Чтобы приготовить чай!

— Но ты ведь ещё не объяснил, что такое чай.

Ник на секунду прикрыл глаза.

— Слушай, хватит морочить мне голову!

Ния насторожилась.

— Что делать с головой?

— Ничего! Это такое выражение. Значит — не задавай мне столько вопросов сразу. И не вешай мне лапшу на уши?

-Что вешать на уши? Изумилась Ния и посмотрела на Ника с неподдельным, почти научным интересом.

— У вас на Земле многие выражения имеют смысл, отличный от их буквального значения?

Ник задумался.

— Пожалуй, да. Иначе мы бы вообще не смогли разговаривать.

— Интересно, — сказала Ния.

Ник покачал головой. С этой странной девочкой оказалось довольно трудно разговаривать: она понимала всё слишком буквально. Что поделаешь, объяснять собственный язык человеку с другой планеты бывает куда сложнее, чем школьную физику, которая в этот день и так уже получила достаточно серьёзный удар.

— Ладно, извини, — сказал Ник уже спокойнее. — Давай попробуем сначала. Расскажи мне, кто ты, кто такая Нуми, что такое Пирра, что такое Мало и почему ты разыскиваешь моего дедушку.

— Я уже сказала, что меня зовут Ния. Я с Пирры. Это моя планета.

— Значит, ты действительно прилетела сюда из космоса? — Ник произнёс это не столько как вопрос, сколько как попытку самому привыкнуть к услышанному. — Но как ты нашла этот дом?

— Мой прибор зарегистрировал подпространственный импульс, — спокойно объяснила Ния. — Его излучило устройство, которое ты нашёл в ящике стола. Когда ты нажал кнопки, оно, вероятно, восстановило остаточную энергию и послало короткий сигнал. Мои датчики приняли его, считали информацию, которая в нём содержалась, и определили координаты источника.

— Подожди, — Ник нахмурился. — Ты хочешь сказать, что находилась где-то далеко, но всё равно смогла не только обнаружить этот сигнал, но и прочитать всё послание?

— Да.

— И узнать, откуда оно пришло?

— Да.

Ник покачал головой.

— У нас на Земле это называется очень хорошей техникой.

— У нас тоже, — серьёзно ответила Ния.

Ник неожиданно рассмеялся. Ния тоже засмеялась. Ник с удивлением обнаружил, что ему нравилось, как она смеётся. Это было странно, потому что всего несколько минут назад он вообще не знал о её существовании. А теперь она сидела напротив него на дедушкиной кухне и готовилась открыть тайну, которая явно не укладывалась в рамки обычного вечера.

— Это довольно длинная история, — начала Ния. — Давным-давно твой дедушка встретил мою бабушку. Её зовут Нуми. Ты видел её в послании.

Ник обомлел. Слово «бабушка» почему-то прозвучало особенно неожиданно. Та тоненькая девушка из голограммы, которая говорила о звёздах, любви и разлуке, оказалась чьей-то бабушкой!

— Нуми прилетела на Землю на удивительном существе, я кстати тоже на нём прилетела — продолжала Ния. — Его полное название — Малогалоталотим, или просто Мало. Он очень древний, разумен и умеет летать между звёздами. Правда, внешне он больше всего похож на гигантскую летающую космическую тыкву. Если тебе так будет легче представить.

— На тыкву? — переспросил Ник.

— На очень большую.

Ник хотел было уточнить, насколько большую, но решил, что сейчас это не самый важный вопрос.

— При каких-то обстоятельствах, о которых я знаю не всё, твой дедушка оказался внутри Мало. Тогда ему было всего четырнадцать лет. Мало впустил его внутрь, забрал с собой, и вместе с моей бабушкой они отправились в космос.

Ник кашлянул.

— Подожди. Ты хочешь сказать, что мой дедушка провёл некоторое время внутри живого существа, которое умеет перемещаться между звёздами?

— Да.

— И это существо похоже на тыкву?

— Я же сказала, что похоже.

Ник посмотрел на неё, пытаясь понять, шутит она или нет. Но Ния говорила совершенно серьёзно.

Мысль о том, что его дедушка, бывший инженер связи, когда-то непонятным образом очутился внутри гигантского межзвёздного овоща, была слишком сильным испытанием для воображения.

— Они побывали на разных планетах, им пришлось многое пережить, — продолжала Ния. — Они были совсем детьми, но очень любили друг друга. Бабушка рассказывала мне об этом. Ей хотелось остаться с твоим дедушкой. Они мечтали найти подходящую планету, основать там колонию и создать новый, лучший мир.

Ния на мгновение замолчала.

— Но этого не случилось. Мало разлучил их. Он увёз каждого домой, на свою планету. Бабушка вернулась на Пирру, а твой дедушка — на Землю. У них остались только воспоминания друг о друге и то самое послание. Вот, собственно, и всё, если совсем коротко.

Ник не отвечал.

Конечно, он мог бы подумать, что Ния сумасшедшая, талантливая актриса или просто девочка с необычайно богатым воображением. Но ведь он своими глазами видел невероятную объёмную голограмму, которая противоречила всем известным ему законам оптики.

И всё-таки одно обстоятельство никак не укладывалось у него в голове.

Он знал своего дедушку всю жизнь. Дедушка Николай Буяновский всегда был дедушкой. По крайней мере, Ник никогда не заставал его в другом состоянии — например, в состоянии четырнадцатилетнего космического путешественника. Дедушка никогда, ни единым словом не упоминал о звёздных приключениях или о девочке по имени Нуми, которую когда-то любил.

У Ника была обычная бабушка. У них был сын — отец Ника. Всё выглядело совершенно обычно и достоверно. И вдруг выяснялось, что до всей этой обычной жизни у дедушки была совсем другая, о которой никто в семье, похоже, ничего не знал.

Ник посмотрел на Нию.

— А дедушка знает, что ты прилетела?

— Нет. Я ведь только что тебя встретила.

— Но ты искала именно его?

— Да. Николая Буяновского.

— И не знала, что у него есть внук?

— Не знала.

Ник откинулся на спинку стула. Получалось, что Ния прилетела с другой планеты, чтобы найти его дедушку, ничего не зная о нём самом. А первым человеком, которого она встретила на Земле, оказался именно он.

Впрочем, дорогой читатель, наш герой был не из тех, кто легко сдаётся перед сложными вопросами. И сейчас ему предстояло выяснить самое главное.

Глава пятая. Румпельштильцхен, Николай Петров Иванов... и так далее. Искусственный интеллект Пирры. Малогалоталотим подаёт сигнал.

Ник не был бы Ником, если бы моментально поверил всей этой невероятной истории. Уж в чём-чём, а в логике он разбирался, несмотря на свой юный возраст. Говорили, что эту способность он унаследовал от дедушки, чем Ник вполне справедливо гордился. И сейчас, сидя на кухне напротив этой необычной и, как ему казалось, совершенно сумасшедшей девчонки, пусть даже и очень привлекательной, он решил рассуждать логически.

— Начнём с того, что я не верю ни одному твоему слову, — важно заявил Ник.

— Но почему?! — возмутилась Ния.

— Очень просто. Представь себе: к тебе приходит обычный мальчишка, демонстрирует возможности какого-нибудь нового гаджета, допустим, от компании Apple или Samsung, рассказывает небылицы про летающие тыквы и просит ему поверить.

— Но ведь я угадывала твои мысли! — возразила девочка.

— Подумаешь! — воскликнул Ник. — Да я и сам могу прочитать твои мысли. Вот, например, ты сейчас злишься на меня за то, что я тебе не верю.

— Я не злюсь, а просто недоумеваю, — ответила Ния.

— Кроме того, откуда мне знать, откуда ты и каким смартфоном пользуешься? Может, ты прямиком из Китая, с каким-нибудь супер-пупер современным ИИ-приложением.

Ния не поняла почти ничего из последней тирады Ника. Она только грустно констатировала:

— Буф-ф! Вот и ты такой же. Моя бабушка говорила мне, что её Ники тоже сначала не верил ни одному её слову.

Она на мгновение опустила глаза и прикусила нижнюю губу.

Нику стало жаль свою новую знакомую. Он немного смягчился и великодушно предложил:

— Хорошо. Я постараюсь тебе поверить. Но сначала ты должна прочитать кое-что из моих мыслей.

Мгновенно он придумал безобидную шалость, а точнее, задание, с которым девчонка, какой бы смартфон у неё ни был, ни за что не справится.

— Я назову тебе одно имя, а ты попробуешь его угадать.

— Подожди секунду, — сказала Ния и зачем-то снова коснулась указательным пальцем области за мочкой правого уха. — Теперь можно.

Ник вспомнил сказку про Румпельштильцхена и произнёс это имя мысленно.

— У тебя очень странное имя — Румпельштильцхен, — мгновенно выговорила Ния.

Она произнесла это сложное слово без единой запинки. Ник чуть не поперхнулся от неожиданности. Он прекрасно знал эту сказку и даже гордился тем, что чуть ли не единственный в классе мог без ошибки выговорить это имя на уроке немецкого.

— Стой, так нечестно! Может, ты знаешь эту сказку и хорошо знаешь немецкий? — возмутился он. — Дай мне ещё один шанс!

— Проверяй! — уверенно сказала Ния и решительно тряхнула головой. — И я тебя уверяю: я не знаю немецкого и не знаю никакой сказки про Румпельштильцхена.

И тут Ник решил усложнить задачу. Он принялся мысленно перебирать имена и фамилии своих предков, о которых знал благодаря дедушкиным рассказам. Цепочка получалась довольно длинной.

— Тебя зовут Николай Петров Иванов Стоянов Петков Драганов Стоянов Буяновский? — удивилась Ния.

Ник похолодел.

— Как? Как ты узнала? А... Это дедушка тебе рассказал!

— Ничего он мне не рассказывал! Я никогда не разговаривала с твоим дедушкой. Я говорила о нём с бабушкой Нуми, но сама его никогда не встречала, — возмутилась Ния.

Она коснулась пальцем места за правым ухом.

— Видишь ли, у меня есть искусственный мозг. Мне его имплантировали, когда я была совсем маленькой. Он умеет читать мысли. Не так, как ты, конечно, когда пытаешься угадать, о чём думает другой человек. Он действительно воспринимает то, что происходит в сознании собеседника. А ещё может анализировать полученную информацию, сопоставлять её и делать выводы.

— И как же он это делает? — поинтересовался Ник.

— Например, сейчас он помог мне понять, что тебя, как и твоего дедушку, зовут Николай, а фамилия у тебя такая же, как у него, — Буяновский. Я ведь не просто услышала твоё имя. Мой мозг разобрал всё, что ты мысленно перебирал, и сложил части в одну цепочку.

Ник задумался. Это уже было похоже на нечто гораздо более интересное, чем очередное приложение для смартфона. Но тут он заметил кое-что, что до сих пор почему-то не приходило ему в голову.

— А почему ты так одета?

Ния посмотрела на себя.

— А что не так?

— Да всё не так! Ты выглядишь так, будто собралась на школьную дискотеку в восьмидесятые годы прошлого века. Откуда у тебя эта одежда?

— Её подарила мне бабушка Нуми. Она знала, как сильно я интересуюсь культурой землян, и хотела, чтобы у меня было что-нибудь настоящее, земное.

— Настоящее? — переспросил Ник. — Но ведь это же одежда из прошлого!

— Для тебя — из прошлого, — спокойно ответила Ния. — А бабушка была на Земле в 1980 году. Она запомнила, как тогда одевались земные девочки-подростки, и потом воссоздала эту одежду по памяти. Ей хотелось, чтобы я могла выглядеть как обычная земная девочка.

— И ты решила, что сейчас все девочки на Земле так одеваются?

— А разве нет?

Ник посмотрел на неё и не сразу нашёлся с ответом. Он уже собирался объяснить, что с тех пор земная мода несколько изменилась, но решил пока не усложнять ситуацию.

— А зачем тебе вообще выглядеть как земная девочка?

— Ну, я же не могла ходить по Земле в скафандре, в котором прилетела. Это сразу вызвало бы подозрения. Бабушка говорила, что лучше не привлекать к себе лишнего внимания.

Ник ещё раз оглядел её одежду. Получалось, что Ния прилетела с другой планеты и собиралась маскироваться под земную девочку, но при этом была одета так, как на Земле одевались 50 лет назад. В этом, конечно, была своя логика. Правда, несколько странная.

— А ещё я хотел тебя спросить: почему ты говоришь по-болгарски? Откуда ты знаешь наш язык?

— Я знала, что Николай Буяновский живёт в Болгарии, — объяснила Ния. — Поэтому мне нужно было выучить болгарский язык.

— И ты его выучила? — Ник посмотрел на неё с нескрываемым сомнением. — За сколько? За неделю?

— Нет, гораздо быстрее. Пока Мало кружил на орбите вокруг Земли, я смотрела болгарское телевидение и слушала радио. А мой искусственный мозг помогал мне понимать речь, запоминать новые слова, разбираться в грамматике и правильно произносить их. Он может обрабатывать огромное количество информации одновременно. Поэтому на освоение языка мне понадобилось всего несколько часов.

— Несколько часов?! — переспросил Ник. — Я, например, немецкий учу уже несколько лет, а Румпельштильцхена только-только научился выговаривать!

— Но ты ведь учишь его без искусственного мозга, — заметила Ния.

Ник не нашёлся, что возразить. Это был, пожалуй, первый случай в его жизни, когда кто-то объяснил ему его собственные учебные трудности столь убедительно.

— А что он ещё умеет? — поинтересовался Ник, который теперь уже не был уверен, что всё происходящее — просто фантазия.

— Много чего. Но, например, прямо сейчас он сообщает мне, что к нам приближается Малогалоталотим. Он будет ждать меня через полчаса на пустыре за вашим новым торговым центром.

— Малогалоталотим? — переспросил Ник. — Тот самый?

— А знаешь что, Румпельштильцхен? — весело сказала Ния, снова безошибочно выговорив это имя. — Пойдём со мной! И ты окончательно убедишься, что я тебя не обманываю!

Ник подумал, что ничего не проиграет, если прогуляется с необычной спутницей до торгового центра «Шипка». Разве что рискует попасться на глаза Яне из параллельного класса, к которой уже несколько месяцев пытался подкатить. Но, с другой стороны, приключение того стоило.

— Ладно, пошли, — согласился он, поднимаясь со стула. — Только куртку возьму.

Они вышли в прихожую. Ник накинул ветровку, Ния поправила свою старомодную курточку, и через минуту входная дверь негромко захлопнулась, оставив квартиру на шестом этаже в привычной тишине.

Уходя, они, конечно же, совершенно не думали о конспирации. Ник просто забыл, что оставил после себя на дедушкином столе. Нижний ящик так и остался наполовину выдвинутым, открывая вид на потемневшую рогатку и раскрытый альбом «Лексикон» с фотографией Даниелы Анастасовой. Логарифмическая линейка, с которой всё началось, по-прежнему лежала на столе, куда положил её Ник, когда поднял с пола.

Но самое важное они оставили на кухне. Старый пирранский гаджет, израсходовавший свой последний заряд, лежал прямо на кухонном столе, рядом с раскрытой тетрадкой по физике и недописанной задачей про злосчастную мензурку. А в углу кухни, словно укоряя ушедших за невнимательность, продолжал кипеть чайник. Из его носика к потолку поднималось облачко густого пара.

Ник и Ния спокойно спускались по лестнице, обсуждая по дороге, умеет ли Мало становиться невидимым. А за их спинами, в опустевшей квартире, работающий чайник и открытый ящик стола уже ждали возвращения старого инженера.

Глава шестая. Сомнение. Решимость. Точка опоры.

Пока они шли по городским улицам, Ник чувствовал себя не в своей тарелке. Маленькая, почти на две головы ниже его, Ния уверенно шагала впереди в своей старомодной куртке пятидесятилетней давности, а Ник то и дело с опаской оглядывался по сторонам. Больше всего ему сейчас не хотелось встретить Яну из параллельного класса, сведя на нет все свои усилия по установлению контакта с ней. Ей точно бы не понравилось, что Ник гуляет по вечерним улицам с незнакомой девчонкой.

Если бы Яна вдруг появилась на горизонте, Ник был морально готов незаметно шмыгнуть за ближайший фонарный столб или нырнуть в промежуток между припаркованными машинами, сделав вид, что завязывает шнурок. Интересно, что подумала бы Ния, если бы её спутник ни с того ни с сего совершил такой манёвр? А что бы она подумала, если бы Яна всё-таки застукала Ника и устроила ему сцену? Наверное, решила бы, что земляне — существа абсолютно непредсказуемые и совершенно чокнутые. А её искусственный мозг зафиксировал бы это наблюдение и отправил на Пирру официальный отчёт о случившемся.

К счастью, улицы закончились, и Яна им так и не встретилась.

Они вышли на окраину. За только что построенным, но ещё не открывшимся торговым центром «Шипка» раскинулся пустырь, а чуть поодаль, в стороне моря, смутно белели песчаные дюны. Вечерело. Солнце уже скрылось за крышами многоэтажек, и небо постепенно приобретало тот особенный сине-серый оттенок, который бывает только перед наступлением ночи.

Ния уверенно направлялась к дюнам, словно следуя невидимому и неслышимому для Ника зову. Возможно, это был какой-то сигнал, который воспринимал только её искусственный мозг. А возможно, она просто знала, где спрятался её космический овощ.

— Мы пришли, — неожиданно сказала она, остановившись посреди песка.

Ник замер и принялся озираться по сторонам. Он искал глазами космический корабль и уже был готов торжествовать, разоблачив наконец обман предположительной инопланетянки. Никакого космического корабля в пределах видимости не оказалось. Только далеко в море, на фоне темнеющего горизонта, виднелась какая-то баржа, стоявшая на рейде в ожидании захода в порт.

— Ну и где же он, твой Малогалоталотим? — съязвил Ник.

— Смотри туда! — воскликнула Ния и указала пальцем в темнеющее небо.

На небосклоне вспыхнула яркая звезда. Сначала она казалась крошечной точкой, но стремительно увеличивалась в размерах, снижаясь прямо к тому месту, где стояли ребята.

Ник невольно отступил на шаг.

Теперь он отчётливо видел, что это вовсе не звезда и не метеорит. Перед ним двигался какой-то странный объект, очертания которого напоминали одновременно тыкву, грушу и огурец. Дело было в том, что его форма постоянно менялась. То он вытягивался в одну сторону, то округлялся, то словно сплющивался, будто был сделан из живого, податливого теста.

Наконец Малогалоталотим бесшумно опустился на песок примерно в пятидесяти метрах от ребят. Ни хлопка воздуха, ни гула, ни даже малейшего порыва ветра. Даже электрический чайник на кухне у дедушки Ника производил больше шума.

— Побежали к нему! — крикнула Ния.

Но Ник словно прирос к месту. А что тут удивляться? Каждый, кто неожиданно сталкивается с чем-то совершенно необъяснимым, вряд ли бросится сломя голову потрогать это необъяснимое, пощупать его или, чего доброго, попробовать на вкус. Ник в этом отношении был человеком совершенно обыкновенным. И хотя он ждал чего-то экстраординарного, увиденное оказалось гораздо диковиннее, чем он мог себе представить.

Признаться, он порядком струхнул.

В голове замелькали кадры из фантастических фильмов про злобных пришельцев, космических чудовищ и похищения людей. Ник вдруг подумал, что в кино всё это выглядит гораздо безопаснее, особенно когда сидишь в кресле с попкорном.

— Ну что же ты?! — крикнула Ния. — Скорее! Мало не любит садиться вблизи обитаемых мест. Нас могут заметить!

Ник посмотрел на странное существо среди дюн. Оно почти сливалось с песком, но от этого почему-то не становилось менее страшным.

Ник сжал кулаки.

Дед в четырнадцать лет летал. А что, я хуже?

Мысль была не слишком убедительной, но другой в голове, к сожалению, не оказалось. Ник собрал всю свою волю в кулак, сделал глубокий вдох, зажмурился и шагнул вперёд.

Ния уже стояла у поверхности Малогалоталотима. Ник подошёл к ней и одновременно с девочкой коснулся руками странной оболочки.

И тут произошло нечто совершенно неожиданное.

Поверхность существа словно подалась навстречу его ладоням. Она оказалась мягкой, тёплой и упругой. В следующий миг Малогалоталотим плавно, но неотвратимо втянул обоих ребят внутрь себя.

Ник почувствовал, будто оказался в какой-то густой, вязкой массе. Она обволакивала его со всех сторон, не давая ни опереться на что-нибудь, ни понять, где верх, а где низ. Казалось, его медленно проталкивают сквозь плотную, живую среду. Вокруг царила абсолютная темнота. Дышать становилось всё труднее.

— Ния! — попытался закричать мальчик.

Но вместо ответа ему в рот попала какая-то густая, безвкусная жидкость. Ник закашлялся и едва не захлебнулся.

Он попытался нащупать рукой хоть что-нибудь, но вокруг была только эта странная масса. На мгновение ему показалось, что он совершил самую большую глупость в своей жизни. И ведь никто его не заставлял! Сам пошёл. Сам полез в космическую тыкву!

А потом всё внезапно закончилось.

Ник почувствовал, что его больше ничто не сдавливает. Дышать стало легче. Он мягко опустился на какую-то упругую поверхность.

— Ния! — снова позвал он. — Ты где? Мы в безопасности?

— Да здесь я, Румпельштильцхен, — спокойно отозвался совсем рядом голос девочки. — Зачем же ты так кричишь? Мы внутри Мало.

Ник никогда прежде не думал, что обычный человеческий голос может доставить столько радости. По крайней мере, теперь он знал, что Ния тоже благополучно добралась внутрь.

— А почему здесь ничего не видно? — спросил он.

— Мало не нужен свет, — ответила Ния. — А нам с тобой, похоже, понадобится.

Ник услышал какое-то лёгкое движение, но в непроглядной темноте не мог понять, что делает девочка. В следующую секунду темноту разрезала яркая белая вспышка.

Ник крепко зажмурился. Когда он осторожно приоткрыл глаза, то увидел, что Ния держит в руке крошечный предмет размером чуть больше грецкого ореха. Он излучал такой мощный свет, что вполне мог бы осветить целый стадион.

Теперь Ник мог рассмотреть место, в котором они находились. Это была просторная органическая полость с высокими сводами. Стены и поверхность под ногами были гладкими, упругими, похожими на резину. Они едва заметно вибрировали, словно Мало тихонько мурлыкал.

— Ну что, Румпельштильцхен? — весело спросила Ния. — Веришь теперь или всё ещё думаешь, что это китайское приложение?

Ник посмотрел на неё, потом на стены, потом снова на Нию.

— Ник! — произнёс он. — Называй меня просто Ник. И вообще, сколько можно повторять это дурацкое имя?

Ния только рассмеялась.

В этот момент Ник вдруг почувствовал, что его ноги отрываются от поверхности. Сначала совсем немного, затем всё выше. Он попытался опереться руками, однако руки тоже не нашли никакой опоры.

— Эй! Что происходит?!

— Мы взлетаем, — спокойно сказала Ния.

— Как это — взлетаем?!

— Мало выключает гравитацию вокруг себя, когда начинает подниматься. Поэтому мы сейчас и не чувствуем притяжения.

Ник попытался сделать руками плавательное движение, но только перевернулся вокруг собственной оси.

— А что же будет дальше? Мы так и будем болтаться здесь до конца путешествия?

— Нет, конечно. Когда Мало выйдет за пределы гравитационного поля Земли, он включит искусственную гравитацию внутри себя.

— А почему нельзя сделать это прямо сейчас?

— Нельзя, — спокойно ответила Ния. — Пока мы находимся в гравитационном поле планеты, Мало не может включить искусственную гравитацию. Да и незачем: он сделает это, когда мы окажемся за пределами земного притяжения.

Ник посмотрел на девочку, которая совершенно спокойно парила рядом с ним, и снова попытался принять какое-нибудь более привычное положение. Без особого успеха.

Он, конечно, знал из фильмов о космосе и научно-фантастических книжек, что при старте космического корабля космонавты испытывают огромные перегрузки. Но сейчас ничего подобного не происходило. Ник даже не успел удивиться этому обстоятельству, не говоря уже о том, чтобы поспорить со своей спутницей. Согласись, мой дорогой читатель, что вести интеллектуальные споры в таком положении тела крайне неудобно.

Вместо этого Ник сказал:

— Знаешь, Ния, мне кажется, я начинаю понимать, почему мой дедушка всё-таки вернулся на Землю.

— Почему? — удивилась девочка.

— Потому что на Земле хотя бы пол всегда находится внизу!

Ния звонко рассмеялась.

А Мало тем временем продолжал удаляться от Земли.

Глава седьмая. Одиночество на шестом этаже. Разделённые надвое. О чём молчат старые инженеры

В то самое время, когда наши герои, увлечённые друг другом, своими приключениями и всемогущим Мало, покидали орбиту Земли, жизнь на ней, конечно, не остановилась.

Если ты вылетаешь из какого-нибудь аэропорта или отправляешься в путь, сидя в вагоне поезда на какой-нибудь станции, тебе порой кажется, что весь мир отправляется вместе с тобой. Но это, дорогой друг, совсем не так. На перроне остаются другие люди, ждущие своего поезда, а в зале ожидания аэропорта — те, кому ещё только предстоит посадка на самолёт. Другие люди идут по улицам города, чтобы вернуться домой, приготовить ужин и после этого усесться перед телевизором смотреть вечерние новости. Жизнь продолжается. Просто для тебя в этот момент она существует в иллюминаторе самолёта или в чашке чая на столике купе, а для остальных — в привычной для них форме. Например, в виде лестничной площадки многоэтажного дома где-нибудь в приморском городе Болгарии.

Вот и сегодня, когда за Ником и Нией захлопнулась дверь квартиры на шестом этаже, на кухонном столе остался чайник с кипятком. Он ещё некоторое время выпускал из носика тонкую струйку пара, погудел, щёлкнул выключателем и затих, словно обиженный прибор, который честно выполнил свою работу, но оказался совершенно не нужен двум подросткам, увлёкшимся межпланетными тайнами.

На кухонном столе, прямо рядом с тетрадкой по физике, сиротливо лежал старый пирранский гаджет. Дети, охваченные внезапным порывом и желанием немедленно увидеть Мало, просто выбежали из дома, позабыв об элементарной конспирации. Археологическая экспедиция Ника осталась незавершённой: ящик стола так и остался приоткрытым, а главная улика — брошенной на произвол судьбы.

Николай Буяновский, или Ники Буян, как его звали в детстве, вернулся с прогулки ровно в половине седьмого. Трамваи внизу звенели строго по расписанию, лифт на шестой этаж, как обычно, не работал, но шестидесятипятилетний инженер поднялся пешком, даже не сбив дыхания. Он ожидал застать внука у письменного стола, хмурящегося над задачей об объёме металлического тела в мензурке.

Вместо этого его встретила тишина. Странная, гулкая тишина пустой квартиры.

— Ники? — позвал дедушка, разуваясь. — Ты здесь?

Ответа не последовало.

Ники Буян прошёл в комнату. Его намётанный инженерный взгляд сразу отметил несколько странностей: выдвинутый нижний ящик стола, лежащую на столе логарифмическую линейку, открытый «Лексикон» 1980 года...

Старое сердце инженера глухо стукнуло и на секунду словно замерло. Он быстрыми шагами прошёл на кухню.

Там, в лучах заходящего солнца, поблёскивал гладкий корпус пирранского устройства.

Дедушка медленно опустился на стул — туда, где ещё совсем недавно сидели его внук и незнакомая девочка Ния. Его большие, крепкие руки, когда-то со знанием дела собиравшие сложные узлы связи, теперь мелко дрожали.

— Нашёл... — тихо прошептал Ники. — Всё-таки нашёл.

Он бережно, как величайшую драгоценность, взял прибор в руки.

Он всё-таки попал к Ники тогда, весенним утром 1980 года. Не вечером накануне, сразу после того, как Мало выбросил его из своего чрева на поверхность Земли. В тот вечер Ники долго искал маленькую коробочку, но безуспешно. Зато сторож, встретивший его на территории выставки, пообещал: если прибор найдётся, он его сохранит и отдаст мальчику.

И сторож сдержал слово.

На следующее утро, когда солнце уже осветило площадку перед космической выставкой, сторож обнаружил там маленький прибор и забрал его в свою каморку. Всю ночь Ники не сомкнул глаз. Не потому, что ему здорово влетело дома за то, что он пропал на целый день и не ходил в школу. Эх, знали бы они, где он всё это время пропадал! Нет, не это не давало ему уснуть. Он не мог успокоиться после возвращения домой. И вот утром, гораздо раньше обычного часа, когда школьники только просыпаются и идут чистить зубы, Ники с выпрыгивающим из груди сердцем прибежал на выставку.

Сторож, как и обещал, торжественно вручил ему найденный прибор.

Не помня себя от радости, Ники, выйдя на улицу нажал на ту самую кнопку — и на экране вновь появилась Нуми.

«Оставил! Оставил мне память!» — ликовал мальчик.

Добрый, всемогущий Мало! Спасибо тебе тысячу раз!

С тех пор, когда Ники было одиноко или трудно, он доставал прибор и пересматривал послание. А потом снова прятал его от посторонних глаз.

Вот и сейчас Николаю не нужно было объяснять, как пользоваться этим прибором. Пятьдесят лет он помнил расположение этих трёх небольших кнопок. Пятьдесят лет он засыпал и просыпался с мыслью о том, что где-то там, в глубине Галактики, его Нуми заставляет время крутиться в обратную сторону.

Ники нажал первую кнопку.

Экран остался чёрным.

Он нажал вторую, потом третью. Попробовал даже потрясти прибор, как делал это в юности, когда тот, видимо, слегка повреждённый при падении на асфальт, начинал барахлить. Ничего не произошло. Маленькая коробочка молчала.

Неужели последний импульс остаточной энергии, который Ник так опрометчиво израсходовал всего час назад, окончательно истощил древний аккумулятор? Может быть, прибор отдал всё, что у него ещё оставалось, чтобы позвать Нию, и теперь затих навсегда?

Ники, как опытный инженер, знал: любая, даже самая совершенная инопланетная батарейка рано или поздно разряжается. Любая техника со временем устаёт и затихает. Но человеческая память почему-то работала совсем по другим законам. За пятьдесят лет земной жизни воспоминания Ники о Пирре не растеряли своей энергии. Наоборот, каждый раз, когда он смотрел на звёзды, они становились только ярче. И вот теперь прибор на столе молчал, а память внутри старого инженера продолжала пульсировать так горячо, словно всё случилось только вчера.

Ники Буян прижал холодный пластик к губам. Из глаз старого, сильного человека, видевшего в этой жизни слишком многое, покатились слёзы.

Он опоздал. Всего на час. Сам Ники, конечно, ещё не мог этого знать. Он видел перед собой лишь пустую квартиру и молчащий прибор. А за это время произошло нечто, о чём ему пока даже не приходило в голову подумать: его внук успел прикоснуться к тайне, которую дед хранил полвека, и отправиться навстречу звёздам.

В этом горьком, звенящем одиночестве предвечерней кухни Ники Буян начал вспоминать.

Перед его мысленным взором поплыли не чертежи Министерства связи и не квитанции за квартиру. Он вспомнил запах подпространственного тепла внутри Малогалоталотима. Вспомнил, каково это — быть четырнадцатилетним мальчишкой, который летит между звёзд и держит за руку самую удивительную девочку во Вселенной.

Он вспомнил, как Нуми плакала, когда Мало принял решение разлучить их. Как он кричал, колотя кулаками по гладким стенам космической тыквы, умоляя вернуть его назад, на Пирру. Как Мало, этот мудрый и безжалостный судья, высадил его на Земле, оставив ему лишь этот гаджет и альбом «Лексикон» — доказательства того, что всё это не было безумным сном четырнадцатилетнего подростка.

Ники вспомнил свою земную жизнь. Да, он вырос. Да, он стал инженером. Он женился на хорошей земной женщине, у него родился сын, а потом появился Ник — живой, весёлый, так похожий на него самого в юности. Ники честно прожил эту жизнь, любил свою семью, но глубоко внутри, в самом тайном уголке своей души, он оставался тем самым Ники Буяном, который был связан с девочкой по имени Нуми. Всем назло. Пусть даже лопнет Вселенная.

В его судьбе вообще было какое-то странное упрямство. Ники ведь стал инженером связи. Человеком, который строил телефонные станции, настраивал радиовышки и делал всё, чтобы люди на Земле могли легко услышать друг друга на расстоянии. Он мог соединить между собой телефоны в самых разных уголках страны, мог починить почти любой сложный аппарат. Но за все эти годы лучший специалист по связи так и не смог придумать ни одного прибора, способного передать хотя бы короткое «Привет!» на далёкую планету Пирру. Вселенная молчала, несмотря на все его инженерные дипломы.

Николай Буяновский посмотрел на логарифмическую линейку, которую всё ещё сжимал в руке. Старый деревянный инструмент, на котором он когда-то сам учился считать. Пятьдесят лет назад он решал с её помощью школьные задачи, а его внук играл ею в космические корабли.

И надо же случиться такому совпадению: Ник всего лишь искал объём обычного металлического тела в обычной мензурке, а в итоге, уронив линейку, открыл тайну, которую дед охранял полвека. Вселенная явно любила пошутить, если для начала величайшего звёздного приключения ей потребовались обычное подростковое упрямство и невыученное домашнее задание по физике.

Он посмотрел в окно на темнеющее небо. Где-то там рождалась новая звезда, о которой говорила Нуми.

Ники внезапно почувствовал: Ник исчез не просто так. Если внук нашёл прибор, если прибор сработал, значит, Пирра возможно подала знак. Время всё-таки закрутилось в обратную сторону.

Старый инженер вытер слёзы, выпрямил спину и аккуратно положил разряженный гаджет в карман. Одиночество отступило, уступив место холодной, конструкторской решимости.

Ему нужно было ждать.

Земля должна была ответить. И мы, дорогой читатель, имеем честь вскоре стать тому свидетелями.