Неправильный князь

Глава 1. Всюду деньги, господа

Бум! Хрясть!

Женский визг. В коридоре что-то дробно посыпалось на пол.

Крупными кусками.

Я заполошенно вскинулся на кровати. Где? Что?

Где я вообще? Что происходит?

Повертев головой, немного очухался и сообразил, что нахожусь в спальне Ксении Александровны.

Ага! Помню.

Мы вчера повенчались.

А вот, кстати, и сама молодая. Смотрит испуганно поверх одеяла, которым загородилась, подтянув эту постельную принадлежность себе до самых глаз.

Ну да. У нас с ней была первая брачная ночь. Кажется.

Как честный человек, накануне я собирался исполнить супружеский долг и благородно удалиться к себе. Чтобы, наконец, нормально выспаться. Ибо два дня перед венчанием были настолько хлопотны и суетны, что врагу не пожелаешь.

В общем, намерения были самые естественные.

Но что-то пошло не так. И, судя по тому, что спал я в одежде, мои планы (исполнить и уйти) не осуществились. Во всех отношениях

Однако, что там грохнуло в коридоре?

Встал, помял рукой физиономию, чтобы придать ей хоть сколь-нибудь приемлемый вид. Затем, вспомнив о воспитанности, произнес в сторону жены:

– Доброе утро, дорогая.

И, дождавшись в ответ слабого писка, пошел разбираться с дворней.

Им ведь только волю дай, весь дом разнесут.

За дверью ждал верный Осип, и какая-то из кухонных девчонок (не успел еще выучить кого как зовут) сметала с пола кучу глиняных осколков. Видимо, от того горшка, что здесь грохнули.

– Здрав будь, барин, – приветствовал меня камердинер.

Я заметил, что на пальцах у него кровь. Хм…

– Что происходит?

Широким шагом направился в сторону умывальника. Тем самым как бы предлагая главному слуге просветить меня по поводу событий в то время, как буду приводить себя в порядок.

Осип прекрасно понял мой посыл и, семеня следом, кратко сообщил главное. Оказывается, с утра к барскому дому прибыл староста самой дальней в поместье деревни Овсяниха. Привез на телеге избитого и связанного пастуха.

Ничего себе новости.

– Кто? Что? Почему?

Камердинер тут же пояснил, что пастуха побили местные мужики. Причем, вызверились они на него едва ли не всей деревней. И, если бы не вмешательство старосты, непременно убили бы. Но хитрый глава поселения сумел обуздать ярость подопечных, заявив, что главный тут барин, и именно он (то есть я) должен решать, что делать с провинившимся.

Тут я закончил умывание и начал переодеваться, приняв из рук заплаканной Глашки (уж ее-то я запомнил!) чистый сюртук. (Или кафтан. Бог знает, как эту штуку правильно называть. На мой взгляд пиджак и пиджак. Разве что расшитый всякими завитушками. Ну так я князь, как-никак).

– Где они?

– У ворот ждут.

Во как. Во двор простолюдинов не пустили. Не положено!

Быстрым шагом отправился к ожидающим. Если мужика били всем кагалом, то, скорее всего, ему требуется медицинская помощь. Кстати, а в чем его вина?

– За что били-то? – бросил через плечо поспевающему следом Осипу.

– А он баб в деревне трахал.

Я остановился так резко, что не ожидавший подвоха камердинер ткнулся мне в спину. Прямо как Пятачок в Винни-Пуха.

Нет, ты погляди, что деется! Поручик Ржевский, прославившийся как раз этим самым, чтится в народе едва ли не как национальный герой. А у простых мужиков, как выяснилось, отношение к подобным подвигам принципиально иное. Никаких изящных вызовов на дуэль по поводу которых герой анекдотов отвечал в стиле: «Если не смогу, то явлюсь через десять минут. А если смогу, то только завтра».

Тут все просто: собрались кодлой, выдрали жерди из заборов и вперед.

В некотором смятении чувств я почесал себя за ухом.

– Осмелюсь доложить, – продолжил Осип, – в Овсянихе самое лучшее стадо. И молока от них поступает больше всего.

Молока? Я встрепенулся.

Дело в том, что наибольшие доходы имение получало, поставляя в новооткрытое кафе-мороженое разнообразные припасы. В том числе, разумеется, молоко и сливки. А если этот ручеек иссякнет?

– Хочешь намекнуть, что именно из-за пастуха коровы хорошо доятся?

– Говорят, что да. – Камердинер кивнул. – Он маленько того – блаженный, но скотину понимает. У него и коровы, и лошади… да хоть козы… все становятся гладкими и послушными. А главное, телят-жеребят много приносят и доятся, как не в себя.

– Гм-м… – Последнее выражение немного резануло слух, но это, видимо, Осип от меня набрался.

Надо срочно разбираться. В эпоху, когда животноводство является одной из ключевых отраслей производства, столь ценными кадрами не разбрасываются.

Подошли к воротам, за которыми стояла понурая лошаденка, запряженная в телегу. Рядом мялся староста.

Увидев подходящее начальство, он живо сдернул с кудлатой головы кепку и поклонился.

– Так, где больной? – я заглянул в телегу.

Мда, мужику досталось конкретно. Что не удивительно. Когда на тебя набрасывается толпа с кольями, будь ты хоть Брюс Ли с Оямой Масутацу в одном флаконе, один хрен долго не пропрыгаешь. Жердина – она ведь длинная, каким-нибудь концом да зацепит. А потом допинают.

Интересно, он хоть жив?

Наклонился, чтобы проверить… Вроде дышит.

А по глазам не определить, там такая опухоль, что пол-лица разнесло.

– Давно так лежит?

– Так с ночи! – с поклоном ответствовал староста. – Как я мужиков угомонил, так и лежит связанный.

Е-мое, да за такое время и у здорового руки-ноги отнимутся.

– Срочно развязать, – я обернулся к Осипу, – перенести в сарай и оказать медицинскую помощь.

Верный слуга тут же окликнул двух конюхов, что торчали неподалеку, делая вид, что укладывают сено, а по сути просто пяля глаза. Жестом указал им, куда нести побитого. И только потом решил уточнить:

– Какую помощь?

Блин. Никак не привыкну.

– Бабку-лекарку позовите.

Неудачливого пастуха потащили куда-то под крышу, а я повернулся к старосте. Если подумать, мужик сделал доброе дело.И ведь не побоялся выйти один против разъяренной толпы. Не зря его на должность назначили, ой, не зря!

– Молодец. Поступил правильно. Осип, надо наградить мужика. Есть монетка?

Камердинер, наклонившись к моему начальственному уху, деликатно шепнул:

– Лучше ему овцу дать. Пользы больше.

– Добро. Пусть будет овца.

Мужик, не ожидавший такого счастья, кинулся, чтобы облобызать барину ручки. Но я уклонился и пошел в дом, слыша, как за спиной бормочут благословления.

Легко быть добрым, когда это тебе ничего не стоит.

За завтраком вспомнил, что я теперь женатый человек.

Ксения Александровна и ее дети ранее проходили по разряду работников. Поэтому усаживать их за один стол с хозяином никому даже в голову не приходило.

Сейчас ситуация изменилась, так что выйдя к завтраку, я обнаружил, что все семейство уже восседает над тарелками, ожидая появления главы.

Причем все, кроме Таечки, чувствуют себя крайне неловко. А девочка еще слишком мала, чтобы в присутствии людей, которые ее любят, испытывать какое-то неудобство.

– Всем доброе утро, – бодро сказал я, усаживаясь. И повернулся к жене: – Ксюша, что сегодня на завтрак?

От такого простецкого обращения супруга едва не подпрыгнула и пошла красными пятнами.

К счастью, тут с кухни принесли яичницу с ветчиной и зеленым луком, моченые яблоки, пирожки и прочую снедь, и все с облегчением уткнулись в тарелки.

Любопытно, но старшие дети (Дмитрий и пятилетний Николенька) умели пользоваться столовыми приборами. Дворянское воспитание!

У Таисии овладеть высоким искусством культурного застолья пока не получалось, но она старалась изо всех сил. Так, сорвавшийся кусочек ветчины она, ухватив ручонкой, не отправила в рот, а сосредоточенно нацепила на вилку и только потом съела. Девица - огонь! Подрастет - мужикам спасения не будет.

После завтрака пошел проведать побитого пастуха. Там все было в порядке. Он лежал на чистой соломе, рядом толклась какая-то тетка. Видимо, лекарка. Во всяком случае что-то она с болезным делала и от крови его физиономию уже отмыла.

Сарай, конечно, не больничная палата со штатом докторов, но сейчас лето – больной не замерзнет. Что же расположенного неподалеку хлева с животными и соответствующими ароматами, то пастуху к такому не привыкать.

Я не стал вмешиваться в процесс, в котором ничего не понимаю, и отправился окидывать хозяйским глазом где, что и как у нас делается.

Сразу выяснилось, что это было весьма неосмотрительно. Потому как не прошел по двору и пары десятков шагов, как был остановлен кинувшимся в ноги мужиком.

Ему-то что надо?

Надо сказать, что народ здесь не отличался ораторским искусством. К тому же все разговаривали с таким дремучим акцентом, что вот так сразу понять, кто чего хочет, было затруднительно.

Но вслушавшись, я, в конце концов, сообразил, что мужик этот просит его из поместья не отдавать. Потому как он печник.

Неожиданно.

Далее я вспомнил, что проситель входит в пятерку недавно купленных крестьян, которых мы планировали отдать в рекруты. И оказывается, что за те несколько дней, которые они провели в поместье и за которые вырыли большую яму на месте строительства будущей часовни, мужики познакомились с дворовыми слугами, выяснили, что барин добрый и захотели остаться.

Какая прелесть. А в рекруты мне кого отдавать?

Подоспевший на помощь Осип отогнал мужика и, склонив голову к моему уху, принялся просвещать. Мол, фундамент для часовни мы запланировали очень мощный, чтобы никакие грядущие беды (войны, бомбардировки) не повредили то, что будет спрятано внутри.

– Ну да, – кивнул я. – И что?

– Фундамент-то должен быть из кирпича, – многозначительно и как бы с намеком произнес камердинер.

– Э-э…

Блин! Как я все-таки избалован своим XXI веком. Там-то все просто: позвони в соответствующую фирму и тебе в обусловленный срок привезут столько продукции, сколько закажешь. А здесь кирпичных заводов нет. Если хочешь строиться, то сначала заготовь материал.

– Ты хочешь сказать, что тот печник умеет не только выкладывать печные своды, но и кирпич делать?

– Да. – Кратко ответил верный слуга.

Черт знает что. Сплошные расходы.

Мало того, что на свадьбу (включая взятки за срочность и оформление правильных бумаг) потратились немеряно, так еще и это. Как там пел Высоцкий: «Где деньги, Зин?»

– Собирай совет, Осип, – распорядился я. – Будем думать, как увеличить доходы.

* * *

Практически с первых дней моего попаданчества в 1775 год, к решению многих вопросов я стал привлекать местный актив. Что естественно, так как о реалиях данной эпохи любой крестьянин знал больше, чем далекий от изучения истории житель XXI века. А я советовался не с простыми мужиками. Осип, например, много лет управлял именьем еще при прежнем хозяине - князе Никите Васильевиче, и знал здесь все ходы и выходы. Три ветерана Гаврила, Кузьма и Пантелей отслужили в армии по 25 лет и кое-чего повидали в жизни. А недавно в совет стали приглашать еще и местного батюшку, который много лет проповедовал в здешней церкви и хорошо знал личный состав. В смысле, своих прихожан, разумеется.

Разумно было бы пригласить на совещание и новую хозяйку – Ксению Александровну, получившую после венчания титул княгини. Но, учитывая ее расшатанные после свадьбы нервы, решил сегодня дать ей отдохнуть. Пусть немного придет в себя.

– Итак, мужики, – начал я, – у нас, как всегда, один вопрос: где взять денег?

Кратко сообщил им о проблеме с кирпичом. В принципе, очень выгодно превращать в строительный материал то, что валяется буквально под ногами. Глина, слава Богу, возле реки встречается в изобилии и не стоит ничего.

А строевой лес, который шел бы на избы, можно продавать.

Это плюс.

Но есть и минус. Уже подходит время отправки рекрутов, а предназначенные для отправки в солдатчину люди хотят остаться. На том основании, что они мастера как раз по кирпичам. Что делать?

Нет, у нас остается еще кое-какой запас из наследства папеньки Никиты Василича, но…Профукать все за раз легко. Вот накопить сложно.

Вопрос оказал неожиданное воздействие на присутствующих. Как там у классика? Мужики заколдобились. Экономика – это, мягко говоря, не их стихия. Не то образование, знаете ли… Оксфордов не заканчивали.

Почесав затылок, Гаврила, как человек близкий к центру принятия решений (уж добрый десяток лет в барском доме живет!) выдал вариант:

– А давайте Глашку продадим.

И, заметив мои выпучившиеся глаза, пояснил:

– Она баба красивая, справная. Хорошие деньги дадут.

Я поперхнулся и закашлялся.

Осип, видя, что обсуждение повернуло куда-то не туда, решил сгладить ситуацию:

– Оно конечно, барин, ежели вы думаете оставить ее для утех, тогда конечно… А ежели нет, то продать - хорошая идея. Глашка уж который день не в себе. После того, как вы ее того… возомнила много, а тут свадьба… Боится, что из дома погонят.

Я налил себе воды из графина, глотнул и, отставив стакан, смог говорить нормально.

– Никого продавать не будем. Ищите другой способ.

Мужики хмыкнули и опустили наглые морды. Кажется, они поняли мои слова вполне определенным образом. Но я что, объясняться-оправдываться должен?

– А можно продать собак, – вспомнил Осип. – Ваш батюшка, Николай Василич, оченно охоту уважал. И свора у него на загляденье, многие завидовали.

– Собаки?

Я припомнил пару блохастых кабысдохов, бродящих по двору и вяло гавкающих по ночам… Вряд ли на такое добро кто-то польстится.

– Ну да. Легавые там, борзые… Как ваш папенька помер, мы о них особо и не вспоминали. Но они есть.

«Забавно, – мелькнула мысль. – Осип уже на полном серьезе называет прежнего князя моим отцом. А ведь знает, что я самозванец, явившийся непонятно откуда и неизвестно зачем. Привык?»

– И где они? – усилием воли вернул себя к теме обсуждения.

– Дык у лесника, вестимо, – Осип махнул рукой куда-то в сторону, как бы намекая, что дом лесника расположен именно в том направлении. – Там добротная псарня построена. Псари за ними смотрят.

– Ага, – я принял информацию к сведению. – И сколько можно выручить от продажи? Хотя бы ориентировочно?

– На пятерых мужиков хватит с лихвой, – обнадежил камердинер. – Еще и останется.

Итить-растудыть. Вот как к такому можно привыкнуть? Это ж фактически, я буду менять людей на собак. Или собак на людей?

Все равно кошмар. Мозги в трубочку сворачиваются от здешних порядков.

– Поехали посмотрим, что там за псарня, – я поднялся. – Кто со мной?

Помимо Осипа вызвался еще Гаврила. Кузьма и Пантелей отговорились тем, что будут заниматься с рекрутами. Ну, оно и правильно.

* * *

Ксения Александровна сразу после завтрака ушла к себе. Чувствовала себя неважно, и нужно было успокоиться. Вчерашнее венчание вызвало в душе целую бурю чувств, и только врожденная гордость помогала ей держаться с заледеневшей твердостью.

На нее все глазели. Перешептывались. А городской голова, приглашенный быть посаженным отцом, усаживаясь за свадебный стол, во всеуслышанье заявил жениху (точнее уже ее мужу):

– Ну и учудил ты штуку, – и смерил невесту оценивающим взглядом.

Столь явная неприязнь окружающих была понятна. Князь Петр Никитич Волынский считался в округе завидным женихом. Почтенные отцы купеческих семейств едва не передрались, стараясь заполучить в собственные объятия столь желанного зятя.

А местные девицы на выданье мечтали, о том, как рука об руку пойдут с ним к алтарю. Все ж таки князь. Не какой-то уездный купчик, у которого кроме твердого по молодости либидо за душой ничего нет.

И вдруг, как гром среди ясного неба! Предмет всеобщего вожделения внезапно женился.

И на ком!

На бесприданнице с тремя детьми! Да еще на такой, что старше жениха на несколько лет! Скандал! Скандал!

За свадебным столом Ксения держалась из последних сил. А ведь предстояла еще брачная ночь!

Об этом даже думать было страшно.

Первый раз она вышла замуж по страстной любви. Красавец гусар не был ей ровней по общественному положению, но что это могло значить для влюбившейся без памяти девчонки?

Она помнила, как ночью, собрав в узелок личные вещи, самой большой ценностью среди которых была тонкая стопочка его (!) писем, через окно выбралась из дома и проскользнула через потайную калитку на заднем дворе. Жених уже ждал. Наклонившись с седла, подхватил сильной рукой, и она, замерев от счастья, вся отдалась полету мчавшегося через ночь коня.

Потом было тайное венчание в маленькой церквушке и полная восторгов брачная ночь.

С тех пор прошло больше пятнадцати лет, но Ксения ни разу не пожалела о своем выборе. И, доведись все вернуть назад, снова сбежала бы из дома к возлюбленному.

Нет, семейная жизнь не показалась ей сладким медом. Офицерский оклад мужа был не слишком велик. К тому же чтобы не чувствовать себя изгоем в полковом братстве, требовалось принимать участие в пирушках, а то и в карточных играх.

Много красавец гусар не проигрывал, понимая ответственность перед семьей, но были и другие расходы. Например, чтобы иметь более-менее приличную саблю, коня и мундир, пошитый из добротного сукна, приходилось доплачивать из своего кармана.

Но Ксения все понимала и не жаловалась. Только старалась вести хозяйство более экономно.

Зато когда на празднике она шла в нарядной толпе под руку со своим героем.. О, это были минуты ее торжества, видимые всему миру.

А ведь были еще и скрытые радости. Но об этом умолчим, это интимное.

Весть о гибели мужа стала разрывающей душу катастрофой. Помимо чувства невосполнимой утраты пришло еще и понимание полного материального краха. Ведь жили только на средства мужа, а теперь этот источник иссяк.

Какое-то время продержались, распродавая небогатое имущество, но было ясно, что надолго денег не хватит. И вдова, собрав детей, решила отправиться к родственникам мужа в Саратов. Они бы добрались! Но где-то в дороге украли кошелек, и хозяин постоялого двора предложил расплатиться тем, что имеется у каждой женщины.

Кто знает, какие чувства кипели тогда в душе Ксении Александровны. Но мысль о самоубийстве она отвергла, ибо отвечала не только за себя, но и за детей. Оставить их сиротами, без всякой надежды и помощи было бы слишком жестоко.

Единственная ценная вещь, которую она берегла свято – обручальное кольцо. Но теперь кажется, пришла пора расстаться с последней памятью о муже. А что делать? Она отправилась продавать кольцо, опасаясь, что и тут обманут или просто отберут, ничего не дав взамен. Любому ведь ясно, что вдова беспомощна.

К счастью, первым, к кому она обратилась, оказался Петр Никитич. Он помог, приютил… А потом предложил заключить брак. У него были свои резоны.

Ксения подумала и согласилась. Хотя, разумеется, никаких чувств, кроме благодарности, к благодетелю не испытывала.

Но зато теперь можно было считать, что дети надежно пристроены. Все же тысяча душ крепостных – это хороший капитал. Хватит и Дмитрию, который мечтает стать офицером (каких это стоит денег Ксения знала совершенно точно), и Коленьке, который пока еще совсем мал. И Таечке на приданое останется.

Ну, а то, что придется спать с нелюбимым… да, если честно, с практически незнакомым человеком… Это можно вытерпеть.

За пятнадцать лет брака она уже научилась науке терпения. Перенесет и это.

Глава 2. Собачий бизнес

Осмотрев песиков, я понял, что они, собаки, реально дорогие.

Никаких кабыздохов, только точеные, пружинистые борзые, и крепкие громкоголосые гончие. Собачья аристократия.

Поскольку я не фанат этих пород, продам без малейших колебаний. Только кому?

На прямой вопрос оба псаря дружно ответили, что городской голова давно вымаливал у прежнего князя хотя бы щеночка. Любил он псовую охоту, но лучшие гончие были именно у князя.

– Вон те, – псари потыкали пальцами в гавкающую кучу вертящихся у ног собак. – Разгуляй и Разбой.

– Ясно, – произнес я, с трудом удержавшись от машинального порыва пожать собеседниками руки. В XXI веке этот обряд стал уже привычкой и исполнялся машинально. Но здесь смотрелся бы дико.

От греха повернулся к лошади и забрался в седло. Надо ехать в город. Продавать так продавать.

По дороге в город Осип просвещал меня по ценам. И намекал, что не обязательно продавать всю стаю целиком. Можно же оставить и на развод!

Слушал его и усмехался. Во я теперь крутой заводчик. Но даже не конный, как граф Орлов, а собачий. Расту над собой!

Городской голова граф Кузанцев, встретил меня неопределенно. То есть пригласил, усадил в кресла, сам уселся напротив и принялся рассматривать.

Кажется, моя внезапная свадьба все еще оставалась в городе новостью номер один.

– Я слышал, Спиридон Фомич, – начал я светским тоном, – что вы увлекаетесь охотой.

Хозяин дома разом подобрался. Глазки зажглись.

– Благородное занятие. Хотя сам я, увы, в этом мало что понимаю.

Замолчал, задумчиво разглядывая убранство гостиной, в которой мы расположились.

– Ну, с такими собачками, как у вас, – не выдержав паузы, вступил градоначальник, – живо в азарт войдете.

– Боюсь, что нет, – я удрученно покачал головой. – Расходы большие.

– Ну да, ну да… – тема живо интересовала моего собеседника, но он ждал, когда я первым следаю предложение.

– Я тут задумал свечной… (тьфу, черт! Классика из меня лезет не ко времени) кирпичный заводик ставить в поместье, а работников не хватает, – пожаловался и с неопределенной надеждой взглянул на Кузанцева. – Может присоветуете что?

– М-м-м… – граф задумался, время от времени поглядывая на меня. Какая-то комбинация у него в мозгу проворачивалась.

Я терпеливо ждал.

– То есть, если я правильно понял, – градоначальник выстроил в уме какую-то схему и решил уточнить. Расставить, так сказать, точки над i, – вы хотите продать охотничью свору и купить крестьян. Так?

– Совершенно верно, ваше превосходительство.

– Раз так, я смогу вам помочь. Давайте пройдем в кабинет. Деловые вопросы я решаю там.

– Прекрасно. Благодарю вас.

В кабинете, порывшись в одном из ящиков стола, городской голова извлек карту и тут же развернул ее передо мной.

– Взгляните, это именье Привольное, – голова обвел рукой обозначенные на бумаге просторы. – Как видите, земли довольно-таки много. Есть заливные луга и даже небольшой лесок. Точнее, рощица. Березовая.

Я сделал некий жест, как бы желая быть вежливым, но, в то же время намекая, что мне вообще-то не угодья требуются, а крестьяне.

– Деревня одна, – понятливо среагировал Кузанцев, – согласно ревизской сказке – двадцать душ крепостных. Не слишком много, но вам ведь и требуется всего несколько человек, верно?

– Да, все так, – я почесал пальцем висок. Похоже, опять выпадаю из эпохи. Тут крестьяне неразрывно связаны с землей. Стало быть, если продают не поштучно, то обязательно с земельным наделом. Понять такой подход можно, но потяну ли я такое приобретение финансово?

– Собственно, – продолжил градоначальник, – я приберегал это имение для себя. Хозяева уже лет десять живут в столице и делами в своих владениях не интересуются. Им главное, чтобы оброк поступал вовремя. Ну и…

Спиридон Фомич внимательно посмотрел на меня, рассчитывая, что я уловлю его мысль.

– Имение пришло в упадок? – проявил я догадливость.

– Точно так.

С этими словами мой собеседник удовлетворенно откинулся на спинку кресла.

– Разумеется, владельцам говорили, что стоит нанять толкового управляющего. Я даже рекомендовал им несколько кандидатур, которых считаю надежными. Но… – он развел руками, – не послушались.

– Не захотели платить наемному работнику?

– Совершенно верно. Понадеялись, что староста… из своих же крепостных… сможет вести хозяйство. Но крестьянин есть крестьянин. Без хозяйского пригляда… Коротко говоря, не справился.

– М-м-м.. – я с неким даже восхищением взглянул на Кузанцева. Получается, он видел, что имение разоряется, и, соответственно, цена его постоянно падает. Настанет день, когда прежние владельцы отчаются захотят избавиться от обузы, выручив за нее хоть что-нибудь. И вот тут-то градоначальник и сделает им предложение.

Красиво.

– Вижу, вы очень толковый руководитель, – польстил я хозяину кабинета.

Тот не смог скрыть довольной улыбки.

– А теперь мы сможем сделать следующее…

– Весь внимание.

– Я покупаю это имение (тут он озвучил сумму, которая для меня была слишком велика), и передаю его вам. А вы в качестве оплаты отдаете мне свору борзых собак в количестве тринадцати голов, включая Разбоя и Разгуляя. – Он сделал паузу, внимательно глядя на меня.

Стало понятно, что борзыми щенками я стоимость Привольного не покрою.

Дождавшись моего кивка, городской голова снова улыбнулся, радуясь моей догадливости, и завершил фразу:

– А в качестве покрытия остальной суммы, вы возьмете меня в компаньоны в вашем новом предприятии. Я имею ввиду кирпичный завод.

– Э-э… О!

Однако хватка у гражданина. Тут зазеваешься, так и голову откусит!

– Предложение интересное, – произнес осторожно.

– Ой, вот этого не надо, – тут же замахал руками градоначальник. – Я просто посмотрел, как разворачивается Скорохватов, и тоже хочу получить долю вашей удачливости. К тому же, когда наладите производство, вам потребуется сбыт, верно? Вот это я и возьму на себя. А в остальное просто не буду вмешиваться.

Я задумался.

В наше время непременно потребовал бы заключения письменного договора. Чтобы юристы проверили каждый абзац (а лучше каждую букву!). Чтобы все оформлялось строго по закону: банковские реквизиты, подписи, печать, отпечатки пальцев…

Но здесь времена другие. Читал про нерушимость купеческого слова. Про то, что когда партнеры ударили по рукам, назад пути уже не было. Иначе позор, поражение в правах, изгнание из гильдии… Никто просто не захочет иметь дело. Градоначальник, разумеется, не купец. Но дворянин! Слово чести и все такое…

Но вот так сразу бросаться в объятия этому хитрожо… прожженному типу было стремно. Вон смотрит как. Морда самая что ни на есть продувная!

Хотя с другой стороны, чем я рискую?

Собак он у меня отожмет? Так и бог с ним. Эту ж стаю кормить нужно, и не просто какими-то объедками. Пользы от них нет (я не охотник), один убыток.

С именьем обманет? Так тут-то без оформления документов по-любому не обойдется. Право собственности предполагает вполне определенные бумаги, которые регистрируются официально. Нужно будет только клювом не щелкать и все внимательно просмотреть.

А насчет сбыта он прав. Не буду же я сам, торгуя вразнос, стоять на рынке? А у градоначальника связи! Уж он-то сообразит, куда товар толкнуть по наилучшей цене.

– Что же, – сказал я, прокрутив в голове все резоны. – Ваше предложение кажется мне весьма привлекательным.

– Отлично, – резко оживился градоначальник, который все время моего размышления сидел неподвижно. Точь-в-точь как приваженный спаниель, сделавший стойку на притаившуюся в кустах утку. – Сегодня же начнем оформлять документы. А пока давайте отметим начало нашего плодотворного сотрудничества.

Он схватил со стола колокольчик и неистово зазвонил, призывая слуг.

* * *

Русское хлебосольное застолье имеет весьма широкий размах. Особенно, когда речь идет о предстоящей выгоде.

Но в тот день насладиться им в полной мере мне не удалось.

Не успели мы с новым компаньоном раскупорить вторую бутылку, как в помещение просочился Осип и хрипло произнес:

– Барин, наши мужики конокрада поймали, начали бить. Мы отняли и заперли вора в сарай. Но мужики очень злы. Как бы не подожгли ту сараюшку!

Оценив близость известного мне сарая к сеновалу, я изменился в лице. Этак и дом сгорит!

Надо отдать должное Курзанцеву, задерживать он меня не стал. Выпивка выпивкой, а предполагаемый пожар – это серьезно.

Так что мы поспешно распрощались, и я скорым шагом двинулся на выход.

– А рекруты что? – начал тут же пытать Осипа, который поспешал за мной.

– Да вы, барин, не волнуйтесь, – с наглой улыбкой ответил тот, не снижая, впрочем, скорости хода. – Нет никакого конокрада. Я все придумал.

– Придумал?

– Ну да. Вы же сами велели, что как сядете с кем выпивать, чтобы я вас под любым предлогом выдернул.

– Кхм… – я резко сбавил напористость хода.

Вообще-то верно. В прошлый раз я с этим городским головой так наклюкался, что до сих пор вспоминать стыдно.

Но как Осип понял, что пора меня вызывать?

– Ты что, подсматривал за нами?

– Помилуй, барин. Как бы я в чужом-то доме сумел? Просто видно же, когда слуги потащили в кабинет корзину с бутылками…

Ну да, точно.

Поначалу мы пригубили то, что было припасено в непосредственной близости от хозяина. Под рукой, так сказать. А потом душа потребовала продолжения банкета.

И Осип чутко отреагировал.

Что сказать… Молодец!

Хваткий у меня слуга. На ходу подметки режет.

Однако раз ничего не горит, не будем спешить в поместье, а заглянем для начала к Скорохватову. Я ему сейчас денег должен – он организовывал застолье на нашей с Ксюшей свадьбе, и серьезно потратился.

Купец скорого погашения долга не ждал и встретил меня пасмурно. Но раз уж в городе меня считают приносящим удачу, попробую соответствовать этому высокому званию.

– Я тут подумал, – произнес, усаживаясь в кресло напротив хозяина, – а что если открыть филиал нашего кафе в столице?

Скорохватов прищурился. Я просто-таки увидел, как у него в мозгу закрутились шестеренки и защелкали счеты. И, судя по тому, что восторга мои слова не вызвали, подсчет оказался убыточным. Это понятно – столица далеко, аренда дорогая, с местными поставщиками не знаком, а возить необходимые ингридиенты отсюда слишком накладно.

– Для начала, – продолжил не смущаясь, – отвезти партию готовой продукции и предложить ко двору. Такого лакомства в столице еще не видывали. Но если государыне-императрице понравится…

Глаза купчика расширились.

О! Эту мысль он ухватил сразу.

– Можно получить титул «Поставщик двора Ея Императорского Величества».

От распахнувшейся перед мысленным взором перспективы Скорохватов задохнулся.

Я даже испугался, что его прямо тут, на месте, удар хватит.

А ведь дело вполне реальное.

Угодив разок Всероссийской владычице, о каких-либо проблемах с арендой и покупкой продуктов, потребных для производства мороженого, можно будет не волноваться. Все двери откроются разом.

Да не просто откроются. Распахнутся!

В глазах Скорохватова засверкали бриллианты. Он мысленно ступил на ковровые дорожки мраморных дворцов, увидел толпы придворных, среди которых блистали великие князья и иностранные принцы, и все они, улыбаясь, спешили ему, Скорохватову, навстречу…

Не вдруг отдышавшись, купец совершенно новым взглядом окинул мою скромную персону. Прежде-то он, как и все здешние толстосумы мечтал выдать за меня одну из своих дочерей. Но теперь…

Теперь внезапную женитьбу он оценивал коренным образом иначе.

Что такое мелкий уездный князек для Скорохватова! Да он теперь дочерей сосватает так, что все ахнут.

Не желая отвлекать компаньона от великих мыслей, я вежливо попрощался и поехал домой.

Честно говоря, за последние дни устал, как собака. Теперь бы поесть горячего и завалиться спать.

Но до желанного отдыха требовалось еще доехать по российским ухабам, именуемым здесь дорогами. Эх, жизнь моя жестянка…

Глава 3. Птотрясения

В поместье, сбросив поводья коня подбежавшим конюхам, я тут же разделся по пояс и отправился к колодцу мыться.

Запах конского пота он, конечно, бодрит, а здесь многим даже нравится… Ибо означает, что человек, источающий его, не какой-то убогий пешеход, а владелец престижного средства передвижения. Хорошую лошадь в местных реалиях можно считать аналогом тюнингованного Лексуса. А чистокровный арабский жеребец вообще вызывает ажиотаж, как Феррари ручной сборки.

Или даже круче.

Но я, как человек XXI века, предпочитаю другие ароматы. (И по поводу Феррари тоже никогда не фанател).

Так что моемся, надеваем поданную прислугой чистую рубаху и идем обедать. Время, правда, уже клонится к ужину, но какое это имеет значение, если голоден? Если хочется жрать!

Но до столовой я не дошел!

Взгляд случайно зацепился за нечто непривычное. А именно: Таечка, моя маленькая нарядная крохотуля, стояла, с интересом разглядывая сидящего на соломе мужика. Тот, находясь буквально в метре от девочки, чиркал ножиком, вырезая из деревяшки какую-то фигурку. Возможно, игрушку. И Тая была страшно этим заинтригована.

Оно бы и ничего. Но по рубахе, которую кто-то из сердобольных баб уже постирал и зашил, я опознал недавно привезенного пастуха.

Это что тут происходит?

Сексуальный маньяк приманивает новые жертвы?

Подбежал, схватил дочурку так резко, что она даже испугалась и захныкала.

– Осип! – заорал я.

Камердинер тоже перепугался моего вида, но я быстро передал ему девочку и жестом велел нести в дом.

А сам присел так, чтобы мои глаза оказались на одном уровне с сидящим.

Я был в таком градусе бешенства, что готов был немедленно придушить негодяя. Но хотел сначала, чтобы он посмотрел мне в глаза и понял, за что его убивают.

Посмотрел.

И он посмотрел.

И… Господи Боже мой!

Я уже видел такой взгляд.

В другой эпохе, совсем в другой местности, но видел.

Мать, мать, мать… Взялся двумя руками за голову и застонал.

Я все помнил, и это было очень больно.

Зарычал, заскрипел зубами, давя слезы, и крепко держался за голову, пряча лицо.

Не хотел, чтобы кто-нибудь меня таким увидел.

А эта побитая сволочь… Клянусь, этот гад понял, как у меня внутри все болит и разрывается.

Он погладил меня по голове.

Я отскочил, как ошпаренный. И спиной воткнулся в подбежавших сзади ветеранов.

Они не понимали, что произошло, но увидели, как меня корчит, и прибежали на подмогу.

– Что? – агрессивно спросил Гаврила, и его мельком брошенный на пастуха взгляд не сулил тому ничего хорошего.

Я усилием воли постарался придать себе нормальный вид.

– Все в порядке.

– С мужиком что? – уточнил Кузьма. – Выпороть?

– Нет! Не сметь! – несколько раз глубоко вздохнул. – Перевести в дом, в хорошую комнату, дать одежду и все, что попросит. Хорошо кормить.

После чего, не обращая внимания на крайнее изумление, отразившееся на лицах ветеранов, резко повернулся и пошел в дом.

Даже есть расхотелось.

Видел я уже такой взгляд. Несколько веков назад.

Да, в другом месте и в другом времени.

Того человека потом распяли.

* * *

В деревнях встают рано. Летом в четыре часа утра солнце уже шпарит во всю катушку, даже не подозревая, что в городах народ только к восьми начинает с трудом разлеплять ресницы.

Я, на этот раз без всякого внутреннего сопротивления, поднялся вместе с дворней.

Скажу больше, с трудом дотерпел до утра.

И как только взошло солнце, спустился к конюшне и велел подседлать мне коня. Днем предстояло ехать в город, где градоначальник спешно готовил все документы по Привольному, а сейчас я мог отправиться в Овсяниху. Душу жгло желание как следует порасспросить тамошнего старосту. Очень уж необычным оказался их побитый пастух.

К завтраку вышел собранный, сосредоточенный. Семейство, традиционно собравшееся за столом, время от времени кидало на меня испытующие взгляды, но я пока к полноценному общению был не готов. Другое полностью занимало мои мысли.

Ну и дела, конечно. Сегодня передам градоначальнику собак, подпишу несколько бумаг и вступлю в права владения новым поместьем. Чувствую, дел там будет невпроворот.

Кстати, когда собирали свору, чтобы везти ее к новому хозяину, встал вопрос с псарями. Их-то как, оставлять в поместье? Или тоже отдавать градоначальнику?

Чтобы не морочить себе голову, спросил у самих мужиков. Один (тот, что помоложе) изъявил желание ехать. Второй (семейный) захотел остаться. Ну и быть по тому.

Градоначальник не подвел. К моему приезду с гавкающим сопровождением, все нужные бумаги были уже подготовлены. Впрочем, учитывая имеющийся у Кузанцева административный ресурс и страстное желание приобрести собачек, ничего удивительного в том я не видел.

Немного царапнуло, что граф не ждал меня в кабинете, как то пристало главному в уезде чиновнику, а лично вышел встречать на крыльцо. И заглянул в глаза.

Тут я мог предположить два варианта: либо меня собираются серьезно накрячить и в документах имеется какая-то ловушка, либо Скорохватов не сумел удержать в себе эмоции, переполнявшие его после нашего последнего разговора. И Кузанцев тоже захотел ухватить свой кусочек счастья.

Но к делу.

Внимательно изучил документы, поставил в нужных местах подписи. Граф шлепнул необходимые печати и на том оформление завершилось. Даже в казенные учреждения идти не пришлось, градоначальник все порешал на дому. Административный ресурс, так сказать, в действии.

* * *

Заполучив на руки материальное подтверждение своего права собственности, я, как и планировал, решил сразу же отправиться осматривать новые владения.

А и в самом деле, чего откладывать? У меня компаньоны землю копытом роют в жажде прибылей, а к строительству завода еще фактически и не приступали. Разве что колышки в землю вбили, разметив площадку у реки.

Поэтому поспешаем.

Радовать новых подданных поехали небольшим обозом. У меня уже в привычку вошло брать с собой десяток старших рекрутов (Дмитрий тоже увязался, куда ж без него?). Кроме того загрузили в повозку угощение. Красной икры и прочих деликатесов там, разумеется, не было, но кое-какой праздничный стол из наших припасов организовать вполне возможно.

Не забыли взять бочонок вина – на двадцать человек (ну и бабы сколько-то там выпьют) совсем не много. Спаивать мужиков я не собирался, тем более не знал, насколько те буйны во хмелю.

В общем, предусмотрел вроде бы все.

Ошибался!

Нет, поначалу-то ничто не предвещало. Наезженная дорога вилась по живописной местности, солнышко мягко припекало, птички порхали, радуя щебетаньем.

Моя лошадка бодро бежала вперед, позади ехали рекруты, и я слышал, как они разговаривают и перешучиваются.

Кстати, парни давно утратили первоначальный уныло-обреченный облик. Строевая подготовка да еще и недавняя победа над бандитами придала им бодрости. Теперь они головы держали высоко, а при каждом случае норовили продемонстрировать начальству (то есть мне) вид лихой и придурковатый. Как то и положено по уставу еще со времен моего тезки Петра I. Гы.

Итак, мы ехали, и я, спровоцированный умиротворяющим воздействием природы, погрузился в приятные мысли.

Новое именье – достаточно просторное. И жить там может гораздо больше, чем двадцать крепостных душ. Так что будет куда расселять подрастающие поколения крестьян. Свадьбы будем играть, выделять новым семьям наделы достойных размеров.

А если еще ввести интенсивный способ хозяйствования… Те же заводики, пусть даже такие смешные, как свечной, уже позволят людям кормиться не с земли, а с производства. То есть селиться гораздо плотнее. И для будущего освобождения крестьян в 1861 году, когда «распалась цепь великая, распалась, раскатилася. Одним концом по барину, другим по мужику» такое полезно. Освобождение без земли не станет для людей трагедией. Когда ремесло в руках, мужик и без земельного надела сумеет прокормиться.

Но вот впереди показались первые строения местной деревеньки, и настроение у меня сразу упало. Не скажу, что у меня в поместье мужики жили шикарно, но здесь…

Сразу бросилось в глаза, что все избы стояли без крыш.

Видать поздней весной, когда все припасы закончились, солому поснимали, чтобы дать скотине хоть какой-то корм. А поскольку сейчас начало лета, восстановить покрытие на стропилах еще не успели. Просто не из чего – солома-то только к осени появится, когда зерновые созреют.

Подслеповатые окошки, затянутые бычьими пузырями. Причем не везде. Кажется, здесь и пузырь считается роскошью.

Бляха-муха!

Градоначальник ждал окончательного разорения поместья, чтобы сбить цену. А вот о том, что при таком порядке люди окажутся на грани выживания… Это его вообще не интересовало. Главное заплатить как можно меньше.

Рекруты за моей спиной разом смолкли. Установилась тишина. Только одинокий петух вопил где-то в дальнем конце деревни.

В гнетущей тишине проехали до площади в центре. Нигде никого. Деревня казалась вымершей.

В каком-то смысле это можно было объяснить тем, что сейчас лето, то есть сезон интенсивных полевых работ. Но все же впечатление создавалось убийственное. Здесь как будто прошла война, разорив все до основания.

Справа, за деревьями, я разглядел справный дом. Единственный тут. Предположил, в нем обитаетстароста и направил коня в ту сторону.

Навстречу выскочила тетка лет сорока и, поспешно натянув на физиономию заискивающую улыбку, принялась кланяться.

То есть сообразила, что приехало какое-то начальство, но не знала какое именно. И ждала подсказки-указания.

Глядя на нее с седла, я представился:

– Князь Петр Никитич Волынский. Новый хозяин вашей земли.

В принципе, можно было еще предъявить документы, благо они были под рукой, в седельной сумке, но с какой стати? Я князь!

А когда за спиной теснится еще и десяток вооруженных всадников, никто не посмеет подвергать мои слова сомнению.

Тетка поклонилась до земли.

– Срочно собрать здесь на площади всех крестьян, – распорядился я. – И старосту ко мне, живо!

Тетка опять махнула туловищем, кланяясь, и метнулась в дом. Там поднялся тарарам, кто-то что-то опрокинул, кто-то забегал…

Я спешился и, везя коня в поводу, пошел к крыльцу. Слышал, как позади Гаврила отдавал рекрутам распоряжения. У нас, как у порядочного войскового подразделения, было уже заведено, что при остановке на привал, в стороны направляется боевое охранение. В данном случае нападение вряд ли стоило ожидать, но… При таком уровне бедствия, кто-то мог с отчаяния и броситься. Видно же, что здесь люди доведены до края.

Кстати, домик, к которому я направлялся, был огражден весьма впечатляющим забором. Плотно подогнанные доски солидной толщины и высотой более двух метров. Никакого сравнения с полусгнившими тынами возле крестьянских изб.

Так, что у нас? Слева, судя по звукам, птичник, и явно не пустой. Справа добротная конюшня. Собачья будка и…

Б…дь!

Такого я еще не видывал.

За будкой спрятался изможденный человек, за ногу прикованный к ней цепью.

Суки.

Взбежав на крыльцо, со всей дури пнул сапогом в дверь.

– Что это? – рявкнул в рожу выскочившей тетке, указывая на прикованного.

–- Бунтовщик, – немедленно ответствовала та, глядя подобострастно и с испугом.

Бабьим чутьем она уже понимала, что перемены грядут не к добру. Но пока страшного ничего не случилось, и она не вполне понимала, как себя вести.

– Дом хотел поджечь, ирод, – добавила она.

Ясно.

Меж тем на площади начал собираться народ. Видимо, поля, в которых велись работы, располагались неподалеку.

Или, всполошенный явлением новой власти, староста решил подсуетиться и гнал подопечных с максимальной скоростью.

Ну, пойдем разбираться.

Итак, смотрим.

На площади, помимо моих рекрутов, которые окружили толпу конным строем, образовалось две группы людей. Большую составляли крестьяне: мужики и бабы, самого что ни на есть нищенского вида. Две женщины держали на руках младенцев, завернутых к какие-то тряпки.

Лица у всех изможденные, стоят понурившись, как перед расстрелом.

Вторая группа смотрелась прямо-таки бодрячком. Семь мужиков - один постарше, солидный, видимо тот самый староста, и шестеро молодых. Все в доброй одежде, в сапогах, морды сытые. За их спинами теснились бабы. Видимо жены. Тоже вполне себе справные, плотные, с румянцем во всю щеку. Просто любо-дорого посмотреть.

Старший из меньшей группы выступил вперед, выбежавшая из дома девка подала ему на рушнике каравай с солонкой.

О как. Готов встречать дорогого гостя – нового хозяина. Демонстрирует преданность и лояльность.

– Здрав будь, новый хозяин, – лучась улыбкой, произнес хитрован, с поклоном протягивая мне хлебушек.

Ну, как говорит мой любимый писатель, «Этот вертолет не взлетит».

Я принял каравай и обернулся к Гавриле.

– Старосту и его свору связать. Веревки всем на шею, привязать к телеге. Поведем их в поместье.

– А баб? – невозмутимо уточнил ветеран.

– Баб повезем на телеге.

Толпа ахнула. Сытая группа, явно не ожидавшая такого поворота, запоздало метнулась, но рекруты были наготове.

Честно скажу, никогда, кроме как в кино, не видел, как казаки в конном строю разгоняют народные демонстрации. И вот довелось увидеть.

Хотя все закончилось практически мгновенно. Несколько ударов саблями плашмя, и недовольные валяются на земле, зажимая ладонями текущую сквозь пальцы кровь.

Сабля - штука тяжелая. Даже если обухом вдарить, череп пробить можно запросто. Но рекруты калечить никого не хотели, так что били вполсилы.

Крестьяне, видя столь мгновенную и жесткую расправу, отшатнулись было, но их никто не трогал, и бежать они не осмелились. Только один ребенок на руках у матери заголосил тоненько и плаксиво.

Пока рекруты возились, выполняя приказание, я оглядел строй оставшихся крепостных.

Выбрал двух мужиков покрепче и ткнул в них пальцем:

– Ты и ты. У меня в повозке еда. Надо организовать раздачу.

Меня ни фига не поняли. Никак не привыкну, что говорить нужно проще.

И, блин, кормить тоже надо осторожно. Люди явно недоедали долгое время, сразу много еды давать нельзя. Только понемногу и постепенно. Молоком что ли отпаивать?

Развели тут Освенцим!

К счастью, Гаврила уже управился с упаковкой старостиного семейства, и взял организационные хлопоты на себя.

Всем сразу нашлось дело. Кто-то побежал в курятник, ловить кур и готовить бульон, кто-то уже открывал дверь ледника, где хранились сметана и сливки, остальные ладили во дворе какие-то подмостки, на которые будет выставляться еда. Я ведь хотел сделать людям праздник? Вот, кажется он и намечается.

Сообразив, что без меня тут вполне справятся, а мое присутствие только мешает, я позвал Дмитрия и предложил пройтись по деревне, чтобы осмотреть дома. Ясно было, что без ремонта не обойтись, но следовало прикинуть объемы работ и количество потребного материала. А мальчишка уже взрослый, вот пусть и привыкает к хозяйствованию. Хочет стать офицером? Добро! Такой навык ему и в армии пригодится – солдаты ведь не только воюют, их еще и кормить-одевать-обустраивать надо.

Перед обходом на минуту только задержался, чтобы распорядиться расковать мужика возле собачьей будки. Не знаю, насколько он бунтовщик, но раз осмелился пойти против несправедливости, то стоит присмотреться. Может старостой его назначить?

Но всему свое время, суетиться не будем. «Привольное» расположено не слишком близко к нашему поместью, каждый день для контролировать сюда не наездишься. Не хотелось бы, чтоб новый староста, почувствовав безнаказанность, скурвился как прежний.

Пошли с сыном (сыном? А, впрочем, почему и нет? Вполне!) по деревне, разглядывая убогие строения справа и слева от дороги.

– Отец, – негромко произнес Дмитрий, как бы пробуя это слово применительно ко мне.

Нас обоих словно током прошило. И ему было трудно назвать так чужого, по сути, человека, и мне царапнуло по сердцу. Я ведь в прежней жизни был убежденным холостяком. Может зря?

Справившись с собой юноша продолжил:

– Что будем делать со старостой и его семьей?

Я пожал плечами.

– А что с ними делать? Нам в войско государыни императрицы надо пять человек сдать. Мы сдадим шесть. По возрасту подходят, здоровьем не обижены.

– Гм…

Кажется, Димка боялся, что я прикажу их пороть и вообще зверствовать. Но я не такой. В армию! Там их научат Родину любить.

– А баб?

– Продадим! – рубанул я. Совершенно не собирался оставлять возле себя такой змеюшник.

Как ни суди, их сытую жизнь мы разрушили, семьи разделим. А обиженная баба – хуже змеи. Не дай бог еще яду подсыплет. Или вообще красного петуха по усадьбе пустит. Так что избавляться от них надо и чем скорее, тем лучше.

– Надо только одежонку справную с них снять. В армии все равно в мундир переоденут, так зачем добро переводить? Отдадим кому-нибудь из наших.

Судя по улыбке, появившейся на лице Дмитрия, такой расклад его устроил. А я прикидывал, сколько понадобится теса, чтобы на избах крыши восстановить. Солома, она конечно, местным привычнее, но меня голые стропила совершенно не вдохновляли. Тем более, что доски есть – вон какой забор возле старостиного дома отгрохали. Если его разобрать, то на несколько хибар вполне хватит. А дальше будем думать.

Глава 4. Божьи заповеди для священника

После ужина опять собрал приближенных на совещание. Требовалось решить два вопроса. Первый, понятное дело, о Привольном. Там нужен был толковый хозяин, который взял бы управление твердой рукой, и при этом к людям относился бы по-человечески.

Идеальным вариантом было бы отправить Осипа, но он нужен в основной усадьбе. А умелый управленец – это и в моем XXI веке изрядная редкость. Что уж говорить о теперешних временах, когда крестьяне сплошь неграмотны.

Мужики чесали затылки, но ничего дельного родить не могли.

Вдруг Осип озарился:

– А давайте Глашку пошлем!

Все остолбенели.

– А что? – не смутился явным неприятием камердинер. – Баба она справная, хваткая. В Привольном, как я понял, половину крестьян надо выхаживать, чтоб вообще не перемерли. Тут Глашка справится. И у нас, если что потребно будет, спросить не постесняется.

– А не съедят ее там? – недоверчиво скривил физиономию Кузьма. – Все же баба.

– Глашку? Да она сама кого хочешь…

– Пожалуй, это мысль, – медленно произнес я. Вспомнилась мне старостиха Василиса – героиня предстоящей в будущем войны 1812 года. Там женщина партизанским отрядом командовала. И, говорят, даже медалью была награждена. Лично от царя!

Что, в общем, не удивительно: наши русские бабы, если прижмет, настоящие чудеса творить могут. А ту делов-то – обиходить пару десятков доходяг. Справится!

На всекий случай все же дополнил:

– Дадим ей в подмогу пару рекрутов… Просто для поддержания порядка, если что. Ну а не пойдет дело, заменим.

На том и порешили. Хотя мужики, похоже, лишний раз утвердились в том, что «чудит барин». Неправильный он какой-то.

Но спорить было не о чем, так что возражать никто не стал.

Можно было переходить ко второму вопросу повестки дня. И вот тут я ожидал серьезные проблемы.

Итак, я обратил взор на нашего батюшку-старообрядца, которого с недавних пор начали приглашать на наши собрания. Он к подобного рода обсуждениям еще не привык и держался пока в сторонке.

Но сегодня ему не отсидеться.

– Хочу поговорить на важную тему, – заявил я, обводя соратников строгим взором. – История с побитым пастухом… вы все его видели во дворе… вскрыла один крупный недостаток наших крестьян.

Слушатели удивились. Что за недостаток? Что не прибили до конца?

– Мужики у нас детей, разумеется, делать умеют. Семьи большие, я с утра ездил в Овсяниху, все разузнал. Но дело в следующем. Тот пастух, кстати его зовут Влас. Или по старинному Велес, в честь языческого бога-покровителя скота.

Так вот, этот Влас-Велес считается в деревне дурачком, потому что он очень ласковый. Скотина к нему льнет. И бабы тоже.

Совещавшиеся заерзали на своих местах.

Но меня было не остановить и, возвысив голос, я продолжил:

– Народная мудрость не даром гласит, что баба любит ласку, а кобыла смазку. Родной-то муж как действует? Пришел с работы усталый, пожрал и вперед. Дернулся на супружнице пару раз, быстро кончил и захрапел. А бабе мало того, что от секса никакой радости, так еще потом девять месяцев с пузом ходить, а затем рожать в муках. От такой жизни взвоешь. Вот они и бегают к пастуху. Который и пожалеет, и приголубит да так, что от счастья на седьмое недо улетишь.

– Ты, барин, чё-то… – осторожно осмелился подать голос Осип.

– Малчать! – рявкнул я.

Все притихли, прижав уши. Присунулись к столу, вокруг которого сидели.

– Раз говорю, значит надо, – угрюмо буркнул я. – У крестьян жизнь тяжелая. В поле от темна до темна наломаются, а придут домой - и там все плохо. Почему? Да потому что бабу свою приласкать не могут. Не умеют в силу дикости своей, а из-за этого и в доме радости нет.

– Так мы при чем? – снова спросил Осип. – Это дело семейное, тут влезать нельзя.

– Ну… – я откинулся в кресле и вонзил взор в батюшку. – Напомните, отец Макарий, как там сказано в Священном писании: «Жена да прилепится к мужу своему», так?

– Кхм, – закашлялся батюшка, – так я уже неделю как не святой отец. Лишен сана.

– Вздор, – я жестом отмел пустые отговорки. – Бывших священников не бывает. Так что с писанием?

– Вообще-то, там наоборот: «Посему оставит человек отца своего и мать и прилепится к жене своей, и будут двое одна плоть».

= Вот! – я сделал вид, что священник полностью подтвердил мои слова. – А плоть от плоти на сторону не бегает.

– Вожжами ее, – буркнул Кузьма.

Я испепелил его взглядом.

– Короче. Надо мужикам разъяснить простую истину. Что бабу к этому делу надо готовить. Приласкать там, погладить… Посмотрите, как у животных все разумно устроено: когда кобыла в охоте…

Мужики уткнулись мордами в стол.

Вот уроды. Им бы свое похабное дело справить. А что женщина чувствует (или не чувствует) и заботушки нет. Казлы! Правильно бабы говорят.

– Так вот, когда кобыла в охоте, у нее особый запах возникает. На который жеребец и реагирует. И у бабы так же. Когда она хочет, у нее…

Тут я понял, что не в силах продолжать.

– Короче, святой отец. Господь заповедал нам «Плодитесь и размножайтесь». И вы, как пастырь, указывающий путь своей пастве, обязаны нести слово Божье в народ.

Батюшка несколько раз поменялся в лице. А заодно еще и пошел пятнами.

– Да как же я… – вымолвил он наконец, – как я такое людям-то…

– А не волнует. – Я был непреклонен. – Взялся за гуж, не говори, что не дюж. А если сами не знаете, как что правильно делать, так у пастуха расспросите. Он, кстати, тоже в каком-то смысле пастырь.

Мужики сидели с рожами, на которых легко читалась фраза: «Ну, барин, ты дал!».

Мне эта тема тоже далась нелегко. Так что продолжать совет не стал, махнул рукой: расходитесь, мол.

Все поспешно встали и двинулись к выходу.

На самом пороге Гаврила, выходивший последним, обернулся:

– Барин, а зачем кобыле смазка?

– А? Что?

– Ну, ты сказал…

– Кхм, я оговорился. Не кобыле, а телеге. Телеге нужна смазка. На сухую-то там так надерешь… И вообще. Скрипеть будет.

– Ну, это да, – согласился мужик. – На сухую, оно конечно.

Мне захотелось кинуть в него чем-нибудь тяжелым.

Глава 5. Яма

Спал один.

С Ксенией у меня в плане постели все сложно, а решать семейные проблемы не хотелось. Наломался за день.

Зато утром встал почти без сопротивления организма. И до завтрака решил осмотреть хотя бы некоторые работы. Все хозяйского пригляда требует, а я ж на пять частей не разорвусь?

В первую очередь пошел к яме, выкопанной под фундамент часовни, но пока используемой как зиндан для разного рода нехристей. Сейчас там томились сукины… то есть старостины дети. Я посмотрел в документах: трое из шести были его сыновья, остальные - зятья. Плодовитый гад!

Баб ихних заперли в сарай, а для мужиков стены там показались хлипковаты. Вон у них рожи какие – пусть лучше в яме посидят, благо не долго осталось.

Пока я глазел вниз, на ворочавшихся на сырой земле пленников, подошел Осип.

– Надо бы крышу какую сделать что ли… – задумчиво сказал я ему. – И от дождя, и от солнца защита будет.

– Дык, когда подвал-то построим, крыша сама собой появится, – ответствовал камердинер.

– Не, – не согласился я. – В подвал мы иконы собирались поместить. А зиндан нам по-любому понадобится. Мало ли еще какого ухаря охолонуть потребуется…

– Чего понадобится, барин?

– Ну яма эта. Для нехороших людей. Или для буйных. Видишь же сам – копали под фундамент, а используем постоянно по другому делу.

– Это да, – Осип зачесал в затылке, соображая, как исполнять барский приказ.

– В общем, давай тут, – распорядился я, – и не задерживай. Мужиков этих покорми и сегодня же в город отправляй. Нечего на них продукты переводить.

Сам пошел к реке, где планировалось строительство кирп. завода. (Это я по привычке своего времени названия сокращаю. У нас темп жизни другой, так что люди даже на буквах время экономят. Пишут: спс, пжлста, название городов СПб, Екб, понятие зае..сь и так далее. Впрочем, последнее немного не из той оперы).

Подошел.

Из всего оборудования пока разглядел только неглубокую яму, в которой уже начали месить глину и кострище. Когда на огне обожгут первые кирпичи, начнут выкладывать печь. Тогда дело должно пойти быстрее.

Но тут новая проблема. Вернее, несколько.

Во-первых, требуется топливо. Лесопилку что ли запустить? Тогда горбыль в дело пойдет.

А во-вторых, для рабочих нужно хоть какой-то барак соорудить.

Вспомнилась история про то, как в Великую Отечественную заводы эвакуировали с европейской части страны за Урал. Оборудование и рабочих вывезли буквально в чистое поле. Первым делом соорудили фундаменты, на которые поставили станки. И сразу приступили к выпуску продукции.

А стены вокруг и крышу сверху возводили уже потом. Во вторую очередь. Потому как было лето и «над нами не каплет».

Но как бы у директора ни болела голова за выполнение плана, он понимал, что в строящемся цеху рабочие жить не могут. Вот и мастрячили спешно времянки-бараки, чтобы у людей к зиме хоть какое-то жилье появилось.

У меня сейчас вроде бы не война, но…

Черт с ним, поставим пока бараки. И хоть говорят, что нет ничего более постоянного, чем что-то временное, но… денег-то нет.

Кстати, надо узнать, имеется ли в поместье пасека?

Потому что шутка про «свечной заводик» при полном отсутствии электричества звучит совсем не смешно. Это реальный бизнес-план!

Свечи расходуются быстро, значит большой спрос на них обеспечен. Забогатеем немеряно!

Довольный пришедшей в голову идеей пошел на завтрак.

Во время завтрака Ксения несколько раз поглядывала в мою сторону так, словно хотела что-то сказать. Я подумал, что это связано с тем, что прошедшей ночью я не нанес ей визит вежливости. Но, как выяснилось, ее беспокоило совсем другое. А именно: не слишком ли я жесток?

После того, как дети поели и покинули столовую, законная жена повернулась ко мне и, сбивчиво от переполнявших ее эмоций, начала говорить. Что староста, мол, не так уж и виноват. Прежние хозяева жестко требовали с него оброк, вот он и крутился, как умел. И не его вина, что не справился, он же простой крестьянин, всех тонкостей управления имением знать не может.

И далее в таком же духе.

Вывод из этого эмоционального спича был прост: я разрушил жизнь людей, которые если в чем и виноваты, то не по злому умыслу. Просто не сумели все сделать правильно.

Закончив на этой высокой ноте, Ксюша прижала руки к груди и посмотрела на меня умоляющим взглядом. Явно призывая исправить, пока не поздно, совершенную ошибку.

Я не стал спорить.

– Хорошо, – ответил покладисто. – Завтра поеду в Привольное, и ты, если хочешь, можешь поехать со мной. Будем исправлять все, что сумеем.

– Но ты уже сегодня отправишь людей…

– Что поделать? – я развел руками, – в войско Государыни кого-то все равно нужно отправлять. Это наш долг!

На этом разговор завершился.

Во дворе уже стояли три запряженные в повозки лошади. Возле одной суетилась Глафира. Она сегодня отбывала к новому месту службы и была преисполнена гордости. Как же! Такое повышение статуса. Из обычной дворовой девки в старосты. Фактически на должность управляющего поместьем. Эдак она с Осипом становится в один ряд!

Заметив меня, Глаша блеснула глазами. Явно свое назначение она связывала с тем, что произошло между нами. И рассчитывала, что история еще не закончена.

Я не стал разочаровывать. Настрой на великие свершения вполне меня устраивал, так что пусть дерзает.

На вторую повозку грузили продукты и бидоны с молоком. Это предназначалось для нашего кафе-мороженого. Все согласно договора, и в счет уплаты долгов за свадебное застолье.

К третьей телеге подвели новоявленных рекрутов.

Они были уже переодеты в более скромные рубахи и обуты в лапти. В мою сторону смотреть не желали. Отворачивались.

Я обернулся к Осипу.

– Ты их на телеге что ли собрался везти?

– Ну да.

– Не годится. Давай опять веревки на шеи и пусть, как прежде, за телегой идут. Мужики здоровые, пусть подустанут. А то мало ли что им в головы взбредет?

Камердинер прокашлялся.

– Дык это, – произнес он, кося глазом на вышедшую на крыльцо Ксению Александровну, – нам через город ехать.

– И что?

– Ну, дамы там… Увидят, как мы с крестьянами обходимся. Осудят.

– Какое мне дело до чужих дам, – вскинул я голову. – Я – женат!

При этой моей эскападе Ксения поджала губы и ушла в дом. Не одобрила.

Ну и ладно. Пошел купаться. А то все дела, дела…

* * *

Осип вернулся из города с квадратными глазами.

Оказывается, там на центральной площади установили большие металлические клетки, в которых находятся пленные пугачевцы.

И завтра их будут вешать.

Виселицы уже устанавливают, а публику приглашают прийти, чтобы насладиться редкостным зрелищем.

Етить твою!

Да, Пугачева казнили почти полгода назад – в январе 1775-го, но разрозненные очаги восстания еще тлели. И вот власти решили продемонстрировать решимость навести жесткий порядок.

Эмоций во мне эта новость пробудила массу. Но высказать их членораздельно я бы затруднился. Поэтому просто крикнул Кузьме, чтоб седлали коней.

И мы, как всегда в сопровождении рекрутов, помчались в город.

Да, знаю, что даже плохой порядок гораздо лучше отличного бардака. И оттого, что какие-то усадьбы сожгут, а хозяев вырежут поголовно, крестьянам лучше жить не станет. Но… Если помещики обращаются с крепостными так, как было в Привольном, то…

Короче, я сам не знал, что собираюсь делать. Но внутри жгло, и просто сидеть, бездействуя, было невозможно. Я бы в доме переломал всю мебель.

В таких случаях лучше ехать.

А там, как сложится.

Гнал коня так, что едва не запалил. Рекруты, каждый из которых держался в седле лучше, чем я, даже приотстали. Хотя, возможно, просто жалели лошадей.

Осип не соврал. На площади действительно были установлены клетки. И местные обыватели – исключительно чистого сословия – с несколько испуганным видом рассматривали заключенных.

Я, бросив поводья Кузьме, включился в этот странный хоровод.

Абсолютно иррациональное зрелище.

Знаю, в Европах аж до начала ХХ века существовали человеческие зоопарки. Когда вот такая же праздно гуляющая публика рассматривала выходцев из Африки и Азии, словно экзотических животных. Здесь, в городе, настроение было несколько иное. Но…

И, кстати, все держались на существенном расстоянии от клеток. Словно опасаясь, что страшные пленники и через решетку смогут на них напасть.

Но мне нужно было подойти ближе. Я хотел все, как следует рассмотреть, поэтому не обращал внимания на предостерегающие возгласы.

Да! Глаза в глаза.

Пугачевцы выглядели жутко: следы побоев, не до конца затянувшиеся раны, сочащиеся сукровицей, запекшаяся кровь на одежде…

И смрад.

Не знаю, долго ли они были в плену, но мыться им явно не давали. Зачем? Все равно завтра их уже можно будет закапывать. А земля любых примет.

Насмотревшись, деревянной походкой отправился в полицейский участок. Хотелось перекинуться парой фраз с урядником.

К счастью, хватило ума прежде чем подниматься на крыльцо, немного успокоиться и по возможности придать себе праздный вид.

Полицейский начальник восседал в своем кабинете. И был при этом одновременно важен (предстояла небывалая миссия, каковой в городе еще не видывали), и озабочен. Все же штатных палачей в штате предусмотрено не было, так что предстояло найти человека, который сможет полноценно провести процедуру. Если вешатель на виду публики вдруг свалится в обморок, это дурно скажется на авторитете власти. В общем, урядник пребывал в беспокойстве.

Я вошел и молча положил перед ним горстку золотых монет.

Тот какое-то время тупо рассматривал подношение, потом поднял на меня вопрошающий взгляд.

– Что?

– Хочу забрать одного из пленников.

Урядник хмыкнул и откинулся в кресле. Моя наглость его позабавила.

– Нечего и думать. Дело на контроле там. – он ткнул пальцем в потолок. – И если произойдет побег, мне такое тут устроят… Самое меньшее – в отставку выпрут без пенсии.

Я самовольно придвинул к себе стул и сел напротив. Чтобы удобнее было смотреть в глаза.

– Разве в городском морге не найдется бесхозного трупа? Пленник мог ведь и умереть ночью, верно?

Полицейский понял мою идею влет. Подмена – вполне возможный вариант. Тем более, что пугачевцы в железных клетках выглядели скверно, и если подсунуть труп какого-нибудь бродяги… Да кто там будет сравнивать! Тут смердящая дрянь, там смердящая дрянь…

Главное, что количество сойдется.

Но риск!

Урядник опустил взгляд на монеты. В принципе, сумма была неплохой. И главное - как с неба упала. То есть доход на пустом месте.

Но с другой стороны… Если такое вскроется.

Он снова посмотрел на меня.

– Зачем вам это?

Я дернул плечом. Помялся, как бы не желая раскрывать тайну. Но, вздохнув, раскололся:

– Рекрутов тренирую. Хочу обучить их сражаться с настоящим противником.

Глаза урядника стали круглыми. Да, в городе уже ходили слухи, что я – зверь. Бандитов режу прямо на дому, крепостных гоняю с веревками на шеях, словно африканских рабов. Но чтобы такое? Это ж гладиаторские бои получается… Со смертельным исходом?

Он еще поизучал мою физиономию, которую я старательно держал невозмутимой. Потом, еще раз взглянув на монеты, сообщил:

– Я этого дела никаким боком касаться не желаю. Это понятно?

– М-м-м…

Фраза полицейского была явно не закончена. Так что имело смысл подождать продолжения.

– Скажем так: есть чудаки, которые режут трупы. Типа медики.

Я кивнул.

– В случае чего, – с кривой усмешкой продолжил урядник, явно выстраивая для себя безопасную линию поведения, – скажу, что вы пришли ко мне с просьбой дать ключи от морга. И я, как человек прогрессивный, вам их дал. Но просил это дело не афишировать, чтобы не возбуждать общественное мнение.

– Разумно, – согласился я.

– А уж что там вы будете с трупом делать... Меня это не касается.

– Ясно вас понял, – я склонил голову, подтверждая полное согласие. – Но лучше всего будет, если о нашей договоренности вообще никто не узнает.

– Да уж постарайтесь, – снова ухмыльнулся полицейский. – Иначе, так и знайте, я сдам вас с потрохами. Пойдете под суд, как бунтовщик и извращенец, глумящийся над трупами.

– Хм… – я снова кивнул. – Ночью охрана на площади будет?

– У нас нет специальных людей, чтобы сторожить клетки. Но патруль, который обходит улицы, будет посматривать.

– Я понял.

– Ежели какой шум, беспорядок, мы, конечно, примем меры, можете не сомневаться. Это наш долг.

– Безусловно. Я рад, что мы пришли к взаимопониманию.

Глава 6. Чертовщина

Выйдя от урядника, я остановился, чтобы привести мысли в порядок.

Что я получил за свои монеты?

Во-первых, наводку на место, где можно взять подходящий труп. В принципе, не так мало, ибо гоняться за гражданами, с целью уконрапупить и забрать тело, я не собирался.

Но идти в морг официально, прикрываясь любопытством и страстью к медицине, не стоило. Потому что после осуществления подмены, такой визит будет отмечен и проверен. Нам этого ни к чему.

Во-вторых, полицейский дал понять, что особо мешать не собирается. И дал расклад по тому, как ведется охрана.

Но сам он влезать в подобные авантюры не намерен. Ибо несколько золотых момент ни коим образом не покроют убытки, если он лишится места и будет с позором изгнан из рядов.

В общем, сам. Все сам.

Итак, первое, что нам предстоит ночью – обокрасть морг.

Не думаю, что это место скорби как-то охраняется. Наверняка после окончания рабочего дня дежурный просто запирает свое заведение и спокойно уходит домой. А ключ от замка мне дали.

На данном этапе проблем быть не должно.

Далее мы должны притащить украденный труп на площадь, взломать клетку и подменить живого человека на мертвого.

Вот тут возможны нюансы.

Во-первых, тот, кого мы собираемся спасти, может не понять наших намерений. Даже если только вскрикнет в испуге, это уже чревато, так как может привлечь полицейских.

Убегать огородами, отстреливаясь от погони – это, конечно, романтично, но меня подобный расклад абсолютно не привлекает.

Так мы и пленника не спасем – одно дело убегать налегке, другое - с человеком на плечах – и сами можем попасться. А это бунт со всеми вытекающими последствиями.

И даже если схватят не меня, а кого-то из подопечных, нам всем обеспечен наезд полицейских, расследование, репрессии… Или сначала репрессии потом расследование, порядок не принципиален. Мало не покажется никому.

Конечно, разумнее всего было бы вообще не влезать в это дело. Что изменится, если удастся спасти одного человека?

Тем более, что все пленные пугачевцы в таком состоянии, что даже после освобождения могут не выжить.

Стоит ли подвергать риску многих ради дарования жизни одному?

Может и не стоит.

Но я же смотрел ему в глаза!

И там было столько намешано… Тоска, боль, презрение, осознание неизбежности смерти… и неистовая жажда жизни!

Парень был молод, и просто не мог поверить, что уже через несколько часов на его шее затянется смертная петля.

Наверняка он молился. А молитва такой силы… я по себе знаю… молитва такой силы никогда не остается без ответа.

Другое дело, что Бог сам лично никогда не вмешивается в людские дела.

Но он дает нам возможность осуществить Его волю.

А кто я такой, чтобы противоречить?

Значит, будем думать.

Дошел до своих парней.

Они отъехали в сторонку от площади, чтобы не мешать почтенным гражданам видеть торжество правосудия.

Или, возможно, им просто неприятно было видеть клетки с людьми, с которыми обращались, как с животными.

Ну правильно. Они – крепостные. Так что в случае каких-либо коллизий их место окажется не среди зрителей, а как раз таки… В общем, понятно.

Кстати, время уже к обеду, особо рассиживаться некогда. Я окликнул Кузьму и спросил его есть ли поблизости аптека. Ветеран такого слова не знал, хотя аптеки на Руси известны со времен Ивана Грозного. Просто у нас не столица, тут все проще и сермяжней.

Пришлось искать аналоги: лекарня, место, где продают разные зелья…

Как оказалось, это был конструктивный подход, так как мне требовалась соляная кислота. И не факт, что она нашлась бы именно в аптеке.

В итоге мы купили большую крынку, которую со всеми предосторожностями повезли в именье. В моей задумке данная кислота должна была сыграть одну из главных ролей. Но пока я об этом никому не рассказывал.

* * *

От обеда и до заката мы готовились.

Чтобы не привлекать излишнего внимания, все сборы проводили на господской половине дома, выставив стражу, дабы ни одна любопытная физиономия не просунулсь в комнату в самый неподходящий момент.

Ксению Александровну, однако, пришлось впустить. Она по нынешнему распорядку – хозяйка дома. Так что просто захлопнуть дверь у нее перед носом было невежливо.

Надо отдать должное, она не мешала. Села в уголке и молча смотрела, как мы готовим снаряжение, подгоняем его на себя, примеряемся, чтобы все сидело ладно, не звенело, не брякало…

В общем, стандартная подготовка к выходу спецназа на линию огня.

Димка, кстати, шел с нами. Пацану отводилась одна из важных ролей, и он, сознавая ответственность, был по-взрослому сосредоточен.

В какой-то момент, бросив мимолетный взгляд в сторону Ксении, я вдруг заметил, что она плачет.

Нет, звуков никаких не было, она вообще сидела неподвижно, как каменная статуя. Только слезы медленно текли, проложив по щекам две влажные дорожки.

Я не сразу понял в чем дело, а потом сообразил.

Она однажды уже провожала, вот точно так же, родного человека. Наверное, он тоже проверял все ли нужные вещи упакованы, удачно ли подогнано на нем снаряжение…

При этом наверняка улыбался ей, разгоняя тревогу, обещал, что скоро вернется с победой.

И ушел. Навсегда.

А теперь уходил ее сын.

Я отложил ремни, которые в данный момент держал в руках, подошел и, наклонившись, поцеловал ее во влажную щеку.

Ксюша выставила ладони, отстраняя мою колючую морду. У нее вдруг вырвалось громкое рыдание, она вскочила и выбежала прочь.

Ну вот. Утешил, называется.

Однако нам пора.

Такая судьба: мужчинам уходить, женщинам оставаться.

Неважно, что мы при этом чувствуем. Нужно просто идти и исполнять предначертанное.

Как там у Стругацких?

«Сказали мне, что эта дорога

приведет меня к океану смерти,

и я с полпути повернул назад...

С тех пор все тянутся передо мною

Кривые, глухие окольные тропы»…

Мы не свернем.

* * *

То, что произошло в эту ночь, буквально перевернуло жизнь уездного города. Свершившееся было настолько невероятным и сногсшибательным, что породило целый пласт народного фольклора и ряд легенд, передающихся из уст в уста от одного поколения к другому.

Со временем впечатления от случившегося не только не затухли, но наоборот, обросли новыми яркими подробностями. В конце концов, эти эпические рассказы дошли до таких корифеев русской словесности, как А.Н. Афанасьев, включивший вариант данной истории в свой сборник народных сказок, и Александр Бушков, который издал серию книг под девизом «Война с неведомым».

Но обратимся к первоисточникам. То есть дадим слово очевидцам.

Первой жертвой чудес, обрушившихся в ту ночь на мирный городок, стал служитель мертвецкой.

Ввиду особой сложности работы, он частенько прикладывался к бутылочке, а перед выходными вообще напивался до положения риз. В такие дни, чтобы не тратить силы на дорогу до дома и обратно, он обычно укладывался спать прямо там, где трудился.

Для большего удобства скидывал один из трупов на пол, и благополучно занимал освободившуюся лежанку.

Так он поступил и в эту ночь.

Причем ввиду особой забористости употребленного вечером зелья, его состояние, стало практически неотличимо от состояния окружающих его тел. Разве что остальные не источали столь крепкий аромат сивухи.

Итак, местный Харон мирно спал.

Но после того, как часы на городской башне отмерили двенадцать ударов колокола, скрипучая дверь обители мертвых медленно отворилась, и внутрь проник слабый свет свечи.

Необычная ситуация странным образом воздействовала на отравленный алкоголем мозг труженика мертвецкой, и он приоткрыл глаза.

Зрелище, открывшееся его взору, потрясло настолько, что бедняга буквально окаменел: в помещение беззвучно проникли три абсолютно черных тела.

Туловище, руки, ноги, головы… все было черным, как сажа с адских котлов. И только раз, сквозь приспущенные веки, несчастный служитель увидел, как мелькнули у одного из нечистых белки глаз.

Пришельцы склонились над лежанкой, расположенной возле входа. Там лежал труп старухи, привезенный под самый конец дежурства.

Черные тени осмотрели предполагаемую добычу, но не удовлетворились. И перешли к следующему постаменту.

Ужас сковал все члены служителя. Он видел, как черные призраки передвигались от одного тела к другому, и с каждым шагом все оказывались все ближе к единственному живому человеку в мертвецкой.

Они шли к нему!

Решив дать последний и, по-видимому, безнадежный бой, служитель восстал на своем ложе, трясущейся рукой осенил пространство перед собой крестным знамением и принялся громко и истово читать Символ Веры:

«Верую во единаго Бога Отца, Вседержителя, Творца небу и земли, видимым же всем и невидимым.

И во единаго Господа Иисуса Христа, Сына Божия, Единороднаго, Иже от Отца рожденнаго прежде всех век; Света от Света, Бога истинна от Бога истинна, рожденна, несотворенна, единосущна Отцу, Имже вся быша.

Нас ради человек и нашего ради спасения сшедшаго с небес и воплотившагося от Духа Свята и Марии Девы, и вочеловечшася».

И подействовало! Да еще как!

Уже при звуке первых слов чертовы тени подпрыгнули, шарахнулись и метнулись к двери, в попытке выскочить вон…

Воодушевленный успехом, служитель рванул ворот рубахи, доставая нательный крест.

Простер его в сторону нечистой силы…

Но тут прямо за головой услышал как бы бестелесный шепот:

– Прости.

После чего последовал удар по темечку, и мир погас перед его глазами.

И это было хорошо. Потому что несчастный не увидел, как перепуганные посланцы тьмы крестятся и шепчут отвороты от нечисти.

Столь странное зрелище окончательно подорвало бы слабую психику служителя царства мертвых, но, к счастью, сознание своевременно покинуло его.

– Что встали?! – зашипел я на застывших в дверях Кузьму и Гаврилу. – Вон труп подходящий, берите.

– Ну, барин, – ответствовал негромкий голос Гаврилы, – такого страха натерпелись, когда покойник-то ожил.

– То не покойник. Он работает здесь. И хватит болтать, рассвет скоро.

Да, специально взял с собой ветеранов. Посчитал, что как люди повоевавшие, трупов они за свою жизнь насмотрелись. И такой пассаж.

Впрочем, покойника из морга мы все-таки утащили.

Почти в это же время на одной из улиц неподалеку от центральной площади тоже происходило нечто невероятное.

Страдающая бессонницей пожилая мещанка сидела возле окна, бездумно глядя на пустынную мостовую.

Вдруг внимание ее привлек некий странный звук.

Старушка встрепенулась, и отдернув занавеску, принялась вглядываться в сумрак, едва-едва разгоняемый светом дальнего фонаря.

Прямо перед ее изумленным взором из мостовой начала подниматься нелепая белесая фигура.

Сначала она (фигура, а не старушка) напоминала просто комок непонятного вещества. Но потом со странным шипением принялась расти, принимая очертания бочкообразного человека с большой круглой головой и торчащими в стороны руками.

Через короткое время странное существо приподнялось над землей и, влекомое слабым дуновением ветерка, поплыло вдоль улицы.

Старушка была так потрясена, что могла только следить за ним, не переставая мелко креститься.

Самым ужасным было то, что она отчетливо видела тянущийся за жутким созданием огненный хвост.

И когда призрачный человек, размахивая сосисками рук, уже почти скрылся из поля зрения потрясенной мещанки, огонек на хвосте, до того волочившийся по земле, подпрыгнул и тут… Страшная вспышка озарила затихшую улицу. Удар воздуха долбанул по стеклам. И несчастная бабушка повалилась на пол, враз лишившись сознания.

Свистки полицейских, топот ног бегущих к месту происшествия стражей порядка, все это осталось за пределами ее памяти. О дальнейших событиях рассказывали уже другие жители города.

А мы в это время ломали замок на решетке, и вытаскивали из клетки узника.

Не так просто было извлечь полуживое тело, а потом затолкать на его место мертвое.

Но справились.

Затем, прикрываясь кустами (специально так подобрали место для парковки нашей лошадки), тащили спасенного к телеге и прятали его под заготовленные заранее мешки.

Справившись, аккуратно вырулили на дорогу и потихоньку двинулись прочь.

На нас, к счастью, никто не обратил внимания. Все, кто в эту ночь рискнул выйти на улицу, уже толпились у места взрыва, охая, ахая, строя различные предположения и не забывая усердно креститься.

Кстати, после этой ночи религиозное рвение горожан серьезно усилилось.

А переживший страшное потрясение служитель морга вообще постригся в монахи, бросил пить и пошел по Руси, проповедуя и пророчествуя.

Урядник, оказавшийся весьма неглупым человеком, сумел связать ночное происшествие с моим визитом к нему накануне. Но никаких обвинений выдвигать не стал. Сказал только:

– Слышал я, что ты с нечистой силой водишься, но не верил. Видать зря.

Я не ответил. В такой ситуации оправдываться – только усиливать подозрения.

Кстати, ввиду того, на следующее утро город был перевозбужден, массовая публичная казнь пугачевцев не состоялась. Урядник счел за лучшее вызвать из губернии солдат, и пленников увезли в неизвестном направлении.

Надеюсь, они выжили.

Что же до привидения, то мы его смастрячили буквально на коленке.

Я с самого начала придумал запустить невысоко над землей воздушный шар. Накроем его простыней с рисунками глаз и рта (помните, у Малыша и Карлсона было такое?), вот и готовое привидение – плывет беззвучно, выглядит бестелесным…

Но шары такого типа, как правило, заправляют гелием, который взять было негде.

К счастью, я помнил, что есть и другие легкие газы. Например, водород, который, как следовало из школьного курса химии, получить совсем не сложно. Надо просто в емкость с кислотой бросить какую-нибудь железку.

Железок в нашем хозяйстве имелось немеряно, а соляную кислоту купили в городе. Так что этот вопрос был решен. Но возникла проблема с оболочкой. Клеенку, способную надежно удерживать газ, пока не производили. С другой стороны, нам же не требуется улетать в стратосферу?

Прицепим кринку с кислотой к мешку (рукава е нему пришивал лично!), водород начнет выделяться, мешок обретет подъемную силу… Уж на полметра-то нашему адскому устройству хватит сил подняться?

Дальше просто: поджигаем бикфордов шнур (этот важный процесс доверили Дмитрию) и убегаем.

Все последующее законы природы сделали за нас. Главное было подобрать улицу с нужным направлением ветра. Чтобы призрак двигался строго по проезжей части. Не хотелось взрывом причинить гражданам какой-либо ущерб.

И, видимо Бог благоволил нашей затее – все получилось, как задумывали.

А мы, вернувшись домой, долго отмывались от сажи. Это был самый доступный черный краситель, которым мы измазали не только одежду (где бы еще взяли полностью черные костюмы?), но и физиономии.

В общем, все срослось в елочку. Пленного вытащили, и сами не попались.

Хотя, надо признать, побочный эффект я недооценил.

Глава 7. Колхоз – дело добровольное!

Продрых до обеда.

Когда вышел в столовую, был встречен молчаливыми, но неоднозначными эмоциями.

Дмитрий смотрел с восторгом, а Ксения с настороженностью. Она явно не знала, чего еще от меня ожидать. И это ее тревожило.

Понимаю. Связалась неизвестно с кем, а тот выкидывает фокусы… И ведь не сбежишь!

– Ксюша, – обратился я к ней, доев суп. – Собираюсь сегодня поехать в Привольное. Не хочешь ли прокатиться со мной? Посмотрим, как там дела…

Жена взглянула с сомнением. Хотя… Она ведь сама выражала желание разобраться с деяниями старосты и тем самым определиться: действительно ли я жестокий негодяй?

Или для моих решений по отношению к старостиному семейству есть какие-то оправдания?

В итоге согласилась.

В Привольное опять поехали обозом. Везли в основном стройматериалы и муку. Несколько расточительно, но так всегда бывает, когда покупаешь что-то очень дешево. Ага. Сначала думаешь: «Во сэкономил!», а потом в покупку приходится вкладывать столько, что и сам не рад.

Но, в принципе, жалеть не стоит. По крайней мере не дадим деревеньке вымереть окончательно. А это благое дело.

Когда добрались, Ксения тут же ушла в дом. Там Глафира разместила мамочек с младенцами. И тем, и другим требовалось усиленное питание, так что решено было держать их под рукой.

На мой взгляд разумно.

Сам же я начал бродить по двору, заглядывая в разные хозяйственные постройки, чтобы определиться, что тут есть, чего не хватает, и что со всем этим делать.

Когда в прошлый приезд с Дмитрием ходили по деревне, то поняли, что у крестьян собственной скотины практически нет. Да что говорить: там дома-то почти полностью развалились, что уж говорить про сараи, где предполагалось держать скотину… На эти гнилушки, заваленные навозом, вообще было жутко смотреть.

Наверное, коровы и поросята зимой не вымерли только потому, что их осенью зарезали. Хотя… крыши-то для кого-то все-таки поснимали?

Надо будет вечером посмотреть, что за стадо вернется с пастбища.

При этом хозяйственные постройки на старостином дворе смотрелись добротно и содержались в порядке. Всюду чувствовалась крепкая хозяйская рука

Птичник был полон гомонящим поголовьем, причем содержались тут не только куры, но и утки, гуси и индюки. (Павлинов не было).

В коровнике я насчитал дюжину парковочных мест и отдельный, особо прочный закуток, предназначенный, видимо, для быка.

Горожане не задумываются, но коровы просто так молоко не дают. Они, как и все млекопитающие, вырабатывают этот полезный продукт для того, чтобы выкормить теленка. А чтобы появился теленок, в стаде обязательно должен быть бык. Без него ничего не получится.

Имелась тут и конюшня с пятью стойлами. В общем, добротное хозяйство, почти что барский двор. Или, говоря народными словами, полная чаша. Старосте явно не приходилось бессонными ночами метаться в послели, заламывая руки в мыслях о том, как заплатить господам оброк. Умел жить, сволочь.

И что теперь со всем этим добром делать?

Можно было последовать заветам Полиграф Полиграфыча и просто все поделить поровну между крестьянами.

Но, проинспектировав деревенское запустение, я понял, что тащить скотину из добротного хлева в полусгнившие развалюшки глупо и непродуктивно. Даже жестоко. Корова ведь в каком-то смысле тоже человек и хочет жить хорошо.

А если не делить, то что? Вариант один (придумал и поржал мысленно): организовывать коллективное хозяйство. Проще говоря, колхоз.

И тут перед моим мысленным взором замелькали страшные картины: трудодни, работа за палочки в бригадирской учетной книге, сборы колосков и прочие репрессии.

Нет! Мы пойдем другим путем.

Читал когда-то про то, как Лаврентий Палыч Берия, еще не ставший грозным сталинским наркомом, организовывал колхозы в Грузии.

Понятно, что там не равнина, там климат иной, но, если разумно мыслить, у каждой территории есть свои плюсы.

В горах Кавказа хорошо росли цитрусовые, зрел виноград, а климат еще подходил для выращивания чая.

И товарищ Берия, пользуясь своими связями в разведке и контрразведке (там он работал с 1921 года) послал тайных агентов (!) на остров Цейлон. Где наши бравые разведчики нелегально выкопали несколько кустов знаменитого цейлонского чая и в чемоданах, контрабандой, привезли их в недавно образовавшийся Советский Союз.

Кусты были переданы первым колхозам Грузии, после чего долгие десятилетия грузинский чай считался лучшим на всей территории нашей страны. (Потом, правда, чай выродился, но это уж не вина Лаврентия Павловича).

Понятно, что получив от гос.органов столь ценный подарок, колхозы Кавказа процветали. Естественно, там выращивали не только чай, но это была как бы козырная вишенка на торте, обеспечивающая дополнительный и обильный доход. В такие, на глазах богатеющие колхозы люди шли добровольно и с песнями, ибо жизнь там была проще и перспективней.

Почему в центральной России не сумели провести коллективизацию такими же эффективными методами? Видимо, просто не нашлось второго Берии.

Короче говоря, надо бы придумать для Привольного какую-нибудь фишку. Чай здесь не вызреет, но можно организовать питомник плодовых деревьев. Яблоки там, груши, сливы… (Мичурин, ты где? Ау!). Или добыть особо урожайные сорта зерновых, что для крестьян гораздо более актуально. Да хоть овощей! Кстати, что там с картошкой? Ее уже завезли в Россию?

Надо поспрашивать, каким культурам местный климат подходит лучше всего.

И будут тут у нас цвести дивные сады… со свисающими с елок арбузами… Размечтался.

Но рациональное зерно в задуманном есть. Нужно только с мужиками переговорить, так как в сельском хозяйстве они хоть сколько-то понимают, я же, как горожанин, в выращивании растений полный ноль.

Ладно. Хватит строить воздушные замки. Пошли посмотрим, чем заняты наши подопечные.

Зевая (все-таки не выспался, ночка-то была еще та…), побрел к дому.

Почти у крыльца наткнулся на мужика, который носил наколотые дрова в поленицу. Двигался он не слишком уверенно, прихрамывал. И я, приглядевшись, опознал в нем того, кто еще недавно был прикован цепью к собачьей будке.

Дождавшись, пока он доковыляет и сгрузит поленья в предназначенное место, спросил:

– Как зовут?

Мужик обернулся, стянул с головы шапку.

– Фрол.

– Что с ногой? Ну-ка задери штанину…

Тормозной он какой-то. Все делает медленно, как бы через силу.

С другой стороны, не сидит все-таки без дела, хотя после того, что с ним было, иной валялся бы влежку недели две.

Наклонился, чтобы осмотреть рану, оставленную железным кольцом на щиколотке.

Мда. Если загноится, мужик инвалидом останется. Или вообще помрет. Гангрена – штука суровая, а здесь ее лечить нечем.

Интересно, хотя бы йод в здешних лавках раздобыть можно?

И вообще, с медициной надо что-то делать, не откладывая. А то я увлекся приключениями, а важное упускаю.

– Хорошо, Фрол, – кивнул мужику. – Сильно ногу не нагружай. Пусть подживет немного.

Дал ценное указание, пошел дальше.

Интересно, в этом Привольном можно найти бумагу? Если организовывать колхоз, то нужно вести записи. Трудодни учитывать. коэффициент трудового участия отмечать… (Социализм - это учет!)

В общем, как минимум, пара тетрадей нужна. Вряд ли прежний староста без чего-то подобного обходился. Осталось только найти его конторку.

– Глашка! – заорал я, надеясь вызвать на помощь ту, что уже наверняка разобралась в здешних апартаментах. – Глафира!

Прибежала.

Бойкая такая, глаза блестят. Грудки под блузкой играют и прыгают, как молодые козлята.

А что? Баба молодая, а лифчики тут не носят. Чай не Париж. (Или где там этот бабский аксессуар изобрели?)

Объяснил проблему, и меня тут же повели в нужном направлении.

Да, был у прежнего старосты чуланчик, где он вел записи. Тесноватый, но письменный стол, шкафчик с бумагами и пишущими принадлежностями (склянки с чернилами, запас гусиных перьев, перочинный (в самом прямом смысле) ножичек…

Неплохо устроился мужик.

Глашка радостно показывала, где что лежит. И при этом постоянно задевала меня то бойкой грудью, то мягким бедром…

Не скажу, что это было неприятно.

Тем более, что пахло от нее вкусно. Не какими-то шампунями и дезодорантами со свежестью соснового леса (намек на бревно, что ли?), а бодрым женским телом и тем самым ароматом, который появляется когда… Ну помните, я что-то подобное объяснял мужикам, рассказывая про кобылу и смазку?

В общем, пахло как надо.

И поскольку в конторке было тесно, я чисто машинально, без всякой задней мысли положил руку на… Исключительно по-дружески, клянусь!

А Глаша, тоже ничего дурного не предполагая, немного подалась мне навстречу. И получилось неловко. Потому что я сидел, а она стояла. И своей незащищенной лифчиком грудью уткнулась прямо мне в физиономию.

Ну говорю же - чисто случайно все вышло.

Но Ксения Александровка. которая как раз в этот момент заглянула в помещение, чтобы выяснить, куда пропала ее помощница, вообразила, что у нас что-то нехорошее происходит. Вечные эти женские подозрения.

Не было ничего!

(Хотя жаль).

Но, блин, эти аристократки воспитаны так, что скандалы с битьем посуды не устраивают. А вот гордый взгляд и поджатые губы… это вам выдадут в таких количествах, что только держись.

Лучше бы наорала.

Обидно, вообще говоря.

Сама не дает, и с Глашей все обломалось… Как жить?

* * *

Домой ехали мрачно.

Наши спутники, почувствовав, что между господами пробежала жирная черная кошка, размером со слона, старались держаться на расстоянии.

В общем, получилась не приятная поездка по живописным местам, а какая-то похоронная процессия.

Поэтому очень скоро я решил не тащиться со всем обозом, а тронул свою лошадку шенкелями и поскакал вперед. На фиг мне бабские разборки, своих дел полно.

Планировал в первую очередь проведать спасенного от виселицы пугачевца.

Вытащить-то его мы вытащили, но парень серьезно пострадал в царских (гы) застенках, так что его еще лечить и лечить.

Но, как обычно, судьба подготовила сюрприз.

Едва я въехал во двор, как увидел спешащего навстречу Осипа. В груди сразу засосало от дурного предчувствия. Что там опять случилось?

Оказалось, что дело срочное, но не страшное: в усадьбу пришел колдун.

Оба-на!

Я и не знал, что подобные типажи существуют в реальности. Думал, что таковых можно встретить только на подмостках театра. Помните старика в опере Даргомыжского «Русалка»? Как он басил: «Какой я мельник! Я ворон здешний».

Точно такой же персонаж поджидал меня неподалеку от крылечка. Кряжистый такой мужчина, всклоченные седые волосы, такая же борода. В лаптях. Но одет чисто и отчасти даже нарядно – по вороту рубахи видна неяркая вышивка.

Кланяться мне колдун не стал, но прожег испытующим взглядом и с чурбачка, на котором сидел, поднялся.

Интересно. Может в самом деле какой-нибудь древний волхв или волшебник?

Вот как начнет превращать всех наших ворогов в жаб и мышей, все проблемы сразу решатся.

– О чем будем разговаривать? – осведомился я, жестом предлагая гостю присесть на лавочку. – Осип! Пусть нам принесут чаю хотя бы.

Судя по тому, как быстро перед нами появился столик с угощением, колдуна тут побаивались.

Внимательно поглядев на то, что нам предоставили в качестве дополнения к чаю, старик кивнул, как бы утверждаясь в своих мыслях, и повернулся ко мне.

Рассказ его был незамысловат, но поставил меня в тупик.

А дело в следующем.

Жил этот отшельник в избушке возле леса. Народная молва приписывала ему ряд жутких способностей, так что обычно крестьяне обходили его владения десятой дорогой.

И лишь когда припекало особенно сильно, отдельные храбрецы (или храбрихи) решались обратиться за помощью.

Старик собирал различные травы, знал, как их применять, так что редкие посетители, в основном, просили излечить кого-то из близких.

Расплачивались мукой, яйцами и другими нужными в хозяйстве вещами. Недавно, например, принесли овчинный тулуп.

Коротко говоря, дело он делал нужное и общественно-полезное.

Но вчера обратилась молодая крестьянка с довольно-таки редкой просьбой. Ей нужно было вытравить плод.

(Я не сразу понял заковыристой местной формулировки, но потом сообразил, что речь идет об аборте. Ничего себе. Дедушка такое умеет?)

– Девка молодая, красивая, но сирота, – неспешно пояснял обстоятельства дела местный абортмахер, – Матери нет, а отец попивает. Ну и нагуляла дитя.

– И что? – встревожился я. – Сделали, что она просила?

Тут от родов-то умирают чуть ли не через раз. А уж такое вмешательство в природу в здешних-то реалиях – почти верная смерть. И кровью истечь может, и инфекцию любую подхватить. Про такое понятие, как стерильность, в этих краях долго еще не услышат.

– Нет. Дал ей попить отвар травки, которая усыпляет. А сам сюда.

– Ага. Понял.

На самом деле я не понял ничего, но задумался.

В патриархальных российских общинах девка, забеременевшая до замужества, подвергалась нешуточным гонениям. «Принесла в подоле» – да это позор на всю жизнь!

Замуж не возьмут - порченая. Ворота дегтем измажут. И до самой смерти пальцем показывать будут. В деревнях событий особых нет, так что такое происшествие не забудут никогда.

А еще и ребенок на руках. Как его растить без мужа? Тут, извините, не Москва-сити, где бабы сплошь и рядом зарабатывают побольше мужиков. Тут в буквальном смысле кто-то пахать должен, без этого не прожить.

– Так, а что хахаль ее? Может поженить да и дело с концом?

– У него уже есть невеста. На осень свадьба назначена. Родители сговорились.

Я встал.

Кровь вскипела.

Кажется, это покушение на мои права. Князь я или не князь? Разве не я должен давать разрешения на свадьбы?

Вот введу еще право первой ночи (кстати, стоит подумать об этом), узнают тогда, кто тут главный.

– И это не первая девка, – дополнил колдун, – которая из-за него ко мне приходит.

Хм… Местный Казанова?

– Хорош собой? – уточнил.

– Ну, – старик уклончиво повел головой, – парень видный.

Вот блин. Весь народ трахается, один я, как сыч… И это при том, что женатый.

Тут меня посетила кровожадная мысль, что надо притащить этого неуемного ловеласа в усадьбу и немного посечь. Вогнать, так сказать, ума в задние ворота.

Дабы неповадно было!

Но потом я понял, что это во мне говорит зависть.

– Что с девкой-то делать? – напомнил о своей миссии колдун.

А и вправду. Что-то о главном я забыл.

Назад в деревню ей хода нет. Даже если дать хорошее приданое, замуж ее выдать можно. Тут жених найдется, ибо материальный ресурс срабатывает всегда. Но попреков не избежать. И так ли сладка будет ее дальнейшая жизнь?

Тогда что? Забирать в усадьбу? Тут у меня те же люди. Да еще бабская ревность, что барин, дескать, гулящую девку пригрел. Будто мало мне жены, еще и дворня будет коситься.

А вот отправлю в Привольное!

Там Глафина баб с грудничками в старостином доме держит. Вот и эту туда.

– Как хоть зовут-то девку?

– Акулина.

М-м-м… Прикольное имя. Как там в поговорке: «Акуля, что шьешь не оттудя?»

Решено! Пусть в Привольном численность населения увеличит. Там ее не знают, так что дадим шанс начать новую жизнь.

И младенчику там будет сытно.

Повернулся к старику:

– Давай веди девку сюда. Она еще не слишком беременная? Ходит хорошо или нужно повозку за ней посылать?

Как раз на этих словах в ворота усадьбы въехал наш обоз с Ксенией Александровной. И, зуб даю, распоряжение про беременную девку она расслышала прекрасно. Такие вещи любая женщина слышит хоть за километр. А дальше заработало богатое воображение, и вот я уже неверный муж и всеобщий развратник.

В итоге получил яркие эмоции, когда барыня гордо прошествовала мимо. Умеют чертовы дворянки давить на психику, не произнося при этом ни слова и даже не глядя в твою сторону. Специально их учат что ли?

Плевать.

Пошел, как планировал, проведать пугачевца.

Глава 8. Борьба с ересью

Спасенный наш пребывал без сознания.

То ли мы растрясли его в процессе транспортировки из города, то ли он почувствовал, что опасность для него миновала и отпустил вожжи своей воли, благодаря которой удерживался, что называется, «на плаву»…

В общем, сейчас наблюдалось глубокое беспамятство.

Ухаживала за ним та же бабка-лекарка, которая недавно поставила на ноги побитого пастуха. Тот еще не до конца избавился от синяков на физиономии, но уже что-то там шуровал на конюшне. Ну правильно – он же ласковый, ему требуется о ком-то заботиться…

Кстати, может его тоже в Привольное переправить? И организовать там племенное стадо… Надо только решить, кого конкретно разводить: коров, лошадей или может поросят? В нашей бедности все пригодится.

Потоптался на пороге, пошел к себе. Кстати, пожрать бы не мешала, когда там в столовую пригласят?

Поймал за рукав пробегавшую мимо девку, хотел поинтересоваться насчет ужина. Но подошел сумрачный Дмитрий и, отводя глаза в сторону, сказал:

– Там мамка плачет.

Вот еще не было печали. А что делать? Пошел утешать.

Мда. Женщина, давно мудрецами было сказано, существо не разумное, а эмоциональное.

Едва я вошел в комнату Ксении, как на меня обрушился водопад упреков. Оказывается, я развратник, прелюбодей и обманщик.

Что если я так уж жажду заниматься любовями с подотчетными девками, то не нужно было жениться. Не нужно было в церкви, перед святым алтарем…

И все это со слезами, рыданиями и размахиванием рук.

В такой ситуации самое главное не начинать оправдываться. Любые аргументы и взывания к разуму не работают. Воздействовать нужно на эмоции.

Поэтому, не обращая внимания на слова, я приступил к действиям: обнял, прижал, начал, преодолевая сопротивление, целовать…

Таким образом постепенно накал страстей удалось перевести в горизонтальную плоскость. И это было гораздо приятнее, чем словесные разборки.

* * *

Бум! Хрясть!

Женский визг. В коридоре что-то дробно посыпалось на пол.

Крупными кусками.

Я заполошенно вскинулся на кровати. Где? Что?

Блин, кажется одно утро уже так начиналось. Что на этот раз?

Завернувшись в простыню, которую довольно бесцеремонно сдернул со спящей Ксении, пошел выяснять.

За дверью, как и в прошлый раз, обнаружился камердинер и девка, подметающая осколки разбитого горшка.

– Осип, у тебя опять кровь на руках, – сказал недовольно. – Что происходит?

– Ну… – верный слуга замялся.

Потом, дождавшись, когда служанка с веником убежит, признался, что нарочно разбил горшок. В спальню к барам он зайти не решился, а так… типа будильник.

– Так ты у нас всю посуду перебьешь, – заметил я без особых эмоций. Отдавая, впрочем, должное камердинерской смекалке. – И перчатки, что ли, надевай. Руки-то не казенные.

– Понял.

А вообще, не дело. Надо какой-нибудь колокольчик приделать. Требуется господ вызвать – дернул за веревочку.

Хотя, если правильно помню, в истории было наоборот. Это барин дергал за веревочку, чтобы вызвать слуг. Но у нас вечно все наперекосяк.

– Что на этот раз случилось?

– Священник наш просит повозку, чтобы в город ехать.

Я зевнул и почесал себя под простыней.

– Что ему там понадобилось?

– Это новый священник, – уточнил Осип. – Он тут всех еретиками числит, и составил список наиболее рьяных. Теперь его в город хочет везти.

– О как, – удивился я. – Ладно, пусть ждет. Решим, что с ним делать.

И, как римский патриций закинув край простыни на плечо, гордо вернулся в свои покои.

Как там у Грибоедова: «Что за комиссия, создатель, быть…» э-э… для крестьян своих отцом. Ни поспать вволю, ни пожрать толком. С утра до вечера заботы, заботы… При этом в своем именье числюсь, как всевластный властитель.

На фиг такую жизнь. Хочу назад, в XXI век.

Мечтая а том, как бы я вернулся, как включил бы компьютер с играми и интернетом, добрел до кровати в предвкушении того, что еще часика два тупо посплю.

Но на грудь мне легла изящная женская ручка.

Так, сон отменяется.

Из спальни выбрались едва к обеду. А что делать? Супружеский долг никто не отменял, а у меня к тому же задолженность накопилась. Пришлось возвращать с процентами.

Обедали не спеша. С чувством глубокого удовлетворения. Димка, гад, при этом смотрел в сторону. Что не удивительно – взрослый уже пацан. Скоро сам начнет девок по углам зажимать.

Или уже начал?

Надо узнать у Осипа.

Наконец выбравшись из-за стола, вперевалку, как сытая утка, побрел в кабинет. Бумажных дел накопилась целая куча. Но сначала требовалось разобраться с нашим инквизитором. А то повадится ересь выискивать, замучаемся разгребать.

– Давай сюда этого Акакия, – отдал распоряжение камердинеру.

– Он Онуфрий.

– Один хрен. Гони сюда.

Новый батюшка вошел в кабинет с достоинством. Долгое ожидание, которому я его подверг, не смогло притушить гордый взгляд. Напротив, он словно бы принял вызов и теперь готов был отстаивать свои права. Феминистка хренова.

– Что у вас? – спросил я безо всякой любезности.

– Вот! – он потряс перед моей физиономией исписанными листками. – Прежний ваш батюшка распустил паству. И теперь многие противятся обряду по учению патриарха Никона. Я записал самых злостных, чтобы передать в епископат. Одному мне с таким гнездом еретичества не совладать.

– Угу, – я кивнул и протянул руку за листками. – Могу ознакомиться?

– Читайте. – гордо ответствовал попик, вручая мне свои труды.

Много понацарапал. Наверное, с первого дня вступления в должность начал строчить.

И почерк у поганца мелкий… да он мне тут половину всех крепостных перечислил.

Да и то, что видимо, не до всех успел добраться. Щас разберемся.

Просмотрев все листы (прочесть не получилось. Тут и так правописание сложное, а если еще корявый почерк разбирать… Но главное я понял), поднял взгляд на гордо стоящего попика. Худенький он какой-то. То ли не отъелся еще после семинарии, то ли от природы в нем злость все калории съедает. Шейка тоненькая… Так и хочется свернуть.

– Я смотрю, вы очень ответственно подходите к делу, – сказал ласково.

Кляузник приосанился.

– К сожалению, сегодня отправить вас в город не смогу.

– Но я…

– Места у нас не спокойные. Сам в город езжу только обозом и в сопровождении конных рекрутов. Да и то… – я скорбно поджал губы и покачал головой… – Слышали возможно, бандиты прямо в дом ко мне влезли!

В глазах попика прорезалось некое смятение. Видимо, отголоски истории с турецкоподданными дошли до его слуха.

– Мы еле отбились, – произнес доверительно. – Повезло, что в поместье живут ветераны, у которых есть опыт боев. Иначе, прямо и не знаю…

Я сокрушенно покачал головой.

– А вы собрались ехать один… Смело, конечно… Но вдруг беда приключится?

Похоже, такой аспект срочной поездки в город отважный попик не рассматривал.

– И ладно бы, – продолжил нагнетать я, – все эти вооруженные негодяи, что рыскают вокруг по лесам, только на дорогах бы разбойничали. Так нет! Они прямо в дома влезают! Мне вон прямо в спальне пришлось от них отстреливаться.

Тут я доверительно взглянул кляузнику в глаза:

– У вас есть пистолет?

Пистолета, понятное дело, среди имущества нового служителя церкви не числилось. И ему крайне не понравилась сама идея, что (возможно!) придется в одиночку отбиваться от бородатых бандитов, лезущих в окна и двери с топорами наперевес.

– Но надо же сообщить в полицию! – пискнул попик, явно не ощущавший в себе готовности к подвигам.

– Сообщаем, – заверил я. – Но до города тут далеко. Пока доедут, пока примут меры… В общем, могут не успеть.

– И как же быть? – бедолага совсем потерялся.

– Я помогу, – я снова посмотрел ласково. – Сам отвезу эти списки по предназначению. А вы идите домой. Наверняка у вас масса дел по обустройству церкви.

– Да-да, конечно…

– Вот и идите с Богом. Занимайтесь. А списки, если еще что накопится, несите ко мне. Разберемся.

– Спаси вас Христос.

– Взаимно.

Попик шустро шмыгнул за дверь. А я глубоко выдохнул и потянулся выкинуть исписанные листки в мусор.

Но задержал руку.

Как ни крути, мне надо знать кто из крестьян чем дышит. Кто тут в авторитете, кто самый бойкий и не готов молча гнуть спину. Церковный-то служка записывал крестьян не по алфавиту. Может как раз по уровню дерзости?

Тогда бумажки стоит изучить. А новым батюшкой будем проводить партийно-воспитательную работу. Может и он на что сгодится?

Выпроводив Акакия (или Онуфрия?), принялся бездумно смотреть в окно.

Что-то я все-таки делаю не правильно: хлопочу, дергаюсь туда-сюда, словно незабвенный Михал Сергеевич Горбачев, стремящийся быть в каждой дыре затычкой.

Нет! Правитель должен быть выше житейских мелочей. Он должен мыслить стратегически!

Подтянул к себе лист бумаги, крупно начертал заголовок «План». Вот так! Отныне будем действовать планомерно!

Какие главные задачи стоят перед нами?

Задумался… Прежде всего, конечно, деньги. Потому как все остальное можно осуществить только имея финансовый ресурс. Хотя…

Потер подбородок.

Надо признать, что в данный момент ситуация у меня уникальная. Я могу использовать рабочую силу и при этом ни копейки за нее не платить.

Наоборот! Рабочие мне платят.

Любой бизнесмен XXI века, узнав, что возможен такой бесподобный контракт с персоналом, удавился бы от зависти.

Но есть минус – работники сплошь неквалифицированные. То есть какие-то операции (пахать, сеять, пасти коров и т.п.) они выполняют успешно, но…

Короче, с голоду не помрут (и я не помру вместе с ними), но совершить технологический прорыв… (При последних словах я вдруг жутко занастальгировал по родному мне времени. И-эх…)

В проницпе, можно бы и не дергаться особо. На прожить хватает, долги потихоньку выплатим, чего еще надо? Живут же люди спокойно, по образцу, описанному у Пушкина: «деревенский старожил лет сорок с ключницей бранился, в окно смотрел да мух давил». Достойная жизнь сельского дворянчика…

Ладно, не отвлекаемся.

В качестве потенциальных источников дохода пишем две позиции:

Кирп. завод (тем более, что доход от него я уже практически продал) и

Свечной заводик. (А я так и не узнал у Осипа есть ли в имении пасека. Воск-то брать откуда будем?)

Неплохо бы еще запустить лесопилку, но там необходим какой-то двигатель. Не вручную же пилами шуровать…

Следующим пунктом вписываем аптеку. В принципе, это статья расхода, но если подумать… Можно ведь не только у нас в усадьбе, но и в городе открыть лавочку. С медициной в стране пока слабо, так что если взяться за дело с умом…

Поставил на данной строчке большой знак вопроса. Тут надо думать.

Теперь грамота.

В принципе, крестьяне прекрасно обходятся и без умения читать-писать. Но в Привольном уже столкнулся с проблемой. Там, чтобы толково вести дело, нужен грамотный человек. И как быть? Обучить одного? Или сразу сработать на перспективу и посадить за парты по меньшей мере десяток?

Сразу ясно, что тратить время на единственного ученика нерационально. Человек - животина хрупкая. Мало ли, выученный грамотей ногу сломает или вообще утопнет. И что? Все начинать сначала?

Значит школа.

Значит, нужен хотя бы один учитель. Где взять?

Я яростно зачесал у себя в затылке. Самому к школьной доске становиться? Кислый вариант. Не так много у меня времени, чтобы вдалбливать науку в неподготовленные головы.

Ксению заставить? О-хо-хо.. Только-только семейная жизнь налаживаться начала.

Хотя что я голову ломаю? У меня же батюшка грамотный. Не тот, который Акакий, а тот, что еретик. Он, правда, на родильный дом брошен, но бабы ведь не каждую минуту рожают? Да и не сам же он обязанности акушера исполняет? А, будучи начальником, время выкроит. И начнется тут у нас…

Я прищурился, мечтательно глядя в дальний угол кабинета…

Да, где-нибудь лет через пять превратится поместье в этакий индустриальный центр. Два завода, не шутка. Плюс еще лесопилка!

Улицы в деревнях замостим кирпичом. Крестьяне – поголовно грамотные, гуляют в чистых рубахах с книжками в руках. («И не Милорда глупого, Белинского и Гоголя с базара понесет» (с) Н.А. Некрасов).

На месте ямы-зиндана поднимется куполами в небо величественный храм. А рядом медицинский центр с перинатальным отделением. На стене закреплен график: когда и кто из европейских монархов сможет приехать, чтобы у нас, в комфортных условиях гарантированно произвести на свет здоровое потомство.

В центре же всей этой благодати, под памятником Петру Великому (он же Колумб, только без корабля) сижу на лавочке я. Читаю письмо из Ватикана, где римский папа прости разрешения перенести свою резиденцию из Рима к нам, в деревню Овсяниха.

Красота!

То есть понятно, что все это бред про Нью-Васюки, но с другой стороны… Неужели я, человек обладающий знаниями XXI века, не смогу построить социализм в одном отдельно взятом (ну ладно, в двух) поместье?

Если сильно не зарываться, задача вполне выполнимая. Надо только…

Тут меня прервали. Явился Осип с сообщением:

– Пугачевец сбежал.

Вот еще напасть.

Глава 9. Пророк

Почти бегом, в сопровождении Осипа, направился к месту происшествия. Воображение рисовало страшные картины. Если наш подопечный сумел сбежать, значит не так уж сильно он был ранен. А ведь он казак, пластун* (я именно по этому принципу его выбрал).

*Пласту́н (от «пласт», лежать пластом, пластоваться – ползти, ползать) — пеший казак в кубанском войске из особой команды, несшей разведочную службу.

Говоря современным мне языком, это обученный диверсант.

Блин!

Даже если он ранен… Кстати, Алексей Кадочников, возродивший искусство русского рукопашного боя, умение сражаться будучи раненым выделял в особый раздел. То есть в таком состоянии можно не только воевать, но и победить!

В общем, если парень считает нас врагами (от друзей не стал бы убегать), мало не покажется никому.

И это не турки, попершие на нас в лоб да еще и объявившие о приходе заранее. Тем самым дав нам время на подготовку. Тут все может быть гораздо кровавее…

Мама дорогая!

На этой панической мысли мы, наконец, добежали до сарая.

Бабка-лекарка сидела там с виновато-растерянным видом. Сказала, что отошла совсем ненадолго, а когда вернулась…

Она развела руками. Главное, даже никаких подозрений о том, что ее подопечный сумеет сбежать, не было. Он на горшок-то самостоятельно не ходил, при нужде плошку под него подкладывали. И вдруг такое.

Вот бля. Пригрел змею на груди.

Та ведь тоже таится в зарослях, и ее не заметишь, пока не укусит.

Что же делать?

– А он точно раненый был? – подступил я к тетке с расспросами. – То, что на поверхности синяки и шкура попорчена, мы видели. А внутренности? Были ли серьезные ушибы, кости сломанные, еще что-то?

Ребра поломанные точно были, сообщила лекарка, тут сомнений у нее нет. И ел он плохо. Здоровый аппетит так просто не скроешь. А этот… куриным бульончиком отпаивали, твердую пищу желудок не принимал.

Угу.

Тогда выходит, что далеко уйти он не мог. Надо где-то рядом искать.

Я вышел из сарая и принялся оглядываться. Представил, что я партизан, спасающийся из фашистского плена. Куда сам стал бы прятаться, желая скрыться от врагов?

Взгляд скользил от одного строения к другому, минуя жидкие кустики, кое-где растущие во дворе усадьбы. Серьезных зарослей тут, естественно не наблюдалось. Значит, искать надо где-то под крышей?

И тут в поле зрения попался наш любвеобильный пастух.

Он уже прочно переселился в конюшню и там, кажется, чувствовал себя вполне счастливым. А что? Тепло, сытно (кухня в шаговой доступности и кухарки ласковые), а главное целая куча животных под боком. Лошадки – это интересный народ!

Мужичок, зацепив меня краем глаза, как-то бочком-бочком постарался смыться. Мне это его по-человечески понятное желание почему-то показалось подозрительным.

– А ну стой там, иди сюда! – рявкнул я командирским голосом.

Пастух дернулся, но понял, что бежать поздно. А я убедился, что попал в цель. Иначе с чего бы на физиономии этого блаженного появилось столь виноватое выражение.

Махнув рукой Осипу (мол, иди за мной), я приблизился к застывшему мужику. Тот уже не ждал спасения и стоял с видом обреченного.

– Куда дел раненого? – спросил я вкрадчиво.

Жертва допроса посмотрел с выражением детского отчаяния. Он совсем не хотел выдавать того, кто ему доверился, но не видел способов выкрутиться.

Мне уже все было ясно. Этот блаженный (или святой?) всегда стремится всем помогать.

А тут казачок попросил помочь ему смыться. И наш пастух, не рассуждая и не раздумывая, тут же подставил плечо.

И куда он мог его потащить? Наверняка на конюшню.

– Показывай куда дел.

Пастух потупился. Ну прям партизан на допросе.

Кстати интересно, если бы он реально попал к фашистам и те не расстреляли бы его в первую же минуту… Как долго допрашивающий, глядя в чистую пастушью душу, сумел бы сохранить свои нацистские убеждения и не раскаяться?

Я бы, даже будучи полным извергом, поплыл сразу.

– Не страдай, – похлопал мужика по плечу, – наказывать никого не будем. А другу твоему нужно лечиться. Так что давай, показывай куда ты его запрятал. Вернем на больничную койку.

Пока я убеждал нашего блаженного, Осип времени не терял. Уверенно пройдя по конюшне, он остановился возле денника, где было сложено сено. Внимательно оглядев запасы лошадиных кормов, окликнул меня:

– Барин, нашел.

– Близко не подходи! – всполошился я. Диверсанты – народ резкий. Мало ли занервничает и свернет моему верному слуге шею. – Лучше стульчик мне принеси. Чувствую, что пригодится.

* * *

Если закопаться в сено, то можно сделать так, что видно тебя не будет. Но стог только кажется беспорядочным нагромождением сухой травы. На самом деле его укладывают пластами, так что если вырыть нору, то как ни маскируй, при внимательном взгляде это будет заметно.

Извлекать беглеца из его укрытия мы не стали, я решил воздействовать словесно.

Требовалось, конечно, подумать, как я буду убеждать человека, считающего нас врагами. Психологические приемы вспомнить, то, се…

Было, правда, одно преимущество: если речь не понравится, слушатель не сможет убежать. Прям как у Нерона (гы).

Так что будем долбить пока не подействует.

Начал издалека:

– Мне кажется, ты еще недостаточно окреп, чтобы самостоятельно гулять по поместью.

Тишина в ответ.

– Было бы разумнее сначала подлечиться, а уже потом строить планы на дальнейшую жизнь.

– Я никогда не буду крепостным рабом!

Ух ты, какая буря эмоций. Громко говорить еще не получается, ребра-то не срослись, но яростное шипение просто прыскает энергией. Не ошибся я, парень реально хочет жить. И будет драться за это свое право до конца.

– Никто не говорил, что тебя собираются делать крепостным. Но какие-то документы оформить нужно. Иначе твоя свобода продлится только до первого полицейского.

Молчание в ответ. Но столь выразительное, что неприятие сказанного мной буквально выпирает из стога и кажется, что его можно потрогать рукой.

– Давай расскажу, как я вижу твое будущее, – продолжил я. – И ради чего мы тебя похищали. Надеюсь, этот вопрос тебя интересует?

Опять молчание, но на этот раз не настолько непримиримое. Уже хорошо.

– Если хочешь спросить о судьбе вашего царя, то сразу скажу: он выжил. Когда ситуация стала критической, донской казак Емельян Пугачев вызвался «пострадать за царя». Переоделся в его одежды и назвался его именем. Обрадованные враги захватили его и повезли показывать Екатерине. А настоящего правителя Великой Тартарии эвакуировали. Э-э… перевезли в безопасное место.

Карта 17 века. Изображена Великая Тартария со столицей в Тобольске

После этого сообщения, молчание диверсанта стало заинтересованным.

– Пугачева, понятное дело, пытали, так что в конце концов он не выдержал и признался, что он вовсе не царь, а просто донской казак, принявший имя правителя. И это странным образом всех устроило. Пугачев, конечно, погиб, но ваше дело не пропало даром.

– А что дальше? – спросил голос моего невидимого собеседника.

Мне показалось, или в нем реально проклюнулась нотка надежды?

– Дальше надо жить. Закончившаяся война далеко не последняя. А победителем в любом случае останется тот, кто выживет. Покойники, что бы там кто ни говорил, восторжествовать не могут.

Опять молчание в качестве ответа. Задумался?

– Когда-то слышал притчу про китайцев, – продолжил я. – Что они, дескать, никогда не сопротивляются агрессору. Наоборот, улыбаются и кланяются, улыбаются и кланяются. А потом, лет через сто, смотришь, никаких агрессоров уже в природе нет. Все растворились в окружающих массах, стали китайцами и теперь тоже улыбаются и кланяются.

– Нам тоже китайцами становиться?

– Нет. Эта притча о правителях. Сейчас правит Екатерина II, немка. Но она после того, как лекарь в очередной раз отворил ей кровь, сказала: «Вот, последнюю каплю немецкой крови из себя выпустила». Понимаешь, к чему я? Пришедшие с Запада правители станут русскими.

Придет время, царь Александр освободит крестьян. А его сын Александр Александрович получит прозвище «Миротворец» и поднимет авторитет России на небывалую высоту. Ни одна пушка в Европе без его дозволения чихнуть не посмеет.

Невидимый до сих пор беглец зашевелился и с заметным усилием сел в своем убежище.

– Откуда знаешь?

– Ну… – я замялся. – Было мне видение.

Слабая отмазка, понимаю. Казак впился мне в глаза испытующим взором, так что ничего не оставалось кроме как постараться выдержать этот взгляд.

– Войн предстоит много. С турками, поляками, финнами, французами… Союзники будут нас предавать, бросая практически в безнадежном положении. А потом французский император объединит Европу и двинет на нас миллионное войско.

– Врешь?

– Если бы, – я устало пожал плечами. – Но мы выдюжим. Вопрос только в том, сколько людей при этом погибнет и сколько выживет.

Казак задумался. Опустил голову, но время от времени взглядывал на меня исподлобья.

Наконец сказал:

– Чего хочешь?

– Хочу, чтобы ты потрудился во славу России.

Улыбнулся, увидев как мой собеседник ошарашенно заморгал, и продолжил:

– Не мне тебе рассказывать, что обученный воин имеет больше шансов выжить и победить. Вот и поучи моих рекрутов. Воинское искусство наших предков слишком ценная вещь, чтобы вот просто так, по нерадению, ее потерять.

А сохранив умения, сохраним людей.

Казак хмыкнул:

– А как же китайская мудрость?

– У Китая больно уж выгодное положение. Все враги идут к ним через нас. Поэтому они могут улыбаться и кланяться, а нам придется драться не на жизнь, а на смерть. Понимаешь?

Мой собеседник подумал. Потом покрутил головой и сказал:

– Странный ты барин.

– Есть такое дело. Но неважно. Будешь моих ребят учить?

– Можно попробовать, – улыбнулся.

– Ну, добро. Как звать-то тебя, воин?

– Платон.

Я обернулся к пастуху, который волнуясь за ход переговоров, незаметно (как ему казалось) отирался неподалеку.

– Давай тащи его назад, помощник хренов. Ему еще неделю, как минимум, лежать надо.

Потом, когда я уже шел к дому, пристроившийся позади Осип осмелился спросить:

– А ты, барин, откуда про царей Александров знаешь?

Ясно, зацепился за фразу про освобождение крестьян – ему это важно. Но я, думая уже о другом, отмахнулся:

– Из истории.

И, заметив как в недоумении выпучиваются глаза верного слуги, спешно поправился:

– Видение мне было.

Ага. Ляпнул не подумав. Кажется, сделал только хуже.

Глава 10. Приглашение

На следующей неделе в городе началась ярмарка. Мы, естественно, на нее поехали. Надо было продать кое-что из припасов, так как долги наши никто не отменял. А заодно избавиться, наконец, от остатков старостиного семейства.

Кстати, если вы думаете, что все время с их…. ну, скажем, ареста… они просидели в сарае, то ошибаетесь. Осип практически сразу пристроил их на кирпичный завод, где остро требовались рабочие руки. И женщины там добросовестно трудились.

Но я все равно не хотел оставлять у себя эту неразорвавшуюся бомбу. Раз уж им все равно предстоит начинать жизнь по-новому, то пусть это произойдет подальше от моего поместья.

Ярмарку проводили на пустыре, разделенном загородками на разные зоны. Где-то продавали овец, где-то поросят или другую скотину, но мы в первую очередь пошли смотреть промышленные товары. (Или пока рано их так называть?)

Говорят, осенью товаров привозят намного больше, но и сейчас тут было на что поглядеть и к чему прицениться.

Когда бродили между рядами, рассматривая ткани, кожи и изделия из них, сопровождающие меня рекруты залипли возле лавок, продающих всякие женские украшения.

Я удивился, с чего бы это? Сейчас, слава Богу. времена патриархальные, ни о каких ЛГБТ слыхом не слыхивали…

Кузьма, видя мое недоумение, охотно пояснил, что у каждого парня есть девушка. И если привезти ей с ярмарки яркие ленты или связку бус, то…

Я хмыкнул и тоже подошел поближе, чтобы полюбопытствовать.

Все было пестро, ярко и недорого. Ксению Александровну таким товаром, понятное дело, не соблазнишь, а вот Таечке кое-какие вещицы могут очень даже понравиться.

Прикупил кое-что и дал парням денег, чтобы они тоже выбрали подарки. А сам задумался. Может пригласить этого продавца, чтобы у нас в деревнях свои лавчонки открыл? Вещички вроде бы пустяковые, а сколько радости будет в семьях.

Только вопрос: чем крестьяне расплачиваться будут?

Надо бы изучить вопрос. Помню из фольклора, что бродили по селам коробейники. Ну те, у которых «полным полна коробушка, есть и ситец и парча». Только вот чем они плату принимали? Не все же натурой, как в песне обозначено. Торговцу надо какую-никакую прибыль получить, чтобы нормально жить да еще и семью содержать. А денег у крестьян…

Можно, конечно, расплачиваться продуктами, но тогда потребуется телега с лошадью. Ибо мешки с кочанами капусты или бочонки соленых огурцов на плече не унесешь…

Надо будет Осипа озадачить. Может правда трудодни вводить с коэффициентом трудового участия? И самым ударным работникам вручать…

Блин, прям как с неграми в Африке – платить бусами.

Хотя почему, собственно, в Африке? В советских колхозах, помнится, передовикам (или передовицам?) производства тоже за ударный труд вручали отрезы тканей на костюм или платье. Почему нам не использовать опыт предков (точнее потомков)?

Надо будет обсудить с мужиками.

(Смешно, но я уже как Ленин и печник. Помните, у Твардовского: «В Горках знал его любой, Старики на сходку звали…»)

Пошел дальше. Всегдашняя привычка жителя XXI века бродить по развалам в надежде, что попадется нечто этакое и по небывало низкой цене. Например, скромная вазочка, которую эксперты опознают, как принадлежащую эпохе Мин, или незаконченный рисунок на плохой бумаге, который окажется эскизом Леонардо да Винчи…

Оно, конечно, маловероятно, но бывает же, верно?

Но ничего путного не попадалось. Я шел, а ряды становились беднее. Вот уже откровенная ерунда стала попадаться. Да и продавцы здесь не такие солидные как в центре.

Остановился возле мужика, безнадежно переминающегося возле застеленной рогожей телеги.

– Что продаем?

В ответ тот молча приподнял угол рогожи.

Я заглянул. И обомлел.

На фиг эскизы Леонардо! Передо мной был целый воз картошки!

Пережившая зиму, вялая и сплошь заросшая белыми щупальцами ростков.

Учитывая, что здесь еще никто не знал, что это за сокровище, покупатели обходили странный продукт дальней дорогой.

– Почем? – спросил хрипло.

Да, весна уже позади, но время сажать еще не упущено. Тем более здесь, в южных областях, сезон длится дольше, так что урожай можно получить уже в этом году.

– Да вот… – мужик явно не знал, какую назвать цену, чтобы не отпугнуть случайного покупателя. – Барин у нас…

Я слушал и соображал. Перегружать продукт не стоит – все ростки переломаем. Надо брать вместе с телегой.

– Давай так. Я покупаю все, но ты везешь свой товар ко мне в именье. Там и с ценой определимся. Обещаю, что не обижу.

– Дык это… – заскреб затылок незадачливый продавец. – Наш барин-то…

Понятно, мужик крепостной. Боится, что за долгую отлучку будет наказан.

– Решим вопрос. Я тебе записку дам с объяснением где был, что делал. Так пойдет?

– Да барин здесь, на ярмарке. Сказал, пойдет в это… как его… кАфэ.

О! Так это еще легче. Ща все сделаем.

Выяснив у крестьянина имя его господина, подозвал рекрута, держащего в поводу мою лошадку, поднялся в седло и порысил в город. Все равно собирался зайти проведать нашу собственность, а тут такой дополнительный повод нарисовался.

Кафе, как обычно, не пустовало, но для меня местечко нашлось.

Я присел за столик в уголке и принялся осматриваться. Кажется, тут все благополучно. Заведение явно набирало популярность и становилось модным местом отдыха для благородной публики. Вот только музыка в нем изменилась. Скрипача, которого я мысленно называл Паганини, Скорохватов забрал с собой в Питер. И теперь здесь выступла гитарист Этакий цыганистый парнишка в алой рубахе, исполняющий нечто в народном стиле. Не удивлюсь, если в следующий свой приход обнаружу здесь цыганский ансамбль с пляской и медведями.

Нужный мне помещик обнаружился за соседним столиком. Сей господин во всем старался соответствовать европейской моде. Но, судя по довольно-таки печальной физиономии, российская действительность оказалась маловосприимчивой к новейшим веяниям – помещик не производил впечатления зажиточного. Наверняка за новомодную картошку отвалил денег немеряно, а с ней вон как получилось…

Хотя (тут я прищурился) надо спросить: может у него и помидоры имеются?

Спросив разрешения, я подсел к столику сельского реформатора и завел интересующий меня разговор.

Но долго беседовать, несмотря на взаимное желание продолжить, не получилось. Вошедший полицейский, козырнув, сообщил, что меня хочет видеть урядник.

На арест это никоим образом не походило, но душа все равно встрепенулась. Все-таки похищение приговоренного и взрыв посреди города – это, как ни крути, противоправные действия. И если урядник захочет…

Однако убегать от неприятностей – худшая тактика из всех возможных. Лучше встретить их лицом к лицу и, выяснив подробности, сообразить, как нужно действовать, чтобы отвести беду.

Встал и, попрощавшись с собеседником, отправился в полицейский участок.

Урядник меня озадачил. Всякое я мог предполагать, в том числе то, что товарищ банально захочет меня пошантажировать. Как-никак, он твердо знал о том, кто организовал недавние беспорядки в городе.

Но дело оказалось в другом.

Наш Скорохватов, в полном соответствии со своей фамилией, время даром не терял и, едва появившись в столице, сразу начал бурную презентацию нового товара.

Сначала он шокировал торговцев тем, что скупил жуткое количество льда, чем породил многочисленные слухи. О нем даже напечатали что-то в «Ведомостях» – первой российской газете, основанной еще Петром I.

Пока в свете строили предположения одно фантастичнее другого (а дело было просто в отсутствии холодильников), Скорохватов выбросил на рынок новый товар: молочные коктейли.

Когда же дело дошло до собственно мороженого, он уже был столичной знаменитостью.

И вот теперь, когда до титула «Поставщик двора Ея императорского Величества» оставался один шаг, купчик решил подстраховаться и вызывал столицу меня. (Видимо надеялся на новые рецепты).

А чтобы приглашение дошло наверняка и не затерялось в дебрях российской почты, свое послание Скорохватов решил передать через полицейского начальника.

Устроил мне переживание, блин.

Впрочем, урядник, который конечно же прочитал текст, смотрел теперь на меня весьма благожелательно. Понял, что я, вероятно, пойду вверх и прикидывал как бы ловчее упасть на хвост. Чтобы следом за мной и Скорохватовым, паровозиком вознестись из унылой провинции к сияющим вершинам столичной жизни.

Поблагодарив полицейского начальника за образцовое рвение к службе, я забрал адресованное мне письмецо и пошел на воздух.

Перспективы действительно открывались нешуточные, и следовало как следует подумать о том, как жить дальше. Ведь я, как ни крути, самозванец. И если в глуши отдаленного городка моя чуждость никого не волнует, то вознесшись к подножию престола, я привлеку слишком много внимания. А если учесть, что на подлинного Петра Никитича я похожу весьма отдаленно…

Короче, надо думать. Не ехать нельзя – от таких приглашений не отказываются.

И ехать нельзя, ибо мордой лица не вышел.

Что же делать?

Глава 11. Семейная тайна

По дороге домой прикидывал различные варианты.

Затихариться и не отсвечивать мне не дадут. Урядник, судя по всему, уже выстроил планы, основанные на моем продвижении вверх. А поскольку он знает обо мне лишнее…

Конечно, можно попытаться сделать морду ящиком, отправив похищенного казака куда подальше и заявив, что труп из мертвецкой мне понадобился сугубо ради медицинских исследований. А доказать, что я как-то причастен к взрыву, невозможно. Там нас никто не видел.

Но начнется расследование. Вскроется факт, что труп в одной из клеток с приговоренными, не соответствует тому человеку, который был заключен в нее раньше.

И урядник сразу переведет стрелки на меня. Ему ж отмазаться нужно, соблюсти честь мундира!

И ладно бы, если на допрос потащат только меня – какой-то мизерный шанс отбрехаться (откупиться) все-таки есть. Но следователи подступят к крестьянам. А там уж церемониться никто не станет. Дело-то заведут не просто о беспорядках в городе. Тут статья гораздо более страшная наклевывается: Бунт!

В общем, данный вариант отметаем сразу и окончательно.

Теперь рассмотрим, чем грозит поездка в столицу. Первое и самое важное: у настоящего Петра Никитича там масса знакомых, которые прекрасно помнят его в лицо.

А я даже загримироваться толком не смогу, потому как я-то как раз в лицо его не разглядел. Он же, гад, в висок себе выстрелил, там полбашки снесло, а остальное забрызгало кровью и мозгами. Какие черты лица я мог запомнить в таких условиях?

К тому же каждый человек обладает сугубо индивидуальной манерой держаться, Походка, то, как держит и поворачивает голову, характерные жесты…

Да что жесты. Я даже не знаю толком, какой у моего предшественника был характер. Заигрывал ли он подряд со всеми дамами, или предпочитал сидеть мрачным букой, любил ли выпить-поесть, отличался ли драчливым нравом заправского дуэлянта… И тому подобное.

Ни один актер, сколь талантлив бы он ни был, никогда не смог бы достоверно сыграть роль, о которой неизвестно ничего.

Можно, конечно, списать что-то на внутреннюю драму: смерть отца, внезапная женитьба…. Мог я стать подкаблучником?

Судя по тому, что настоящий Петр Никитич по уши залез в долги, сильным характером и большим умом он не отличался. Так что если взять с собой Ксению Александровну… Вот у нее характер - кремень. А при необходимости вообще атомная бомба!

К тому же она знает как вести себя в обществе. И да, вполне способна сместить фокус всеобщего внимания на себя.

Надо срочно обрадовать ее вестью о предстоящей поездке в столицу.

(Ну, то есть это я надеюсь, что она обрадуется. А как получится на самом деле, предсказать не берусь. Тут могут быть различные подводные камни).

Вариант, при котором никто не сможет сказать мне слово против, только один. Если я понравлюсь императрице, все молча склонятся и ни один не посмеет пикнуть что-то на тему «Князь-то не настоящий!»

А как можно понравиться государыне?

Да-да, я знаю, что она крайне любвеобильна. Рассказывали, что как-то ночью истопник. разжигающий во дворце камины, утешил ее в постели. Наутро обычный мужик был пожалован титулом графа и получил фамилию Теплов.

Но этот вариант мне как-то не очень.

И дело даже не в том, что Катеньке в данный момент уже стукнуло почти пятьдесят. Цари они, как известно, обладают определенными возможностями для придания себе благообразного вида. Опять же отдушки всякие, притирания…

Но это не мой путь!

В России и так масса мужиков получила чины, звания и состояния через постель. Вот и пусть их. Мы пойдем другим путем.

(Придумать бы еще каким именно…)

Приехав в поместье, первым делом пошел советоваться с женой.

Узнав о необходимости ехать в столицу, Ксения побледнела. (Вот как знал!)

Пришлось высказывать все соображения и объяснять, что отказаться не получится. Можно сколько-то оттянуть поездку, но избежать ее невозможно.

Ксюша расплакалась.

После долгих утешений, причем не обошлось без заверений в любви, в том, что она единственная и я ее ни на королеву, ни на императрицу никогда не променяю, мне открыли страшную тайну.

Оказывается, моя милая дворянка происходила из одного из древнейших аристократических родов. Коротко говоря, она была Рюриковна.

И по крови имела больше прав на престол, чем сама Екатерина, прибывшая в Россию из захудалого немецкого городишки. Причем папа будущей императрицы был всего-навсего полковником на службе прусского короля, а в качестве приданого девушка привезла в Санкт-Петербург лишь пару скромных платьев.

Но ввиду того, что Ксюша влюбилась в красавца гусара и сбежала с ним из дома, родные отреклись от нее и заявили, что более она им не дочь.

Так что после гибели супруга, несчастная вдова осталась в отчаянном положении. Родители мужа богатством не отличались, да и не признавали ее, бесприданницу, особо. А родные мать и отец не желали видеть.

– И какова твоя девичья фамилия? – осторожно поинтересовался я.

Ожидал услышать что-то знакомое, типа Голицына, Оболевская, Вяземская или вообще Ромодановская. (Был такой деятель в эпоху Петра. Иван Фёдорович Ромодановский –ближний стольник, московский генерал-губернатор и сенатор. Личность весьма мрачная).

Однако супруга в очередной раз удивила:

– Путятина*, – сообщила она.

– Как? – я был потрясен.

Ксюша в качестве ответа гордо вскинула голову.

Мать, мать, мать… Вслух я, разумеется, ничего не сказал, но эмоции испытал будь здоров. Очень уж знакомо фамилия прозвучала.

Это что же получается? Я тут с… Нет! Не думать, не думать!

А то свихнуться можно.

*Князь Абрам Артемьевич (Авраам Артамонович) Путятин (ок. 1710 — 1769) — российский государственный деятель, тайный советник, сенатор. В 1764—1768 губернатор Оренбургской губернии.

Его сын Никола́й Абра́мович Путя́тин (16 мая 1749, Киев — 13 января 1830, Дрезден) — философ и филантроп из княжеского рода Путятиных.

Видя мои выпученные глазки, супруга решила немного уточнить свое происхождение.

– Наш предок Путята был одним из тех, кто крестил Русь.

Мама дорогая…

– В Иоакимовской летописи есть упоминание о нем, датированное 930 годом. В общем, наш род очень древний.

Ну, это-то понятно. Если восходит к Рюрику, то предки Путятиных стояли у самого момента образования русского государства. Это ж именно Рюрик объединил под своей властью отдельные города и волости.

Я потер лоб рукой. Потом повернулся к жене и спросил:

– Выпить хочешь?

Потому как мне все услышанное без бутылки было просто не переварить.

Глава 12. Как ублажить императрицу

Итак, требовалось придумать что-то такое, чтобы милостивая государыня простерла надо мной свое императорское благословение. Чтобы никто и никогда не посмел бы впредь усомниться в личности князя Петра Никитича Волынского. То есть меня.

Но как это сделать?

Можно оказать Екатерине Алексеевне какую-либо запоминающуюся услугу (при том что путь графа Теплова от мы отвергаем), либо подарить нечто особенное, что запомнилось бы и согрело душу.

И то, и другое весьма и весьма непросто.

Ибо возле трона уже есть такие удальцы и авторитеты, как светлейший князь Потемкин Таврический и прославленный князь Италийский Суворов-Рымникский, за всю свою военную карьеру не потерпевший ни единого поражения.

С ними тягаться смешно. Это я буду выглядеть, как нелепый Карандышев, вздумавший меряться доходами с богатыми владельцами заводов, газет, пароходов.

Даже пытаться не стоит. Не потяну!

Тогда остается подарок.

Но что можно подарить женщине, которая уже владеет всей Российской империей?

В этот момент я понял, что один ничего не придумаю. А значит надо подключать народ. В конце концов, в их интересах сделать так, чтобы сохранить меня в качестве хозяина поместья, разве нет?

В раз так, то стоит созвать мой совет ветеранов.

Надо отдать должное, собрались быстро. Осип - он всегда под рукой, Гаврила, Кузьма и Пантелей – люди военные, приученные к дисциплине. Единственный, кто сохранил привычку опаздывать – наш бывший священник. В церкви он был главным начальником, а начальство, как известно… В общем, понятно.

Кратко обрисовал собравшимся ситуацию и предложил провести мозговой штурм. То есть выдавать любые, самые невероятные идеи, из которых мы потом отберем что-нибудь полезное.

Все (кроме батюшки) уже привыкли к моим закидонам, так что новых для них терминов не испугались. А бывший священник промолчал. Только воздел глаза к небу и коротко перекрестился. И пусть его. Потихоньку втянется.

– Требуется нечто уникальное, – продолжил я ставить задачу. – Что-то такое, что не стыдно было бы преподнести самодержице Всероссийской. Причем сразу говорю: драгоценностями ее не удивить. Тем более, что в случае какого-нибудь уникального алмаза или рубина стоимость камня будет такой, что даже если мы все вместе, совокупно с именьем, мебелью и собственным нижним бельем продадимся, то нужную сумму не наберем. Так что вариант ДОРОГОГО подарка не рассматриваем.

Все покивала, что, дескать, понятно, но свои предложения выдвигать не спешили. Сидели с тупо-задумчивым видом. Поэтому пришлось насиловать свою память, вспоминая, что такое я в свое время видел в музеях.

М-м-м… Изделия из малахита? Неплохая мысль. Только у нас нет ни малахита, ни изделий из него. Резьба по слоновой кости. То же самое, только в профиль.

А что еще можно придумать?

Поскольку свои мысли я излагал вслух, то Осип в какой-то момент встрепенулся.

– У нас бабы кокошники красиво расшивают, – сказал он. – Речным жемчугом*. Очень достойно получается. Можно целый костюм собрать. Так сказать «русской царице от русского народа».

– Хм… – идея была неплоха.

Действительно. И тема подходящая. Екатерина, насколько я помню, старалась подчеркивать, что она уже не немка, а сугубо православная, русская правительница. Только вот…

Вспомнилась история про царя, который путешествуя по России, остановился на отдых в какой-то деревеньке. И там, желая оказать гостю высший почет и уважение, крестьянки обрядились в лучшие одежды. В том числе – расшитые жемчугом.

Царь оценил. И попросил выслать ему в столицу столь красивый и истинно русский продукт.

Кончилось плохо.

Когда рекламу чему-либо делает сам царь, все придворные, да и просто обеспеченные люди разом жаждут иметь у себя что-то подобное. Возникла своеобразная жемчужная лихорадка, когда все кинулись добывать вожделенный продукт.

Соответственно, в самое краткое время извели жемчужные раковины под корень, заодно загадив реки, в которых они водились, и изничтожив там рыбу.

Случилась сия оказия не при каком-то тупом тиране, а при царе вполне себе приличным. Если не ошибаюсь, то был сам Александр II Освободитель.

Так что рисковать не будем. Вариант отпадает.

Пояснил свое решение собравшимся. И только потом, глядя в их выпучившиеся глазки, сообразил, что сделал что-то не то.

Ну, правильно. Опять я рассказываю истории из еще не случившегося.

Пророк, блин.

И самое прикольное то, что Осип тут же вслух повторил то слово, которое только что пришло мне в голову:

– Пророк.

Хм… Я задумался.

Был у меня опыт в прошлых хронопутешествиях… Не самый приятный. Потому как предсказателю сначала не верят, смеются, пальцем тыкают… А потом обвиняют в том, что не предупредил.

А главное, навару с этого дела никакого.

Уж на что Нострадамус был крут, чуть не тысячу четверостиший с предсказаниями выдал народу. Причем некоторые из них осуществились буквально через сколько-то дней, и что?

Во-первых, не поверили, а во-вторых, не заплатили.

Настоящая слава к мужику пришла после того, как в 2001-м в Нью-Йорке башни-близнецы рухнули.

Вот тут все зашевелились, спохватились, и оказалось, что этот неудачливый средневековый врач предсказал и нашествие Наполеона и появление в Германии Гитлера и еще кучу всяких вещей вплоть до прихода к власти Владимира Владимировича. (В последнем случае на пару лет ошибся, но учитывая, что свои прогнозы он начал публиковать в 1555 году, то есть за четыре с половиной столетия до… В общем, попал практически в точку. Ошибка, что называется, в пределах погрешности).

Кстати, следующее эпохальное событие планетарного масштаба Нострадамус обозначил под 2035-м годом.

Но меня это в настоящий момент не парит.

Как и великая посмертная слава. Предсказать на два-три столетия вперед смогу без особого напряга, но… хотелось бы монетизации этих знаний не в далеком будущем, а прям здесь и сейчас.

Вот такой я приземленный человек.

– М-м-м… – взялся рукой за подбородок и задумался.

В принципе, в идее пророчества что-то есть. Надо только отделить себя от этой штуки. Типа я не прорицатель, как таковой, а просто человек, нашедший некую древнюю рукопись, которую удалось расшифровать. Тогда все претензии будут предъявлять не мне, а неведомому автору, которого давно уже след простыл.

В том, чтобы написать текст, особой проблемы нет. Остается только оформить подачу материала с максимальным эффектом. Типа какие-нибудь вспышки, удары грома, искры во все стороны… В таком роде.

Можем мы организовать в царских палатах небольшую камерную молнию? Вполне.

Для знающего человека создать электрический разряд – пара пустяков. Вот только где взять этого знающего человека?

Погрузившись в размышления, я помахал ладошкой, давая соратникам знать, что они могут расходиться.

Все тут же поднялись и, поглядывая уважительно, потянулись к выходу. Как же, барин думает! (Почти как Чапай).

Но Осип нарушил эту благостную картину, потому как у него вечно возникали какие-то нерешенные вопросы.

На этот раз оказалось, что в именье приехал тот барин, у которого мы купили картошку. И с которым я не закончил беседу в городском кафе.

– Мы хотя бы расплатились? – встрепенулся я, ибо не хотелось обижать человека пусть неудачливого, но все-таки прогрессивного.

– Сполна, – подтвердил камердинер. – Но он еще чего-то хочет.

– Проси, – вздохнул я обреченно.

Жаль, конечно, что к Михаил Васильевич Ломоносов в данный момент уже умер. С ним-то мы бы такое электрическое шоу замутили, что оно на века осталось бы в памяти потрясенных потомков.

Зато, если не ошибаюсь, еще жив и успешно работает Иван Кулибин. Причем, проживает он как раз в столице и заведует механическими мастерскими Петербургской Академии наук. Надо будет наладить с ним контакт. А пока…

Пока в моем кабинете нарисовался Аполлинарий Тимофеевич Болотов – просвещенный помещик, философ, мечтатель и энтузиаст внедрения в русскую действительность новых заморских продуктов, в том числе картофеля и томатов.

После покупки у него воза почти что загубленной картошки, господин Болотов проникся ко мне самыми светлыми чувствами, как к единомышленнику. Видать с таковыми у него было не богато. Но что поделать? Такова судьба всех зачинателей и первопроходцев, увы.

А поскольку Аполлинарий Тимофеевич мнил меня единомышленником, то с ходу начал просвещать по поводу великих перспектив американского растениеводства.

– Знаете ли вы. что томат не случайно называют еще и помидор? То есть «pomme d'or», что в переводе с итальянского, где выращивали в основном желтые томаты, означает «золотое яблоко». Это поистине…

– Я понял, – перебил я энтузиаста. – И вижу, что человек вы просвещенный.

Мой гость радостно приободрился и расправил плечи.

А у меня в голове крутилась его фамилия. Болотов! Вроде был в России такой ученый (имя-отчество не помню), который как раз занимался ботаникой и лесоводством. Может это он и есть?

* Боло́тов Андре́й Тимофе́евич ([18] октября1738 – 3 [15 октября либо 4 [16] октября 1833) – русский писатель, мемуарист, философ-моралист, учёный, ботаник и лесовод, один из основателей агрономии и помологии в России. Внёс большой вклад в признание в России помидоров и картофеля сельскохозяйственными культурами.

Конечно, слава его не сравнится с известностью Ломоносова, Нартова и Кулибина, но…

К сожалению, мы вообще мало знаем о российских естествоиспытателях. Вот о полководцах осведомлены лучше, да и то…

Простой пример: Александр наш Васильевич Суворов. Лучший, как считается, полководец России. Знаменит невероятным по сложности переходом через Альпы (в том числе через так называемый Чертов мост), за что получил титул князя Италийского.

Не буду спрашивать, что делала в Альпах русская армия, с кем там и за что сражалась и что получила Россия по итогам этого выдающегося подвига. Мало кто ответит, так что не будем смущать поклонников нашего генералиссимуса.

Спросим проще: почему он Рымникский?

Учебник истории повествует об этом смутно. Типа где-то то ли в Болгарии, то ли в Румынии, был город то ли Рымник, то ли Рыбник, и там кто-то с кем-то сражался, а Суворов пришел и всех победил. И это стало самым выдающимся его полководческим свершением. За которое помимо титула он получил то самое звание генералиссимуса, золотую шпагу, осыпанную бриллиантами и общемировую славу.

Можете что-нибудь сказать по этому поводу? Нет? Вот именно. Что уж тут про ученых той эпохи спрашивать.

Однако к делу.

= А скажите, Аполлинарий Тимофеевич, не хотели бы вы пойти по пути прославленного нашего Михаила Васильевича Ломоносова и укротить небесную молнию?

Выражение, которое отразилось в выпучившихся глазках моего собеседника, бесценно!

Не теряя времени, я тут же загрузил его сохранившимися в голове знаниями про электрофорную машину. Это такая непонятная штука, которая есть в любом приличном кабинете физики и которую обычно демонстрируют школьникам в шестом классе.

Отличником я не был, но машинку, рождающую молнии забыть трудно. Вот ее устройство я ни фига не понял. Помню только, что там был такой пластмассовый (о, мама дорогая, где ж такую штуку взять?) диск. Учитель вращал рукоятку, потом два никелированных шара, закрепленных на стержнях сближались и хрясть! Между ними с треском проскакивала небольшая молния.

Очень эффектно.

Как мог разъяснил ошалевшему Болотову чего я от него хочу. Вспомнилось еще, что в той машине были еще две банки, выполняющие роль то ли конденсаторов, то ли аккумуляторов.

Блин. Что ж я в школе-то как следует не учился? Люди, вообще не зная ничего об электричестве, создавали такие устройства буквально из говна и палок. А я, для которого пользование электроприборами так же привычно, как почесать нос, смутно помню только что-то про эбонитовые палочки. Да и то большей частью из неприличных анекдотов.

Позор!

Тем не менее, машину ту электрофорную, как сумел, нарисовал. Объяснил, что должно получиться в результате. И отправил озадаченного собеседника свершать научный подвиг.

Вдруг получится?

Сам я тоже попробую что-то изобрести, но мне в первую очередь предстоит написать пророчества. Между прочим, тоже непростое дело.

Глава 13. Пророчества

Послание из глубины веков начнем, разумеется, с лести. Мы же хотим понравиться? Значит без восхвалений не обойтись.

Типа наша правительница настолько великая, что ее появление было предопределено в самой что ни на есть древней древности.

Тут особых проблем нет, ибо неродившийся на данный момент Пушкин, охарактеризовал Екатерину Алексеевну в бессмертных стихах.

Дословно не помню, но там было что-то в таком роде:

Мне жаль великия жены, Жены, которая любила Все роды славы: дым войны И дым парнасского кадила.

Последняя фраза - это намек на литературное творчество царицы. Вроде бы она пьесы какие-то писала.

Далее там что-то про просвещение, покорение Тавриды (типа «Крым наш!»), мудрость…

Как уж там Пушкин ее обозвал? Минервой? А что, вполне, вполне… Словечко немного на «стерву» похоже, но тем не менее… Например, вакцинацию от оспы она ввела. И даже сама первая эту процедуру на себе применила.

*Мине́рва (лат. Minerva) — древнеримская богиня мудрости и войны, покровительница ремесленников, писателей, актёров, поэтов, художников, учителей, учащихся и врачей.

Концовочка пушкинского стиха, весьма ядовитая, как все эпиграммы Александра Сергеевича, запала-таки в память:

Старушка милая жила Приятно и немного блудно, Вольтеру первый друг была, Наказ писала, флоты жгла, И умерла, садясь на судно.

Про старушку и блуд в пророчествах, естественно, упоминать не будем. Такие вещи цари не прощают. Пушкин вон при внуках Катеньки жил, то есть мог бы, казалось, считать себя в безопасности… Да и то. Даже до 37 лет не дотянул.

Так что оставляем только про кончину. Типа до последнего вздоха была на боевом посту. А то, что судно, как и утка, может быть не только водоплавающим, но и под кроватью, умолчим. Сами узнают, когда придет время.

Теперь о важном. Помнится, при Екатерине… в каком уж году это было? Не важно.

Короче говоря, Наполеон Бонапарт, еще будучи молодым офицериком, просился на службу в российскую армию. Но по указу императрицы ему, как иностранцу, предложили всего лишь жалкий чин лейтенанта. А он претендовал на то, чтобы стать капитаном.

Прикольно, да?

В общем, не срослось. А так забавно было бы – Бонапарт – русский офицер. Интересно, кто при таком раскладе взошел на императорский престол Франции? И кто бы стал императором России?

Интрига. Загадка.

Ясно лишь, что войны 1812 года тогда не случилось бы. Во всяком случае, если бы войска и пошли куда-то воевать, то не на восток, а на запад. Ибо корсиканец был весьма амбициозен.

Надо теперь только сформулировать эти сведения как-нибудь позаковыристее. Все-таки пророчества пишем, тут свои законы.

Итак. Когда Большая часть с Корсики (фамилия Буона-парте переводится, как Добрая, хорошая, большая часть. А Наполеон - уроженец Корсики)… Мда… Значит, пишем: «когда Большая часть с Корсики захочет стать офицером, не пожалеть капитана».

Во как зашифровал. Может как-то более понятно изложить, а то вдруг не поймут?

Подумаю. Пока идем дальше.

После Екатерины на престол взойдет ее сын Павел. Может предупредить его о 1801-м годе? Когда по выражению Пушкина «Россия, бедная держава, Твоя УДАВЛЕННАЯ слава»…

Это вроде бы намек на то, как неудачливого императора душили шарфом. А потом добили табакеркой.

Тут надо поразмыслить о безопасной формулировке. Ибо заговорщики, прикончившие Павла I, сейчас живут отнюдь не в провинции. А возле самого что ни на есть престола. И власть их отнюдь не эфемерна.

Если уж императора придушили, то неудачливого предсказателя вообще раздавят, как шелудивого котенка.

Аккуратнее надо прорицать. Осознавая последствия.

О чем еще предупредить? О восстании декабристов? О Крымской войне 1853 года?

Предостеречь об англофилии? (Словечко какое сочное. Звучит, как название неприличной болезни. Может не случайно?).

Одно знаю точно. В завершение напишу следующее:

Россия - священная наша держава, Россия - любимая наша страна. Могучая воля, великая слава - Твое достоянье на все времена!

Славься, Отечество наше свободное, Братских народов союз вековой, Предками данная мудрость народная! Славься, страна! Мы гордимся тобой!

Не скажу, что данный текст лишен недостатков. Все-таки запоминается он не на раз-два. Но в целом изложено правильно. И царям понравится. Они ж не знают, что к моменту написания данного гимна императоры останутся в России лишь как воспоминания. Хотя…

Глава 14. Древняя магия

Начеркав на листе достаточное количество мрачных предсказаний, распорядился найти в кладовках самый большой и старый сундук. Желательно покрытый какими-нибудь узорами. В крайнем случае, я был готов лично подрисовать на крышке некие таинственные и наводящие ужас знаки. Чтобы каждому с первого взгляда становилось понятно, что мы столкнулись с чем-то непознаваемым. Древней магией, ясно?

И именно эта находка так сильно меня перечекрыжила, что я теперь сам на себя не похож.

Собственно, нечто в этом роде мы уже разыгрывали перед моими кредиторами и заимодавцами. Но тогда не конкретизировали, что именно произошло, а теперь всем покажем: вот оно непостижимое чудо, явившееся нам в…

Кстати, где оно явилось? Не в чулане же. Это как-то слишком приземленно и лишено интригующего флера. А нам до зарезу требуется некий антураж, работающий на легенду. Какая-нибудь таинственная пещера, древняя и заброшенная. В которую уже много веков не ступала нога человека. Жуткие знаки на стенах, сочащиеся свежей кровью, языческий алтарь в центре и на нем останки убиенных жертв…

Хотя нет. Языческое капище – это чересчур. Как бы к чернокнижникам и злым колдунам не причислили. Народ-то вокруг суеверный, чуть что – на костер потащат. Так что не стоит увлекаться, надо хорошенько продумать этот момент.

Кстати! Чуть не забыл. В следующем году на конный завод Алексея Орлова доставят трофейного турецкого скакуна. Который даст начало знаменитой орловской породе рысистых лошадей. К несчастью, проживет он (скакун, а не Алексей Орлов) недолго и успеет дать только четырех жеребят.

Надо предупредить!

Так, где у меня листы с предсказаниями? Ща напишем.

М-м-м…. Как бы получше сформулировть… Ага!

«Белый конь на водопое

заиграл, увидев русских кобыл.

Опрокинулся, головой об колоду…»

Вот я мастер! Горжусь. Нострадамус нервно курит… Хотя нет. В его время табак из Америки еще получил широкого распространения. Он кусает ногти и рыдает от зависти.

Кстати, когда начал расспрашивать Осипа на предмет обнаружения в окрестностях каких-либо пещер, он от проблемы просто отмахнулся. Заявил: «Зачем искать лишнее, когда уже все есть? Мы же яму под фундамент рыли? Вот и нашли там древний клад».

Какие формулировки мой камердинер выдает, а? Прям Уильям из Оккама. Почти дословно повторил знаменитую фразу монаха-францисканца. А ведь академиев не кончал!

*Бри́тва О́ккама (иногда ле́звие О́ккама) — методологический принцип, в кратком виде гласящий: «Не следует множить сущее без необходимости» (либо «Не следует привлекать новые сущности без крайней на то необходимости»).

Ладно. Главное сундук подходящий нашли. Достаточно глубокий, чтобы помимо самих предсказаний, разместить там электрофорную машину. Мы ее предварительно зарядим, а к стержням, на которых расположены металлические шары, подвяжем веревочки. Их в свою очередь прикрепим к крышке сундука. Далее, как по писанному: откидываем крышку, веревки натягиваются, шары сближаются… Хренак! Молния, искры… Публика в экстазе.

И рядом я весь такой магический и посвященный.

Кстати, предсказания я предварительно начеркал на бумаге. Но тайные знания, пришелшие из глубин веков должны были храниться на чем-то более долговечном. Типа «скрижали завета» у Моисея.

Вот только высекать надписи на камне я не собираюсь. Слишком долго и здоровья много надо. Сделаем проще: глиняные таблички, на которых я прутиком напишу… Кстати, могу не заморачиваться древними символами. Если напишу современным мне языком XXI века, то фиг кто поймет. Орфография изменилась весьма значительно.

Итак, буду ковырять палочкой, потом обожгем в печи, аккуратно потюкаем молоточком, чтобы придать табличкам покоцанный вид…

Говорят, Микеланджело так поступал с первыми своими скульптурами. Был он никому не известен, поэтому изваял некую фигуру в классическом стиле, затем с размаху отфигачил ей руки, нос и еще какие-то части тела и на пару лет закопал в огороде.

А потом, когда выкопал, то объявил, что это уникальная находка, работа безвестного гения, творившего более тысячи лет назад, и лишь чудо (и божественное провидение) сохранило ее до наших дней. И теперь жители Италии получили возможность любоваться совершенной красотой данного бесценного шедевра.

Публика ахнула и восхитилась. Статую щедро оплатили и утащили в музей… С тех пор вот уже много столетий сонмы искусствоведов кормятся тем, что выстраивают предположения о том, какими были утраченные части несравненного творения.

Увы, все усилия тщетны, ибо Микеланджело надежно спрятал все то, что отбил.

В общем, успешный опыт есть, так что будем его использовать.

А бумаги, кстати, тоже пригодятся. Скажу, что я долгими бессонными ночами пытался расшифровать надписи на глиняных черепках. И теперь мои записи могут изучить все, кто прожелает.

И это правильно! Потому как царица и прочая высшая аристократия вряд ли захотят ковыряться в пыльной глиняной трухе. (Я же обещал, что хорошенько поработаю там молотком, чтобы таблички не выглядели чрезмерно новыми).

В общем, все складывалось.

Надо еще будет заказать у наших обувщиков (есть у нас в поместье мужики, способные тачать обувь?) специальные сапоги и подошвой разной толщины. Чтобы я в них хромал а ля Жофрей де Пейрак.

Тогда никто не придерется к изменившейся походке. И я не забуду, на какую ногу припадал накануне.

Все будет логично: таинственный сундук, заряженный древней магией (молния там, то, се…) тяжко сказались на моем самочувствии. Вообще еле в живых остался!

Под это дело можно организовать пару шрамов на физиономии…Типа так трудился на благо Отечества, так старался для матушки-царицы… Буквально не щадя живота своего! Вырвал древние знания из захоронки дабы послужили они к чести и процветанию родной страны…

Не, какой я все-таки циник… Хотя… Пророчества-то честные. А все, что выдумываю в качестве антуража, так это не корысти ради, а только волею… В общем, для пользы. Дабы поверили!

Чтобы нагнать побольше жути, придется вспомнить все, что доводилось читать о зачарованных кладах. Про черепа, которые закладывали поверх сундука для его охраны, заклятия всякие… Ну, что-то обязательно придумаю, это не проблема. Главное, чтобы молния при открытии сундука во дворце красиво получилась. Тогда и все остальное примут сразу и целиком.

На этом я прервал свои труды и подумал, что надо бы подготовить Ксению Александровну. А то начну излагать свои истории перед высшими аристократами, она не стерпит и кинется меня опровергать. Все-таки дворянка. Там свои понятия о чести и о том, что вместно, а что недопустимо при служении Отечеству.

Философский вопрос: достойно ли честному человеку лгать царственной повелительнице?

Мда… Предвижу большие трудности.

Пока шел на женскую половину дома сообразил, что с женой-то я худо-бедно сумею договориться. Все ж таки не чужой уже человек. Но есть еще Скорохватов и полицейский начальник, которые знают меня здешнего. И если я в столицу явлюсь хромой и покрытый шрамами, то они естественным образом заинтересуются: а что это такое странное произошло с князем, которого они уже достаточно хорошо знают? И нет ли в его преображении какого-либо подвоха?

Учитывая свойственные данной эпохе методы дознания, ничего хорошего мне их подозрения не сулят. Значит… Значит по пути, начертанному Микеланджело, придется идти до конца.

* * *

Всю следующую неделю мы пахали, как пчелки.

К сожалению, идею Осипа объявить местом находки таинственного сундука уже выкопанную яму пришлось отвергнуть. Слишком многие, в том числе урядник и целая полпа полицейских, ее видели. И будь там хоть что-то необычное, наверняка обратили бы внимание.

Пришлось изобрести план Б. Типа на обрывистом берегу реки, где добывали глину для нашего кирпичного заводика, вдруг обнаружился узкий проход, ведущий куда-то в недра земли.

Этот вариант был значительно более удобным, так как я собирался обставить обнаружение скрытой пещеры рядом взрывных эффектов. Должен же я где-то пострадать, да так, что это коренным образом изменило мою внешность? А соляная кислота, при помощи которой мы получали водород, в кладовке еще оставалась. Не все израсходовали.

Ради сохранения тайны рыть пещеру подрядили мужиков из Привольного. Им, понятное дело, никаких секретов не открывали, просто сказали, что надо накопать глины для изготовления кирпичей.

А от посторонних глаз место раскопок оцепили. Дескать опасаемся оползня, обвала с многочисленными жертвами, так что нечего любопытствующим там шастать. Осип еще и пригрозил, что если у кого-то слишком много свободного времени, чтобы глазеть, куда не следует, то он им занятия найдет. Да так, что мало не покажется.

Народ внял и стал держаться подальше от ограждения, вдоль которого мерно прохаживалась пара часовых.

Привольские мужики, хоть и отощали при прежней власти, но работать не разучились. Тем более, что теперь их кормили от пуза. Считаю, что это правильно: из замученного доходяги какой работник? А так и люди довольны, и дело спорится.

От глиняных табличек, которые я взялся было изготавливать, тоже пришлось отказаться. Нанести на них надписи не сложно. Но требуется же еще и обжигать!

Мужикам-кирпичникам такое дело не поручишь. Вопросы они может и не зададут, но сильно удивятся. И уж конечно хорошо запомнят странное задание.

Тогда что?

Самому красться туда под покровом ночи и в свете факелов самолично проводить обжиг? На фиг, на фиг. Скажут еще, что барин того, тронулся. Или еще хуже: с чертями якшается. Зачем мне такая слава?

К счастью, пришла идея попросить у нашего староверского батюшки старые пергаменты. Ведь должны же были найтись в его хозяйстве древние книги в свитках?

Те, что изрядно поистрепались, можно переписать на свежий носитель. Тем более, школа уже начала работу, и ученикам можно дать задание.

А старинную рукопись я использую в своих целях. И никто не придерется – пергамент-то будет не просто выглядеть древним, он таковой на самом деле и есть! Разве что надписи я подкорректирую. Но это тоже в пределах обычной практики – ввиду особой ценности материала (это же выделанная телячья шкура) в прежние года не раз бывало, что со свитка смывали изначальный текст, а на освободившееся место вписывали новые данные. Так чот я почти что и не сфальшивлю.

* * *

Как ни спешили, но за неделю все же не управились. На подготовку ушло десять дней. А если учесть еще и чистовую отделку, то все двенадцать. Но уж зато все получилось просто на заглядение.

Для особо доверенных лиц, в число которых входил Дмитрий, но не входила Ксения Александровна (все-таки женщины – народ особый. А ну как проговорится?), провели репетицию. Все работало, как часики. В нужный момент наша рукотворная пещера озарялась внезапно вспыхивающими огоньками, открывая взорам потрясенной публики дивную картину: кабалистические знаки на стенах, свисающие пелены паутины от давно скончавшихся пауков. А в центре, на неком возвышении красовался главный предмет интерьера – наш сундук с древними предсказаниями.

Впрочем, содержимое его откроется позднее. Пока это просто сундук весьма зловещего вида.

По поводу самовозгорающихся свеч я поначалу планировал сделать все честно: пропитать фитили неким веществом (точно не помню каким, но можно узнать. Вроде марганцовка там используется или белый фосфор…) Когда мы раскупорим пещеру, внутрь пойдет приток свежего воздуха, фосфор окислится и свечи вспыхнут.

Но потом решил не усложнять себе жизнь. Просто расставили свечи концентрическими кругами и соединили их огнепроводным шнуром. Я же полезу в темную (поначалу) пещеру с факелом, верно? Так что мне помешает тронуть пламенем факела кончик шнура и тем самым дажечь (в буквальном смысле слова) свет?

Кстати, в настоящий момент, когда электрическое освещение еще не придумали, все те прекрасные многоярусные люстры во дворцах и театрах именно так и зажигают.

И это прекрасно.

Правда, свечи обычно горят где-то 15-20 минут. Именно поэтому в театрах каждое явление в пьесе длится именно столько времени. Потом публике предлагают пройти в буфет, а в зале слуги срочно опускают величественный источник света на пол и привычными движениями меняют в нем светящиеся элементы.

Интересно, а как это происходит на балах? Периоды танцев тоже делят на 15-20 минут? Типа сплясали в общей зале пару минуэтов и адью? Пройдите уважаемые гости в соседнее помещение перекусить?

Этак бал-то дорогонько обойдется! Не зря же у Пушкина сказано: «Служив отлично, блгагородно, долгами жил его отец. Давал три бала ежегодно и промотался наконец».

Не уидивительно при таких-то расходах…

Впрочем, о балах я скоро узнаю. В столицу поедем!

А пока нас ждет представление иного рода. И главным героем сего действа предстоит стать мне. Надеюсь, что не облажаюсь.

* * *

Признаюсь: в организации зрелища с таинственной пещерой я во многом руководствовался фильмом «Блеф» с Челентано. И надеюсь, что наше представление для высоких гостей (пригласил урядника и городского голову, которые прибыли с семействами) пройдет не менее эффектно.

День был воскресный, так что публики собралось заметно больше, чем я рассчитывал. Все-таки провинция наша бедна на знаковые события, а тут прошел слух про древний клад… Естественно явилась целая толпа разодетых дам и господ, жаждущих приобщиться к неведомому.

Пришлось даже организовать небольшой фуршет, где главным угощением было, разумеется, мороженое. Все-таки фирменный продукт! (И самый экономичный для нас. Сами же изготавливаем).

Но к делу.

Расставив главных гостей на заранее отведенные места, я начал демонстрировать пример небывалого мужества. То есть взял в руки факел и, освещая себе путь живым огнем, принялся через ускую щель протискиваться в недра земли.

Проход специально сделали расширяющимся сверху, чтобы и уряднику, и стоящему рядом с ним градоначальнику ничто не заслоняло поле зрения.

Итак, я проник внутрь, и сразу началось волшебство.

Сначала по цепочке загорелись свечи, которые мы в несколько ярусов расставили вболь стен. Потом в центре вспыхнул огненный круг. (Это мы прокопали специальную канавку и налили в нее масло).

Публика ахнула. В пещере стало достаточно светло и желающие поочередно смогли убедиться, что в центе расположен своеобразный алтарь, сложенный из черепов.

Человеческие останки мы решили не тревожить, но коровьи, с рогами и кабаньи с клыками смотрелись даже более эффектно.

На постаменте внутри огненного круга возвышался наш сундук, расписанный загадочными и вроде даже кровавыми рунами.

В публике начались ахи и охи, несколько дам упало в обморок.

Но я, проявив незаурядное мужество, начал громко читать молитвы, а затем, не прекращая читать священные тексты, приступил к сражению с огнем.

Смятение в рядах зрителей помешало им разглядеть. что я банально взял лопату и принялся забрасывать канавку с маслом землей.

Огонь не сдавался, прорываясь то тут, то там, но в конце концов мое упорство и святая молитва взяли верх. Мне удалось пробиться к сундуку и набросить на него веревочную петлю.

– Тяните! – громовым голосом отдал я распоряжение.

Публика, сообразив, что сейчас из глубин земли на нее двинется нечто неведомое, заметалась. Урядник, впрочем, не отсупил, хотя и на его челе выступили крупные капли потом.

Мои же ветераны бесстрашно взялись за канат и начали тянуть.

Теперь осталось выполнить только небольшой завершающий маневр, который поставил бы в представлении эффектную точку. Для этого был задуман небольшой взрыв водорода.

Уже двинувшись к выходу, я смахнул крышку с крынки с остатками кислоты (ее оставалось совсем на донышке, так что особой опасности я не предполагал).

Однако в замкнутом пространстве даже слабый взрыв оказался значительно сильнее, чем я, доморощенный пиротехник, мог предположить.

Ахнуло весьма внушительно и последнее, что я успел увидеть, прежде чем потерять сознание, это огромный конский череп с огненными глазами (свечку вовнутрь воткнули, умельцы криворукие!), летящий мне прямо в лоб.

И тьма поглотила меня.

Глава 15. Дорожные приключения

Все получилось лучше некуда. Правда, я провалялся в отключке до самого вечера, зато получил целую кучу свидетелей о том, что действительно пострадал при взрыве.С пещерой тоже все сложилось наилучшим образом – взрывом ее полностью засыпало. Так что теперь никто не сможет туда забраться и разоблачить нашу авантюру.

Сундук благополучно вытащили и унесли. Из эпатированной публики никто даже не подумал заглянуть внутрь. Все были слишком впечатлены и торопились уехать подальше от жуткого места.

Мою тушку тоже извлекли из завала, и вид она имела самый что ни на есть подходящий.

– В первый раз видел, – сказал впоследствии Осип, – как у человека кровь из глаз течет.

В общем, представление удалось на все сто.

Камердинер, кстати, не растерялся и пока урядник с городским головой сопровождали взглядами мое уносимое бесчувственное тело, потребовал от них средства на возведение часовни. Дабы очистить местность от древнего зла.

Согласились, даже не пикнув. Еще и купцы благотворительный сбор объявили. Никому, знаете ли, не хотелось, чтобы неведомое вырвалось на свободу и расползлось по округе.

А со своей стороны Осип пообещал, что наш батюшка (не тот, который старообрядец, а тот, который новоприсланный) три ночи, очертив круг, будет читать молитвы на месте обвалившейся пещеры.

Интересно, не эта ли история вдохновила потом Гоголя на написание «Вия»?

Итак, все сработало, теперь можно было ехать в столицу.

Впрочем, одно дело все же осталось. Поглядев на заплаканную Ксению, преданно сидящую возле моего ложа в качестве сиделки, я потребовал пригласить нотариуса. Заявив, что хочу составить завещание.

Боже, сколько криков и стонов вызвали эти простые слова! Осип тоже с лица сбледнул.

Пришлось объяснять, что вот прямо сейчас отправляться на тот свет я не намерен. Просто хочу всех обезопасить на случай, если в столицах что-то пойдет не так. Мало ли, не глянусь я императрице… Может такое быть?

Во-от!

А близкие люди и тем более крестьяне двух поместий (они ведь вообще ни при чем, верно?) пострадать при этом не должны.

И тут очень кстати пришлось то, что моя Ксюша из хорошей фамилии. Рюриковну никто третировать не станет. А мне будет спокойно, и постараюсь как-нибудь вывернутся.

Ксения Александровна, правда. заламывала руки на тему, что так нельзя, что жена должна всюду, в том числе в застенки, в Сибирь и т.п. следовать за своим мужем… Декабристка!

Но аргумент с крестьянами ее вразумил, нотариуса мне пригласили. А до тех пор, пока он не приехал, меня, обливаясь слезами, кормили с ложечки.

Очень трогательно.

Хотя утомляет.

В какой-то момент, глядя в расстроенное лицо женушки, даже хотел было полностью и во всем признаться ей. Что я, дескать, вовсе не князь и даже не дворянин, а вообще попаданец. Прибыл из XXI века и потому…

Но передумал. Во-первых, кто его знает, как там сложилось у предков? Может простолюдинами мы стали в первые годы советской власти, когда титул «князь» был почти что равен смертному приговору.

А во-вторых, это мне только кажется, что я знаю историю. На самом деле все меняется каждый день и от каждого моего действия. Леплю, так сказать, будущее каждую минуту собственными руками (гы). И кто знает, как оно дальше пойдет? Может порядок престолонаследия изменится, А может какую-войну удастся предотвратить?

Мда.

Нет ничего более хрупкого и податливого, чем нежная ткань бытия.

На этой возвышенной мысли каша, которой меня усердно подкармливали, закончилась, и я получил свободу.

* * *

До Санкт-Петербурга дорога занимала почти месяц. И не только по причине скверных дорог. Просто повозки на конной тяге не могли обеспечить скорость передвижения более двадцати километров в час. То есть на каких-то участках мы разгонялись почти до сорока, но где-то буквально плелись. Так что в среднем…

К тому же не всегда на станциях были свежие лошади, и приходилось ждать пока здешние «двигатели внутреннего сгорания» восстановят рабочую форму.

Да, государыня наша уделяла большое внимание развитию транспорта. Припоминаю даже историю, когда она, желая похвастаться перед германского императором Иосифом, заявила, что есть в России ямщики, способные доставить царскую тушку из Питера в Москву за полтора суток. А расстояние там, на минуточку, 634 километра.

Когда был брошен клич, один ямщик вызвался совершить такой подвиг. Но предупредил: «Доставить могу, но не отвечаю, будет ли цела в нём душа».

Делим 634 на 36… Выходит даже менее двадцати километров в час. И это считалось безумно быстро.

Но мы постарались использовать время путешествия с пользой. На станциях Ксюша учила меня бальным танцам, дабы не ударил лицом в грязь при дворе. А то я, как среднестатистический человек пз XXI века освоил только два танца: быстрый и медленный. Оба из которых в здешние кондовые времена выглядели бы шокирующе.

В эпоху Екатерины даже крестьяне знали в разы больше способов приятно провести время. Хороводы водили, плясали кадриль, цыганочку с выходом…

А перед сном я еще черкал всякие заметки на бумаге. Потому как рассудил: если уж предоставилась возможность предсказать будущее, то надо сделать это с максимальной польщой. Дабы предостеречь.

Сначала страдал от того, что мало помню про российский XVIII век. Вот если бы попал к Сталину, там, благодаря многочисленным прочитанным опусам про попаданцев, я бы твердо знал, что сообщить правителю России: промежуточный патрон, разгрузка, командирская башенка…

А потом сообразил: если мои ближайшие предсказания сбудутся, то мое имя запомнится и войдет в анналы. Наряду с тем же Нострадамусом. А значит, почти по Маяковскому: «мой стих трудом громаду лет прорвет, и явится весомо, грубо, зримо» Это, согласитесь, существенно меняет дело. Тогда есть смысл написать и о 22 июня, и о сержанте Калашникове, еще кучу всего, что смогу припомнить.

А кстати, может Нострадамус тоже был попаданцем?

Вроде бы его пророчества завершаются 2035-м годом. Уж не мой ли он современник?

Атас…

Представляю, как бы мы встретились там, у нас дома. Пригласил бы его в кафе, посидели, покалякали…

Кстати, Нострадамус (Богоматерин) - не настоящая его фамилия. Его отец изначально прозывался Жом де Газоне. Согласитесь, это звучит уже не так возвышенно и гораздо более реально. С такими данными можно искать.

Но я отвлекся. Мне еще Крымскую войну предсказывать, восстание декабристов, крушение царского поезда, когда Александр III, подобно раненому атланту держал над головой крышу опрокинувшегося вагона. Спас всю семью! Хотя сам, конечно, слегка надорвался.

В общем, за работу!

Ксюша тоже время даром не теряла. Наша с ней свадьба возвращала ей княжеский титул, а значит и возможность вернуть свой статус представительницы виднейшего аристократического рода.

А таковое возвращение должно было пройти во всем блеске. То есть не бедной золушкой прийти на бал, чтобы скромно постоять в сторонке, а явиться во всем блеске, как победительница.

Такой подход, как вы понимаете, накладывает определенные требования на костюм.

Я-то проблемой моды не заморачивался. Старинный сюртук тяжелого бархата, доставшийся от предков, прекрасно вписывался в роль победителя темных сил.

Летом в таком одеянии будет, конечно, жарковато… Но, во-первых, Питер - это все-таки северный город. Удушающей жары там ждать на стоит. И во-вторых, я уже отрастил полноценные усы и бородку, так что казуса, когда приклеенная клейстером волосатость могла, размягчившись от пота, отвалиться… Такой беды уже можно было не опасаться.

С Ксюшей все было сложнее. Драгоценности-то мы ей подобрали. Да, те самые, и того наследства, что в буквальном смысле свалились мне на голову, когда я сломал потолок. А вот платье…

При обсуждении фасонов я узнал просто-таки страшные вещи! Оказывается, знакомый мне по рисункам кринолин конической формы носили только очень молодые девушки с тонкой талией.

И такой фасон был крайне неудобен. Представьте, кавалер приглашает даму на танец, а у нее во все стороны торчит подол, который несмотря на гибкость составляющих его элементов не позволяет подойти на расстояние вытянутой руки.

Или другой момент: дама села. И тогда это корзинообразное устройство выпячивается вперед так, словно девушка уже на восьмом месяце. Многие ли светские львицы захотят так подставляться?

Поэтому передовая дизайнерская мысль изобрела совершенно особый вид кринолина – плоский! Спереди и сзади он не препятствовал ткани естественно обтекать фигуру красавицы. А вот с боков! Там на талии укреплялась особая распялка, которая растопыривала платье на метр вправо и на метр влево.

Таким образом дама получала возможность без проблем садиться и так же без проблем прижиматься в танце к галантному кавалеру. Был, конечно недостаток: при ходьбе упругие элементы этой распялки покачивались, так что их приходилось придерживать руками. Зато за счет торчащих боков талия красавицы выглядела практически осиной.

Вау.

Единственная проблема - узкие двери. В них пришлось бы заходить боком. Но во дворце узкие двери существовали только для прислуги, и аристократки могли входить в залы во всей красе..

Представил себе Ксюшу в модном наряде и сбежал. Надо как-то привыкнуть к здешним фасонам, а то начну неудержимо ржать и выдам себя.

Глава 16. Московские приключения

Добравшись до Москвы, остановились в приличной гостинице, чтобы наконец как следует помыться и выспаться в чистой постели, не опасаясь нападения клопов.

Разумеется, зная, что на почтовых станциях избежать этой напасти сложно, мы везли с собой матрасы и собственное белье. А ножки кроватей на ночь ставили в тазики с водой.

Какой-то эффект данные меры производили, но согласитесь, выспаться в комфорте, а не в условиях осажденной клопами крепости, всегда приятно.

Итак, остановились.

Ксения Александровна первым делом принялась за расчеты наших финансов. Денег с соой мы взяли вроде бы много, но уже в Москве стало понятно, что недостаточно.

Просто представим: добрались мы до столицы. Там надо на что-то жить. Допустим, жилье и питание нам предоставит Скорохватов. Но прием во дворце предполагает, что какие-то (весьма значительные, ибо мы не к провинциальному помещику в гости едем) средства надо иметь в запас.

Судите сами: необходимо пошить платье Ксении, ибо являться в чем-то извлеченном из пронафталиненых сундуков и вышедшем из моды лет двадцать назад – дурной тон.

Я-то ладно. Как уже говорилось, пойду в старинном костюме – у меня имидж такой. Но надо еще приодеть и слуг (Кузьму и Гаврилу), которые ехали с нами, и которым предстояло выносить сундук с пророчествами. Мы зарядили туда хитрое устройство с молниями, так что постороннему человеку такое не доверишь.

Но вернемся к даме. Чтобы не выглядеть замарашкой, ей потребуется косметика, духи, веер, какие-то безделушки (в моде были изящные табакерки) и услуги куафера (парикмахера)… Кроме того ко дворцу хотелось бы подъехать не на извозчике, как последние нищие, случайно попавшие в приличное общество, а на карете, пусть даже и арендованной.

В общем, если не есть, не пить и весь оставшийся путь ужиматься в расходах до предела, то, возможно, свести концы с концами более-менее удастся. Хотя и не факт.

В связи с этим остро встал вопрос о том, где добыть денег.

Когда я озвучил проблему соратникам, у них нездорово заблестели глаза. Ну, понятно. Старые воины вспомнили молодость и то, как они поступали с поверженным противником на поле боя.

Пришлось намекнуть, что это не наш путь. Мы ведь не во взятом на штык городе, а в родной стране.

Эх, попал бы я в более позднее время, мог бы взять гитару и пойти в какой-нибудь кабак исполнять шансон. Или что-нибудь под Вертинского. (Для Высоцкого публика еще не созрела). Говорят, подобные выступления неплохо оплачивались.

Но в эпоху Екатерины князь, поющий в кабаке… После этого дальше можно уже никуда и не ехать.

Что остается? При условии, что деньги нужно добыть срочно. Максимум за два-три дня.

Помучавшись в раздумьях и поборовшись с собственной совестью, я достаточно быстро понял, что вариант существует только один. Надо использовать знания, полученные в предыдущих хронопутешествяих. Конкретно те, что я получил, в XV веке, когда царем на Руси-матушке был Иван III Великий. (Кстати, этот реально крутой мужик правил аж 43 года).

Итак, когда-то давно, а если точнее, то лет триста назад царь по подсказке некого предсказателя озаботился тем, чтобы спрятать в подземельях Москвы особо ценные вещи из царской казны и часть государственной библиотеки, которая впоследствии стала знаменита, как библиотека Ивана Грозного.

Москва строилась, как имперский город со всеми причитающимися атрибутами: тройное кольцо оборонительных стен, глубокие рвы, выкопанные чтобы остановить прорвавшихся врагов, и (главное!) мощные подземные сооружения, которые располагались в несколько этажей и по объему превосходили все здания, находившиеся на поверхности Кремля.

Разумеется, столь сложное и дорогостоящее строительство затевалось не ради развлечения. Там была разветвленная сеть подземных ходов, так что из царской резиденции можно было пройти едва ли не в любую часть тогдашнего (не сильно большого) города. И, само собой, за пределы всех трех крепостных стен.

Даже человек бесконечно далекий от разного рода политических интриг легко поймет, как полезно иметь такое «пешее метро». Можно тайно принимать или посвлать лазутчиков, в нужный момент отправить с секретным поручением гонца. А так же незаметно для окружающих встретиться с посланниками иноземных держав… В общем, масса возможностей.

К началу ХХ века большая часть помещений оказалась засыпана из-за обвалов, а от переходов, пронизывающих недра кремлевских подземелий, остались лишь отдельные фрагменты. Но и того, что сохранилось, хватало, чтобы поразить воображение несведущего человека. В частности Игнатий Стеллецкий* написал о подземной Москве целую книгу.

Игнатий Яковлевич Стеллецкий – выдающийся российский и советский спелеолог, археолог, историк, исследователь подземной Москвы, зачинатель диггерского движения в России. Известен длительными поисками библиотеки Ивана Грозного, составившими, по сути, дело всей его жизни, но оказавшимися безуспешными.

Игнатий Стеллецкий

Но до двадцатого века было еще далеко и сейчас, во времена Екатерины, подземная часть Москвы по большей части была вполне проходимой.

И я знал, как туда войти.

То, что мы собираемся изъять часть ценностей из царской сокровищницы, я Кузьме и Гавриене сообщил. Заявил, что знаю, где расположен старинный клад и можно изъять оттуда кое-что крайне нам необходимое.

Ветераны тут же изъявили полную готовность, и я поймал взгляды, которыми они обменялись. Там было что-то вроде «наш-то каков. Орел!»

Что ни говори, это приятно.

Отправились ночью.

Проще всего добраться до царской ухоронки можно было, зайдя через Кремлевский Чудов монастырь с его обширными подвалами. Ибо ценности туда таскали вдвоем (Иван III лично отнес полуведерную шкатулку с каменьями), То есть дальние переходы исключались по определению. Книги и сейчас весят немало, а в древности, когда их обложки делали из доски, поверх которой закрепляли золотой оклад с самоцветами… Тогда книгочеи накачивали мышцы, как цирковые силачи! И по-другому быть не могло: в понятии «драгоценный камень» все в первую очередь реагируют на слово «драгоценный». А это в первую очередь «камень». Попробуйте насыпать в ведро речную гальку и потаскать с собой. Сразу поймете, что при дальних переходах банально пупок развяжется!

Итак, я знал, что тайная кладовая расположена под царскими (бывшими царскими) палатами). Но подумав хорошенько, от захода через Чудов монастырь решил отказаться. Потому как мои спутники могут заподозрить нехорошее. Лучше зайти от Ваганьковского холма, где через десять лет начнут строить знаменитый дом Пашкова.

Небольшая справка: Сейчас наименование «Ваганьково» ассоциируется в первую очередь с престижным кладбищем. Но в старой Москве было два места с подобным названием. Старое - на холме возле Кремля, где сейчас возвышается Дом Пашкова. И новое - где сейчас кладбище.

Этимологию слова ученые выводят от слова «ваганить», что означает (по мнению В. Даля) «баловать, шалить, играть, шутить». Объясняют это тем, что в Старом Ваганьково находился «государев потешный двор», а в новом - селились преимущественно шуты, скоморохи и прочие комики средневековья.

Позднее, во время чумы селение вымерло и превратилось в кладбище. Старое Ваганьково избегло столь трагической участи, но и здесь нет-нет, да и обнаруживаются древние захоронения, оставшиеся, как полагают, еще с языческих времен. Даже в ХХ веке нередки были случаи, когда местные жители, выйдя солнечным утром прибраться во дворе, обнаруживают вдруг чьи-то полуистлевшие останки многовековой давности.

В общем, жизнь и смерть в Ваганьково слились воедино.

Добравшись до места, я велел спутникам затаиться, а сам немного побродил по окрестности. Все-таки прошло несколько столетий, какие-то строения исчезли, какие-то соорудили вновь… Можно и заблудиться.

Но вскоре я нашел то, что искал. Это была своеобразная землянка, чем-то похожая на жилище хоббитов. (Может автор «Властелина колец» именно от нее черпал свое воображение?). Это был ледник.

Холодильников в те времена на существовало, так что лед хранили в таких вот искусственных пещерах, под изрядным слоем земли, защищающим ледяной холод от лучей летнего солнца.

Условным свистом подозвав подчиненных, я снял нехитрый замок.

Ледник выглядел вполне обычно и, похоже, им по-прежнему пользовались. Только нынешнему хозяину и в голову не приходило, что за дальней стенкой, которую он довольно безалаберно завалил старыми вениками и какими-то корзинами, скрывается проход к одной из самых сокровенных тайн старой Москвы.

Осторожно убрав преграду, мы сдвинули в сторону часть фальшивой стены и обнаружили белокаменную лестницу, ведущую в подземные глубины.

– За мной! – распорядился я и, пропустив соратников вперед, бережно прикрыл за нами потайную дверцу.

Темнота обступила нас.

Впрочем, ненадолго. Пошарив рукой справа, я нашел полку с запасом факелов. Один из них мы тут же зажгли, а пару других прихватили с собой. Я счел, что такого запаса вполне хватит. В крайнем случае в тайнике обязательно будет еще как минимум одна такая же полка. Там и подзарядимся.

В свете факела двинулись вперед.

Выложенные камнем своды подземного хода сохранились весьма неплохо. Кое-где можно было увидеть следы от просочившейся воды, но в целом столетия, минувшие со времен строительства особого вреда не нанесли. Умели предки работать!

Но отличное состояние отнюдь не означало, что по данным переходам кто угодно мог невозбранно шастать взад-вперед. Во времена Рюриковичей здесь во всех узловых точках стояла вооруженная стража. А с учетом того, что располагалась она в укрытиях, то могла дать отпор даже значительному вражескому отряду, пожелавшему проникнуть в запретную зону исподтишка.

Сейчас, понятное дело, никакой охраны уже не было. Да и зачем? Столица давно переместилась в Петербург, Кремль остался в некотором запустении.

Но!

Но ловушки, препятствующие несанкционированному доступу, остались. И поскольку все они были смертельными, я совершенно не собирался в них попадать.

Американский кинематограф (пока еще не существующий, гы) любезно показал нам чего можно ожидать на путях, ведущих к древним сокровищам. Ты пересекаешь некую линию (лазерный луч?) или наступаешь на определенный камень и из стен вылетают бешено вращающиеся пилы, во мгновение ока расчленяющие неудачливого кладоискателя на куски.

Другой вариант – с потолка вываливаются жуткие, раскачивающиеся как маятник лезвия, которые опять-таки не сулят пришельцу ничего хорошего.

Или фигак – срабатывают взведенные тысячелетия назад самострелы, и неосторожный путник превращается в своеобразного ежика, утыканного вместо иголок десятками стрел.

Сразу скажу, древние подобных глупостей не сооружали.

Любой механизм требует обслуживания: смазки, очистки от ржавчины. Я уж не говорю о вращающихся пилах, ибо для них должен существовать какой-то мотор. Вы можете представить двигатель (дизель?), который тысячу лет оставался бы в полной готовности к действию?

Древние не гнались за внешними эффектами, они строили сермяжно, но надежно.

Например, при попытка несанкционированного доступа в знаменитую пирамиду Хеопса,, сверху рухнула базальтовая глыба весом в несколько десятков тонн. Она перекрыла проход настолько качественно, что ее не преодолели до сих пор. Даже вооруженные пушками солдаты Наполеона, умеющие подводить взрывные заряды, посчитали, что проще пробить боковую стену пирамиды. Именно через этот пролом сейчас туда и водят туристов. Другого пути нет.

А вот судьба незадачливого грабителя, попытавшегося некогда войти куда не следует, до сихпор не разгадана. Возможно, его бренные остатки до сих пор разлагаютмя, придавленные чудовищным прессом гигантского камня.

Бывали и другие секретки.

Те же египтяне, желая преградить путь к спрятанному сокровищу, сооружали вокруг тайника своеобразный «песчаный стакан». Делалось это так: сначала копается глубокая яма размером с комнату. В ней устраивается тайник. Затем вокруг создают широкий ров несколько большей глубины и все засыпается тонким сухим и текучим песком.

Наивный грабитель, пытаясь сделать подкоп, неизбежно пробивает стенку этого рва и тут на него неудержимо и неостановимо начинают сыпаться неисчислимые тонны песка. Несчастный любитель наживы погребается заживо.

Заметьте, никаких механизмов и устрашающих лезвий не требуется. Ловушка может быть создана сколь угодно давно, но ее эффективность не утратится заже за тысячелетия.

Понятно, что в России такое не соорудишь. Песок у нас есть, но грунтовые воды не оставят его сухим и, соответственно, лишат сыпучести. С другой стороны, заверяю вас, далеко не все завалы, обнаруженные в ХХ веке Стеллецким, произошли из-за ветхости конструкций.

Но я знал правильный путь. И хотя за века, прошедшие со времен строительства, подземные переходы изрядно поизносились, но пока они оставались вполне проходимыми.

Изрядко поплутав в темноте, которую свет факелов не мог до конца развеять, мы добрались до запертой двери. Она располагалась почти точно под Грановитой палатой, но вряд ли мои спутники об этом догадывались. Под землей трудно сохранять ориентацию, так что у них не должно было возникнуть подозрений, что мы забрались под Кремль и собираемся поживиться из царской сокровищницы. Мои спутники - патриоты, так что пусть остаются в убеждении, что мы обнаружили какой-то хоть и богатый, но частный клад.

Повозившись с замком, я сумел отодвинуть засов и широким жестом распахнул вдерь.

Блин!

Все мои потуги кого-либо запутать пошли насмарку. Ибо мы оказались в сокровищнице, которая могла принадлежать только государству.

Потому что первое, что оказалось прямо у нас перед носом – золотой трон, на котором восседал скелет в царской короне.

И это еще можно было бы пережить, но глаза мертвеца сияли глубоким кровавым светом, шедшим как бы из глубины его черепа.

Гаврила, уж на что отважный мужик, издал невнятный горловой звук и повалился на колени. Кузьма же застыл, словно в ступоре, и я явственно видел, как его волосы поднялись дыбом.

Не знаю, кто придумал эту штуку, но эффект, который она производила, подействовал даже на меня.

Пригладив волосы я с некоторым усилием заставил себя подойти ближе.

Да, идея была великолепной. Как, впрочем, и воплощение.

В голову мертвеца вставили два больших рубина. Которые в свете факелов откликнулись таинственным мерцанием, столь характерным для драгоценных камней. Внутри рубинов словно бы ожил потусторонний огонь, придавая мертвецу особо жуткий вид.

Мда.

– Стойте тут, – приказал я своим спутникам, не желая подвергать их душевным страданиям.

Кузьма на секунду перевел на меня взгляд, потом снова уставился на скелет, восседающий на троне.

Ну ничего. Главное, не убегают.

Хотя после пройденного под землей лабиринта, они наверняка не знают куда бежать. А тут рядом я – хоть какая-то защита.

Обойдя золотой трон, я прошел немного вперед, двигая своим источником света вправо и влево. Искал шкатулку с драгоценностями, что оказалось непросто. Ибо в моей памяти помещение было обставлено довольно скудно. А сейчас тут громоздились сундуки и, кажется, даже шкафы с каким-то добром. И это не считая разного рода статуй, изображающих как людей в поблескивающих золотом одеждах, так и мифических животных.

Тут не то что найти нужное, тут пройти-то было затруднительно.

Хорошо хоть древние скульпторы изображали лица достаточно условно. Не умели предки передавать в мраморе и на холсте живые человеческие эмоции.

Вот советским солдатам, которые в 1945 году разыскивали культурные сокровища, похищенные нацистами, пришлось попереживать. Представьте, вы входите в подвал или в полузатопленную штольню и вдруг свет вашего фонаря выхватывает из тьмы испуганное лицо и руки, поднятые как бы в попытке защититься… Тут с ума спрыгнешь. А это всего лишь картина. Или холодная статуя. Но с первого взгляда не разберешь, кажется, что перед тобой застыли живые люди.

Глава 17

Повесть дописана.

Но выкладывать ее целиком на АТ я не хочу. Здесь мне не дают коммерческий статус, а выкладывать бесплатно мне жалко.

Все, кто хотят ознакомиться с продолжением, пишите в личку. Решим индивидуальноЮ и я вышлю текст на электронный адрес.

Благодарю всех читателей за проявленный интерес.

Верю, что и последующие книги данной серии вас не разочаруют.

Серия "Прорвавшийся сквозь время" включает следующие части:

1. "Прорвавшийся сквозь время" (попаданец в первобытное общество). Дописываю

2. "Человек из Никеи" (Попаданец в эпоху Христа) Написано две гравы.

3. "Чародей Великого царя" (Попаданец в эпоху Ивана III Великого) написано несколько глав

4. "Неправильный князь" (Попаданец в эпоху Екатерины II). Завершено. Тут я объединила две книги "Его сиятельство князь" и "Неправильный князь" в одну. А то все ругают меня, что слишком коротко.

Целую вас, дорогие читатели. Всех люблю.