Не самое худшее продолжение дня

Глава первая. За лесополосой

Проигрыватель назывался «Электроника Б1-01», весил, судя по объявлению, как небольшой сейф и находился там, куда московский каршеринг ехать не рекомендовал.

Навигатор, напротив, не видел проблемы.

- Через двести метров поверните направо, — бодро сказала женщина из телефона.

Направо уходила просёлочная дорога: две продавленные колеи, между ними трава по колено, по краям — мокрые после недавнего дождя лопухи. Сергей притормозил, посмотрел на карту, затем на серое небо в лобовом стекле.

До продавца оставалось семь километров. Возвращаться и делать крюк — сорок минут.

- Ну конечно, — пробормотал он и повернул.

Машина сползла с асфальта, качнулась и сразу заскрипела пластиком снизу. В салон проник сладковатый запах нагретой травы. Ветки орешника зашуршали по дверям, оставляя на пыльном лаке светлые полосы. Сергей сбросил скорость до десяти, обеими руками придерживая руль на выбоинах.

Он уже представлял, как поставит проигрыватель у родителей в гостиной. Отец непременно скажет, что «старый был не хуже», а через пять минут достанет из шкафа Высоцкого. Мать вытрет пыль с крышки, хотя продавец обещал всё почистить.

Мысль оборвал металлический удар.

Машина подпрыгнула. Под капотом что-то коротко взвизгнуло, затем двигатель захлебнулся. На панели разом вспыхнули жёлтые и красные значки. Руль потяжелел, будто в механизме застыл цемент.

Сергей выжал тормоз. Машина прокатилась ещё несколько метров и замерла поперёк колеи.

- Да чтоб тебя.

Он нажал кнопку запуска. Стартер сухо затрещал, но двигатель не подхватил. Со второй попытки из-под капота донёсся одиночный щелчок.

В тишине стало слышно, как по крыше перестукиваются капли с ветвей.

Сергей выбрался наружу. Кроссовки сразу ушли в рыхлую грязь, и холодная вода просочилась через ткань возле большого пальца. Он поднял капот, несколько секунд смотрел на плотную упаковку пластиковых кожухов, бачков и проводов, затем закрыл его.

Полезность осмотра исчерпывалась возможностью убедиться, что машина не горит.

В приложении каршеринга вращался белый кружок. Потом появилось сообщение: «Нет соединения с автомобилем». Телефон показывал одну деление сети, которое исчезло, стоило попытаться позвонить.

На карте неподалёку значился шиномонтаж. Иконка гаечного ключа находилась за лесополосой, метрах в восьмистах по прямой. Рядом тонкой серой линией тянулась другая дорога.

Сергей увеличил карту.

«Шиномонтаж 24 часа». Даже отзывы были — правда, два, оба трёхлетней давности.

Он оставил в приложении заявку на помощь, сфотографировал положение машины и огляделся. Просёлок позади нырял за поворот, впереди упирался в заросли. Ни домов, ни столбов, ни далёкого шума трассы. Над полем висела влажная июньская духота, от которой рубашка уже прилипла между лопатками.

Ждать здесь неизвестно сколько не хотелось.

С заднего сиденья он взял городской рюкзак. Внутри лежали пауэрбанк с коротким кабелем, шоколадный батончик, складной зонт и зажигалка, оставшаяся после майских шашлыков. Ещё — документы, ключи от квартиры и пустая тканевая сумка для пластинок. Сергей запер машину, проверил ручку и поставил на карте метку.

До лесополосы он дошёл за десять минут.

Это оказался не тот прозрачный ряд деревьев, который виделся с дороги, а густой пролесок с ольхой, молодыми осинами и спутанным подлеском. Земля под прошлогодними листьями пружинила. Комары нашли Сергея почти сразу, полезли к ушам и под воротник. Он отмахивался зонтом, перешагивал через валежник и время от времени сверялся с телефоном.

Синяя точка двигалась рывками и всё время смещалась в сторону.

- Отлично работаете, — сказал Сергей навигатору.

Никто не ответил, даже записанный голос.

Лес становился темнее, хотя до вечера оставалось ещё несколько часов. Под ногами попадались пятна мха, тяжёлые от воды. Пахло грибной сыростью и молодой корой. Один раз справа громко хрустнула ветка; Сергей остановился, прислушался и услышал только частое дребезжание невидимой птицы.

Через четверть часа деревья расступились.

Он ожидал увидеть навес, гаражные ворота, груду старых покрышек. Вместо этого на небольшой поляне стоял голый бетонный каркас.

Примерно одиннадцать на пятнадцать метров. Два этажа, если этажами можно было назвать плиты, лежащие на колоннах. Ни единой стены. Чистый серый бетон, без мха, трещин и надписей. Колонны шли только по периметру, с промежутками примерно в три с половиной метра. На такой же высоте над землёй висела плита перекрытия; ещё выше — крыша.

Сергей вышел из кустов и замедлил шаг.

Здание выглядело заброшенным и новым одновременно. Трава вокруг доходила до колен, но из бетона не торчало ни одного ржавого прута. Под нижней плитой лежала сухая хвоя, нанесённые ветром листья и несколько птичьих перьев.

- Шиномонтаж, — произнёс он. — Круглосуточный.

Голос под плитой прозвучал чужим и плоским.

Внутри поднималась бетонная лестница без перил. Она вела на второй этаж. Выше лестницы не было — только прямоугольный проём в верхней плите, черневший на фоне облачного неба.

Сергей обошёл каркас по периметру. Двенадцать шагов вдоль короткой стороны, семнадцать — вдоль длинной. Ни бытовки, ни колеи, ни мусора. Даже битого стекла не было.

На одной из колонн висел планшет.

Не в пыльном монтажном коробе и не на торчащем кронштейне. Чёрная пластина была утоплена в бетон так ровно, будто колонну отливали вокруг неё. Экран светился мягким белым светом.

Сергей провёл пальцем по стеклу. Пыли не осталось. Стекло было чуть тёплым.

На экране стояло:

**ЗАКАЗ ДОСТУПЕН**

Ниже — строка ввода и кнопка «Условия».

Он нажал.

Текст открылся сразу.

**Один заказ в течение суток.**

**Доступная масса: 300,000 кг.**

**Неиспользованная масса переносится на следующие сутки.**

**Заказ должен полностью помещаться в зоне приёма 4 × 6 м.**

**Допускаются реально существующие серийные объекты, доступные на 2026 год включительно. Экспериментальные устройства и индивидуальные сборки недоступны.**

Сергей перечитал последнюю строку. Затем ещё раз посмотрел на бетон вокруг планшета, пытаясь найти кабель, крышку, крепёж.

- Ага.

На плите первого этажа в четырёх метрах от колонны был начерчен тонкий жёлтый прямоугольник. Четыре на шесть — похоже на правду. Линия не была краской: цвет уходил в бетон на глубину, видимую у маленького скола.

Сергей вернулся к экрану.

Телефон по-прежнему не ловил сеть. Часы показывали 18:07. На карте синяя точка застыла поверх значка шиномонтажа.

Розыгрыш требовал камер. Камеры — питания, связи и людей, которые зачем-то притащили сюда несколько десятков тонн бетона. Он задрал голову. По краям верхней плиты стекала недавняя дождевая вода. Никаких объективов.

В строке ввода мигал курсор.

Сергей напечатал:

**1 кг российских рублей банкнотами по 5000 рублей**

Остановился. Стёр.

Слишком двусмысленно: килограмм с упаковкой или без? Настоящие или сувенирные? Он усмехнулся собственной обстоятельности. Пальцы, однако, набрали уже точнее:

**1 килограмм подлинных находящихся в обращении банкнот Банка России номиналом 5000 рублей**

Потом добавил:

**1 стеклянная бутылка негазированной воды Evian 0,75 л**

И, поколебавшись:

**Алмаз «Звезда Африки»**

Название всплыло из школьной викторины или документального фильма, который отец смотрел по телевизору. Сергей помнил огромный прозрачный камень и британскую корону. Кажется, так его называли. Или не его.

Внизу появилась строка:

**Позиция 3 отклонена: объект не является серийным.**

- Логично, — сказал Сергей.

Он удалил алмаз. Общая расчётная масса заказа отобразилась справа: **2,498 кг**. Система, очевидно, считала упаковку и стекло отдельно от содержимого или использовала какую-то свою арифметику.

Кнопка «ОТПРАВИТЬ ЗАКАЗ» стала чёрной.

Сергей не нажал.

Он прошёл к краю плиты, выглянул на поляну. Папоротник покачивался под редкими каплями. Где-то далеко простучал дятел. Ни смешка, ни шагов.

Вернувшись, он открыл камеру телефона и включил запись. Поставил телефон, прислонив к рюкзаку так, чтобы в кадр попадала жёлтая зона.

- Допустим, — тихо сказал он и коснулся кнопки.

Экран мигнул.

Со стороны плиты раздался короткий глухой стук.

Не вспышка. Не клуб дыма. В отмеченном прямоугольнике просто оказалось два предмета: тугая пачка денег в прозрачной банковской плёнке и бутылка воды с красной крышкой.

Сергей не сразу убрал палец с экрана.

Комар сел ему на запястье, налился кровью и улетел.

Он посмотрел на планшет. Там стояло:

**ЗАКАЗ НА СЕГОДНЯ ИСПОЛЬЗОВАН**

**Остаток переноса: 297,502 кг**

Потом — на плиту.

Деньги не исчезли.

Сергей подошёл к жёлтой линии, обогнул её, словно предметы могли сработать от приближения. Присел. Плёнка на пачке блестела, под ней виднелись фиолетовые края пятитысячных купюр. Бутылка была холодной; на стекле уже собирались капли.

Он подхватил деньги двумя пальцами. Вес ощущался обычным, ощутимо меньше кирпича. От плёнки пахло пластиком и свежей типографской краской.

На верхней банкноте была Хабаровская набережная. Водяной знак просвечивал, защитная нить уходила в бумагу, рельеф под ногтем чувствовался ровно там, где должен.

Сергей пересчитал пачку по торцам, сбился, вскрыл край плёнки ключом и отсчитал двадцать купюр. Сто тысяч. Это давало примерно десять граммов на купюру, значит, в килограмме могло быть около миллиона. Или чуть больше — он не знал точного веса.

Он поднял голову к пустому каркасу.

- Эй!

Крик ушёл в лес и вернулся распавшимся эхом.

Ничего.

Сергей взял бутылку, проверил крышку и штрихкод. Отвинтил. Кольцо хрустнуло, отделяясь впервые. Вода была холодной до ломоты в зубах и не имела никакого привкуса.

На записи телефона предметы возникли между двумя кадрами. В одном жёлтый прямоугольник был пуст. В следующем лежали пачка и бутылка. Ни движения воздуха, ни тени.

Он просмотрел фрагмент трижды.

Потом быстро убрал деньги и воду в рюкзак, застегнул обе молнии и затянул боковые ремни. Плечи уже ждали веса, которого почти не оказалось. От этого стало только неуютнее.

К машине он решил возвращаться строго по навигатору.

Сначала лес совпадал с памятью: поваленная берёза, коряга, похожая на оленью ногу, заросль крапивы. Через десять минут синяя точка пересекла место, где должна была проходить просёлочная дорога.

Дороги не было.

Сергей остановился среди редких сосен. Под ногами лежал толстый ковёр сухой хвои, не рассечённый ни колеями, ни человеческими следами. Он прошёл ещё двадцать метров, затем назад. Проверил компас. Стрелка дёрнулась и повернулась на север.

- Нет. Я не туда вышел.

Он развернулся по карте и двинулся на запад. Там, где должна была стоять машина, рос молодой ельник. Стволы были тонкими, но не вчерашними — кора уже огрубела, нижние ветки высохли.

Сергей полез между ёлками, цепляясь рюкзаком. Искомая точка оставалась в пятнадцати метрах. Потом в семи. Потом телефон сообщил, что точность геолокации составляет сто двадцать метров.

Он поднялся на небольшой бугор и закричал:

- Есть кто-нибудь?

Лес ответил осыпью капель.

Он искал почти два часа. Нашёл ручей с чёрной водой, старый пень, кабанью тропу и отпечаток раздвоенного копыта в глине. Не нашёл ни дороги, ни автомобильных следов, ни окурков, ни пластиковых бутылок, ни полосы просеки под электролинию. Даже звук самолёта не прошёл над облаками.

Телефон показывал пятьдесят процентов заряда. Сеть исчезла окончательно. Карта ещё открывалась из кэша, но на белых квадратах за пределами знакомого участка ничего не было.

Между деревьями густела синева. Комары поднялись плотным звенящим облаком. В низине уже залегли сумерки, и каждый куст там выглядел глубже, чем позволял его размер.

Сергей остановился у ручья, умыл лицо и тут же вытер ладони о брюки. Вода пахла железом и тиной. Пить её он не стал.

Оставаться в лесу без укрытия было глупо. Бетонное здание хотя бы давало крышу, сухую плиту и ориентир. Возвращаться пришлось по собственным следам — сломанным веткам, примятому папоротнику и снимкам, которые он делал на развилках.

К поляне он вышел, когда облака над верхушками стали цвета остывшей золы.

Каркас стоял на месте.

Сергей задержался у кустов, всматриваясь в промежутки между колоннами. Планшет белел на бетоне. Жёлтая зона была пуста.

- Отлично, — выдохнул он. — Уже прогресс.

Он собрал вокруг поляны сухие ветви. Под нижней плитой нашлось несколько старых птичьих гнёзд, береста и охапка ломкого хвороста. Толстые поленья Сергей складывал крестом, тонкие ломал коленом. В ладонь впилась щепка; он вытащил её зубами и слизнул выступившую кровь.

Костёр устроил возле края плиты, подальше от колонн и рюкзака. Поджёг зажигалкой комок бересты. Пламя сначала легло набок от сквозняка, затем ухватилось за сухие травинки. Ветки затрещали. По бетону поползли тёплые рыжие отблески.

Для лежанки Сергей нарезал руками еловых лап, выбирая молодые нижние ветки. Зонт пригодился как трость и крюк: им он стягивал сухостой, не лезя в колючие заросли. Лапник разложил в стороне от огня, под плитой, проверил, нет ли клещей, и поставил рядом рюкзак.

Из бутылки сделал два осторожных глотка. Батончик разломил пополам, вторую часть завернул обратно. Деньги лежали под еловыми ветками и казались теперь не богатством, а тяжёлой нелепой шуткой, за которую никто не объяснил правил.

Сергей подключил телефон к пауэрбанку, включил энергосбережение и убрал экранную яркость почти до нуля.

За колоннами лес исчезал в темноте. Костёр выхватывал несколько метров травы, дальше начиналась сплошная чёрная стена. В ней шуршали листья, потрескивали сучья, один раз коротко пискнул зверёк.

Сергей подбросил ветку.

Из-за деревьев донёсся щелчок.

Он поднял голову.

Ещё один — левее. Сухой, быстрый, будто кто-то ударил ногтем по стеклу.

Сергей нащупал рядом самый тяжёлый сук и подтянул ближе к колену. Пламя дрогнуло, осветив колонны до середины.

Щёлкнуло снова.

На этот раз ответ пришёл справа.

Глава вторая. Чужие голоса

— Серёж, ты где?

Телефон выскользнул из пальцев.

Ударился углом о плиту, перевернулся и остался лежать экраном вверх. Сергей не наклонился за ним.

Голос пришёл из леса — негромкий, чуть приглушённый листвой. Мама всегда так звала его из другой комнаты, когда не хотела перекрикивать телевизор. Даже короткое «где» она произносила мягко, без последней согласной.

За колоннами шевельнулась темнота.

Сергей сжал сук обеими руками. Шершавая кора впилась в ладони.

— Мам?

Слово сорвалось прежде, чем он успел его проглотить.

Слева щёлкнуло. Справа отозвались два быстрых удара, слишком чистых и ровных для веток.

А потом мамин голос повторил:

— Мам?

Точно его интонацией.

У Сергея свело кожу на затылке. Он присел, не выпуская сук, и на ощупь подхватил телефон. Чехол побелел на углу, но стекло осталось целым. Пятьдесят три процента: пауэрбанк успел немного подзарядить батарею.

За поляной хрустнул валежник.

— Серёж, ты где? — снова позвала мать.

Теперь голос звучал правее. Метров в двадцати от здания.

Сергей провёл большим пальцем по экрану и включил фонарик.

Белый луч рассёк край поляны. Выбелил мокрые листья, мазнул по стволам и поймал движение у старой осины.

Нечто отпрянуло.

Сергей успел увидеть согнутую спину, длинное предплечье и кисть, обхватившую ствол слишком высоко над землёй. Серо-бурая кожа блеснула между листьями. Существо одним рывком взлетело на нижнюю ветку, затем выше; крона содрогнулась, осыпая капли.

Из темноты вырвался резкий стрекочущий треск.

Сразу несколько голосов ответили с разных сторон.

— Через двести метров поверните направо.

— Эй!

— Серёж, ты где?

— Отлично работаете.

Последнее прозвучало низким мужским басом, которого Сергей раньше не слышал. Слова были его, голос — чужой.

Он направил фонарик туда. Между двумя соснами мелькнули отражённые точки — не глаза даже, а влажный блеск, возникший на высоте человеческого лица. Они тут же исчезли.

Сергей отступил к костру и едва не наступил на рюкзак. Положил телефон поверх него так, чтобы можно было схватить одним движением. Сук оказался тяжёлым лишь на одном конце; он перехватил его, как бейсбольную биту.

Огонь просел. В углях лопнула смоляная ветка, выбросив сноп искр.

В лесу застрекотало.

Сергей подбросил в костёр сразу три полена.

Пламя поднялось, окрасило нижнюю плиту ржавыми пятнами. Далёкий силуэт шарахнулся за кусты. Следом по поляне прошёл шум — будто несколько крупных животных одновременно отступили в траву.

Не любят свет.

Эта мысль была слишком удобной, чтобы доверять ей сразу. Сергей подцепил горящую ветку и шагнул к краю плиты. На конце шипела влажная кора, дым ел глаза. Он поднял факел выше.

— Пошли вон!

Мамин голос из леса тотчас ответил:

— Пошли вон!

И засмеялся.

Смех начался почти правильно, но захлебнулся частыми щелчками, будто в человеческое горло насыпали горсть костяшек.

Сергей вернулся к костру.

Первый час они не подходили близко.

Он определял их по движению ветвей и звукам: быстрые перебежки между кустами, осторожный скрежет когтей или ногтей по коре, редкие щелчки, которыми существа переговаривались вне круга света. Их было не меньше четырёх. Возможно, больше. Два держались со стороны ручья, одно перемещалось по деревьям, ещё одно — тяжёлое, судя по ломавшемуся под ним валежнику, — обходило здание с дальней стороны.

Время от времени они говорили.

Слова звучали без порядка, как фрагменты перепутанных записей:

— До продавца оставалось семь километров.

— Есть кто-нибудь?

— Воды дай.

Последний голос принадлежал пожилому мужчине. В нём хрипела настоящая, почти осязаемая жажда.

Сергей отвернулся к рюкзаку. Стеклянная бутылка лежала в боковом кармане, на дне плескалось больше половины.

— Воды дай, — повторили уже ближе.

Трава у дальней колонны мягко разошлась. За бетоном показались четыре тонких пальца. Они легли на ребро плиты, медленно согнулись. Кожа на суставах была тёмной, покрытой мелкими складками.

Сергей схватил телефон, включил фонарик и направил луч на руку.

Пальцы исчезли. Из-за колонны донёсся пронзительный визг, почти сразу перешедший в яростное стрекотание. По траве простучали быстрые шаги.

Остальные пришли в движение. Кусты закачались сразу с трёх сторон.

Сергей закрутился, держа телефон перед собой. Луч метался по стволам, вырывая из темноты обрывки тел: узкое бедро, голую пятку с растопыренными пальцами, профиль без заметного носа. Существа отступали от света, но не уходили. Одно перескочило с ветки на плиту второго этажа.

Удар сверху заставил Сергея вскинуть голову.

Ночной — другого названия у существа пока не было — сидел на краю перекрытия, вцепившись руками в бетон. Худой, не тяжелее Сергея, но руки тянулись почти до колен. Лицо оставалось в тени. Он попал туда с дерева: ветви старой сосны подходили к углу здания достаточно близко.

Сергей осветил его.

Существо дёрнулось, прикрыло лицо предплечьем. Кожа под лучом заблестела и почти сразу покрылась тёмными пятнами. Ночной издал короткий крик, оттолкнулся ногами и исчез наверху.

Через секунду по плите второго этажа застучали быстрые шаги.

Над головой.

Сергей попятился от центра здания, чтобы видеть край перекрытия. Луч телефона заметно побледнел. Он выключил фонарик и тут же пожалел: зрение ослепло после белого света, и за костром сомкнулась непроглядная чернота.

Сверху посыпались песчинки.

Кто-то полз по плите к лестнице.

Сергей сунул сук концом в огонь. Сухая древесина занялась не сразу; пришлось держать, пока пламя не облизало расщеплённый край. Дым ударил в лицо. Он закашлялся, но не отвёл взгляда от лестничного пролёта.

На верхней площадке возникла кисть.

Потом голова — низко, почти у самой ступени. Свет костра открыл выпуклый лоб, прижатые к черепу уши и рот, слишком широкий для худого лица. Глаза ночной зажмурил, щурясь даже от слабого оранжевого сияния.

Он втянул воздух.

Ноздри дрогнули.

— Серёж, — сказал он голосом матери. — Иди сюда.

Сергей швырнул горящую ветку.

Она ударила в край ступени, рассыпала искры. Ночной отпрянул с сиплым воплем. Заскрежетали когти по бетону, сверху затопали, затем ветви сосны за плитой тяжело качнулись.

Несколько минут лес молчал.

Сергей поднял факел, вернул его в костёр и оглядел запас дров.

Охапка, которая вечером казалась достаточной, уменьшилась почти вдвое.

На телефоне было 01:17.

До рассвета — часа три с лишним, если облака не задержат свет. Сергей проверил прогноз и увидел старую страницу: восход в 04:02. Данные могли относиться к Подмосковью. Если он всё ещё находился в Подмосковье.

Пауэрбанк показывал три деления из четырёх. Телефон — шестьдесят один процент. Значит, свет можно использовать, но не постоянно.

Сергей перенёс оставшиеся ветки ближе. Отделил тонкие от толстых, разломал длинные сучья, чтобы они не торчали из костра. Несколько сырых положил у жара подсушиваться. Лапник, приготовленный для сна, пришлось частично разобрать: нижние ветки были сухими и хорошо горели.

Запах смолы стал гуще. Дым собирался под плитой, полз к лестнице и выходил наружу между колоннами. Глаза резало, горло першило, зато существа держались дальше.

Он ходил вокруг костра, разминая затёкшие ноги. Стоило остановиться, веки тяжелели. Тело пыталось воспользоваться каждой секундой неподвижности: плечи опускались, подбородок падал на грудь. Тогда из леса приходил щелчок — и сердце глухо ударяло в рёбра, возвращая ясность.

Около двух ночные изменили тактику.

Сначала что-то небольшое прилетело из темноты и ударилось о колонну. Камень отскочил на плиту.

Второй угодил в костёр. Искры брызнули Сергею на брюки.

Он отскочил, затоптал тлеющее пятно. Третий камень просвистел у лица и гулко покатился к лестнице.

— Вот суки.

— Вот суки, — охотно повторили из леса.

Сергей присел за колонной, прикрывая голову. Отсюда костёр был виден, но сам он оказался заслонён бетоном с одной стороны. Ночные бросали вслепую или ориентировались на слух: следующий камень ударился в плиту далеко справа.

Он выключил экран телефона, положил аппарат в карман. Каждая минута света теперь имела цену.

Камни прекратились так же внезапно, как начались.

Тишина продержалась долго. Настолько, что Сергей перестал ей верить. Он слышал потрескивание костра, комариный писк, собственное дыхание. Где-то в лесу капала вода — ровно, через несколько секунд.

Он подбросил толстый сук.

И увидел, что один из лежавших у края костра стволов медленно движется в темноту.

Сергей замер.

Длинная ветка ползла по плите, скребя корой. Её дальний конец уже исчез за колонной. Кто-то тянул снаружи, оставаясь вне света.

— Нет.

Сергей наступил на ближний конец.

Ветка рванулась. Подошва съехала по коре, колено ударилось о бетон. Сергей ухватился обеими руками. Снаружи потянули снова — легко, с такой силой, что его протащило почти на полметра.

Он разжал пальцы.

Ветка исчезла в траве. Оттуда донеслись частые возбуждённые щелчки.

Они поняли, зачем ему дрова.

Сергей вскочил и перетащил весь запас в середину здания, между костром и лестницей. Снаружи раздался голос навигатора:

— Маршрут перестроен.

Другой голос, детский, спросил:

— Ещё есть?

Ночные застрекотали.

К трём часам дров осталось на дне охапки.

Сергей жёг экономно: по одной толстой ветке, поддерживая не столько пламя, сколько красные угли. Огонь съёжился. Тени колонн вытянулись внутрь, пересеклись на полу. За их краями двигались силуэты.

Теперь ночные подходили ближе.

Сергей видел одного почти целиком. Тот стоял в траве метрах в десяти, чуть согнув колени. Ростом примерно с подростка, но грудная клетка широкая, живот впалый. Руки висели непропорционально низко. Голова подрагивала мелкими движениями, будто существо ловило звук каждой частью лица.

Рядом прошёл второй — крупнее, на двух ногах, не касаясь земли руками. Первый повернулся к нему и выдал серию коротких щелчков. Большой остановился.

Они смотрели на костёр.

И ждали.

Сергей включил фонарик. Худой исчез одним прыжком. Большой отступил не сразу: поднял руку, заслоняя лицо, и пятился, пока луч не задержался на груди. Тогда он взревел, сорвался с места и в несколько шагов ушёл за деревья.

Телефон показывал сорок семь процентов. Пауэрбанк лежал рядом, но его заряда не хватило бы, если использовать фонарь непрерывно.

Сергей выключил свет.

Темнота вернулась с голосом отца:

— Ты главное не паникуй.

Отец говорил это, когда сам уже начинал паниковать: при протечке у соседей, при потерянных документах, перед операцией матери.

Сергей стиснул зубы.

— Ты главное не паникуй, — повторили совсем близко.

Он ткнул горящей веткой между колоннами.

В траве дёрнулось что-то серое. Ночной отскочил, но успел взмахнуть рукой. Когти или ногти зацепили рукав Сергея и распороли ткань от запястья до локтя. Кожу не достали.

Сергей ударил суком. Тяжёлый конец встретил плечо существа с глухим, мясистым звуком. Ночной перекувырнулся в траве и мгновенно вскочил. Его рот раскрылся. Вместо крика раздалось:

— Мам?

Сергей отступил под крышу.

Со всех сторон застучали щелчки.

Существа возбуждённо перебегали между деревьями. Они больше не скрывались. Один промчался вдоль края поляны, другой ответил с крыши — значит, снова перебрался по сосне и поднялся через верхнюю плиту. Тяжёлый ночной ломился через кусты, приближаясь короткими рывками и замирая, когда пламя поднималось.

Последняя связка лапника сгорела быстро. Хвоя вспыхнула ярко, жарко, но через минуту остались голые чёрные ветки.

Сергей посмотрел на свою лежанку.

Потом начал разбирать её.

Зелёные лапы чадили, плевались смолой, не хотели гореть. Он разломал их, сложил над углями шалашиком и раздул огонь. Дым стал таким густым, что пришлось отойти к краю плиты. Кашель скручивал грудь, слёзы текли по щекам, зато перед колоннами появилась мутная серая завеса.

Телефон показывал 03:38.

Где-то за облаками уже должен был приближаться рассвет, но лес оставался чёрным. Сергей всматривался в промежутки между стволами, и зрение раз за разом собирало из теней фигуры, которых там не было.

Одна фигура оказалась настоящей.

Она ползла по нижней стороне лестницы, удерживаясь за края ступеней. Голова висела вниз, руки переставлялись бесшумно. Ночной добрался почти до пола, прежде чем Сергей заметил движение над собой.

Он вскинул телефон.

Луч ударил существу в лицо.

Кожа была серой, с крупными порами и тонкими белёсыми волосками. Глаза глубоко сидели под надбровными дугами. На месте носа — плоский хрящ с двумя узкими щелями. Губы разошлись, открывая неровные человеческие зубы, затёртые на концах.

Ночной заверещал. Пальцы разжались.

Он рухнул с высоты двух метров, ударился спиной о край ступени и свалился на плиту. Сергей не дал ему подняться — ударил суком в голову.

Раз.

Существо выставило предплечье. Кора треснула.

Два.

Ночной перекатился, оттолкнулся ногами и метнулся наружу на четвереньках. Луч следовал за ним. На коже вдоль позвоночника проступали тёмные волдыри.

Другие отступили. Лес взорвался щелчками, треском и чужими голосами:

— Серёж!

— Воды дай!

— Поверните направо!

— Не паникуй!

Крик окружил здание, отразился от плит и превратился в многоголосый гул.

Сергей стоял у костра, тяжело втягивая дым. Сук дрожал в руках. Мышцы предплечий свело, пальцы едва разгибались.

— Давайте, — прохрипел он. — Ну.

Голоса оборвались.

За лесом посерело небо.

Сначала Сергей решил, что это глаза привыкли к темноте. Потом верхние края облаков отделились от крон, а на восточной стороне поляны папоротник приобрёл собственный зелёный цвет.

Ночные почувствовали перемену раньше него.

Щелчки стали редкими, направленными. Существа отходили от поляны к густому лесу. Тяжёлый силуэт задержался между соснами, повернув голову к зданию, но и он вскоре исчез в низине.

На крыше торопливо простучали шаги. Качнулась ветвь старой сосны.

Последним из темноты донёсся мамин голос:

— Серёж, ты где?

Теперь он звучал дальше. Из глубины леса.

Сергей не ответил.

Он ждал, пока серый свет заполнит пространство между колоннами. Пока птицы не начали перекликаться над ручьём. Пока тени не отступили под кусты, открывая примятую траву, камни на плите и тёмные капли там, где он ударил ночного.

Лишь тогда Сергей выключил фонарик.

Телефон показывал двадцать шесть процентов. Время — 04:21.

Он подсоединил пауэрбанк, подбросил в угли последнюю ветку и сел на голый бетон, прислонившись спиной к колонне.

Закрыл глаза только на секунду.

Тело сложилось само. Сук выпал из пальцев. Подбородок упал на грудь, плечо съехало по бетону, и Сергей повалился на бок, успев лишь подтянуть рюкзак под голову.

Когда он открыл глаза, солнце уже пробивалось под плиту длинными белыми полосами.

В шее застыла тупая боль. Рубашка пахла дымом, рот пересох, на щеке отпечаталась молния рюкзака. Некоторое время Сергей смотрел на неподвижные колонны, не понимая, почему лежит на бетоне и зачем сжимает обломанный сук.

Потом увидел следы у края плиты.

Память вернулась вся сразу.

Он сел, схватил телефон и прищурился от яркого экрана.

**11:03.**

На планшете, утопленном в колонну, светилась новая строка:

**ДО СЛЕДУЮЩЕГО ЗАКАЗА: 00:57:14**.

Глава третья. Периметр

До заказа оставалось пятьдесят семь минут.

До темноты — меньше девяти часов.

Сергей сидел у колонны, вытянув гудящие ноги, и смотрел на лес. При дневном свете поляна казалась почти обыкновенной. На паутине между стеблями висели капли, в кустах копошились птицы, над травой летали мелкие белые бабочки. Только тёмные пятна у края плиты не вписывались в июньское утро.

Он открыл карту на телефоне.

Метка автомобиля находилась меньше чем в двух километрах. Если выйти сейчас, двигаться по компасу и отмечать дорогу, к полудню можно добраться до нужного места. Или снова найти ельник вместо просёлка. Тогда придётся возвращаться.

К голосам.

К камням из темноты.

К серым пальцам на краю плиты.

В прошлый раз его спасли костёр, телефонный фонарик и чужая осторожность. Ночные проверяли его. Учились. К утру они уже крали дрова, забирались на перекрытие и заходили по лестнице.

Вторая ночь повторением первой не станет.

Сергей провёл ладонью по лицу. Щетина скребнула кожу. В висках пульсировало, пересохший язык прилипал к нёбу.

Сначала — крепкий тыл. Потом машина.

Нужны оружие, свет и еда.

Он посмотрел на планшет. Таймер отсчитывал секунды с равнодушием микроволновки.

**00:52:31**

Сергей достал вчерашнюю бутылку, сделал два глотка и заставил себя остановиться. Осталось меньше четверти. Половину шоколадного батончика он съел маленькими кусками, тщательно разжёвывая растаявшую сладкую массу. Желудок сжался ещё сильнее, напомнив, что со вчерашнего дня это почти вся еда.

Пальцы дрожали, когда он открыл в телефоне заметки.

Задача первая: пережить ночь.

Он написал:

**ОРУЖИЕ**

Мысль о пистолете пришла сразу. Три года назад коллеги подарили ему сертификат в стрелковый клуб. Инструктор выдал CZ-75, показал стойку, хват, снятие с предохранителя. Сергей расстрелял за два занятия две сотни патронов. Сначала бил по белому полю, к концу собирал дырки в грудной мишени.

Это не делало его стрелком. Но хотя бы магазин он вставить умел.

**CZ-75, кобура, пять магазинов с патронами.**

Какой именно CZ-75? Девятимиллиметровый, полноразмерный. Патроны — 9 × 19. Пять магазинов по шестнадцать? Если один в пистолете, лучше уточнить.

Газ против медведей он видел в туристическом магазине. Инструктор тогда предупреждал: применять только с учётом ветра, иначе первым выведешь из строя себя.

**Два противомедвежьих баллона. Защитная полнолицевая маска.**

Слово «маска» было опасно расплывчатым. Плавательная? Медицинская? Нужна защита глаз и дыхания, хотя обычный фильтр не обязательно спасёт от аэрозоля. Сергей записал полнолицевой респиратор с комбинированными фильтрами.

Ещё ружьё.

В голове тут же возник короткий чёрный помповик из американских фильмов. Сергей никогда из такого не стрелял. В клубе ему дали только пистолет, и отдача даже у него после двухсот выстрелов оставила запястья ватными.

Но ночью твари двигались быстро. Пулей из пистолета в скачущую серую фигуру он, скорее всего, не попадёт. Картечь хотя бы увеличивала шанс.

**Помповое ружьё 12 калибра. Пятьдесят патронов с картечью. Патронташ. Беруши?**

Он удалил вопросительный знак и добавил электронные стрелковые наушники. Не ради комфорта: один выстрел под бетонной плитой мог оставить его глухим как раз тогда, когда слух понадобится больше всего.

Свет.

Три фонаря. Не дешёвые бытовые трубки, а аккумуляторные поисковые, способные честно работать всю ночь. Два основных, один запасной. Зарядные устройства и пауэрстанция — планшет разрешал серийные объекты, значит, портативная электростанция тоже должна пройти. Прожектор лучше ручного фонаря: поставить у укрытия и залить светом подходы.

Вес начал расти быстрее, чем ему хотелось.

Сергей подошёл к экрану. Таймер показывал сорок три минуты. Под ним появилась доступная масса:

**597,004 кг**

Вчерашние двести девяносто восемь с половиной килограммов сложились с сегодняшними тремястами.

Почти шестьсот.

Он выдохнул сквозь зубы. Значит, копится действительно посуточно. И заказ можно сделать один. Ошибка в списке будет стоить суток.

Сергей вернулся к заметке.

Еда и быт заняли меньше времени: набор армейских сухих пайков на несколько дней, шоколад, орехи, термос, кофе, вода — шесть полуторалитровых бутылок. Горячая еда казалась роскошью, но желудок болезненно подался навстречу одной мысли о ней.

Можно ли заказать готовую?

**Горячий комплексный обед в герметичных пищевых контейнерах: гречка с тушёной говядиной, суп, хлеб.**

Серийный ли это объект? Скорее нет. Планшет вчера отверг уникальный алмаз, но принял обычные товары. Готовое блюдо могло считаться продукцией общепита.

Он оставил, рассчитывая проверить позиции до отправки.

Спальник. Туристическая пенка. Одежда — сухие носки, прочные брюки, куртка, ботинки. Он не знал, насколько затянется происходящее, но мокрые кроссовки уже натёрли пятку.

Примус с бензином вызвал другую проблему. Отдельную ёмкость топлива рядом с патронами и костром тащить не хотелось. Нужна заводская туристическая горелка, совместимая с автомобильным бензином, и сертифицированная металлическая канистра. Три кастрюли казались избыточными, но он всё равно записал набор котелков из трёх предметов.

Охотничий нож.

Топор.

Перчатки.

На слове «перчатки» Сергей поднял глаза.

От кого он собирался обороняться, сидя под открытой плитой?

Ночные могли зайти с любой стороны. Сверху — через лестницу. Лёгкие лазали по деревьям и перебирались на второй этаж. Если он уснёт на пенке, фонари не удержат их сами по себе. Даже с пистолетом он останется человеком, который должен одновременно смотреть в четыре стороны.

Нужна клетка.

Сначала он подумал о стальных листах: закрыть два проёма в углу, ещё две стены поставить внутрь. Но лист высотой три с половиной метра невозможно поднять одному. Даже тонкий будет выгибаться, резать руки, падать. К тому же как крепить его к бетону? Сверлить колонны он не умел, подходящего инструмента не знал, а потолочная плита могла оказаться с арматурой.

Сергей прошёл в дальний угол здания.

Расстояние между соседними колоннами — примерно три с половиной метра в свету. С толщиной опор получался закуток около четырёх на четыре. Две стороны уже обозначены линией колонн. Две внутренние придётся сделать самому.

Он посмотрел вверх. От пола до плиты — три с половиной метра. Оставить щель под потолком нельзя. Ночной ночью спустился по лестнице, а мог бы просто свалиться сверху внутрь ограды.

Стены должны идти от бетона до бетона.

Сетка.

Рабица достаточно лёгкая, чтобы поднять одному, но ночной разорвёт или продавит её, если крепить только по краям. Нужен каркас. Сергей представил трос, намотанный между колоннами горизонтальными рядами. Шаг сантиметров двадцать — голова и плечи не пролезут, даже если сетку порвут. На проём высотой три с половиной метра — семнадцать-восемнадцать линий.

Один оборот вокруг пары колонн даст две нити через проём, если обнести трос замкнутой петлёй. Но задняя нить пойдёт снаружи будущего закутка, повторяя путь передней, и обе придётся стягивать. Проще заказать отрезки и оборачивать каждый вокруг колонн с зажимами. Однако затянуть десятки отдельных кусков за несколько часов он не успеет.

Цельный трос, спиралью вокруг двух колонн снизу вверх.

Сергей прикинул: расстояние между наружными краями колонн около четырёх метров. Один полный виток — примерно девять метров с учётом толщины опор. Семнадцать витков — сто пятьдесят с лишним метров на стену. Две стены — больше трёхсот.

Пятьдесят килограммов стального троса могло хватить, если брать диаметр четыре миллиметра. Это не буксировочный канат, но отдельная линия и не должна держать всю тварь: нагрузка распределится по сетке и соседним виткам.

Внутренние стены крепить не к чему. Там нужна вертикальная стойка в свободном углу — металлическая распорная труба между полом и потолком. От неё трос пойдёт к двум существующим колоннам, образуя оставшиеся стороны квадрата.

Одна стойка окажется общей для обеих стен.

Но обычная телескопическая строительная стойка могла выдерживать вертикальную нагрузку и не быть рассчитана на боковой рывок. Нужны две или три, связанные между собой, либо толстая винтовая распорка с широкими пятами. Сергей не знал правильного названия.

Интернет не работал.

Он открыл сохранённые страницы браузера — бесполезно. Попытался поймать сеть, подняв телефон над головой, потом поднялся по лестнице на второй этаж. Ни одного деления.

Оттуда он впервые увидел следы ночных на крыше перекрытия: полосы грязи, царапины у края, тёмный мазок возле сосновой ветви. Внизу его костёр казался маленьким чёрным пятном.

Сергей поспешно спустился.

На планшете оставалось двадцать шесть минут.

Он составил схему в заметке пальцем: угловая колонна, две соседние, одна внутренняя стойка. Трос горизонтально. Рабица изнутри — чтобы тело ночного сначала давило на неё, распределяя нагрузку по нескольким линиям. Если поставить сетку снаружи троса, её можно сорвать с креплений. Внутри трос примет удар, но руки через ячейки всё равно пролезут.

Ячейка не больше трёх сантиметров.

Нижние полметра закрыть сплошным пластиком. Не металлом — слишком тяжело и острые кромки. Листы из ударопрочного поликарбоната высотой полметра, поставить изнутри и притянуть к сетке. Ночные не смогут схватить за лодыжку, пока он спит.

А вход?

Он почти выругался.

Замкнув четыре стороны, он сам не попадёт внутрь. Нужна калитка. Сварить её он не сможет. Можно оставить край сетки подвижным, как полог, и стягивать карабинами. Но тросовые линии останутся поперёк входа. Придётся перелезать через них, а при опасности это ловушка.

Значит, одна внутренняя стена — готовая секция ограждения с дверцей. Но это тяжело, требует крепления и нарушает простоту.

Сергей решил оставить в одной внутренней стене вертикальный проход шириной около шестидесяти сантиметров: тросовые линии там прерываются, края крепятся к двум близко поставленным распорным стойкам. Между стойками — кусок прочной сетки, навешенный на карабинах. Примитивная дверь будет открываться целиком. На ночь её можно затянуть цепью и винтовым карабином.

Это уже походило на проект человека, который видел строительство только за окном.

Но другого инженера на поляне не было.

Снаружи — колючая проволока. «Егоза», спиральный барьер. Два витка вокруг четырёхметрового закутка. Она не остановит, но заставит ночных замедлиться и порезаться. Главное самому не свалиться на неё в темноте.

Сергей добавил плотные краги, защитные очки и кусачки для проволоки.

Таймер: четырнадцать минут.

Он подошёл к планшету и начал вводить заказ, разбивая его на позиции. Система принимала формулировки и показывала массу. Некоторые названия пришлось исправлять.

**Пистолет CZ 75 B, калибр 9 × 19 мм, серийного производства, новый, в заводской комплектации** — принято.

Патроны система потребовала указать отдельно. Сергей заказал пять магазинов, каждый снаряжённый шестнадцатью оболочечными патронами, плюс одну заводскую коробку в запас. Потом задержал палец над экраном и заменил часть патронов на экспансивные. Такие лучше останавливали цель, но он не знал, не станут ли они хуже пробивать толстую кожу. В итоге оставил магазины с обычной оболочечной пулей.

Помповое ружьё выбрал Mossberg 590. Название он помнил по играм и фильмам. К нему — пятьдесят патронов 12/70 с картечью, ремень и поясной патронташ.

Два противомедвежьих баллона.

Полнолицевой респиратор с фильтрами.

Три аккумуляторных фонаря, два переносных прожектора, комплект заряженных батарей и зарядная станция.

Планшет не возражал.

С едой возникла задержка.

**Горячий комплексный обед** подсветился жёлтым:

**Позиция не идентифицирована как серийный объект.**

Сергей попытался заказать готовую гречку с говядиной конкретной марки в саморазогревающейся упаковке. Эту позицию система приняла. Добавил десять суточных рационов, два килограмма шоколадных батончиков, килограмм смеси орехов, кофе, термос, воду.

Снаряжение.

Инструменты.

Строительные материалы.

Масса росла:

**226,4 кг**

**314,8 кг**

**421,1 кг**

Когда он добавил трос, четыре рулона оцинкованной сетки с ячейкой двадцать пять миллиметров, поликарбонат, распорные стойки, стяжки, тросовые зажимы, цепь, карабины и две бухты спирального барьера, итог остановился на:

**548,736 кг**

До лимита оставалось почти пятьдесят килограммов.

Сергей добавил складную тележку, аптечку, огнетушитель, рулон армированного скотча и две канистры по двадцать литров — одну пустую для воды, вторую с бензином для горелки. Потом подумал о пожаре и сократил бензин до пяти литров в сертифицированной канистре.

**Итоговая масса: 576,912 кг**

**Доступный остаток после заказа: 20,092 кг**

Таймер дошёл до нуля.

На экране загорелась кнопка.

Сергей перечитал список. Пальцы остановились над «ОТПРАВИТЬ». В голове толкались забытые вещи: мыло, носки, туалетная бумага, спички, дождевик. Он добавил их, вместе с репеллентом и упаковкой батареек.

**591,307 кг**

Осталось меньше шести.

Сергей нажал кнопку.

На плите громыхнуло.

Он обернулся и отшатнулся.

Жёлтая зона оказалась заполнена почти целиком. Рулоны сетки лежали вдоль края, рядом теснились пластиковые ящики, канистры, коробки, бухты троса. Поверх упаковок покоилась длинная чёрная сумка с ружьём. Вторая, меньшая, была застёгнута и опечатана пластиковым хомутом.

Никакого порядка. Но всё помещалось в прямоугольнике и не пересекало линию.

Запах пришёл сразу: картон, машинное масло, резина, пластик и горячая гречка из саморазогревающейся упаковки.

Сергей первым делом взял воду. Скрутил крышку и выпил почти половину бутылки, чувствуя, как холод проходит по пустому желудку. Потом вскрыл горячую еду. Внутри контейнера поднимался пар, пахло мясом и лавровым листом.

Он ел стоя, пластиковой ложкой, слишком быстро. Гречка обжигала нёбо. Сергей всё равно заглатывал её, почти не жуя, затем заставил себя остановиться, сделал несколько вдохов и доел медленнее.

После еды руки перестали трястись.

Оружие он открыл следующим.

CZ лежал в промасленной бумаге. Тяжёлый, холодный, знакомый по стрельбищу. Сергей вынул магазин, проверил патронник, несколько раз отвёл затвор. Затем снарядил магазины, хотя четыре уже пришли заполненными, и уложил их в подсумок. Пустой пистолет поместил в кобуру. Патрон в патронник пока не досылал.

С ружьём оказалось сложнее. Он прочёл инструкцию дважды, проверил предохранитель, потренировался заряжать и разряжать трубчатый магазин учебными пластиковыми патронами из комплекта. Только после этого зарядил пять картечных, патронник оставил пустым.

Оружие он отнёс в будущий закуток и накрыл курткой от бетонной пыли.

Телефон показывал 12:41.

До темноты оставалось меньше семи часов.

Сергей надел рабочие брюки, ботинки, перчатки и защитные очки. Старую рубашку менять не стал — всё равно предстояло возиться с металлом и грязью.

Первой он установил внутреннюю угловую стойку.

Телескопическая распорка весила около двенадцати килограммов. Сергей поставил нижнюю пяту на плиту, выдвинул трубу до потолка и начал крутить винтовой механизм. Металл скрипел, широкие площадки всё плотнее прижимались к бетону. Он дёрнул стойку. Та дрогнула.

Недостаточно.

Вторая встала рядом, в сорока сантиметрах, чтобы образовать одну сторону будущего входа. Третью он поставил на ширине шестидесяти пяти сантиметров — другой край прохода. Четвёртая усилила дальний внутренний угол.

Теперь вместо одной общей опоры получилась короткая линия из стоек. Он связал их между собой металлическими хомутами и поперечинами. Конструкция всё ещё не вызывала доверия, но перестала качаться от толчка плечом.

Дальше — трос.

Первые десять метров превратились в путаницу. Бухта раскручивалась пружиной, цеплялась за коробки и норовила захлестнуть ноги. Сергей трижды снимал перчатки, чтобы открыть нужный зажим, и каждый раз колол пальцы торчащими проволочками.

Он выругался, вернулся к инструкции на упаковке и начал заново.

Закрепил конец троса на угловой колонне двумя U-образными зажимами. Обвёл вокруг бетона, протянул к соседней колонне, обернул там и вернулся выше на двадцать два сантиметра. Получилась спираль, охватывающая обе опоры.

Натягивать вручную было бессмысленно. В заказе имелся рычажный натяжитель — он добавил его почти случайно, выбрав комплект инструмента для троса. Крюк за колонну, второй за петлю, несколько движений рычагом. Стальная линия поднялась и запела под ударом пальца.

Сергей затянул зажимы.

Следующий виток.

И ещё.

На высоте груди руки начали ныть. Выше двух метров пришлось использовать складную стремянку. Она стояла на бетоне устойчиво, но работа над головой быстро забила плечи. Пот стекал под очки, перчатки внутри намокли.

К половине третьего первая внешняя стена была оплетена тросом от пола до плиты.

Сергей отступил. Между колоннами лежали семнадцать туго натянутых линий. Некоторые шли не идеально параллельно, но промежуток нигде не превышал двадцати пяти сантиметров.

Он навалился на середину всем весом.

Тросы прогнулись на ладонь, заскрипели о бетон и удержали.

Следующая стена заняла меньше времени. Движения стали понятнее: обвести, поднять, натянуть, зажать. Однако усталость отнимала выигранные минуты. На стремянке дрожали колени, пальцы не слушались. Один зажим выпал, отскочил от плиты и исчез в траве. Сергей потратил пять минут, раздвигая стебли, пока не увидел блеск металла.

В 15:17 две стороны угла были готовы.

Настала очередь внутренних стен.

От колонн трос шёл к распорным стойкам. Здесь наматывать единую спираль оказалось труднее: труба была гладкой, витки сползали. Сергей закреплял каждый четвёртый отдельным хомутом и дополнительно пропускал трос через проушины, которые шли в комплекте со стойками.

Вход он оставил между двумя центральными опорами. Линии одной стены заканчивались на левой стойке и продолжались с правой, не пересекая проход.

Троса хватило с небольшим запасом.

Солнце уже опустилось к верхушкам, когда Сергей развернул первый рулон рабицы.

Сетка выстрелила из проволочных стяжек и распрямилась с металлическим шелестом. Край хлестнул по очкам. Сергей отшатнулся, едва не упал на коробку с патронами.

— Спокойно, — сказал он себе.

Из леса никто не повторил.

Днём ночных не было слышно. Это успокаивало меньше, чем должно было.

Рабицу он крепил изнутри к каждому ряду троса короткими стальными стяжками. Сначала через полметра, затем, оценив оставшееся время, через семьдесят сантиметров, добавляя крепления по краям. Ячейка в два с половиной сантиметра была достаточно мелкой, чтобы сквозь неё не прошли пальцы. Тонкая проволока резала перчатки и цеплялась за рукава.

На первой стене сетка пошла пузырём. Сергей снял нижние крепления, натянул заново и потерял ещё четверть часа.

Вторая легла ровнее.

Внутренние секции пришлось резать кусачками. Каждый срез оставлял острый усик; Сергей загибал их внутрь плоскогубцами, чтобы самому не распороть кожу. У входа один кусок рабицы превратился в дверной полог. Левый край он закрепил на карабинах как на петлях, правый притягивался к стойке цепью. Снизу и сверху добавил по отдельному винтовому карабину.

Он забрался внутрь, закрыл сетку и толкнул её ногой.

Калитка выгнулась, цепь звякнула, но не открылась.

Потом Сергей посмотрел вверх.

Сетка доходила до плиты без щелей. Ночной не свалится внутрь со второго этажа — по крайней мере, не беспрепятственно.

Поликарбонатные листы высотой пятьдесят сантиметров он поставил вдоль всего внутреннего периметра. Листы были прозрачными, сотовыми и лёгкими. Сергей просверливал их аккумуляторной дрелью и крепил к сетке широкими стяжками. Там, где края сходились, накладывал их внахлёст и проклеивал армированным скотчем.

За пластиком нижняя часть закутка стала похожа на стенки дешёвой теплицы.

Он лёг на бетон внутри, вытянул руку к сетке. Пальцы не дотягивались до внешней стороны через лист. Если ночной просунет коготь сверху, до спящего на пенке в центре останется больше метра.

Сойдёт.

Оставалась «егоза».

Сергей долго смотрел на плоские бухты колючей ленты. На упаковке красовались предупреждения и фотография окровавленной перчатки. Лезвия были не декоративными: короткие стальные шипы торчали через каждые несколько сантиметров.

Он надел вторые, толстые краги поверх рабочих перчаток.

Бухту закрепил цепью за угловую колонну и начал растягивать вокруг закутка. Спираль раскрывалась с сухим лязгом. Каждый виток нужно было удерживать ногой и одновременно цеплять к предыдущему металлическими скобами. Проволока пружинила, пыталась свернуться обратно. Один шип скользнул по краге и оставил светлую борозду.

Сергей работал медленно.

Первый оборот улёгся на плите и траве примерно в полуметре от стен. Второй он положил поверх и чуть ближе, соединяя спирали скобами. Получился барьер высотой до колена — местами ниже, местами выше. Человека он не остановил бы. Но в темноте, на бегу, босыми ногами и длинными руками ночные неизбежно зацепятся.

Около входа Сергей оставил узкий разрыв и сделал съёмный участок. Две короткие спирали соединялись карабинами; перед ночью их можно было свести, полностью закрыв проход.

Солнце коснулось леса.

Свет стал медным, длинным. Тени колонн пересекли плиту и легли на жёлтый прямоугольник заказа. Птицы умолкали одна за другой.

Сергей отнёс внутрь пенку, спальник, воду, еду, аптечку и оружие. Поставил прожекторы в двух углах закутка, направив наружу под разными углами. Ещё один фонарь закрепил под потолком на магнитном кронштейне. Пауэрстанцию убрал за поликарбонат, кабели притянул к стойке, чтобы не выдернуть ногой.

Помповик лёг у спальника. Патронник был пуст, магазин заряжен. Пистолет — в кобуре на поясе, магазин вставлен, патронник тоже пуст.

Баллоны он разместил у входа, респиратор — рядом.

Топор прислонил к стойке.

Затем вышел в последний раз. Собрал коробки, убрал бензин к дальней колонне, подальше от жилого угла, и сложил остатки материалов так, чтобы они не давали укрытия у сетки.

У входа стянул два края колючей спирали.

Карабин закрылся с металлическим щелчком.

Сергей осторожно переступил нижний трос, протиснулся через сетчатую дверцу и затянул цепь. Закрутил винтовой карабин до упора. Проверил верхний. Нижний.

Потом опустился на корточки и впервые посмотрел на сделанное изнутри.

Четыре стены сетки дрожали в вечернем ветре. За ними поблёскивали петли колючей ленты. Тросы опоясывали колонны неровными, но плотными рядами. Конструкция не была крепостью. Она выглядела как вольер, собранный в спешке человеком, который до сегодняшнего утра не умел натягивать даже бельевую верёвку.

Сергей вцепился в сетку обеими руками и рванул.

Металл загудел. Стойки дрогнули, но удержались.

Он рванул ещё раз.

Ничего не оторвалось.

За деревьями солнце соскользнуло ниже. Поляна начала терять цвет.

Из леса донёсся один короткий щелчок.

Сергей медленно разжал пальцы на сетке и потянулся к выключателю первого прожектора.

Глава четвёртая. Проверка на прочность

### Глава четвёртая. Проверка на прочность

Сергей нажал кнопку.

Прожектор вспыхнул без разогрева. Белый сектор лёг от сетки до деревьев, обесцветил траву и высветил в воздухе мошкару. Второй фонарь он направил на лестницу и нижнюю сторону перекрытия. Под потолком включил третий - тусклее, чтобы видеть оружие и защёлки входа.

По инструкции оба прожектора могли работать двенадцать часов на среднем режиме.

До рассвета оставалось меньше девяти.

Сергей поднял ружьё, дослал патрон. Цевьё лязгнуло с такой громкостью, что под плитой проснулось эхо.

- Патрон в патроннике, - проговорил он.

На стрельбище инструктор заставлял вслух называть состояние оружия. Тогда это казалось театром для новичков. Сейчас слова помогли уложить происходящее в порядок: предохранитель включён, ствол направлен наружу, палец вдоль скобы.

На поясе висел CZ. В кобуре, без патрона в патроннике. Газовый баллон стоял у входа. Респиратор лежал рядом. Топор - у правой стойки. Нож - в ножнах.

Слишком много предметов, каждым из которых он умел пользоваться хуже, чем хотелось бы.

Он раскатал пенку в центре закутка, но спальник не расстегнул. Спать всё равно не собирался. Налил кофе из термоса, сделал глоток и поморщился: напиток успел стать горьким, с металлическим привкусом.

Снаружи снова щёлкнуло.

Потом ещё раз, дальше к ручью.

Ночные обходили поляну.

Сергей погасил внутренний фонарь. Теперь сетка не бликовала перед глазами, а закуток оказался за стеной внешнего света. Он видел деревья. Те, кто стоял между стволами, видели прожекторы.

Не его.

По крайней мере, он на это надеялся.

Первые полчаса ничего не происходило. Лес темнел за белой границей, насекомые бились о корпуса фонарей, отбрасывая по траве огромные рваные тени. Сергей сидел на пенке, положив ружьё поперёк колен, и следил за уровнем заряда.

Девяносто четыре процента.

Слишком быстро. Потом индикатор застыл, и Сергей понял, что первые деления отображались неточно.

Справа затрещали кусты.

Он поднял ствол.

На освещённую траву вышел ночной.

Не тот худой, которого Сергей ударил на лестнице. Этот был выше и крепче, с тяжёлой грудью и длинными, чуть согнутыми руками. На свет он ступил только одной ногой. Кожа на голени сразу заблестела, мышцы дёрнулись. Существо отступило, но не исчезло - осталось у границы луча, закрывая лицо ладонью.

Оно рассматривало закуток сквозь пальцы.

Голова поворачивалась рывками: тросы, сетка, колючая спираль, прожектор. Ночной втянул воздух и произнёс голосом Сергея:

- Сойдёт.

Из леса ответили щелчки.

Существо наклонилось, подняло ком земли и бросило.

Комок рассыпался о поликарбонат. Пластик тихо затрещал, но выдержал.

Ночной ушёл.

- Ага, - сказал Сергей. - Инспекция приняла объект.

Голос прозвучал суше, чем ему хотелось.

Следом прилетел камень.

Он ударил в сетку над головой, отскочил от троса и рухнул внутрь, едва не попав в пауэрстанцию. Размером с кулак. При удачном попадании такой раскроил бы висок.

Сергей надел строительную каску, которую добавил в заказ вместе с инструментами. Подтянул ремешок под подбородком и перенёс аккумулятор за колонну.

Второй камень ударился о потолок. Третий попал в прожектор.

Корпус дёрнулся на креплении. Свет мигнул, скользнул по кронам и погас.

Половина поляны утонула во тьме.

Сергей схватил ручной фонарь и направил луч туда, откуда прилетел камень. Между деревьями мелькнуло худое тело. Ночной припал к земле и ушёл вправо.

В ту же секунду с другой стороны донёсся топот.

Тяжёлый.

Сергей развернулся.

Из темноты в освещённый сектор ворвалась массивная фигура. Ночной двигался не быстро, но каждый шаг вдавливал траву широкими ступнями. Голова сидела низко между плечами, руки были толще человеческих ног. Он не прикрывал лицо. Только щурился, скаля зубы, и шёл прямо на ограду.

Свет обжигал его. На серой коже проступали тёмные пятна, от груди поднимался едва заметный пар.

Он не остановился.

Врезался в «егозу».

Колючая спираль прогнулась, металлические лезвия впились в голени и ладони. Тяжёлый ночной взревел. Не чужим голосом - низким, вибрирующим звуком, от которого сетка задребезжала.

Он рванулся ещё раз.

Спираль поднялась вместе с ним. Лента обмотала левую руку и бок, распарывая кожу. Чёрная кровь брызнула на траву. Ночной отступил, потянув заграждение за собой.

Карабины выдержали.

Сергей снял ружьё с предохранителя.

Тварь навалилась снова.

Колючая проволока дошла до основной сетки. Тросы выгнулись внутрь. Стойки скрипнули у потолка.

Сергей упёр приклад в плечо и навёл мушку в голову. Расстояние - метра четыре. За сеткой мешались стальные линии и спираль. Картечь могла рикошетить.

- Назад! - крикнул он.

Ночной раскрыл рот.

- Назад!

Точно голосом Сергея.

И ударил обеими руками.

Конструкция вздрогнула. Одна пластиковая стяжка лопнула, поликарбонат отошёл от сетки. Верхняя пята внутренней стойки сдвинулась по бетону на пару сантиметров.

Сергей выстрелил.

Под плитой рухнул гром.

Пламя из ствола на миг заслонило цель. Приклад ударил в плечо, ствол подбросило. Электронные наушники отсекли основной звук, но зубы всё равно встретились с сухим щелчком.

Тяжёлого ночного отбросило не назад - он просто осел на согнутые колени. Часть картечи приняла сетка, выбив из оцинковки искры; остальная вошла в верхнюю часть груди и шею.

Существо подняло голову.

По коже растекались круглые тёмные отверстия. Одно ухо исчезло. Но руки по-прежнему сжимали спираль.

Сергей передёрнул цевьё. Красная гильза вылетела, ударилась о поликарбонат и закрутилась на плите.

Ночной дёрнул ограждение на себя.

Вторая стойка застонала металлом.

Сергей выстрелил снова - выше.

На этот раз картечь вошла в лицо. Голова резко откинулась. Тело завалилось набок, потянуло за собой колючую проволоку и осталось лежать на границе света.

Из леса понеслась дробь щелчков.

Не паника. Команда.

По крыше застучали ноги.

Сергей поднял ствол.

Существа двигались над ним, перебравшись по сосне. Одно пересекло плиту от края к проёму. Второе остановилось прямо над закутком. Сверху посыпалась бетонная крошка.

Они искали щель.

Не нашли.

Первый лёгкий ночной спустился по краю лестницы вниз головой, как ночью до этого. Увидел сетчатую крышу - верх закутка перекрывала не отдельная сетка, а поднятые до плиты вертикальные секции; проникнуть через потолок было невозможно, но он мог атаковать сбоку с лестницы, минуя внешнюю часть «егозы».

Сергей направил туда ручной фонарь.

Ночной вскрикнул и отдёрнулся. Второй прыгнул с лестницы на пол за его спиной.

Колючей проволоки на внутренней стороне не было.

Существо врезалось в сетку с разбега.

Металл прогнулся. Длинные пальцы прошли в ячейки лишь до первых суставов, но когти зацепились за проволоку. Ночной дёрнул её, тряся всей стеной. Морда оказалась в полуметре от Сергея. На губах пузырилась слюна, зрачки были стянуты в едва заметные точки.

- Серёж, ты где? - спросил он голосом матери.

Сергей отступил, удерживая ружьё поперёк груди.

Стрелять сквозь сетку в упор было опасно. Он схватил противомедвежий баллон.

Сорвал предохранительную скобу. Направил распылитель в лицо ночному и нажал.

Оранжевое облако ударило сквозь ячейки.

Часть аэрозоля вернулась внутрь. Сергей успел отвернуть голову, но глаза сразу защипало, горло перехватило. Он закашлялся.

Ночной отлетел от сетки.

Существо каталось по бетону, скребло лицо обеими руками и визжало. Кожа вокруг глаз и рта быстро темнела, слизь стекала по подбородку. Оно поднялось, сделало два неверных шага и ударилось плечом о колонну.

С лестницы спрыгнуло ещё одно.

Сергей снова нажал на баллон, проведя струёй слева направо. Второй ночной успел прикрыться предплечьем, но облако задело морду. Он отступил, щёлкая так быстро, что звук слился в сухой треск.

Газ расползался под плитой.

Сергей бросил баллон, натянул полнолицевой респиратор. Ремни цеплялись за каску; пришлось сорвать её и отбросить. Маска присосалась к лицу, вдох пошёл туже, но жжение в горле перестало усиливаться.

Первый ночной всё ещё метался возле колонны. Второй ушёл к краю здания, ударяясь о ступени.

Над закутком раздался голос:

- Воды дай.

Затем сверху упало бревно.

Не толстое - сухой сосновый ствол длиной около двух метров. Ночные протащили его с крыши к лестничному проёму и сбросили на внутреннюю стену.

Удар пришёлся между стойками.

Сетка провалилась внутрь. Две тросовые линии лопнули или выскочили из зажимов. Верхняя пята крайней стойки сорвалась, труба наклонилась, удержавшись на поперечине.

В стене образовался провал шириной с плечи.

Сергей направил прожектор вверх. Луч высветил край проёма и сразу три лица. Они отшатнулись, но один успел толкнуть бревно ногой.

Ствол прокатился по сетке. Провал стал шире.

Сергей поставил ружьё к плечу и выстрелил в того, кто не успел скрыться.

Грохот. Визг. Тело исчезло за краем верхней плиты. Послышались удары - ночной покатился по лестнице, врезался в площадку и рухнул на первый этаж неподвижной кучей.

Затвор.

Гильза.

Ещё четыре патрона оставались в трубке после дозарядки - Сергей не был уверен. Он не считал выстрелы достаточно внимательно. Два по тяжёлому. Один вверх. Три. Магазин ружья вмещал восемь или девять в зависимости от патронов, но он загрузил пять, потом добавил после первого боя? Нет. Не добавил.

Оставалось два.

Он сунул руку в патронташ, нащупал латунные донца и дослал три патрона через нижнее окно. Один выскользнул из пальцев, покатился под спальник. Сергей не полез за ним.

Повреждённую стену держала только сетка и несколько тросов.

Он схватил запасную цепь. Бревно лежало поперёк пролома, мешая подойти. Сергей просунул цепь через ячейки, обвёл вокруг накренившейся стойки и целой соседней, стянул их винтовым карабином. Металл скрипнул. Провал уменьшился, но не исчез.

Снаружи ночные снова щёлкали.

Они дали ему меньше минуты.

Камни полетели одновременно с трёх сторон.

Один разбил повреждённый прожектор окончательно. Второй ударил в маску, оставив белую царапину на визоре. Сергей отшатнулся. Третий попал в аккумуляторный фонарь под потолком. Крепление сорвалось, фонарь упал внутрь и продолжил светить с пола.

Оставшийся внешний прожектор мигнул.

И погас.

Поляна исчезла.

Сергей метнулся к пауэрстанции, проверил кабель. Индикатор горел, но провод прожектора был перебит или вырван снаружи.

Ручной фонарь. Он поднял его и включил на максимальный режим.

Белый круг задрожал по сетке.

В темноте вокруг закутка двигались тела.

Не четыре. Не пять.

Сергей насчитал семь силуэтов, прежде чем они разошлись. Лёгкие держались низко, тяжёлых был ещё один. Позади них, у самой границы деревьев, стояло существо обычного человеческого роста.

Оно не приближалось.

В отличие от остальных, оно не ёрзало и не закрывало лицо. Тонкая ткань или кусок шкуры накрывал голову и плечи, защищая от прямого света. Из-под края выглядывала узкая нижняя часть лица.

Старый.

Он не бросал камни и не атаковал. Только слушал щелчки остальных и отвечал короткими сериями.

После каждого его ответа стая меняла позиции.

Сергей направил на него фонарь.

Ткань дёрнулась. Старый шагнул за дерево, но не убежал.

- Вот кто здесь начальник, - сказал Сергей через фильтр.

Из-за ствола пришёл голос инструктора со стрельбища:

- Палец убрали со спуска.

Сергей обнаружил, что указательный палец действительно лежит на спусковом крючке, и резко выпрямил его вдоль скобы.

В ту же секунду лёгкий ночной бросился к повреждённой стене.

Сергей заметил его слишком поздно.

Существо перескочило лежащего у «егозы» тяжёлого, оттолкнулось от колючей спирали - лезвия располосовали ступню - и врезалось плечом в пролом. Сетка подалась. Ночной протиснул голову, затем одну руку.

Поликарбонатный лист треснул под его грудью.

Пальцы хлестнули по пенке, нащупывая Сергея.

Он отскочил. Стрелять в голову, зажатую между тросами, было можно, но ствол находился слишком близко к сетке. Сергей вскинул ружьё, поймал морду мушкой.

Ночной дёрнулся.

Ствол ушёл в сторону. Выстрел ударил по плечу, вырвал тёмные клочья ткани и кожи. Существо не умерло. Оно завизжало и полезло дальше, загоняя обрывок троса под рёбра.

Сергей отбросил ружьё на ремне, выхватил пистолет.

Магазин уже стоял. Патронника пуст.

Затвор назад. Отпустить.

Ночной выпростал вторую руку. Когти полоснули по куртке на животе, не достав до кожи.

Сергей упёр дуло почти в лоб и выстрелил.

В закрытом пространстве даже через наушники звук ударил в череп. Затвор дёрнулся, горячая гильза звякнула о маску. Голова ночного мотнулась, но он остался в проломе, судорожно хватая воздух.

Второй выстрел.

Тело обмякло. Сетка удержала его поперёк груди, превратив в тяжёлую пробку.

Сергей отступил, держа пистолет обеими руками. Белый луч валялся на полу, направленный наружу, и освещал только нижнюю часть ограды.

По сетке справа ударили.

Ещё раз.

Тяжёлый ночной навалился на внешнюю стену, уже не разбегаясь. «Егоза» впилась ему в ноги, но он использовал тело мёртвого сородича как настил. Наступал на спину первого тяжёлого и тянул тросы вниз.

Слева два лёгких начали раскачивать сетку синхронно.

Стойки дрожали. Карабин на входе бился о цепь. Верхние крепления жалобно скребли по бетону.

Старый координировал их.

Сергей поднял ручной фонарь и направил луч через повреждённую стену, но старый уже сменил позицию. У деревьев остался только кусок ткани, брошенный на куст. Ложная цель.

- Чёрт.

- Чёрт, - отозвалось с крыши.

Что-то мягко упало на плиту перед закутком.

Куртка Сергея.

Старая рубашка, оставленная возле коробок, была завёрнута вокруг головни, которую ночные вытащили из вчерашнего кострища. Внутри тлели угли. Дыма почти не было, но ткань уже занялась по краю.

Огонь они помнили. И теперь пытались дать ему новую работу.

Горящий свёрток толкнули под поликарбонат длинной веткой.

Сергей схватил огнетушитель, сорвал пломбу и направил раструб вниз. Белый порошок вырвался с шипением, забил пламя и накрыл пол, сетку, тело ночного. Облако поднялось до потолка. Визор маски стал молочным.

Он почти ничего не видел.

Зато ночные отшатнулись от шума и порошка. Давление на стены ослабло.

Сергей вытер визор рукавом. Размазал белую пыль. Стало чуть лучше.

Он нашёл второй ручной фонарь, включил и закрепил на груди ремнём. Луч лёг перед ним. Запасной поставил на пол, направив на повреждённую стену.

Внутри закутка пахло газом, порохом, горячим пластиком и огнетушащим порошком. Вдох через фильтр шёл с усилием. Пот стекал под обтюратор маски, собирался у подбородка.

На телефоне было 23:48.

До утра - больше четырёх часов.

Сергей посмотрел на индикаторы фонарей. Основной - семьдесят один процент. Второй - девяносто шесть. Запасной полный.

Времени света хватало.

Вопрос был в стенах.

Повреждённый пролом закрывало мёртвое тело. Неприятное, но эффективное препятствие. Стойки удерживались цепью. Две наружные стены прогнулись, однако тросы остались целы. Нижние пластиковые панели были поцарапаны и треснули в одном месте.

Ночные отступили за свет.

Сергей дозарядил ружьё. Руки работали медленнее: взять патрон, найти окно магазина, вдавить до щелчка. Один раз латунное донце ударилось о подаватель и выскочило. Он поднял патрон, обтёр от порошка и убрал обратно в коробку, не рискуя заряжать повреждённый.

Пистолетный магазин он вынул, пересчитал по контрольным отверстиям. Четырнадцать. Вставил обратно.

Теперь патрон в патроннике.

Предохранитель на CZ с опущенным курком был неудобен; Сергей осторожно спустил курок, придерживая большим пальцем, и тут же понял, что делает это дрожащими руками. Больше повторять не стал. Пистолет вернулся в кобуру.

В лесу заплакал ребёнок.

Сергей замер.

Плач был тихим и неровным. С всхлипами, короткими вдохами, с обидой, от которой сводило грудь. Так не повторишь одной услышанной фразой.

Но ночные слышали людей раньше. Много людей.

- Дяденька, - позвал ребёнок. - Здесь темно.

Голос перемещался слева направо.

Сергей подтянул ремень ружья.

- Дяденька, помогите.

За голосом двигался силуэт, укрываясь стволами.

Это был не ребёнок. Слишком высоко качались ветки.

- Уходи, - сказал Сергей.

Плач мгновенно оборвался.

- Уходи, - повторил детский голос уже без слёз.

Следующая атака началась без команды, которую Сергей мог услышать.

Сразу погас свет под потолком.

Не лампа - над ней натянулась ткань. Ночные с крыши просунули через лестничный проём длинную ветку с наброшенной рубахой и накрыли фонарь.

Одновременно в ручной луч полетела земля. Визор забрызгало грязью.

Тяжёлый ударил в угловую колонну не снаружи ограды, а длинным бревном. Ствол дерева прошёл между колоннами и врезался в распорные стойки.

Раз.

Цепь звякнула.

Два.

Верхняя пята сдвинулась.

Ночные использовали бревно как таран. Трое, судя по движению и звукам: тяжёлый толкал, двое лёгких направляли.

Сергей выстрелил вдоль бревна.

Картечь ударила в темноту. Кто-то вскрикнул чужим женским голосом. Таран выпал, застучал по бетону.

Но справа сетку уже резали.

Не ножом. Острым камнем.

Ночной сидел за поликарбонатом, вне прямого луча, и пилил проволоку обломком кремня. Металл скрежетал. Одна ячейка разошлась. Потом соседняя.

Сергей направил свет.

Существо отпрянуло, оставив камень застрявшим в сетке.

Они не просто учились. Они распределяли задачи.

Сергей поднял прожектор с перебитым кабелем. Корпус оказался цел, штекер вырван из удлинителя. Он подсоединил его напрямую к пауэрстанции коротким кабелем и поставил внутри, направив вверх на лестницу.

Потолок вспыхнул белым.

Сверху раздался хор визгов. Тени метнулись к краю крыши. Ночные, накрывавшие фонарь тканью, бросили ветку и ушли по сосне.

Сергей перевёл прожектор на максимальную мощность.

Лестница, колонны и внутренний подход к закутку залились светом. У дальней опоры обнаружился худой ночной, который прятался за бревном. Его спина уже покрывалась ожогами. Он попытался отползти, но одна нога не держала - возможно, задело картечью.

Сергей не выстрелил.

Существо дотащило себя до края плиты и свалилось в траву. Оттуда ещё минуту доносилось сипение, потом оно стихло.

Атаки прекратились.

Не окончательно. Сергей это чувствовал по щелчкам, уходившим вокруг здания. Стая меняла план.

Он выпил воды через клапан маски, пролив часть на рубашку. Съел горсть орехов, почти не ощущая вкуса. Проверил время.

01:36.

Два с половиной часа.

Ноги ломило. Плечо распухло от отдачи, при каждом движении под ключицей отзывалась тупая боль. Визор покрылся царапинами и пылью. Под маской чесалось лицо. Снять её он не решался: противомедвежий аэрозоль ещё оставался на сетке и полу.

Сергей сел на ящик с сухпайками.

Всего на минуту.

Ружьё лежало на коленях, свет заливал подходы, стены стояли. Он прикрыл глаза - не полностью, только дал векам опуститься до узкой щели.

Щёлк.

Голова поднялась.

Ничего.

Щёлк.

Звук пришёл изнутри.

Сергей медленно повернул фонарь.

Мёртвый ночной, застрявший в повреждённой стене, шевелился.

Не мёртвый.

Пуля попала в лоб и вышла сбоку, но, видимо, прошла не через мозг. Кровь запеклась на лице, один глаз исчез, второй смотрел прямо на Сергея. Сначала двигались только пальцы. Потом плечо.

Он протиснулся ещё на несколько сантиметров внутрь.

Сергей вскочил. Ружьё зацепилось ремнём за ящик. Ночной выбросил руку и схватил его за голенище.

Хватка сомкнулась, как стальной капкан.

Сергей рухнул на колено. Пистолет вылетел из кобуры - кнопка фиксации не была застёгнута - и скользнул по бетону под пенку.

Ночной потянул его к сетке.

Ботинок упёрся в поликарбонат, пластик треснул. Сергей ударил прикладом по руке. Раз. Второй. Пальцы не разжались.

Он потянулся к ножу.

Клинок вышел туго. Сергей вонзил его в предплечье ночного между костями и провернул.

Чёрная кровь хлынула на ботинок. Хватка ослабла.

Сергей выдернул ногу, отполз и поднял ружьё. Ствол оказался почти у лица существа.

Выстрел.

Затылок ночного ударился о сетку. Тело дёрнулось и затихло окончательно.

Снаружи ответили возбуждённые щелчки.

Они ждали именно этого. Пока он отвлечётся.

Сетка у входа рванулась наружу. Цепь натянулась. Верхний карабин выдержал, нижний винтовой - нет: резьба была закручена не до конца или раскрутилась от вибрации. Он слетел и звякнул о плиту.

В щель просунулась рука.

Пальцы нашли край поликарбоната и потянули дверцу.

Сергей развернулся, но ружьё после выстрела ещё не было перезаряжено. Он передёрнул цевьё. Гильза вылетела. Цевьё пошло вперёд - и остановилось на половине хода.

Заклинило.

Возможно, патрон подался криво. Возможно, он сам дёрнул слишком слабо.

Дверь раскрылась на ладонь.

В щели показался глаз.

Сергей бросил ружьё на ремне и схватил топор обеими руками. Ударил по просунутому предплечью.

Лезвие вошло неглубоко, застряло в плотной мышце. Ночной завизжал, дёрнул руку назад и потянул Сергея к сетке вместе с топором.

Сергей отпустил рукоять.

Дверь снова рванулась. Цепь скользнула по стойке. Верхний карабин выгнулся.

Он схватил второй газовый баллон, прижал распылитель к щели и нажал.

Струя ушла наружу.

За сеткой захлебнулись криком сразу двое. Дверь отпустили. Сергей навалился на неё плечом, поднял с пола нижний карабин и сцепил цепь со стойкой. Руки скользили от крови и порошка. Винт не попадал в резьбу.

- Давай.

Пальцы ночного снова возникли в щели.

Сергей ударил по ним баллоном. Один палец хрустнул, вывернулся в сторону. Существо отдёрнуло руку.

Винт наконец пошёл.

Один оборот. Второй. До конца.

Сергей отступил.

За дверью ночной катался по плите, зажимая лицо. Второй, с топором в предплечье, пытался выдернуть его зубами. Свет прожектора обжигал обоих. Они отползли за колонну.

Сергей поднял пистолет. Проверил ствол - чист. Магазин на месте. Патрон оставался в патроннике.

Ружьё он положил на пол, удерживая ствол от себя, и несколько раз сильно дёрнул цевьё. Механизм не поддался. Тогда Сергей включил предохранитель и отложил оружие. Разбираться под атакой было некогда.

CZ стал основным.

На телефоне - 02:49.

Небо над поляной всё ещё было чёрным, но нижняя кромка облаков на востоке едва заметно посерела.

Ночные тоже это увидели.

Атаки стали яростнее и хуже согласованными.

Тяжёлый снова подхватил бревно. Лёгкие бросали камни, уже не выбирая цели. Один попытался проскочить по телу погибшего через «егозу», запутался ногами и повис на лезвиях. Другой начал тянуть его назад.

Сергей стрелял только когда они касались сетки.

Первый выстрел из пистолета ушёл в плечо - ночной отшатнулся и ускакал на трёх конечностях. Второй попал тяжёлому в шею, но тот продолжал толкать бревно. Третий Сергей сделал в голову с двух метров.

Тяжёлый замер, словно забыл следующее движение, и тяжело сел на плиту. Бревно выпало из рук.

Стойки выдержали.

Старый появился на втором этаже.

Он стоял за краем плиты, защищённый от прямого света бетоном. На голове всё ещё была накидка, но теперь Сергей различал лицо: сухое, изрезанное складками, с рваным шрамом от виска к подбородку. Один глаз оставался закрыт белёсой плёнкой.

Старый щёлкнул.

Ночные разом прекратили атаку.

Раненые отползали в темноту. Те, кто мог двигаться, тащили одного из сородичей за руки. Тело первого тяжёлого оставили в проволоке. За вторым пытались вернуться, но луч заставил их отступить.

Старый смотрел на Сергея.

Сергей поднял пистолет. Расстояние до второго этажа - метров шесть по диагонали. Цель частично закрыта плитой. После ночи, с дрожащими руками и заляпанным визором он, скорее всего, не попадёт.

Старый это будто понимал.

Он заговорил маминым голосом:

- Серёж, ты где?

Потом - голосом отца:

- Ты главное не паникуй.

Следом прозвучал голос самого Сергея:

- Вот кто здесь начальник.

Старый щёлкнул ещё раз и исчез за плитой.

На крыше затопали ноги. Качнулась ветвь сосны. Стая уходила.

Сергей не опустил оружие.

Свет медленно проступал между деревьями. Сначала исчезла абсолютная чернота. Потом различились отдельные стволы, кусты, валяющиеся камни. Серые тела у ограды приобрели объём и цвет.

Один раненый ночной ещё шевелился в траве. Когда рассвет коснулся его спины, кожа начала темнеть, покрываясь вздутиями. Существо заскулило и поползло к лесу, волоча перебитую ногу. До тени оставалось пять метров.

Оно преодолело три.

Солнечный луч прорезал облака и лёг на поляну узкой полосой. Ночной забился, прижал лицо к земле. От кожи пошёл дым с резким запахом горелого волоса.

Через несколько секунд он затих.

Сергей стоял внутри своей клетки, пока птицы не заглушили последние щелчки в лесу.

Только тогда он снял палец со спуска.

Прожекторы продолжали заливать уже светлую поляну. Сетка была выгнута в трёх местах. Одна стойка накренилась. На тросах висели клочья кожи. Нижние панели треснули, «егоза» сплющилась под телами. В повреждённой стене застрял убитый ночной, не давая сетке распрямиться.

Но стены стояли.

Сергей выключил фонари один за другим.

Тишина после гудения показалась неправильной.

Он проверил время.

**04:16.**

Руки задрожали только теперь. Пистолет постукивал о край кобуры, пока Сергей пытался убрать его внутрь. Со второй попытки получилось. Он застегнул фиксатор, сел на ящик и посмотрел на окровавленный ботинок.

Кожа не была прокушена. Щиколотка ныла под синими отпечатками пальцев.

За сеткой лежал его топор, всё ещё торчащий из предплечья ночного. До него было меньше двух метров.

Сергей не пошёл забирать.

На втором этаже раздался едва слышный скрежет.

Он поднял голову.

У края плиты никого не было.

Скрежет повторился - уже со стороны планшета. Экран светился на колонне, хотя до нового заказа оставались часы.

Сергей подошёл ближе, не выходя из клетки.

Под строкой с таймером появилось сообщение, которого раньше не было:

**ОБНАРУЖЕНО ПРЕВЫШЕНИЕ МАССЫ В ЗОНЕ ПРИЁМА.**

**ОСВОБОДИТЕ ЗОНУ ДО СЛЕДУЮЩЕГО ЗАКАЗА.**

Глава пятая. Дистанция

Сообщение на планшете исчезло через несколько секунд, но Сергей продолжал смотреть на пустой экран.

Потом перевёл взгляд на жёлтый прямоугольник.

Его край занимали коробки, рулон сетки, обрезки поликарбоната и пластиковый ящик с сухпайками, который он вчера отодвинул ногой. На самой линии лежал дохлый ночной. Тяжёлая рука свисала внутрь зоны приёма, пальцы касались бетона.

Сергей посмотрел на свою крепость.

Одна стойка накренилась. Дверь удерживали цепь и карабин, найденный на полу. Внутренняя стена провисла под трупом, тросы лопнули в двух местах. «Егоза» была смята так, что по спинам погибших можно было пройти к сетке, почти не касаясь лезвий.

Ночью это казалось фортом.

При солнечном свете — садовой оградой после наезда грузовика.

Ещё одна такая атака, и сетка ляжет. Даже если он отремонтирует её, ночные вернутся с более толстым бревном. Забросят фонари грязью. Раскрутят слабое крепление. Старый видел достаточно, чтобы понять: за стенами нет ничего сверхъестественного. Только уставший человек, которому нужно одновременно держать дверь, светить, стрелять и дышать через фильтр.

Так долго не протянуть.

Сергей подождал, пока солнечный свет доберётся до всей поляны, и лишь затем расстегнул вход. Отодвинул съёмный участок колючей проволоки и вышел с пистолетом в руке.

Ночной у стены не шевелился. Затылок был разрушен выстрелом, кожа на открытой солнцу половине тела уже почернела и пошла крупными волдырями. Запах стоял тяжёлый, мясной.

Сергей надел респиратор и перчатки.

Тела оказались неудобно тяжёлыми. Лёгкого он вытащил из сетки, обвязав тросом за ноги, затем отволок складной тележкой за жёлтую зону. Тяжёлого пришлось двигать лебёдкой: закрепить блок на колонне, подсунуть под тушу обрывок сетки и тянуть по полметра. «Егоза» цеплялась за кожу и одежду, звенела, распрямляясь.

Второй тяжёлый весил, вероятно, больше ста пятидесяти килограммов. Сергей не стал тащить его далеко — сдвинул к границе поляны, где солнце продолжало делать то, на что у него самого не хватило бы сил.

К восьми утра зона приёма была свободна.

Он смыл кровь водой из канистры, соскрёб налипшую землю и перенёс все коробки под лестницу. Потом вернулся внутрь ограды, сел на ящик и снял перчатки.

На ладонях вскрылись мозоли. Плечо распухло и почти не поднималось. На щиколотке проступили четыре багровые полосы от пальцев ночного. В аптечке нашлась эластичная повязка, обезболивающее и антисептик. Сергей обработал царапины, перевязал ладони, выпил таблетку и запил половиной бутылки воды.

Спать хотелось так, что бетон под ногами казался мягким.

Но сначала — план.

Он расстелил на ящике лист картона и начертил схему здания.

Старое укрытие занимало один угол. Новое будет в противоположном — подальше от повреждённой сетки и сосны, по которой ночные попадали наверх. Четыре стены. Не две внешние и две внутренние, а замкнутая металлическая коробка, независимая от колонн настолько, насколько это возможно.

Не за день.

За четыре.

Первую половину каждого дня — сон, восстановление и ремонт старой клетки. После обеда — новый форт. Не более двухсот пятидесяти килограммов заказа в сутки. Остальной вес копить. Если сломается оружие, если ночные придумают новую тактику, если понадобится лекарство или эвакуация, запас должен остаться.

Сергей написал крупно:

**250 КГ МАКС.**

Ниже:

**НЕ СТАВИТЬ ЛИСТЫ ДО ГОТОВНОСТИ КАРКАСА.**

Если начать возводить стены по одной, старый увидит конструкцию, ночью подойдёт, исследует крепления, попробует расшатать или испортить. Значит, сначала только направляющие и стойки. Профили на полу и потолке. Химические анкеры — пусть набирают прочность. Внутренние укосины. Листы поставить в последние дни быстро, когда всё будет готово.

Только металл.

Сергей представил стальной лист толщиной несколько миллиметров и сразу увидел проблему веса. Стена четыре на три с половиной метра даже из двухмиллиметровой стали весила больше двухсот килограммов. Четыре стены — почти тонна, без каркаса и двери.

Титан легче. Два миллиметра — около девяти килограммов на квадратный метр. На весь периметр уйдёт примерно пятьсот килограммов, плюс профиль. За несколько дней реально.

Заказывать огромные листы нельзя: один он их не поднимет, да и зона приёма ограничена четырьмя на шесть метров. Нужны панели шириной около полуметра, высотой до потолка, с загнутыми краями. В сечении — неглубокая буква П. Боковые «ушки» дадут жёсткость и позволят соединять панели внахлёст на стойках.

Но планшет принимал только серийные объекты, не индивидуальные сборки.

Серийные титановые кровельные или защитные кассеты нужного размера могли не существовать. Сергей отметил вопросительным знаком. Если система отклонит — придётся брать стандартные титановые листы и гнуть их самому. Листогиба у него нет. Можно заказать серийные П-образные панели для промышленной облицовки, если планшет распознает формулировку.

Сейчас важнее было пережить ближайшую ночь.

Стрелять, когда ночные уже рвут дверь, поздно. Нужно видеть их в темноте и бить на подходе. Бесшумно, не ослепляя себя прожекторами.

Из оружия Сергей знал только одно название, подходившее к такой задаче: «Винторез».

ВСС. Винтовка специальная с глушителем. В играх она всегда стреляла почти беззвучно и пробивала броню. В реальности всё наверняка было сложнее: звук механики, хлопок, тяжёлая пуля, непривычная баллистика. Он никогда не держал её в руках.

Но ближе к подходящему варианту не придумал.

Тепловизор позволит видеть существ без света. Глушитель — стрелять, не выдавая себя вспышкой и громом. Двести патронов дадут время научиться хотя бы заряжать и устранять задержки.

Тактика была простой только на картоне.

Погасить свет. Осмотреть лес. Найти старого. Убить первым.

Если стая попытается вытащить его — стрелять по тем, кто выйдет за телом.

Сергей задержал ручку над последней строкой. Вчера старый не бросался на ограду. Не рисковал. Стоял в укрытии, менял позиции, подсовывал ложную тканевую фигуру. Он мог не появиться вовсе.

Тогда придётся выбивать всех, кто приблизится.

Следующая линия обороны должна начинаться не у сетки.

Чем отпугивают медведей и кабанов? Перцем. Резкими запахами. Электропастухом, но в нём Сергей не разбирался, а ночные могли забросать провод ветками или вырвать колья.

Концентрированный капсаицин. Развести в воде, добавить жидкое мыло, чтобы раствор смачивал кожу и не стекал сразу. Садовый аккумуляторный опрыскиватель. Полить лестницу. Сделать вокруг укрытия кольцо шириной два метра, отступив от стен три-четыре метра.

Он не знал, насколько долго смесь сохранит действие на траве. До дождя — возможно. При высыхании аэрозоля станет меньше, но острый остаток останется на лапах и коже. Главное, не идти потом по полосе самому.

Свет тоже требовал переделки.

Отдельный прожектор легко забросать грязью или разбить. Нужна не точка, а линия под стыком потолка и стены, куда крупный камень не попадёт под прямым углом: упрётся в плиту или колонну. Светодиодные линейные светильники в ударопрочной трубе из монолитного поликарбоната. Несколько секций по два метра. Питание в металлическом ящике. Включение беспроводной кнопкой изнутри.

Даже если одну секцию повредят, остальные продолжат светить.

И информация.

Ноутбук сам по себе без интернета был почти бесполезен. Нужны автономные базы: первая помощь, строительство, баллистика, лесное выживание, ремонт, справочники по инструменту. Такие комплекты продавали на флешках и картах памяти. Не индивидуальная подборка — серийный коммерческий продукт.

Вес — копейки. Польза — если там найдётся нужное — огромная.

Сергей посмотрел на часы. 09:24.

До заказа оставалось больше полутора часов.

Он поставил будильник на десять сорок, лёг в спальник, не снимая кобуры, и закрыл глаза.

Проснулся от собственного крика.

Рука уже держала пистолет, ствол смотрел в сетку. На поляне никого не было. Солнце стояло высоко. Будильник пищал третий раз.

Сергей выключил его и несколько секунд сидел, ожидая, пока перестанет колотиться сердце.

Он проспал чуть больше часа.

Этого не хватило, но мысли перестали расползаться.

К моменту нового заказа список был готов.

Планшет показывал накопленный доступный вес с учётом вчерашнего остатка:

**305,697 кг**

Сергей ограничил себя двумястами сорока девятью.

ВСС система приняла с уточнением модели и года выпуска. К винтовке — десять магазинов, двести серийных патронов 9 × 39 двух типов, прибор для чистки, ремень и инструкция. Тепловизионный прицел пришлось выбирать отдельно. Не военный экспериментальный, а серийный гражданский тепловизор на кронштейне, совместимом с оружием.

На экране появилось предупреждение:

**Совместимость не гарантируется без переходного крепления.**

Сергей добавил серийный боковой кронштейн и запасной тепловизионный монокуляр.

Светильники, кабели, металлический аккумуляторный короб, радиореле с двумя брелоками.

Капсаициновый концентрат промышленного производства. Планшет предложил несколько вариантов, и Сергей выбрал средство для отпугивания крупных животных, предназначенное для разведения. Добавил жидкое калийное мыло, двадцатилитровый аккумуляторный опрыскиватель, мерный стакан, химически стойкие перчатки и закрытые очки.

Ноутбук. Две серийные флешки с офлайн-библиотеками по выживанию, первой помощи и ремонту. Ещё одна — энциклопедическая база.

Для ремонта: трос, сетка, стойки, стяжки, поликарбонат, карабины.

Для нового форта — первая партия оцинкованного П-образного профиля, химические анкеры в картриджах, шпильки, гайки, шайбы, аккумуляторный перфоратор, бур по бетону, продувочный насос, щётки для отверстий, пистолет для состава и четыре тяжёлые вертикальные стойки.

Титановые панели он попытался добавить пробной позицией.

**Гнутая титановая фасадная кассета промышленного производства, толщина металла 2 мм, высота 3500 мм, ширина 500 мм.**

Планшет ответил:

**Позиция не идентифицирована.**

Сергей изменил формулировку, указал марку и серийного производителя, найденного в каталоге, сохранённом в памяти браузера после старого рабочего проекта. Система всё равно отказала: конкретного типоразмера не существовало в серийной линейке.

Пришлось оставить панели на потом и заказать стандартные листы титана промышленного формата вместе с ручным кромкогибом. Но даже один лист увеличивал массу слишком сильно.

Он удалил металл. Сегодня — крепления и подготовка.

**Итоговая масса: 247,816 кг**

Остаток переносился дальше.

Сергей нажал кнопку.

В зоне приёма появились длинные связки профиля, пластиковые ящики, оружейный кофр, опрыскиватель и металлический аккумуляторный бокс. Коробки легли плотной стеной, но всё поместилось.

Сергей первым вскрыл кофр.

ВСС оказался меньше и тяжелее, чем он представлял. Тёмное дерево приклада, короткий толстый цилиндр глушителя, боковое крепление. Оружие пахло маслом. Инструкция была сухой и подробной; Сергей прочёл разделы о заряжании, предохранителе и неполной разборке дважды.

Полной тишины производитель не обещал.

Звук выстрела снижался, вспышка подавлялась. Пуля оставалась дозвуковой. На дистанции до ста метров падение траектории ещё не требовало чудес, но целиться точно всё равно нужно.

Тепловизор пришлось настраивать. Кронштейн сел на боковую планку с небольшим люфтом. Сергей заменил переходник, подтянул рычаг и добился, чтобы прицел не двигался от усилия рукой.

Пристрелять винтовку было негде — точнее, стрелять можно было, но без надёжной мишени и понимания, куда уйдёт пуля за лесом, он не рискнул. Вместо этого закрепил картонную коробку у края поляны, направив сектор стрельбы в земляной склон за ручьём. Сделал три выстрела с мешка на двадцать пять метров.

Звук удивил.

Не киношное «пф». Резкий металлический хлопок, лязг автоматики и глухой удар пули о землю. Но рядом с ружьём — почти шёпот.

Все три пробоины легли правее центра и чуть ниже. Сергей внёс поправку, повторил. Следующая группа собралась ближе.

Для ночного боя этого было мало. Для головы в человеческий размер на тридцати-сорока метрах — возможно, хватит.

После полудня он занялся старым укрытием.

Труп у повреждённой стены снова пришлось вытаскивать лебёдкой. Сергей заменил разорванный участок сетки, добавил тросы, выправил стойки и поставил две новые распорки. Вход усилил второй цепью с отдельными карабинами. Повреждённые поликарбонатные панели снял и заменил.

Колючую проволоку он не выпрямлял — удалил самые смятые секции и растянул новую бухту поверх старой. Теперь у стен лежало три неровных слоя лезвий.

Светильники крепил под самым потолком. Прозрачные ударопрочные трубы длиной по два метра образовали почти непрерывную линию на двух внешних сторонах. Ещё две Сергей установил вдоль внутренних подходов и над лестницей. Кабели спрятал в металлическую гофру, прижал к бетону скобами. Аккумуляторы убрал в стальной короб за поликарбонат.

Он проверил брелок.

Один щелчок — линии вспыхнули разом.

Ещё щелчок — темнота.

Крупный камень действительно не мог ударить в трубу прямо: сверху мешала плита, снизу — сетка и колонны. Мелкий мог залететь под углом, но поликарбонат выдерживал удар молотком без трещин.

Капсаициновую смесь Сергей готовил в респираторе и очках. Строго по инструкции, не усиливая концентрацию на глаз. Красноватая жидкость пахла так, что нос защипало даже через фильтр. Мыло сделало раствор чуть вязким.

Он начал с лестницы. Полил нижние ступени, боковые поверхности и площадку, избегая верхних ступеней, по которым ещё мог понадобиться проход самому. Потом обошёл укрытие по широкой дуге и нанёс кольцо на траву и землю — два метра шириной, примерно в четырёх метрах от сетки.

Ветер шёл от здания к лесу. Сергей держал распылитель низко, чтобы капли не возвращались к нему.

К вечеру защитное кольцо блестело на листьях.

Оставалось начать новый форт.

В противоположном углу здания Сергей отмерил квадрат примерно четыре на четыре метра. Проверил диагонали рулеткой. Разница получилась семь сантиметров. Он передвинул одну линию, измерил снова — два. Для человека, который до вчерашнего дня не строил ничего сложнее книжной полки, это казалось победой.

Профили он разложил на полу, но не крепил вслепую. Ноутбук с офлайн-базой нашёл инструкцию по химическим анкерам.

Отверстие требовалось не только пробурить. Его нужно было несколько раз продуть, прочистить щёткой, снова продуть, заполнить составом от глубины наружу и лишь потом вставить шпильку вращательным движением. Пыль внутри могла снизить прочность в разы.

Сергей вытер лоб тыльной стороной руки.

Он уже собирался вдавить состав в грязную дыру.

Первый анкер занял почти двадцать минут. Второй — десять. К четвёртому появилась последовательность: бур, щётка, насос, контроль глубины, химический состав, шпилька. Он закрепил два напольных профиля и одну короткую секцию у колонны, затем перешёл к потолку.

Работать над головой оказалось мучительно. Перфоратор тянул руки вниз, бетонная пыль сыпалась на очки и воротник. Сергей успел установить только часть направляющих и две вертикальные стойки. Внутри поставил стальные уголки-укосины, пока не затягивая крепёж окончательно: анкерам нужно было схватиться.

Стены не возникли. Лишь металлический контур на полу, несколько полос под потолком и стойки, похожие на рёбра будущей коробки.

Снаружи это могло показаться грудой стройматериалов.

Сергей надеялся, что ночные не поймут назначения.

Солнце ушло за лес, когда он вернулся в старое укрытие.

Он закрыл обе цепи. Проверил винтовые карабины маркерной риской: если резьба повернётся, белые линии разойдутся. Поставил ВСС на мешок с песком у сетки. Рядом разложил четыре снаряжённых магазина. Тепловизионный монокуляр повесил на шею.

Ружьё он прочистил днём. Причиной задержки оказался деформированный патрон, зажатый на подаче. Теперь помповик стоял заряженным у спальника, но основным оружием должна была стать винтовка.

Сергей выключил весь свет.

Ночь вошла под плиту.

В тепловизоре мир оказался не чёрным, а зернистым и плоским. Бетон сохранял дневное тепло и светился серыми плоскостями. Поляна была темнее. Деревья стояли холодными колоннами, а птица в кроне вспыхнула крошечной белой искрой.

Сергей медленно повёл прицелом слева направо.

Пусто.

Он лёг за мешком. Приклад упёрся в здоровое плечо — распухшее правое выдержало бы несколько выстрелов, но не всю ночь. ВСС позволяла устроиться удобнее, чем ружьё. Палец лежал вдоль спусковой скобы.

Телефон показывал 21:32.

Первый ночной появился через сорок минут.

Тёплая фигура высунулась из-за дерева со стороны ручья. В тепловизоре кожа светилась ярче травы, особенно лицо, подмышки и внутренняя сторона бёдер. Существо двигалось на четвереньках, останавливаясь после каждого рывка.

До перцового кольца оставалось около десяти метров.

Сергей навёл перекрестие на голову.

Не стрелять.

Пока нет.

Ночной приблизился ещё на три метра и замер. Потянул воздух. Лицо повернулось к обработанной полосе. Он вытянул руку, коснулся влажной травы, поднёс пальцы ко рту.

Реакция пришла мгновенно.

Существо дёрнуло головой, вытерло ладонь о землю и отскочило. Начало трясти кистью, потом яростно тереть губы предплечьем.

Из леса щёлкнули.

Ночной ответил и обошёл полосу вдоль края.

Ищет проход.

Сергей следовал за ним прицелом.

Фигура дошла до лестницы, но там раствор был нанесён на бетон сплошным слоем. Ночной поднялся на первую ступень, закашлялся и отступил.

Затем поднял камень.

Сергей нажал спуск.

Винтовка толкнула плечо. Автоматика лязгнула.

Белая голова в тепловизоре резко качнулась. Ночной рухнул на бок, камень выпал из руки. Ноги несколько раз ударили по земле и замерли.

Лес молчал.

Сергей не двигался. Не включал свет. Не передёргивал затвор — оружие уже подало следующий патрон.

В темноте раздался голос матери:

— Серёж, ты где?

Далеко, у деревьев.

Он не ответил.

Тепловизор поймал вторую фигуру. Лёгкий ночной приближался к телу первого, прижимаясь к земле. Остановился за пять метров. Щёлкнул.

Ответ пришёл справа.

Третья фигура. Потом четвёртая.

Они растягивались по дуге, пытаясь определить, откуда прилетела смерть. Вспышки не было. Грохота — тоже. Сергей лежал в темноте и видел их всех.

Один ночной поднялся на задние ноги, всматриваясь в здание.

Перекрестие легло на лоб.

Выстрел.

Фигура сложилась.

Остальные метнулись в стороны.

Сергей перевёл прицел на того, кто бежал к кустам. Не стал стрелять. Движущаяся цель, ветки, неизвестный фон. Патроны важнее случайного ранения.

Щелчки вспыхнули со всех сторон.

Стая залегла.

ВСС дала то, чего раньше не было: время.

Никто не бил в сетку. Не летели камни. Ночные не понимали, откуда он атакует, и не видели линии огня.

Сергей медленно сканировал лес.

На границе чувствительности тепловизора мелькнуло тёплое пятно. Исчезло. Появилось в другом месте. Слишком высоко и неподвижно для лёгкого ночного.

Накидка скрывала часть тепла, но лицо оставалось ярким.

Старый.

Он стоял за толстой сосной, выставив наружу лишь половину головы. Расстояние — около сорока метров. Между ними проходили тонкие ветки. Сергей задержал дыхание.

Перекрестие дрожало.

Он упёр локоть в мешок, выдохнул наполовину и плавно потянул спуск.

Хлопок.

Белое пятно исчезло.

Попал или старый просто отдёрнулся?

Сергей не менял положение. Смотрел на основание дерева.

Ничего.

Через несколько секунд из-за сосны выпала рука. Потом показалось плечо. Тело сползло по стволу и осталось на боку.

Попал.

Стая взорвалась щелчками.

Два ночных рванулись к старому с разных сторон. Сергей перевёл прицел на первого. Тот двигался низко, быстро, меняя направление.

Спуск.

Пуля ударила в землю позади. Ночной прыгнул к телу, схватил старого за руку.

Второй подхватил за ноги.

Сергей прицелился в неподвижную на миг голову второго.

Выстрел.

Она дёрнулась. Ночной выпустил ноги и повалился на тело старого.

Первый продолжал тянуть обоих, не понимая или не желая бросать. Сергей выстрелил ему в верхнюю часть спины. Фигура обмякла, но зашевелилась снова.

Ещё один ночной бросился из кустов.

И ещё двое.

Они не атаковали укрытие. Все шли к старому.

Сергей сменил магазин. Движение показалось оглушительно громким: кнопка, металлический стук, щелчок затвора.

Первый подошедший схватил раненого за плечи. Выстрел в голову.

Второй залёг за телами. Сергей видел только тёплую стопу и часть бедра. Не стрелял.

Третий обошёл сосну сзади, пытаясь вытащить старого в мёртвую зону. Сергей сместился на полметра вдоль сетки. На секунду цель открылась между стволами.

Хлопок.

Ночной повалился, зажимая шею. Не умер. Пополз.

Сергей выстрелил снова.

Фигура застыла.

Оставшийся за телами понял, что любое движение замечают. Он лежал неподвижно, прикрывшись мёртвыми. В тепловизоре все тела оставались горячими и сливались в одно белое пятно.

Сергей ждал.

Прошла минута.

Две.

Из леса донёсся детский плач.

— Дяденька… помогите.

Сергей смотрел на груду тел.

Один контур медленно отделился. Ночной полз, двигаясь по сантиметру, подталкивая перед собой старого как щит.

Умный.

Перекрестие легло на открывшееся бедро. Сергей мог перебить кость, но хотел голову. Ночной держал её за спиной старого.

Сергей выстрелил в таз.

Тело дёрнулось. Ночной издал хриплый человеческий крик и попытался подняться на руках.

Голова показалась.

Следующий выстрел погасил белый контур.

После этого к старому больше никто не пришёл.

Сергей сменил позицию. Переполз к другой стене, чтобы ночные не вычислили его по серии звуков, и продолжил осмотр.

На часах было 23:17.

Он убил старого меньше чем за два часа после наступления темноты.

Облегчения не пришло.

В лесу началось нечто новое. Щелчки шли беспорядочно. Одни звали отступать, другие отвечали с противоположных сторон, третьи перебивали. Несколько ночных перемещались вдоль перцовой полосы, но никто не решался её пересечь.

Без старого стая не исчезла.

Она потеряла ритм.

Первая несогласованная атака началась около полуночи. Три лёгких ночных бросились с разных сторон, но не одновременно. Первый наступил в обработанную траву, поскользнулся и принялся тереть ступню. Сергей выстрелил ему в голову с пятнадцати метров.

Второй услышал хлопок и свернул к колоннам.

Попал под линейный свет.

Сергей нажал брелок лишь на секунду.

Лампы вспыхнули по периметру. Ночной закрыл лицо и врезался в «егозу». Свет погас. В тепловизоре существо ярко горело на фоне земли, запутавшись в спирали.

Выстрел.

Третий ушёл обратно в лес.

Через полчаса ночные попытались забросать не лампы, а само укрытие мокрой землёй. Комья ударялись о сетку, падали на поликарбонат, но свет оставался выключенным, и атака ничего не дала. Сергей вычислил бросавшего по тепловой фигуре, которая выпрямлялась после каждого броска.

Первый выстрел прошёл мимо.

Ночной нырнул за колонну.

Сергей не стал тратить патроны. Ждал. Через четыре минуты фигура высунулась с другой стороны и подняла новый камень.

Второй выстрел попал в грудь. Ночной отшатнулся, но не упал.

Третий — в голову.

Около часа стая добралась до нового строительства.

Двое ночных подошли к профилям в противоположном углу. Один трогал стойку, другой нюхал химические анкеры. Сергей видел их через тепловизор, но расстояние и бетонные колонны мешали чистому выстрелу.

Он включил дальнюю линию света.

Ночные шарахнулись. Один ушёл сразу. Второй ударил стойку ногой и попытался вырвать её.

Анкер выдержал.

Сергей выстрелил, целясь в позвоночник между лопатками. Пуля попала ниже. Существо рухнуло на колени, руки ещё держались за профиль.

Второй ночной вернулся за ним.

Сергей перевёл перекрестие, но тот двигался за колонной. Пришлось ждать, пока он схватит раненого за плечи и потянет в лес.

Хлопок.

Два тепловых контура остались у металлической стойки.

Сергей выключил свет.

ВСС нагрелась. Толстый цилиндр глушителя отдавал жаром, над ним в тепловизоре поднималась светлая дымка. Сергей сменил оружие на запасной позиции, дал винтовке остыть и пересчитал патроны.

Он израсходовал больше тридцати.

Не двести, но слишком много для одной ночи.

Следующие часы Сергей стрелял реже. Только по тем, кто пересекал перцовое кольцо или приближался к строительству. Ночные научились лежать за холодными камнями, прикрываться брёвнами, двигаться в момент, когда он осматривал другой сектор.

Один подполз к кольцу, толкая перед собой ком сырой травы. Прижал её к обработанной полосе и покатил, будто пытался стереть или накрыть раствор.

Сергей наблюдал почти минуту.

Потом выстрелил. Пуля попала в плечо. Ночной бросил траву и ушёл на трёх конечностях. Добивать его в кустах Сергей не стал.

Другой попытался пройти по телу убитого сородича, не касаясь земли. Получилось. Перцовая полоса задерживала, но не была стеной.

Сергей включил свет. Ночной попятился, потерял равновесие и свалился на обработанную траву всем телом. Вскочил уже с криком, слепо бросился к зданию и попал в колючую проволоку.

Сергей выстрелил, когда тот оказался в пяти метрах.

К трём утра лес затих.

Не опустел — тепловизор ещё находил фигуры. Они лежали далеко между деревьями, наблюдая. Щелчки стали редкими. Никто больше не подбирался к телу старого.

Сергей позволил себе снять щеку с приклада. Шея затекла, левый локоть онемел. Перед глазом плавало зеленоватое пятно от экрана прицела.

Он съел шоколадный батончик и запил холодным кофе. Каждые пять минут снова поднимал тепловизор.

В 03:41 одна из фигур в лесу встала.

Обычный ночной, не старый. Он приблизился к телам, но остановился в десяти метрах. Издал серию щелчков.

Ответа не было.

Тогда он заговорил голосом Сергея:

— Вот кто здесь начальник.

Слова прозвучали из темноты без насмешки, почти ровно.

Ночной развернулся и ушёл.

За ним начали исчезать остальные тепловые пятна. Одно за другим, глубже в лес, к низине и ручью.

Сергей не стрелял им вслед.

Небо посерело около четырёх. Тепловизор всё хуже отделял остывшие тела от нагревающейся земли. В просветах между деревьями появилась влажная голубизна. Птицы начали с одной ноты, потом разом заполнили лес голосами.

Сергей включил линейное освещение.

Оно оказалось почти не нужно.

Поляна была усеяна тёмными телами. Несколько лежали у сосны поверх старого. Два — возле нового форта. Один запутался в «егозе». На обработанной полосе трава была примята широкими следами.

Ни одна стена этой ночью не пострадала.

Сергей разрядил ВСС по инструкции, вынул магазин и проверил патронник. Глушитель остыл, но всё ещё оставался тёплым.

На планшете светился утренний таймер.

До следующего заказа было почти семь часов.

Сергей прислонил винтовку к ящику и сел на пенку. Спать сразу не стал. Ещё десять минут смотрел на сосну, под которой лежал старый.

Тело не двигалось.

Никто не пришёл за ним до рассвета.

Когда первый прямой луч пробился через верхушки и лёг на край поляны, Сергей наконец расстегнул респиратор, стянул его с лица и вдохнул утренний воздух.

Он пах перцем, порохом и нагретым металлом.

Глава шестая. Пустое место

К полудню тело старого ещё лежало под сосной.

Солнечный свет добрался до него не сразу. Густая крона укрывала землю пятнистой тенью, и только после десяти на тёмную накидку легла узкая золотая полоса. Старый не шевельнулся. Мухи уже нашли рану в его голове и собирались на ней тусклым зелёным бисером.

Сергей наблюдал из старой клетки через тепловизионный монокуляр.

Тело остывало.

Ночью он видел в старом командира стаи. При дневном свете перед ним лежало худое существо весом не больше семидесяти килограммов: длинные руки, узкий таз, стоптанные до тёмных мозолей ступни. Накидка оказалась грубо сшитой из нескольких кусков звериной шкуры. По краю шли проколы, стянутые сухожилием.

Ночные не просто находили предметы.

Они делали их.

Сергей выключил монокуляр и посмотрел на собственные стены. Сетка выгнулась, «егоза» была забрызгана кровью, однако после прошедшей ночи новых повреждений почти не прибавилось. ВСС изменила дистанцию боя: ни один ночной не добрался до ограды невредимым.

Но тело старого всё ещё притягивало стаю.

Они бросались за ним под пули. Возвращались снова. Если оставить труп под сосной, следующая ночь, скорее всего, опять сосредоточится вокруг этого места.

Сергей мог оттащить тело на солнце.

Вместо этого ему пришла другая мысль.

Мысль была нехорошая. Настолько, что он несколько минут пытался найти для неё вежливое название — ловушка, демонстрация силы, психологическая операция.

Не получилось.

Это была засада у трупа.

* * *

У планшета Сергей остановился на массе **249,406 кг**.

Он придерживался установленного предела.

В заказ вошли новые профили, крепёж, несколько серийных промышленных титановых панелей подходящего размера, дополнительные картриджи химического анкера, герметик, заклёпки, тяжёлая металлическая дверь с коробкой и вентиляционные узлы с защитными решётками. Остальные пятьдесят с лишним килограммов ушли в накопление.

Планшет показывал, что резерв растёт.

Это успокаивало сильнее денег в рюкзаке.

В самом конце списка стояли две МОН-100.

Сергей знал эти мины по фотографиям и роликам. Большая вогнутая стальная коробка на ножках, рассчитанная выбросить вперёд плотный поток поражающих элементов. Не магическая кнопка, стирающая всё вокруг, а направленное оружие с опасным сектором, который требовал свободного пространства и огромной осторожности.

Планшет принял серийные изделия и штатные средства дистанционного подрыва. Для беспроводного управления Сергей выбрал готовые промышленные радиомодули замыкания цепи с шифрованным каналом, отдельным физическим предохранителем и контрольным индикатором. Ничего самодельного. Никаких скруток из будильника и проводов.

Даже так от одной мысли о кнопке ладони становились влажными.

Когда заказ появился, Сергей сначала перенёс строительные материалы. Мины оставил в заводской упаковке и открыл только после того, как прочитал обе инструкции — к самим боеприпасам и к системе управления.

Дважды.

Потом ещё раз раздел с предупреждениями.

Поражающий сектор он направил от здания, в глубь леса. Старая клетка, новый форт, планшет и лестница оставались за тыльной стороной корпусов. Между позициями и предполагаемой точкой подхода не было ни камней, ни металлических предметов, способных дать опасный рикошет в сторону Сергея.

Одну мину он поставил справа от сосны, вторую — левее, перекрестив сектора у трупа старого. Не близко: чтобы ночной оказался в зоне обеих, ему требовалось подойти к телу со стороны леса.

Корпуса он замаскировал травой и ветками, не закрывая вогнутую лицевую часть. Беспроводные камеры закрепил выше: одну на осине, другую на колонне второго этажа. Первая смотрела на труп и подходы, вторая давала общий план.

У самой сосны Сергей разжёг костёр.

Он не делал его большим. Сложил сухие ветки в старое костровище, добавил два полена и дождался устойчивого пламени. Дым поднялся в крону, запах горелой смолы пополз к лесу. Тело старого оказалось на границе света и тени, словно кто-то оставил его греться.

К вечеру костёр должен был выгореть и остыть. Ночным останутся запах дыма, чёрное пятно и труп, который люди будто бы намеренно отметили.

Сергей добавил полено, отступил и посмотрел на экран ноутбука.

Обе камеры передавали изображение. Радиомодуль отвечал на проверочный сигнал. Цепи подрыва оставались физически разомкнуты; активировать их он собирался только после наступления темноты.

Слишком много условий. Слишком много способов ошибиться.

Он обошёл опасный сектор ещё раз, поставил на своей стороне яркие метки и запретил себе покидать клетку после сумерек.

Только потом вернулся к работе.

* * *

Первую половину дня он потратил на старую защиту.

Заменил две треснувшие панели. Перетянул нижние тросы, проверил стойки, добавил к входу третью точку запирания. Опрыскиватель за спиной мерно плескал раствором. Сергей прошёл вокруг клетки, обновляя перцовое кольцо, затем снова обработал лестницу и основания колонн, по которым лёгкие ночные пытались карабкаться наверх.

После обеда занялся новым фортом.

Химические анкеры, поставленные накануне, набрали прочность. Сергей подтянул гайки динамометрическим ключом по значениям из инструкции. Профили не сдвинулись. Он добавил недостающие участки на потолке, установил ещё четыре вертикальные стойки и соединил их внутренними уголками.

Каркас постепенно переставал быть рисунком на бетоне.

К вечеру в противоположном углу стоял металлический скелет комнаты. Четыре стороны, проём под дверь, отдельная рама под вентиляцию. Пока без сплошных панелей. Свет проходил насквозь, и снаружи конструкция походила на склад стеллажей.

Сергей не стал оставлять инструмент там на ночь. Всё перенёс в старую клетку, закрыл цепи и установил ВСС на мешок.

Солнце ушло.

Костёр у сосны погас ещё час назад. От него осталась красноватая сердцевина углей, едва заметная на камере.

В 21:40 Сергей перевёл радиомодули в готовность.

Ключ активации лежал отдельно. Две кнопки — под прозрачными защитными крышками. Индикаторы показывали связь с обоими устройствами.

Сергей проверил сектор на тепловизоре.

Пусто.

Он выключил линейный свет.

На ноутбуке остались два изображения в оттенках серого. Камеры работали в инфракрасном режиме. На первой лежал старый. На второй белели колонны, тёмным пятном расползалось костровище.

В 22:16 у края кадра мелькнуло движение.

Сергей наклонился ближе.

Ночной появился не со стороны леса, откуда он ждал, а сверху. Лёгкая особь спустилась по сосне, цепляясь за ствол всеми четырьмя конечностями. Задержалась метрах в пяти над землёй и долго нюхала воздух.

До тела не дошла.

Поднялась обратно и исчезла.

Через десять минут в темноте защёлкали.

Стая собиралась, но держалась далеко.

Сергей смотрел то на камеры, то в тепловизор. Винтовка лежала рядом, однако стрелять он пока не собирался. Если откроет огонь, ловушка потеряет смысл.

В 23:03 первая фигура показалась между деревьями.

Обычный ночной, не лёгкий. Он вышел к углям, прикрыв лицо куском коры. Остановился за пределами предполагаемого сектора и бросил камень.

Камень попал в труп старого.

Тело не отреагировало.

Ночной щёлкнул.

Из леса ответили.

Он бросил вторую вещь — ком земли — в костровище. Пепел взметнулся серым облаком.

Сергей не касался кнопок.

Ночной сделал шаг.

Потом ещё один.

На экране камеры его движения выглядели рваными. Он обошёл остывший костёр, не наступая в золу. До старого оставалось около трёх метров.

Сергей поднял защитную крышку первого пульта.

Палец лёг рядом с кнопкой, не на неё.

Ночной присел и вытянул руку. Не дотянулся. Вернулся к лесу.

— Давай же, — прошептал Сергей.

Вместо него пришли двое других.

Один лёгкий, на четвереньках. Второй — крупнее, с тканью на голове. Возможно, стая уже выбирала нового старого. Или просто наиболее осторожного.

Они не спешили. Лёгкий обошёл сосну, заглянул за ствол, потрогал землю. Крупный оставался позади и подавал короткие щелчки.

Первый ночной снова приблизился к телу.

Трое.

Сергей видел их на обеих камерах и в тепловизоре. За ними, у кустов, двигались ещё как минимум две фигуры, но они не входили в сектор.

Лёгкий коснулся руки старого.

Крупный шагнул ближе.

Первый взял труп за лодыжки и потянул.

Сергей нажал обе кнопки.

Изображение на ноутбуке побелело.

Два удара слились в один.

Здание вздрогнуло. С потолка посыпалась бетонная пыль, металлические профили нового форта зазвенели. Камеры на мгновение потеряли сигнал. Через наушники прошёл приглушённый толчок, но грудная клетка всё равно ощутила его как удар раскрытой ладонью.

Сергей пригнулся над ноутбуком.

Связь вернулась сначала со второй камерой.

У сосны не было движения.

Ветки над ней качались. Костровище исчезло под взрытой землёй. Тело старого отбросило к стволу. Два ночных лежали рядом; третьего камера не показывала.

Из леса донёсся визг.

Не одиночный. Сразу несколько голосов — человеческих и нечеловеческих:

— Серёж!

— Назад!

— Мам!

— Здесь темно!

Щелчки обрушились на поляну плотным треском.

Сергей переключился на тепловизор.

У кустов метались белые фигуры. Одна упала, хотя находилась дальше остальных, потом поднялась и побежала, волоча руку. Другая врезалась в дерево. Ночные уходили не к ближайшему укрытию, а во все стороны сразу.

Один всё-таки бросился к сосне.

Сергей не понял зачем. Возможно, за старым. Возможно, к раненому.

Ночной добрался до края развороченного костровища и резко остановился. Не наклонился к телам. Смотрел на землю, на кусты, на пустой воздух.

Затем попятился.

Каждый шаг ставил осторожно, проверяя почву пальцами ноги.

За ним из леса щёлкнули.

Ночной развернулся и ушёл тем же путём, стараясь попасть в собственные следы.

Сергей не выстрелил.

Ловушка уже сделала больше, чем пуля.

Ночные не знали о минах. Не видели провода, потому что их не было. Для них земля у тела старого убила троих без света, без хлопков винтовки, без человека поблизости.

Они умели учиться.

Пусть теперь учатся бояться пустых мест.

* * *

До рассвета стая не атаковала.

Ночные появлялись на тепловизоре далеко между деревьями, но не приближались ни к трупам, ни к зданию. Один долго сидел у ручья. Другой кружил вокруг нового форта на расстоянии двадцати метров, ставя ноги так осторожно, словно бетон мог взорваться под ним.

Сергей включил линейный свет один раз — проверить подходы.

Лес сразу отступил.

Он проспал три часа подряд, сидя у стены, с ноутбуком на коленях. Будильник будил его каждые двадцать минут. В промежутках ничего не произошло.

Утром Сергей разрядил системы, физически отсоединил пульты и только после полного рассвета вышел наружу.

У сосны земля была вспахана поражающими элементами. Кора на стволе исчезла с одной стороны, древесина ощетинилась свежими щепками. Один ночной лежал рядом со старым, второй — дальше, в кустах. Третьего не было; по траве уходил широкий след крови.

Камеры уцелели. Та, что висела на осине, потеряла защитный козырёк, но продолжала работать.

Сергей не испытывал торжества.

На близком расстоянии последствия выглядели не как победа, а как место промышленной аварии, где вместо оборудования разорвало живые тела. Он отключил камеру и долго стоял, слушая мух.

Потом надел респиратор и взялся за лебёдку.

План не отменялся.

* * *

Второй день начался с уборки.

Тела Сергей оттащил на открытый участок поляны, под прямое солнце. Сосну трогать не стал. Взрывная воронка и иссечённая кора оставались предупреждением, которое ночные прочитают лучше любой надписи.

Старую клетку он проверил по списку: стойки, тросы, сетка, вход, свет, аккумуляторы, проволока. Несколько креплений заменил. Перцовое кольцо обновил только в местах, где его примяла утренняя работа.

Новый заказ снова не превысил двухсот пятидесяти килограммов.

Планшет принял вторую партию стандартных титановых листов, серийный переносной роликовый кромкогиб и дополнительные профили. Вместо цельных панелей высотой три с половиной метра Сергей заказал листы меньшего формата. Их предстояло соединять горизонтальными рядами с перекрытием швов.

Это увеличивало число креплений, зато каждый лист он мог поднять один.

После обеда он закончил потолочные направляющие и дверную раму. Химические анкеры уходили в бетон глубоко; каждое отверстие Сергей продувал и чистил, сверяясь с инструкцией. Спешка оставляла бы невидимые слабые места, а слабое место ночью становилось входом.

Первый титановый лист он согнул ближе к вечеру.

Кромкогиб шёл тяжело. Сергей переставлял инструмент вдоль края, делая множество коротких подгибов, пока не получил ровное ребро. Потом загнул противоположную сторону.

Панель приобрела неглубокий П-образный профиль.

Он вставил её в нижнюю и верхнюю направляющие. «Ушки» легли на вертикальные стойки. Изнутри Сергей притянул металл болтами и широкими шайбами.

Ударил кувалдой через деревянный брусок.

Панель глухо загудела, но почти не прогнулась.

К вечеру одна стена была закрыта на треть.

Ночью ночные пришли, однако держались у деревьев. Дважды имитировали голос матери. Один раз бросили камень в новый форт и тотчас убежали, ещё до того как камень коснулся профиля.

Сергей наблюдал через тепловизор.

Не стрелял.

Пусть возвращаются. Пусть не понимают, почему сегодня земля молчит.

Ни один не пересёк перцовое кольцо.

* * *

На третий день дождь начался после полудня.

Сначала редкие тяжёлые капли застучали по верхней плите. Потом лес заволокло серой водой. Перцовую полосу смывало, красноватые ручейки уходили в траву. Сергей дождался, пока ливень ослабеет, и обновил раствор ближе к вечеру, увеличив расход на голом бетоне лестницы.

Заказ принёс дверь, дополнительные титановые листы, вентиляционные решётки, уплотнитель и крепёж. Масса — двести сорок восемь килограммов. Остаток снова ушёл в накопление.

Металлическая дверь весила почти семьдесят килограммов. Один Сергей поднять её не мог.

Помогла лебёдка.

Он закрепил блок на потолочном профиле, проверив анкеры, подложил под дверь деревянные рейки и медленно поставил коробку вертикально. Она дважды пыталась завалиться, прижимая его к стойке. Сергей удерживал её верёвочной оттяжкой, работая рычагом по сантиметру.

Когда коробка вошла в проём, он схватил первые болты так поспешно, что уронил гайку внутрь профиля. Пришлось снимать нижнее крепление и вытряхивать её.

К середине дня дверь висела на трёх петлях.

Открывалась внутрь. Снаружи не было ручки — только гладкий лист и защищённая скважина. Изнутри запиралась двумя ригелями и поперечной съёмной балкой, входившей в карманы на стойках.

Сергей закрыл её и толкнул плечом.

Коробка отозвалась низким гулом.

Он ударил кувалдой снаружи. На титане осталась неглубокая вмятина.

Внутри звук был неприятный, но не оглушительный. После укладки теплоизоляции и внутренней облицовки станет тише. Пока же важнее было другое: длинные пальцы не находили ни сетки, ни щели, за которую можно зацепиться.

К вечеру стояли три стены. Четвёртая была закрыта наполовину.

Под потолком Сергей оставил два вентиляционных проёма, каждый прикрытый двойной стальной сеткой и лабиринтной решёткой. Через них нельзя было просунуть руку или бросить камень по прямой. Внутри он установил небольшие вентиляторы с обратными клапанами.

Ночные пришли после полуночи.

Дождь прекратился, но с деревьев ещё падала вода. В тепловизоре мокрая земля была холодной, и фигуры проявлялись особенно ярко.

Их было пять.

Они подошли к месту взрыва и остановились далеко от сосны. Один бросил туда длинную ветку.

Ветка упала.

Ничего не произошло.

Тогда ночной бросил камень.

Снова ничего.

Он не приблизился. Вместо этого стая обошла поляну и остановилась возле нового форта. Три металлические стены изменили знакомое пространство. Ночные щёлкали, нюхали воздух, светили в тепловизоре горячими лицами.

Один поднял камень и бросил.

Титан загудел.

Все пятеро отскочили.

Сергей сидел в старой клетке и невольно улыбнулся.

Через несколько минут ночной вернулся. Коснулся стены кончиками пальцев и тотчас отдёрнул руку. Постучал.

Изнутри пустой форт ответил глубоким металлическим звоном.

Существо произнесло голосом Сергея:

— Сойдёт.

Потом стая ушла.

* * *

На четвёртый день Сергей проснулся до будильника.

Тело болело уже не отдельными местами, а целиком. Ладони огрубели под пластырями, плечо меняло цвет от багрового к желтоватому, поясницу стягивало после дверной коробки. Но движения стали точнее. Он больше не искал каждый инструмент: бур лежал справа от перфоратора, щётки — в пластиковом кармане, крепёж был рассортирован по контейнерам.

Утро ушло на старую клетку, как и предписывал план.

Сергей проверил тросы. Долил аккумуляторы. Заменил один прожжённый кабель. Обновил перцовую полосу, хотя ночные почти не подходили. Разобрал и почистил ВСС. Пересчитал боекомплект.

Потом сделал заказ.

Планшет показал накопленный резерв, значительно превышавший суточные триста килограммов. Сергей всё равно взял только двести сорок семь: последние листы, внутренние уголки, шумоизоляционные панели, складную койку, крепления для оружия, дополнительный аккумулятор и компактный фильтровентиляционный блок серийного производства.

Остальное сохранил.

На случай форс-мажора.

Последняя внешняя панель вошла в направляющие в 14:38.

Сергей затянул болты, прошёл шов герметиком и поставил внутренний уголок. Затем закрыл нижнюю полосу, где панели перекрывали друг друга. Все соединения находились внутри: снаружи ночные видели только гладкие титановые плоскости, вертикальные рёбра и головки нескольких защищённых креплений.

Потолок уже был бетонным. Сергей лишь соединил верхние профили со стенами и закрыл зазоры металлическими полосами. Пол оставался бетонным, без щелей.

Получилась коробка около четырёх на четыре метра.

Не подводная лодка и не бункер. Бетонная плита сверху могла треснуть от чего-то действительно тяжёлого. Титановая обшивка не остановила бы пушечный снаряд и, вероятно, не выдержала бы долгой работы серьёзным инструментом.

Но у ночных не было ни пушки, ни резака.

Были когти, камни, брёвна и сила.

Против них стены выглядели достаточными.

Сергей установил внутри линейный свет, подключил вентиляцию и поставил датчик углекислого газа. ВСС повесил на кронштейн у койки. Ружьё — у двери. Пистолет оставил в кобуре. Камеры вывел на ноутбук и отдельный небольшой монитор, закреплённый на стене.

Снаружи установил четыре камеры: по одной на каждую сторону. Ещё две смотрели на лестницу и лес. Кабели спрятал в металлические трубы; беспроводной канал остался резервным.

Для стрельбы в стенах были предусмотрены две серийные защищённые амбразуры с внутренними заслонками. Сергей заказал их как готовые изделия и встроил в панели на уровне груди и лежачей позиции. Снаружи отверстия закрывались толстыми поворотными крышками. Открывать их без необходимости он не собирался.

К шести вечера начался переезд.

Он переносил вещи по категориям. Сначала оружие и патроны. Потом воду и еду. Аптечку. Аккумуляторы. Ноутбук. Инструменты. Спальник, пенку и складную койку. Деньги в банковской плёнке легли на верхнюю полку рядом с документами — нелепый прямоугольник из прежней жизни.

Последним Сергей забрал из старой клетки мамин голос.

Так он мысленно называл место у сетки, откуда чаще всего слышал её фразы. Там не было предмета, который можно перенести. Только царапины на поликарбонате и тёмные пятна на бетоне.

Он задержался у открытого входа.

Старая клетка спасла ему жизнь. И всё же покидал он её без сожаления. Сетка хранила слишком много прикосновений снаружи.

Сергей снял с неё запасной фонарь и перешёл в новый форт.

Металлическая дверь закрылась мягче, чем ожидалось. Уплотнитель поглотил последний сантиметр хода. Сергей повернул ригели.

Первый — вверх.

Второй — вниз.

Вставил поперечную балку в карманы.

Звук леса сразу ослаб. Остались вентилятор, тихое гудение аккумулятора и собственное дыхание.

На мониторах темнела поляна.

Камера у сосны показывала развороченное костровище. Ночные тела Сергей днём оттащил на солнце, но шрамы на земле остались. Вторая камера смотрела на пустую старую клетку. Третья — на лестницу. Четвёртая — на подход к новой двери.

Сергей включил наружные линейные светильники.

Титановые стены на камерах стали белыми.

Выключил.

Проверил вентиляцию. Уровень углекислого газа был нормальным. Температура внутри держалась чуть выше уличной. Датчики движения работали, но Сергей выставил низкую чувствительность, чтобы не реагировали на каждую мышь.

В 22:07 пришли ночные.

Их было трое.

Они держались у леса, затем разошлись. Один подошёл к старой клетке и долго смотрел через сетку. Вошёл в разрыв колючей проволоки, где раньше располагался проход. Коснулся пенки, которую Сергей оставил внутри как приманку.

— Серёж, ты где? — позвал голос матери.

Фраза дошла до микрофона камеры и тихо прозвучала из динамика.

Сергей убавил звук.

Второй ночной подошёл к новому форту. Постучал по стене камнем.

Металл отозвался гулом. Внутри звук был приглушён изоляцией и походил на далёкий удар по батарее отопления.

Ночной ударил сильнее.

Потом ещё раз.

На стене не появилось ничего, кроме царапины.

Третий забрался на второй этаж и спустился к потолочной плите над фортом. По бетону застучали шаги. Сергей видел их на верхней камере и слышал через внешний микрофон, но внутри оставался только слабый шорох.

Ночной что-то уронил на крышу.

Удар.

Датчик вибрации мигнул жёлтым, не переходя в красную зону.

Сергей лежал на койке.

ВСС находилась на расстоянии вытянутой руки. На мониторе тепловые контуры двигались вокруг форта, не находя входа, который можно вырвать, сетки, которую можно разрезать, или щели для пальцев.

Один ночной подошёл к вентиляционной решётке. Втянул воздух. Попытался просунуть туда ветку.

Ветка упёрлась в лабиринтный канал.

Существо бросило её и защёлкало.

Ответа не было. Стая была слишком маленькой или после гибели старого ещё не научилась действовать вместе.

Через час они ушли к лесу.

Вернулись около полуночи с бревном.

Двое несли, третий направлял. Они поднялись на плиту и ударили в стену рядом с дверью.

Титан прогнулся на несколько миллиметров между рёбрами и вернулся обратно. Внутренние стойки передали нагрузку в пол и потолок. Датчик вибрации окрасился оранжевым.

Сергей сел.

Рука легла на ружьё.

Второй удар.

Громче. На мониторе по наружной панели прошла едва заметная волна. Один профиль скрипнул, но крепления остались на месте.

Третий.

Ночные остановились.

Один приблизил лицо к стене, прислушиваясь. Возможно, ждал движения внутри, ругани, выстрела.

Сергей не дал им ничего.

Он лишь нажал кнопку наружного света.

Четыре линии вспыхнули одновременно.

Ночные бросили бревно. Один закрыл лицо и рухнул с края плиты в траву, приземлившись на бок. Второй ушёл за колонну. Третий метнулся к лестнице.

Сергей выключил свет через пять секунд.

На тепловизионной камере существа отступали к деревьям.

Больше они не вернулись.

Сергей посмотрел на часы.

00:46.

Проверил датчики. Стена — без нарушения целостности. Дверь — закрыта. Уровень воздуха — норма. Аккумуляторы — восемьдесят семь процентов.

Он поставил громкость тревоги на максимум, положил пистолет у подушки и расстегнул спальник.

Впервые с появления на поляне Сергей снял кобуру перед сном.

Кожа под ремнём была натёрта до красной полосы. Он обработал её кремом, выключил внутренний свет и лёг на бок.

Металл тихо потрескивал, отдавая дневное тепло. Вентилятор шелестел ровно, без пауз. На мониторе шесть пустых изображений сменяли друг друга.

Сергей ждал маминого голоса.

Тот не пришёл.

Он проснулся в 03:19 от тишины.

Сел, схватил пистолет и посмотрел на мониторы.

Пусто.

Датчики молчали. За стенами начинался ранний птичий гомон.

Сергей положил оружие обратно и снова лёг.

В следующий раз глаза открылись от солнечной полосы, пробившейся через узкий вентиляционный экран под потолком.

Часы показывали 07:42.

Он проспал почти семь часов.

Несколько секунд Сергей не двигался, прислушиваясь к телу. Голова оставалась тяжёлой, мышцы болели, но под веками больше не скреблась горячая сухая пыль бессонницы.

На камере у старой клетки ночной стоял в дневной тени под плитой.

Один.

Он смотрел прямо в объектив и держал в руках мамин раскрытый зонт.

Глава седьмая. Зонт

Ночной держал зонт неправильно.

Обеими руками за алюминиевую трубку, почти у самой втулки. Ручка торчала у него из-под локтя, купол был раскрыт и наклонён вперёд, закрывая голову и плечи от солнечной полосы. Серые ступни оставались в тени плиты.

Тонкая ткань мелко дрожала.

Это был тот самый складной зонт, который Сергей принёс из машины. Тёмно-синий, с белой царапиной на пластиковой ручке. Мать дала его прошлой осенью, когда он в очередной раз приехал без куртки.

«Положи в рюкзак и не вытаскивай».

Он и не вытаскивал. До первого вечера на поляне.

Сергей увеличил изображение.

Ночной стоял у старой клетки неподвижно. Лёгкая особь: узкое тело, длинные предплечья, выступающие лопатки. На левом плече темнел заживший ожог. Лицо скрывал край купола, но один глаз блестел между спицами.

Существо смотрело не на объектив.

На дверь нового форта.

Сергей проверил остальные камеры. Лестница пуста. Второй этаж пуст. У опушки никого. Тепловизор в утреннем тепле терял контраст, однако других крупных пятен не показывал.

Один ночной остался после рассвета под зданием.

Почему?

Сергей открыл запись.

В 04:31 существо появилось со стороны лестницы. Спустилось со второго этажа уже с закрытым зонтом, используя его как палку. Значит, ночной нашёл вещь наверху — вероятно, вечером, когда стая обследовала здание. Затем вошёл в старую клетку, долго трогал пенку и коробки.

В 04:47 он раскрыл зонт.

Не сразу. Сначала дёрнул за бегунок, получил куполом по лицу и отскочил. Потом вернулся, повторил медленнее. Изучил защёлку. Несколько раз открыл и закрыл.

Когда первый свет добрался до края плиты, ночной поднял зонт над головой и подошёл к солнцу.

Выставил кисть наружу.

Кожа быстро потемнела. Существо отдёрнуло руку, затем передвинуло купол и попробовало снова. На этот раз тень закрывала пальцы.

После этого оно повернулось к камере.

И произнесло голосом матери:

— Положи в рюкзак и не вытаскивай.

Сергей остановил запись.

Этой фразы он здесь не говорил.

Она могла прозвучать из телефона? Нет. Мать сказала её в Москве, несколько месяцев назад. Ночной не мог слышать.

Он перемотал и включил звук громче.

— Положи в рюкзак и не вытаскивай.

Не мамин голос.

Похожий, но грубее, с неправильным ударением в слове «рюкзак». Сергей слушал второй раз и понял: существо не воспроизводило готовую запись. Оно собрало предложение из отдельных фрагментов. «Положи» могло услышать от кого-то другого. «В рюкзак» — от него самого, когда он разговаривал вслух. «Не вытаскивай» — тоже чужая фраза.

Ночной строил новое.

Как старый.

Сергей вернулся к прямой трансляции.

Существо всё ещё стояло под плитой.

Зонт объяснял лишь тень над головой. Но не то, как ночной собирался переждать день. Солнце двигалось. Через несколько часов свет зайдёт под перекрытие с другой стороны. На голом каркасе не было закрытой комнаты, куда можно забиться.

Возможно, оно опоздало вернуться в нору.

Или осталось намеренно.

Сергей взял ВСС, вставил магазин и подошёл к верхней амбразуре. Открыл внутренний замок, чуть повернул бронекрышку. В щель вошёл дневной свет.

Ночной сразу поднял голову.

Расстояние — около пятнадцати метров. Чистая мишень. Даже без тепловизора Сергей различал край черепа под зонтом.

Палец лёг на спуск.

Существо не бросилось к двери. Не подняло камень. Оно медленно опустило зонт на бетон, не закрывая, и отступило от него на шаг.

Показало пустые ладони.

— Серёж, ты где? — спросило голосом матери.

Сергей не выстрелил.

Не из-за голоса. Он уже слышал его слишком много раз. Просто жест был понятен. Пугающе понятен.

— Зачем остался? — спросил он.

Ночной наклонил голову.

— Остался, — повторил он.

— Где остальные?

— Где остальные?

— Не повторяй.

Существо открыло рот. Несколько секунд из горла шли тихие щелчки, почти неслышные через стену. Потом оно сказало другим голосом, старческим и хриплым:

— Ушли.

Сергей сильнее прижал приклад к плечу.

Это могло быть случайным совпадением из чужих слов. Могло быть ответом.

— Куда?

Ночной повернул лицо к лесу.

— Туда.

Он показал длинным пальцем на северо-восток, к низине за ручьём.

— Вернутся?

Существо замерло. Подъязычная область мелко дрожала, как у лягушки. Затем оно произнесло:

— Вернутся.

— Когда?

— Когда.

— Сколько вас?

Ночной вытянул руку и растопырил пальцы. Пять. Затем поднял вторую ладонь.

Десять.

Согнул два пальца.

Восемь.

Сергей вспомнил тепловые фигуры последней ночи. Трое у здания, возможно, несколько в лесу. Восемь могло быть правдой. Или существо просто повторяло жест, увиденный у людей.

— Почему ты здесь?

Ночной посмотрел на старую клетку. Потом на зонт.

— Здесь темно.

Детский голос. Та самая приманка из леса.

Сергей удерживал перекрестие на голове.

— Ты хочешь спрятаться от солнца?

— Спрятаться.

— А ночью?

Существо повернулось к новому форту. Губы разошлись, показав короткие стёртые зубы.

— Серёж, ты где?

Терпение лопнуло не сразу. Сначала Сергей заметил, как палец выбирает свободный ход спуска. Потом заставил себя отпустить.

— Ещё раз заговоришь её голосом — выстрелю.

Ночной втянул воздух. Взгляд метнулся к стволу.

— Выстрелю, — повторил он уже мужским голосом.

— Проверять не советую.

Существо присело возле зонта, оставаясь за куполом. Сергей видел лишь пальцы на бетоне.

Сейчас можно было закончить разговор. Один выстрел. Старый тоже учился, координировал стаю и едва не разобрал клетку за ночь. Новый умный ночной представлял ту же угрозу, только пока без шрама и накидки.

Но этот не ушёл с остальными.

И не атаковал, хотя мог прятаться наверху до вечера, а затем попытаться открыть вентиляцию или повредить камеры. Вместо этого он встал перед объективом с предметом Сергея в руках.

Хотел быть замеченным.

— Отойди к дальней колонне, — сказал Сергей. — Зонт оставь.

Ночной не двинулся.

Сергей указал стволом.

— Туда.

Существо проследило за движением винтовки, затем поднялось и отступило к колонне. Двигалось на двух ногах, слегка пригнувшись. Зонт осталось лежать раскрытым.

Сергей закрыл амбразуру.

В форте сразу потемнело.

Он надел кобуру, респиратор и плотную куртку. Взял ружьё вместо ВСС: на близкой дистанции картечь надёжнее, а бесшумность днём не имела значения. В карман положил газовый баллон. На левое предплечье намотал запасной кусок поликарбоната, притянув ремнями, — нелепый щит, но лучше голой руки.

Перед выходом проверил камеры.

Ночной стоял у дальней колонны.

Сергей снял поперечную балку. Повернул верхний ригель, затем нижний. Дверь открыл на ладонь, уперев ботинок в нижний край.

Утренний воздух пах мокрой травой и падалью.

Ночной не двигался.

Сергей вышел и сразу отступил к стене форта, чтобы бетонная колонна прикрывала спину. Ствол смотрел в середину груди существа. Предохранитель снят. Палец вдоль скобы.

— Назад.

Ночной сделал шаг к лесу.

— Ещё.

Он подчинился.

Вблизи Сергей увидел на нём следы прошедших ночей. Мелкие порезы на голенях, ожоги на плече, свежую ссадину над глазом. На правом боку — две круглые зажившие раны. Возможно, от картечи или пистолетных пуль. Значит, этот уже участвовал в атаках.

— Ты был у сетки, — сказал Сергей.

Существо посмотрело на старую клетку.

— Был.

— Бревно таскал?

Пауза.

— Таскал.

Сергей не ожидал ответа. Ствол чуть опустился и сразу вернулся на грудь.

— Камни бросал?

— Бросал.

— Убить меня хотел?

Ночной защёлкал. Тихо, с большими интервалами, будто отвечал кому-то невидимому. Потом раскрыл рот:

— Воды дай.

Старый мужской голос.

Просьба, которую стая использовала в первую ночь.

— Нет. Не это. Ты понимаешь, что я спрашиваю?

Существо ударило себя ладонью по груди, затем указало на Сергея. Согнуло пальцы, как когти. Дёрнуло руку к себе.

Схватить.

Потом коснулось зубов.

Есть.

Не метафора. Не угроза. Простая последовательность действий.

Сергей почувствовал, как под курткой выступает холодный пот.

— А сейчас?

Ночной посмотрел на ружьё.

Сделал ладонью короткое движение в сторону сосны, где лежали изуродованные взрывом тела.

— Сейчас, — повторил он и спрятал руки за спиной.

Не хочет. Или не рискнёт.

Разница была существенной для философии и почти бесполезной для выживания.

Сергей подошёл к зонту боком, не сводя прицела с существа. Нагнулся, схватил ручку и поднял. На ткани виднелись грязные отпечатки. Одна спица погнулась, но механизм работал.

Ночной следил за куполом.

Свет уже подбирался к его ступням. Существо переступило глубже в тень.

Через два часа и там будет солнце.

— У тебя есть место, куда уйти?

Ночной указал наверх.

— На крышу?

— Крыша.

Под верхней плитой тени ещё хватало, но к полудню и она сократится. Можно спрятаться в лестничном проёме, прижаться к северному краю. Пережить день — вероятно. Однако прямой свет не единственная проблема: даже рассеянный причинял ночным боль. Существо уже щурилось и держало голову низко.

— Почему не ушёл ночью?

Ответ пришёл не сразу.

Ночной указал на сосну. На место взрыва. Потом на лес.

Скрестил руки перед собой.

— Не пускают? — спросил Сергей.

Существо повторило жест.

— Кто?

Ночной издал три коротких щелчка, один длинный и снова два коротких.

Из леса никто не ответил.

Потом произнёс голосом Сергея:

— Вот кто здесь начальник.

Старый был мёртв. В стае появился другой претендент. Этот мог проиграть борьбу. Или его считали виновным в гибели прежнего лидера. Или он просто отделился.

Слишком много догадок.

Сергей отступил к форту.

— На второй этаж. Медленно.

Ночной посмотрел на лестницу.

— Там останешься до вечера. Вниз не спускаться. К камерам не подходить. К двери не подходить. Возьмёшь камень, бревно или что-нибудь острое — убью.

Существо слушало, наклонив голову. Сколько слов оно понимало, установить было невозможно.

Сергей указал на лестницу.

— Наверх.

Ночной пошёл.

До первой ступени оставалось два метра, когда он сорвался с места.

Не на Сергея.

К зонту.

Существо прыгнуло, подхватило его с бетона и одним движением накрылось куполом. Ружьё уже смотрело ему в позвоночник. Палец лёг на спуск.

Ночной замер.

Медленно повернул голову.

— Здесь темно, — сказал он детским голосом.

Сергей не выстрелил.

— Забирай. И наверх.

Существо поднялось по лестнице. На ступенях двигалось боком, прикрываясь зонтом от солнечного света, который проходил между колоннами. Добравшись до второго этажа, остановилось у площадки.

— Дальше, — приказал Сергей.

Ночной отступил к северному краю и сел под плитой крыши. Закрыл ноги куполом. Остались видны пальцы, обхватившие ручку.

Сергей вернулся в форт и запер дверь.

На мониторе существо сидело неподвижно.

* * *

К десяти утра планшет открыл новый заказ.

Сергей смотрел на строку ввода и думал не об оружии.

Можно заказать живое существо?

Условия говорили о серийных объектах. Человек не объект и не бывает серийным. Животные — породы, линии, товары в животноводстве. Но мысль, появившись, не уходила.

Он напечатал:

**Обученная взрослая служебная собака породы немецкая овчарка.**

Планшет не выдал немедленного отказа.

Вместо этого появилась новая форма:

**ЖИВОЙ ОБЪЕКТ. УТОЧНИТЕ ПАРАМЕТРЫ БЕЗОПАСНОЙ ДОСТАВКИ.**

Сергей отдёрнул руку от экрана.

Несколько секунд он просто смотрел на слова.

Живой объект.

Собака могла предупреждать о ночных, составить компанию, искать людей. И стать добычей в первую же ночь. В закрытом форте ей понадобились бы вода, корм, выгул, вентиляция. Без хозяина и проводника служебный пёс мог оказаться опасным или впасть в стресс.

Сергей удалил строку.

Затем напечатал:

**Человек. Специалист по строительству защитных сооружений.**

Экран мигнул.

**ЗАПРОС ТРЕБУЕТ УТОЧНЕНИЯ.**

Под ним появились поля: возраст, язык, состояние здоровья, согласие на перемещение.

Последнее поле было отмечено красным:

**ТРЕБУЕТСЯ ЯВНОЕ СОГЛАСИЕ КОНКРЕТНОГО ДОСТУПНОГО ЛИЦА.**

Сергей почувствовал, как пересохло во рту.

Значит, можно.

Не похитить любого. Но заказать человека, который заранее согласился? Откуда планшет возьмёт согласие? Кому сообщит? Из какого места? Что значит «доступного»?

Он не стал проверять.

Удалил запрос и долго смотрел на пустую строку.

Наверху ночной постучал зонтом по бетону.

Сергей открыл камеру.

Существо показывало на лес.

У края поляны стояли две фигуры.

Дневной свет удерживал их под густыми деревьями. Оба ночных были укрыты шкурами и ветками. Один держал перед собой широкий кусок коры как щит. Второй припал к земле.

Они смотрели на здание.

Не на Сергея.

На сородича под крышей.

Сидящий ночной поднялся. Зонт дрогнул в его руках. Из горла вырвалась серия быстрых щелчков.

Ответ из леса был коротким.

Тот, что с корой, шагнул к солнечной полосе. Выставленный край щита задымился не сразу; кора защищала тело, но ноги оставались открыты. Ночной отступил и начал обматывать голени сырой травой.

Они пришли днём.

Значит, хотели добраться до изгнанника настолько сильно, что рискнули светом.

Сергей закрыл планшетную форму заказа и взял ВСС.

Дистанция до леса — около пятидесяти метров. Один выстрел мог решить вопрос. Но тогда ночной на втором этаже поймёт другое: человек защищает его.

А если не стрелять, стая, возможно, дождётся вечера и убьёт его прямо над фортом. Или договорится. Или устроит засаду.

Ночной под крышей повернулся к камере.

Положил зонт на плечо и произнёс своим настоящим голосом — хриплым, неровным, почти без человеческого тембра:

— С-сергей.

Не «Серёж». Не украденная мамина интонация.

Имя, собранное заново.

У планшета за его спиной вспыхнула строка:

**ДО ОКОНЧАНИЯ ОКНА ЗАКАЗА: 00:09:58**

Сергей перевёл взгляд с таймера на лес.

Две укрытые фигуры начали выходить из тени.

Глава восьмая. Свой голос

Первый ночной вышел под солнце, прикрываясь корой.

Щит был собран из трёх широких пластин, связанных травой и полосами шкуры. Ночной держал его обеими руками над головой, наклонив к востоку. Свет обтекал тёмную поверхность, добирался до локтей и ступней. Кожа там сразу покрывалась багровыми пятнами.

Существо двигалось короткими перебежками: от сосны к берёзе, от берёзы к тени колонны. За ним полз второй, накрывшись спутанным пластом дёрна. Корни сыпали землю ему на спину.

До здания оставалось тридцать метров.

Сергей поставил ВСС на упор и открыл амбразуру.

Перекрестие легло на край коры. Голова ночного скрывалась за щитом. Видны были колени и одна кисть.

На втором этаже изгнанник прижался к колонне. Зонт закрывал его сверху, но не со стороны леса. Из горла шла частая дробь щелчков.

Пришедшие не отвечали.

**00:08:41**

Таймер заказа продолжал убывать.

Можно было потратить сегодняшний лимит на боеприпасы и металл. Можно — на собаку. Можно попытаться вызвать человека, если найти способ получить согласие за восемь минут, не имея связи.

Нельзя было сделать всё сразу.

Сергей коснулся спуска.

Ночной с корой добрался до следующего дерева. Второй отстал. Его укрытие разваливалось, солнечный свет полосами ложился на поясницу. Кожа дымилась, но существо продолжало ползти.

— Стойте! — крикнул Сергей через амбразуру.

Оба замерли.

Ночной на втором этаже тоже перестал щёлкать.

— Назад в лес.

Фигура под корой чуть повернулась. Из-за щита показался край лица.

— Назад, — повторил чей-то женский голос.

Не насмешка. Приказ, переданный дальше.

Ползущий ночной поднялся на четвереньки. Сергей увидел у него в руке камень с острым оббитым краем.

Не спасательная группа.

Существо под корой издало короткую серию щелчков.

Наверху изгнанник сорвался с места.

Он бежал не к дальней части второго этажа, где мог спрятаться, а к лестнице. Зонт зацепился за колонну, одна спица вывернулась. Ночной дёрнул его, не выпуская, и прыгнул через три ступени.

— Куда?!

Тот не остановился.

Сбежал на первый этаж и метнулся к новому форту.

Прямо в сектор огня.

Сергей убрал палец со спуска. В прицеле мелькнули синий купол, согнутая спина, длинная рука. Изгнанник добрался до двери и вжался в титан, пытаясь спрятаться за узкой тенью от карниза.

Пришедшие снова двинулись.

Теперь между ними и зданием оставалось двадцать метров.

Сергей навёл перекрестие на ползущего. Тот поднял каменный нож.

Хлопок ВСС потерялся под плитой.

Пуля вошла в верхнюю часть груди. Ночной перевернулся на бок, дёрнул ногами и попытался встать. Камень выпал, но существо поползло дальше, оставляя на траве тёмный след.

Сергей выстрелил второй раз.

Голова ударилась о землю.

Ночной с корой бросился к ближайшей колонне. Солнце схватило открытую голень, кожа почернела почти на глазах. Он не остановился. Добрался до тени, прижал щит к телу и затих.

Сергей переместил прицел.

Только теперь он заметил, что ночной держит не оружие.

Из-за нижнего края коры свисала верёвка. На ней — петля из сыромятного ремня.

Чтобы связать или задушить.

— Уходи, — сказал Сергей. — Один уже лёг.

Из тени пришёл голос старого:

— Вернутся.

— Пусть возвращаются.

— Сергей.

Это произнёс изгнанник у двери.

Он стоял в трёх метрах от живого сородича, разделённый с ним солнечной полосой. Зонт почти не закрывал плечи. На коже проступали ожоги.

Ночной с корой щёлкнул.

Изгнанник ответил.

Коротко.

Тот повторил команду. Сергей не знал значения, но услышал в ритме настойчивость: одни и те же три звука, пауза, длинный скрежет.

Изгнанник медленно положил зонт на землю.

— Нет, — сказал Сергей.

Ночной повернул к амбразуре лицо.

— Подними.

Существо подчинилось. Накрыло голову куполом.

Тот, что прятался за колонной, издал низкий стрекочущий звук. В нём не было человеческих слов, но изгнанник съёжился, будто получил удар.

Сергей выстрелил в колонну на ладонь от чужой головы.

Пуля высекла бетонную крошку.

Ночной с корой отпрянул. Щит сдвинулся, открывая бедро и бок.

— Следующая в голову.

— Голову, — повторил он голосом Сергея.

— Ты понял.

Секунду ничего не происходило.

Потом ночной наклонил щит и побежал к лесу. Не тем путём, которым пришёл, а по прямой. Солнце добралось до спины. Шкура задымилась. Существо завизжало, но удержало кору над головой и скрылось под деревьями.

Сергей сопровождал его прицелом до густых кустов.

Не выстрелил.

Изгнанник остался у двери.

**00:05:12**

Он вернулся к планшету, не закрывая амбразуру. На экране всё ещё была пустая форма заказа.

Нужно решить.

За дверью находилось разумное существо, которое ночью пыталось его съесть, утром разговаривало и теперь могло привести на поляну всю стаю. Сергей не собирался впускать его в форт. Но оставлять снаружи под солнцем после того, как сам вмешался, означало только выбрать способ смерти вместо него.

Нужна отдельная клетка.

Не внутри здания. Не рядом с планшетом. Серийный вольер для крупного хищника — стальные панели, решётчатая дверь, крыша, запирающий механизм с дистанционным приводом. Такие использовали в зоопарках и ветеринарных центрах. К нему — светонепроницаемый транспортировочный бокс, вода, металлическая миска.

Мысль была безумной, но хотя бы имела стены.

Сергей быстро набрал заказ.

Планшет принял модульный стальной вольер массой сто восемьдесят четыре килограмма. Добавил крытую клетку-переноску на колёсах, два серийных электроригеля, камеры, аккумулятор и комплект монтажных соединителей.

Вес перевалил за двести пятьдесят.

Он удалил лишние панели, уменьшил размер до двух с половиной на три метра. Вольер не требовал простора — только возможность пережить день и не добраться до человека.

**246,880 кг**

Остаток снова уйдёт в накопление.

**00:02:07**

Сергей нажал кнопку.

За спиной грохнуло.

В жёлтой зоне появились плоские связки стальных панелей, крыша, дверной модуль и массивный чёрный контейнер на колёсах. Всё лежало в заводской упаковке.

Изгнанник дёрнулся от звука и направил зонт к зоне приёма, словно щит.

— Стоять, — сказал Сергей.

Ночной замер.

Теперь требовалось за несколько часов собрать клетку, не подпуская к себе существо и не оставляя форт открытым.

Сергей посмотрел на инструкцию.

На коробке было указано: **монтаж двумя специалистами — 90 минут**.

— Ну конечно.

* * *

Он вывел ночного к старой клетке.

Не открыл дверь — лишь указал на вход через камеру и громкоговоритель. Колючая проволока была разомкнута с одной стороны. Изгнанник осторожно переступил лезвия, коснулся сетки и вошёл туда, где ещё три дня назад стая пыталась добраться до Сергея.

— Оставь зонт у дальней стены.

Ночной не подчинился.

— Оставь.

Он сжал трубку обеими руками.

Сергей открыл одну из внешних линий света на минимальную мощность.

Белое сияние легло поперёк выхода, не касаясь самого существа.

Ночной отступил и бросил зонт.

Сергей дистанционно включил электроригель, который утром добавил на старую дверь в качестве резерва. Металлический штырь вошёл в скобу. Цепи там уже не было, но усиленная сетчатая створка закрылась.

Изгнанник метнулся к ней, схватился за рабицу и тут же отпустил — мелкая ячейка не пропустила пальцы.

— До вечера посидишь здесь.

— Вечера, — повторил он.

— Если начнёшь ломать — включу свет.

Ночной посмотрел на линейные лампы.

Отошёл к поликарбонатной панели и сел.

Сергей вышел из форта с ружьём. Запер дверь снаружи штатным ключом, проверил ригели и только потом направился к зоне приёма.

Погибший ночной лежал в траве, но подойти к нему Сергей пока не мог. Тот, что ушёл в лес, мог наблюдать. Солнце давало преимущество, однако кора и шкуры показали: абсолютной защитой день больше не был.

Сергей работал с пистолетом на поясе, ВСС поставил у колонны. Каждые пять минут осматривал лес через монокуляр.

Вольер собирался болтами.

Первая панель весила почти сорок килограммов. Сергей поставил её вертикально лебёдкой, закрепил временной растяжкой. Вторая встала под прямым углом. Соединительные пластины стянули рамы, и конструкция перестала заваливаться.

Место он выбрал внутри здания, в углу возле старой клетки, но отделил проходом шириной четыре метра от форта. Бетонная плита служила полом, нижние рамы крепились анкерами. Сверху легла сплошная стальная крыша с вентиляционными прорезями, прикрытыми двойной сеткой. Солнечный свет внутрь почти не попадал.

Дверь открывалась наружу. Электрический ригель управлялся из форта, механический замок — ключом. Внутри Сергей поставил непрозрачный транспортировочный бокс. Его собственная решётчатая дверь могла закрываться тросом, протянутым через ролик.

Клетка внутри клетки.

К четырём часам вольер стоял.

Сергей проверил каждое соединение, ударил по панелям кувалдой и навалился на дверь. Сталь загудела. Ригель выдержал.

В старой клетке ночной лежал на боку. Зонт он подтянул к себе через сетку нижней частью трубки и теперь прикрывал им ноги.

— Вставай, — сказал Сергей в микрофон.

Существо подняло голову.

Для перевода понадобился коридор.

Сергей растянул между старой клеткой и вольером две панели временного ограждения. С одной стороны их замыкала бетонная колонна, с другой — металлические щиты. Сверху коридор оставался открытым, но солнечный свет делал побег маловероятным.

Он закрыл дальнюю дверь вольера, открыл ближнюю дистанционно и только затем разблокировал старую клетку.

Ночной не вышел.

Сидел, обхватив зонт, и смотрел на открытый проход.

— Иди.

— Иди, — повторил он.

— Туда.

Сергей включил свет позади существа.

Ночной вскочил. Купол ударился о сетку, сложился наполовину. Существо бросилось в коридор, но у двери вольера остановилось, увидев тёмный зев внутри.

Из леса донёсся щелчок.

Один.

Далеко.

Ночной резко повернулся к поляне.

Сергей тоже посмотрел туда через камеру. Никого.

Снова щелчок, теперь левее.

Его выманивали.

Изгнанник попятился от вольера. Пальцы стиснули трубку зонта.

— Внутрь, — сказал Сергей.

Существо ответило щелчками. Частыми, почти судорожными.

Из леса пришёл длинный низкий сигнал.

Ночной бросился назад.

Сергей включил обе линии света по сторонам коридора.

Белая вспышка отрезала путь. Существо завизжало, метнулось к тёмной двери вольера и исчезло внутри.

Сергей закрыл ригель.

Стальная створка ударилась о раму.

Ночной развернулся и врезался в неё плечом. Второй удар. Третий.

— Хватит!

Существо схватилось за прутья, но ячейка не позволяла высунуть кисти. Зонт выпал на пол.

Сергей выключил свет.

Вольер погрузился в полумрак.

Ночной отступил к транспортировочному боксу, обнюхал его и забрался внутрь. Там сел, подтянув колени к груди.

— Воды дай, — произнёс он старческим голосом.

Сергей замер у микрофона.

На этот раз просьба соответствовала ситуации.

— Дам.

Он не собирался подходить к решётке. Миску установил заранее под трубкой, выведенной снаружи. Открыл вентиль. Вода тонкой струёй потекла в металл.

Ночной смотрел, как наполняется миска.

Не подошёл, пока Сергей не отступил в форт и не запер дверь.

Только тогда выбрался из бокса. Опустился на четвереньки, понюхал воду и несколько раз коснулся её языком. Потом начал пить быстро, судорожно, захлёбываясь.

— Медленнее, — сказал Сергей.

Существо подняло голову.

Вода стекала с подбородка.

— Сергей, — прохрипело оно своим голосом.

* * *

До вечера Сергей убрал временный коридор и оттащил застреленного ночного на открытое место. Тот, что ушёл под корой, не вернулся. В лесу иногда щёлкало, но ни одна фигура не вышла из тени.

Потом Сергей сел перед ноутбуком и открыл новую таблицу.

В левом столбце написал:

**ПОНИМАЕТ**

Под ним:

**свет**

**вода**

**вверх / вниз**

**иди / стой**

**туда**

**оружие?**

**имя Сергей**

В правом:

**НЕИЗВЕСТНО**

**числа**

**время**

**обман**

**договор**

**свои / чужие**

**причина изгнания**

Последняя строка была важнее остальных.

Изгнанника могли выгнать за поражение. За неповиновение. За попытку занять место старого. Или он вовсе не был изгнан — мог изображать конфликт, чтобы проникнуть внутрь.

Сергей вывел камеру вольера на большой экран.

Ночной спал в транспортировочном боксе, прикрыв лицо сложенным зонтом. Дыхание было медленным. На боку под рёбрами виднелся старый рубец, стянутый грубой ниткой.

Он умел лечить раны? Или его лечили другие?

С наступлением сумерек существо проснулось раньше стаи. Подняло голову, прислушалось. Подошло к решётке и защёлкало в сторону леса.

Ответ пришёл почти сразу.

С трёх направлений.

Ночной отступил в глубину вольера.

— Сколько? — спросил Сергей через динамик.

Существо посмотрело на камеру.

Сергей показал перед объективом обе ладони, затем стал загибать пальцы.

— Один. Два. Три.

Ночной следил.

Сергей указал на лес.

— Сколько?

Существо подняло одну руку. Растопырило пять пальцев.

Потом второй рукой показало два.

Семь.

Вчера оно показало восемь. Один погиб утром.

Сходится.

На внешних камерах появились первые тепловые фигуры.

Семь.

Они не собирались у одного края поляны. Расходились широким кольцом. Один нёс кору. Двое тащили длинное бревно. Ещё один держал перед собой связку мокрых ветвей, возможно, собираясь закрыть светильники.

У старого появился преемник.

Сергей нашёл его не сразу. Фигура стояла дальше остальных, укрытая шкурами. Лицо не высовывала. Щелчки шли именно оттуда, и после каждого сигнала стая сдвигалась.

Новый лидер не повторял ошибок старого.

Он держался вне сектора ВСС, за несколькими стволами, и управлял атакой из глубины.

Изгнанник в клетке начал ходить вдоль решётки. Пальцы то сжимались, то раскрывались. Он отвечал стае, но его сигналы тонули в чужих.

Снаружи женский голос произнёс:

— Назад.

Изгнанник остановился.

— Не слушай, — сказал Сергей.

Ночной повернулся к камере.

— Назад, — повторил он.

— Оставайся внутри.

Стая приблизилась.

Перцовое кольцо было обновлено, световые линии готовы, ВСС лежала на упоре. Новый форт не требовал, чтобы Сергей встречал врага у самой стены. Он мог закрыть вентиляционные клапаны, включить внешнее освещение и ждать.

Но вольер стоял снаружи форта.

Если ночные доберутся до него, начнут раскачивать панели или использовать бревно, Сергей будет вынужден открыть амбразуру и стрелять. Они это поймут.

Возможно, именно поэтому изгнанника оставили в живых днём. Чтобы он стал приманкой уже для Сергея.

Первый ночной подполз к перцовой полосе и бросил на неё мокрые ветки. Второй добавил комья земли. Они строили мост.

Сергей навёл тепловизор.

Мишень лежала низко, голова скрывалась за связкой ветвей. Он не стрелял.

Третий ночной метнул камень в камеру. Изображение дёрнулось, но осталось.

Стая проверяла границы.

Из вольера донёсся удар.

Изгнанник бил зонтом по внутренней стенке транспортировочного бокса.

Раз. Пауза. Два быстрых. Пауза. Ещё один.

На лесной опушке ответили.

Сергей посмотрел на камеру клетки.

— Что ты делаешь?

Ночной повторил последовательность.

В лесу один из силуэтов поднялся и переместился вправо. Остальные остались на месте.

Изгнанник снова постучал, изменив ритм.

Два ночных у перцового кольца замерли.

Новый лидер выдал резкую длинную серию.

Изгнанник ударил зонтом по металлу так сильно, что погнул вторую спицу.

Стая пришла в движение.

Но не к вольеру.

Трое ночных развернулись к лесу. Один бросил ветки. Ещё двое отступили за колонны. Лидер защёлкал снова, однако ему ответили одновременно с разных сторон — коротко и резко.

Сергей не понимал языка, но видел результат.

Команда распалась.

Изгнанник продолжал стучать. Снаружи ему отвечали. Один ночной подошёл к краю световой полосы и сел, глядя на клетку. Не атаковал.

Новый лидер вышел из укрытия.

На нём была накидка старого.

Не та же — тело старого осталось у сосны, шкура была разорвана взрывом. Новая, но с похожим капюшоном. Существо выпрямилось, подняло руки и издало низкий пульсирующий треск.

Все головы повернулись к нему.

Вот момент.

Сергей положил перекрестие на грудь. До цели — пятьдесят восемь метров. Между ними ветки. Голова частично закрыта тканью.

Он дождался, пока лидер шагнёт в просвет.

Выстрел.

Фигура дёрнулась и упала на одно колено.

Не голова. Пуля вошла в плечо или верх груди.

Стая метнулась.

Сергей выстрелил снова. Ветки хлестнули, лидер ушёл за ствол.

Промах.

Двое ночных бросились к нему. Один подхватил под здоровую руку, второй закрыл связкой ветвей. Они потащили раненого в лес.

Остальные не последовали.

Трое остались на поляне.

Один сидел перед вольером. Второй прятался у лестницы. Третий стоял у перцового кольца, переводя голову с леса на клетку.

Изгнанник перестал стучать.

Он подошёл к решётке.

Издал пять коротких щелчков.

Трое ответили.

И не ушли за новым лидером.

Сергей медленно отвёл глаз от прицела.

На мониторе вольера ночной поднял руку и коснулся собственной груди.

Потом указал наружу.

— Свои, — сказал он голосом Сергея.

За лесом отозвался раненый лидер.

Щелчок был слабым, но длинным.

Трое на поляне не двинулись.

Изгнанник повернул лицо к камере.

— Открой.

Глава девятая. Порог

— Нет, — сказал Сергей.

Ночной не отвёл лица от камеры.

— Открой.

Теперь слово прозвучало почти без чужой интонации: хриплый выдох, твёрдое «к», короткий щелчок языка о зубы. Не запись. Просьба — или требование.

Сергей увеличил изображение вольера. Изгнанник стоял вплотную к решётке, пустые ладони держал перед собой. За его спиной лежал раскрытый зонт с двумя сломанными спицами.

На внешних камерах трое ночных сохраняли позиции.

Первый сидел за перцовым кольцом, согнувшись так низко, что колени поднялись к ушам. Второй прятался под лестницей. Третий стоял у колонны, всем телом готовый сорваться в лес.

Ни оружия, ни бревна.

Но оружие лежало вокруг: камни, ветки, обломки профиля, тела.

— Назад от двери, — сказал Сергей.

Изгнанник не двинулся.

Сергей включил внутренний свет вольера на минимальную мощность.

Лампа вспыхнула под крышей. Ночной зажмурился и отскочил к транспортировочному боксу.

— Назад — значит назад.

Существо оскалилось. Из горла вырвался сердитый щёлкающий треск.

— Можешь злиться. Дверь я не открою.

— Свои, — повторил ночной.

— Твои «свои» вчера пытались меня съесть.

Существо ударило себя ладонью по груди.

— Свои.

Потом указало на камеру, за которой находился Сергей.

— Свои.

У Сергея пересохло во рту.

— Нет. Не торопись.

Он выключил свет. Ночной остался у дальней стены, но ладони опустил.

На поляне тот, что сидел перед вольером, издал тихую серию щелчков.

Изгнанник ответил. Коротко. Без прежней ярости.

Сергей открыл двустороннюю связь на внешнем динамике.

— Стоять. Не приближаться.

Три головы повернулись к форту.

Ночной у лестницы повторил:

— Не приближаться.

Голос принадлежал мужчине, которого Сергей не знал.

— Сядьте.

Никакой реакции.

Сергей показал жест перед ближайшей камерой: опустил ладонь, согнул пальцы, затем указал вниз.

Первым сел ночной у колонны.

Остальные посмотрели на него. Тот, что перед вольером, тоже опустился на землю. Третий остался под лестницей, но перестал переминаться.

Они понимали жесты лучше слов.

— Без камней, — сказал Сергей.

Он поднял с пола гайку, показал в камеру и отбросил в сторону. Потом продемонстрировал пустые ладони.

Ночной у колонны медленно поднял руки.

В правой обнаружился зажатый острый осколок кости.

Сергей навёл на него ВСС.

— Брось.

Существо проследило за стволом в амбразуре. Пальцы разжались. Кость упала в траву.

Ночной под лестницей вытащил из-за спины камень и положил на бетон. Сидящий перед вольером ничего не держал.

Изгнанник защёлкал.

Все трое отступили ещё на несколько шагов.

Сергей посмотрел на лес. Раненый лидер исчез, но тепловизор показывал два бледных пятна за ручьём. Слишком далеко для уверенного выстрела. Они могли наблюдать.

Открывать вольер сейчас означало выпустить четвёртого ночного и разом лишиться единственного заложника, переводчика и рычага, которыми Сергей фактически не умел пользоваться.

Не открывать — показать тем троим, что он держит их нового лидера в клетке.

Если изгнанник действительно стал лидером.

— Сегодня останешься внутри, — сказал Сергей. — До рассвета.

Ночной шагнул к решётке.

— Рассвета, — повторил он.

— Утром поговорим.

— Поговорим.

— Если твои подойдут к форту, вольеру или планшету — я стреляю.

Существо молчало.

Сергей указал на троих снаружи, затем на землю.

— Там. Стоять.

Потом показал на лес.

— Остальные — туда.

Изгнанник подал серию щелчков.

Ночной перед клеткой ответил. Поднялся и медленно пошёл к опушке. Остановился в тени крайней сосны. Второй занял место у ручья. Третий остался под лестницей.

Они разошлись как часовые.

Сергей почувствовал, как холодеют пальцы на винтовке.

— Что ты им сказал?

Изгнанник повернул голову.

— Стоять.

Это могло быть правдой.

* * *

До полуночи ничего не произошло.

Трое ночных оставались на местах. Иногда меняли позу, тихо щёлкали друг другу, нюхали воздух. Тот, что под лестницей, нашёл дохлую мышь и съел её целиком, вместе с хвостом. Ночной у ручья ловил что-то в воде, резко опуская кисть между камнями.

Они не выглядели стражей.

Скорее зверями, которым приказали не уходить.

Изгнанник пил, затем долго сидел в боксе. Когда Сергей поставил через шлюзовую створку упаковку мясного рациона, ночной не притронулся к ней. Понюхал, проткнул пластик ногтем, слизал соус и отступил.

— Это еда.

— Еда, — повторил он.

— Ешь.

Существо показало на упаковку и защёлкало вопросительно.

Сергей вскрыл такую же перед камерой. Съел кусок говядины пластиковой вилкой. Ночной наблюдал, затем разорвал свой пакет зубами. Мясо проглотил почти не жуя, соус вылизал с металла и только после этого стал изучать напечатанную этикетку.

Переворачивал её правильно.

Следил пальцем по строкам.

— Читать умеешь?

Ночной постучал ногтем по буквам.

— Сергей.

— Здесь не написано «Сергей».

— Не Сергей.

Отрицание он понял или воспроизвёл подходящую фразу.

Сергей открыл таблицу наблюдений и добавил:

**различает символы?**

**понимает отрицание**

Потом написал крупно на листе бумаги:

**СЕРГЕЙ**

Показал в камеру и указал на себя.

— Сергей.

Ночной подошёл ближе.

Сергей перевернул лист. На другой стороне нарисовал схематичную фигуру существа и поставил вопросительный знак.

— А ты?

Ночной смотрел долго.

Коснулся груди.

Издал два коротких щелчка, паузу и низкий скребущий звук.

Сергей попытался повторить. Получилось влажное цоканье, лишённое нужной высоты.

Существо дёрнуло ртом. Не оскалилось — уголки губ поднялись, глаза прищурились.

Оно смеялось.

— Очень смешно.

Ночной снова произнёс своё обозначение, медленнее. Сергей услышал нечто вроде «тк-тк-рра».

— Ткара?

Существо щёлкнуло один раз.

— Это да?

Ещё один щелчок.

— Ткар.

Ночной коснулся груди.

— Ткар, — сказал он голосом Сергея.

Имя или роль. Возможно, «я». Возможно, «идиот не умеет щёлкать».

Сергей записал:

**Ткар — условное имя.**

В 00:23 часовой у сосны внезапно поднялся.

Ткар вскинул голову ещё до сигнала датчика.

Из леса донёсся протяжный щелчок.

Раненый лидер вернулся.

На тепловизоре появились четыре фигуры. Две обычные особи, одна лёгкая и сам лидер, которого поддерживали под руку. Пуля вошла ему возле ключицы; половина груди светилась горячее остального тела. Рана не остановила его.

На этот раз они не несли бревно.

У каждого был ком мокрой глины.

Первый ночной бросил его в сторону форта. Глина шлёпнулась в пяти метрах от стены.

Второй бросок лёг ближе.

Они прощупывали невидимую опасность после взрыва у сосны.

Камни и земля вместо собственных ног.

Ткар подошёл к решётке и защёлкал.

Трое его сторонников ответили со своих мест, но не двинулись.

Раненый лидер выпрямился. Накидка сползла, открыв обожжённую половину лица. Он издал серию, от которой сторонник у ручья прижался к земле.

Ткар ударил ладонью по решётке.

Ответил.

Два голоса встретились над поляной: один глубокий, рваный болью; второй быстрый и сухой. Остальные ночные поворачивали головы то к лесу, то к вольеру.

Сергей слушал через наушники и ничего не понимал.

Но видел спор.

Раненый лидер указал на форт.

Потом на тела у сосны.

Провёл когтем поперёк горла.

Ткар показал на него и дважды ударил пальцем в стену вольера.

Ночной у лестницы поднялся.

Сделал шаг к клетке.

Сергей навёл винтовку, но не стрелял.

Сторонник подошёл к вольеру, коснулся решётки и повернулся лицом к раненому лидеру. Встал рядом с Ткаром, разделённый металлом.

Второй ночной оставил ручей.

Третий вышел из-под сосны.

Все трое собрались у клетки.

Раненый лидер издал короткий резкий приказ.

Никто не подчинился.

Тогда лёгкий ночной из его группы метнул глину.

Не в форт.

В решётку вольера.

Комок ударил Ткара в грудь и рассыпался. Тот отшатнулся. Его сторонники бросились вперёд.

Поляна взорвалась движением.

Семь фигур столкнулись между клеткой и перцовым кольцом. Лёгкий прыгнул на первого сторонника, вцепился ему в плечи. Тот перевернулся, ударил спиной о бетон и подмял противника. Другой ночной из леса размахнулся камнем.

Сергей выстрелил.

Пуля вошла метателю в висок. Тело развернуло и бросило на траву.

Раненый лидер пригнулся, прикрывая голову рукой. Один из его ночных потащил его назад.

Ткар бился о решётку.

— Открой! Открой!

Сергей увидел на мониторе, как лёгкий ночной выскользнул из захвата, взлетел по внешней стороне вольера и оказался на крыше.

Там вентиляционные щели были закрыты сеткой, но существо начало рвать её обеими руками.

Ткар подпрыгнул изнутри, ударил ладонями по металлу. Крыша загудела.

Сергей перевёл огонь.

Стрелять по ночному на крыше вольера означало направить пулю вниз, в бетон, рядом с Ткаром. Рикошет мог уйти куда угодно.

Он включил свет над клеткой.

Линейная лампа вспыхнула в метре от нападавшего.

Ночной заверещал, потерял хватку и свалился наружу. Один из сторонников Ткара схватил его за ногу и ударил о раму вольера. Раз. Второй. Лёгкий обмяк.

Раненый лидер уходил к лесу.

Сергей поймал его между двумя колоннами. Голова двигалась, частично закрытая чужим плечом.

Он выдохнул.

Выстрел.

Поддерживающий ночной споткнулся. Лидер упал вместе с ним.

Неясно, в кого попала пуля.

Третий ночной из их группы бросился назад и закрыл обоих телом. Сторонники Ткара не преследовали. Остались у вольера, тяжело дыша, перепачканные кровью и глиной.

Из леса пришёл слабый щелчок.

На него ответил только тот, кто прикрывал отступление.

Трое у клетки молчали.

Потом один наклонился, поднял убитого метателя и потащил к перцовому кольцу. Сергей вскинул винтовку.

Ткар ударил по решётке.

— Нет!

Сергей задержал палец.

Ночной не уносил тело в лес. Он положил его на обработанную траву как настил. Второй притащил туда обмякшего лёгкого. Два тела легли поперёк кольца, образуя мост.

Третий смотрел на форт.

Они строили путь.

Не для атаки сейчас. На будущее.

— Оттащить, — приказал Сергей. — Назад.

Ночные не отреагировали.

Ткар защёлкал. Резко, с повтором.

Первый сторонник схватил труп за ноги и стянул с перцовой полосы. Второй повторил с лёгким.

Они подчинились ему.

Сергей посмотрел на пульт вольера.

Если открыть дверь, Ткар окажется среди них. Четыре ночных рядом с фортом, без физической преграды. Если не открыть, он продолжит отдавать команды из клетки, а Сергей останется тюремщиком их лидера.

— Отойдите от двери, — сказал он через внешний динамик.

Сторонники повернули головы.

— Ткар. Прикажи им уйти к колоннам.

Ткар щёлкнул.

Трое разошлись. Один под лестницу, двое к дальней стороне здания. Освободили пространство перед вольером.

— Ты останешься внутри до утра.

Ткар вцепился пальцами в решётку.

— Открой.

— Нет.

— Свои.

— Именно поэтому нет.

Ночной издал глухой гортанный звук.

— Если я открою, ты не войдёшь в форт. Не подойдёшь к планшету. Не возьмёшь оружие. Понимаешь?

Ткар смотрел в камеру.

— Не войдёшь, — повторил Сергей и показал на двери скрещённые руки.

Существо воспроизвело жест.

— Утром. Светло. Тогда открою.

— Утром.

— Да.

Один щелчок.

Согласие.

Или просто звук.

* * *

Остаток ночи прошёл без атаки.

Раненого лидера Сергей больше не видел. Два тепловых контура скрывались у ручья, затем ушли к северу. Сторонники Ткара держались под зданием. Один забрался на второй этаж, но после команды из вольера спустился и лёг у колонны.

К рассвету Сергей едва держал глаза открытыми.

В 04:12 небо начало светлеть. Ночные одновременно зашевелились. Трое сторонников искали глубокую тень, поглядывали на лес и на клетку.

Ткар стоял у двери.

— Утром, — произнёс он.

Сергей смотрел на индикаторы замка.

Можно было нарушить обещание. Оставить его в вольере ещё на сутки. Наблюдать, учить словам, выдавать воду через трубку. Безопасно. Разумно.

И навсегда потерять ценность любого следующего обещания.

Он включил внешние линии света, отсекая сторонникам путь к двери. Затем раскрыл временные панели коридора, направив выход от форта — к лестнице. Проверил камеры. Взял ружьё и вышел на защищённую позицию за колонной.

— Ткар. В дальний угол.

Ночной отступил.

Сергей дистанционно открыл электрический ригель.

Дверь вольера приоткрылась под собственной тяжестью.

Ткар не бросился наружу.

Сначала вытянул руку, коснулся полосы света на полу и сразу убрал. Потом подобрал зонт. Купол раскрылся не полностью: погнутые спицы тянули ткань набок.

Под его прикрытием ночной подошёл к двери.

— Медленно, — сказал Сергей.

Ткар вышел.

Сторонники защёлкали. Один сделал шаг к нему, но яркая линия света заставила остановиться.

Ткар повернулся к форту.

Сергей держал мушку на середине груди.

Между ними было десять метров, две линии света и пустой бетон.

— К лестнице.

Ткар не двинулся.

Поднял зонт выше и показал на дверь форта.

— Нет.

— Сергей.

— Мне всё равно.

Ночной коснулся себя.

— Ткар.

Потом указал на дверь.

— Нет, Ткар.

Существо на секунду оскалилось. Но спорить не стало. Повернулось и направилось к лестнице.

У первой ступени остановилось, щёлкнуло сторонникам. Все трое двинулись к нему, используя тени колонн. Свет уже пробивался под плиту, отрезая участки пола. Ночные перебегали между ними по одному, прикрывая головы кусками поликарбоната, корой и старой тканью.

Они учились использовать укрытия быстрее, чем Сергей успевал привыкнуть к самой мысли.

Ткар поднялся на второй этаж. Остальные последовали.

На верхней площадке он обернулся.

— Воды дай.

Сергей посмотрел на миску в пустом вольере.

Потом на четыре серых лица над лестницей.

— Вода будет здесь. По одному. Без оружия.

Ткар повторил щелчками.

Один из ночных вернулся вниз. Оставил камень на ступени, подошёл к миске и пил, не сводя глаз с ружья. Затем отошёл. Пришёл второй.

Очередь.

Они знали очередь или только следовали приказу Ткара.

Когда последний поднялся наверх, Сергей закрыл вольер. Свет не выключил, пока все четверо не скрылись под крышей.

Только затем вернулся в форт и запер дверь.

На мониторе Ткар сидел у северного края верхней плиты. Сломанный зонт лежал рядом. Сторонники расположились вокруг него полукругом. Один вылизывал рану на плече другого. Второй перебирал найденные куски ткани, выбирая самые плотные.

Ткар не отдыхал.

Он смотрел на лес и время от времени посылал туда щелчки.

Ответов почти не было.

В 06:03 одна серия всё-таки пришла с северо-востока. Слабая, далёкая.

Ткар поднялся.

Его сторонники сразу замерли.

Он ответил длинной последовательностью звуков, затем взял зонт и ударил его концом о бетон.

Раз.

Два.

Три.

Из леса донёсся человеческий крик:

— Помогите!

Женский голос, полный настоящей боли.

Сергей вскочил с койки.

Крик повторился:

— Люди! Кто-нибудь!

Не заученная короткая фраза. Другие слова, другая интонация. Голос сорвался на кашель.

Ткар у края плиты перестал щёлкать.

Все четыре ночных повернули головы к северо-востоку.

Из леса, уже тише, донеслось:

— Пожалуйста… Они рядом.

Сергей схватил ВСС.

На планшете за его спиной загорелось:

**ЗАКАЗ ДОСТУПЕН**.

Глава десятая. Человек

— Помогите!

Крик прошёл над ручьём и оборвался хриплым вдохом.

Сергей уже стоял у монитора. ВСС висела на ремне, пистолет был в кобуре, ружьё он оставил у двери. На тепловизионной камере северо-восточный сектор распадался на тёплые пятна: нагретые солнцем ветви, стволы, полосы земли. Человеческой фигуры не было видно.

Ткар под крышей поднялся во весь рост.

Один из его сторонников защёлкал. Другой прижался к плите и повернул голову к лесу, ловя звук.

— Ткар! — позвал Сергей через внешний динамик. — Это человек?

Ночной посмотрел в камеру.

— Человек, — повторил он.

— Там человек или ваши голоса?

Ткар издал серию щелчков в сторону леса.

Ответ пришёл почти сразу.

Не со стороны крика — левее, из глубокой низины. Затем ещё один справа. Три коротких сигнала образовали дугу вокруг предполагаемой женщины.

Сергей стиснул край стола.

Ночные рядом с ней. Это ещё ничего не доказывало. Они могли окружить настоящего человека. Могли разыгрывать сцену, используя несколько голосов.

— Люди! — снова крикнула женщина. — Я у воды! Слышите?

Фраза была новой. Голос дрожал от усилия. На последнем слове женщина закашлялась — влажно, с присвистом.

Ночные умели собирать фразы, как Ткар. Но дыхание? Кашель? Паника в паузах?

Сергей открыл карту своих вчерашних маршрутов. Ручей уходил на северо-восток, затем поворачивал вдоль заболоченной низины. До голоса — двести-триста метров, судя по громкости. Через лес больше.

Слишком далеко, чтобы стрелять из здания. Слишком близко, чтобы сделать вид, будто не слышал.

На планшете светилось:

Доступная масса: 815,973 кг

Накопленный резерв.

Он мог заказать снаряжение для спасения. Броню. Дрон. Даже человека — если тот согласен. Но заказ один, и окно уже открылось.

Сергей набрал:

Серийный гражданский квадрокоптер 2026 года с тепловизионной камерой, защищённым каналом управления, запасными аккумуляторами и пультом.

Планшет принял.

Добавил лёгкий баллистический шлем, бронежилет, защиту шеи, налокотники, аптечку для тяжёлой травмы, складные носилки, спасательную верёвку, два малых противомедвежьих баллона, радиостанции и яркие химические источники света.

Масса едва превысила сорок килограммов.

Сергей остановился.

По собственному правилу он мог взять ещё двести. Но сегодня начиналась ситуация, ради которой копился резерв. Если в лесу человек — понадобятся лекарства, одежда, возможно, операция или эвакуация. Если ловушка — оружие и техника.

Он добавил серийный наземный гусеничный робот с камерой и громкоговорителем. Планшет показал массу семьдесят два килограмма. Такой аппарат мог бы идти по просёлку, но в буреломе застрянет на первом стволе.

Удалил.

Вместо него взял второй малый дрон без тепловизора, но с прожектором и громкоговорителем.

Итоговая масса: 63,842 кг

Слишком мало для форс-мажора, но больше прямо сейчас ничего не требовалось.

Он отправил заказ.

В зоне приёма глухо стукнули кофры и коробки.

— Я слышу! — крикнул Сергей через внешний динамик на максимальной громкости. — Оставайтесь у воды! Не бегите! Назовите имя!

Лес молчал.

Потом женщина ответила:

— Аня!

Имя отразилось от плиты.

С верхнего этажа тут же пришло несколько голосов:

— Аня.

— Аня!

— Назовите имя!

Сергей поморщился. Теперь стая получила ещё слова.

— Аня, вы ранены?

— Нога… Я не могу идти.

— Сколько существ рядом?

Пауза.

— Не знаю. Они в кустах. Я их слышу.

Ткар защёлкал своим. Один сторонник подполз к краю плиты, другой спустился на лестничную площадку.

Сергей открыл камеру и поднял ладонь.

— Никому не уходить.

Ткар посмотрел на лес.

— Стоять, — произнёс он.

Его трое замерли.

Это не означало, что остальные ночные подчинятся.

Дрон оказался сложнее игрушечных квадрокоптеров, которые Сергей запускал однажды на корпоративе, но автоматика брала на себя взлёт и удержание высоты. Он вставил заряженный аккумулятор, подключил пульт и разложил аппарат в жёлтой зоне.

Проверка винтов. Карта памяти. Канал связи. Возврат домой — не по спутниковой точке, а к площадке старта. Ограничение высоты двадцать метров: выше начинались кроны, ниже мешал подлесок.

Сергей вывел изображение на ноутбук.

Дрон поднялся с бетонной плиты, качнул траву и завис между колоннами. Ткар и его сторонники отпрянули от жужжания. Один прижал ладони к ушам, другой оскалился.

— Не трогать, — предупредил Сергей.

Аппарат вышел с поляны и пошёл над ручьём.

С высоты лес выглядел сплошной зелёной крышей. Обычная камера почти ничего не показывала под листьями. Сергей переключился на тепловизор.

Кроны разом потемнели. Между ними вспыхивали птицы и мелкие животные. Слева от русла двигалось крупное тёплое пятно. Потом второе.

Ночные.

Они перемещались параллельно дрону, прикрываясь густой листвой.

Сергей набрал высоту и повёл аппарат вдоль воды. Связь несколько раз проседала. Изображение рассыпалось квадратами, затем восстановилось.

Через сто восемьдесят метров он увидел человека.

Женщина сидела у обрыва ручья, спиной к вывороченным корням. Одна нога была вытянута, вторая согнута. На плечах — тёмный плащ или накидка, на голове платок. Рядом лежала корзина, из неё высыпались растения. В правой руке женщина держала короткое копьё.

Она была настоящей.

Дыхание грело лицо. На вытянутой ноге ярко светилось воспаление или кровь. Сердце под одеждой билось частыми вспышками.

Вокруг неё находились пятеро ночных.

Двое лежали на противоположном берегу, почти слившись с землёй. Один сидел на дереве. Ещё двое обходили с тыла, но прямой солнечный свет удерживал их под кустами.

Они не нападали.

Ждали вечера.

До заката оставалось больше двенадцати часов, но женщина могла не выдержать столько без воды или с кровотечением.

Сергей опустил дрон ниже. Женщина вскинула копьё и едва не упала.

Он включил громкоговоритель:

— Аня, не бейте. Это устройство. Я вижу вас.

Она уставилась в камеру. Рот приоткрылся.

— Кто говорит?

— Сергей. Я в каменном здании ниже по ручью. Сколько времени вы здесь?

— С ночи.

Голос через микрофон звучал слабее, чем в лесу.

— Что с ногой?

— Лодыжку… подвернула. Потом один прыгнул. Я ткнула. Он ушёл.

На правой стороне её плаща темнело пятно. Не только нога.

— Вас укусили?

— Царапнул. Тут… — она коснулась бока и сразу убрала руку.

— Кровь идёт?

— Уже нет.

Ночной на дереве переместился ближе.

Дрон отметил его рамкой. Сергей подлетел к ветке и включил прожектор.

Даже днём направленный свет под кроной подействовал. Ночной вскрикнул, закрыл лицо и прыгнул на соседний ствол. Остальные зашевелились.

Аня выставила копьё.

— Спокойно. Я их вижу.

— Что это за птица?

— Не птица. Потом.

Сергей включил на дроне мигающий свет и повёл аппарат по кругу вокруг женщины. Ночные отступали от луча, но быстро поняли, что он один. Двое начали расходиться, заходя с противоположных сторон.

Аппарат не спасёт её. Только даст время.

— Аня, вы сможете ползти?

Она посмотрела на склон ручья. До здания путь шёл по воде и корням.

— Недалеко.

— Я приду.

Слова прозвучали раньше, чем Сергей закончил оценивать риск.

Аня закрыла глаза. Плечи опустились.

— Быстрее.

Сергей экипировался за девять минут.

Бронежилет сидел тяжелее, чем ожидалось, и мешал наклоняться. Шлем давил на лоб. ВСС он повесил на грудь, пять магазинов распределил по подсумкам. Пистолет — на пояс. Газовый баллон — слева, нож — справа. В рюкзак положил аптечку, воду, складные носилки, верёвку и запасной аккумулятор для дрона.

Ружьё оставил в форте.

На ближней дистанции в лесу оно было мощнее, но стрельба картечью рядом с раненой женщиной и собственными ночными казалась плохой идеей.

Собственными.

Сергей остановился у двери.

Ткар ждал на втором этаже, прижавшись к краю тени. Он видел сборы через камеру или слышал голос дрона.

— Там человек, — сказал Сергей через динамик. — Я иду за ней.

Ткар указал на лес.

— Еда.

— Нет. Не еда.

Ночной щёлкнул.

Сергей показал на себя, затем на камеру с Аней.

— Свои.

Ткар застыл.

— Человек — свои. Не трогать. Защищать.

— Защищать, — повторил он.

— Ты останешься здесь.

Ткар немедленно оскалился.

— Здесь.

— Да.

Он указал на дрон в небе, затем на лес. Коснулся груди.

— Ткар.

Потом показал на трёх сторонников.

— Свои.

И снова в сторону Ани:

— Еда.

Сергей стиснул зубы.

— Нет!

Ткар отступил от громкости.

Сергей поднял лист картона перед камерой. Нарисовал две фигуры: себя и женщину. Обвёл их одним кругом. Затем рядом изобразил Ткара и трёх ночных, обвёл вторым. Соединил круги линией.

— Вместе.

Ткар следил за маркером.

Сергей перечеркнул схематичные зубы возле человеческой фигуры.

— Не есть. Никогда.

Ночной прикоснулся к собственным зубам. Посмотрел на женщину на мониторе.

— Никогда, — повторил он голосом Сергея.

Насколько это слово имело для него смысл?

Сергей указал на лестницу:

— Если пойдёшь — только по моей команде.

Ткар сел.

Демонстративно.

— Стоять.

— Хорошо.

Он включил наружный свет так, чтобы дневные теневые маршруты между колоннами оказались перекрыты. Не тюрьма, но Ткару и его сторонникам пришлось бы обжечься, чтобы покинуть здание.

Сергей открыл дверь.

Дневной лес встретил жаром и влажным запахом разогретой земли. После металлического форта пространство казалось слишком большим. Каждый куст имел глубину, каждый ствол мог скрывать согнутое тело.

Он запер дверь снаружи и направился к ручью.

Дрон висел над Аней. Вторая, обычная камера поднялась над Сергеем и следовала за ним в автоматическом режиме, передавая общий вид на планшет, закреплённый на предплечье.

Первые сто метров он прошёл быстро.

Затем лес сомкнулся.

Ручей был узким, но берега размыты. Приходилось ступать по камням или идти по воде. Ботинки скользили на бурой тине. ВСС цеплялась глушителем за ветви, рюкзак тянул назад. Сергей постоянно переводил взгляд с реального леса на тепловизионное изображение.

Справа мелькнуло горячее пятно.

Он остановился.

Ночной лежал за поваленной осиной метрах в двадцати. Видны голова и плечо. Существо не двигалось.

Сергей поднял винтовку.

— Не подходи.

Ночной ответил женским голосом:

— Быстрее.

Аниным.

Он слышал дрон.

Сергей не выстрелил. Обошёл осину слева, удерживая ствол на тёплой фигуре. Ночной пополз параллельно, не приближаясь.

Сопровождал.

До Ани оставалось восемьдесят метров, когда дрон подал тревогу.

Две фигуры бросились к женщине одновременно.

Одна — с дерева. Вторая — из-за корней.

Сергей видел это на маленьком экране: белые тела, резкий рывок, поднятое копьё. Он перевёл дрон на прожектор, ослепил первого. Тот сорвался с ветки и упал в ручей.

Второй добрался до Ани.

Она ткнула копьём, но ночной отбил древко и схватил её за плащ. Женщина закричала.

Сергей побежал.

Корни били по подошвам. Ветка хлестнула по визору. Он перепрыгнул ручей, приземлился в грязь и едва удержался на ногах.

До них — сорок метров.

Ночной рванул Аню к кустам. Плащ затрещал. Она выпустила копьё, вцепилась обеими руками в корень и ударила существо здоровой ногой в лицо.

Сергей вскинул ВСС.

В прицеле сплелись два горячих тела. Голова ночного то появлялась над плечом женщины, то исчезала. Стрелять нельзя.

— Аня! Вниз!

Она не поняла.

— На землю!

Аня разжала руки и обмякла.

Ночной не ожидал. Рывок отбросил его назад, женщина упала на бок. Между головами открылось несколько сантиметров.

Сергей выстрелил.

Пуля вошла ночному под скулу. Существо отлетело от Ани и ударилось спиной о корни.

Слева хрустнул валежник.

Тот, что упал в ручей, уже поднимался. Свет дрона обжёг ему лицо, но вода и тень ослабили воздействие. Ночной прыгнул на берег.

Сергей перевёл прицел.

Выстрел.

Пуля ударила в грудь. Существо качнулось, схватилось за ствол и продолжило двигаться. Широкий рот раскрылся, из него вырвался Анин крик:

— Быстрее!

Второй выстрел попал выше. Голова дёрнулась. Ночной рухнул в воду лицом вниз.

Сергей дошёл до женщины, не опуская винтовки.

— Живая?

Аня лежала, прижав руку к боку. Лицо под платком было серым от земли и усталости. Лет тридцать — или меньше; глубокие тени под глазами прибавляли возраст.

— Вы… человек?

— Пока да.

Она посмотрела на бронежилет, шлем, тепловизор и зависший дрон.

— Не похожи.

— Это потом. Где ещё?

Аня перевела взгляд за его плечо.

Сергей развернулся.

На противоположном берегу стояли трое ночных.

Не нападали. Один присел у тела в ручье, второй держался за деревом, третий — тот, что сопровождал Сергея от осины, — остановился метрах в пятнадцати.

ВСС переходила от одной цели к другой.

— Отойдите.

Ночные защёлкали.

Справа ответили ещё двое.

Пятеро. Возможно, больше.

Сергей достал противомедвежий баллон и поставил у колена.

— Аня, можете сесть?

Она попыталась. Лицо перекосилось, пальцы сжали траву.

— Нога.

— Бок?

— Когтем. Неглубоко.

На плаще кровь уже подсохла. Лодыжка распухла, ступня была повёрнута наружу, но явной деформации кости Сергей не увидел.

Ночные ждали под деревьями.

Дневной свет проникал сквозь крону рваными пятнами, не создавая сплошной защиты. Стоило Сергею заняться раной, они могли броситься.

— Дрон, общий свет, — сказал он, хотя аппарат не управлялся голосом.

Пришлось нажать кнопку на пульте. Прожектор описал круг. Ночные отступили от белого пятна, но лишь на пару метров.

Первый начал поднимать камень.

Сергей выстрелил в землю перед его рукой.

Грязь брызнула в лицо. Ночной отскочил.

— Следующая — твоя.

— Твоя, — повторили из-за дерева.

Аня дёрнулась.

— Они говорят.

— Повторяют. Иногда понимают. Не отвлекайтесь.

— Вы с ними…

— Нет.

Ответ прозвучал слишком быстро.

Сергей достал перевязочный пакет. Разрезал ткань на боку Ани ножницами. Под плащом была грубая льняная рубаха, пропитанная кровью. Четыре параллельные царапины шли от нижних рёбер к тазу. Одна оказалась глубокой, но брюшная стенка, похоже, не была пробита.

Он промыл рану, прижал стерильную салфетку.

Аня зашипела и ударила затылком о корень.

— Терпите.

— Я и не думала плясать.

Говорила она иначе, чем москвичка: гласные тянула чуть дольше, окончания проглатывала, но речь была понятна.

Сергей закрепил давящую повязку. Затем осмотрел лодыжку. Опухоль большая, кожа цела. Перелом исключить нельзя. Наступать на ногу Ане было нельзя в любом случае.

Он разложил складные носилки.

— Я вас потащу.

Она посмотрела на узкую тропу, корни и его рюкзак.

— Один?

— Есть варианты?

Аня указала на ночных.

— Они дождутся, пока устанете.

— Знаю.

— Тогда бросьте меня и приведите людей.

Сергей затянул ремни носилок.

— Каких?

Она подняла глаза.

— Из стоянки.

— Где стоянка?

— За болотом. Полдня.

— Не подходит.

— А у вас?

— У меня нет людей.

Аня снова посмотрела на броню и дрон.

— Тогда кто всё это сделал?

— Долгая история.

Сергей убрал аптечку и поднял передний край носилок. Конструкция имела колёса, но на корнях они были почти бесполезны. Вес женщины сразу лёг на поясницу.

До здания — около двухсот метров.

В одиночку, под наблюдением стаи.

Он сделал первые шаги.

Ночные двинулись следом.

* * *

Через двадцать метров стало ясно, что так он не дойдёт.

Носилки цеплялись за корни. Чтобы поднять их над каждым стволом, приходилось опускать винтовку, браться обеими руками и поворачиваться к лесу боком. Аня пыталась отталкиваться здоровой ногой, но лишь раскачивала конструкцию.

Пот стекал под шлемом. Бронежилет врезался в плечи.

Сергей остановился у широкого дуба, поставил носилки на землю и поднял ВСС.

Трое ночных замерли в двадцати метрах. Ещё двое шли по другому берегу.

— Уходите!

Один ответил:

— Устанете.

Голос Ани.

Она услышала и побледнела.

— Этого я не говорила.

— Кто-то говорил раньше.

Ночной поднял камень.

Сергей навёл перекрестие на голову. Существо опустило руку, но не отступило.

Они поняли его ограничение. Пока он тащит женщину, не может одновременно держать всех под прицелом.

На планшете мигнуло уведомление от камер здания.

Движение на лестнице.

Сергей открыл окно связи.

Ткар стоял у световой границы. За ним теснились трое сторонников. Он смотрел в сторону ручья и щёлкал.

— Стоять! — сказал Сергей.

Ткар указал на лес.

— Сергей.

— Не выходить.

— Защищать.

Слово прозвучало его голосом.

Сергей посмотрел на ночных вокруг носилок.

Потом на Аню.

— Вы сказали, у вас там никого нет, — тихо произнесла она.

На экране за Ткаром появилось ещё одно серое лицо.

— Они не люди.

Аня нащупала возле бедра нож. Короткий, с костяной рукоятью.

— Это я вижу.

— Тот впереди… пока выполняет команды.

— Пока?

— Я знаю его с утра.

Она уставилась на Сергея так, будто ночные внезапно стали меньшей проблемой.

— Вы безумный.

— Возможно. Но в одиночку я вас не дотащу.

Сергей включил динамик:

— Ткар. Один ты. Остальные остаются.

Ночной защёлкал сторонникам. Они возразили сразу, перебивая друг друга. Ткар развернулся и ударил зонтом по бетону.

Щелчки оборвались.

Он раскрыл купол, укрыл голову и ступил в световой коридор.

Сергей выключал внешние линии по одной, открывая ему путь от тени к тени. Ткар перебежал к первой колонне, потом ко второй. Вышел к краю здания и остановился перед прямым солнцем.

До леса оставалось восемь метров открытой травы.

Зонт закрывал голову и плечи, но ноги обожгло сразу. Ткар припал к земле, втянул ступни в тень купола и замер.

— Не получится, — сказал Сергей.

Ткар осмотрел поляну. Подтянул к себе лист поликарбоната, брошенный возле старой клетки. Поставил его под углом к солнцу, зонт держал с другой стороны. Получился кривой подвижный навес.

Ночной побежал.

Кожа на кистях задымилась. Он не остановился. Добрался до первых кустов, бросил пластик и исчез под деревьями.

Тепловизор дрона поймал его через несколько секунд.

Ткар двигался быстро. На четвереньках, иногда взлетая на поваленные стволы. За ним держались две фигуры.

Сторонники нарушили приказ и пошли следом.

Четвёртый остался в здании.

Сергей отключил связь.

— Если они бросятся на вас, кричите до того, как укусят.

Аня сжала нож.

— Очень полезный совет.

* * *

Ткар появился справа.

Ночные, сопровождавшие Сергея, заметили его раньше. Щелчки рассыпались по лесу. Один поднялся на задние ноги, второй отступил через ручей.

Ткар вышел из папоротника с закрытым зонтом в руке.

Ожоги на голенях были свежими, почти чёрными. Он хромал, но держал голову высоко. Два его сторонника показались позади, сохраняя дистанцию.

Ночной с камнем издал длинную команду.

Ткар ответил пятью короткими щелчками.

Тот бросил камень.

Не в Сергея — в Ткара.

Зонт дёрнулся. Камень ударил в купол, порвал ткань и пролетел мимо. Ткар сорвался с места. Пересёк ручей одним прыжком, врезался в противника и сбил его с ног.

Они покатились по мелководью. Локти, колени, широко раскрытые рты. Ткар ударил сородича головой о камень. Тот вцепился ему в бок.

Сергей не мог стрелять.

Остальные ночные пришли в движение. Двое сторонников Ткара перехватили тех, кто шёл по левому берегу. Пятый бросился не к драке.

К Ане.

Она закричала и вскинула нож.

Сергей выстрелил с десяти метров.

Пуля вошла в позвоночник между плечами. Ночной рухнул, проехал по листьям и остановился в шаге от носилок. Пальцы ещё скребли землю, но ноги не двигались.

Сергей добил выстрелом в голову.

Ткар уже стоял над противником. Тот лежал в воде лицом вверх, горло было разорвано. Ручей окрашивался тёмным.

Щелчки стихли.

Двое оставшихся ночных отступили в лес.

Сторонники Ткара не преследовали. Один держался за порезанное плечо, второй тяжело дышал, свесив язык между зубами.

Ткар посмотрел на Аню.

Она подняла нож.

— Не подходи.

Он сделал шаг.

Сергей навёл ВСС ему в грудь.

— Стоять.

Ткар остановился.

— Человек — свои, — сказал Сергей. — Защищать. Не трогать.

Ночной перевёл взгляд на женщину, затем на убитого у носилок.

— Еда, — произнёс он.

— Нет.

— Убитый — еда.

Сергей замолчал.

Аня издала короткий звук, похожий на подавленный смешок, и тут же поморщилась от боли.

— Он торгуется? — спросила она.

— Похоже.

Ткар указал на труп.

— Еда.

Потом на носилки.

— Защищать.

Простая сделка. Мёртвое тело в обмен на помощь живому человеку.

Сергей посмотрел на Аню.

— Что?

— Вам лучше не знать.

— Я уже догадалась.

Она отвернулась от трупа.

— Пусть жрут. Лишь бы не меня.

Сергей указал Ткару на передний край носилок.

— Нести. Вот здесь.

Ткар приблизился осторожно. Аня сжала нож так, что костяшки побелели.

Он обнюхал металлическую раму, коснулся ремня и попытался поднять одной рукой. Носилки резко наклонились. Аня вскрикнула.

— Медленно! Двумя руками.

Ткар повторил хват Сергея.

Один его сторонник подошёл к заднему краю. Сергей хотел возразить, но понял, что так будет лучше: сам останется рядом с оружием.

— Поднять.

Ночные подняли носилки.

Без видимого усилия.

Ткар весил меньше Сергея, но мышцы под серой кожей затвердели плотными тяжами. Его сторонник держал раму на уровне бедра. Аня оказалась между ними, неподвижная и белая, как полотно.

— Они меня понесут? — спросила она.

— Да.

— Нет.

— До здания двести метров. Я иду рядом.

— Сергей, нет.

Она впервые произнесла его имя без вопроса.

Ткар повернул к ней голову.

— Сергей.

— На меня смотри, — приказал он ночному.

Тот подчинился.

— Если она упадёт — вы оба умрёте.

Ткар показал зубы.

— Умрёте, — повторил он.

Сергей не стал уточнять, что тот понял.

Они двинулись.

Ночные несли носилки ровнее человека. На корнях поднимали одновременно после короткого щелчка. Сергей шёл сбоку, ВСС держал у плеча. Дрон освещал путь под кронами.

Третий сторонник Ткара остался у трупа.

Он дождался, пока они отойдут на двадцать метров, затем потянул тело в кусты.

Аня закрыла глаза.

— Не говорите мне, что там.

— Не буду.

— И не думайте, что я вам поверила.

— В чём?

— Что знаете их с утра.

Сергей переступил ручей.

— Формально с ночи. Одного конкретного — с утра.

Аня открыла глаза.

— Ещё хуже.

* * *

До поляны они дошли за двенадцать минут.

Последние метры стали самыми опасными. Из тени требовалось выйти под прямое солнце. Ткар остановился у края леса и опустил носилки.

Его ожоги ухудшались. Кожа на ступнях лопнула, из трещин сочилась тёмная кровь. Второй ночной нервно щёлкал и поглядывал на здание.

Сергей включил светильники так, чтобы оставшийся у форта сторонник не мог спуститься. Затем разложил листы поликарбоната между лесом и плитой, создавая узкий крытый проход. Сверху добавил два брезентовых полотнища, закреплённых на складных стойках.

Импровизированный тоннель шатался от ветра, но давал тень.

Ткар проверил её рукой.

— Нести.

Они подняли Аню и прошли к зданию.

На жёлтой линии планшета ночные остановились. Оба одновременно повернули головы к экрану на колонне.

Планшет светился.

Ткар потянулся к нему.

Сергей шагнул между ними, уперев ствол ему в грудь.

— Нельзя.

Ночной смотрел не на оружие. На строку:

**ЗАКАЗ НА СЕГОДНЯ ИСПОЛЬЗОВАН**

Он провёл пальцем в воздухе, повторяя форму букв.

— Нельзя, — повторил Сергей.

Ткар опустил руку.

Они донесли Аню до вольера. В форт Сергей ночных не впустил бы ни при каких условиях, а оставлять раненую в открытой клетке рядом с ними — тоже.

Нужен был шлюз.

Он открыл дверь форта изнутри дистанционно и поставил носилки перед порогом. Затем приказал ночным отойти за световую линию. Ткар спорил щелчками, но подчинился. Его сторонник последовал за ним.

Сергей подхватил носилки за переднюю раму и втащил Аню внутрь.

Дверь закрылась.

Ригели вошли в пазы.

Титан отделил людей от серых лиц.

Аня огляделась. Койка, оружейные крепления, ноутбук, аккумуляторы, металлические стены, ровный электрический свет. Пальцы у неё медленно разжались, нож выпал на пол.

— Где я? — спросила она.

— Не знаю.

— Чьё это укрепление?

— Моё.

— Кто его построил?

— Я.

Она посмотрела на ровные швы титановых панелей, вентиляцию и экран с шестью камерами.

— За четыре дня?

— Примерно.

Аня долго молчала.

Потом перевела взгляд на монитор.

Ткар стоял у двери. За ним собирались сторонники. Третий вернулся из леса; подбородок и грудь были перепачканы тёмным.

Аня натянула край разрезанного плаща.

— Они вас слушаются.

— Один иногда слушается. Остальные слушаются его.

— И вы считаете это лучше?

— До сегодняшнего дня — да.

— А после?

Сергей открыл аптечку, достал ножницы и новую повязку.

— После сегодняшнего дня я сначала осмотрю вашу рану.

Он снял шлем. Волосы прилипли ко лбу, рубашка под бронежилетом потемнела от пота. Аня следила за каждым движением, будто ждала, что человеческое лицо тоже окажется маской.

— Вы из какого города? — спросила она.

— Из Москвы.

Никакого узнавания.

— Не знаю такого.

— Я уже понял.

Снаружи Ткар постучал когтем по двери.

Один раз.

Пауза.

Два быстрых.

На мониторе он указал сначала на себя, потом на миску вольера.

— Воды хочет, — сказал Сергей.

Аня побледнела сильнее.

— Не открывайте.

— Не буду.

Он включил подачу воды дистанционно. Струя наполнила миску. Ткар отошёл от двери и защёлкал своим.

Ночные подошли пить по одному.

Аня смотрела на них, не моргая.

— Вы их кормите.

— Сегодня они помогли принести вас.

— Сегодня.

Сергей разрезал рукав её рубахи, чтобы измерить давление. Манжета затянулась на тонкой руке, прибор загудел.

Аня вздрогнула.

— Не двигайтесь.

Цифры появились на экране. Давление низкое, пульс высокий. Не критично, но крови она потеряла достаточно.

— Это колдовство? — спросила она.

— Нет.

— Тогда что?

— Техника.

— Не знаю такого слова.

— Устройство. Механизм.

Аня посмотрела на дрон, который сел в зоне приёма и сложил лучи.

— Машина?

— Да.

Это слово она поняла.

Снаружи внезапно защёлкали.

Не Ткар. Сигнал шёл из леса.

Все его сторонники замерли у миски.

Ткар медленно повернулся к северо-востоку.

С дальнего микрофона пришёл человеческий голос:

— Аня!

Мужчина. Громкий, отчаянный.

— Аня, ответь!

Она рванулась на носилках и вскрикнула от боли.

— Молчи, — сказал Сергей.

— Это Ведан. Он из наших.

— Ночные уже знают ваше имя.

— Я знаю его голос!

— Они тоже.

Мужчина в лесу крикнул снова:

— Аня! Я вижу камень! Ты здесь?

Аня подняла голову.

— Какой камень?

Сергей посмотрел на неё.

— Что?

— Он сказал: «Вижу камень». У ручья стоит межевой камень. Наши знают его.

Снаружи Ткар издал низкую предупреждающую серию.

Из леса ответили не щелчки.

Три арбалетных болта одновременно ударили по зданию.

Один звякнул о титановую стену. Второй пробил брезентовый навес. Третий вошёл Ткару в бедро.

Ночной рухнул у двери.

На опушке появились люди с арбалетами и длинными пиками.

Впереди стоял бородатый мужчина в кожаном панцире. Он увидел серые фигуры под плитой, поднял руку и крикнул:

— Бей ночных! Всех!

Глава одиннадцатая. Свободные

— Не стрелять! — заорал Сергей.

Его голос ударился о металлические стены и вернулся из динамиков наружу — усиленный, обезличенный.

Бородатый мужчина вскинул голову.

Но арбалетчики уже спустили тетивы.

Два сухих хлопка.

Ткар лежал у двери, вцепившись обеими руками в древко болта. Один из его сторонников прыгнул к лестнице. Болт пробил ему плечо навылет, развернул в воздухе; ночной ударился боком о ступени и покатился вниз.

Второй снаряд попал в старую клетку, застрял в сетке и задрожал.

Третий ночной рванул к лесу.

Люди опустили пики.

Они вошли на поляну цепью — восемь человек, считая бородатого. Трое с арбалетами шли сзади, уже взводя оружие поясными крюками. Впереди двигались копейщики в куртках из плотной кожи, усиленных костяными пластинами. На предплечьях — обмотки, на лицах — полосы тёмной глины от скул до подбородка.

Они не видели перцового кольца.

— Стойте! Земля обработана! — крикнул Сергей.

Бородатый поднял кулак.

Передняя линия остановилась в шаге от влажной полосы. Один копейщик успел наступить на неё сапогом, но сразу отдёрнул ногу — не от боли, скорее от команды.

— Кто говорит? — выкрикнул мужчина.

— Я. Человек внутри здания.

— Покажись!

— Сначала опустите оружие.

— Здесь ночные!

— Вижу.

— Тогда не мешай!

Ткар вырвал болт.

Наконечник вышел вместе с тёмным сгустком. Кровь хлынула по бедру. Он поджал ногу, поднялся на трёх конечностях и издал резкую серию щелчков.

Сторонники ответили.

Раненый у лестницы вскочил, несмотря на пробитое плечо. Тот, что бежал к лесу, развернулся. Четвёртый спрыгнул со второго этажа и повис на краю плиты, готовясь атаковать сверху.

Люди сомкнули пики.

Схватка могла начаться от одного движения.

Сергей включил наружный свет.

Белые линии вспыхнули под плитой и вдоль форта. Ткар завизжал, рухнул у стены и закрыл лицо. Ночной на краю второго этажа сорвался — не внутрь здания, а наружу, в траву, где успел перекатиться в тень колонны.

Люди тоже отшатнулись.

Одна женщина-арбалетчица вскрикнула и прикрыла глаза. Бородатый вскинул ладонь, будто свет был горячим.

— Не двигаться! — приказал Сергей. — Всем!

Он развернулся к Ане:

— Как их остановить?

Она сидела на носилках, упираясь спиной в стену. Лицо стало белым, губы дрожали.

— Ведан!

— Он вас послушает?

— Если поймёт, что я жива.

— Тогда говорите.

Сергей включил внешний микрофон.

— Ведан! — крикнула Аня. — Не бей!

Бородатый вздрогнул.

— Аня?

— Я внутри. Нога сломана… или вывих. Бок ранен. Этот человек меня вытащил.

Ведан посмотрел на гладкую дверь форта.

— Выйди.

— Не могу идти.

— Ползи!

Аня стиснула зубы.

— Тут ночные вокруг двери, дурья твоя башка!

— Вот потому и ползи!

— Они меня не тронули.

На поляне стало так тихо, что Сергей услышал шипение воды в миске.

Ведан медленно повернулся к Ткару.

Ночной лежал в световой полосе, лицо было закрыто предплечьем. Кожа на кистях темнела. Он пытался отползти, но раненая нога не держала.

— Убери свет, — сказала Аня.

Сергей посмотрел на неё.

— Они сгорят.

— Если выключу, могут броситься на ваших.

Аня подалась к микрофону:

— Ведан, отведи людей к деревьям. Медленно. Не стреляйте.

— Ты понимаешь, что говоришь?

— Лучше тебя понимаю. Я была у них в зубах.

— Именно!

— А эти вытащили меня.

Технически один из «этих» сначала назвал её едой. Сергей решил, что сейчас уточнять не время.

Ведан не опустил руку. Однако копейщикам приказал:

— На два шага назад. Пики держать.

Люди попятились. Строй сохранился. Один арбалетчик встал на колено, прицел не отвёл.

— Ещё, — сказал Сергей.

— Не командуй моими!

— Свет останется, пока вы в зоне броска.

Ведан поднял взгляд к лампам. Потом к почерневшей коже Ткара.

— Три шага, — бросил он своим.

Люди отошли к границе поляны.

Сергей выключил освещение.

Тени вернулись под плиту.

Ткар перевернулся на живот и пополз к вольеру. Кровь оставляла за ним широкую полосу. Один сторонник хотел подбежать, но остановился, когда пики развернулись в его сторону.

— Ткар, внутрь клетки, — сказал Сергей.

Ночной поднял голову.

— Внутрь.

Ткар посмотрел на людей. Защёлкал своим.

Трое сторонников начали отходить к лестнице. Не атаковали. Раненый последовал за ними, придерживая болт, торчащий из плеча.

Ткар дополз до открытого вольера и втянул себя внутрь. Сергей закрыл электрический ригель.

Только тогда убрал руку с кнопки света.

* * *

Ведан не доверял двери.

Он обошёл форт по широкой дуге, ни разу не переступив перцовую полосу. За ним двигались двое копейщиков. Они осматривали титановые панели, камеры, кабельные трубы и вентиляционные решётки. Один ткнул стену остриём пики.

— Не царапай, — сказал Сергей через динамик.

Копейщик отскочил от камеры.

— Он нас видит, — пробормотал молодой мужской голос.

— Везде глаза, — ответил другой.

Ведан подошёл к двери, но встал сбоку.

Правильно. Не перед амбразурой.

— Открывай, московский.

Сергей замер.

— Что?

— Аня сказала, ты из Москвы.

Он произнёс название неловко, разделив на два слова: «Мос-квы».

— Сначала договоримся.

— Я не торгуюсь за своих.

— А я не собираюсь выходить под арбалеты.

— Ты держишь человека в железном ящике рядом с ночными.

— Я держу раненую в защищённом помещении. Разницу увидите, когда уберёте оружие.

Ведан усмехнулся одним уголком рта. Борода у него была перевязана у подбородка кожаным шнуром; в волосах застряли иглы хвойника.

— Ты один?

Сергей не ответил.

— Если бы вас было много, уже показались бы.

— Если бы я хотел вас убить, разговор был бы короче.

Ведан посмотрел на два тела ночных у опушки, затем на тёмную точку камеры.

— Громовые стрелы?

— Винтовка.

— Не знаю такого.

— И хорошо.

— Ведан, — позвала Аня. — Хватит мериться клыками. Мне плохо.

Он сразу перестал улыбаться.

— Открой хотя бы ей.

Сергей проверил камеры. Трое ночных находились на втором этаже. Один вытаскивал болт из плеча товарища, раскачивая древко. Раненый Ткар лежал в вольере. Люди стояли на расстоянии двадцати метров.

Самый безопасный вариант — передать Аню через шлюз, не выпуская себя.

Но её раны требовали осмотра. Возможно, рентгена, антибиотиков, обезболивания. У Ведана могла быть местная знахарка, но точно не было стерильных материалов и диагностического оборудования.

У Сергея не было врача.

Зато планшет, возможно, мог его предоставить — при согласии.

Следующий заказ только завтра.

— Аня, — сказал Сергей тихо, отключив внешний микрофон. — Ваши люди умеют лечить такие раны?

— Сойка умеет шить. Кости правит. Травы знает.

— Врач?

Она не поняла.

— Лекарь. Хороший?

— Лучший из тех, кого я видела.

— Где она?

— В стоянке.

Полдня по лесу. С травмированной ногой — дольше.

Сергей посмотрел на распухшую лодыжку. Ступня оставалась тёплой, пальцы двигались, чувствительность не пропала. Угроза жизни шла скорее от глубокой царапины и инфекции, чем от вывиха или перелома.

— Скажите Ведану, чтобы вошёл один. Без арбалета и пики. Нож оставит у двери.

Аня коротко кивнула.

Сергей снова включил связь.

— Ведан. Один. Оружие оставьте за перцовым кольцом. Подойдёте к двери, повернётесь спиной. Я открою наружную створку. Резких движений не делать.

— А если не оставлю?

— Не войдёте.

— А если мои подойдут следом?

— Включу свет. Ночные заметят движение. Дальше решайте сами.

Ведан посмотрел на второй этаж.

За краем плиты виднелись четыре пальца и часть серого лба.

— Они у тебя обученные?

— Нет.

— Тогда чего ждут?

— Приказа.

Это прозвучало хуже, чем Сергей рассчитывал.

Ведан медленно расстегнул перевязь. Положил меч на траву. Затем снял с пояса короткий топор и два ножа — один у бедра, другой из-за голенища. Арбалетчица что-то сказала ему вполголоса.

— Если дверь закроется, — громко ответил он, — жгите всё.

Сергей взглянул на бетон, титан и мокрую траву.

Пусть попробуют.

Ведан пересёк перцовую полосу по доскам, которые его люди уложили поверх, изучив следы ночных. У двери остановился и повернулся спиной.

Сергей открыл наружную створку шлюза.

Это был узкий отсек между основной дверью и дополнительной решётчатой перегородкой, которую он успел поставить вместе с вентиляцией. До сих пор она служила складом обуви и инструментов.

— Войдите.

Ведан шагнул внутрь.

Створка закрылась. Ригель щёлкнул.

Мужчина сразу проверил дверь плечом.

— Руки на стену, — сказал Сергей через внутренний динамик.

— Может, ещё разденусь?

— Если хотите.

Ведан положил ладони на титан.

Сергей осмотрел его через камеру. Под кожаным панцирем мог скрываться тонкий клинок, но полностью обезоружить без личного обыска всё равно не получится.

Он открыл внутреннюю решётку, оставив основную дверь форта закрытой.

Теперь их разделяли стальные прутья.

Ведан увидел Аню.

Лицо его изменилось. Подозрительность осталась в глазах, но нижняя губа дёрнулась, и он вцепился в решётку.

— Живая.

— На зло тебе, — ответила она.

— Я говорил не ходить одной.

— Я не одна шла. Там Былик был.

— Где он?

Аня отвела взгляд.

Ведан понял.

Пальцы на решётке сжались. Он не сказал ни молитвы, ни проклятия. Только провёл языком по пересохшей губе.

— Открой, — потребовал он у Сергея.

— Нет.

— Я её заберу.

— Сначала осмотрим ногу и рану.

— Кто «мы»?

Сергей вышел из-за внутренней перегородки.

Ведан впервые увидел его без камеры: бронежилет, кобура, ВСС на ремне, современная одежда, щетина и синяки под глазами.

Взгляд мужчины прошёлся по нему сверху вниз.

— Ты не городской.

— В вашем смысле — нет.

— И не вольный.

— Тоже нет.

— Восьмёрка?

На этом слове Ведан чуть подался назад.

Аня тоже посмотрела внимательнее.

— Кто?

— Не прикидывайся, — сказал Ведан. — Ночные держат твою крышу и носят тебе людей. Если не восьмёрка, то кто?

Снаружи Ткар ударил когтями по вольеру.

Словно услышал.

Сергей снял магазин с ВСС, проверил патронник и поставил оружие на стол — демонстративно, но пистолет оставил на поясе.

— Я попал сюда шесть дней назад.

— Откуда?

— Из Москвы.

— Где эта земля?

— В другом мире. Возможно.

Ведан долго смотрел на него.

Потом повернулся к Ане:

— Он головой ударялся?

— Наверное. Но громовая птица настоящая.

— Дрон, — поправил Сергей.

— И стены настоящие, — добавила она. — Еда в закрытых коробках тоже.

— Это ничего не значит.

— А то, что он отбил меня у пяти ночных?

Ведан перевёл взгляд на Сергея.

— Один?

— Сначала один.

— А потом?

Аня посмотрела на монитор, где Ткар лежал в клетке, а его сторонники прятались наверху.

— Потом стало сложнее.

* * *

Ведана впустили только после того, как Сергей закрепил пистолет в кобуре и поставил между собой и гостем складной стол. Нож у мужчины всё-таки нашёлся — плоский костяной клинок был вшит в ворот панциря.

Сергей заметил выпуклость.

Ведан вытащил нож двумя пальцами и положил на пол.

— Теперь всё.

— Уверены?

— Нет.

Аня фыркнула и сразу схватилась за бок.

Они перенесли её на койку. Ведан держал осторожно, под колени и плечи, но при виде приборов напрягался. Когда Сергей включил портативный ультразвуковой сканер из медицинского набора, мужчина схватился за пустой пояс.

— Это не оружие.

— Тогда почему светится?

— У вас костёр тоже светится.

— Костёр я понимаю.

Сергей сам понимал ультразвук немногим лучше. База на ноутбуке содержала обучающий курс, но превратить новичка во врача за час было невозможно. Он проверил лишь то, что мог: свободной жидкости в брюшной полости на экране не увидел, хотя доверять своему чтению изображения не стоило.

Рану промыл большим объёмом стерильного раствора. Коготь прошёл через кожу и подкожную ткань, не вскрыв живот. Потребуются швы или скобы после тщательной очистки.

— У вас есть жар? — спросил Сергей.

— Мне холодно.

Температура — 37,9.

Он дал антибиотик широкого спектра, предварительно спросив об известных реакциях. Аня не поняла вопрос про аллергию, пришлось перечислять: отёк, удушье, сыпь после трав или лекарств. Ничего подобного она не помнила.

Лодыжку зафиксировал шиной. Ведан следил за каждым движением и один раз остановил Сергея:

— Слишком туго.

Пальцы действительно начали бледнеть.

Сергей ослабил ремень.

— Спасибо.

Ведан хмыкнул.

— Значит, не лекарь.

— Нет.

— Но всё равно лечишь.

— Больше некому.

— Это плохая причина.

— Знаю.

Снаружи снова раздался далёкий щелчок.

Ткар поднял голову. Его рана продолжала кровоточить. Болт прошёл через мягкие ткани бедра, возможно, не задев кость, но оставлять так было нельзя.

Сергей вывел изображение крупнее.

Ведан заметил.

— Он сдохнет.

— Возможно.

— Тогда одной бедой меньше.

Аня приподнялась на локтях.

— Он нёс меня.

— Ночной.

— Нёс.

— Потому что этот приказал, — Ведан кивнул на Сергея. — Или потому что потом хотел съесть.

Ткар смотрел в камеру. Дыхание стало частым, рот приоткрылся.

Сергей взял аптечку.

— Даже не думай, — сказал Ведан.

— Он потеряет кровь.

— Хорошо.

— Если умрёт, трое наверху либо уйдут к стае, либо нападут.

— Закрой дверь и дай им погрызться.

— Они на моей крыше.

— Так включи свой белый огонь.

Сергей надел респиратор и перчатки.

— Аня останется здесь. Вы — с ней. Внутренняя дверь закрыта. Если попытаетесь открыть внешнюю или взять оружие, замок заблокируется.

Ведан встал.

— Ты собираешься выйти к раненому ночному?

— Да.

— Зачем?

Сергей проверил газовый баллон.

— Потому что он нёс её.

Ведан посмотрел на Аню, ожидая поддержки.

Она молчала.

— Вы оба безумные, — сказал он.

— Это уже обсуждали.

* * *

Перед вольером Сергей установил переносную решётчатую перегородку. Зафиксировал её анкерами между двумя стойками, создав узкий рабочий отсек. Ткар не сможет дотянуться до него, пока остаётся за второй решёткой.

Сторонников Сергей согнал на дальний край второго этажа светом. Они ругались щелчками, но не спустились.

Ведан наблюдал через монитор с арбалетом на коленях — оружие ему вернули без болта на тетиве. Аня лежала рядом.

Сергей вошёл в рабочий отсек и запер за собой дверь.

Ткар поднялся.

Раненая нога подломилась. Он ударился плечом о прутья.

— Не приближайся.

— Воды дай.

— Сначала нога.

Сергей показал аптечку, затем указал на рану.

Ткар оскалился.

— Лечить.

Ночной повторил слово, но не расслабился.

Сергей положил в передаточный лоток инъектор с успокаивающим препаратом. Дозировку рассчитал приблизительно по человеческой массе и уменьшил. Физиология ночных могла отличаться; наркоз мог убить не хуже болта.

Поэтому полноценное усыпление он отверг. Только обезболивающее в малой дозе — если Ткар позволит.

Он показал на собственном предплечье безопасный шприц без иглы. Нажал, продемонстрировал движение.

Ткар отступил в бокс.

— Тогда истечёшь кровью.

Существо смотрело из темноты. По полу к миске тянулся чёрный след.

Сергей положил на лоток герметичную упаковку мяса.

Ткар вышел сразу.

— Вот так мы и построим доверие, — пробормотал Сергей.

— Доверие, — повторил динамик его собственным голосом: микрофон оставался включён.

Ткар понюхал упаковку.

Сергей подвинул рядом инъектор.

— Сначала это. Потом еда.

Ночной посмотрел на него. Затем взял инъектор и попытался разгрызть.

— Нет!

Ткар замер.

Сергей показал движение ещё раз: прижать к бедру, нажать.

Существо поднесло устройство к раненой ноге. Прижало выше раны и нажало. Инъектор щёлкнул.

Ткар отшвырнул его, прыгнул назад и зашипел.

— Всё. Жди.

Он схватил мясо и ушёл в бокс.

Через десять минут движения стали медленнее. Ткар не заснул, но перестал оскаливаться на каждый звук. Сергей открыл внутреннюю перегородку ровно настолько, чтобы просунуть длинную петлю-фиксатор. Ткар позволил закрепить раненую ногу, однако при первом прикосновении инструмента ударил по решётке так, что металл прогнулся.

Сергей отступил.

— Ещё раз — оставлю как есть.

Ночной тяжело дышал.

— Лечить, — произнёс он.

Обработать рану через прутья было мучительно, но возможно. Сергей промыл канал из большого шприца, удалил обрывки ткани и наложил давящую повязку. Кость инструментом не ощущалась, крупного артериального кровотечения не было.

Ткар один раз дёрнулся, один раз попытался схватить трубку зубами, но до конца процедуры выдержал.

Когда Сергей снял фиксирующую петлю, ночной отполз. Посмотрел на белую повязку, понюхал её и потянулся когтем к краю.

— Не трогать.

Пальцы остановились.

— Не трогать, — повторил Ткар.

Сергей вышел из отсека и закрыл обе двери.

Внутри форта Ведан встретил его стоя.

— Ты перевязал ночного.

— Да.

— И он тебя не убил.

— Была решётка.

— Не в этом дело.

Ведан подошёл ближе. Его рука висела у пустого пояса, пальцы то и дело сжимались, ища рукоять.

— Восьмёрки тоже начинают с решёток, — сказал он. — С еды. С раненых. Потом стаи идут туда, куда им укажут.

— Я не знаю, кто такие восьмёрки.

— Они скажут то же.

— Они строят такие здания?

Ведан посмотрел на потолок.

— Нет. Они находят их.

Сергей перестал снимать перчатки.

— Такие же?

— Голый камень. Столбы. чёрное стекло на стене.

Планшет.

— Где?

Ведан прищурился.

— Теперь заинтересовался.

— Где находится другое здание?

— За болотами, на земле Леры. Два дня ходу, если знаешь тропу.

— Кто такая Лера?

Ведан коротко рассмеялся, но в смехе не было веселья.

— Значит, правда не знаешь.

Аня повернула голову на подушке.

— Ведан, хватит.

Он не сводил глаз с Сергея.

— Лера ведёт западную восьмёрку. Города платят ей серебром, зерном и детьми в услужение, чтобы стаи обходили стены. А если кто не платит — ночные почему-то вспоминают дорогу именно туда.

Снаружи Ткар издал один щелчок.

Из леса ответили десятки.

Не семь. Не восемь.

Звук прошёл по опушке широкой волной, от ручья до северной низины.

Сергей метнулся к монитору.

Тепловые камеры одна за другой отмечали фигуры между деревьями. Десять. Пятнадцать. Двадцать.

Некоторые были лёгкими. Несколько обычных. В глубине двигались два тяжёлых.

Люди Ведана увидели их почти одновременно. Арбалетчики подняли оружие. Копейщики сбились ближе к зданию, не решаясь пересечь перцовую полосу.

На втором этаже сторонники Ткара прижались к краю плиты.

Ткар в вольере встал на здоровую ногу.

Из чащи вышла женщина.

На ней был длинный серый плащ с капюшоном. Лицо оставалось человеческим, не искажённым: светлая кожа, узкий подбородок, волосы убраны под ткань. В правой руке она держала посох, увешанный связками высушенных трав и маленькими костяными пластинами.

Ночные шли вокруг неё, не приближаясь на несколько шагов.

Женщина остановилась у границы поляны.

Осмотрела людей, металлический форт, вольер и тёмные тела под сосной.

Затем подняла лицо к камере.

— Сергей из Москвы, — сказала она. — Я Лера. Нам пора обсудить, что именно ты здесь сломал.

За её спиной лес шевелился серыми телами.

Ночные не выстраивались в человеческий строй. Одни сидели на корнях, другие висели на нижних ветвях, третьи перемещались между стволами короткими бесшумными рывками. И всё же в их расположении чувствовался порядок. Лёгкие держались по краям. Обычные особи заполняли середину. Два тяжёлых стояли глубже, прикрытые деревьями от света и возможного выстрела.

Лера не находилась ни впереди стаи, ни позади неё.

Она занимала пустое место в самом центре.

Сергей открыл тепловизионный канал. Женщина светилась как обычный человек: тёплые ладони, лицо, шея под плащом. Ни необычной температуры, ни чего-либо, что позволило бы принять её за ночного в человеческой оболочке.

Это не успокаивало.

Ведан приблизился к монитору.

— Не отвечай.

— Она уже знает моё имя.

— Тем более.

— Откуда? — спросил Сергей.

— Ночные слышали.

Ткар в вольере повернул голову к динамику. При имени Сергея он не отреагировал. При имени Леры — прижал уши к черепу и издал низкий скребущий звук.

Трое его сторонников ответили сверху.

Стая у леса пришла в движение.

Не атаковала. Лишь сместилась вперёд на несколько шагов, будто звук Ткара натянул между группами невидимую нить.

— Сначала убираем всех с первого этажа, — сказал Сергей.

— Куда? — Ведан посмотрел на дверь.

— Ваши люди — в старую клетку. Сейчас.

— В ту загородку?

— Она выдержала атаку стаи. Если закроете дверь и не будете хвататься за сетку, безопаснее места снаружи нет.

— А твои ночные?

— Наверх.

— Тот раненый в клетке не поднимется.

Сергей уже включал внешний динамик.

— Ткар. На второй этаж.

Ночной подошёл к двери вольера, подволакивая перевязанную ногу.

— Вверх, — уточнил Сергей и показал на лестницу через поворотную камеру. — Все твои. Наверх. Стоять там.

Ткар указал на Леру.

— Наверх.

Ночной защёлкал. Трое сторонников ответили с плиты. Один нервно прошёл вдоль края, но к лестнице не двинулся.

Сергей включил световую линию у пола, отделяя первый этаж от поляны. Затем погасил лампы вдоль лестницы, оставив теневой коридор наверх.

— Сейчас открою. Медленно. Никуда больше не идти.

Ткар коснулся повязки и показал на ногу.

— Справишься.

— Сергей, — прохрипел он.

— Или останешься в клетке один.

Это Ткар, кажется, понял.

Сергей открыл электрический ригель вольера.

Дверь отошла на ладонь. Ткар протиснулся наружу, сразу перенёс вес на руки и здоровую ногу. Зонт остался внутри. Ночной обернулся к нему, потянулся, но затем посмотрел на стаю у леса и закрыл дверь сам.

Не запер. Просто притянул створку.

До лестницы было около восьми метров. Ткар преодолел их тремя неровными скачками. Повязка быстро темнела. У первой ступени его встретил один из сторонников, подставил плечо. Второй спустился чуть ниже и взял раненого под другую руку.

Вместе они подняли его.

Четвёртый ночной шёл последним, пятясь к лесу и показывая зубы стае Леры.

— Стоять наверху, — повторил Сергей.

Ткар добрался до второго этажа, лёг у северной колонны и защёлкал.

Сергей включил свет на лестнице.

Путь вниз закрылся.

Лера наблюдала, не вмешиваясь. Когда Ткар исчез наверху, уголок её рта едва заметно поднялся.

— Ты уже распределяешь стаю по этажам, — сказала она. — Быстро осваиваешься.

Сергей выключил звук с внешнего микрофона.

— Теперь ваши, — сказал он Ведану.

Тот нахмурился.

— Я людей в клетку не загоню.

Снаружи один из тяжёлых ночных вышел из-за дерева. Грудь у него была шириной почти с дверной проём. Кожа покрыта старыми ожогами, на плече лежало бревно с обломанными ветвями.

Лера чуть повернула посох.

Тяжёлый остановился.

— У тебя есть предложение лучше? — спросил Сергей.

Ведан выругался себе в бороду и подошёл к внутренней связи.

— Ратша! Людей в загородку. По одному, оружие держать. Стрелять только по моему слову.

Снаружи женщина с арбалетом задрала голову к камере.

— А ты?

— Останусь здесь.

— Ведан…

— Делай.

Люди отступали к старому укрытию медленно, не поворачиваясь к лесу спиной. Копейщики вошли первыми, проверили углы и лестничный пролёт. Арбалетчики прикрывали. Последним внутрь прошёл худой мальчишка лет шестнадцати с перевязанным ухом и короткой пикой, слишком большой для его рук.

Сергей дистанционно закрыл сетчатую дверь.

Ратша проверила её, дёрнув на себя. Затем увидела кровь на поликарбонате и следы когтей.

— Уютно, — сказала она.

— Не касайтесь внешней сетки, — предупредил Сергей. — Нижняя часть закрыта. Держитесь в центре. Сейчас будет свет.

— Света не надо, глаза выбивает.

— Надо.

Он включил линии вокруг старого укрытия на среднем режиме.

Белая рамка отрезала клетку от поляны. Ночные у леса зашевелились, отступая глубже в тень. Лера осталась на месте, лишь подняла ладонь к глазам.

Сергей открыл дистанционный ящик снабжения между фортом и старой клеткой. В нём лежали бутылки воды, сухпайки и медицинский набор. Внутренняя створка открывалась со стороны людей, внешняя оставалась запертой.

— В правом ящике вода. В левом еда. Пакеты не бросать, банки не оставлять у сетки.

Ратша осторожно вытянула бутылку.

— Стекло прозрачное, а мягкое, — пробормотал мальчишка.

Она отвинтила крышку, понюхала воду и сделала глоток. Только после этого передала остальным.

Люди пили жадно. Один копейщик вылил половину бутылки себе на лицо, другой сразу открыл вторую. Сухой паёк вызвал больше недоверия: Ратша долго ощупывала упаковку, пока Сергей не объяснил, за какой край тянуть.

Запах тушёного мяса дошёл до микрофона камеры.

Ночные на втором этаже подняли головы.

Ткар защёлкал.

— Им отдельно, — сказал Сергей. — Не кормите через сетку.

— Даже в мыслях не было, — ответила Ратша.

Люди разместились внутри старого укрытия. Пики легли вдоль стен, арбалетчики заняли углы, откуда могли стрелять сквозь сетку. Свет защищал их со всех сторон. Поликарбонат прикрывал ноги, тросы удерживали основную конструкцию.

Сергей проверил заряд аккумуляторов.

На ночь хватит.

Теперь можно было ответить Лере.

* * *

Он включил наружный динамик.

— Разговор будет утром.

Лера опёрлась на посох обеими руками.

— Утро далеко.

— Значит, подождёшь.

— У меня есть дела.

— У меня тоже. И я не веду переговоры ночью с человеком, за которым стоят двадцать ночных.

— Двадцать четыре, — поправила она. — Ты плохо считаешь тех, кто на деревьях.

Сергей переключил тепловизор. Нашёл ещё два пятна в кронах и одно за поваленным стволом. Двадцать три. Последнего не увидел.

— Тем более.

Лера осмотрела световые линии, старую клетку и гладкие стены форта.

— Ты можешь видеть в темноте.

— Могу.

— Стрелять тоже.

— Ты видела тела.

— Я видела больше тел, чем ты успел насчитать.

— Тогда понимаешь, почему подойдёшь одна.

Она тихо рассмеялась.

Ночные повторили смех с нескольких сторон, каждый своим голосом. По опушке прошёл рваный человеческий хохот: мужской, детский, старушечий. Люди в клетке крепче взялись за оружие.

— Я не хожу одна, Сергей.

— До опушки можешь взять кого хочешь. На открытое место выйдешь без ночных. После рассвета.

— А если откажусь?

Сергей открыл бронекрышку верхней амбразуры. ВСС уже лежала на упоре.

— Тогда сегодня разговора не будет.

Лера посмотрела прямо в тёмную щель.

— И ты просто закроешься?

— Да.

— Снаружи твои гости.

— Они под светом.

— Свет кончается.

— Аккумуляторы сменные.

— Люди устают.

— Поэтому я и перенёс их за сетку.

— Ночные учатся.

— Я заметил.

На этот раз она не улыбнулась.

Сергей продолжил:

— Утром, когда прямой свет ляжет на поляну, ты выйдешь к сосне. Без оружия. Я останусь за стеной. Ведан будет свидетелем.

— Ведан не свидетель. Он уже решил, что я виновата.

Внутри форта мужчина наклонился к микрофону:

— Потому что ты виновата.

Лера повернула лицо к камере.

— Здравствуй, Ведан. Ты похудел.

— А ты всё ещё дышишь.

— Пока города платят — буду.

Он хотел ответить, но Сергей отключил его канал.

— Условия услышала, — сказал он. — До рассвета никто не пересекает перцовую полосу, не подходит к форту, старой клетке, вольеру и планшету. Не забирается на здание. Не бросает камни. Не трогает камеры.

— А твои?

— Останутся наверху.

— Они не твои.

— Сегодня это полезное различие.

Лера посмотрела на второй этаж. Ткар лежал у края, голова была видна между колоннами. Их взгляды встретились.

Женщина издала короткую последовательность щелчков.

Не голосом. Собственным ртом.

Ткар дёрнулся и приподнялся.

Сергей нажал кнопку лестничного света. Белая полоса вспыхнула под ним.

— Не разговаривай с ними.

— Ты запрещаешь мне говорить?

— Пока они на моём здании — да.

— Твоём?

Лера перевела взгляд на планшет.

— Любопытное слово.

— До утра.

Она помолчала, затем отступила на один шаг.

Подняла посох.

Ночные начали отходить. Не все сразу. Сначала лёгкие исчезли в кронах, затем обычные особи попятились между стволами. Тяжёлые ушли последними, по-прежнему не поворачиваясь к зданию спиной.

Лера осталась у опушки.

— После рассвета, — сказала она.

— После.

— Не стреляй в тех, кто будет ждать в лесу.

— Пусть не выходят.

— Договорились.

Она ушла между деревьями.

Тепловизор ещё несколько минут показывал стаю. Ночные расположились широкой дугой за ручьём. Не отступили далеко. Просто вышли из сектора прямого света и выстрела.

Осада, которой дали другое имя.

* * *

В форте пахло антисептиком, потом и мясом из разогретого сухпайка.

Аня лежала на койке под тонким термоодеялом. Жар поднялся до 38,2. Сергей отметил время приёма антибиотика и дал ей пить маленькими глотками.

Ведан сидел у двери. Колени широко расставлены, локти на бёдрах. Возвращённый нож лежал рядом на полу, но мужчина его не касался.

— Рассказывайте, — сказал Сергей.

— Что?

— Всё. Где мы. Кто здесь живёт. Кто такие восьмёрки. Как далеко города. Какие земли вокруг.

Ведан провёл ладонью по бороде.

— За одну ночь?

— Начните с большого.

Аня усмехнулась, не открывая глаз:

— Нарисуй ему землю, Ведан. Он любит картинки.

Сергей развернул карту на ноутбуке. Спутниковой основы не было, только пустая страница. Он выбрал инструмент рисования.

— Где север?

Ведан указал на стену, почти точно совпав с компасом.

Сергей поставил стрелку.

— Мы примерно здесь.

Точку пришлось обозначить условно. Местные не знали координат, расстояния измеряли днями пути и переходами.

— На юге, — начал Ведан, — земля тёплая. Чёрная. Воткни палку — к осени соберёшь хлеб.

— Он преувеличивает, — сказала Аня.

— Не сильно.

Сергей провёл линию вниз.

Юг оказался богатым краем земледелия. Там стояли крупные города с каменными стенами, вокруг тянулись поля, сады и виноградники. Реки использовали для полива и перевозки зерна. Ведан не знал единого названия страны — каждое владение называлось по городу или дому правителя.

— Хозяева там носят белое, — сказал он. — Чтобы видно было, что им не надо ползать в земле. Рабы носят то, что дадут.

— Рабство обычное?

— На Юге? Да.

Аня открыла глаза.

— Должников тоже продают. И детей. Но говорят красиво: дом берёт тебя под руку.

— А если человек уходит?

— Если раб — ловят. Если свободный и долг отдал — может уйти, если стража выпустит.

— То есть не может.

— На Юге всё можно, — сказал Ведан. — Если у тебя есть серебро или хозяин с громким именем.

Там устраивали игры, пиры и публичные наказания. Богатые дома держали вооружённую челядь, писцов, учителей, лекарей и рабов для самых разных работ. Законы были записаны на досках, но применялись по-разному к хозяевам, свободным беднякам и собственности.

Сергей отметил на карте:

**ЮГ: зерно, города, рабство, большие хозяйства.**

— Почему ночные их не съели? — спросил он.

— Солнце, — ответила Аня. — Южное лето жжёт даже людей.

— И платят восьмёркам, — добавил Ведан. — Много.

— Кому именно?

— Разным. Там восемь домов. Или было восемь, потому их так и зовут. Теперь ветвей больше, а имя осталось.

Южане расчищали лес вокруг дорог, выжигали кустарник, строили башни с огнями. Ночным было мало дневных укрытий. Стаи уводили от посевов к скотным тропам и окраинам чужих земель. Иногда город платил не только за защиту, но и за то, чтобы соседу стало хуже.

— Отсюда богатство и разврат? — спросил Сергей.

Ведан пожал плечами.

— Если у человека десять рабов, чтобы работать, он найдёт время придумать глупость для одиннадцатого.

Аня слабо рассмеялась и поморщилась от боли.

К северу находилось море.

Не озеро — Ведан несколько раз подчеркнул, что другого берега не видно даже с высоких скал. Берег был холодным, каменистым. Долгие зимние ночи делали жизнь опасной, но летом солнце почти не уходило, и ночным приходилось прятаться глубоко в расселинах.

Лес редел. Укрытий мало. Почва бедная.

Люди жили рыбой, морским зверем, птицей, водорослями. Выращивали репу, редкие злаки и всё, что успевало созреть за короткое лето. Из северных земель везли железную руду, медь, соль и чёрный камень, который горел жарче дерева.

— Уголь, — сказал Сергей.

— Может быть.

— Там есть шахты?

Ведан не знал слова. После объяснения кивнул:

— Норы людей. Глубокие. Иногда там находят ночных раньше, чем жилу.

— Кто контролирует добычу?

— Береговые князья, артели, кто сильнее. На севере трудно быть большим господином. Люди разбегутся — и ищи их по бухтам.

Сергей записал:

**СЕВЕР: море, рыба, металлы, соль, уголь; мало леса и еды.**

Запад Ведан описывал с неохотным уважением.

Там стояли города ремесленников. Не такие богатые полями, как Южные, зато кузнецы, ткачи, кожевники и оружейники объединялись в братства. Лучшие арбалеты, стальные мечи, замки, сукно, непромокаемые плащи — всё приходило оттуда.

— Этот арбалет западный? — спросил Сергей.

Ведан кивнул на оружие у стены.

— Спуск и стремя. Ложе делал наш мастер.

— Пружинная сталь хорошая?

— Хорошая, если не лопнет зимой.

Западные города торговали друг с другом и воевали из-за рек, пошлин и мастеров. Ремесленника могли переманить серебром или украсть вместе с семьёй. Там меньше рабов, чем на Юге, но существовали кабальные работники и ученики, которые не имели права покинуть мастерскую до выплаты долга.

Восьмёрки на Западе были сильны возле крупных трактов. Их терпели, не любили и тщательно считали стоимость защиты.

— Лера оттуда? — спросил Сергей.

— Нет, — ответила Аня. — Она западная только по прозвищу. Её земля ближе к нам.

Восток начинался там, где переставали действовать устойчивые городские законы.

Леса, луга, широкие реки, болота. Маленькие поселения возникали и исчезали. Вольные стоянки перемещались между островами и труднодоступными урочищами. На реках жили рыбаки и перевозчики, в лесах — охотники, сборщики трав, беглые должники и преступники.

— Земля свободы? — уточнил Сергей.

Ведан усмехнулся.

— Свобода — это когда некому пожаловаться.

На Востоке было много ночных. Но и боевых дружин больше: городские изгнанники, наёмники, охотники на стаи, вооружённые проводники караванов. Поселение могло нанять десяток бойцов на сезон или само превратиться в разбойничью крепость.

Лучшие лекари тоже жили там.

— Почему? — спросил Сергей.

Аня ответила:

— Больше трав. Больше ядов. Больше ран. И меньше хозяев, которые запрещают пробовать новое.

В восточные леса бежали лекари, обвинённые в запретных вскрытиях, повитухи после смерти знатных рожениц, травники, не заплатившие гильдиям. Там знания смешивались: северные способы зашивать раны рыбьей кожей, южные книги, западные инструменты, местные растения.

— И восьмёрки? — спросил Сергей.

Ведан посмотрел на камеру, за которой темнел лес.

— Они здесь как плесень. Не везде видны, но корень уже под доской.

Одни свободные торговали с ними. Другие убивали их посланцев. Восьмёрки могли отвести стаю от каравана, указать безопасную ночёвку или сделать так, что ночные начнут чаще ходить по соседней долине.

Прямого контроля, по словам Ведана, у них не было.

— Тогда как Лера пришла сюда с двумя десятками?

— Запахи. Звуки. Кормовые следы. Они знают территории стай, места нор, старых особей. Могут раздражить одну стаю, чтобы та вытеснила другую. Могут оставить тушу там, где нужно собрать ночных.

— Это не объясняет, почему они держатся вокруг неё.

— Она идёт по безопасной полосе, — сказала Аня. — Между следами. Ночные думают, что выбрали путь сами.

— А щёлкает она зачем?

Ведан нахмурился.

— Старые восьмёрки умеют подражать. Не как ночные, хуже. Несколько сигналов: опасность, пища, чужая стая. Дальше ночные решают сами.

Сергей вспомнил, как Лера короткой последовательностью заставила Ткара вскочить.

— Ткар понимает её.

— Он понимает сигнал, — возразил Ведан. — Не её волю.

— Разница?

— Большая. Она не может приказать ему разорвать тебе горло.

— Но может сообщить, что за моей дверью еда.

Ведан промолчал.

За стеной Ткар защёлкал во сне или от боли. Его сторонники ответили сверху почти одновременно.

Аня повернула голову к монитору.

— Ты изменил стаю, — сказала она Сергею.

— Я убил двух лидеров.

— Одного. Второго только ранил.

— И отделил Ткара.

— Не только. Ты дал ему свет, под которым он может стоять, воду, клетку, оружие против врагов. Его свои видели это. Теперь он не просто старый или сильный. Он тот, возле кого человек убивает других ночных.

Ведан сжал бороду в кулаке.

— Вот что ты сломал.

Сергей посмотрел на свои записи.

Юг, север, запад, восток. Города, рабы, шахты, мастерские, вольные стоянки. Восьмёрки между ними, двигающие стаи косвенными толчками. И бетонные каркасы с планшетами, о которых Ведан упомянул так, будто они были редкими, но известными руинами.

— Сколько таких зданий? — спросил Сергей.

— Я видел два, — ответил Ведан. — Одно мёртвое. Чёрное стекло не светилось. Второе — у Леры.

— Рабочее?

— Не знаю. Близко не подходил.

— Что она получает из него?

— Вот это и спросишь утром.

— Почему её планшет не решил все проблемы? Оружие, еда, машины?

Ведан не знал.

Аня сказала:

— Может, он даёт не то, что твой.

Сергей вспомнил условие года. Планшеты появлялись в разное время и были привязаны к доступной эпохе. Если устройство Леры старше, его возможности могли быть ограничены. Но даже техника 2000 года давала огромное преимущество.

Если она умела ею пользоваться.

Или если её дневной лимит давно исчерпан на что-то другое.

Он не стал делиться догадкой.

— Что считается утром? — спросил Сергей.

Ведан посмотрел на узкую световую щель вентиляции.

— Когда луч коснётся сосны.

Оставалось около часа.

* * *

Люди в старой клетке поели и распределили дежурства.

Ратша не доверяла сухпайкам, но съела всё мясо и спрятала упаковку хлебцев за пазуху. Мальчишка уснул, обняв пику. Двое копейщиков сидели спинами друг к другу, следя за лесом и лестницей. Световые линии гудели ровно.

Стая Леры почти не двигалась.

Тепловизор находил её за ручьём: группы тёплых тел лежали в низинах и под корнями. Тяжёлые оставались на ногах. Лера расположилась отдельно. Она сидела на поваленном стволе, закутавшись в плащ, и что-то ела.

Обычный человек среди ночных.

Ни один не подходил к ней ближе пяти метров.

Ткар заснул в вольере, положив голову на согнутую руку. Повязка снова пропиталась кровью, но пятно перестало расти. Его сторонники на втором этаже сбились в тесную группу. Один бодрствовал, следил за лесом и иногда касался пола кончиками пальцев, будто считывал вибрацию.

Аня задремала после обезболивающего.

Ведан не спал.

— Если Лера предложит защиту, — тихо сказал он, — не соглашайся.

— Почему?

— Первый раз цена маленькая.

— А потом?

— Потом ты уже не знаешь, какие стаи обходят тебя потому, что она их отвела, а какие пришли потому, что перестал платить.

— Удобная модель подписки.

— Чего?

— Ничего.

Ведан посмотрел на экран с запасом массы планшета.

— Ты можешь сделать ещё такие стены?

— Могу.

— Оружие?

— Да.

— Еду?

— Да.

— Сколько?

Сергей не ответил.

— Поэтому она не уйдёт, — сказал Ведан. — Ночные для неё работа. А это место — власть.

— Она уже имеет такое место.

— Одно копьё хорошо. Два — лучше. Особенно если второе можно отнять.

Снаружи один из ночных Леры поднялся и ушёл глубже в лес. За ним последовали ещё двое.

Не приближались.

Искали тень до рассвета.

Небо над верхней плитой начало бледнеть. Чёрные ветви проступили отдельными линиями. Тепловые контуры потеряли резкость на фоне нагревающегося воздуха.

Сергей включил камеры обычного диапазона.

Сначала лес был серым. Потом на листьях появился зелёный оттенок. Вода в ручье отразила узкую полосу неба.

Ткар проснулся.

Он сел, понюхал воздух и посмотрел на восток. Сторонники наверху зашевелились, подтягивая ближе куски ткани и коры. Световой коридор к лестнице всё ещё был открыт, но прямое солнце скоро отрежет им путь.

Сергей выключил лампу на ступенях.

— Ткар, в глубину второго этажа. От солнца.

Ночной поднялся с трудом. Его поддержали двое. Группа отошла к северной части плиты, где бетонная крыша давала густую тень.

Люди в старой клетке тоже проснулись. Ратша раздавала воду и проверяла тетивы.

Ведан надел панцирь. Сергей вернул ему меч, но оставил топор и скрытые ножи в шлюзе.

— На переговоры пойдёшь внутри здания, — сказал он. — За перцовой полосой.

— А ты?

— За амбразурой.

— Смело.

— Я не приглашал её к столу.

Аня приоткрыла глаза.

— Не дайте им решить всё без меня.

— У вас жар.

— У меня уши работают.

Сергей поднял изголовье койки так, чтобы она видела основной монитор.

На востоке облака разошлись.

Первый солнечный луч прошёл между соснами, коснулся травы и медленно пополз к зданию. Ночные Леры отступали вместе с тенью — без паники, заранее занимая глубокие укрытия. Некоторые уходили в низину, другие забирались под вывороченные корни.

Лера поднялась с поваленного ствола.

Сбросила серый плащ.

Под ним оказалась простая льняная рубаха, кожаный жилет и тёмные штаны. Посох она прислонила к дереву. Сняла пояс с ножом и оставила рядом.

Затем шагнула на опушку с пустыми руками.

Солнечный луч дошёл до иссечённой сосны.

Глава двенадцатая. Границы

Солнечный луч дошёл до иссечённой сосны.

Лера вышла из леса.

Без серого плаща она казалась выше. Льняная рубаха была перехвачена широким поясом, кожаный жилет плотно облегал тело; движения открывали точёные, строгие линии — длинные ноги, узкую талию, ровную осанку человека, привыкшего нести на себе чужие взгляды как оружие. Ни украшений, ни яркой ткани ей не требовалось. В её красоте не было мягкости: правильные пропорции, симметричное лицо, прямой нос, чётко очерченные губы. Такие лица чеканят на монетах после побед и проклинают после осад.

Женщина, ради которой могли начинаться войны.

Или которой потом приписывали уже начавшиеся.

Она шла медленно, держа руки на виду. Солнце освещало её целиком. Ночные оставались в лесу, глубже теней. На обычной камере Сергей видел только редкое движение листьев, на тепловизоре — расплывчатые пятна под корнями и в низине.

Лера остановилась у сосны.

Место было выбрано точно: достаточно далеко от форта, вне перцового кольца, но в секторе камер и ВСС.

Сергей открыл амбразуру.

Ведан встал под плитой первого этажа, за угловой колонной. Его люди оставались в старой клетке. Аня наблюдала с койки через монитор.

— Доброе утро, — сказала Лера.

— Для кого как.

Она осмотрела воронку, изрешечённую кору и пятна на земле.

— Это ты сделал?

— Здесь много следов. Уточни.

— Земля взорвалась у тела старого.

— Да.

Лера подняла взгляд к амбразуре.

— Как?

— Неудачно наступили.

Её губы тронула улыбка.

— Я видела мины на Юге. Они выглядят иначе.

— Значит, видела не все.

— И стреляешь ты не из громового ружья. Ночью звук тихий, а ночные падают далеко от стен.

— Наблюдательная.

— Это моя работа.

Она сделала шаг вдоль сосны. Ствол оставался между ней и лесом, но не закрывал от Сергея. Никаких резких движений.

— Стены появились за несколько дней, — продолжила Лера. — Свет не требует огня. Птица летает без крыльев и несёт человеческий голос. Вода приходит в прозрачных сосудах. А вчера ты получил всё это из пустого места.

— Ты видела заказ?

— Я видела, как пустая плита стала непустой.

— Из леса?

— У меня хорошие глаза.

— У ночных хорошие глаза.

Лера чуть склонила голову.

— Ты уже различаешь?

— Между тобой и стаей? Не всегда.

Ведан тихо фыркнул за колонной.

Лера не посмотрела в его сторону.

— Чёрное стекло даёт тебе вещи, — сказала она. — Раз в день?

Сергей не ответил.

— По весу? По числу предметов? По стоимости?

— Почему бы тебе не рассказать о своём стекле?

Пауза длилась меньше секунды, но он её заметил.

— Кто сказал, что оно у меня есть?

— Ведан.

Тот напрягся.

— Я сказал, что видел здание на твоей земле, — бросил он. — Не что стекло работает.

Лера наконец повернула к нему лицо.

— А ты был ближе, чем мне говорили.

— Недостаточно близко, чтобы твои люди меня поймали.

— Люди?

— Или кто там шуршал за стенами.

Она вернулась взглядом к амбразуре.

— Моё здание старше твоего. Это ответ.

Не полный, но важный.

— Насколько старше?

— Достаточно, чтобы твоя летающая птица была для него невозможна.

— Оружие?

— Есть.

— Машины?

— Некоторые.

— Лекарства?

— Есть.

— Ограничение по массе такое же?

Лера улыбнулась шире.

— Значит, масса.

Сергей выругал себя молча.

— Или объём, — добавил он.

— Нет. Если бы объём, вчера ты бы заказал лёгкие большие стены, а не тяжёлый металл.

Она прощупывала его вопросами, он — её реакциями. Каждый ответ вырывал кусок информации, даже если состоял из молчания.

— Один заказ в сутки, — сказала Лера. — Неиспользованное копится?

Сергей не ответил.

— Копится, — решила она. — Иначе ты не позволил бы себе взрывчатку ради трёх ночных.

— Возможно, я не умею считать.

— Ты считаешь всё.

Её взгляд прошёлся по камерам, светильникам, тросам и следам строительной разметки. Потом остановился на планшете.

— Он признаёт только вещи твоего времени?

Сергей почувствовал, как пальцы крепче легли на приклад.

Лера заметила.

— Вот и это верно.

— Твоего времени?

— Не моего.

— Откуда планшет?

— Не знаю.

Ответ прозвучал просто, без игры.

— Как давно он у тебя?

— Двадцать шесть лет.

Сергей быстро прикинул. Если её устройство появилось в 2000 году и привязано к тому времени, предел технологий становился понятен.

— Год две тысячи?

Теперь настала её очередь замереть.

Совсем чуть-чуть.

— Ты знаешь счёт?

— Я из две тысячи двадцать шестого.

Лера смотрела на амбразуру несколько секунд.

— Тогда твоё стекло младше моего на четверть века.

— Выходит так.

— И ты решил сказать это вслух.

— Ты уже почти поняла. Я лишь сэкономил время.

— Или хочешь, чтобы я так решила.

Сергей позволил себе улыбнуться.

— Это моя работа.

Она тихо рассмеялась.

На этот раз лес не повторил её смех. Ночные сидели далеко и, вероятно, не слышали обычной речи.

— Что ты можешь заказать? — спросила Лера.

— Серийные вещи, существовавшие к моему году.

— Любые?

— В пределах условий.

— Оружие, способное убить город?

— Такой заказ убил бы и меня.

— Это не ответ.

— А ты можешь заказать бронемашину?

— Что это?

Она знала слово «машина», но не составное понятие. Или притворялась.

— Телегу из металла. Движется сама, защищает людей от стрел и ночных.

— Могу заказать то, что она ест?

— Топливо?

— Да.

— Значит, сама машина у тебя, возможно, есть.

— Возможно.

— Почему тогда пришла пешком?

— Потому что лес не стал шире за двадцать шесть лет.

Хороший ответ.

Сергей сменил направление:

— Можно ли заказать живое?

Лера не улыбнулась.

— Ты уже пробовал.

— Почему решила?

— Иначе не спросил бы.

— У тебя получалось?

Она посмотрела на людей в клетке. Потом на второй этаж, где в тени лежал Ткар.

— Живое сложнее вещей.

— Человек?

— Только согласившийся. И только если стекло находит такого.

— Как получает согласие без связи?

— Иногда через другое стекло. Иногда человек уже оставил разрешение.

— Кто оставляет разрешение переместиться неизвестно куда?

— Отчаявшиеся. Больные. Наёмники. Верующие. Глупцы. Те, кому хорошо заплатили семье.

Сергей вспомнил красное поле: **требуется явное согласие**.

— Ты заказывала людей?

— Да.

Ведан шагнул из-за колонны.

— Сколько?

— Разговор не с тобой.

— Сколько людей ты выдернула из другого мира?

— Они пришли по своей воле.

— И где они?

Лера посмотрела на него спокойно.

— Некоторые умерли. Некоторые ушли. Двое живут у меня.

Сергей отметил это, не показывая удивления.

— Специалисты?

— Конечно.

— По чему?

— Один умеет лечить. Другой понимает машины и порох.

— Из какого года?

— Позже моего стекла они знать не могут.

Значит, планшет, вероятно, подбирал людей, существовавших и доступных на момент привязки. Или Лера сознательно упрощала.

— Зачем тебе я? — спросил Сергей.

— Потому что ты один. Потому что не понимаешь земли. Потому что у тебя стекло на двадцать шесть лет моложе моего. Потому что через неделю здесь будут знать о стенах, свете и оружии. Через месяц придут города. Через два — южные дома пришлют людей с золотом, рабами и ядом. Запад предложит союз, затем попробует разобрать твою птицу. Северяне попросят металл и соль в обмен на присягу. Вольные станут продавать дорогу сюда всем сразу.

— Убедительно звучит приглашение уехать.

— Не уехать. Присоединиться.

— К восьмёркам.

— К тем, кто уже пережил появление стекла и не отдал его первому князю.

Ведан сплюнул на бетон.

— Скажи сразу: платить тебе долю.

— Доля дешевле осады.

Сергей спросил:

— Что именно ты предлагаешь?

Лера ответила без паузы, будто формулировка давно была готова:

— Обмен сведениями. Мои карты, люди, пути, знания о стаях и городах. Твои возможности — не все, но согласованные. Взаимная защита. Я отвожу от этого места чужие стаи. Ты не вмешиваешься в мои договоры с городами и не снабжаешь моих врагов без разговора со мной.

— А Ткар?

— Ошибка.

Сверху донёсся одиночный щелчок.

Лера подняла глаза.

— Ты убил старого, ранил следующего и дал молодому пищу, укрытие и победу над соперниками. Теперь стая расколота. Если Ткар выживет, он станет старым раньше, чем должен. Если погибнет, его сторонники будут искать нового центра.

— Тебя?

— Возможно.

— Или меня.

— Вот это ты и сломал.

Сергей посмотрел на тёмный край второго этажа.

— Ты можешь восстановить стаю?

— Могу помочь ей вытеснить Ткара. Могу увести обе группы на разные территории. Могу оставить как есть и посмотреть, кто победит.

— За плату.

— Всё имеет цену. Даже твоя доброта к раненому ночному.

— Это была не доброта.

— Хорошо, если ты в это веришь.

Она подошла к границе перцовой полосы, но не переступила. Наклонилась, растёрла между пальцами влажный лист, понюхала и тут же отбросила.

— Капсаицин. Мыло. Разумно. Дождь смывает.

— Обновлю.

— Стая научится закрывать полосу телами.

— Уже научилась.

— Тогда зачем продолжаешь?

— Чтобы тратили тела.

Лера выпрямилась.

В её взгляде впервые появилось не любопытство, а холодная оценка.

— Ты научишься быстрее, чем я думала.

— Это комплимент?

— Предупреждение.

— Я подумаю над предложением.

— Сколько?

— Пока не узнаю мир лучше.

— Это может занять годы.

— Тогда не торопи.

— Через годы предложение будет другим.

— Через годы и я буду другим.

Лера задержала на нём взгляд, словно пыталась рассмотреть лицо за щелью амбразуры.

— Хорошо, Сергей из Москвы. Думай. Но не заказывай армию, пока не понял, кому она будет подчиняться.

— Полезный совет от человека, который пришёл с двумя десятками ночных.

— Они не армия.

— Знаю. Армия обычно лучше исполняет приказы.

Она подобрала посох и пояс, оставленные у леса.

— Мы ещё увидимся.

— В следующий раз без стаи.

— В следующий раз без Ведана.

— Ничего не обещаю.

Лера накинула серый плащ. Красота исчезла не полностью, но стала частью одежды, походки и той дистанции, которую она удерживала между собой и другими.

Она вошла в лес.

Сначала зашевелились лёгкие ночные. Затем обычные. Тяжёлые поднялись из низины и ушли последними. Тепловые пятна вытянулись цепью на запад, всё дальше от поляны.

Через двадцать минут камеры не видели ни одного.

* * *

Ведан не стал ждать полудня.

— Уходим, пока солнце высоко.

Его люди встретили решение без споров. Они быстро свернули остатки еды, наполнили фляги водой и проверили оружие. Один копейщик хотел забрать бутылку, но Ратша отобрала её и спросила через камеру:

— Можно?

— Берите. По две на человека.

После этого люди забрали все положенные бутылки, но ни одной лишней.

Аню переносили на носилках.

Перед выходом Сергей сменил ей повязку. Рана выглядела чистой, кровотечение не возобновилось. Температура после лекарства снизилась до 37,6. Лодыжка оставалась сильно опухшей.

Он дал Ведану упаковку антибиотика и написал инструкцию крупными символами. Потом понял, что местная система письма отличается, и заставил Аню повторить схему вслух:

— Одна утром. Одна вечером. Семь дней. Не бросать, если станет легче.

— Одна утром, одна вечером, — повторила она. — Семь дней.

— Если появится сыпь, отёк лица или станет трудно дышать — прекратить и дать вот это.

Он показал антигистаминное средство, пометил упаковку красной лентой.

— Рану промывать чистой водой. Повязку менять каждый день или раньше, если промокнет. Ногу не нагружать. Пальцы должны быть тёплыми и чувствовать прикосновение. Если побледнеют или посинеют — ослабить шину.

Ведан повторял следом, запоминая.

— Если жар поднимется выше вот этой отметки, — Сергей показал термометр и цифру, — если появится гной, красные полосы от раны, сильная боль в животе или она начнёт терять сознание — возвращайтесь.

— Полдня пути, — сказал Ведан.

— Тогда поставьте стоянку ближе.

— А ночные?

— Сегодня стаи ушли на запад.

— Сегодня.

— Другого ответа нет.

Он дал им две радиостанции. Показал кнопку передачи и назначил канал. Дальность в лесу будет ограничена, но с возвышенности связь могла дотянуться на несколько километров.

Ведан долго вертел аппарат.

— Голос в коробке.

— Батареи хватит примерно на двое суток, если не болтать. Включать на рассвете и перед закатом. Я попробую поднять дрон и найти сигнал.

— Птица прилетит к нам?

— Если вы не собьёте.

Ратша отвела взгляд.

На корпусе разведывательного дрона уже оставалась царапина от её болта.

Аню вынесли через шлюз. Люди держали оружие наготове, хотя поляна была пуста.

У границы леса она попросила остановиться.

— Ты останешься один? — спросила она.

— Я и раньше был один.

— Нет. Раньше у тебя был Ткар.

Сергей посмотрел на второй этаж.

— Он не мой.

— Он так не думает.

— Откуда знаешь?

— Видела, как он смотрит на дверь.

— Как на кормушку.

Аня слабо улыбнулась.

— Возможно.

Она протянула руку. Сергей пожал её осторожно, чтобы не тревожить рану на боку.

— Спасибо, — сказала Аня. — Даже если ты безумный.

— Уже третье подтверждение диагноза.

— И не верь Лере, когда она говорит правду. Особенно тогда.

Ведан поднял передний край носилок.

— Когда решишься выйти из своей железной норы, включи коробку.

— Если вам понадобится помощь — говори прямо. Без кодовых камней.

— Ты быстро учишься.

Отряд ушёл вдоль ручья. Последним шёл мальчишка с перевязанным ухом. Он несколько раз обернулся на камеры, а перед лесом поднял прозрачную бутылку на прощание.

Через полчаса голос Ведана прошёл по радиостанции:

— Слышим тебя.

— И я вас.

— Аня ругается. Значит, жива.

На заднем плане она сказала что-то непечатное.

Связь оборвалась.

* * *

Ткар решил уйти ближе к вечеру.

Сергей понял это по приготовлениям. Сторонники собрали куски коры, ткань и уцелевший зонт. Один спустился к вольеру за водой, второй принёс с поляны остатки мяса. Третий долго наблюдал за лесом.

Ткар сошёл по лестнице сам.

На раненую ногу почти не наступал. Повязка держалась, хотя стала грязной по краям. Он подошёл к камере у двери.

— Воды, — сказал он.

Сергей наполнил миску.

Ткар выпил, затем сел у стены форта.

— Останешься? — спросил Сергей через динамик.

Ночной посмотрел на лес.

— Свои.

— Они могут остаться наверху. Временно.

Ткар защёлкал.

Сторонники ответили с лестницы.

— Лера ушла на запад. Другая стая тоже.

— Лера, — произнёс Ткар.

Зубы показались на мгновение.

— Не любишь?

Ткар ударил пальцем по перевязанному бедру, хотя болт выпустил арбалетчик.

Логика была его собственной.

— Если уйдёшь, я не смогу лечить.

Ночной коснулся повязки.

— Лечить.

Потом указал на форт.

— Сергей.

И на лес:

— Ткар.

Место Сергея здесь. Место Ткара там.

Или Сергей принадлежит стенам, а Ткар — стае.

— Не приводи сюда чужих без предупреждения.

Ночной наклонил голову.

Сергей повторил медленно:

— Не вести ночных сюда. Сначала говорить.

Ткар защёлкал и показал один палец.

— Один?

Один щелчок.

— Можешь прийти один.

Ткар поднял два пальца, потом указал на сторонников.

— Ладно. Эти трое тоже. Остальные — нет.

Он не знал, понял ли ночной ограничение. Но договоры начинались с несовершенных слов.

Сергей открыл теневой коридор. Световые линии погасли последовательно, оставляя путь от лестницы к северному краю поляны. Ночные двигались под поликарбонатными листами и корой. Ткар шёл в середине, опираясь на плечо сторонника.

У леса он обернулся.

— Сергей.

— Ткар.

Ночной раскрыл сломанный зонт.

Тёмный купол скрыл его лицо.

Все четверо исчезли в кустах.

На этот раз никто не имитировал голос матери.

* * *

Пустота вернулась не сразу.

Сначала Сергей продолжал проверять камеры каждые пять минут. Потом поймал себя на том, что ждёт щелчков с крыши, ругани Ведана, просьбы Ани о воде.

Форт гудел вентиляцией.

Снаружи стояли пустая клетка, разбитая старая ограда и следы десятков ног. На втором этаже валялись куски коры и клочья ткани. У сосны чернела воронка.

Шесть дней назад он искал шиномонтаж.

Теперь обдумывал перестройку бетонного каркаса в полноценную крепость.

Сергей развернул план здания на ноутбуке.

Старая клетка выполнила задачу. Держать её дальше не было смысла. Сетка занимала полезное место, мешала перемещению и создавала ложное ощущение защищённости.

Первый этаж нужно закрыть полностью.

Тяжёлые металлические стены между колоннами. Не временная сетка, а секционные панели на стальном каркасе, закреплённом химическими анкерами к полу, потолку и колоннам. Внешний слой — сталь или титан, внутренние рёбра жёсткости. Окна — узкие, из многослойного монолитного поликарбоната большой толщины, утопленные в металлические рамы. Рядом — закрывающиеся бойницы.

Планшет необходимо защитить отдельно.

Навесной сейф-кожух вокруг колонны: толстая сталь, скрытые петли, замок изнутри, прозрачная сдвижная панель для работы с экраном. Даже если кто-то проникнет в общий зал, до устройства сразу не доберётся.

Для гостей — отдельный блок со своим входом, шлюзом, койками и санитарным отсеком. Чтобы следующий Ведан не сидел в жилой части форта, а следующий Ткар не пил воду рядом с человеческой дверью. Стены гостевого блока должны выдерживать и людей, и ночных. Две системы запирания: изнутри для обитателей, снаружи для карантина.

Второй этаж тоже требовалось закрыть, но легче.

Тяжёлые особи туда не забирались: лестница узкая, деревья выдерживали не всякого, а прыжок снаружи для туши в сто пятьдесят килограммов закончился бы разбитыми костями. Значит, достаточно защиты от камней, лёгких и обычных ночных: сварные панели, мелкая прочная сетка, поликарбонатные щиты, лёгкий металлический каркас.

Лестницы — за тяжёлыми дверями.

Между первым и вторым этажами по внешнему периметру — спиральный барьер. Не лежащая на земле «егоза», которую можно придавить телом, а подвешенные секции на кронштейнах. Отдельные подпорки и растяжки не позволят положить сверху бревно. Второй пояс — вокруг всего здания на наклонных стойках, с проходами, закрываемыми воротами.

На крыше — наблюдение.

Оптические камеры с большим увеличением, тепловизоры, лидары для обнаружения движения и построения карты подходов. Мачта не должна выступать слишком высоко над деревьями. Кабели — внутри металлических труб. Дублированное питание. Автоматические тревоги по секторам.

И база для дронов.

FPV-аппараты Сергей знал в основном по новостям. Быстрые, манёвренные, но требующие навыка. Для разведки — зарядная станция, защищённые боксы, запасные аккумуляторы, антенны и несколько серийных дронов с обычными и тепловизионными камерами.

Без вооружения.

Пока.

Быт больше нельзя было откладывать. Он устал мыться влажными салфетками и ходить за нуждой за колонну с пистолетом.

Душевая. Компактный унитаз с герметичным накопительным баком или системой биологической очистки. Бочки для воды. Насос в ручье, фильтры грубой очистки, угольный блок, ультрафиолетовое обеззараживание. Отдельная питьевая линия. Датчики уровня. Поддон и слив.

Стеллажи для еды, инструментов, медицинских запасов и боеприпасов.

Раздельно.

Он написал сверху:

**НЕДЕЛЯ. НЕ БОЛЕЕ 250 КГ В СУТКИ, КРОМЕ КАРКАСА.**

Потом зачеркнул.

Для полного периметра двухсот пятидесяти килограммов в день не хватит. Накопленный резерв позволял взять больше, но тратить всё нельзя.

Новая строка:

**СНАЧАЛА ОБОЛОЧКА. РЕЗЕРВ НЕ НИЖЕ 600 КГ.**

На следующее утро началась стройка.

* * *

Первый день ушёл на демонтаж старой клетки и разметку.

Сетку Сергей снял кусачками, тросы смотал лебёдкой, пригодные стойки сложил у дальней колонны. Поликарбонатные панели отмыл от крови и перца. Их можно было использовать во внутренних перегородках.

Заказ принёс тяжёлые П-образные профили, анкерные системы, первую партию металлических стеновых кассет и подъёмную тележку. Масса превысила обычный лимит дня, но накопление осталось выше установленной границы.

Сергей работал до сумерек.

Ночью никого не было. Только одинокие щелчки далеко за ручьём.

Второй день он ставил каркас между колоннами. Профили шли от пола до плиты, соединялись горизонтальными ригелями. В местах будущих окон появились усиленные рамы. Проёмы под двери он оставил с западной и восточной сторон, чтобы всегда иметь второй выход.

Химические анкеры заполняли отверстия вязкой серой массой. Сергей уже не пачкал ею руки и не забывал продувать бетон. Тело запомнило порядок раньше головы.

Третьего дня прибыли панели, окна и две тяжёлые двери.

Многослойный поликарбонат оказался мутнее стекла, но выдержал удар топором, оставив только белёсую вмятину. Сергей установил наружные металлические жалюзи, которые можно было закрыть изнутри. Бойницы получили поворотные бронекрышки.

К вечеру первый этаж был закрыт на две трети.

Ночью к зданию пришли двое ночных.

Не Ткар. Обычные особи. Они долго смотрели на новые стены, бросили камень в поликарбонат и ушли после короткой вспышки света.

Четвёртый день начался с дождя.

Сергей проложил трубу к ручью. Насос поместил в защитную корзину, замаскировал камнями и закрепил тросом к дереву. Вода пошла в первую накопительную бочку мутная, с песком и растительными остатками. После промывки фильтров стала прозрачной.

Он всё равно проверил её тестами.

Питьевая линия проходила через несколько ступеней очистки и ультрафиолетовый блок. Техническая вода шла отдельно — в душ, бачок унитаза и к наружным кранам.

Первый горячий душ занял семь минут.

Сергей стоял под тонкими струями, пока вода смывала с кожи бетонную пыль, засохший пот и запах пороха. На плече проступил огромный желтоватый синяк, лодыжку окружали следы пальцев ночного. Он смотрел, как грязь уходит в слив, и впервые за неделю не держал оружие на расстоянии вытянутой руки.

Пистолет лежал в двух метрах, за влагостойкой перегородкой.

Но дверь душевой была заперта.

На пятый день он закончил гостевой блок.

Две койки, складной стол, отдельная вентиляция, унитаз, кран и передаточный шлюз. Внешняя дверь вела прямо наружу, внутренняя — в общий зал, но открывалась только с обеих сторон одновременно. Камеры можно было отключить для приватности, кроме камеры в шлюзе.

Вольер остался рядом, но теперь отделялся стеной.

Планшет получил сейф.

Стальной кожух охватывал колонну. Лицевая створка весила почти сорок килограммов, внутри находилось прозрачное окно с откидной защитой. Замок управлялся механически из защищённого помещения; снаружи не было ни клавиатуры, ни ручки.

Сергей закрыл сейф и впервые перестал видеть белый экран постоянно.

На шестой день он занялся вторым этажом.

Лёгкие панели поднимал лебёдкой через лестничный проём. Между колоннами ставил рамы из оцинкованного профиля, снаружи — прочная сварная сетка, изнутри — поликарбонат. Нижний метр закрыл сплошным листом, чтобы когти не доставали до ног.

Лестничный переход получил тяжёлую дверь с ригелями. Ещё одна закрыла выход на крышу, куда Сергей установил складную металлическую лестницу.

«Егоза» опоясала здание двумя уровнями.

Нижний барьер держался на наклонных стойках и поперечных распорках. Если сверху положить бревно, нагрузка уходила в землю, а спирали не сминались до самой стены. У ворот Сергей поставил съёмные секции на рельсах.

Второй пояс висел между этажами, на кронштейнах под плитой. Лёгкий ночной, прыгнувший с дерева, попадал бы в лезвия прежде, чем добрался до окна или сетки.

Сосну, по которой ночные раньше перебирались на крышу, Сергей спилил.

Топор застревал, бензопила вязла в смоле, падающий ствол пришлось тянуть лебёдкой в сторону от здания. Сосна рухнула на поляну с треском, подняв запах свежей древесины.

Из неё он нарубил дрова.

На седьмой день крыша получила глаза.

Мачта поднялась всего на два метра над плитой. На ней вращались оптические камеры, тепловизионные блоки и лидарные датчики. Система строила объёмную карту леса, отмечала движение цветными рамками и отличала человека от крупного животного лишь приблизительно.

Первый тест принял кабана за тяжёлого ночного.

Сергей исправил метку вручную.

Дроновая станция встала у южного края крыши: закрытый бокс, автоматические зарядные контакты, метеодатчик и направленная антенна. Два разведывательных FPV-дрона лежали внутри. Третий стоял на обслуживании в мастерской второго этажа.

Стеллажи заполнили первый этаж. Еда отдельно. Вода отдельно. Инструменты по ящикам. Патроны в сухом металлическом шкафу. Медикаменты — в холодильном контейнере и запираемом шкафу.

Деньги Сергей убрал в сейф под койкой.

Килограмм пятитысячных купюр здесь по-прежнему не стоил ничего.

К вечеру седьмого дня он обошёл укрепление снаружи.

Первый этаж стал почти глухим. Тяжёлые стены входили между бетонными колоннами, окна темнели за защитными жалюзи. Над ними висел колючий пояс. Второй этаж был легче и прозрачнее, но ни камень, ни длинная рука уже не могли пройти внутрь. На крыше медленно поворачивалась оптика.

Здание больше не походило на заброшенный каркас.

Оно стало фортом.

Сергей закрыл внешние ворота, прошёл через шлюз и запер тяжёлую дверь. Внутри пахло металлом, свежим герметиком и кофе. Насос тихо наполнял бочки. На экране двигались зелёные линии лидара.

Радиостанция молчала третий день.

Ткар не возвращался.

Лера тоже.

Сергей сел за стол, открыл план расходов и увидел, что накопленный резерв всё ещё превышает шестьсот килограммов.

На одном из дальних тепловизоров вспыхнула метка.

Сначала одна.

Потом рядом появилась вторая.

Две человеческие фигуры стояли у ручья, слишком далеко для обычной камеры. Одна подняла над головой белый кусок ткани.

Система вывела предупреждение:

**ДВИЖЕНИЕ. СЕВЕРО-ВОСТОК. ДИСТАНЦИЯ 412 МЕТРОВ.**

Сергей поставил чашку и потянулся к пульту дрона.

Глава тринадцатая. Юг

Белая ткань поднялась снова.

Две фигуры стояли у ручья, не пытаясь приблизиться. Система наблюдения обвела их жёлтыми рамками и вынесла сбоку сухое заключение:

**ВЕРОЯТНОСТЬ: ЧЕЛОВЕК — 91%**

**ВООРУЖЕНИЕ: НЕ ОПРЕДЕЛЕНО**

**ДИСТАНЦИЯ: 407 М**

Одна фигура была заметно выше другой. Обе пришли с северо-востока — тем же путём, которым ушёл отряд Ведана. Однако радиостанция молчала.

Сергей поднял разведывательный дрон.

Аппарат выскользнул из бокса на крыше, набрал высоту и пошёл над ручьём. На экране лес потёк назад: верхушки, просветы воды, серые валуны. Через минуту камера поймала незнакомцев.

Мужчина и женщина.

Мужчина был смуглым, чисто выбритым и одетым слишком легко для леса: длинная песочная туника до колен, кожаный нагрудник, сандалии с ремнями поверх плотных обмоток. К поясу крепился короткий широкий меч. За спиной висел небольшой круглый щит.

Женщина держала белый платок на тонкой палке. На ней были тёмные штаны, короткая куртка из мягкой кожи и красный шарф. Волосы обрезаны до подбородка. Оружия не видно, но левый рукав лежал на предплечье слишком жёстко — там мог скрываться нож или защитная пластина.

Они увидели дрон.

Мужчина мгновенно поднял щит. Женщина не отступила. Проследила за аппаратом, повернув голову плавно, без суеты.

— Сергей из Москвы, — произнесла она.

Слова дошли через микрофон с шумом винтов и воды.

Сергей включил громкоговоритель:

— Кто вы?

Мужчина перекрестил грудь незнакомым жестом и что-то быстро сказал спутнице.

Женщина ответила громче:

— Послы дома Орс. Пришли говорить о торговле.

— Откуда знаете моё имя?

— Оно уже идёт по рекам быстрее лодок.

— Кто рассказал?

— Вольные. Восьмёрки. Люди, которые видели твою птицу. Выбери ответ по вкусу.

Говорила она почти без местного лесного говора. Слова произносила чётко, с мягкими южными гласными. По-русски — или на языке, который Сергей почему-то воспринимал как русский. Этот вопрос он давно отложил в отдельный угол сознания, где лежали планшет, мгновенные заказы и переход между мирами.

— Ведан послал вас?

— Нет.

— Лера?

— Тем более нет.

— Подойдите к поляне. Оружие останется у красной метки. Идите по ручью, не сходите с тропы. За вами будет наблюдать дрон.

Мужчина снова заговорил вполголоса.

Женщина поморщилась:

— Мой охранник говорит, что умный человек не идёт по дороге, которую выбрал вооружённый незнакомец.

— Умный человек не приходит без приглашения к укреплению вооружённого незнакомца.

Она улыбнулась.

— Справедливо.

* * *

Их встретил гостевой шлюз.

К тому моменту Сергей проверил лес по тепловизорам, отправил второй дрон по широкой дуге и убедился, что за послами никто не идёт. Лидар замечал только мелких животных и одного лося далеко к востоку.

Незнакомцы остановились у красных флажков.

Мужчина снял меч, щит и два ножа. Потом достал третий клинок из складки туники, четвёртый — из ножен под мышкой. Сандалии пришлось не снимать: в подошве был спрятан тонкий металлический шип, но Сергей разрешил оставить его после недолгого спора.

Женщина положила на землю плоский кинжал из рукава и длинную бронзовую иглу из волос.

— Всё? — спросил Сергей через динамик.

— Всё, что предназначено для людей, — ответила она.

— А что не предназначено?

Женщина вынула из-за пояса маленький глиняный пузырёк.

— Яд для ночных. На тебя тоже подействует, но это будет неправильное применение.

Пузырёк остался у оружия.

Обоих он пропустил через гостевой шлюз по одному. Камеры осмотрели одежду, металлодетектор нашёл пряжки и заклёпки. В жилую часть Сергей их не впустил. Южане оказались в гостевом блоке: две койки, стол, вода, отдельный санитарный отсек и узкое поликарбонатное окно на поляну.

Между ними и Сергеем оставалась металлическая перегородка с переговорным окном.

Женщина вошла первой. Провела ладонью по столу, посмотрела на лампы, вентиляционную решётку, кран.

Повернула рукоять.

Из носика потекла вода.

Она отдёрнула руку не от испуга, а от неожиданности. Подставила пальцы, растёрла каплю и попробовала языком.

— Холодная, — сказала она.

— Такая вода обычно и бывает.

— В богатых южных домах за такой ответ слугу бьют.

— Здесь слуг нет.

Мужчина вошёл следом и остался у двери. Он был моложе, чем казалось с дрона: лет двадцати пяти, с крепкой шеей и белым шрамом под нижней губой. Смотрел не на технику, а на амбразуры и петли дверей.

— Я Марка, — представилась женщина. — Голос дома Орс на северных реках. Это Кай. Он говорит мало и обычно вовремя.

— Сергей.

— Мы знаем.

Марке было около тридцати пяти. Загорелое лицо, тёмные внимательные глаза, тонкие морщины у рта. Никаких украшений, кроме медного кольца с изображением птицы, сжимающей змею.

Она положила на стол кожаную папку.

— Дом Орс предлагает торговлю.

— Чем?

— Зерно. Вино. Масло. Соль с наших складов, хотя северная лучше. Ткани. Рабочие руки. Писцы. Карты. Сведения.

— Рабочие руки — это люди или рабы?

Марка встретила вопрос спокойно.

— И то и другое.

— Рабов не нужно.

— Все северяне так говорят, пока не приходится копать ров.

— Я за неделю построил эти стены без рабов.

Она оглянулась на титановые панели.

— Поэтому дом Орс хочет понять, чем ты копаешь.

— Инструментом.

— Ты избегаешь ответа.

— Ты приехала торговать, не исповедовать.

Марка улыбнулась.

— Хорошо. Что нужно тебе?

— Информация. Карты. Книги. Язык и письмо. Законы южных городов. Цены. Меры веса. Дороги. Кто с кем воюет. Кто платит восьмёркам.

Кай впервые заговорил:

— Сразу просит то, за что обычно убивают писцов.

Голос у него был низкий, без заметного акцента.

— Обычно писцы плохо делают резервные копии, — сказал Сергей.

Оба южанина не поняли.

Марка раскрыла папку. Внутри лежали несколько листов тонкого пергамента и сложенная карта. Сергей увидел реку, обозначенную синей краской, цепочки поселений, леса и красные квадраты стен.

Карта была красивой и почти бесполезной без масштаба. Юг начинался широкой светлой полосой, но расстояния между объектами отмечались днями пути.

— Ближайшая земля дома Орс — здесь, — Марка коснулась маленького знака башни. — Пять дней на юг по сухому тракту. Три с половиной по воде, если река высокая и лодка идёт вниз.

— До первого крупного города?

— До Ремы — семь дней всаднику. Девять телеге.

— По прямой сколько?

— Птицы не говорят.

— У меня говорят.

Она подняла глаза.

— Ты хочешь лететь?

— Хочу знать расстояние.

— Зачем дому человека, который не выходит из леса, точное расстояние до Ремы?

— Чтобы решить, как далеко держаться от дома Орс.

Кай сдвинулся к столу. Марка остановила его движением пальца.

— Пятьдесят больших мер, — сказала она. — Возможно, немного больше.

— Что такое большая мера?

Они объясняли почти десять минут, сравнивая дневной переход, дальность стрелы и длину верёвки. Получалось около километра, но местная мера различалась по городам. До Ремы по прямой могло быть пятьдесят-шестьдесят километров.

Сергей отметил это мысленно.

— Что вы хотите взамен?

Марка положила на стол небольшой предмет.

Стальная игла.

Обычная швейная игла из набора Сергея, с ровным ушком и машинной полировкой.

— Эту вещь нашли у вольных. Они получили её из твоей еды или одежды. Неважно. На Юге хорошая игла стоит как дневная работа свободного человека. Твои одинаковы. Их можно заказывать сотнями.

— Вы пришли за иглами?

— За повторяемостью.

Она вынула вторую. Идентичную первой.

— Наш мастер сделает одну прекрасную вещь. Десять — хуже. Сто будут отличаться. Твои вещи рождаются равными. Болты. Инструменты. Подшипники. Лекарства. Струна. Лезвия. Мы хотим то, что можно считать и чему можно доверять.

— Оружие?

— Дом Орс не оскорбит тебя ложью. Конечно, оружие.

— Нет.

— Сегодня.

— И завтра.

— Тогда инструменты для его производства.

— Тоже нет.

Марка убрала иглы.

— Лекарства?

— Возможно. После того как пойму, кому они достанутся.

— Тем, кто заплатит.

— Вот поэтому и возможно.

В разговоре возникла пауза. Вентиляция тихо гнала воздух через фильтры. Кай следил за камерой в углу, Марка — за Сергеем через толстое окно переговорного шлюза.

— Лера была здесь, — сказала она.

— Была.

— Предлагала союз.

— Предлагала.

— Ты согласился?

— Я обещал подумать.

— Значит, не согласился.

— Значит, думаю.

Марка кивнула.

— Дом Орс предлагает то же, но без ночных.

— С рабами.

— Ночные хуже.

— Смотря для кого.

Кай пробормотал что-то на южном наречии. Марка ответила ему коротко, не поворачивая головы.

— Он считает, что ты опаснее слухов, — перевела она.

— Потому что не продал оружие?

— Потому что задаёшь вопросы о цене человека, имея чёрное стекло, которое способно заказать людей.

Сергей не изменил выражения лица.

— Откуда знаете?

— У дома Орс есть память.

— Или человек от другого планшета.

Марка улыбнулась, но глаза остались неподвижными.

Попал.

— Мы обменяем карты и книги на лекарства, инструменты и вещи, которые согласуем заранее, — сказал Сергей. — Небольшими партиями. Без оружия. Без рабов. Никто из ваших людей не подходит к зданию без предупреждения.

— Как предупреждать?

Он выдал ей радиостанцию и показал работу. Дальность до Юга была недостаточной, но ближайшие речные стоянки могли передавать сообщения цепочкой. Для дальнего обмена потребуются ретрансляторы.

Марка услышала голос Кая из второй рации и впервые потеряла спокойствие. Не сильно: пальцы сжались на корпусе, дыхание замерло на один такт.

— Такая вещь стоит дороже иглы, — сказала она.

— Эту вернёте при следующей встрече.

— А если нет?

— Следующей встречи не будет.

— Разумно.

Она передала карту через шлюз. Сергей отсканировал её, оригинал вернул.

Южане ушли до полудня.

У красной линии Кай собрал оружие, проверяя каждый клинок. Марка подняла белый платок и посмотрела на верхнюю камеру.

— Когда решишь покинуть нору, приезжай в Рему. Там ты увидишь, на что тратят богатство.

— Ведан называл это развратом.

— Ведан считает развратом ванну, в которой помещаются два человека.

— Смотря какие люди.

Марка рассмеялась.

Они ушли на северо-восток, чтобы затем выйти к речному пути на юг. Сергей сопровождал их дроном, пока тепловизор не подтвердил, что поблизости нет засады.

Через сорок минут лес снова опустел.

* * *

— Хватит, — сказал Сергей.

Голос прозвучал в новом общем зале и не встретил ответа.

Он сидел уже больше недели внутри собственного периметра. Знал каждый болт в стенах и почти ничего за ними. Все сведения приходили от людей с интересами: Ведан ненавидел восьмёрок, Лера хотела союза, Марка — торговлю. Даже карта Юга была нарисована рукой дома Орс и могла не показывать то, что Орс показывать не хотел.

Нужна собственная карта.

Не чужие дни пути. Не рассказы о городах.

Изображение сверху.

Сергей поднялся на крышу после полного осмотра окрестностей дроном. С мачты местность казалась бесконечной: лес, полосы лугов, серебристый изгиб ручья, тёмные пятна болот. На юге горизонт был чуть светлее.

Для тяжёлого беспилотника требовалась полоса.

Вертикальный взлёт упростил бы задачу, но дальность и продолжительность полёта ухудшились бы. Самолётная схема экономичнее. Если аппарат тяжёлый, ручной запуск невозможен. Нужна катапульта или короткий разбег.

Сергей нашёл подходящее место в двухстах метрах к юго-востоку от форта.

Там лес отступал от длинного луга. Полоса была примерно сто двадцать метров, почти ровная, ориентированная с северо-запада на юго-восток. Трава доходила до колена. Землю пересекали кротовины, две старые колеи и несколько кочек.

Он сначала прошёл участок с металлоискателем и дроном. Следов ночных не было. Затем скосил траву аккумуляторной косой, отметил крупные ямы флажками и взялся за лопату.

Работа заняла почти весь день.

Сергей срезал выпирающие кочки, засыпал низины землёй и утрамбовывал их ручной трамбовкой. Особо крупный муравейник обошёл, сместив ось полосы на три метра. Корень старой берёзы пришлось вырубать топором, потом вытягивать лебёдкой.

Идеального аэродрома не получилось.

Получился ровный луговой коридор шириной около восьми метров. Для аппарата с прочным шасси — возможно, достаточно.

Заказ он готовил вечером.

Тяжёлый серийный беспилотник самолётного типа, существующий к 2026 году. Дальность не менее ста двадцати километров с резервом. Продолжительность полёта — несколько часов. Защищённая дальняя радиосвязь. Камеры с оптическим увеличением. Запись фотографий и видео 4K на внутренний накопитель. Инерциальная навигация в дополнение к спутниковой, которой в этом мире могло не быть. Автономный возврат при потере канала. Радиовысотомер, барометр, система обхода рельефа, аварийный парашют.

Планшет отклонял формулировки, пока Сергей не выбрал конкретную серийную гражданскую модель промышленного назначения и совместимый полезный груз.

Спутниковая навигация здесь не работала, но инерциальная система могла вести аппарат по рассчитанному маршруту, периодически уточняя положение по визуальному сопоставлению местности. Перед первым полётом требовалась привязка локальной точки старта и калибровка компаса.

Аппарат весил вместе с наземной станцией, аккумуляторами и запчастями немногим больше двухсот килограммов.

Заказ появился на плите в длинном транспортном контейнере.

Крылья лежали отдельно.

Фюзеляж был белым, с толкающим винтом сзади и трёхопорным шасси. Размах крыла — почти шесть метров. Под носовой частью висела шаровая камера. Второй оптический модуль смотрел вниз.

Сергей прочитал руководство полностью.

Потом ещё раз разделы о сборке, калибровке и аварийном возврате.

Он не был пилотом. Автоматика умела больше него, но ошибка в маршруте могла отправить двести килограммов дорогой техники в болото.

Следующий день ушёл на подготовку.

Наземную станцию он установил на крыше форта, антенну поднял на отдельной мачте. Прямой канал на низкой высоте лес быстро перекроет, поэтому маршрут начинался с набора трёхсот метров. Дальше связь будет ухудшаться из-за расстояния и рельефа, но для управления требовалось не видео высокого качества, а телеметрия и команды.

Исходящий путь Сергей проложил южнее реки, через луга и редколесья. Обратный — восточнее, широкой дугой, чтобы получить сведения о втором маршруте. Крайняя точка находилась примерно в пятидесяти километрах на юг.

Он установил ограничения: не приближаться к крупным поселениям ниже пятисот метров, не снижаться над людьми, не уходить за допустимый резерв аккумулятора. При полной потере связи — продолжить маршрут до контрольной точки, затем вернуться по инерциальной системе. Если ошибка положения станет слишком большой — набрать высоту, найти форт по визуальному маяку и радиопеленгу.

На крыше Сергей установил яркий инфракрасный маяк и контрастную разметку.

Погода утром была подходящей. Ветер слабый, облачность высокая, дождя не ожидалось.

Самолёт пришлось везти к полосе на прицепе.

Он собрал крылья, проверил замки, винт, рули, давление в шинах и заряд. Камеры работали. Внутренний накопитель показывал больше десяти часов свободной записи.

На случай жёсткой посадки Сергей поставил вдоль полосы камеры.

Двигатель запустился высоким электрическим воем. Толкающий винт размыл воздух за хвостом. Рули дёрнулись, проходя автоматическую проверку.

На экране загорелось:

**ГОТОВ К ВЗЛЁТУ**

Сергей отошёл за линию безопасности и нажал подтверждение.

Беспилотник тронулся.

Сначала медленно, подпрыгивая на неровностях. Потом быстрее. Шасси прошли первую засыпанную яму, крыло качнулось. На середине полосы нос поднялся.

Самолёт оторвался от травы.

Несколько секунд летел опасно низко, почти касаясь верхушек кустов. Затем набрал высоту, заложил широкий левый круг и прошёл над фортом.

Белый фюзеляж блеснул на солнце.

Сергей выдохнул только после того, как высота перевалила за сто метров.

* * *

На первых десяти километрах картинка оставалась чистой.

Самолёт шёл над лесом со скоростью, недоступной пешему отряду. Камера большого увеличения показывала просеки, ручьи, звериные тропы и редкие крыши. Сергей ставил метки на карте локальной системы.

Первое человеческое поселение находилось в двенадцати километрах к югу.

Пять домов на острове посреди заболоченного озера. К ним вела узкая гать, местами разобранная. На воде стояли лодки. Дым от костров выходил через отверстия в крышах и сразу стлался над камышом.

Свободные.

Дальше лес сменился лугами. Показалась полноводная река, заметно шире ручья у форта. На берегу стояла водяная мельница. Рядом — деревня, окружённая частоколом и очищенной полосой земли.

На двадцатом километре связь ухудшилась.

Прямая видеотрансляция начала терять детали. Изображение рассыпалось на квадраты при поворотах камеры, задержка выросла до нескольких секунд. Сергей снизил качество канала.

Теперь он видел крупные объекты: реки, дороги, поля, дома, повозки. Люди превращались в движущиеся точки. Различить лица или одежду было невозможно.

Полная запись 4K продолжалась на внутренний носитель.

Самолёт пересёк первую широкую дорогу.

По ней шёл караван: около двадцати телег, всадники спереди и сзади, стадо скота. Сергей увеличил изображение, но получил только смазанные цветные фигуры. Караван остановился, когда кто-то заметил аппарат. Люди показывали вверх, животные сбились к обочине.

Беспилотник не менял курс.

На тридцать пятом километре начались поля.

Не отдельные огороды у деревень, а длинные правильные полосы, разделённые канавами. Зелёные квадраты тянулись к горизонту. Появились сады, каменные склады, дороги с мостами.

Юг действительно был богаче.

С высоты он напоминал переход от дикого лоскутного леса к земле, на которой человек провёл линии и заставил всё внутри им подчиняться.

На сорок третьем километре система отметила крупное укрепление.

Город стоял на возвышенности у реки. Каменная стена образовывала неправильный овал. Башни выступали через равные промежутки. За ними теснились крыши, поднимался дым, блестел большой прямоугольный водоём или площадь с фонтанами. Снаружи располагались предместья, загоны и ряды длинных строений.

Рема?

До заявленных пятидесяти с лишним километров не хватало. Возможно, другой город.

Сергей отправил команду камере сделать серию фотографий с разных углов. На дальнем канале он видел лишь общий силуэт. Внутренний накопитель сохранит детали.

У стен находилась большая толпа.

Несколько сотен человек или больше. Они стояли рядами на открытой площадке. Рядом тянулись навесы и загоны.

Рынок.

Рабов или скота — с этой высоты не определить.

Самолёт прошёл западнее города, не приближаясь к центру. На экране возникло предупреждение о слабом канале. Телеметрия запаздывала.

Сергей не стал рисковать и вручную сократил южную петлю на три километра.

В крайней точке аппарат развернулся на восток.

Обратный путь не совпадал с исходящим. Он шёл над цепью холмов, затем вдоль другой реки и через смешанный лес.

Связь несколько раз пропала полностью.

На экране замер последний кадр: склон, дорога, край каменного здания.

**СИГНАЛ ПОТЕРЯН**

Сергей смотрел на таймер.

Автономный режим должен был продолжить миссию. Но слово «должен» не поднимало упавший самолёт из леса.

Через четыре минуты телеметрия вернулась.

Аппарат находился на два километра восточнее расчётной линии. Инерциальная система накопила ошибку или обходила облако. Визуальная навигация скорректировала курс по руслу реки.

Заряд — пятьдесят восемь процентов.

Достаточно.

На обратном пути беспилотник обнаружил каменный комплекс на холме. Несколько зданий окружала низкая стена. В центре стоял голый бетонный каркас.

Даже на плохой картинке Сергей узнал пропорции.

Примерно одиннадцать на пятнадцать метров. Два этажа. Колонны по периметру.

Ещё одно здание с планшетом.

Вокруг него стояли дома и сторожевые башни. На крыше одного здания блеснул металлический предмет, слишком ровный для местного ремесла. К аппарату повернулась длинная конструкция.

Сергей увеличил масштаб.

Изображение распалось.

Потом рядом с самолётом прошла белая полоса.

Не стрела. След исчез слишком быстро. Возможно, выстрел.

Беспилотник автоматически изменил высоту и ушёл в сторону. Связь снова просела.

Сергей отменил дополнительный круг.

Домой.

Аппарат лёг на северо-западный курс.

Последние двадцать километров прошли без происшествий. Леса вернулись, поля стали редкими, дороги сузились до троп. Заряд снижался быстрее расчёта из-за встречного ветра.

На подлёте к форту оставалось двадцать один процент.

Сергей выехал к полосе заранее. Проверил её дроном, убрал ветку, которую ветер бросил на ось посадки, и установил сигнальный маяк.

Самолёт появился с юга маленькой белой чертой.

Сделал круг.

Снизился.

Первый заход автоматика прервала: боковой ветер сдвинул аппарат к краю полосы. Беспилотник снова набрал высоту, развернулся над лесом и зашёл с более крутым углом.

Колёса коснулись травы.

Самолёт подпрыгнул. Правое крыло качнулось к земле, законцовка прошла в полуметре от кочки. Шасси снова ударилось о полосу.

Аппарат покатился, замедляясь.

Остановился за десять метров до конца расчищенного участка.

Сергей добежал до него и отключил двигатель. В наступившей тишине звенело остывающее железо и стрекотали кузнечики.

Он положил ладонь на тёплый фюзеляж.

— Живой.

* * *

Внутренний накопитель содержал шесть часов видео и больше четырёх тысяч фотографий.

Сергей перенёс данные на ноутбук и резервный диск. Просмотр занял остаток дня и почти всю ночь.

На полном качестве местность оказалась другой.

Там, где канал показывал зелёное пятно, находилась деревня с сушильными навесами и сторожевыми вышками. На болотном острове Сергей различил раздражающие растения, высаженные кольцами вокруг домов. Возле мельницы увидел соляную полосу и клетки с собаками.

Караван на дороге сопровождали двенадцать вооружённых всадников. На телегах лежали тюки ткани и металлические слитки. Один человек смотрел прямо в камеру через длинную зрительную трубу.

Поля Юга пересекали оросительные каналы. На некоторых работали цепочки людей, соединённых попарно. Рабы.

У большого города толпа оказалась рынком. В одной части торговали скотом. В другой стояли люди с деревянными табличками на шее. Покупатели осматривали руки, зубы и спины.

Город был не Ремой. На воротах висел знак быка, а карта Марки обозначала похожий символ как владение другого дома.

Бетонный каркас на обратном маршруте Сергей изучал покадрово.

Планшет действительно находился на колонне. Над ним был сооружён металлический кожух. Вокруг каркаса стояли мастерские, склады и казарма. На крыше размещалась крупнокалиберная пулемётная установка устаревшей модели.

Она и стреляла по беспилотнику.

На одном кадре Сергей увидел людей в местной одежде и мужчину в выцветшей синей куртке современного покроя. Тот держал бинокль и смотрел вслед самолёту.

Человек от другого планшета.

Или потомок тех, кто пришёл раньше.

Сергей открыл чистый слой карты.

Нанёс форт. Ручей. Болота. Стоянку на острове. Мельницу. Деревни. Две реки. Караванный тракт. Поля. Город со знаком быка. Укреплённый планшетный комплекс на холме.

Разными цветами отметил предполагаемые территории людей, дневные переходы, мосты, броды и участки густого леса, где связь терялась.

Исходящий маршрут лёг красной линией.

Обратный — синей.

Между ними оставалось много белого пространства, но оно больше не было пустотой.

К рассвету карта заняла весь большой экран.

На южном краю Сергей поставил последнюю метку:

**НЕИЗВЕСТНЫЙ ПЛАНШЕТ. ПВО. 47 КМ.**

Затем откинулся на спинку стула и увидел, что синяя линия обратного пути проходит всего в шести километрах от условного места, где, по словам Ведана, начиналась земля Леры.

Глава 14. Колея

Старую антенну Сергей снял на рассвете.

На крыше ещё держалась ночная сырость. Металл холодил ладони сквозь перчатки, в углублениях бетонной плиты стояла вода, а лес вокруг форта дышал туманом — не сплошным, а рваным, зацепившимся за кусты и низины.

Шестиметровая мачта хорошо работала над поляной и почти бесполезно — за дальней грядой леса. Южный полёт это показал: на двадцатом километре видеопоток начал сыпаться, за холмами связь исчезала полностью. Поднять антенну выше деревьев на крыше означало превратить её в громоотвод и рычаг, который первый сильный ветер выломает вместе с креплением.

Поэтому он решил не ставить длинную палку.

Он заказал секционную решётчатую мачту, растяжки, талрепы, анкеры, страховочную систему, грозозащиту и направленную следящую антенну. Всё серийное, гражданское, рассчитанное на монтаж вдвоём или втроём.

Монтировать пришлось одному.

Основание Сергей закрепил не к кромке плиты, а над внутренней колонной, просверлив бетон и посадив четыре шпильки на химический состав. Пока тот набирал прочность, собрал первые секции на крыше, проверил шарниры, протянул кабель внутри фермы и разложил растяжки в подписанные бухты.

Подъём занял три часа.

Он работал ручной лебёдкой, останавливаясь после каждого метра. Мачта вставала медленно, со скрипом блоков. На половине высоты ветер подхватил решётчатую конструкцию; трос в ладонях задрожал, будто на другом конце билось крупное животное.

Сергей вжал подошвы в мокрый бетон.

— Только не сейчас.

Он стравил натяжение, дождался затишья и подтянул восточную растяжку. Потом северную. Ещё метр. Ещё.

Когда верхушка поднялась над ближайшими соснами, лес вокруг изменился. Раньше кроны казались потолком; теперь антенна проткнула его, выставив в чистый воздух белый радиопрозрачный кожух.

Итоговая высота над землёй получилась чуть больше двадцати метров.

Все растяжки Сергей закрепил в четырёх точках на несущем каркасе здания, добавив амортизирующие вставки. Кабель прошёл через грозоразрядник и только после этого — к наземной станции. На случай шторма мачту можно было сложить по секциям, хотя быстро сделать это не получилось бы.

Проверка показала чистый канал над лесом.

Ненадолго Сергей задержал руку над кнопкой запуска. На карте южная линия уже доходила до города со знаком быка и чужого комплекса. Второй полёт должен был ответить на другой вопрос.

Не что находится на Юге.

Как туда добраться по земле.

* * *

Маршрут для машины нельзя было проложить одной прямой.

С воздуха лес казался ковром, в котором прогалины отличались только оттенком. На земле каждая тёмная полоса могла оказаться оврагом, ручьём или болотной жижей под тонкой травяной коркой. Мост, заметный сверху, мог выдержать телегу и провалиться под машиной. Широкая дорога могла упереться в ворота деревни, где белый беспилотник уже считали дурным предзнаменованием.

Сергей подготовил второй маршрут медленнее первого.

Тяжёлый аппарат должен был пройти южнее, держась над предполагаемой дорогой к Реме. Полётную задачу он разбил на участки: поиск старых просек, бродов, гатей, мостов и объездов вокруг поселений. Камере задал съёмку под разными углами, чтобы по теням и стереопарам оценивать уклон.

Утром ветер дул вдоль полосы.

Беспилотник разбежался увереннее, чем в первый раз. Колёса всего один раз подпрыгнули на корне, который Сергей так и не смог полностью вырубить. Белая машина поднялась над лугом, сделала круг над фортом и ушла на юг.

Новая антенна держала канал.

На тридцати километрах картинка всё ещё позволяла различать колеи. Следящий привод едва слышно поворачивал панель над крышей. Когда самолёт уходил за холм, уровень сигнала проседал, но уже не обрывался.

Сергей вёл запись и ставил метки.

Первые шесть километров оказались худшими.

От форта на юг не шло дороги. Были звериные тропы, заросшие просеки и старый след от волокуши, упиравшийся в заболоченный ручей. Проехать там можно было только в сухую погоду, с лебёдкой и топором. Восточнее обнаружилась более твёрдая гряда, заросшая молодыми берёзами. Она выводила к заброшенной углежогной площадке, а от неё — к старой колее.

Дальше становилось легче.

На девятом километре колея соединялась с лесной дорогой свободных. Дорога шла по песчаной почве, обходила болотный остров и пересекала ручей в мелком каменистом месте. Не мост — брод. Вода доходила тележным колёсам примерно до ступицы.

Сергей увеличил изображение.

На берегу лежали свежие жерди. В грязи виднелись следы копыт и человеческих ног. Значит, переходом пользовались.

Он отметил:

**БРОД 1. ШИРИНА 11–13 М. ДНО КАМЕНЬ. ПРОВЕРИТЬ НА МЕСТЕ.**

На шестнадцатом километре дорогу перерезал овраг. Через него был переброшен деревянный мост — две несущие балки, поперечный настил, перила только с одной стороны. Доски потемнели от дождей. Одна провалилась.

Для лёгкой багги — вероятно, достаточно. Для тяжёлого беспилотника на колёсах — нет. Для машины с запасами Сергей предпочёл бы проверить балки пешком.

Ещё одна метка.

Потом развилка. Западная ветвь шла к мельнице и деревне, восточная — через лес, длиннее на четыре километра, зато без жилья. На восточном пути обнаружились две упавшие сосны и участок размытой дороги. Убрать можно. Объехать — тоже, если земля просохнет.

За большой рекой начинался тракт.

Вот там уже могли разойтись две телеги. Колеи были глубокими, но ровными. Каменные указатели стояли на развилках. Через притоки перекинули мосты с опорами, а по обочинам попадались постоялые дворы, сторожевые башни и огороженные площадки для караванов.

Самолёт прошёл над трактом до участка, где одна дорога уходила к городу со знаком быка, а вторая — на юго-запад.

По карте Марки именно она могла вести к Реме.

Сергей не стал приближаться к чужому планшетному комплексу. Задал обход в десять километров восточнее. Пулемёт имел ограниченную дальность, но проверять, есть ли там другое оружие, не хотелось.

На обратном пути аппарат снял реку ниже по течению и нашёл второй мост — каменный, широкий, с башней на южном берегу. Возле башни висел флаг дома, которого на карте Марки не было.

Значит, пошлина. Стража. Вопросы.

Первый путь, через деревянный мост и лес, был хуже технически, но лучше для незаметного прохода.

К полудню беспилотник вернулся.

Посадка прошла мягче первой. Сергей уже знал, как аппарат ведёт себя над полосой, и не держал пальцы над аварийной командой до последней секунды. Колёса коснулись травы, шасси проглотило неровность, винт умолк.

В этот раз он не сказал ничего.

Только похлопал тёплый борт и сразу вынул накопитель.

* * *

К вечеру карта обросла дорогами.

Красным Сергей отметил маршрут, пригодный для машины в сухую погоду. Жёлтым — сомнительные участки. Чёрными поперечными штрихами — завалы, мосты и броды. Отдельным слоем нанёс поселения и радиус, в котором его могли заметить дозорные.

До тракта получалось двадцать девять километров. До развилки в сторону Ремы — сорок один. Дальше уверенность падала: дорога уходила за пределы съёмки.

Но теперь он мог выехать.

Не пешком. Не с рюкзаком и надеждой вернуться до темноты.

На машине.

Он посмотрел на северную стену первого этажа. Там находились две бойницы и узкое окно. За стеной начиналась наиболее ровная часть поляны, а дальше можно было обогнуть форт и выйти к юго-восточной просеке.

Въезд требовал переделки.

Снаружи — тамбур, чтобы открытие ворот не превращало весь первый этаж в доступную нору. Двое ворот подряд. Между ними закрытое пространство, где помещается машина. Внешние ворота закрылись — только тогда открываются внутренние.

Шлюз.

Тот же принцип, что в гостевом блоке, только шириной в три метра.

* * *

В стене не нашлось готового проёма, и Сергей два дня создавал его сам.

Сначала разгрузил участок: убрал стеллажи, перенёс воду и боеприпасы, закрыл технику плотными чехлами. Затем усилил стены по бокам будущих ворот двумя стальными рамами, связанными с колоннами и плитами перекрытия.

Только после этого начал снимать панели.

Титан не поддался диску красиво. Резка шла медленно, ослепительно, с сухим визгом. Горячая стружка липла к крагам и прожигала верхний слой рабочей куртки. Запах нагретого герметика въелся в помещение. Вентиляция гудела на максимуме, вытягивая сизый дым наружу.

К вечеру проём был открыт.

Форт сразу стал другим.

Внутри гулял ветер. Из тёмного зала виднелась поляна, слишком широкая и доступная. Сергей несколько раз оглядывался на лес, хотя камеры не замечали движения.

Временную сетчатую секцию он поставил ещё до заката.

Ночью спал в бронежилете, положив ВСС рядом с койкой.

Утром начал собирать тамбур.

Получилась пристройка длиной шесть метров и шириной четыре с половиной. Каркас из стального профиля стоял на винтовых опорах и бетонных башмаках. Боковые стены Сергей закрыл листовым металлом снизу и сварной сеткой с поликарбонатом сверху. Крышу сделал покатой, чтобы на ней не скапливались дождь и снег.

Внешние ворота были распашными, тяжёлыми, с верхними и нижними ригелями. Внутренние — откатными, уходящими вдоль стены. Обе пары получили механическую блокировку: одновременно открыть их можно было только вручную, сняв защитную скобу.

Для быстрого въезда Сергей добавил дистанционный привод, но не доверил ему запирание. Электромотор двигал створки. Стальные ригели всё равно входили в гнёзда сами под весом рычага.

В стене тамбура появились две бойницы, камера, переговорное устройство и передаточный ящик. Позже здесь можно было принимать людей: не в тесной гостевой комнате, а в нейтральном пространстве, не пуская их внутрь форта. Пока же пол занимали инструменты, обрезки профиля и бухта кабеля.

Сергей поставил на стене складную лавку.

Посмотрел.

Добавил напротив вторую.

К вечеру четвёртого дня ворота заработали.

Он проверил цикл десять раз.

Внешние открылись. Воображаемая машина въехала. Створки закрылись. Ригели упали. Только после этого сдвинулись внутренние ворота.

На одиннадцатой проверке левый внешний ригель заел из-за перекоса створки.

Сергей молча снял кожух привода, подтянул петлю, добавил шайбу, снова проверил геометрию. После этого прогнал ещё двадцать циклов.

Заеданий не было.

Теперь требовалось то, ради чего всё строилось.

* * *

Выбор машины занял больше времени, чем заказ оружия.

Обычный автомобиль был тяжёл, широк и зависел от дороги. Квадроцикл легко проходил между деревьями, но не защищал водителя. Военная машина съела бы массу заказа, топливо и запас деталей, а ещё привлекала внимание звуком и видом.

Нужна была гражданская утилитарная багги — двухместная, полноприводная, с каркасом безопасности, блокировками дифференциалов и достаточной грузоподъёмностью.

Сергей выбрал серийную модель с закрываемой кабиной и бензиновым двигателем. Не самую мощную. Ту, для которой существовали ремонтные наборы, усиленная подвеска, лебёдки и экспедиционные баки.

Машина появилась в зоне заказа чистой, яркой и нелепо новой.

Заводской пластик блестел. Шины не знали грязи. В салоне пахло резиной, смазкой и тем особым химическим запахом, который исчезает после первых сотен километров.

Сергей открыл дверь и сел.

Колени почти упёрлись в панель. Он отрегулировал кресло, взялся за руль и несколько секунд слушал тишину.

Последний раз он сидел за рулём в другом мире.

Каршеринговая машина тогда показывала ошибку двигателя. За окном была знакомая лесополоса, на телефоне — карта с шиномонтажом, который не существовал.

Сергей повернул ключ.

Двигатель завёлся с первого раза.

Он резко убрал руку, будто машина сказала что-то человеческим голосом.

Потом усмехнулся и заглушил мотор.

— Без сюрпризов. Хоть ты.

Заводской вид продержался недолго.

Сначала он снял ветровое стекло и боковые пластиковые панели. Вместо штатного прозрачного материала поставил монолитный поликарбонат — толстый, утопленный в металлические рамы, с наружными сменными слоями против царапин. Настоящее стекло могло расколоться от камня или болта и осыпать салон. Поликарбонат мутнел, царапался, но удерживал удар и не превращался в осколки.

Затем усилил двери и борта.

Снаружи — тонкие стальные листы на каркасе, чтобы клинок не раздвинул мягкие панели. Изнутри — многослойные листы арамидного волокна. Кевларовые пакеты он закрыл влагостойкими чехлами: открытые волокна быстро набирали воду и теряли свойства.

Крышу защитил тем же способом.

Пол получил стальную подкладку и арамидные панели над ней. Это добавляло массу, поднимало центр тяжести и съедало полезную нагрузку, поэтому Сергей не пытался сделать бронеавтомобиль. Защита должна была удержать арбалетный болт, нож, когти и удар лёгкого ночного — не пулемёт и не тяжёлую особь, врезавшуюся на бегу.

Лобовую часть он закрыл решётчатым кенгурятником, не перекрывая радиатор. На дугу поставил электрическую лебёдку с синтетическим тросом. Сзади закрепил канистру в стальной корзине, отделённой от горячего выхлопа экраном.

Под пассажирским креслом разместился компактный ремкомплект: инструменты, жгуты для шин, компрессор, запасной ремень, шланги, хомуты, предохранители, свеча, эпоксидный состав, проволока, буксировочная стропа. На задней площадке — полноценное запасное колесо, домкрат и складная лопата.

С каждым днём багги становилась тяжелее и угловатее.

Заводские линии исчезли под креплениями, рамками, кожухами и кабелями.

По периметру Сергей поставил фонари.

Не один мощный прожектор, который легко закрыть брошенной тканью, а восемь разнесённых световых модулей: спереди, сзади, по бортам и на крыше. Часть давала белый свет, часть — жёсткий ультрафиолетовый диапазон. Каждый модуль защищала металлическая сетка. Проводка шла внутри каркаса отдельными линиями, чтобы повреждение одного борта не погасило всё.

В салоне появился красный тумблер под защитной крышкой.

**СВЕТ — ПЕРИМЕТР**

Рядом — две кнопки газовой системы.

Противомедвежьи баллоны стояли в герметичных стальных коробах за кабиной. От них шли трубки к форсункам по бортам и назад. Передние сопла Сергей ставить не стал: при движении облако могло затянуть через вентиляцию. Даже боковые форсунки использовались только при закрытых окнах и включённой фильтрации.

Система не распыляла всё сразу. Короткие импульсы справа, слева или сзади — если существо уже подобралось вплотную.

Над дверями он установил датчики приближения: миллиметровый радар ближней зоны и пассивные инфракрасные сенсоры. Лес давал слишком много ложных целей — ветви, птицы, нагретые солнцем камни, — поэтому Сергей настроил предупреждение только на крупные движущиеся объекты и объединил данные с камерами.

На стоянке система могла различить зверя размером с кабана на дистанции около двадцати метров.

По крайней мере, так было написано в документации.

Проверять пришлось самому.

Сергей оставил багги на поляне, включил охранный режим и обошёл её сначала пешком, потом ползком, затем с веткой перед собой. На экране появлялись жёлтые сектора. При быстром приближении сигнал становился красным, в салоне пищал зуммер.

Косулю датчики заметили ночью раньше него.

Лису пропустили.

Для ночных этого должно было хватить, если те не научатся ползти под мокрой шкурой или толкать перед собой бревно.

Последняя мысль заставила его добавить под передним и задним бампером две широкоугольные камеры.

* * *

Дроны для машины были меньше тех, что жили на крыше форта.

Два складных FPV-аппарата помещались в защищённые боксы на задней платформе. Один нёс обычную камеру высокого разрешения, второй — тепловизор. Они могли стартовать с земли, с крыши багги или просто следовать за ней на заданной высоте, передавая картинку на отдельный планшет в салоне.

Сергей настроил три режима.

Первый — «впереди»: дрон держался в двухстах метрах перед машиной и показывал дорогу за поворотом.

Второй — «верх»: шёл над багги на высоте около восьмидесяти метров и отмечал крупные движущиеся цели.

Третий — «точка»: зависал над препятствием, пока Сергей проверял брод, мост или завал.

Автоследование без спутниковой навигации работало хуже. Дрон удерживал машину по визуальному маркеру на крыше и радиомаяку, но под плотными кронами мог потерять её. Сергей снизил дистанции, включил автоматический набор высоты при утрате цели и задал возвращение не к координатам, а к сигналу наземного блока.

Первое испытание едва не закончилось потерей аппарата.

Дрон шёл впереди по просеке, когда ветер сдвинул его к соснам. Визуальная система приняла светлое пятно на крыше багги за просвет между ветвями. Аппарат нырнул вниз, зацепил хвою и выровнялся в полутора метрах от земли.

На экране мелькнули иглы, ствол, грязь.

Сергей ударил по тормозам.

Дрон выскочил на просеку, качнулся и завис перед капотом.

— Отлично полетал.

Он переписал настройки высоты и запретил снижение ниже тридцати метров в лесном режиме.

Второй аппарат держался стабильнее. Тепловизор видел Сергея сквозь редкий кустарник, отличал работающий двигатель от нагретых камней и засёк лося почти за триста метров.

После трёх выездов по поляне и просекам техника начала работать как система.

Багги двигалась.

Дрон смотрел вперёд.

Мачта на крыше машины держала связь.

Камеры писали боковые сектора.

При остановке датчики переходили в охранный режим.

Оставалось решить, что взять с собой.

* * *

Планшет принял заказ на боеприпасы без вопросов.

Пятьсот патронов 9×39 для ВСС. Двести 9×19 для CZ-75. Несколько оборонительных ручных гранат в заводской таре.

С гранатами Сергей возился дольше, чем с винтовкой.

Он проверил маркировку, сроки хранения, состояние запалов, прочитал инструкцию и убрал всё в отдельный запираемый металлический контейнер. В машине гранаты разместились в мягких ячейках за водительским креслом, отдельно от запалов до момента выхода. Самодельных креплений, открытых карманов и киношного ношения кольцами наружу не было.

Это оружие предназначалось не для красивого броска.

Если тяжёлые ночные зажмут машину в лесу, если придётся оставить багги, если численность стаи сделает винтовку слишком медленной — тогда.

Сергей не хотел выяснять радиус поражения опытным путём.

К боеприпасам добавились вода, еда на четыре дня, аптечка, спальник, пончо, запас топлива, топор, складная пила, лом, верёвка, солевая смесь, два переносных светильника и зарядные блоки.

ВСС он закрепил справа от кресла в быстросъёмном держателе. Пистолет оставался на поясе. Mossberg лёг горизонтально за сиденьями, разряженный, с патронами в закрытом подсумке.

Масса росла.

Сергей взвесил каждый ящик и свёл таблицу. С запасами багги приближалась к пределу допустимой нагрузки, но не выходила за него. Подвеска просела на несколько сантиметров. Давление в шинах он поднял до значения для полной загрузки и ещё раз проверил тормоза.

Потом разгрузил почти двадцать килограммов.

Выбросил лишнюю воду, вторую лопату, часть инструмента и запасную канистру большего объёма. Оставил меньшую.

Привычка брать всё полезное могла посадить машину на брюхо раньше первого брода.

* * *

В ночь перед выездом пошёл дождь.

Капли стучали по крыше тамбура и стекали по внешним воротам. На экранах поляна блестела серебряными пятнами. Лес за перцовым кольцом стоял чёрный, с редкими горячими точками мелких зверей.

Сергей сидел в багги и проверял список.

Документы — бессмысленный московский паспорт и местные карты — лежали в герметичном пакете. Радиостанция работала. Марка не выходила на связь. Рация Ведана тоже молчала.

На пассажирском кресле лежала распечатанная схема маршрута.

До Ремы он мог не добраться. По данным Марки, путь занимал семь дней всаднику; багги на хорошем тракте прошла бы его за часы, но хороший тракт начинался не у форта. Первые тридцать километров состояли из леса, брода, ветхого моста и дорог, которые могли исчезнуть после дождя.

Сергей собирался сначала дойти до лугов, проверить реальный темп и состояние пути, затем решать дальше.

Так он записал в журнале.

На экране ноутбука фраза выглядела осторожной и разумной.

В грузовом отсеке лежало четырёхдневное снабжение, карта до южного тракта и оружие на случай стаи.

Он перечитал запись.

Добавил:

**Цель: разведка пути к Реме. Контакт с поселениями — только при необходимости. К комплексу с чужим планшетом не приближаться.**

Поставил время.

Закрыл журнал.

Спать не получилось.

Он лежал на койке и слушал дождь. Иногда металл здания отзывался коротким щелчком, когда остывали панели. В два часа ночи датчики заметили кабанов к востоку от поляны. В четыре тепловизор показал одиночную фигуру у ручья, но классификатор через несколько секунд исправил её на оленя.

Ткар не пришёл.

Ни один из тех, кому Сергей раздал рации, не заговорил.

К рассвету дождь закончился.

* * *

Небо осталось низким и серым. Вода висела на «егозе» ровными бусинами, трава ложилась под сапогами, а колея у тамбура потемнела почти до чёрного.

Сергей осмотрел багги по кругу.

Колёса. Подвеска. Лебёдка. Канистра. Крепления груза. Свет. Газ. Камеры. Датчики.

Потом снова колёса.

Он поднялся на крышу, проверил тяжёлый беспилотник и мачту. Самолёт оставался в боксе: сегодня дальнюю связь должен был держать форт, а дорогу — смотреть малый FPV.

Все окна закрыты. Вода перекрыта. Планшет заперт в сейфе. Мины хранились снятыми с боевого взвода. Автоматика форта переведена в режим отсутствия владельца: запись по движению, световые импульсы при обнаружении ночных, тревожное сообщение на автомобильную станцию.

Сергей вошёл в багги.

Ремни легли поверх бронежилета неудобно, впились в края пластин. Шлем он закрепил рядом, пока оставив голову свободной. Включил питание.

Экраны ожили один за другим.

Камеры.

Карта.

Датчики.

Связь с фортом.

Он нажал привод внешних ворот.

Створки разошлись, открывая мокрую поляну.

Багги выехала из внутреннего зала в тамбур. За спиной закрылись откатные ворота. Металлический ригель упал в гнездо с тяжёлым ударом.

Только после этого открылись внешние.

Сергей тронулся.

Колёса продавили траву, машина качнулась на краю бетонной площадки и съехала на землю. В зеркале тамбур выглядел грубой металлической коробкой, приставленной к форту. Створки сошлись за багги. Замок подтвердил закрытие зелёным значком.

Впервые с момента появления здесь Сергей оставлял здание не пешком.

Он остановился у края поляны и запустил первый FPV-дрон.

Аппарат поднялся с крыши багги, стряхнув винтами воду, набрал сорок метров и ушёл вдоль юго-восточной просеки. На планшете появилась дорога впереди: мокрые ветви, бурые лужи, две старые колеи.

Сергей включил передачу.

Багги вошла в лес.

* * *

Первые километры не были дорогой.

Молодые берёзы хлестали по бортам. Ветки скребли поликарбонат с сухим неприятным звуком, оставляя белёсые следы на внешнем слое. Там, где с воздуха была видна твёрдая гряда, на земле тянулась цепь луж. Машина проваливалась в них по ступицу, выныривала, разбрасывая тёмную воду по дверям.

Сергей ехал медленно.

Пятнадцать километров в час. Иногда пять.

Дрон держался впереди, отмечая красными рамками крупные тёплые объекты. Дважды это были косули. Один раз — кабан, ушедший в кусты задолго до появления машины.

У первой упавшей берёзы Сергей вышел с пилой.

Оставил двигатель работающим, включил периметральный свет и охранные датчики. Белые лампы разрезали пасмурный лес. Даже днём от их резкости хотелось щуриться.

Берёзу он распилил на три части и оттащил лебёдкой. Работа заняла двадцать минут. За это время датчик один раз подал тревогу — справа приблизилось нечто крупное.

Сергей вскинул ВСС.

В кустах тяжело фыркнул лось. Тепловизор показал широкую спину и длинную голову. Животное постояло, слушая двигатель, затем ушло между стволами.

Сергей опустил винтовку.

— Мы оба впечатлены.

На пятом километре началась старая колея. Скорость выросла.

Лесная дорога шла по песчаной гряде, но дождь вымыл поперечные борозды. Багги брала их наискосок, кренясь то вправо, то влево. Арамидные панели в дверях поскрипывали. Сзади позвякивал инструмент, сколько Сергей ни подкладывал ткань.

Первый ручей оказался глубже, чем казался с воздуха.

Вода поднялась после дождя и скрыла камни. Сергей остановился за тридцать метров, отправил дрон ниже. Камера увидела течение, мутную пену у берега и две жерди, поставленные кем-то как вешки.

Он надел высокие сапоги и прошёл брод пешком, страхуясь верёвкой, закреплённой за багги.

В самом глубоком месте вода дошла до колен. Дно не уходило, камни лежали плотно. На выходе была мягкая глина, но под ней прощупывался щебень.

Сергей вернулся в машину мокрым до бёдер.

Включил пониженную передачу.

Багги вошла в воду.

Поток ударил в двери, по боковым панелям побежала бурая пена. Передние колёса заскользили на камнях. Сергей не добавил газ резко — удержал ровные обороты, позволил шинам найти сцепление.

Машина качнулась.

Поползла дальше.

На глинистом подъёме заднюю часть повело вправо. Колесо прокрутилось. Грязь ударила в крышу.

Сергей довернул руль, отпустил газ, снова плавно нажал.

Багги выбралась на берег.

В салоне пахло мокрой резиной и речной водой. Под полом ничего не текло. Температура двигателя оставалась нормальной.

На карте он изменил отметку брода:

**ПОСЛЕ ДОЖДЯ — ДО 0,6 М. ВЫХОД ЮЖНЫЙ МЯГКИЙ. ПРОХОДИМ.**

За ручьём дорога стала шире. Здесь уже встречались следы телег, навоз, обломки подковных гвоздей. Сергей дважды останавливался, чтобы проверить боковые тропы. Одна вела к болотному поселению, другая терялась в ельнике.

К полудню он дошёл до деревянного моста.

С воздуха тот выглядел терпимо.

Вблизи — нет.

Одна несущая балка сгнила у южной опоры. В щель между досками было видно воду и серые камни внизу. Багги весила меньше гружёной телеги, но колесо могло попасть прямо на ослабленный участок.

Сергей поднял дрон над оврагом и прошёл мост пешком.

Настил дрожал под сапогами. Он простучал балки топором, нашёл мягкое место и отметил краской. Затем разгрузил машину: снял канистру, ящик с боеприпасами, воду и запасное колесо, перенёс всё на другой берег.

На мост въехал медленно, удерживая левые колёса ближе к целой балке.

Доски затрещали.

Не громко. Но в овраге звук вышел объёмным, будто ломалось сразу всё сооружение.

Сергей не остановился.

Переднее колесо прошло провал. Заднее ударило в край доски. Машина накренилась.

Коротко.

Руль дёрнулся в руках.

Потом колёса оказались на южном берегу.

Он заглушил двигатель только после того, как отъехал на твёрдую землю. Вернулся за грузом, закрепил его снова и добавил на карту:

**МОСТ 1. ОДИНОЧНЫЙ ПРОХОД. ПРАВАЯ БАЛКА АВАРИЙНАЯ. ОБРАТНЫЙ ПУТЬ — ИСКАТЬ ОБЪЕЗД.**

За мостом лес изменился.

Елей стало меньше. Между берёзами появлялись широкие полосы света. Почва подсохла, дорога поднялась на пологий склон. Сквозь ветви впереди проступало не серое небо, а открытое пространство.

Дрон вышел из-под крон первым.

На экране исчезла зелёная теснота. Камера поймала длинные волны травы, тёмную ленту дороги и далёкий блеск воды. На юге, у самого края видимости, лежали полосы возделанной земли.

Сергей остановил багги под последними деревьями.

До открытого места оставалось метров сто.

Он поднял второй дрон с тепловизором. Аппарат ушёл вверх, описал круг. На лугу паслись три косули. У дороги двигалась одна человеческая фигура — далеко, больше километра к западу. Возможно, пастух или путник. Повозок не было. Засад тоже.

Сергей закрыл защитную крышку тумблера света, проверил ВСС у колена и вывел на экран южный маршрут.

За спиной остался лес, скрывавший форт.

Впереди дорога спускалась к первым лугам.

Он нажал на газ.

Багги выкатилась из тени, и высокая мокрая трава разошлась перед капотом двумя тёмными следами. На открытом месте багги стала видна за несколько километров.

Сергей понял это сразу, как только выехал из лесной тени. Тёмная машина двигалась по светлому лугу, оставляя за собой две примятые полосы. Над ней висел дрон — маленький, но на фоне низких облаков отчётливый, как соринка на белом листе.

Справа тянулась заболоченная низина. Слева земля поднималась к длинному пологому холму, по гребню которого шла дорога. Спрятаться здесь можно было только в траве, да и то пешему.

Сергей снизил скорость.

На экране тепловизионного дрона дальняя человеческая фигура перестала двигаться на запад. Тёплая точка повернулась к машине, постояла несколько секунд, затем быстро пошла к дороге.

Из-за холма появились ещё шесть.

Не пешие.

Всадники.

Алгоритм обвёл их рамками и выдал дистанцию: две тысячи сто метров. Трое ехали рядом, остальные держались сзади, растянувшись по склону. Лошади двигались рысью.

Сергей остановил багги.

Сразу ехать назад означало показать, что он боится встречи. Продолжать вперёд — сокращать дистанцию с вооружённым отрядом на незнакомой территории. Он развернул машину носом к лесу, не выезжая с колеи, и оставил двигатель работающим.

Первый дрон ушёл выше. Второму Сергей задал круг радиусом двести метров.

Картинка приблизилась.

Семеро. Шестеро мужчин и женщина. На всех короткие кожаные нагрудники поверх тёмно-красных туник, круглые щиты у сёдел, копья в кожаных петлях. У двоих — луки в чехлах. На солнце блестели металлические шлемы с узкими нащёчниками.

Не разбойники. Одинаковая одежда, одинаковые ремни, одинаковые знаки на щитах: чёрный бык на охряном поле.

Тот же знак, что был над воротами южного города.

Сергей выключил белые ходовые фонари. Они не давали пользы днём и только делали машину ещё более непонятной для лошадей. ВСС оставалась в держателе. Пистолет — под правой рукой, но кобуру он не расстегнул.

Всадники разделились.

Четверо продолжили прямо. Двое ушли влево, поднимаясь по склону. Последний остановился позади и достал из седельной сумки длинный рог.

— Ну конечно.

Сергей отметил фланговую пару на экране. Дистанция — тысяча двести метров. Они не пытались скрываться. Наоборот, один поднял копьё вертикально, чтобы его было видно издалека.

Демонстрация строя.

Или подготовка к окружению.

Сергей развернул камеру верхнего дрона и проверил лес за собой. Никого. Трава вдоль дороги тоже оставалась пустой.

Всадник протрубил в рог.

Низкий звук прокатился по лугам, провалился в низину и вернулся слабым гулом. Лошади под передовой четвёркой прибавили ходу.

На расстоянии восьмисот метров они перешли на галоп.

Земля под копытами ещё не дрожала, но звук уже дошёл до машины — частый, дробный, перемешанный со звоном сбруи. Передний всадник опустил копьё. Не направил в Сергея, а положил поперёк седла, показывая наконечник.

Остальные повторили.

Они хотели выглядеть больше, чем были.

Сергей включил внешний громкоговоритель.

— Остановитесь в ста метрах.

Голос ударил по лугу.

Эффект оказался сильнее выстрела.

Передняя лошадь шарахнулась в сторону. Всадник дёрнул поводья, едва удержавшись в седле. Вторая встала на дыбы, показав светлое брюхо. Копьё её хозяина взлетело вверх. Третья развернулась почти поперёк дороги и врезалась крупом в четвёртую.

Галоп рассыпался.

Кто-то закричал. Лошадь заржала, брызгая слюной. Всадники ругались, тянули поводья, прижимались коленями к бокам животных.

Сергей убавил громкость.

Передний всадник справился первым. Он заставил коня встать боком, погладил по шее и что-то сказал остальным. Потом поднял руку с раскрытой ладонью.

Отряд остановился примерно в двухстах пятидесяти метрах.

Фланговая пара тоже замерла. Один всадник смотрел вверх, щурясь на дрон.

Второй натянул лук.

Сергей перевёл перекрестие камеры на него.

Стрелок приложил стрелу к тетиве, но не поднял оружие. Женщина из передовой группы резко повернулась в седле и крикнула ему одно слово.

Он убрал стрелу.

Они совещались недолго. Передний мужчина снял шлем, передал его соседу и направил лошадь к багги шагом.

В одиночку.

Сергей открыл защитную крышку периметрального света. Палец лёг рядом с тумблером. На соседнем экране второй дрон продолжал держать отряд в кадре.

Всадник остановился в ста метрах.

Ему было около сорока. Тёмные волосы с проседью прилипли ко лбу, лицо загорело до цвета старой меди. На правой щеке тянулся след ожога, из-за которого угол рта казался постоянно приподнятым.

На поясе у него висел меч. За седлом — короткое копьё. Щит он оставил товарищам.

Мужчина смотрел на багги, не скрываясь.

Сначала на колёса. Потом на решётку перед капотом, прозрачные панели, камеры. Его взгляд поднялся к дрону, и кожа вокруг глаз собралась в мелкие складки.

— Кто сидит в железе? — крикнул он.

— Сергей.

— Это имя или род?

— Имя.

— Выходи, Сергей.

— Подъезжай ближе. Один.

Мужчина покосился на громкоговоритель. Голос шёл из решётки у крыши, но за прозрачной панелью он уже различал человека.

— Не указывай дозору Быка на его земле.

— Я пока не знаю, где начинается ваша земля.

— Там, где ты стоишь.

— Граница чем отмечена?

Всадник медленно оглянулся на луг, будто надеялся обнаружить там забытый столб.

— Нашими копьями.

— Тогда у неё плохая видимость.

Мужчина провёл языком по внутренней стороне щеки. Его лошадь переступала на месте, раздувая ноздри в сторону багги. Запах бензина и гул двигателя ей не нравились.

— Заглуши зверя, — сказал всадник. — Коней пугает.

— Если ваши люди не приближаются, заглушу.

— Ты один. Нас семеро.

— Вижу.

Дрон над отрядом чуть сместился. Несколько голов одновременно повернулись за ним.

Всадник тоже посмотрел вверх.

— Это твои птицы?

— Мои.

— Они живые?

— Нет.

— Тогда почему летают?

— Винты крутятся.

Мужчина ждал продолжения.

Сергей не добавил.

— Ты из серого дома на холме? — спросил всадник.

Вопрос прозвучал без прежнего нажима. Он уже не играл перед подчинёнными — пытался сопоставить увиденное с тем, что знал.

— Из другого.

— Сколько вас?

— Сейчас здесь один.

— Не это спросил.

— Другого ответа не будет.

Всадник помолчал. Его взгляд вернулся к лесу за машиной.

— Ты въехал в землю Гара, хранителя Ворот Быка. Здесь не ездят без знака дома. Не летают над дорогами. Не считают наши башни сверху.

Значит, первый беспилотник заметили не только караванщики.

— Я не знал ваших правил.

— Незнание не облегчает петлю.

— А угроза не улучшает знакомство.

Мужчина усмехнулся обожжённой половиной рта.

— Вот теперь слышу человека. А то сидит в железной коробке, голос бросает откуда хочет.

Он указал подбородком на багги:

— Что это?

— Машина.

— Телега без коня?

— Можно сказать и так.

— Нельзя. Телега не рычит.

Сергей убрал ногу с педали, включил стояночный тормоз и заглушил двигатель.

В наступившей тишине зашелестела мокрая трава. Дрон наверху казался громче, чем раньше. Лошадь всадника перестала пятиться, хотя уши оставались прижатыми.

— Теперь ближе, — сказал Сергей. — До пятидесяти метров.

Мужчина подъехал, но не прямо. Зашёл сбоку, чтобы видеть Сергея за прозрачной панелью и не оказаться перед машиной.

На пятидесяти метрах остановился.

— Открой лицо.

Сергей был без шлема, но поликарбонат отсвечивал небом. Он опустил боковое окно на ширину ладони. В салон вошёл сырой воздух, запах конского пота и раздавленной травы.

Всадник наклонил голову.

— Ты не южанин.

— Нет.

— Запад?

— Москва.

— Не знаю такого дома.

— Это город.

— Чей?

— Был ничей.

Мужчина коротко хмыкнул.

— Значит, маленький.

Сергей почувствовал, как угол рта сам пошёл вверх.

— Да. Миллионов на тринадцать.

— Каких миллионов?

— Неважно.

Со стороны отряда снова крикнули. Женщина указывала на второй дрон, который опустился ниже, чтобы не потерять картинку на фоне облаков.

Мужчина ответил ей:

— Стоять!

Потом посмотрел на Сергея.

— Убери птицу от коней.

Сергей поднял оба аппарата до ста двадцати метров. Их гул растворился в ветре, но камеры сохранили весь луг в обзоре.

— Твоё имя? — спросил он.

— Дорн, десятник сторожи западных лугов.

— Я еду к Реме.

Дорн прищурился.

— Не туда.

— По карте дорога на юго-запад ведёт к ней.

— Ведёт. Но не та, по которой ты катишься. Эта выведет к Воротам Быка, потом к каменному мосту. За мостом земли дома Гар. Дальше ты заплатишь трижды: за колёса, за железо и за то, что у тебя нет знака.

— Есть другой путь?

— Есть всегда. Вопрос — кто позволяет по нему идти.

— Дом Орс.

Слова сработали.

Дорн перестал гладить шею лошади.

— Что — дом Орс?

— Их посол предложила мне торговлю. Марка. Медное кольцо с птицей и змеёй. Охранник Кай, шрам под губой, прячет клинок в подошве.

Дорн слушал неподвижно. Только повод в его руке натянулся сильнее.

— Ты видел голос Орса здесь, на северной кромке?

— Она приезжала ко мне.

— Зачем?

— За повторяемостью.

Десятник явно не понял, но переспрашивать не стал.

— Покажи знак.

— Она не давала знака.

— Тогда у тебя только слова.

— И её голос.

Сергей достал радиостанцию с пассажирского сиденья и показал через щель.

Дорн принял её за что-то опасное не сразу. Он видел небольшую чёрную коробку без лезвия и тетивы, поэтому лишь нахмурился.

Сергей нажал передачу.

— Марка, это Сергей. Если слышишь, ответь.

Из динамика пришёл только белый шум.

Дорн смотрел на рацию.

— Ты сейчас говорил с ней?

— Попытался. Далеко.

— Через коробку?

— Через несколько коробок, если они поставили их по дороге.

Дорн перевёл взгляд на багги, затем на едва различимые дроны.

Страх в его лице не появился. Вместо него возникло раздражение человека, которого заставили считать по незнакомым правилам.

— Вылезай, — сказал он. — Поговорим без железа между нами.

— Нет.

— Боишься семерых?

— У вас два лука. Один стрелок уже накладывал стрелу. Я не знаю вас. Вы не знаете меня. Железо пока помогает всем вести себя вежливо.

Дорн покосился на своих людей.

— Тавр нервный. Но попадает хорошо.

— Вот и познакомились.

— Если бы мы хотели тебя убить, обошли бы через низину.

Сергей взглянул на экран. Справа от дороги низина блестела водой, местами скрытой под осокой.

— Ваши кони там увязнут.

Обожжённая половина рта Дорна снова приподнялась.

— Ты успел посмотреть.

— Поэтому ещё разговариваем.

Всадник подался вперёд.

— А если я прикажу сдать железную телегу на осмотр?

— Я уеду.

— Мы догоним.

— На прямой — возможно.

— И что тогда?

Сергей открыл защитную крышку и включил периметральный свет.

Восемь модулей вспыхнули одновременно.

Днём белое сияние не ослепляло так, как ночью, но по мокрой траве пробежали резкие блики. Ультрафиолетовые секции дали холодный фиолетовый оттенок. Лошадь Дорна шарахнулась, всадник выругался и двумя движениями удержал её от разворота.

В дальнем отряде кони тоже занервничали.

Сергей выключил свет.

— Тогда станет шумно, — сказал он. — И кому-нибудь будет больно. Мне это не нужно. Думаю, тебе тоже.

Дорн выровнял дыхание лошади. Костяшки на его пальцах побелели.

Несколько секунд он смотрел на Сергея так, будто выбирал, что обойдётся дороже: отпустить или проверить силу незнакомца.

— У тебя есть ночные? — спросил он.

— Что значит «есть»?

— Не прикидывайся. По северным дорогам говорят о человеке в железном доме. Он кормит тварей. Старую стаю разломил, одного сделал голосом.

Ткар.

Слухи прошли дальше, чем Сергей рассчитывал.

— Ночные мне не принадлежат.

— Но слушаются?

— Иногда. Когда хотят.

— Это хуже.

— Согласен.

Дорн нахмурился, не ожидав такого ответа.

— Ты восьмёрка?

— Нет.

— Лера тебя признала?

— Она предложила союз.

— Орс предложил торговлю. Лера — союз. А ты один катаешься по лугу без знака.

Дорн медленно покачал головой.

— Либо ты врёшь, либо у тебя совсем нет разума.

— Второй вариант я проверяю.

С дальнего склона донёсся новый сигнал рога.

Другой. Более высокий, двойной.

Дорн резко обернулся. Один из его людей поднял над головой красный платок и указал на восток.

Тепловизионный дрон уже смещал кадр.

На гребне показались ещё четыре всадника. Они ехали быстро. За ними — лёгкая двухколёсная повозка. На ней стояла крупная рама, похожая на станковый арбалет или маленькую баллисту.

Сергей увеличил изображение.

Орудие было развёрнуто назад, но расчёт мог изменить это за минуту.

Дорн выругался сквозь зубы.

— Мои, — сказал он. — Сторожа с башни. Увидели птиц.

— Они подчиняются тебе?

Пауза вышла слишком заметной.

— На лугах — мне.

— А человек в повозке?

— Сын наместника.

Вот и ответ.

Дорн посмотрел на приближающееся подкрепление, затем на машину.

— Уезжай.

— Пять минут назад ты хотел осмотреть багги.

— Пять минут назад здесь не было Севара. Он захочет забрать её, чтобы показать отцу. Потом решит узнать, как она устроена. Для этого разберёт. Если не получится — начнёт с тебя.

— Полезное знакомство.

— Уезжай сейчас. Я скажу, что железо не подчинилось и ушло в северный лес.

— Почему помогаешь?

Дорн оскалился обожжённой стороной лица.

— Не помогаю. Не хочу объяснять, почему семеро моих людей погибли за игрушку Севара.

Откровенная мотивация звучала убедительнее дружбы.

Сергей завёл двигатель.

Лошадь Дорна снова напряглась, но не отступила.

— Дорога к Реме? — спросил Сергей.

— Возвращайся за реку. Ищи мельницу с двумя колёсами, не с одним. От неё путь идёт на запад по старой соляной насыпи. Дальше спросишь знак Орса у лодочников.

— Почему Марка не рассказала?

— Потому что хотела, чтобы ты пришёл к её воротам, а не выбрал дорогу сам.

На восточном гребне всадники уже спускались к лугу. Человек в повозке стоял, держась за раму орудия. Над его шлемом трепался длинный белый хвост.

Дорн развернул коня.

— Если увидимся снова, у тебя должен быть знак. Или больше людей.

— А если не будет?

— Тогда я не стану подходить один.

Он ударил пятками по бокам лошади и поскакал к своему отряду.

Сергей развернул багги к лесу.

Позади раздался требовательный крик. Не Дорна — голос был моложе и выше.

Он не остановился.

* * *

Первые двести метров машина прошла быстро.

Потом трава скрыла поперечную промоину.

Передние колёса ударили в край, подвеска сжалась до упора. Ремень врезался Сергею в грудь. Ящик за сиденьем грохнул по креплению. Багги клюнула носом, задние колёса на миг разгрузились.

Сергей сбросил газ.

Машина выбралась из промоины, но руль потянуло вправо.

На панели загорелся индикатор давления.

— Только не здесь.

Правое переднее колесо теряло воздух.

На экране задней камеры всадники ещё не преследовали его. Дорн поставил своих людей поперёк дороги и что-то объяснял прибывшему отряду. Молодой человек с белым хвостом на шлеме размахивал рукой в сторону багги.

Сергей не остановился.

До леса оставалось полкилометра. Он снизил скорость до двадцати, стараясь не сорвать шину с обода. Давление падало медленно: прокол, не разрыв.

Позади послышался рог.

Тепловизионный дрон показал движение. Трое всадников обошли линию Дорна. Один — тот самый молодой. Двое других держали луки.

Дорн не последовал за ними.

Сергей вывел дрон назад и включил громкоговоритель:

— Не приближайтесь.

Ответом был крик, слов не разобрать.

Всадники шли галопом. Дистанция сокращалась: четыреста метров, триста пятьдесят.

Лес был уже близко.

Сергей поднял защитную крышку и включил задние световые модули на мигание. Яркие вспышки ударили в глаза лошадям. Один конь замедлился, замотал головой. Два других продолжили.

Молодой всадник вырвался вперёд. В руке у него был короткий жезл или булава. Он кричал, требуя остановиться.

Двести метров.

Сергей нажал кнопку газовой системы, но не активировал распыление. На такой дистанции оно было бесполезно.

Лучник поднял оружие.

На FPV-картинке плечи стрелка расправились, тетива натянулась к щеке.

Сергей резко повёл багги влево.

Стрела ударила в заднюю правую панель. Звук получился не металлическим — плотный, глухой хлопок. Древко осталось торчать под углом, дрожа на ходу.

Арамид удержал наконечник.

Рука Сергея уже лежала на ВСС.

Он не вытащил винтовку.

Вместо этого включил все задние фонари и дал длинный сигнал клаксоном.

Лошади получили сразу свет, звук и запах машины. Передняя шарахнулась в сторону. Молодой всадник потерял стремя, повис на седле и выпустил булаву. Второй конь попытался перепрыгнуть невидимое препятствие, приземлился боком и едва не сбросил лучника.

Третий развернулся сам.

Сергей вошёл под деревья.

Ветки сомкнулись над крышей. Он погасил внешние фонари, свернул с колеи на твёрдую площадку за кустами и остановился. Двигатель работал неровно из-за наклона, но показатели оставались в норме.

На экране дрона всадники стояли у кромки леса.

Молодой человек вернулся в седло. Он что-то яростно кричал, показывая в чащу, однако лошади не хотели идти туда после мигающего света и рёва. Через минуту к ним подъехал Дорн.

Разговор был коротким.

Десятник ткнул пальцем в лук, потом в сторону, противоположную лесу. Лучник опустил голову. Молодой всадник попытался возразить. Дорн подъехал вплотную и сказал что-то почти ему в лицо.

Севар развернул коня так резко, что тот взбил землю копытами.

Дозор ушёл к холму.

Дорн задержался у леса.

Посмотрел вверх — не на деревья, а точно на дрон.

Потом дважды коснулся пальцами ожога на щеке и показал на запад.

Мельница с двумя колёсами.

Сергей сохранил кадр.

* * *

Шину он чинил под защитой деревьев.

Прокол оказался боковым: в резине торчал острый обломок кости, поднятый из промоины. Жгут здесь был ненадёжен. Пришлось ставить запасное колесо.

Датчики багги охраняли периметр, дрон висел над просекой. Сергей подложил под домкрат широкую доску, ослабил гайки и поднял переднюю часть. Мягкая земля дважды проседала. Пришлось переставлять опору.

Пока он затягивал колесо динамометрическим ключом, датчик справа дал жёлтое предупреждение.

В кустах мелькнуло тепло.

Низко. Быстро.

Сергей откатился за переднее колесо и выхватил пистолет.

Из-под папоротника выскочил молодой кабан. Чёрный, мокрый, размером с крупную собаку. Он замер в десяти метрах, вскинув рыло, затем рванул через дорогу и исчез.

Следом за ним прошли ещё три поросёнка.

Датчик отметил более крупную цель в глубине кустов.

Самка.

Сергей не стал ждать знакомства. Опустил багги, закинул пробитое колесо на заднюю площадку и захлопнул дверь. Когда двигатель завёлся, в кустах раздалось сердитое хрюканье.

Машина ушла по дороге.

На первом же ровном участке он остановился и проверил болты колеса ещё раз.

Стрела всё ещё торчала в правом заднем борту. Сергей вытащил её плоскогубцами. Узкий стальной наконечник пробил внешний лист и вошёл в кевлар на несколько сантиметров, распушив жёлтые волокна, но внутрь не прошёл.

Он положил стрелу в грузовой отсек.

Не как трофей.

Как результат испытания, о котором не просил.

* * *

Обратный путь до моста прошёл без погони.

Но сам мост за несколько часов не стал крепче.

Теперь багги подходила к нему с юга, и повреждённая балка оказывалась под левыми колёсами. Перенести весь груз второй раз было неприятно, но выбора не было. Сергей разгрузил машину, проверил опоры и закрепил лебёдочный трос за толстой сосной на северной стороне.

Если настил провалится, трос хотя бы не даст багги упасть в овраг целиком.

Он включил пониженную передачу и пополз вперёд.

Первое колесо прошло.

Второе.

Под задним левым раздался хруст.

Доска лопнула.

Колесо провалилось по ступицу, машина села левым бортом на настил. Сергей сразу затормозил. Под днищем посыпались щепки, ударяясь о камни внизу.

Он не пытался выехать газом.

Заглушил двигатель, выбрался через правую дверь и лёг на мост, заглядывая под машину. Колесо висело между досками. Рычаг подвески упирался в край, но шланги и привод выглядели целыми.

Сергей протянул второй трос от задней части багги к южной опоре, чтобы машина не поползла боком. Потом спустился в овраг, собрал камни и брёвна, уложил их под провалившееся колесо. Работал по пояс в сырой тени, слыша над головой редкие щелчки остывающего металла.

Небо между деревьями темнело.

До заката оставалось часа три.

Когда опора под колесом стала достаточно высокой, Сергей включил лебёдку с пульта.

Трос натянулся. Сосна на северном берегу дрогнула ветвями.

Багги сдвинулась на несколько сантиметров.

Застряла.

Он добавил под колесо ещё одно полено, вернулся в салон и помог лебёдке малым газом.

Треск.

Рывок.

Задняя часть поднялась. Колесо вылезло из провала, раздавило край сломанной доски и встало на уцелевший настил.

Машина поползла вперёд.

Сергей держал руль обеими руками. Мост скрипел под ним, но больше не ломался.

Передние колёса коснулись северного берега.

Потом задние.

Только отъехав на двадцать метров, он позволил себе ударить ладонью по рулю.

Один раз.

Коротко.

Вернулся за оставленным грузом уже пешком. На карте возле моста стёр прежнюю запись и написал:

**НЕПРОХОДИМ. ПОВТОРНО НЕ ИСПОЛЬЗОВАТЬ. ИСКАТЬ БРОД ИЛИ РЕМОНТИРОВАТЬ.**

* * *

К ручью Сергей добрался в сумерках.

Вода не спала. Наоборот, с верховьев пришла новая муть, течение стало быстрее. Дневной брод теперь выглядел шире, а в середине плескалась ветка, которой утром не было.

Возвращаться к мосту невозможно. Ночевать здесь — можно, но датчики уже дважды находили крупные тёплые объекты в лесу. Один оказался оленем. Второй исчез прежде, чем дрон увидел его.

Сергей поднял тепловизионный FPV над ручьём.

В ста пятидесяти метрах западнее русло расширялось и мелело. На обоих берегах виднелись следы копыт. Спуск был хуже, зато течение слабее.

Он проехал вдоль воды, ломая кусты кенгурятником. В одном месте багги накренилась так, что правое заднее колесо разгрузилось. Сергей остановился, сдал назад и обошёл кочку по более широкой дуге.

У нового брода глубина доходила до середины колеса.

Но дно было песчаным.

Сергей закрепил лебёдочный трос за деревом на противоположном берегу. Для этого пришлось перейти ручей пешком ещё раз, удерживаясь за страховочную верёвку. Холодная вода набрала сапоги сверху. Пальцы на ногах свело.

Назад он вернулся, тяжело дыша.

Включил весь передний свет.

Белые лучи легли на воду, выхватывая пену и мокрые стволы. Ультрафиолет окрасил берег мертвенным фиолетовым оттенком.

Багги вошла в ручей.

Песок под передними колёсами поплыл почти сразу. Машина начала зарываться. Сергей остановил пробуксовку и включил лебёдку.

Трос натянулся.

Багги двинулась, раздвигая воду бампером. За дверью плескалось в нескольких сантиметрах от нижнего уплотнителя. На середине русла под колесом ушёл песок, кузов просел. В салон снизу ударил глухой шум.

Лебёдка продолжала тянуть.

Медленно.

По полметра.

Передние колёса взобрались на северный берег, затем задние вырвались из ямы, выбросив грязь на крышу. Машина остановилась носом в дереве, к которому крепился трос.

Сергей выключил лебёдку.

Руки лежали на руле, и только теперь он заметил, что стискивает его так, что болят суставы.

На экране датчиков вспыхнул красный сектор.

Сзади.

Расстояние — восемнадцать метров.

Крупный объект.

Потом второй.

Третий.

Они двигались к броду с южного берега.

Сергей перевёл заднюю камеру в полноэкранный режим.

Между деревьями шли тёмные фигуры. Низко пригибались, переставляли длинные руки, останавливались в пятнах света.

Ночные.

Трое лёгких. Возможно, разведчики.

Один коснулся воды и отдёрнул ладонь не от самого ручья, а от белого луча, отражённого поверхностью. Второй забрался на наклонённый ствол, пытаясь найти путь выше света.

Сергей включил задние ультрафиолетовые модули.

Фигуры дёрнулись.

Даже через закрытые панели он услышал щелчки — быстрые, раздражённые. Один ночной сорвал с куста мокрую ветку и бросил в сторону машины. Она упала в воду, не долетев нескольких метров.

— Дорога занята.

Сергей включил передачу и отпустил тормоз.

Багги не двинулась.

Передние колёса упирались в мягкий склон, лебёдочный трос всё ещё был натянут к дереву прямо перед машиной.

Чтобы продолжить путь, нужно было выйти и снять крюк.

Ночной на стволе перебрался выше. Край ультрафиолетового света задевал его плечо; кожа там темнела и дымилась, но существо терпело.

Сергей взял ВСС.

Опустил боковое окно на узкую щель. В салон вошли запах мокрой земли, озона от светильников и едкая вонь ночных — шерсть, старая кровь, прелые листья.

Перекрестие легло на голову существа.

Выстрел утонул в шуме воды.

Ночной сорвался со ствола и упал на южный берег. Остальные метнулись в стороны. Один скрылся за деревом, второй отступил из света к кустам.

Сергей не стал искать их прицелом.

Надел шлем, открыл дверь с северной стороны и выскочил. ВСС висела на ремне, пистолет был в руке. Он добежал до дерева, рывком ослабил крюк и снял петлю.

В воде защёлкали камни.

Один из ночных пошёл через ручей, прикрывая лицо сорванным куском коры.

Сергей бросил трос, отступил к машине и нажал кнопку бокового газа.

Форсунка выплюнула облако через правый борт. Ветер понёс аэрозоль назад и немного в сторону ручья. Ночной попал краем лица в рыжеватую взвесь.

Он закричал не человеческим голосом.

Уронил кору, заскрёб когтями по глазам и рухнул в воду. Течение развернуло его боком.

Третий исчез.

Сергей захлопнул дверь, включил фильтрацию и дал задний ход, чтобы обойти дерево. Колёса с трудом выбрались из размытых следов. Багги развернулась между стволами и пошла на север.

На камере у брода лежало одно неподвижное тело.

Второй ночной барахтался в воде, но уже поднимался.

Третий наблюдал с дерева, почти слившись со стволом.

Он не преследовал.

Только щёлкал вслед.

Размеренно.

Запоминая.

* * *

Последние шесть километров Сергей ехал в темноте.

Дрон с тепловизором держался над просекой, автомобильные фонари выхватывали мокрые стволы и белёсые полосы тумана. Ветки били по крыше. Двигатель гудел ровно, но после брода снизу появился новый металлический дребезг.

Остановиться для проверки он решил только у форта.

Датчики дважды подавали тревогу. Один раз дорогу перебежал олень. Второй раз камера ничего не увидела, но Сергей не выключал свет ещё десять минут.

Потом между деревьями показалась мачта.

Её красный служебный огонь мигал над кронами — слабый, различимый только с нужного направления. Через минуту на экране появился контур здания. Камеры форта опознали код багги, но ворота Сергей открыл только после кругового облёта дроном.

Поляна была пуста.

Машина пересекла перцовое кольцо и остановилась перед внешними створками. Те разошлись медленнее, чем утром; на нижнюю направляющую налипла грязь.

Сергей въехал в тамбур.

Ворота закрылись за ним.

Ригель упал.

Только тогда открылась внутренняя створка.

Багги вкатилась в освещённый зал, покрытая грязью до крыши. Из заднего борта торчал обломок стрелы, который Сергей не заметил: второй выстрел всё-таки был, но пришёлся под острым углом и расколол древко о стальной лист. На днище висели водоросли. Правый передний амортизатор блестел потёком масла.

Сергей заглушил двигатель.

Тишина навалилась сразу.

Он сидел, не отстёгивая ремень. В ушах ещё звучали копыта, треск моста и щёлканье у брода. На экране маршрута красная линия доходила до лугов и поворачивала назад. Рядом появились новые отметки: дозор Быка, сломанный мост, второй брод, возможная соляная дорога на запад.

Рема не стала ближе.

Зато путь к ней перестал быть линией на чужой карте.

Сергей выбрался из машины. Колени отозвались тупой болью. Он закрыл внутренние ворота, проверил ригели и только потом снял бронежилет.

Из кармана достал радиостанцию.

Долго смотрел на неё, прежде чем нажать передачу.

— Марка, это Сергей. Если слышишь — ответь. У меня вопросы про дом Гар, западные луга и дорогу, которую ты почему-то не указала.

Шум.

Он положил рацию на стол, открыл журнал и начал переносить данные с дронов.

Через четыре минуты динамик хрипнул.

Сначала пришёл чужой голос — мужской, торопливый, едва различимый за помехами:

— …передали вниз… подождите…

Потом щёлкнула другая станция.

И Марка произнесла спокойно, словно сидела за соседней стеной:

— Если ты уже встретил людей Быка, Сергей, то вопросы есть не только у тебя.

Глава 15. Цена малого

— Cпрашивай, если есть что — сказала Марка.

Её голос дробился помехами. Где-то между фортом и южными землями связные передавали сигнал по цепочке радиостанций, и каждое звено добавляло шорох, треск, чужое дыхание. Иногда слова проваливались целиком.

Сергей поставил рацию на стол, включил запись и подвинул ближе карту.

— Почему ты не сказала про земли Гара?

— Потому что ты спрашивал дорогу до Ремы, а не список всех домов между твоим лесом и её воротами.

— Ты дала карту.

— Общую.

— На общей карте должен быть город со стенами.

— Там стоит знак Быка.

Сергей посмотрел на красный квадрат, который сперва принял за дорожную отметку.

— Это город?

— Земля. Город. Дом. Смотря о чём речь.

— Удобная картография.

— Южная.

В динамике шуршало. На заднем плане Марка коротко ответила кому-то, отодвинулась и вернулась к разговору.

— Ты заехал на их луга?

— Да.

— Один?

— На машине.

Пауза.

— На той, что едет без коня?

— Слухи уже дошли?

— Они обогнали твоё сообщение. Сначала говорили о железном жуке. Потом о закрытой повозке. Сейчас один лодочник клянётся, что видел северного демона с двумя летающими глазами.

Сергей снял со стола арбалетную стрелу. Наконечник оставил серую борозду на внешнем стальном листе багги и увяз в арамидной подкладке.

— Демона обстреляли.

Шорох в динамике оборвался.

— Люди Гара?

— Молодой всадник с белым хвостом на шлеме. Дорн назвал его Севаром, сыном наместника.

— Ты его убил?

— Нет.

— Ранил?

— Нет.

— Тогда день ещё можно считать удачным.

— Он стрелял первым.

— Поэтому и спрашиваю, жив ли он.

Сергей откинулся на спинку стула. Под мокрой одеждой саднила кожа на груди — ремень безопасности оставил багровую полосу поверх края бронеплиты.

— Дорн посоветовал искать мельницу с двумя колёсами и старую соляную насыпь.

— Дорн любит говорить больше, чем положено десятнику.

— Зато его сведения оказались полезнее твоей карты.

— И ты сразу ему поверил?

— Проверю с воздуха.

Марка тихо выдохнула.

— Не летай низко возле башен. После твоей первой птицы Гар распорядился готовить метательные машины и платить серебро за белые крылья.

— У планшетного комплекса уже есть пулемёт.

На другом конце никто не ответил.

Помехи шли ещё несколько секунд, прежде чем Сергей понял: связь не пропала.

— Марка?

— Я здесь.

— Ты знала о комплексе?

— Знала, что у Быка есть серый дом. Знала, что он даёт хорошие инструменты и оружие, которого нет у кузнецов. Про железо, стреляющее в небо, — нет.

— Там человек в современной куртке.

— Последний хозяин серого дома умер двенадцать лет назад.

— Откуда знаешь?

— Дом Орс покупает память.

— А кто распоряжается планшетом сейчас?

— Никто, если ты верно понимаешь это слово. Стекло давно не отвечает. Гар использует то, что осталось на складах.

Сергей открыл фотографию комплекса. Казарма, мастерские, бетонный каркас под металлическим кожухом. Пулемётная установка на крыше. Мужчина в синей куртке, слишком молодой для умершего двенадцать лет назад хозяина.

— Там был человек в одежде моего мира.

— Одежду можно получить по наследству.

— И знать, как наводить пулемёт?

— Этому учатся.

Ответ прозвучал быстро, но чуть суше прежнего.

— Ты многое не сказала, Марка.

— Если бы я рассказала всё в первый день, ты бы решил, что я лгу.

— Сейчас я решаю, сколько именно.

— Хорошо. Решай. Потом ответь: ты всё ещё хочешь торговать?

Сергей положил стрелу.

На соседнем экране шла запись с камеры тамбура. Багги стояла под белым светом, забрызганная грязью и речным илом. С переднего правого амортизатора медленно собиралась капля масла.

— Хочу. Но не у моего форта и не в городе.

— Разумно.

— Нейтральное место. У дороги, где бывают люди. Без стен, ворот и гарнизона.

— Есть постоялый двор у старой соляной насыпи. Он называется «Два колеса». Мельница рядом дала имя и двору, и переправе. От него до Ремы — два дня пешком, день хорошей телеге.

Сергей нашёл на карте развилку западнее реки.

— Кто держит двор?

— Мельник платит Орсу за право торговли, Быку — чтобы его не сожгли, и местным вольным — чтобы не пропадали обозы в лесу. Поэтому считает себя независимым.

— Удобно.

— Дорого. Но там можно говорить. Мой человек встретит тебя через три дня после полудня.

— Без отряда.

— Два охранника.

— Один.

— Два, Сергей. Они не войдут в комнату и не сядут за стол. Но пойдут со мной.

— Ты сама приедешь?

— Не доверю первую цену человеку, который продаст твою иглу за миску похлёбки.

— С чем приедешь?

— С серебром, золотом, картами, книгами и образцами товаров. Ты решишь, что нужно.

— Рабов не привози.

— Ты уже говорил.

— Повторяю.

На том конце кто-то рассмеялся — не Марка, мужчина дальше от микрофона. Затем послышался глухой стук, и смех прекратился.

— Что предложишь ты? — спросила она.

Сергей посмотрел на стеллажи. Инструменты. Фильтры. Медикаменты. Электроника. Боеприпасы. Всё полезное, всё способное изменить расстановку сил быстрее, чем он успеет понять местные цены.

— Не оружие. Не электронику. Не лекарства.

— Тогда я зря трачу голос?

— Швейные иглы.

Тишина стала внимательной.

— Сколько?

— Десять.

— Десять… игл?

— Для начала.

— Ты мог бы привезти тысячу и не заметить веса.

— Поэтому привезу десять.

Марка помолчала.

— Продолжаешь учиться.

— Ещё два небольших магнита.

— Камни, которые тянут железо?

— Да. Для проверки монет и украшений. Золото и серебро сами почти не притягиваются. Если внутри железная основа, магнит это покажет. Не всякую подделку найдёт, но грубую — да.

— Их будут покупать менялы.

— Вот и узнаем, сколько они готовы платить.

— Ещё?

— Две увеличительные лупы. Хорошее стекло, складная оправа. Для чтения мелких знаков, осмотра монет, камней, печатей.

На этот раз Марка не ответила сразу. Сергей слышал, как она повторила кому-то незнакомое слово — «лупа» — и получила вопрос.

— Привези одну для показа, — сказала она.

— Две.

— Значит, одну уже кому-то обещал?

— Значит, хочу увидеть разницу между первой и второй ценой.

Марка тихо рассмеялась.

— «Два колеса». Через три дня после полудня. Если дозор Гара спросит — едешь по приглашению дома Орс. Моего имени достаточно для умных. Для остальных покажешь знак.

— У меня его нет.

— Сделай красную птицу со змеёй на белом поле.

— Подделать знак твоего дома?

— Временный путевой знак, не печать. Никаких медных колец. Никаких красных плащей. Иначе тебя примут за моего посла, а это уже ложь, за которую приходится отвечать.

— Как выглядит знак Быка для проезда?

В динамике снова возникла пауза.

— Ты собираешься его носить?

— Собираюсь знать.

— Чёрная голова быка на охряном круге. Дорожная стража использует съёмные дощечки на седле или повозке. Но если поставишь знак Гара рядом со знаком Орса, первый грамотный человек поймёт, что один из них украден.

— Значит, по одному.

— Сергей.

— Что?

— Не пытайся выглядеть южанином. У тебя не получится.

Он посмотрел на своё отражение в чёрном окне. Стрижка отросла неровно, под глазами лежали тени, на щеке засохла тонкая полоска грязи.

— Я постараюсь выглядеть человеком, которого не хочется долго рассматривать.

— Это у тебя получается уже сейчас.

Связь хрустнула.

— Через три дня, — повторила Марка. — После полудня. Если меня не будет до заката — уезжай. Если увидишь больше четырёх людей со знаком Орса — не подходи.

— Почему?

— Потому что это буду не я.

Рация снова зашипела.

— Марка.

— Да?

— Севар станет искать машину?

— Севар ищет всё, что не может получить сразу. Сегодня он зол. Завтра расскажет, что почти поймал тебя. Послезавтра захочет доказать собственную историю.

— Понял.

— Нет. Пока только услышал.

Связь оборвалась.

* * *

Торговый набор весил меньше чашки воды.

Десять швейных игл Сергей выбрал не дешёвых бытовых, а качественных — ровных, с чисто пробитыми ушками, без заусенцев. Каждую оставил в защитной бумаге, но снял современную упаковку с логотипами и штрихкодом.

Магниты заказал неодимовые, небольшие, в латунных защитных корпусах с кольцом. Голый магнит быстро скалывался, ржавел и больно защемлял пальцы. Корпус позволял подвешивать его на нити и проводить над монетой, не касаясь поверхности.

Лупы были складными, с хорошими стеклянными линзами. Без встроенной подсветки. Без пластика ярких цветов. Матовая латунная оправа выглядела достаточно привычно, чтобы её не приняли за оружие или реликвию.

Весь товар лёг в плоскую деревянную коробку, которую Сергей разделил на ячейки войлоком.

Десять игл.

Два магнита.

Две лупы.

Он мог заказать тысячи. Мог засыпать ими местный рынок, пока цена не упадёт до стоимости куска проволоки.

Но первая сделка должна была дать не прибыль.

Масштаб.

Кто покупает. Кто перепродаёт. Сколько посредников появляется между иглой и швеёй. Чем платят. Как проверяют серебро. Что здесь называют высокой ценой, а что — попыткой обобрать чужака.

Коробку Сергей запер в сейфе до выезда.

* * *

Наутро тяжёлый беспилотник снова поднялся над полосой.

Погода изменилась. После дождя воздух стал прозрачнее, дальние холмы проступили резче. На новой мачте следящая антенна поворачивалась плавно, почти без задержек.

Маршрут Сергей проложил западнее прежнего.

Самолёт прошёл над ручьём, облетел сломанный мост и нашёл возможный объезд в трёх километрах ниже по течению. Там овраг расширялся, склоны становились пологими, а по дну шла старая лесовозная дорога. Она была заросшей, но без провалов.

Дальше беспилотник вышел к большой реке.

Мельницу с двумя колёсами Сергей увидел сразу. Она стояла не на основном русле, а на отводном канале. Два тёмных колеса вращались по разные стороны длинного каменного здания. От плотины уходила белая полоса воды, над крышей поднималась мучная пыль, похожая на дым.

В двухстах метрах находился постоялый двор.

П-образный комплекс из главного дома, конюшни и сарая окружал вытоптанный двор. Перед воротами стояли семь телег. На дороге паслись привязанные лошади. Над входом висела вывеска с двумя деревянными колёсами.

Таверна была многолюдной.

И плохо подходила для парковки машины.

Сергей поднял камеру и начал искать укрытие.

Севернее двора тянулся орешник, слишком редкий. Восточнее лежали поля и мельничный канал. На западе дорога поднималась по старой насыпи, с обеих сторон заросшей колючим кустарником. В четырёхстах метрах от таверны насыпь пересекала полосу смешанного леса.

Там обнаружился заброшенный карьер.

Неглубокая выемка, из которой когда-то брали песок и камень для дороги. Вход зарос лещиной. Внутри стояли две разрушенные телеги, лежала куча брёвен, а северный край закрывал насыпной вал высотой в человеческий рост.

Багги могла войти с востока, развернуться и спрятаться за валом. С дороги её не будет видно. От таверны — около семисот метров пешком, если идти вдоль канавы.

Сергей сделал серию снимков.

В тепловизионном режиме карьер оказался пуст. Только в куче брёвен жило мелкое животное.

Он проверил подъезды.

Старая соляная насыпь действительно начиналась у мельницы и шла на запад, минуя пост Быка на каменном мосту. Дорога была уже тракта, зато твёрже лесных колей. На одном участке её перекрывала упавшая ива; телеги объезжали по лугу, оставив заметный след.

Беспилотник прошёл ещё десять километров к Реме. Дорога соединялась с более широким трактом и уходила на юго-запад. На развилке стоял каменный столб со знаками птицы, быка и трёх рыб.

Сергей добавил всё на карту.

**«ДВА КОЛЕСА» — ПОСТОЯЛЫЙ ДВОР.**

**КАРЬЕР — УКРЫТИЕ ДЛЯ МАШИНЫ.**

**ДО ТАВЕРНЫ ПЕШКОМ 650–750 М.**

**ПОСТОЯННОЕ ДВИЖЕНИЕ. ВЕРОЯТНЫ ДОЗОРЫ.**

Обратный полёт прошёл без стрельбы. Самолёт держался высоко и не приближался к башням.

Пока аккумуляторы заряжались, Сергей занялся багги.

* * *

Машину требовалось не усилить, а облегчить.

Дополнительная броня спасла от стрелы, но после грязи, брода и сломанного моста стало ясно: каждый лишний килограмм платит подвеска.

Сергей снял часть наружных стальных панелей там, где их дублировал каркас. Тяжёлые боковые крепления заменил алюминиевыми. Убрал заднюю лавку, декоративный пластик, один из двух больших инструментальных ящиков и стальную корзину, рассчитанную на груз, которого он не собирался брать.

Кевлар оставил.

Пол, двери, крыша и задняя стенка продолжали держать ножи и стрелы. Внешний металл остался на уязвимых местах: перед кабиной, вокруг колёсных арок и возле топливной системы.

С машины ушло больше сорока килограммов.

Потёкший амортизатор Сергей заменил, второй на той же оси снял и проверил. Рулевые тяги пережили удар. Под днищем дребезжал отогнутый защитный экран — его выправил и закрепил новыми болтами.

В шины он ввёл совместимый герметизирующий гель. Не панацея: боковой порез тот не закроет, крупный болт тоже. Но прокол шипом или гвоздём мог затянуться до того, как колесо сядет на обод.

Запасное колесо осталось.

Сверху на грузовой платформе появилась маскировочная сеть — лёгкая, негорючая, в серо-зелёно-бурых тонах. Сергей добавил к ней складные подпорки, чтобы сеть не лежала прямо на горячем двигателе и световых модулях.

Проверка в лесу показала: с пятидесяти метров багги распадалась на пятна. Колёса и прозрачные панели всё ещё выдавали форму, поэтому к сети он пришил несколько матовых лент и петли для местных веток.

От тепловизора это не спасало.

От человеческого глаза на дороге — вполне.

* * *

С одеждой оказалось сложнее.

Современный камуфляж выделялся бы не хуже красного плаща. Местные носили шерсть, лён, кожу, тёмные землистые красители. Покрой различался по областям, но дорожный человек мог позволить себе смесь: короткую тунику, штаны, плащ, кожаный пояс, высокие ботинки.

Сергей заказал одежду, похожую на ту, что видел на людях Марки, Ведана и дозора, но без точного копирования чьего-либо знака.

Серые штаны из плотной ткани. Тёмно-коричневая куртка с запахом. Льняная рубаха. Короткий плащ с капюшоном. Кожаный пояс и перевязь. Неброские перчатки.

Под куртку он сшил лёгкую защитную подкладку из тонких арамидных пакетов. Она закрывала грудь, спину, бока и верх плеч, но не превращала одежду в тяжёлый бронежилет. Ворот прикрывал основание шеи. Узкие вставки прошли по наружной стороне предплечий.

От прямого выстрела мощного арбалета такая защита не гарантировала ничего. От ножа, скользящего удара и стрелы, потерявшей скорость, давала шанс.

Обувь он выбрал современную треккинговую, но закрыл верх кожаными накладками и простыми обмотками. Подошву скрыть не удалось бы при внимательном осмотре, зато она не скользила на мокрых камнях и не натирала ноги после первых километров.

Местный шлем Сергей не стал заменять баллистическим под капюшоном: современная форма слишком заметна. Заказал качественный реконструкторский шлем — стальной, с округлым верхом, коротким наносником и внутренней амортизирующей подвеской. Облегчённый, без украшений. На затылке — кольчужная сетка, которую при необходимости можно снять.

Для дорожных знаков он вырезал несколько деревянных дощечек с кожаными петлями.

Красная птица, сжимающая змею, на белом поле — путевой знак Орса.

Чёрная голова быка на охряном круге — знак земель Гара.

Ещё две дощечки оставил пустыми.

Знаки крепились к багги, седельной сумке или поясу и снимались за несколько секунд. Сергей не собирался показывать оба одновременно. И не собирался предъявлять ни один, пока его не спросят.

Оружие снаружи тоже должно было выглядеть местным.

Меч он выбрал современного производства, созданный по историческому образцу: прямой, одноручный, с клинком чуть короче метра. Пружинная сталь, правильная термообработка, надёжная гарда, удобная рукоять. Без фантазийных зубьев, чёрных лезвий и позолоты.

Он был легче местных мечей, которые Сергей держал у людей Ведана, и лучше сбалансирован. Центр тяжести лежал ближе к гарде. Клинок не клевал вниз, не выворачивал кисть.

Сергей сделал несколько осторожных махов в общем зале.

Воздух прошелестел вдоль лезвия.

Меч ощущался опасно естественно — как инструмент, который не требует силы, чтобы причинить необратимое.

Нож был того же уровня: широкий, с цельным хвостовиком, простой деревянной рукоятью и кожаными ножнами. Внешне — работа очень хорошего кузнеца. Внутри — современная сталь и точная геометрия.

К поясу добавилась мини-аптечка: жгут, гемостатическая марля, перевязочный пакет, антисептик, обезболивающее, две пары перчаток. Всё поместилось в мягкую кожаную сумку.

В другой лежал компактный прибор ночного видения. Монокуляр был достаточно мал, чтобы спрятать его под плащом и использовать только вне чужих глаз.

Миниатюрный бинокль выглядел менее подозрительно. Сергей закрыл современный корпус кожей, оставив открытыми линзы и регулировочное кольцо.

Оставался вопрос огнестрельного оружия.

Пистолет под одеждой можно было скрыть, но в таверне досматривали чаще, чем в лесу. ВСС слишком велика. Открыто идти с современным пистолетом-пулемётом означало заявить о связи с планшетом громче любой машины.

Сергей решил спрятать его на виду.

* * *

Арбалет получился уродливым.

Он взял внешний корпус короткого дорожного арбалета — деревянное ложе, стальную дугу, стремечко, направляющую. Плечи изготовил намеренно маленькими и слабыми: они создавали убедительную форму, но не мешали внутреннему механизму и не хранили опасного натяжения.

Внутри ложа размещался компактный серийный пистолет-пулемёт с интегрированным глушителем. Ствол шёл вдоль арбалетной направляющей. Выход был скрыт под тупым декоративным наконечником, который Сергей снимал перед боем одним движением. Магазин входил снизу в корпус, но снаружи его закрывал кожаный короб, похожий на сумку для болтов и принадлежностей.

Спуск пистолета-пулемёта был связан с отдельным внутренним рычагом. Арбалетный орех и внешний спуск существовали сами по себе, но не управляли огнестрельной частью. Это уменьшало риск случайного выстрела при чужом осмотре.

Оружие оставалось компромиссом.

Тяжелее настоящего арбалета такого размера. Странный баланс. Невозможно нормально стрелять болтами. При близком осмотре кузнец или опытный арбалетчик заметил бы несоответствия.

Зато на плече прохожего оно выглядело как редкое дорогое оружие из западных мастерских.

Сергей отстрелял его на поляне.

Интегрированный глушитель не делал выстрел бесшумным. Щёлкал затвор, пуля била в земляной вал, рядом с оружием слышался сухой удар. Но из таверны или леса источник определили бы не сразу, особенно в крике и движении.

Он пристрелял механические метки на двадцать пять метров. Очередями не стрелял. В замкнутом помещении автоматический огонь скорее отправит пули в стены и случайных людей, чем решит проблему.

Три магазина легли под плащ в отдельные подсумки.

Ещё четыре остались в багги.

CZ-75 Сергей всё равно взял. Пистолет находился во внутренней поясной кобуре, плотно прижатый к телу.

Слишком много оружия для торговли иглами.

И ровно столько, сколько казалось необходимым после встречи с Севаром.

* * *

На следующий вечер Сергей прогнал весь план по минутам.

Выезд до рассвета.

Лесной участок — медленно, с передним дроном.

Сломанный мост — обход через нижний овраг.

Ручей — новый брод с лебёдочной страховкой.

Дальше лесная дорога к реке, затем соляная насыпь.

Машину спрятать в карьере, накрыть сетью, включить охранные датчики и оставить один FPV-дрон на зарядной платформе. Второй поднять высоко и посадить только после проверки окрестностей.

До таверны идти пешком.

Не демонстрировать торговый товар.

Сначала заказать еду, послушать разговоры, узнать цены на ночлег, зерно, ткань, соль, железо и работу проводника. Понять, какими монетами платят и кто задаёт курс.

С Маркой встретиться только после полудня.

Если её нет — ждать до заката, затем уходить.

Если в карьере обнаружат багги — не возвращаться прямо к машине. Наблюдать с дрона.

Если машину захватят — уходить пешком к лесу.

На бумаге всё выглядело почти аккуратно.

Но бумага не знала, кто сидит в таверне.

* * *

Он выехал в пять утра.

Внутренние ворота закрылись за багги, затем раскрылись внешние. Небо над лесом только начинало сереть. Между стволами лежала синяя темнота, в которой белый свет фар казался плотным.

Маршрут до ручья занял меньше времени.

Сергей уже знал опасные ямы, завалы и узкие места. Дрон шёл впереди, тепловизор проверял боковые тропы. За ночь ни один ночной не появился у форта, но возле брода камера нашла старые следы: отпечатки длинных пальцев в грязи и содранную кору на дереве.

Тела не было.

Течение унесло или стая забрала.

Сергей пересёк ручей западнее, там, где вчера прошёл с лебёдкой. Вода стала ниже на ладонь. Герметизирующий гель в колёсах не понадобился.

До сломанного моста он не доехал. Свернул по новой отметке, прошёл вдоль оврага и спустился на заросшую дорогу. В одном месте багги пришлось протискивать между двумя соснами; боковые панели чиркнули кору, но зазор остался.

Дно оврага было каменистым и сухим.

Подъём на южную сторону оказался круче, чем показывали снимки. Передние колёса дважды срывали землю. Сергей закрепил лебёдку за дуб и вытянул машину вверх без рывков.

Объезд добавил сорок минут.

Зато мост остался в стороне.

К первым лугам он вышел после восьми. На холме никого не было. Дрон проверил дорогу и увидел дозор далеко на востоке — четыре всадника двигались от реки к землям Быка.

Сергей не поехал прежней колеёй.

Свернул западнее, используя полосу кустарника как прикрытие. Знак Орса лежал под пассажирским сиденьем. Знак Быка — отдельно, в ящике с инструментами. Ни один не был выставлен.

Мельница появилась около полудня.

Сначала Сергей услышал воду — глубокий непрерывный гул за деревьями. Потом дрон показал крышу, два вращающихся колеса и дорогу, забитую телегами.

Он остановился за два километра.

Дальше двигался только по снимкам и картинке сверху. Обошёл главную дорогу, спустился в сухую канаву и вышел к заброшенному карьеру с востока.

Вход оказался уже, чем казался с воздуха.

Лещина скребла крышу, ветви цеплялись за зеркала. Сергей сложил одно боковое зеркало и провёл багги между кустами с запасом в несколько сантиметров.

Внутри лежал жёлтый песок, заросший мхом. Разбитые телеги сгнили почти до осей. Вал действительно закрывал машину от дороги, но сверху крыша багги ещё могла быть видна.

Сергей поставил её ближе к северной стенке выемки, носом к выходу.

Заглушил двигатель.

Снял горячие аккумуляторы дронов и поставил заряженные. Затем натянул над машиной складные подпорки и набросил маскировочную сеть. Добавил ветки лещины и сухую траву, не закрывая вентиляционные щели и датчики.

Отошёл на пятьдесят метров.

Машина исчезла не полностью. Виднелась неправильная тёмная масса под кустами. Но человек с дороги принял бы её за кучу старого дерева, если не знал, куда смотреть.

Сергей включил охранный режим.

Секторы датчиков загорелись зелёным.

Один дрон поднялся над карьером и ушёл к облакам. На высоте двухсот метров его уже трудно было увидеть с земли. Второй остался в боксе, готовый к быстрому запуску.

Сергей переоделся за машиной.

Снял современную куртку, надел арамидную подкладку, рубаху, тёмную куртку, плащ. Затянул пояс. Прикрепил меч слева, нож справа, аптечку сзади. Арбалет лёг на плечо тяжеловато, но ремень распределял вес.

Пистолет под одеждой не выпирал, пока Сергей стоял. При наклоне рукоять проступала под тканью. Он передвинул кобуру ближе к спине.

Шлем оставил в багги.

В таверне человек в шлеме выглядел бы либо охранником, либо тем, кто ждёт драки. Вместо него надел капюшон. Ночной монокуляр убрал во внутреннюю сумку, бинокль — в наружный карман.

Торговая коробка осталась запертой в машине.

На первую разведку он шёл без товара.

Сергей посмотрел на себя в зеркало.

Одежда сидела слишком хорошо. Швы были ровнее местных, кожа новее, металлические пряжки одинаковее. Пыль и грязь после дороги немного помогли. Он провёл ладонью по плащу, испачкав его песком, затем снял с рукава колючку.

Местным он не стал.

Но издали мог сойти за состоятельного наёмника или дорожного мастера с западным оружием.

Красную птицу Орса Сергей спрятал во внутренний карман.

Закрыл багги сетью окончательно.

И пошёл к таверне.

* * *

Старая соляная насыпь была выше окружающих полей примерно на полметра. Белёсая пыль въелась в колеи и хрустела под подошвами. По сторонам росли полынь и низкий колючий кустарник. Изредка попадались серые камни с высеченными числами или знаками домов.

Сергей шёл не по самой дороге, а вдоль канавы.

Дрон передавал картинку на экран, спрятанный под отворотом плаща. Он поглядывал туда только за кустами. На подходе к таверне аппарат показал двор, конюшню и людей у колодца.

Никакой засады.

Два вооружённых человека со знаком Орса находились в сарае за главным зданием. Возможно, охрана Марки. Самой её пока не было видно.

У входа в «Два колеса» стояли телеги.

Одна была нагружена мешками зерна, другая — бочками, третья везла железные полосы под промасленной тканью. Возле коновязи мальчишка лет двенадцати чистил копыта гнедой кобыле. Он первым заметил Сергея и уставился на короткий арбалет.

— Западный? — спросил мальчишка.

— Дорожный.

— Такого не бывает.

— Теперь бывает.

Мальчишка сплюнул соломинку и проводил его взглядом.

Над дверью висели два деревянных колеса. Одно вращалось от ветра, поскрипывая на оси. Второе заклинило, и оно подрагивало, но не поворачивалось.

Изнутри пахло дымом, жареным луком, мокрой шерстью и кислым пивом.

Сергей остановился перед порогом.

За стеной гремела посуда. Кто-то громко спорил о цене соли. Женщина смеялась низким прокуренным голосом. В дальнем углу стукнули кости или игровые фишки.

Он проверил меч — ножны не цеплялись за плащ. Ремень фальшивого арбалета лежал удобно. Мини-аптечка была на месте. Пистолет скрыт.

Сергей толкнул дверь.

Разговоры не прекратились.

Они стали тише на один удар сердца, затем продолжились, но уже с провалами.

Внутри было темнее, чем снаружи. Свет падал из узких окон и от очага, оставляя под потолочными балками густую копоть. На земляном полу лежала рубленая солома. Вдоль стен стояли тяжёлые столы, отполированные локтями и пролитым жиром.

Сергей сделал два шага и остановился, давая глазам привыкнуть.

Слева сидели трое возчиков в одинаковых синих накидках. Их руки были чёрными от железной пыли. У ближайшего на поясе висел кошель с тремя разными печатями.

У очага спорили две женщины — одна в дорожном плаще, другая в кожаном фартуке. Между ними лежали маленькие серебряные монеты, некоторые обрезанные по краям.

Дальше играли в кости четверо мужчин. Один носил знак Быка на съёмной дощечке. Второй держал арбалет у ноги и уже заметил, что оружие Сергея слишком короткое.

У лестницы пил одинокий человек с перевязанным левым ухом. Его плащ был забрызган светлой глиной, а сапоги — свежей кровью, не человеческой по цвету.

В дальнем углу сидели двое охранников Орса.

Между ними стоял пустой стул.

Хозяин таверны вытирал кружку серой тряпкой и смотрел не на лицо Сергея, а на его руки, меч и обувь.

А за столом возле задней двери человек в белохвостом шлеме медленно повернул голову.

Севар тоже пришёл в «Два колеса».

Глава 16. Кольцо

Севар узнал его не по лицу.

По походке.

Взгляд человека в белохвостом шлеме скользнул по мокрым обмоткам, задержался на коротком арбалете, поднялся к плечам. Потом Севар наклонился к сидевшему рядом мужчине и сказал два слова.

Тот не посмотрел на Сергея.

Просто встал, оставил на столе недопитую кружку и вышел через заднюю дверь.

Сергей подошёл к стойке.

— Еда. Пиво. Место у стены.

Хозяин таверны продолжал протирать кружку. Серый лоскут ходил по одному и тому же пятну.

— Медью платишь?

— Чем принимаешь.

— Медью, серебром. Добрым железом, если цена есть.

Сергей положил монету, полученную от Ведана. Трактирщик прижал её ногтем, перевернул и бросил в деревянный ящик.

— Похлёбка и кружка. За столом не спать.

Сергей сел так, чтобы видеть главный вход, лестницу и часть двора через окно. Стену спиной не получил: лучшие места уже занимали возчики. Пришлось выбрать стол у колонны, прикрывавшей левый бок.

Севар не сводил с него глаз.

Теперь белохвостый шлем лежал на столе. Без него сын наместника выглядел моложе — лет двадцать пять, светлая борода только начинала закрывать подбородок. На виске темнел свежий синяк, вероятно оставшийся после падения с лошади. По правую руку сидел сухой человек с узкими плечами и серебряной серьгой. По левую — двое в дорожных куртках.

Знаков Быка на них не было.

У двери их тоже не было.

Сергей снял арбалет с плеча и положил поперёк колен. Внешне — естественно: дорогую вещь не бросают у стены. На деле его правая ладонь оказалась рядом со скрытым переключателем.

Женщина в фартуке принесла миску.

Похлёбка пахла репой, луком и прогорклым жиром. На поверхности плавали три волокна мяса. Сергей сделал вид, что ест, и открыл экран дрона под краем плаща.

Сверху таверна выглядела спокойно.

Телеги. Коновязь. Мельничный канал. Люди во дворе.

Он увеличил картинку.

Двое мужчин шли с востока по насыпи. Обычные серые куртки, дорожные посохи. Один свернул к конюшне, второй — к задней стене таверны.

С юга показались ещё трое. Без доспехов. У одного на плече лежала свёрнутая сеть.

Возле карьера движения не было.

Пока.

Сергей убрал экран и поднял кружку. Пиво оказалось кислым и тёплым.

За соседним столом спорили о цене железа. Кости постукивали о доску. Мельничное колесо за стеной било воду с размеренностью тяжёлого насоса.

Слишком обычные звуки.

Мужчина с серебряной серьгой встал и подошёл к стойке. Сказал что-то трактирщику. Тот ответил, не поднимая глаз, и кивнул в сторону лестницы.

После этого женщина в фартуке перестала выходить из кухни.

Охранники Орса сидели в дальнем углу. Один встретился с Сергеем взглядом и тут же отвернулся. Пустой стул между ними так и оставался пустым.

Марки не было.

Человек у лестницы допил кружку, поправил повязку на ухе и пересел ближе к выходу. На подошвах его сапог засохла кровь, но теперь Сергей заметил под плащом кольчужный рукав.

Не путешественник.

Ещё один.

Сергей поднялся.

Разговоры снова просели на один удар сердца.

— Нужник? — спросил хозяин.

— Комната.

— На ночь?

— Посмотреть хочу.

Трактирщик перестал вытирать кружку.

— Второй этаж. Последняя слева свободна.

— Сначала заплачу, потом посмотрю.

— Потом.

Сергей положил на стойку ещё одну медную монету.

Хозяин не взял её.

У главной двери стояли уже двое. Они не смотрели внутрь, но держались по разные стороны проёма. На улице заржал конь. Из-за задней стены донёсся скрип натягиваемой верёвки.

Кольцо закрывалось.

Сергей перекинул ремень арбалета через плечо и пошёл к лестнице.

Севар сказал вслед:

— Дорога назад у тебя сегодня хуже дороги сюда.

Сергей не обернулся.

— А у тебя лошадь стала послушнее?

Кто-то за столом тихо хохотнул.

Севар не ответил.

* * *

Лестница была узкой, с крутыми ступенями. Доски прогибались под ногами. На площадке второго этажа пахло пылью, мочёной шерстью и мышами.

Коридор шёл вдоль задней стены. Пять дверей. В конце — маленькое окно, затянутое мутным пузырчатым стеклом.

Через него можно было выйти на навес над кухней, затем спрыгнуть во двор или на крышу дровяного сарая.

Сергей прошёл мимо первой двери.

Она открылась за спиной.

В коридор вышел мужчина в коричневой куртке. Тот самый, который первым покинул стол Севара.

Впереди распахнулась третья дверь.

Двое.

Один с коротким мечом, второй с дубинкой и свёрнутой верёвкой.

Последняя дверь тоже открылась. Четвёртый человек перекрыл окно. На нём не было доспеха, только длинный нож и плотные кожаные наручи.

Ни знаков. Ни одинаковой одежды.

— Оружие на пол, — сказал мужчина с мечом.

Голос был спокойным. Рабочим.

— Чьё распоряжение?

— Тебе всё равно.

— Севара?

Никто не посмотрел вниз, к залу.

Уже ответ.

Сергей остановился в середине коридора. Слева стена. Справа двери. До мечника — четыре метра. До человека за спиной — три.

Слишком тесно для клинка нормальной длины.

И почти идеально для короткого огнестрельного оружия.

— Живым? — спросил Сергей.

Мужчина с верёвкой ухмыльнулся.

— Пока целым.

Тот, что стоял сзади, шагнул ближе.

Сергей сбросил арбалет с плеча в руки.

Мечник поднял клинок.

— Клади.

Сергей большим пальцем снял блокировку скрытого спуска.

Человек с дубинкой рванулся первым.

Сергей нажал.

В деревянном корпусе затрещал затвор.

Глушитель приглушил выстрелы до сухих тяжёлых ударов, но коридор умножил их. Две пули вошли нападающему в грудь. Его куртка дёрнулась, из спины выбило пыль и тёмные брызги. Мужчина ударился плечом о стену и сел на пол, всё ещё сжимая дубинку.

Мечник успел качнуться в сторону.

Сергей перевёл оружие.

Одна пуля выбила щепу из дверного косяка. Вторая ударила мечника в бедро. Нога подломилась, однако он не упал — врезался в Сергея всем телом, повёл клинком снизу вверх.

Длинное лезвие застряло между стеной и ложем фальшивого арбалета.

Сергей принял удар деревянным корпусом. Сталь рассекла внешнюю накладку, но не добралась до спрятанного механизма. Он толкнул оружие вперёд, прижал меч к стене и ударил нападающего лбом в лицо.

Хрустнул нос.

Мужчина отшатнулся.

Сзади на плечи Сергея легла рука. Верёвка скользнула к шее.

Он резко сел, развернулся и ударил прикладом назад.

Дерево попало в зубы. Нападающий отлетел к двери, но удержался на ногах и вытащил нож.

Четвёртый метнул свой.

Сергей увидел движение, а не клинок. Рванул корпус в сторону. Нож скользнул по арамидной подкладке у рёбер, распорол куртку и оставил под ней горячую полосу.

Не пробил.

Человек у окна бросился вперёд, намереваясь схватить арбалет за плечи.

Сергей дал короткую очередь.

Первая пуля прошла мимо, разбила стекло в конце коридора. Вторая вошла нападающему под ключицу. Третья ударила в плечо, развернула его к стене.

Мечник поднялся на здоровой ноге.

Лицо у него было залито кровью. Он перехватил меч двумя руками и рубанул сверху.

Сергей вскинул арбалет поперёк.

Клинок врезался в стальную дугу. Маленькое декоративное плечо согнулось, тетива лопнула и хлестнула по стене. Удар передался в запястья; пальцы онемели.

Сергей шагнул внутрь размаха, врезал торцом ложа под подбородок и выстрелил почти в упор.

Мечник рухнул.

Внизу закричали.

Столы заскребли по полу. Кто-то требовал закрыть дверь, кто-то — позвать стражу. Послышался голос Севара, резкий и высокий:

— Живым! Железо не ломать!

Человек с ножом отступил к лестнице.

Сергей не преследовал. Развернулся к разбитому окну.

В груди резало при вдохе. Под курткой по боку текло тёплое — нож всё-таки достал кожу через разрезанную верхнюю ткань или ударил краем. Проверять сейчас было некогда.

Он выбил остатки стекла из рамы прикладом, перебросил ногу через подоконник и вылез на покатый навес.

Черепица под подошвой поехала.

Сергей упал на колено, ладонью поймал край рамы. Снизу раздался крик:

— Там! На крыше!

Во дворе уже ждали.

* * *

Конник вошёл между сараями галопом.

Он не успел разогнаться полностью, но в узком дворе и этого хватало. Короткое копьё лежало вдоль конской шеи. Всадник целился не наконечником — древком, намереваясь сбить Сергея с навеса.

Сергей спрыгнул.

Высота была чуть больше двух метров. Он приземлился на сложенные мешки, провалился между ними и скатился на землю. Копьё прошло над головой, разорвало ткань; наружу брызнуло зерно.

Лошадь промчалась мимо.

Сергей поднялся на одно колено.

Всадник уже тянул повод, разворачивая коня. Стрелять было можно. Десять метров. Чистая линия.

Но за лошадью метались люди из таверны. Мальчишка у коновязи прижался к столбу. Женщина в фартуке бежала к кухне.

Сергей не нажал спуск.

Слева хлопнула дверь конюшни.

Четверо мужчин выбежали с сетью.

Грузы по краям ударялись друг о друга. Люди растянули сеть полукругом, перекрывая проход к задней стене. Ещё двое появились у главных ворот.

Сергей рванул к дровяному сараю.

Сеть взлетела.

В воздухе она расправилась широкой серой плоскостью. Один груз прошёл справа, другой ударил Сергея по плечу. Верёвки накрыли голову, арбалет и левую руку.

Он упал.

Колени проехали по грязи. Сеть затянулась, когда нападающие дёрнули за края. Арбалет прижало поперёк груди. Левая кисть оказалась вывернута внутрь.

— Держи! — заорал кто-то. — Руки ему!

Сергей перекатился на спину.

Верёвки впились в лицо. Сквозь ячейки он увидел, как двое бегут к нему. Один держит дубинку. Второй — рогатину с тупыми развилками.

Захватить.

Не убить.

Он выдернул нож правой рукой. Клинок не вышел полностью — рукоять застряла в сети. Сергей дёрнул снова, располосовал собственный плащ и добрался до ближайшей верёвки.

Разрез.

Сеть ослабла у плеча.

Ещё один.

Груз на краю ударился о землю.

Мужчина с рогатиной навалился, прижимая Сергея через сеть. Деревянная развилка упёрлась под ключицу. Воздух вышибло из лёгких.

Сергей не мог развернуть арбалет.

Он воткнул нож в древко между зубцами и рванул в сторону. Лезвие соскользнуло, но рогатина ушла с груди. Сергей поджал ноги и толкнул нападающего обеими подошвами.

Тот отступил на шаг.

Хватило.

Сергей перерезал третью верёвку, вырвал голову и правую руку. Сеть всё ещё висела на арбалете и левой ноге. Он поднялся рывком, потащив её за собой.

Дубинка ударила по спине.

Арамид не смягчил тупой удар. Перед глазами вспыхнуло белое. Сергей врезался плечом в стену сарая, но не упал.

Конь снова заходил на него.

Сергей рубанул ножом по последней петле на ноге, выскочил из сети и нырнул в раскрытые ворота дровяного сарая.

За спиной копыта разбили грязь.

Древко ударило в дверной косяк.

Сергей захлопнул половину ворот и навалился на неё плечом. Створка была перекошена, нижний край волочился по земле. Засова не было.

Он протянул через ручки ремень арбалета, затянул и отступил.

Снаружи уже кричали.

— Вокруг!

— Заднюю стену держать!

— Не жечь! Севар сказал — не жечь!

Сергей опустился за штабелем поленьев.

Магазин опустел.

* * *

Руки дрожали не от страха — от ударов и перегрузки. Пальцы плохо слушались. Левая ладонь саднила там, где сеть содрала кожу, правое запястье наливалось болью после удара меча.

Сергей откинул кожаную крышку на нижней части арбалета.

Нажал фиксатор.

Пустой магазин не выпал — его перекосило от удара. Он дёрнул сильнее. Металл вышел с царапаньем.

Снаружи кто-то попробовал ворота.

Ремень натянулся.

— Он держит!

— Ломай ось!

Сергей вставил полный магазин, ударил ладонью по основанию и передёрнул затвор. Внутри корпуса щёлкнуло.

Он проверил бок.

Куртка была рассечена на ладонь. Арамидные волокна распушились. Под ними кожа разошлась неглубоко, но длинно — от нижнего ребра к боку. Кровь пропитала рубаху, не лилась струёй.

Не артерия.

Позже.

Сарай имел две половины. В ближней лежали дрова, тележные колёса и старые мешки. Дальняя была отделена стойками, там хранилось сено. Под крышей тянулось открытое пространство. Задняя стена сложена из брёвен, без окна. Слева — узкая щель между досками. Справа — небольшая дверца, заложенная снаружи чем-то тяжёлым.

Крыша низкая, на стропила можно забраться.

Но там он окажется виден через щели и не сможет быстро двигаться.

У ворот застучал топор.

Не по доскам — по кожаному ремню.

Сергей сместился в сторону от входа, упёр арбалет в полено.

Первый удар перерубил край ремня.

Второй ослабил петлю.

— Щиты вперёд! — крикнул снаружи знакомый голос.

Севар.

Сергей провёл языком по пересохшим губам.

Ворота распахнулись на ширину плеча.

В щель вошёл круглый щит. За ним показалась рука с коротким мечом. Второй человек давил сзади, расширяя проход.

Сергей дал очередь по ногам.

Выстрелы ударили в закрытом сарае тяжёлым треском. Пули прошили нижнюю кромку щита и вошли первому нападающему в голень и колено.

Тот закричал, упал боком.

Щит открыл грудь.

Сергей выстрелил ещё раз.

Человек обмяк у порога.

Второй попытался вытащить его за плечи. Сергей перевёл ствол ниже и нажал спуск.

Пуля попала в предплечье. Нападающий выпустил тело, отшатнулся, зажимая руку. Из рукава хлынула кровь.

Остальные отступили.

Кто-то снаружи выстрелил из арбалета. Болт прошил доску выше головы Сергея и застрял в полене. Следующий ударил в стойку.

Он откатился глубже в сарай.

— Ещё сунетесь — убью! — крикнул он.

— Ты уже убил! — ответил Севар.

— Тогда понял, что оружие настоящее.

— Выходи! Тебе оставят жизнь!

— Четверым наверху тоже оставляли?

Молчание.

Из таверны доносились женские крики. Кто-то стонал на втором этаже. Под навесом плакал ребёнок, пока взрослый не увёл его дальше.

— Ты окружён, — сказал Севар. — Воды нет. Еды нет. Стены сухие.

— Подожжёшь сарай рядом с мельницей и постоялым двором?

— Дым выгонит.

— А ветер отнесёт искры на конюшню.

Сергей посмотрел через щель. Серый клочок неба над двором. Ветер действительно шёл в сторону таверны.

Не сильный.

Но Севар не знал, насколько быстро загорится сухое сено.

— Я возьму тебя до темноты, — сказал он.

— Попробуй.

Шаги отдалились.

Тишина не наступила. Снаружи двигались люди, перетаскивали бочки, ставили щиты. Кто-то перевязывал раненого. Конь бил копытом по земле.

Сергей проверил магазин.

Боеприпасы были. Но не на бой со всем двором.

Даже если он прорвётся через вход, до карьера семьсот метров открытого пространства. Верховой догонит за минуту. Арбалетчики могут не приближаться, просто держать дистанцию и стрелять, пока один болт не найдёт шею, бедро или лицо.

Дрон висел высоко над таверной.

На спрятанном экране Сергей увидел кольцо.

Двенадцать вооружённых людей вокруг сарая. Ещё пятеро у таверны. Два всадника на дороге. Один человек с арбалетом уже занимал насыпь между сараем и карьером. Второй шёл к мельничному каналу, перекрывая путь вдоль воды.

Машину пока не нашли.

Сергей посмотрел на время.

До темноты — почти шесть часов.

В его сумке лежал прибор ночного видения.

У людей Севара — факелы, фонари и глаза, привыкшие к огню.

План был плохим.

Другого не было.

* * *

Жара в сарае накапливалась медленно.

Солнце сдвинулось к западу, нагрело крышу. Запах сухого сена стал гуще. Мухи садились на кровь у Сергея на боку и взлетали, когда он шевелился.

Он обработал рану через разрез в рубахе. Промыл, прижал гемостатической салфеткой, стянул края полосками пластыря и наложил тугую повязку. При каждом наклоне бок отзывался горячей болью. Под правой лопаткой росла тупая тяжесть от дубинки.

Снаружи дважды пытались приблизиться.

В первый раз подкатили пустую телегу как щит. Сергей выстрелил в колесо и человека, толкавшего её сбоку. Пуля попала в дерево, щепки рассекли ему лицо. Телегу бросили.

Во второй раз кто-то полез на крышу с задней стороны. Дрон заметил лестницу раньше, чем Сергей услышал скрип. Он выстрелил через кровлю возле рук нападающего.

Человек упал с лестницы. Судя по тому, как закричал, остался жив.

После этого Севар начал ждать.

Из таверны вынесли тело. Потом второго раненого. Охранники Орса исчезли через западную дверь ещё в начале стычки. Марка не появилась.

К вечеру во двор приехали ещё трое всадников.

Один привёз большие щиты.

Сергей следил за ними через дрон, пока заряд не упал до двадцати процентов. Аппарат нужно было возвращать к багги. Он задал низкий обход с севера, посадил его на платформу и активировал зарядный бокс.

Теперь картина с воздуха исчезла.

Остались щели в стенах, датчики слуха и его собственная память о расположении людей.

Сумерки стекали в сарай через крышу. Доски становились чёрными. Снаружи зажгли два костра — у ворот и с западной стороны. Ещё несколько факелов воткнули в землю.

Глупостью люди Севара не страдали.

Темноту они собирались отодвинуть.

Сергей надел монокуляр ночного видения.

Мир вспыхнул зелёным. Сено стало белёсым, щели в стенах — резкими. Свет факелов перегружал изображение, оставляя яркие ореолы. Он снизил усиление.

Задняя маленькая дверь была перекрыта снаружи деревянным корытом и бочкой. Днём выломать её значило поднять шум. Ночью тоже.

Зато над дверью проходила сгнившая доска.

Сергей ещё засветло расшатал два гвоздя ножом, не снимая её полностью. Теперь медленно потянул на себя.

Дерево заскрипело.

Он замер.

Во дворе кто-то кашлянул. Другой ответил короткой фразой.

Сергей продолжил.

Доска вышла. Проём получился узкий — чуть шире плеч, на высоте полутора метров. За ним чернела задняя стена конюшни, расстояние между зданиями было меньше трёх метров.

Он перекинул арбалет наружу на ремне.

Вслед за ним просунул голову и плечо. Арамидная подкладка зацепилась за гвоздь. Сергей дёрнулся, почувствовал, как повязка на боку намокает.

Не закричал.

Освободил ткань рукой и выскользнул в щель.

Приземлился между сараем и конюшней.

Земля была холодной, смешанной с соломой и навозом. Справа горел факел, но свет не проникал в узкий проход. В монокуляре Сергей видел стены, брошенное ведро и ноги часового за углом.

Часовой стоял в двух метрах.

Спиной.

Сергей поднялся беззвучно и шагнул к нему.

Под подошвой хрустнула сухая кость.

Мужчина обернулся.

Рот открылся.

Сергей ударил его арбалетом в горло. Не прикладом — боком деревянного ложа. Часовой захрипел, схватился за оружие. Сергей добавил коленом в живот, подхватил падающее тело и опустил в солому.

Не убил.

Человек дышал с тонким свистом, глаза оставались открытыми. Сергей затянул его собственный пояс вокруг запястий и сунул в рот свёрнутый конец плаща.

За углом кто-то спросил:

— Нел?

Сергей замер.

— Нел?

Шаги приблизились.

Он отступил в тень у стены.

В проход заглянул второй часовой с факелом. Яркий огонь залил монокуляр белым пятном. Сергей сорвал прибор вверх на лоб и ударил ножом по руке, державшей факел.

Лезвие вошло неглубоко, но пальцы разжались.

Факел упал в навоз и зашипел.

Часовой набрал воздух.

Сергей зажал ему рот и врезался вместе с ним в стену конюшни. Тот оказался тяжелее, чем выглядел. Локтем ударил Сергея в бок.

Рана вспыхнула.

Пальцы ослабли.

Часовой вывернулся и крикнул:

— Здесь!

Сергей ударил рукоятью ножа в висок.

Мужчина осел.

Во дворе загремели шаги.

— К задней стене!

— Он вышел!

Сергей сорвался с места.

Между конюшней и мельничным каналом тянулся огород, разделённый низкими плетнями. Он перепрыгнул первый, зацепился плащом, оборвал застёжку и оставил ткань висеть на прутьях.

Арбалетчик у канала увидел движение.

Тетива хлопнула.

Болт ударил Сергея в спину.

Толчок бросил вперёд. Он упал на ладони, проехал коленями по земле. Воздух в лёгких исчез.

Арамидная подкладка удержала наконечник, но удар разошёлся под рёбрами тупой волной.

Сзади кричали.

Сергей поднялся.

Ноги слушались.

Он побежал вдоль канала, пригнувшись за высокой травой. Ещё один болт прошёл справа, срезал стебли. Третий ударил в воду.

Впереди вращалось мельничное колесо. Чёрные лопасти поднимали воду, сбрасывали её тяжёлыми листами. Узкий мостик через канал охранял человек с копьём.

Сергей свернул не к мосту.

Прыгнул в воду.

Холод сомкнулся вокруг пояса. Течение ударило в ноги, повело к колесу. Дно оказалось скользким, сапог ушёл между камней.

Он выдернул ногу, ухватился за корень на противоположном берегу и подтянулся. За спиной вспыхнули факелы.

— В воде!

— К мосту! Перехватить!

Сергей выбрался на склон и снова опустил монокуляр.

Мир стал зелёным.

Люди с факелами превратились в слепящие пятна. Те, кто бежал без света, двигались медленнее, выставляя руки перед лицом. Сергей видел канаву, кусты, камни и старую соляную насыпь так, будто над ними висела тусклая луна.

Он ушёл с прямой дороги.

Спустился в дренажную канаву и побежал согнувшись. Вода хлюпала в обуви. Каждый вдох отзывался в боку. Арбалет бил по бедру, но бросить его означало остаться с пистолетом и тремя магазинами против конников.

Слева прошли двое.

Совсем близко.

Они шли на свет собственного фонаря и не увидели Сергея ниже дороги. Один говорил:

— К карьеру пойдёт.

— Там старые ямы.

— Севар сказал держать дорогу.

Сергей дождался, пока они удалятся, пересёк насыпь за их спинами и нырнул в кусты.

Вдали заржали лошади.

Конники выходили на дорогу.

До карьера оставалось около четырёхсот метров.

* * *

Охранные датчики багги заметили чужих раньше Сергея.

Планшет под одеждой коротко завибрировал.

**ДВИЖЕНИЕ: СЕВЕРНЫЙ СЕКТОР**

**2 ОБЪЕКТА**

На камере двое мужчин шли вдоль края карьера. Один держал копьё, второй — фонарь, прикрытый ладонью. Они ещё не увидели сеть, но проверяли кусты.

Сергей остановился за валом.

Обойти их можно было с запада, однако там проходила дорога. Сзади приближались конники. Время сжималось.

Он поднял второй дрон из бокса.

Винты взвыли под сетью. Аппарат выскользнул через оставленную щель, резко набрал высоту и включил прожектор в сотне метров восточнее карьера.

Белый луч ударил в поле.

Люди у машины вскинулись.

— Там!

Оба побежали к свету.

С дороги донёсся крик. Конники повернули вслед за дроном, который пошёл низко над кустами, уводя их к мельничному каналу.

Сергей спустился в карьер.

Сорвал ветки, откинул сеть с водительской двери и забросил арбалет внутрь. Руки скользили. Кровь из боковой раны снова пропитала повязку и стекала под пояс.

Двигатель завёлся.

Слишком громко.

На планшете один из пеших остановился и обернулся.

Сергей включил задний ход, вырвался из-под сети. Она сползла с крыши, зацепилась за запасное колесо и потянулась следом.

Мужчина с копьём побежал обратно.

Сергей не стал выходить. Дал газ, развернул багги в песке. Сеть намоталась на край колеса, лопнула и осталась лежать в карьере.

Копейщик успел к проходу.

Он выставил оружие в лобовое стекло.

Сергей включил передние фонари.

Человек ослеп на мгновение, прикрыл лицо. Багги ударила в древко кенгурятником. Копьё переломилось. Нападающий отскочил в кусты.

Машина вырвалась на дорогу.

На экране задней камеры показались два всадника. Они были дальше, чем Сергей ожидал, — дрон с прожектором увёл их почти к каналу. Один уже разворачивался.

Сергей выключил весь внешний свет и перешёл на прибор ночного видения камеры.

Дорога впереди стала зелёной.

Багги пошла на север.

* * *

Он не мог ехать быстро.

Соляная насыпь позволяла держать сорок километров в час, но дальше начинались луга, колеи и лес. Каждый удар подвески отдавался в боку. Спина после болта ныла так, будто под лопаткой лежал раскалённый камень.

Конники преследовали его около километра.

Один стрелял на ходу. Первый болт прошёл мимо. Второй ударил в заднюю дверь, не пробил. Третий попал в крышу и отлетел, завертевшись в свете фар.

Потом дорога сузилась.

Багги проскочила между кустами. Лошади замедлились. Один всадник попытался срезать поворот по траве, но попал в канаву. Сергей увидел на задней камере, как конь споткнулся и сбросил человека через шею.

Второй остановился рядом с ним.

Погоня отстала.

Сергей не поверил сразу. Ещё десять минут держал скорость, проверял дрон и задние камеры. На экранах оставалась пустая дорога.

FPV с прожектором вернулся к машине на последних процентах заряда. Автоматика посадила его на крышу неровно; аппарат соскользнул в страховочную корзину, ударившись лучом о борт.

Сергей не стал останавливаться.

К реке он вышел после полуночи.

Попытка пройти брод в темноте была бы глупостью. Вода могла подняться, на берегу могли ждать ночные, а руки уже плохо держали руль. Монокуляр двоился. Во рту появился металлический привкус.

До форта оставалось больше двадцати километров.

Не доедет.

Не сегодня.

Он свернул с дороги в сосновый лес, выбрал сухой пригорок и поставил багги между тремя толстыми стволами. Носом — к выходу. Так, чтобы можно было тронуться без разворота.

Включил охранные датчики и боковые камеры. Натянул остаток маскировочной сети. Периметральный свет оставил выключенным: он показывал местоположение дальше, чем защищал.

В салоне пахло кровью, мокрой одеждой и пороховым нагаром.

Сергей разрезал рубаху.

Рана на боку снова разошлась. Не глубокая, но края опухли. Спина под местом попадания болта покрылась широкой тёмной гематомой. Кожа цела. Дышать можно. Рёбра, вероятно, не сломаны — или сломаны без смещения.

Он промыл бок остатком чистой воды, наложил новую гемостатическую марлю и тугую повязку. Выпил обезболивающее. Антибиотик начинать без признаков инфекции не стал, но упаковку положил рядом.

Потом откинул кресло.

Пистолет оставил на груди.

Арбалет с пистолетом-пулемётом лежал поперёк пассажирского сиденья. Магазин заменён. Предохранитель включён.

Сон не пришёл.

В час тридцать датчики засекли движение в сорока метрах.

Крупная цель прошла между соснами, остановилась у дороги и исчезла. Тепловизор показал лося.

В два десять что-то коснулось задней панели.

Сергей вскинул пистолет. Камера увидела лису, вставшую передними лапами на бампер. Она спрыгнула, унеслась в кусты.

В три часа лес наполнился щелчками.

Далеко. За ручьём или на другом склоне.

Ночные переговаривались в темноте.

Сергей выключил экран, чтобы свет не бил в лицо, и слушал. Щелчки шли группами: три коротких, пауза, один длинный. Ответ приходил левее.

К машине никто не приближался.

В четыре тридцать датчик отметил две быстрые цели по южному сектору. Тепловизор поймал тёплые силуэты волков. Они прошли по следу багги, задержались у места, где капнула кровь, и ушли, не подходя к светонепроницаемой кабине.

Рассвет пришёл серым.

Сергей так и не заснул больше чем на несколько минут подряд.

* * *

Брод он пересёк в восемь утра.

Вода доходила до ступиц. На северном берегу пришлось включить лебёдку: после ночи руки дрожали, и Сергей не рискнул брать мягкий подъём с разгону.

Дальше дорога знакомо вилась между деревьями.

Он ехал медленно, останавливался каждые полчаса, пил воду маленькими глотками и проверял повязку. Кровь перестала проступать наружу. Боль стала тупой, глубокой.

Мачту форта Сергей увидел около полудня.

Сначала над верхушками мелькнул красный огонь. Потом система связи поймала домашнюю сеть, и на экране появились камеры периметра.

Поляна была пуста.

Ни Ткара. Ни Ведана. Ни людей Орса.

Внешние ворота открылись.

Багги вошла в тамбур с новым болтом в задней панели, оборванной сетью на запасном колесе и засохшей кровью на водительской двери. После закрытия створок Сергей ещё несколько секунд не мог попасть пальцем по кнопке внутренних ворот.

Наконец створка сдвинулась.

Он загнал машину внутрь, заглушил двигатель и остался сидеть.

Форт гудел вентиляцией. Где-то капала вода из плохо закрытого крана. На столе мигал индикатор радиостанции.

Сергей выбрался из кабины, держась за раму. Снял оружие, закрыл ворота вручную и только после этого позволил себе опереться о стену.

Рация ожила.

— …Сергей? Сергей, ответь.

Голос Марки.

Он дошёл до стола и нажал передачу.

— Слышу.

— Ты в доме?

— Уже.

Шум. Потом короткий выдох.

— У «Двух колёс» шестеро убитых, пятеро раненых. Севар говорит, что на него напал человек Орса.

— Я не показывал ваш знак.

— Его нашли.

Сергей замер.

Красная дощечка была во внутреннем кармане плаща.

Плащ остался на плетне у таверны.

— Это был путевой знак, — сказал он.

— Севар называет его печатью посла. Он врёт, но громко.

— Что ему нужно?

— Ты. Твоя машина. Серый дом и стекло внутри.

— Сколько людей?

На другом конце кто-то передал Марке сообщение. Послышался шелест бумаги.

— Они выйдут не завтра. Им нужно собрать людей в окрестных башнях. По моим сведениям — через два дня. Возможно, через три.

— Состав?

— Двадцать четыре стражника подтверждены. Может быть больше. Арбалеты. Большие щиты. Две лестницы. Телега с крытым тараном.

Сергей посмотрел на схему форта.

Первый этаж — металл. Второй — лёгкие панели. Ворота и внешний тамбур. Крыша. Мачта. Беспилотники. Лес вокруг, где люди могли подойти днём, не боясь света и перцового кольца.

— Они знают место?

— Дорн знает направление. Люди Севара нашли следы твоей машины у северного брода. Найдут форт.

— Дорн с ними?

— Не знаю. Он исчез со своего поста этой ночью.

— Ты можешь остановить отряд?

— Не приказом. Земли Быка не мои.

— Деньгами?

— Возможно, некоторых. Не Севара.

— Переговорами?

— Если ты согласишься отдать машину, оружие и доступ к стеклу.

Сергей усмехнулся. Смех отозвался болью в боку.

— Тогда переговоры короткие.

— У тебя есть два дня, — сказала Марка. — Уйти. Укрепиться. Или предложить такую цену, из-за которой Гар привяжет собственного сына к столбу.

— Какая цена его устроит?

— Не знаю. И это плохой знак. Я обычно знаю цену людей.

Рация зашипела.

Сергей поднял глаза на карту. Южный маршрут был перечёркнут новыми отметками: дозор, карьер, таверна, место погони, ночная стоянка.

За металлической стеной стояла повреждённая багги.

В сейфе ждали десять игл, два магнита и две лупы — товар для сделки, которая так и не началась.

На крыше заряжались дроны.

А через два дня к форту должны были прийти люди с арбалетами, лестницами и тараном.

Глава 17. Право на пороге

Сергей не открыл каталог оружия.

Не вынес на экран схему минного поля. Не стал считать сектора огня и количество патронов на одного штурмующего.

Он сел за стол, положил перед собой чистый лист и написал:

**Чего хочет Севар?**

Ниже:

**Машину. Оружие. Планшет. Меня — живым, пока могу объяснять.**

Следующий вопрос дался труднее:

**Чего хочу я?**

Сергей помедлил, слушая, как в тамбуре с остывающей багги падают на пол капли речной воды.

**Чтобы они ушли.**

Не погибли. Не легли рядами в траве перед стенами. Не превратились в родственников, за которых придут другие родственники, вассалы, союзники и люди, желающие заработать на чужой мести.

Два-три десятка пехоты с арбалетами, лестницами и деревянным тараном не представляли для форта военной опасности. С его уровнем техники бой мог закончиться, не успев толком начаться. Пулемёт с тепловизионным прицелом. Дроны. Свет. Газ. Современные боеприпасы.

Проблема начиналась после победы.

Убить половину дружины — получить кровную цену, которую назначат без него. Убить Севара — разозлить не только его отца, но и весь дом Гар, потому что знать могла ненавидеть своего родственника и всё равно не позволяла чужаку безнаказанно его пристрелить.

Юг оставался единственным крупным источником зерна, книг, карт, ремесленников и сведений. Портить с ним отношения из-за избалованного сына наместника не хотелось.

Откупаться — значит подтвердить, что угрозы работают.

Сдаться — даже не вариант.

Уйти из укреплённого форта из-за двух десятков людей с топорами — показать то же самое, только без торга.

Сергей дописал третий вопрос:

**Как дать им возможность отступить?**

Ответ пришёл не из военной базы.

Из московской жизни, где спор иногда выигрывал не тот, у кого была сила, а тот, кто первым оформил бумагу и повесил табличку.

* * *

Надписи он сделал крупными.

Основа — оцинкованный лист с загнутыми краями. Текст — чёрный на белом, ниже повторён красным. Часть местных не читала, поэтому рядом появились понятные изображения: стена, поднятая ладонь, перечёркнутое оружие и человек, разворачивающийся от ворот.

На каждой табличке:

**ЗЕМЛЯ МОСКВЫ**

**ПРОХОД БЕЗ РАЗРЕШЕНИЯ ЗАПРЕЩЁН**

**ВООРУЖЁННОЕ ВТОРЖЕНИЕ БУДЕТ ОСТАНОВЛЕНО**

Под текстом — простой знак: буква «М» внутри круга. Не герб. Не претензия на империю. Метка территории, которую нельзя будет принять за символ Быка, Орса или восьмёрок.

Сергей установил знаки на всех подходах.

Первый — у южной дороги, в пятистах метрах от форта.

Второй — возле ручья.

Ещё четыре — по краям поляны. Последний закрепил на внешних воротах тамбура.

Рядом с каждой табличкой поставил каменный столбик, выкрашенный белым, чтобы знак было видно и в траве, и в снегу.

Видеокамеры записали установку.

Потом Сергей сел перед объективом сам.

Бок под повязкой тянуло при каждом вдохе, на лице темнели следы бессонной ночи. Он говорил медленно, короткими фразами, чтобы запись можно было передать без толкований:

— Я, Сергей из Москвы, объявляю землю вокруг моего дома закрытой для вооружённых отрядов. Дом Гар и его люди не получали приглашения. Я не требую их земли, имущества или подчинения. Если они войдут с оружием, лестницами и тараном, это будет нападение. Я предложу им уйти. Если они уйдут, преследования не будет.

Запись сохранил на трёх носителях.

Одну её версию передал Марке по радиосвязи.

— Ты основал землю? — спросила она после паузы.

— Назвал свою.

— Без свидетелей, межевых камней и признания соседей?

— У меня есть стены, дорога, постоянное проживание и предупреждение.

— Юристы Ремы полюбят тебя или попытаются отравить.

— Главное, чтобы они могли сказать: Севар полез на чужую землю после прямого запрета.

— Это смогут сказать. Вопрос — захотят ли.

— Захотят, если он вернётся ни с чем.

Марка задумалась.

— Ты оставляешь Гару дверь для отступления.

— Да.

— А Севару?

— Тоже. Хотя он её не заслужил.

— Не путай справедливость с пользой, — сказала она. — Севар может войти именно потому, что увидит запрет.

— Тогда ему придётся сначала дойти.

* * *

Тяжёлый беспилотник нашёл отряд на следующий день.

Двадцать семь человек. Четыре верховых. Две телеги с припасами. Ещё одна — низкая, широкая, с деревянной крышей на четырёх массивных колёсах.

Таран.

Под навесом лежало бревно, подвешенное на ремнях к внутренней раме. Нос был окован железом. Крыша покрыта сырыми шкурами против огня и стрел.

Люди шли от земель Быка на север, держась широкой дороги до реки. Впереди двигались двое разведчиков. За ними — арбалетчики и щитоносцы. Лестницы лежали поперёк первой телеги, выступая за борта.

Севар среди них был.

Белый хвост на шлеме делал его заметным даже сверху.

Сергей не стал приближать самолёт. Вёл наблюдение с высоты, фиксируя скорость и маршрут. Отряд проходил примерно двадцать пять километров в день. До форта оставалось две, возможно три ночёвки.

Самое уязвимое место нашлось в семи километрах к югу от ручья.

Дорога там входила между болотистой низиной и крутым, заросшим ельником склоном. Обойти по востоку можно было только пешком, по воде выше колена. Телеги и таран не прошли бы. На западном склоне грунт держал, но росли крупные сосны и ели.

Сергей выехал туда на багги с бензопилой, топливом, лебёдкой и двумя запасными цепями.

Пять деревьев заняли меньше двух часов.

Первую сосну он надрезал со стороны дороги, сделал направляющий подпил и повалил поперёк колеи. Ствол ударился о землю так, что болотная вода дрогнула между кочками. Вторая ель легла поверх первой, перепутав ветви. Третье дерево Сергей направил вершиной к склону. Четвёртое упало неудачно — зацепилось за соседнюю сосну и зависло под углом.

Он не стал освобождать его.

Зависший ствол оказался опаснее лежащего: рубить под ним топором никто разумный не захочет.

Пятое дерево легло позади остальных, создав второй слой завала. Сергей срезал несколько ветвей только со своей стороны, оставив узкий проход для человека. Машина не пройдёт. Таран — тем более.

Чтобы расчистить дорогу, отряду придётся рубить стволы по частям, оттаскивать лошадьми и работать под нависающей елью. Современная бензопила превратила лес в преграду за утро. Топорами и ручными пилами её будут разбирать большую часть дня.

На обратном пути Сергей поставил камеру в кроне и ещё одну — у болота. Не ловушку. Наблюдение.

Он хотел знать, что решат люди Гара, когда увидят первое препятствие.

* * *

К обороне форта Сергей всё же готовился.

Не потому, что собирался начать с неё.

Потому, что право на мирный план появляется только у того, кто переживёт его провал.

База выживальщиков в ноутбуке на запрос о поражении крытого тарана предложила несколько вариантов. Противотанковое оружие Сергей отверг сразу. Взрывчатка уничтожила бы людей под крышей вместе с машиной.

Дальше система выдала тяжёлый пулемёт «Корд».

Сергей долго смотрел на характеристику патрона 12,7×108.

Это было чрезмерно.

И именно поэтому подходило как крайняя мера против сооружения, а не пехоты. На двухстах метрах крупнокалиберная пуля разнесёт деревянную раму, оси и колёса тарана. Несколько попаданий в переднюю часть превратят его в неподвижную груду брёвен.

Он заказал пулемёт на пехотном станке, оптический и тепловизионный прицелы, ленты и патроны. Позицию оборудовал на первом этаже, за центральной бойницей, с сектором на южный подход. За стеной поставил массивный улавливатель для безопасной проверки механики без выстрела.

Пристреливал не по лесу, а по земляному валу на очищенном направлении.

Первый выстрел ударил по телу даже через станок. Звук был не похож на ВСС или дробовик — короткий обвал, от которого завибрировали металлические панели. Земля на валу взлетела фонтаном.

Сергей дал только три одиночных.

Проверил поправки.

Убрал патрон из патронника.

Пулемёт остался под чехлом.

На поляне он развернул новый пояс «егозы» в десяти метрах от стен. Не непрерывное кольцо — оно мешало бы собственному выезду и создало бы мёртвые зоны. Секции перекрывали подходы к лёгким панелям второго этажа и места, где удобно ставить лестницы. Каждую закрепил на низких кольях и растяжках, замаскированных травой.

Пехота могла перерезать проволоку.

Но для этого ей пришлось бы остановиться под камерами, светом и бойницами.

Сергей добавил громкоговорители на южной стороне. Проверил газовые форсунки у ворот. Подготовил переносные прожекторы.

Мин не ставил.

Люди должны были иметь возможность повернуть назад, не боясь наступить на смерть.

* * *

К вечеру первого дня небо на юге почернело.

Тучи шли низко, слоями. Ветер сначала лёг, потом ударил по мачте так, что растяжки запели разными нотами.

Сергей успел сложить верхнюю секцию антенны и загнать багги в тамбур.

Дождь обрушился сразу.

Не отдельными каплями — сплошной водой. Поляна исчезла за серой стеной. Водостоки захлебнулись, с краёв крыши пошли широкие струи. Ручей поднялся на глазах, стал бурым, понёс ветки и пену.

Система наблюдения теряла дальность. Обычные камеры видели только блеск воды. Тепловизор резал дождь лучше, но тёплые следы животных растворялись за сотней метров.

В двадцать три сорок радар отметил три крупные цели у северной границы.

Сергей придвинулся к экрану.

Три фигуры двигались вдоль ручья, шатаясь на скользком берегу. Не ночные: слишком медленно, слишком прямо. Первая высокая. Вторая шире, будто несла что-то на груди. Третья заметно ниже.

Он переключил камеры.

В вспышке молнии лес стал белым.

Мужчина.

Женщина с ребёнком на руках.

Подросток.

Не три фигуры. Четыре человека, двое слились в одно тепловое пятно.

Они остановились у таблички.

Мужчина поднял руки, показывая пустые ладони. За спиной у него висел мешок и короткий топор. Подросток держал свёрнутое одеяло. Женщина покачивала ребёнка, но тот издавал странный звук — между плачем и сухим надсадным кашлем.

Сергей приблизил изображение.

Слишком удобно.

Ночь. Ливень. Больной ребёнок. Через два дня идёт вооружённый отряд, которому нужен доступ в форт.

Ловушка могла выглядеть именно так.

Внутри мешка — оружие. За деревьями — разведчики. Семья подходит к воротам, Сергей открывает тамбур, и дальше что-нибудь происходит быстро.

Он поднял тепловизионный дрон.

В дождь аппарат шёл тяжело. Винты разбивали воду в белую пыль, изображение дрожало. Дрон сделал круг радиусом триста метров.

Других людей не было.

Только косуля у восточного склона и несколько мелких животных под корнями.

Семья оставалась у таблички. Мужчина не шёл дальше.

Он прочитал предупреждение.

И остановился.

Сергей включил громкоговоритель:

— Оружие положить на землю. Отойти на пять шагов.

Все четверо вздрогнули.

Мальчик уронил одеяло. Мужчина медленно снял топор, нож, затем мешок. Положил всё в грязь и отступил. Женщина прижала ребёнка сильнее.

— Кто вы?

Мужчина ответил не сразу. Дождь бил по лицу, он вытирал рот рукавом.

— Макар. Это жена, Софья. Сын Илья. Дочь Настя.

— Откуда пришли?

— С Берестяного брода. Дом сгорел. Девка болеет третий день. Нам сказали… сказали, в железном доме есть лекарь.

Кашель девочки перешёл в хрип. Женщина опустила её на землю, придерживая под мышками. Настя не удержалась на ногах. Мальчик подхватил сестру с другой стороны.

Сергей смотрел на экран.

Он мог оставить их у стены до рассвета. Передать лекарства через шлюз. Проверить ещё раз.

И потерять время, если у девочки пневмония, тяжёлая лихорадка или обезвоживание.

— К воротам идёт только женщина с девочкой, — сказал он. — Мужчина и мальчик остаются у знака.

Макар шагнул вперёд:

— Я с ними.

— Нет.

— Это моя дочь.

— Тогда делай, что говорю.

Мужчина застыл. Вода стекала с его бороды. Кулаки сжались, разжались.

Софья повернулась к нему:

— Макар.

Одно слово.

Он опустил голову.

— Иди.

Сергей открыл внешние ворота тамбура.

Софья взяла Настю на руки. Девочка была уже слишком большая, ноги волочились по траве. Илья помог донести её до красной линии, потом остановился. Женщина вошла одна.

Ворота закрылись.

Только после блокировки внешних створок Сергей открыл дверь гостевого блока.

* * *

Настя горела.

Температура — сорок и одна целая. Кожа сухая, губы потрескались. Дыхание частое, поверхностное, с втяжением между рёбрами. Приступы кашля заканчивались болью: девочка хваталась за правый бок и стонала, почти не просыпаясь.

Софья промокла насквозь. Волосы прилипли к щекам, руки ходили мелкой дрожью.

— Положи её на койку. Мокрое снять.

Женщина замешкалась, глядя на камеры и свет.

— Здесь тепло, — сказал Сергей. — Одежду дам. Быстрее.

Он передал через шлюз полотенца, сухую рубаху и одеяло. Сам остался за перегородкой, пока Софья переодевала дочь.

Потом вошёл в гостевой блок в маске, перчатках и защитных очках.

Софья отступила к стене, но не выпустила руку девочки.

— Я осмотрю дыхание. Подниму рубаху со спины.

Она кивнула.

В правой нижней части грудной клетки дыхание звучало хуже. Сухие и влажные хрипы, асимметрия. Портативный УЗ-сканер показал изменения у плевральной линии и небольшое скопление жидкости — не диагноз сам по себе, но вместе с температурой, кашлем и болью картина была тревожной.

Вероятная бактериальная пневмония.

Сергей сверился с базой, проверил вес девочки и рассчитал дозировку. Заказал детскую форму подходящего антибиотика, жаропонижающее, раствор для пероральной регидратации, пульсоксиметр и кислородный концентратор с детской маской.

Пока заказ появлялся, дал жаропонижающее и воду маленькими глотками.

Настя дважды вырвала.

Софья вытерла ей рот краем собственной рубахи.

— Она умрёт? — спросила женщина.

Сергей не ответил сразу. Проверил сатурацию ещё раз.

— Я делаю, чтобы не умерла. Сейчас ей тяжело. Первые часы важны.

Софья закрыла глаза.

Не заплакала. Только прислонилась лбом к краю койки.

Макар и Илья всё ещё стояли под дождём.

Сергей снова проверил периметр дроном и впустил их по одному. Мужчину досмотрел в тамбуре. Никакого скрытого оружия. В мешке — мокрый хлеб, деревянная миска, два детских чулка, огниво и свёрток трав.

Топор и нож остались в запираемом ящике снаружи гостевого блока.

Илья вошёл последним. Худой, длиннорукий, лет тринадцати. Он не смотрел на лампы и краны — только на сестру. Снял мокрую куртку и опустился рядом с койкой на пол.

— Ей легче? — спросил он.

— Температура должна начать падать, — сказал Сергей.

— А должна — это упадёт?

— Это значит, что проверим через полчаса.

Мальчик нахмурился, но кивнул.

Сергей принёс еду: тёплый бульон, хлеб, кашу. Макар ел быстро, почти не жуя, затем заметил взгляд жены и замедлился. Илья сначала пытался кормить Настю, но та отворачивалась. Сергей остановил его:

— Не заставляй. Воду — по глотку. Еду позже.

Через час температура снизилась до тридцати девяти и восьми. Дыхание осталось тяжёлым, но девочка открыла глаза и попросила пить сама.

Софья села на пол и впервые за всю ночь заплакала — без звука, закрыв лицо обеими ладонями.

Сергей вышел из блока.

Только за металлической дверью позволил себе опереться спиной о стену. Собственная рана под повязкой пульсировала, обезболивающее переставало действовать.

За окнами дождь не слабел.

А южнее, на дороге, дружина Севара устраивала первую ночёвку.

* * *

Самолёт не мог работать в такой грозе.

Тяжёлый FPV — мог, если держаться ниже облаков и не ждать от него прежней дальности.

Сергей подготовил аппарат ещё днём. Не один из лёгких разведчиков, а грузовой серийный дрон с защищёнными двигателями, резервированием питания и подвесом для сброса.

Боевой задачи в прямом смысле он ему не ставил.

Груз состоял из слезоточивых гранат, светошумовых средств и двух компактных зажигательных модулей промышленного назначения. Последние должны были дать устойчивое высокотемпературное горение на деревянной конструкции — не разнести лагерь взрывом.

Первым рейсом требовалось уничтожить таран и припасы.

Не людей.

Место стоянки Сергей определил по камерам самолёта до начала грозы. Отряд разбил лагерь у старой вырубки, где дорога расширялась. Телеги поставили в центре, таран — на краю под деревьями. Лошадей привязали с наветренной стороны. По периметру зажгли костры.

Дождь погасил почти все.

FPV шёл в ста метрах над лесом, используя инерциальную навигацию и радиомаяки, которые Сергей заблаговременно сбросил на маршрут разведывательным дроном. Ветер сносил аппарат. Поток видео рябил, но тепловизор видел лагерь: люди под навесами, тёплые лошади, два дежурных у дороги.

Никто не смотрел в небо.

В таком дожде сверху не ждали ничего, кроме воды.

Сергей вывел дрон к тарану.

Крыша из мокрых шкур защищала от обычного пламени. Поэтому первый модуль упал под навес, рядом с передней осью. Второй — на телегу, где хранились мешки, бочки и лестницы.

Несколько секунд ничего не происходило.

Потом под крышей тарана вспыхнул ослепительно-белый свет.

Пламя не легло под дождём. Оно вцепилось в сухую внутреннюю раму, зашипело на мокрых шкурах и пошло вдоль промасленных ремней. Люди закричали. Один полез внутрь с ведром, но отскочил, прикрывая лицо.

На телеге огонь добрался до ткани, верёвок и деревянного борта. Бочка лопнула от нагрева — не взорвалась, а разошлась по шву, выплеснув что-то маслянистое. Пламя растеклось по настилу.

Дождь бил сверху.

Огонь ел снизу.

Лошади рванули привязь.

Сергей направил дрон к дороге и сбросил слезоточивую гранату между кострами, чтобы отогнать людей от горящих конструкций. Белый дым прижало к земле, потянуло через лагерь. Двое упали на колени, кашляя. Остальные отступили в лес.

Он увёл аппарат.

На экране таран горел изнутри. Передняя ось уже накренилась. Первая телега полыхала целиком, вторая занялась от неё по тенту.

Людей возле огня не осталось.

Через двадцать минут обе телеги с припасами и таран превратились в три ярких пятна среди дождя.

* * *

Два часа спустя Сергей разбудил лагерь снова.

К этому времени люди вытащили уцелевшие мешки из огня, поставили дозоры и рассредоточились между деревьями. Часть лошадей поймали. Три ушли в лес, волоча оборванные верёвки.

Дрон пришёл с другой стороны.

Первая светошумовая граната сработала над дорогой.

Вспышка осветила мокрые стволы до самого болота. Хлопок прокатился по лесу. Люди вскочили, хватаясь за оружие. Кто-то выстрелил из арбалета в темноту.

Вторая граната упала за навесом, где спал Севар.

Крикнуло сразу несколько голосов.

Потом пошёл дым.

Не ядовитый. Не смертельный. Густой, раздражающий глаза и горло. Ветер разнёс его по вырубке, смешал с дождём. Люди кашляли, сталкивались, теряли щиты. Один конь сорвался, сбил стойку навеса и утащил за собой ещё двух.

Сергей не бил по убегающим.

Дрон висел над краем лагеря, фиксируя панику, затем ушёл домой.

В четыре утра он вернулся в третий раз.

На этот раз ничего не поджигал и не сбрасывал.

Только включил мощный прожектор над деревьями и провёл белым лучом по лагерю.

Люди проснулись сами.

Арбалетчики стреляли в свет, пока не опустели колчаны, но дрон держался выше эффективной дальности. Болты падали в лес.

Когда аппарат исчез, никто уже не спал.

* * *

Утро в лагере пахло мокрой золой, лошадиным потом и рвотой.

Дождь ослаб, но не прекратился. С разбитой крыши тарана стекала чёрная вода. Бревно лежало поперёк дороги, обугленное с одного конца. Железный наконечник уцелел, однако передняя ось прогорела, одно колесо развалилось на спицы.

Обе телеги стояли чёрными остовами.

Из припасов спасли два мешка крупы, мокрую соль, половину вяленого мяса и бочонок вина, который треснул при падении. Хлеб превратился в серую массу. Запасные тетивы намокли. Три щита сгорели, одна лестница потеряла половину перекладин.

Люди сидели под деревьями, красноглазые, покрытые копотью. Некоторые прижимали к лицам мокрые тряпки. У одного дружинника кровь засохла под носом после ночного хлопка. Другой почти не слышал левым ухом и отвечал невпопад.

Старшие собрались у остова второй телеги.

Дорна среди них не было.

Начальство представляли четверо: Севар, сотник Хальд, старший арбалетчик Рен и обозный мастер Тея — широкоплечая женщина с коротко остриженными седыми волосами. Она держала в руке обгоревший ремень и смотрела на него так, словно тот лично её предал.

— Таран не починить, — сказала Тея.

Севар стоял без белохвостого шлема. Волосы прилипли ко лбу, глаза слезились от дыма.

— Поставишь новую ось.

— Из чего?

— Лес вокруг.

Тея бросила ремень ему под ноги.

— Ось выточена и окована. В лесу растут деревья, не оси. Рама прогорела. Подвесы лопнули. Крыша держится на двух стойках.

— Сделайте волокушу. Дотащим бревно.

Сотник Хальд провёл ладонью по лицу. Ему было за пятьдесят, борода поседела прядями, на левой руке не хватало двух пальцев.

— Семь лиг по лесной дороге, потом ручей. Волокуша сядет в первой грязи.

— Значит, возьмём деревню и найдём телегу.

— Какую деревню? — спросила Тея. — До северного берега две стоянки вольных. Они снимутся раньше, чем мы подойдём.

Севар повернулся к арбалетчику:

— Сколько болтов?

Рен не поднял головы.

— После ночи — сто восемьдесят целых. Полсотни ищут в лесу. Найдём половину, если свет будет.

— Достаточно.

— Для боя — да. Для стрельбы в летающий огонь — нет.

— Его можно сбить.

Рен наконец посмотрел на него. Один глаз покраснел и почти не открывался.

— Можно. Если он подойдёт на сто шагов и постоит, пока мы целимся.

— В сером доме нет бесконечных птиц.

— А у нас нет бесконечных глаз.

Севар шагнул к нему.

Хальд встал между ними не демонстративно — просто сместился на полшага, и молодой человек остановился.

— Мы продолжаем, — сказал Севар.

Никто не ответил.

Вокруг потрескивали мокрые угли. Один из дружинников пытался просушить тетиву под рубахой. Лошадь у дороги дёргала головой, слыша каждый отдалённый стук.

— Это приказ наместника, — добавил Севар.

— Приказ был взять железный дом и его хозяина, — сказал Хальд. — Нам дали таран, лестницы и припасы на семь дней. Тарана нет. Одна лестница сгорела, вторая треснула. Припасов на день, если резать лошадей.

— Зарежем.

Тея сжала челюсти.

— Две верховые ушли. Ещё три сбили ноги в темноте. Зарежешь остальных — обратно понесём раненых сами.

— Раненых нет.

— Пока.

Севар ткнул пальцем в сторону севера.

— Он один. Дом один. Стена одна. Мы дойдём, поставим лестницу и возьмём его до ночи.

Рен тихо кашлянул.

— Человек, который сжёг телеги с неба, видел нас в темноте и трижды пришёл с разных сторон, будет ждать у стены?

— Он бежал из таверны.

— Из таверны он ушёл, убив шестерых, — сказал Хальд. — Из сарая, который держали почти двадцать человек.

— Вы боитесь одного северянина?

— Я боюсь плохого приказа, — ответил сотник.

Слова упали между ними тяжелее ночных взрывов.

Несколько дружинников подняли головы.

Севар побледнел.

— Повтори.

— Приказ был дан до того, как мы увидели, что у него есть. Теперь знаем. Без тарана брать дом нельзя. Без еды держать осаду нельзя. Ночью лагерь защитить нечем. Можно продолжить и потерять людей. Можно вернуться и доложить, что средства уничтожены неизвестным оружием.

— Доложить отцу, что ты повернул из-за дыма?

— Доложу сам.

— Он снимет с тебя цепь сотника.

Хальд посмотрел на обгоревшие телеги.

— Цепь легче гробовой крышки.

Тея кивнула на юг:

— Я уведу обозных и лошадей. Здесь больше нет обоза. Кто хочет идти налегке — пусть идёт.

Севар оглядел старших.

Никто не поддержал его взглядом.

— До полудня сушимся, — сказал Хальд. — Ищем лошадей. После решаем окончательно.

— Я уже решил.

— Тогда иди, господин Севар. Твой меч при тебе.

Молодой человек дёрнулся, будто получил пощёчину.

Он ушёл к остаткам своего навеса, наступив на обугленный ремень.

Хальд смотрел ему вслед долго.

— Сегодня ночью птица вернётся, — сказал Рен.

— Знаю.

— Что будем делать?

Сотник поднял с земли мокрый кусок хлеба, разломил. Внутри тот был чёрным от золы.

— Для начала перестанем делать вид, что мы ещё осаждающая дружина.

* * *

Сергей посмотрел эту сцену без звука.

Дальний микрофон самолёта не мог разобрать разговор под деревьями. Он видел только позы: Севар наступал, сотник не отступал, обозная женщина бросила обгоревший ремень. Люди вокруг повернули головы к спорящим.

Смысла было достаточно.

Отряд не развернулся сразу, но перестал двигаться на север.

Сергей отметил это на карте и отправил тяжёлый дрон на зарядку.

Потом пошёл в гостевой блок.

Настя спала. Температура — тридцать восемь и семь. Сатурация поднялась, дыхание оставалось частым, но девочка больше не хватала воздух ртом.

Софья сидела на краю койки, держа кружку обеими руками. Макар стоял у окна и смотрел на металлическую стену тамбура, будто пытался понять толщину листов.

— Как она? — спросил он.

— Лучше, чем ночью. Опасность не прошла.

— Ты лекарь?

— Нет.

Макар посмотрел на приборы у койки.

— А кто тогда?

Сергей поправил трубку кислорода.

— Человек с хорошими книгами и нужными вещами.

— Так не лечат.

— Сегодня — так.

Илья спал на второй койке, свернувшись поверх одеяла. Подростковая рука свисала к полу. Возле неё стояла пустая миска.

Сергей оставил еду и вышел на поляну проверить знаки после дождя.

Через несколько минут гостевая дверь открылась. Макар вышел следом — без оружия, в сухой одежде, которую ему передали утром. Остановился у стены, не решаясь отойти дальше.

— Можно? — спросил он.

— До белых столбов. Проволоку не трогай.

Макар кивнул. Постоял под серым небом, втянул носом холодный воздух.

Софья вышла позже. Закрыла за собой дверь и тихо сказала мужу:

— Ты всё ещё думаешь, что не надо было идти?

Он опустил глаза.

— Думаю, что сюда не ходят просто так.

— Мы шли не просто так.

— Я видел знаки. В лесу говорили: у него твари живут, птицы железные, люди пропадают у южной дороги.

— Настя пропадала у нас на руках.

Макар потёр бороду.

— Я бы один не пошёл.

— Потому я тебя и заставила.

— Ты сказала, если не пойду, возьмёшь Илью и понесёшь её сама.

— И понесла бы.

— В такую ночь?

Софья посмотрела на мокрый лес.

— В любую.

Макар молчал.

Она приблизилась и взяла его за запястье.

— Я тоже боялась. Каждую версту. Когда голос из стены приказал тебе остаться, думала, ноги не пойдут. Но она сейчас дышит.

— Пока.

— Пока — это больше, чем было вчера.

Макар посмотрел на гостевой блок. Через прозрачную вставку был виден край койки и тусклый огонёк прибора.

— Я должен ему.

— Сначала дочь выживет, — сказала Софья. — Потом будешь должен.

— Такие люди редко берут серебром.

Она повернула голову к камере на стене.

— Тогда спросим, чем.

Сергей услышал разговор через микрофон, но не вмешался.

Он отошёл к багги и занялся лебёдкой.

* * *

Следующие два дня сложились из двух разных жизней.

В одной Сергей отслеживал отряд Севара.

Дружина простояла у сгоревших телег до полудня, затем двинулась на юг. Не строем. Без тарана. Остатки припасов навьючили на лошадей. Одну раненую лошадь зарезали. Севар ехал впереди, не разговаривая со старшими.

У завала они так и не появились.

Лесная камера записала только двух разведчиков, которые дошли до поваленных деревьев, осмотрели перепутанные стволы и вернулись назад. Возможно, искали другой путь. Возможно, Хальд хотел показать людям последнее доказательство, что продолжение похода займёт ещё день.

Сергей не отправлял дрон следом ночью.

Не добивал.

Отход должен был оставаться отходом, а не бегством под ударами.

Он передал Марке запись табличек, кадры сгоревшего тарана и данные о возвращении дружины.

— Ты их не убил? — спросила она.

— Нет.

— Ни одного?

— По моим данным, нет.

— Они расскажут, что выдержали нападение небесного огня.

— Пусть.

— Севар расскажет, что почти дошёл.

— Пусть рассказывает дважды.

Марка тихо рассмеялась.

— Гар получит сына, людей и повод не объявлять войну. Ты получишь дом. Пожалуй, это лучший исход из плохих.

— Пока он не придёт снова.

— Второй поход придётся объяснять уже не яростью, а политикой. Это медленнее.

Во второй жизни была Настя.

Антибиотик начал работать. К концу первого дня температура опустилась ниже тридцати восьми. На второй день девочка попросила кашу, съела три ложки и уснула, не закашлявшись сразу.

Сергей осматривал её утром и вечером. Слушал лёгкие, измерял сатурацию, записывал температуру. Софья следила за временем лекарств точнее электронного будильника. Илья научился пользоваться бесконтактным термометром и каждый раз проверял показание на собственной ладони.

Макар сначала не касался ничего.

Потом Сергей увидел, как тот чинит расшатавшуюся ножку складной койки полоской дерева, вырезанной из щепки. Работа была аккуратной, без вопроса и просьбы о плате.

— Плотник? — спросил Сергей.

— Колёса, сани, крыши. Что сломано — то и делаю.

— Дом сгорел от чего?

Макар провёл большим пальцем по заусенцу.

— Не от ночных. Люди пришли за зерном. Хозяину брода задолжали. Мы заплатили весной, его писец сказал — не записано.

— Кто пришёл?

— В серых плащах. Без знаков.

— Люди Гара?

Макар поднял глаза.

— На Юге полезно не знать, чей человек держит факел.

Ответ Сергей записал отдельно.

Иногда семья выходила на поляну. Настю первые дни не выпускали; она смотрела из окна, завернувшись в одеяло. Илья ходил до белых столбов, рассматривал камеры и однажды спросил:

— А птица видит меня сейчас?

— Видит.

— А ночью?

— Тоже.

— С закрытыми глазами?

— У неё нет глаз в твоём смысле.

Мальчик обдумал это.

— Тогда она всё время не спит?

— Пока есть заряд.

— Это еда?

— Для неё — да.

Илья кивнул так серьёзно, будто Сергей объяснил очевидную особенность редкого зверя.

Софья больше спрашивала о лекарствах. Макар — о правилах.

— Сколько можно жить в комнате?

— Пока девочке не станет достаточно хорошо для дороги.

— Потом?

— Решим.

— Плату назовёшь?

— Позже.

Макар каждый раз хмурился от этого слова.

Человеку было легче услышать тяжёлую цену, чем жить рядом с неназванным долгом.

* * *

Когда дружина окончательно ушла на юг, Сергей поднял самолёт на запад.

Юг не исчез. Торговля с Орсом тоже. Но первая попытка закончилась кровью, погоней и походом на форт. Ставить весь мир на один маршрут было глупо.

Запад начинался за землями восьмёрок и ремесленных городов. Лера ушла туда. Ведан называл западные клинки лучшими, а одежду — самой прочной. На старых рассказах и чужих интересах Сергей больше не хотел строить решения.

Маршрут проложил широкой петлёй.

Самолёт набрал высоту над фортом и пошёл вдоль реки, избегая территории Леры по северной дуге. Новая антенна удерживала связь дольше прежнего. Когда сигнал начал слабеть, аппарат перешёл на автономную съёмку.

Вернулся он перед закатом.

На белом крыле осталась тёмная полоса — то ли грязь, то ли след от касательного удара веткой или стрелой. Повреждений не было.

Сергей перенёс записи.

Запад отличался от Юга не богатством земли, а плотностью работы.

Поселения стояли ближе друг к другу. Реки перехватывали плотинами. Возле каждого второго городка дымили кузницы, белели площадки для отбеливания ткани, вращались водяные колёса. Дороги были хуже южных каменных трактов, но мостов оказалось больше.

На одном участке камера сняла длинный обоз с рулонами ткани, металлическими заготовками и бочками. Охрана несла одинаковые арбалеты со стальными механизмами взвода.

Дальше стоял город без каменной стены.

Его защищали земляной вал, глубокий ров и частокол, однако внутри возвышались трёхэтажные дома и длинные мастерские с застеклёнными окнами. На площади работал подъёмный кран с колесом, в котором шагали люди.

Возле западного тракта Сергей увидел знаки восьмёрок.

Не цифру.

Восемь коротких столбов, расставленных по кругу у дороги. Между ними висели связки тёмных трав и мешочки, которые люди обходили, не касаясь.

К северу от дороги в лесу двигалась стая ночных.

Она шла параллельно каравану, но не приближалась. В трёх местах на земле были разложены полосы приманки или пахучего состава, направлявшие стаю в сторону оврага.

Восьмёрки работали.

На другом кадре появилась женщина в светлом плаще. Она стояла на деревянной вышке и смотрела на самолёт через бинокль.

Лица не разобрать.

Но фигура напомнила Леру.

Сергей поставил метку.

Ещё западнее самолёт снял бетонный каркас.

Третий известный планшетный комплекс не был крепостью. Вокруг здания вырос рынок. К его колоннам пристроили лавки, навесы и мастерские. На стене висела большая деревянная доска с перечнем или ценами. Люди входили внутрь по очереди, под наблюдением стражи в зелёных куртках.

Планшет работал или его просто почитали — по записи определить было нельзя.

Сергей приблизил кадр.

На одной из лавок лежали одинаковые стальные ножницы. Десятки. Рядом — катушки тонкой проволоки и блестящие иглы в деревянных коробках.

Его десять игл на Западе могли не стоить ничего особенного.

Зато там знали серийность.

И, возможно, знали о планшетах больше Марки и Леры вместе.

За окном общего зала кашлянула Настя — уже мягче, без прежнего надрыва. Софья что-то сказала ей, Илья засмеялся, тут же приглушив голос.

Сергей отложил кадр с рынком и открыл следующий.

Самолёт прошёл над западным городом на обратном пути, когда солнце уже стояло низко. Длинные тени легли от валов к реке. У северных ворот находилась стоянка караванов.

На крыше одного фургона был нарисован круг с буквой «М».

Тот же знак, который Сергей только два дня назад придумал для земли Москвы.

Глава 18. Голоса

Угроза не исчезла.

Она отступила за реку, обсохла, пересчитала людей и теперь нуждалась в новом приказе. Но камеры больше не показывали дружину на южной дороге. Сгоревший таран остался чёрным скелетом у вырубки, а разведчики Севара не приближались к завалам.

Этого хватало, чтобы перестать жить от тревоги до тревоги.

Сергей открыл журнал заказов.

Накопленная масса росла каждый день, если он не тратил её на очередную полезную мелочь. После багги, беспилотников, пулемёта и укреплений резерв снова пришлось собирать почти с нуля. Теперь он ввёл правило: не расходовать больше десятой части суточного лимита без прямой необходимости.

В будущем мог понадобиться броневик.

Не танк и не боевая машина, а серийный защищённый автомобиль, способный пережить стрелы, камни, ночных и засаду на лесной дороге. Такая машина потребует нескольких тонн: собственный вес, топливо, запчасти, шины, инструмент. Даже если планшет позволял копить массу без верхнего предела, каждый импульсивный заказ отодвигал эту возможность.

Поэтому Сергей больше не заказывал тяжёлое «на всякий случай».

Он начал заказывать лёгкое.

То, что стоило здесь несоразмерно весу.

* * *

Настя уже могла сидеть у окна.

Она похудела, скулы проступили резче, но температура держалась нормальной второй день. Кашель остался — редкий, влажный, болезненный. Девочка послушно дышала в кислородную маску, когда Сергей считал это необходимым, и каждый раз спрашивала:

— А сегодня птицу покажешь?

Под птицей она имела в виду дрон.

— Если сатурация не упадёт после прогулки.

— Она не упадёт.

— Прибору это скажешь.

Софья сидела рядом и штопала рубаху Ильи одной из старых местных игл. Металл был тёмным, ушко неровным, остриё несколько раз цеплялось за грубое полотно.

Сергей положил на стол современную иглу.

Софья взяла её двумя пальцами. Провела ногтем по стержню, посмотрела на свет, продела нить с первой попытки.

— Эту Марка хотела купить? — спросила она.

— И не только она.

— Такими весь Юг засыпать можно.

— Можно. Только тогда они перестанут чего-то стоить.

Софья сделала один стежок. Игла прошла ткань без усилия.

— На Юге так и делают с зерном. В голодный год держат в амбарах, пока цена не поднимется.

— Я не продаю еду.

— Пока.

Она вернула иглу на стол, хотя пальцы задержались на ней дольше необходимого.

— Мне нужны люди, которые знают южные дома, — сказал Сергей. — Не Орс и не Гар. Другие.

Софья подняла взгляд.

— Для чего?

— Для торговли. Я хочу, чтобы покупатели спорили друг с другом, а не со мной.

— Марке не понравится.

— Поэтому спрашиваю тебя, а не Марку.

В гостевом блоке стало слышно вентиляцию. Илья перестал вырезать что-то из щепки, но головы не поднял.

— Есть Милка, — сказала Софья. — Ходит с письмами между переправами. Вдова. Память хорошая, язык быстрый. Её не любят писцы, потому что она помнит, что ей велели забыть.

— Где найти?

— У нижнего брода, если Гар не поставил там своих. Иногда живёт при дворе «Три рыбы».

— Ей можно доверять?

Софья усмехнулась.

— За деньги — больше, чем из дружбы. Но платить надо часть до дороги и часть после.

— Сможешь передать предложение?

— Если пойдём к броду.

Макар, стоявший у двери, повернулся.

— Софья никуда не пойдёт одна.

— Я и не предлагаю одну, — сказал Сергей. — Дрон проверит путь. Макар проводит. Вам дам рацию.

Макар напрягся при слове «дам».

— А цена?

— Для Милки или для вас?

— Для нас.

— Пока работа. О цене договоримся до выхода.

Софья посмотрела на мужа.

— Слышал? До. Не как у хозяина брода.

* * *

Милка пришла через четыре дня.

Невысокая женщина лет сорока с лишним, в выгоревшем зелёном плаще и сапогах, на которых засохла глина трёх разных оттенков. Левое ухо у неё было проколото пять раз, но украшений она не носила. За спиной — узкий короб для писем, в руке — дорожный посох со стальным наконечником.

У таблички она остановилась, прочла предупреждение вслух и постучала по букве «М».

— Москва — это человек или дом?

— Место, — ответил громкоговоритель.

Милка подняла голову к камере.

— Место отвечает голосом?

— Иногда.

Она не вздрогнула.

— Тогда место знает, что мне обещали серебро.

— Половина после разговора. Половина после возвращения с ответами.

— Софья говорила — часть до дороги.

— До следующей дороги.

Милка подумала и кивнула.

В гостевой блок она вошла после досмотра, сдав два ножа, иглу в волосах и плоский металлический крючок из подошвы.

— Это не оружие, — сказала она, когда металлодетектор нашёл последний предмет.

— Кай говорил то же самое про шип в сандалии.

— Кай красивее меня. Ему чаще верят.

Она села за стол и выслушала предложение.

Не товары. Пока только приглашение.

На границе земли Москвы через двенадцать дней состоится торг. По одному представителю от каждого дома, не более двух советников, охрана остаётся за внешним периметром. Оружие внутрь не проносится. Оплата — золото или серебро по весу и пробе. Дом Орс, дом Гар и ещё несколько южных домов получат одинаковые условия.

— Гару после тарана? — переспросила Милка.

— Особенно Гару.

— Они решат, что ты боишься.

— Пусть приезжают проверить.

— А если Севар явится?

— Не войдёт.

Она побарабанила пальцами по столу.

— Кого ещё зовёшь?

— Твоя работа — найти тех, кому интересно то, чего у них нет.

— Всем интересно.

— Нужны дома с деньгами и правом покупать без согласия Орса или Гара.

Милка загнула первый палец:

— Саар. Речники. Золота мало, серебра много, считают каждую каплю масла. Второй — Велес. Писцы, судьи, держат школы и переписчиков. Если покажешь хорошую бумагу, начнут кусать друг друга. Третий — дом Тарн. Сады, пряности, лекари. Четвёртый — Левор, но они торгуются так, будто режут ремень с собственной шеи.

— Пригласи всех четырёх.

— Саар и Тарн враждуют.

— Отлично.

Милка посмотрела на него дольше прежнего.

— Ты хочешь не торг, а свару.

— Аукцион.

— Нет такого слова.

— Будет. Товар получает тот, кто предложит больше.

Она медленно улыбнулась.

— Теперь слово есть.

Сергей передал ей шесть одинаковых приглашений на плотной белой бумаге. Текст напечатал стилизованным шрифтом, затем попросил Софью проверить местные формулировки. Внизу стоял знак Москвы и время по солнцу, продублированное рисунком.

Милка ощупала лист.

— Вот это тоже продавай.

— Буду.

— А бумагу можно мыть?

— Нет.

— Жаль.

Она спрятала приглашения в короб, взяла аванс и ушла к югу.

Дрон сопровождал её до брода.

* * *

Торговую площадку Сергей устроил в пятнадцати километрах от форта.

Место выбрал самолёт: сухая поляна возле старой дороги, достаточно близко к реке и достаточно далеко от укрепления. С юга туда можно было дойти телегой, с севера — багги. Рядом тек ручей, но прямой тропы к форту не было. Две гряды леса закрывали обзор и мешали понять, где именно находится дом Сергея.

Площадку он готовил как переговорный пункт и как контролируемую ловушку, в которую никто не должен был почувствовать себя пойманным.

В центре поставил большой светлый шатёр. Под ним — складные столы, удобные стулья, белая посуда без рисунка, металлические столовые приборы. На боковой стойке висел кран. Вода поступала из закрытого бака через фильтр и проточный нагреватель.

Тёплая вода из крана произвела бы впечатление.

Но важнее было другое.

Под тканью шатра скрывались камеры и микрофоны. Ещё камеры стояли в скворечниках, полых пнях и чёрных головках крепежа. По периметру Сергей повалил несколько деревьев, оставив два контролируемых входа. Между стволами протянул колючую проволоку, замаскированную ветками. Не так, чтобы калечить случайных людей, но достаточно, чтобы конница не ворвалась на поляну разом.

Внешний круг находился в ста метрах от шатра. Там охрана домов должна была оставить оружие и ждать. Для неё Сергей поставил навесы, лавки и бочки с водой.

Внутренний вход проходил через рамку металлодетектора.

Современный вид он скрыл деревянным кожухом. Рядом лежали запираемые ящики для ножей, мечей и металлических шипов. Ручной сканер получил Макар после короткого обучения.

— Если пищит здесь? — спросил он, проводя прибором возле пряжки.

— Просишь снять пояс или показать пряжку.

— Если у женщины под одеждой?

— Зовёшь Ратшу.

Команда Ведана пришла за два дня до торгов.

Связаться удалось через рацию, которую свободные берегли и включали только в назначенное время. Ведан привёл восьмерых: Ратшу, двух копейщиков, трёх лучников и пару молодых разведчиков.

Он обошёл поляну, потрогал поваленные деревья, нашёл две камеры из семи и остановился у крана.

Повернул рукоять.

Тёплая вода потекла ему на пальцы.

— Ты знаешь, чем брать южан, — сказал он.

— Чистыми руками?

— Завистью.

За работу Сергей обещал серебро по завершении. Ведан не торговался долго, но добавил условие: его люди не будут кланяться южным знакам и не станут разоружаться дальше луков за внешним кругом.

— Вы здесь моя охрана, — ответил Сергей. — Правила разоружения на вас не распространяются. Но у шатра стоят только ты, Ратша и Макар. Остальные — в лесу.

— Чтобы южане думали, что нас трое?

— Чтобы они не знали, сколько.

Ведан ухмыльнулся.

— Вот теперь похоже на торговлю.

Над поляной постоянно дежурил беспилотник. Второй стоял в резерве. Тяжёлый аппарат Сергей не показывал.

«Корд» остался в форте.

В багажнике багги лежали ВСС, аптечка, газ, запасные аккумуляторы и средства экстренного отхода. Но на самом Сергее были местный меч, нож и скрытый пистолет.

Для всех остальных внутри действовало правило: без оружия.

* * *

Милка вернулась с шестью ответами.

Приедут Орс, Гар, Саар, Велес и Тарн. Дом Левор отказался, но прислал наблюдателя без права покупать. Милка убедила его взять золото «на случай, если право внезапно появится».

— Значит, будет покупать, — сказал Сергей.

— Конечно.

— Кто от Гара?

— Не Севар.

— Уже хорошо.

— Его дядя, Корн. Если улыбается — держи кошель ближе. Если не улыбается — держи горло.

— От Орса Марка?

— Марка. И писец.

— Другие?

Милка перечислила имена и привычки. Представитель Саара не пил вина. Женщина из Велеса проверяла любой документ на просвет. Тарн присылал лекаря из младшей ветви дома. Левор — старика, который делал вид, что плохо слышит.

— Они знают список товаров?

— Только то, что будут вещи из серого дома. Я сказала про иглы, бумагу и напитки. Про голос на двести вёрст не сказала.

— Правильно.

— Потому что ты не велел. Не потому что не хотела взять ещё серебра.

— Учту при расчёте.

Милка фыркнула.

* * *

Два терминала дальней связи Сергей готовил в тайной комнате.

Комната появилась не на плане форта.

Он отделил металлическими панелями узкое пространство за мастерской, между двумя колоннами. Вход скрывался за секцией стеллажа на роликах и запирался изнутри. Звукоизоляция, отдельная вентиляция, собственная камера, датчик открытия.

Там же на колонне висел планшет заказа.

Снаружи никто не видел ни его, ни сейфа. Прозрачное окно закрывалось внутренней шторкой. Даже Макар, помогавший с ремонтом тамбура, считал эту часть стены хозяйственным коробом.

В комнате стоял центральный узел связи.

Два дальних терминала были гражданскими тропосферными устройствами в упрощённом защищённом корпусе. Голосовая связь до двухсот километров зависела от рельефа и установки антенн, но ретрансляция через центральный узел Сергея делала сеть надёжнее.

Покупателям он об этом не говорил.

Для них терминалы связывались друг с другом.

На деле каждый вызов шёл через форт. Сергей мог отключить один аппарат, оба или изменить маршрутизацию. Все разговоры записывались.

Этого ему показалось мало.

В корпус каждого терминала он встроил дополнительные микрофоны, не связанные с кнопкой передачи. Они писали звук вокруг устройства и отправляли данные сжатыми пакетами на центральный узел во время обычных сеансов связи или фоновой синхронизации.

Компьютер в тайной комнате распознавал речь, переводил её в текст и индексировал.

Поиск по словам:

**СЕРГЕЙ**

**МОСКВА**

**ПЛАНШЕТ**

**ВОЙНА**

**ГАР**

**ОРС**

**СЕВАР**

Само устройство вскрыть без повреждений было сложно. Сергей залил платы компаундом, закрыл сервисные разъёмы, заменил крепёж на винты с Y-образным шлицем и добавил пломбы. Солнечные панели подключались через защищённый кабель.

В контроллере стоял таймер.

Примерно через пять лет терминал должен был прекратить работу. Не взорваться, не сгореть — перейти в необратимый отказ с сообщением о необходимости заводского обслуживания.

Заводом был Сергей.

Принудительное устаревание казалось грязным приёмом.

Подслушивающие микрофоны — ещё грязнее.

Он всё равно закончил монтаж.

В этом мире люди пытались захватить его дом после одной неудачной встречи. Возможность слышать, что обсуждают вокруг терминала, могла дать день предупреждения вместо дыма на горизонте.

Сергей включил тест.

Из гостевого блока донёсся голос Макара, хотя дверь тайной комнаты была закрыта. Потом компьютер вывел строку:

**…СОФЬЯ СКАЗАЛА, НАСТЕ НУЖНО ЕЩЁ ТРИ ДНЯ ПИТЬ ЛЕКАРСТВО…**

Он отключил тестовый микрофон.

В комнате снова стало тихо.

* * *

Аукцион начался с досмотра.

Первым прибыл дом Саар: речная повозка на высоких колёсах, шесть охранников, двое торговцев и худой представитель в синем плаще. Оружие они оставили без спора, но потребовали собственные печати на ящиках хранения.

Дом Велес привёз три сундука и женщину по имени Тария. Она провела ногтем по белой бумаге приглашения, подняла лист к солнцу и спросила:

— Все такие?

— Все одинаковые, — ответил Сергей.

— Это и пугает.

Тарн появился с лекарем и двумя слугами, которые несли коробки с пробирными камнями и весами.

Гар прибыл почти последним.

Корн оказался плотным мужчиной лет пятидесяти, с гладко выбритой головой и аккуратной бородой. Он улыбался. За внешним кругом остались десять охранников — больше разрешённого, но они не пытались пройти дальше.

Корн сдал меч, два ножа и тонкий стилет из рукава.

— Подарок племянника, — сказал он.

— Стилет?

— Совет не приезжать.

— Надо было послушать.

Улыбка Корна стала шире.

Марка прибыла без опознавательных труб и флагов. С ней пришли Кай и пожилой писец. Кай остался у внешнего круга, разоружившись последним. Марка вошла под рамку металлодетектора, дождалась, пока Ратша проверит рукава, и остановилась перед Сергеем.

— Ты пригласил Гара.

— Он платит золотом?

— Иногда чужим.

— Значит, проверим.

Она взглянула на Макарa, на Ведана, на камеры, которых не увидела, затем на тёплую воду из крана.

— Ты построил маленький Южный город.

— Без рабов.

— Поэтому маленький.

Левор прибыл после всех. Старик по имени Эсман дважды переспросил правила, трижды забыл, что не имеет права покупать, и принёс самый тяжёлый кошель.

Когда гости заняли места, Сергей закрыл внутренний проход.

Дрон застыл над поляной.

Аукцион начался.

* * *

Сначала он ничего не продавал.

Софья помогала у стола для дегустации. На ней было простое тёмное платье без знаков Москвы. Рядом Милка записывала имена и ставки.

Шоколад Сергей нарезал маленькими квадратами. Не плитку — конфеты с тонкой оболочкой и мягкой начинкой, без алкоголя и орехов. Каждому представителю досталась половина конфеты.

Корн понюхал её.

— Это лекарство?

— Нет.

— Тогда почему так мало?

— Потому что бесплатно.

Марка положила шоколад на язык и не стала жевать сразу. Тария из Велеса прикусила край, посмотрела на срез. Лекарь Тарна раздавил крошку пальцами, понюхал, затем попробовал.

Эсман из Левора съел всё одним движением.

— Горчит, — сказал он.

— Вы плохо слышите или плохо чувствуете вкус? — спросила Тария.

— И то и другое, когда цена высокая.

Через несколько секунд выражение его лица изменилось. Старик медленно облизнул нижнюю губу.

Софья видела шоколад раньше, но не ела. Сергей оставил ей одну конфету. Она разделила её на четыре части: себе, Макару, Илье и Насте.

На стол для продажи легла закрытая коробка весом пятьсот граммов.

Потом чай.

Прозрачные стаканы Сергей не использовал — слишком много новых вещей одновременно. Заварил чёрный чай с бергамотом в одинаковых белых чашках. Каждый пакетик опустил в воду на одинаковое время. Запах поднялся над столом: терпкий, цитрусовый, сухой.

Представитель Саара сделал глоток без сахара.

— Везли по морю?

— Нет.

— Где растёт?

— Не продаётся вместе с ответом.

Марка улыбнулась в чашку.

Кофе вызвал больше споров. Запах понравился почти всем, вкус — не сразу. Корн поморщился. Тария попросила второй глоток. Лекарь Тарна стал расспрашивать о влиянии на сон, сердце и пищеварение.

— Это не лекарство, — повторил Сергей.

— Всё, что меняет тело, может быть лекарством или ядом, — ответил тот.

— Тогда зависит от количества.

Дрип-пакет он заварил у них на глазах. Разорвал оболочку, установил бумажные держатели на чашку и медленно пролил горячую воду.

Тария взяла использованный пакет.

— Это тоже часть товара?

— В каждой коробке пятьдесят таких.

— И каждый раз вкус одинаковый?

— Если вода и способ одинаковы — почти.

Она записала что-то на полях приглашения.

После дегустации Сергей вынес товары.

Два набора игл по пять штук.

Две лупы.

Коробка шоколадных конфет.

Одна коробка чая на пятьдесят пакетиков.

Две коробки кофе по пятьдесят дрип-пакетов.

Пять пачек плотной белой бумаги — по сто листов.

Набор тонких цветных ручек.

И два закрытых тканью предмета размером с небольшой сундук.

— Правила просты, — сказал Сергей. — Цена называется в золоте или серебре. Не в обещаниях. Не в зерне. Не в людях. Не в праве проезда. Металл взвешивается и проверяется после каждой победившей ставки.

Корн поднял руку.

— Монеты дома Гар имеют принятую цену.

— Сегодня цена у них по весу и пробе.

— Ты ставишь знак Москвы выше знака Быка?

— На земле Москвы — да.

Ведан у входа кашлянул, скрывая смех.

Корн посмотрел на него, затем снова улыбнулся Сергею.

— Продолжай.

Первый набор игл ушёл дому Тарн.

Ставки начались осторожно, но Марка подняла цену одним резким предложением, после чего Тарн ответил сразу вдвое больше. Саар вышел из торга. Велес сделал ещё одну ставку, вероятно не ради игл, а чтобы проверить Тарна.

Пять игл стоили теперь больше, чем Сергей ожидал получить за все десять.

Второй набор стал дороже первого.

Дом Саар не хотел уступать после проигрыша, а Левор внезапно вспомнил, что имеет право покупать. Эсман торговался лениво, почти не повышая голос, но каждый раз добавлял ровно столько, чтобы вынудить соперника решать заново.

Иглы забрал Саар.

Лупы вызвали драку писцов.

Тария осмотрела край монеты через первую линзу и замолчала. Потом попросила дать ей пергамент с мелким текстом. Буквы под стеклом стали крупнее, дефекты пера — отчётливее.

— Это испортит глаза? — спросила она.

— Нет.

— Откуда знаешь?

— Такими пользуются много лет.

— Кто?

— Люди, которые читают больше тебя.

Она купила обе лупы, перебив Орс и Тарн.

— Одну могла оставить нам, — сказала Марка.

— Могла предложить больше, — ответила Тария.

Шоколад достался Гару.

Корн до последнего делал вид, что покупает его для детей в семье, но цену поднял выше стоимости хорошего коня. Сергей не понял, хотел ли тот привезти редкость, угодить наместнику или показать, что после истории с Севаром дом Гар не отстранён от торговли.

Чай ушёл Орсу.

Кофе разделили Саар и Левор.

Белая бумага вызвала самые долгие торги среди обычных товаров. Велес нуждался в ней очевиднее остальных, но именно поэтому соперники поднимали цену. Тария не отступала. Пять пачек забрала она, заплатив серебром и небольшой золотой пластиной без клейма.

Набор цветных ручек Сергей демонстрировал сам.

Провёл семь тонких линий: чёрную, синюю, красную, зелёную, фиолетовую, коричневую и оранжевую. Чернила легли ровно, не потребовали макания, не потекли.

Писец Орса выпрямился.

Тария впервые выругалась.

Ручки ушли Орсу по цене, за которую в Москве можно было купить не набор, а несколько коробок.

Марка посмотрела на Сергея поверх стола.

— Ты продал нам возможность писать быстрее и собираешься потом продавать то, без чего она перестанет работать.

— Чернила заканчиваются.

— Иглы ломаются. Бумага сгорает. Напитки выпивают.

— Поэтому это торговля, а не чудо.

— Чудеса хотя бы не требуют повторной оплаты.

— Требуют. Просто счёт приходит позже.

* * *

Ткань с первого терминала Сергей снял после полудня.

Внутри стоял защищённый корпус, трубчатая мачта, направленная антенна, солнечная панель и голосовой пульт.

— Этот прибор позволяет говорить на расстоянии до двухсот километров, — сказал он. — При прямой установке и правильной настройке. Человек говорит здесь. Голос слышат на втором терминале.

Шатёр затих.

Даже слуги у дальнего стола перестали двигаться.

— Покажи, — сказал Корн.

Второй терминал находился за десять километров, на временной позиции у Ведана. Ратша дала условный сигнал по обычной рации, после чего Сергей включил пульт.

— Проверка связи. Москва вызывает северную точку.

Шорох.

Затем из динамика раздался голос одного из вольных:

— Северная точка слышит. Ведан говорит, похлёбка у вас лучше.

Ведан у входа повернул голову.

— Это не я.

По шатру прошёл смех, но быстро стих. Люди смотрели на устройство.

Сергей передал пульт представителю Саара.

— Скажи что-нибудь.

Тот взял его осторожно, как незнакомое животное.

— Речная вода сегодня высокая.

Через секунду дальний голос ответил:

— Здесь ручей поднялся на локоть.

Представитель Саара положил пульт.

— Второй ящик должен быть у того, с кем говоришь?

— Да.

— Только один собеседник?

— Эти два терминала — одна пара.

Это было ложью, но не прямой. Они могли составлять пару внутри центральной сети.

— Можно изготовить ещё? — спросила Марка.

— Возможно.

— Сколько?

— Решит сегодняшний аукцион.

Торги начались с золота.

Серебро стало слишком тяжёлым способом измерять ставки.

Гар вышел первым. Корн предложил сумму, от которой Милка перестала писать и посмотрела на Сергея. Орс ответил. Саар держался дольше, чем ожидалось. Велес не торговался: Тария понимала пользу связи, но уже потратила большую часть металла на бумагу и лупы.

Тарн отказался почти сразу.

Левор «плохо слышал» каждую третью ставку и повышал цену после повторения.

В конце остались Гар и Орс.

Корн не смотрел на терминал. Он смотрел на Марку.

Она подняла ставку.

Он добавил ещё две золотые пластины.

Марка обменялась одним взглядом с писцом и отступила.

Два терминала купил дом Гар.

Цена превосходила стоимость всех остальных товаров вместе.

— Установка входит? — спросил Корн.

— Да. Мои люди выберут точки, настроят и объяснят использование. Корпус не вскрывать. Повреждение пломб прекращает обслуживание.

— Почему?

— Внутри опасные накопители энергии и точные детали. Неправильное вскрытие выведет устройство из строя.

— На сколько лет хватит?

— При правильном использовании — на годы.

Сергей не уточнил число.

Корн положил ладонь на корпус.

— Севар захочет такую вещь себе.

— Тогда держите его подальше от отвёрток.

Улыбка исчезла с лица Корна впервые за день.

— В моём доме о племяннике говорю я.

— В моём шатре о сохранности моего товара говорю я.

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

Потом Корн убрал руку.

— Справедливо.

* * *

После официального торга столы не убрали.

Сергей подал еду, вино и ещё чай. Теперь разговоры шли тише, по двое и трое. Представители домов пересчитывали покупки, сверяли вес металла, отправляли записки охране за внешним кругом.

Сергей подходил к каждому отдельно.

— Что вам нужно, кроме оружия? — спрашивал он.

Ответы отличались.

Саар хотел канаты, которые не гниют в воде, лёгкие насосы, точные весы, инструменты для ремонта лодок и способы хранить зерно без плесени.

Велес — бумагу, чернила, линейки, циркули, оптику, книги по счёту, механике и медицине. Тария особенно расспрашивала о копировании текста.

— Не писец? — спросила она.

— Устройство.

— Оно пишет само?

— Печатает одинаковые знаки.

— Сколько листов в день?

— Больше, чем успеешь прочитать.

Она долго молчала.

Тарн хотел хирургические инструменты, прочную нить, стеклянные сосуды, фильтры, термометры и вещества против порчи пищи. Лекарь просил лекарства, хотя запрет был объявлен заранее.

— Не сегодня, — сказал Сергей.

— Люди болеют сегодня.

— И воюют сегодня. Я сначала пойму, кому достаётся товар.

— Болезнь не спрашивает дом.

— А лекарство спрашивает плату.

Лекарь сжал губы, но спорить не стал.

Левор хотел замки, сейфы, печати, которые трудно подделать, и маленькие инструменты для проверки золота. Сергей показал магнит в латунном корпусе, но не выставил его на торг.

Эсман сразу достал монету.

Магнит не притянул её.

Старик вынул вторую.

Та едва заметно дёрнулась.

— Сколько? — спросил он.

— Сегодня не продаётся.

— Зачем показал?

— Чтобы ты приехал в следующий раз.

Эсман рассмеялся, уже не притворяясь глухим.

У Марки список оказался длиннее: инструменты, бумага, связь, фильтры, насосы, хорошие иглы, очки для стариков, средства хранения еды, точные часы.

— И книги, — добавила она. — Не твои карты. Книги о том, как делать вещи.

— Вот это уже почти оружие.

— Всё полезное становится оружием, если дать его умному человеку.

Корн хотел дороги.

Не камень и рабочих — машины для строительства дорог, пилы, подъёмники, насосы, инструменты для шахт. Потом, словно между делом, спросил о средствах находить ночных в темноте.

— Это ближе к оружию, — сказал Сергей.

— Ночной не человек.

— Но прибор останется у человека.

— Ты не доверяешь Гару.

— После тарана?

Корн вздохнул.

— Севар глуп.

— Севар — ваш.

— Именно поэтому его глупость становится нашей заботой. Не твоей.

— Пока он не приходит к моему дому.

— Он больше не придёт без разрешения.

— Чьего?

Корн посмотрел на него прямо.

— Моего.

Сергей не понял, обещание это или угроза.

* * *

Карты и книги он покупал после заката.

Не на аукционе.

Представители домов приходили по одному в малый боковой шатёр, где не было Милки, Ведана и чужих писцов. Камера там всё равно работала.

Саар продал речные карты от моря до южных переправ. Не оригиналы — хорошие копии с глубинами, сезонными мелями и местами пошлин.

Велес привёз два учебника счёта, свод мер и весов пяти городов, сборник дорожных законов и копию хроники о первых серых домах. За них Тария потребовала не золото, а обещание первой увидеть устройство для печати.

— Увидеть, — согласился Сергей. — Не получить.

— Я умею читать мелкие слова.

Тарн продал лечебник, атлас местных растений и записи о болезнях ночных. Последнее стоило дорого, хотя автор признавался, что вскрывал всего три тела.

Левор предложил книгу долгов южных домов.

Сергей не поверил, что она настоящая.

Эсман пожал плечами:

— Настоящую никто не продаст. Эта наполовину лжёт. Вопрос — в какой половине.

Он всё равно купил её за серебро.

Марка принесла карту влияния восьмёрок.

— Почему продаёшь? — спросил Сергей.

— Потому что через месяц она устареет.

— Насколько точна сейчас?

— Достаточно, чтобы Лера была недовольна.

— Она знает, что карта существует?

— Она знает, что всё существует у кого-то.

Корн ничего не продал.

Только спросил:

— Если Гар признает границу Москвы, ты признаешь дорогу к реке землёй Гара?

— Где именно граница?

— Это можно обсудить.

— С картой.

— Карты у нас разные.

— Значит, начнём с аукциона карт.

Корн улыбнулся.

* * *

Дом Орс обсуждал Сергея той же ночью.

Не в шатре и не у дороги.

В Реме, за стенами внутреннего двора, где каменный бассейн ещё хранил дневное тепло, собрались шестеро. Старший дома Орс лежал на низком ложе, укрыв больные ноги шерстяным покрывалом. Рядом сидели его сестра, два взрослых сына, казначей и Марка, вернувшаяся с торгов.

На столе стояла коробка чая.

Одна из цветных ручек лежала на белом листе. Красная линия, проведённая ею, была слишком ровной и яркой для привычных чернил.

— Гар получил голос, — сказал старший Орс.

Его звали Авит. Он говорил тихо, и остальные замолкали не из почтения, а чтобы расслышать.

— Два голоса, — уточнил казначей. — Между двумя местами.

— Один голос с двумя ртами.

— Мы могли перебить цену, — сказал младший сын.

Марка покачала головой.

— Могли. Тогда Корн поднял бы её ещё. Он приехал не за связью, а за правом сказать, что Гар получил главную вещь.

— И получил.

— За цену трёх речных судов.

— Судно нельзя услышать за двести километров.

Старшая сестра Авита взяла ручку, сняла колпачок и провела зелёную линию рядом с красной.

— Что Сергею стоили эти вещи?

Никто не ответил.

— Вот главный вопрос, — продолжила она. — Не сколько заплатили мы. Сколько потратил он.

Марка налила себе чай.

— По весу — почти ничего.

— Значит, золото ему не нужно?

— Нужно. Но не так, как нам.

— Зачем?

— Он спрашивает карты, книги, законы, долги, дороги. Золото для него — ключ, которым это покупают. Ещё знак положения. Если дома платят ему золотом, они признают цену его товаров и его право назначать правила.

Казначей постучал пальцем по столу.

— Он создал рынок на земле, которой месяц назад не было.

— Земля была, — сказал старший сын. — Не было названия.

— Название появилось на табличке.

Авит улыбнулся уголком рта.

— Многие земли так и появились.

Младший сын взял конфету — одну из двух, которые Марка сохранила после дегустации.

— Его надо привести в Рему.

— Он не поедет, — ответила Марка.

— Каждый едет, если цена верна.

— Севар уже назвал ему цену: жизнь за машину. Теперь Сергей будет считать любые ворота ловушкой.

— Тогда отправить женщину.

— Он доверяет женщинам не больше мужчин.

— Деньги?

— Он печатает их товаром.

Сестра Авита облизнула шоколад с пальца и нахмурилась от удовольствия, которого не хотела показывать.

— Союз?

Марка поставила чашку.

— Он не понимает союз как мы. Для него союз — договор с границами, сроками и условиями выхода. Не родство, не клятва, не обмен заложниками.

— У него нет рода, — сказал казначей.

— Поэтому он строит его из правил.

Авит посмотрел на белый лист.

— Опасен?

— Да.

— Враждебен?

— Пока нет.

— Можно купить?

Марка задумалась.

— Отдельные решения — да. Его самого — нет.

— Можно напугать?

— Уже пробовали.

Младший сын разломил конфету пополам.

— Можно убить.

Вода в бассейне тихо плеснула у каменного борта. Снаружи прошёл стражник; шаги растворились за колоннами.

Марка повернула голову к молодому человеку.

— Можно. Потом кто-то другой найдёт стекло. Возможно, Лера. Возможно, Гар. Возможно, человек, который сразу продаст оружие всем.

— Значит, держать живым.

— Значит, сделать так, чтобы живым рядом с нами ему было выгоднее, чем без нас.

Авит закрыл глаза.

— Гар получил первый голос. Мы получим следующие.

— Если он сделает следующие, — сказал казначей.

Марка посмотрела на коробку чая.

— Сделает. Он продал не два терминала. Он продал ожидание третьего.

Старшая сестра Авита покрутила зелёную ручку между пальцами.

— А если голос Гара слышит не только Гар?

Марка подняла на неё глаза.

— Почему спрашиваешь?

— Потому что вещи Сергея слишком удобны. Удобство — это дверь. Умный человек всегда оставляет себе ключ.

Несколько секунд никто не говорил.

Потом Авит произнёс:

— Терминал Гара не ставить ни в одной комнате, где обсуждают решения дома Орс.

— Он у Гара, — заметил младший сын.

— Поэтому и не ставить.

* * *

Площадка опустела к полуночи.

Южные отряды ушли по очереди, чтобы не смешиваться на дороге. Последними уехали Орс и Гар. Дрон сопровождал каждого до внешней контрольной точки.

Сергей пересчитал металл уже в форте.

Весы подтвердили итог. Золото и серебро лежали в опломбированных контейнерах. Часть монет оказалась хуже заявленной пробы, но разницу учли ещё на площадке. Магниты нашли три железных сердечника под золотой фольгой — все в кошеле дома Левор.

Эсман заявил, что купил эти монеты утром и потому особенно рад проверке.

Ведан получил плату серебром.

Он взвесил слитки на ладони и сказал:

— За такую цену можно было убить меньше людей.

— Я платил не за убийство.

— Поэтому и говорю: можно было.

Ратша закатила глаза.

Свободные заняли гостевой блок и часть общего зала. После двух суток в лесу они ели молча, не отвлекаясь на технику.

Макар остался у стола.

Сергей положил перед ним небольшой мешок серебра.

— Твоя плата.

Макар не взял.

— За что столько?

— За подготовку площадки, досмотр, охрану и работу с гостями.

— Ведан привёл людей.

— А ты стоял внутри, где первым получил бы нож.

Макар посмотрел на мешок.

— Это не весь долг.

— Весь.

— Настя. Комната. Еда. Лекарства.

— Ты помог на торгах. Рассчитался за лечение и проживание.

— Так не бывает.

— У меня бывает.

Макар поднял взгляд. На лице появилось знакомое упрямство.

— Лекарство стоило больше.

— Здесь — да. Мне — нет.

— Значит, я всё равно должен разницу.

Сергей подвинул мешок ближе.

— Если хочешь остаться и работать дальше, это будет новая договорённость. Не долг за дочь.

Макар сжал край стола.

Потом взял серебро.

— Софья скажет, что ты прав.

— Поэтому можешь не спорить с ней дома.

— Она скажет, что и это ты правильно понял.

* * *

На следующий вечер терминал Гара передал первый служебный пакет.

Установку завершили на двух башнях: одна у города Быка, вторая возле северной переправы. Формально терминалы работали как обещано. Корн связался с наместником. Голос прошёл через центральный узел форта и вернулся на юг с небольшой задержкой.

После разговора пульт остался включён в комнате.

Сергей сидел один в тайном помещении.

На мониторе шла расшифровка фоновой записи.

Сначала — шаги. Скрип кресла. Звон кубка.

Потом голос Корна:

— …голос чистый. Лучше гонца.

Другой мужчина, старше:

— Сколько людей слышали установку?

— Мастера, двое стражников, писец.

— Писца оставить при башне. Мастеров разделить.

— Они ничего не понимают.

— Людям не обязательно понимать, чтобы продать увиденное.

Пауза.

— Севар требует второй пульт себе, — сказал Корн.

Старший голос тихо выругался.

— Севар получит управление собачьей ямой.

— Он говорит, северянин унизил дом.

— Северянин сжёг таран и вернул мне двадцать семь живых людей. Унижение сделал Севар, когда повёл их без разрешения.

— Ты скажешь ему?

— Нет. Ты скажешь.

Кресло снова скрипнуло.

— Что делать с Москвой? — спросил Корн.

— Признать границу там, где стоят его знаки. Пока.

— Он решит, что победил.

— Он уже так решил.

— А потом?

— Потом покупаем. Смотрим. Узнаём, сколько вещей он может дать и чего боится.

— Если не боится?

— Все боятся. У него просто страхи дороже наших.

Сергей отметил фрагмент.

Компьютер уже выделил ключевые слова цветом:

**СЕВАР**

**СЕВЕРЯНИН**

**МОСКВА**

**ГРАНИЦА**

Он выключил звук, но не запись.

На соседнем экране хранились карты, купленные у Саара и Марки. На столе лежала хроника серых домов. За скрытой стеной Ведан храпел на гостевой койке, Макар разговаривал с Софьей, а Настя пыталась научить Илью заваривать чай в пакетике.

Тайная комната пахла нагретой электроникой и металлом сейфа.

Сергей ввёл новый поисковый запрос:

**ПЛАНШЕТ**

Совпадений пока не было.

Снаружи сработал датчик периметра.

Один сигнал.

Потом второй.

Тепловизор на западном секторе выделил группу людей у ручья.

Не южане.

Их было пятеро. Одежда плотная, хорошо сшитая, на плечах одинаковые зелёные плащи. Двое несли арбалеты со стальными механизмами. Третий держал длинный свёрток. Впереди шла женщина с коротко остриженными светлыми волосами.

Она остановилась перед табличкой Москвы и подняла обе руки.

За её спиной один из мужчин развернул белое полотнище.

На нём был вышит круг с буквой «М».

Тот самый знак, который самолёт видел на западном фургоне.

Глава 19. Соседи

Женщину звали Адель.

Она произнесла имя через громкоговоритель спокойно, не повышая голоса, хотя над поляной гудел дрон, а из бойниц за ней следили три ствола. Её люди стояли у таблички Москвы и не пытались разойтись в стороны.

— Торговая палата Рудного Ключа, — сказала она. — Мы пришли от западного круга мастеров.

— Знак на полотнище чей?

Адель оглянулась на вышитую букву «М».

— Наш.

— Что означает?

— Меру. Мастерство. Мир на дороге. Кто как привык.

— Давно используете?

— Дольше, чем я живу. Если хочешь заявить права — придётся спорить с тремя цехами, двумя караванными домами и гильдией мерщиков.

Сергей посмотрел на собственный знак, выбитый на табличке у ворот.

Совпадение было почти точным.

— Не хочу.

— Хорошее начало переговоров.

Дрон сделал ещё один круг. Тепловизор не нашёл за гостями второй группы. Пять человек прошли от западной дороги пешком, оставив лошадей у старой мельничной стоянки. У двоих — арбалеты сложной конструкции, у третьего — свёрток. На поясе Адель висел только короткий нож.

— Оружие оставить у красной линии, — сказал Сергей.

— Арбалеты стоят дороже большинства домов в этих лесах.

— Поэтому ящик сухой и запирается.

Один из мужчин недовольно дёрнул плечом. Адель обернулась:

— Рон.

Только имя.

Он снял арбалет, проверил натяжной механизм и положил оружие в ящик так бережно, будто укладывал ребёнка. Остальные сдали мечи, ножи и два скрытых шила.

Длинный свёрток оказался подарком.

В гостевом блоке Адель развернула плотную ткань и вынула стальную линейку длиной в локоть, набор калибров, микрометр и шарнирный угольник. Все инструменты были местными. Точными. Поверхность металла отполирована, деления нанесены тонкими одинаковыми рисками.

— Мы видели твою белую птицу, — сказала она. — Потом нашли следы машины. Потом услышали, что на южном торге один лист бумаги стоил дороже хорошего быка.

— Кто рассказал?

— Все. Каждый по-разному, поэтому половина правда.

— Какая половина?

— У тебя есть стекло заказа. Ты не продаёшь оружие. Ты сжёг дружине припасы, не убив дружину. Ты лечишь детей. Ты подслушиваешь стены.

Последнее она произнесла тем же тоном, что остальное.

Сергей не изменил позы.

— Стены у меня металлические. Звук держат неплохо.

Адель едва заметно улыбнулась.

— Значит, эта половина пока слух.

Она подала микрометр через передаточный шлюз.

Сергей проверил ход винта. Плавный, без люфта. На шкале — местные меры, но точность впечатляла.

— Это сделали в Рудном Ключе?

— В городе. Не в сером доме.

— Планшет у вас работает?

— Приезжай и спроси у тех, кто имеет право отвечать.

— Зачем зовёте?

— Мы хотим видеть человека, который заказывает одинаковые вещи и не заливает рынок. Хотим понять, ты торговец, будущий князь или ещё одна беда с хорошими инструментами.

— А что хотите продать?

— Сталь. Оптику. Ткани. Механизмы. Знания. Проводников. Право безопасного прохода на Запад.

— За золото?

— За вещи, которые мы не умеем делать. Золото у нас есть. Оно плохо режет, не сверлит и не измеряет.

Адель положила ладони на стол.

— Через девять дней в Рудном Ключе собирается круг мастеров. Твоё присутствие не обязательно. Но без тебя будут решать, опасен ли ты.

— Удобное приглашение.

— Честное.

— Кто гарантирует безопасность?

— Палата — в стенах города. На дороге никто не гарантирует ничего.

— Я приеду с охраной и на машине.

— Если она не ломает мосты и не давит людей.

— Не ломает и не давит без причины.

Рон за её плечом пробормотал:

— Южане тоже были причиной?

Адель не повернула головы.

Сергей ответил:

— Они стреляли.

— В Рудном Ключе за стрельбу на улице вешают, — сказала она. — Иногда стреляющего, иногда того, в кого стреляли. Зависит от свидетелей.

— Ещё удобнее.

— Поэтому не стреляй.

Они договорились о маршруте, времени и знаках на западных постах. Адель оставила металлическую дощечку с изображением ключа над зубчатым колесом.

— Покажешь у ворот. Не передавай другим.

— Её можно подделать.

— Можно. Тогда подделавшего повесят за подделку, а тебя — за помощь.

— У вас всё заканчивается верёвкой?

— Нет. За плохую меру ломают пальцы.

Она сказала это без улыбки.

* * *

После ухода западных Сергей нашёл Макара возле ручья.

Тот строгал новую рукоять для топора, хотя старую можно было использовать ещё год. Щепа падала между сапог ровными завитками. Софья стирала одежду на деревянной решётке. Настя сидела под навесом, закутавшись в одеяло, а Илья показывал ей, как малый дрон садится на платформу.

— Насте через несколько дней можно ехать, — сказал Сергей.

Нож в руке Макара остановился.

Софья расправила мокрую рубаху и положила на край корыта.

— Ты нас выгоняешь? — спросила она.

— Предлагаю остаться.

Макар посмотрел на форт, потом на гостевой блок.

— В той комнате?

— Нет. Рядом.

Сергей развернул на складном столе план местности. В ста метрах к востоку от здания начинался сухой участок на небольшом подъёме. Ручей близко, но весенний разлив туда не доходил. Между будущими домами и лесом оставалась простреливаемая полоса.

— Здесь можно поставить поселение. Сначала три-четыре дома. Потом больше.

— Чьи дома? — спросил Макар.

— Ваши. Тех, кого вы приведёте.

Софья вытерла руки о юбку.

— Ты хочешь людей у стен.

— Да.

— Зачем?

— Мне нужны соседи, а не только гости. Люди, которые знают лес, дороги и местные правила. Вам нужна защита ночью, лечение и место, откуда не придёт писец с новой записью о долге.

Макар хмыкнул:

— Придёт другой писец.

— Пусть сначала прочитает табличку.

— Табличка не держит меч.

— Стены держат. Свет держит. Оружие держит.

Дрон над Ильёй мягко качнулся в воздухе. Настя закашлялась, но приступ быстро прошёл.

Софья смотрела на отмеченный участок.

— Кто будет выбирать людей?

— Вы предложите. Я проверю. Только самые надёжные. Без людей Гара, восьмёрок и тех, кто считает чужой труд своей собственностью.

— Так половина Юга не пройдёт, — сказала она.

— Поэтому поселение будет маленьким.

Макар провёл пальцем по плану.

— Защиту даёшь. Лечение даёшь. Что берёшь?

— Работу. Дерево, стройка, дорога, огороды, охрана днём. Часть еды после первого урожая — по договорённости. Никакого бессрочного долга за дом.

— Земля чья?

— Москвы.

Палец Макара замер.

— Тогда дом не наш.

— Дом ваш. Участок в пользовании, пока живёте и соблюдаете правила. Продать чужаку без согласия нельзя. Детям передать можно.

— А если уйдём?

— Заберёте имущество, которое можно унести. Дом останется.

— Это похоже на южный надел.

— Только вас нельзя продать вместе с ним.

Софья села напротив Сергея.

— Что за правила?

— Не нападать друг на друга. Не приводить вооружённые отряды. Не торговать людьми. Ночью выполнять сигналы тревоги. Не подходить к форту без разрешения. Не трогать технику. Споры сначала разбираем словами.

— А потом?

— Потом посмотрим, насколько мы все цивилизованные.

Макар убрал нож в ножны.

— Я знаю четыре семьи. Две точно пойдут. Ещё одна — если поверит, что землю не отнимут через зиму.

— Пусть приедут и спросят сами.

Софья взглянула на мужа.

— Твоя сестра.

— У неё муж дурак.

— Зато плотник лучше тебя.

— Он сам так говорит.

— Вот и будете спорить на новой крыше.

Макар долго смотрел на сухой холм.

— Если позову, пути назад не будет.

— У вас сгорел дом, — тихо сказала Софья. — Куда назад?

* * *

Первые поселенцы пришли через неделю.

Не колонной.

Сначала — семья сестры Макара: Олена, её муж Глеб и двое мальчиков-близнецов. Они привезли вещи на ручной тележке, потому что лошадь пришлось продать за зерно.

На следующий день появились пожилой корзинщик Савел и его дочь Даша с маленьким ребёнком.

Третья семья пришла ночью, позже оговорённого срока. Сергей держал их у внешней таблички до рассвета, пока дрон проверял следы и лес. Мужчина по имени Прохор был ранен в плечо, его жена несла мешок семян, а шестнадцатилетняя племянница Лида — арбалет без тетивы.

Всего набралось четырнадцать человек вместе с семьёй Макара.

Первые ночи они проводили на втором этаже форта, но не внутри жилой части Сергея.

К восточной стороне здания он пристроил наружную металлическую лестницу. Внизу — тяжёлая дверь. Наверху — ещё одна, ведущая в отделённый сеткой и панелями блок второго этажа. По краю лестничной площадки шла «егоза». Два прожектора смотрели на ступени и землю, третий освещал путь к будущему поселению.

Внутри стояли койки в два ряда, бочки с водой, биотуалет и печь с закрытой камерой. Тесно. Шумно. Без личного пространства.

Но ночью между спящими людьми и лесом находились металл, свет и запертая дверь.

Строительство началось утром после прихода последней семьи.

Сергей не заказывал готовые дома. Слишком много массы. Лес вокруг давал стены и балки почти бесплатно.

Он привёз две аккумуляторные цепные пилы, запасные цепи, зарядные блоки и защитное снаряжение. Сам валил первые деревья, показывая безопасные зоны. Макар и Глеб быстро поняли принцип.

Первый запуск заставил всех отойти.

Пила взвыла, зубья вошли в сосну, из пропила полетела светлая стружка. Глеб стоял, открыв рот.

— За день можно лес положить, — сказал он, когда дерево рухнуло.

— За день можно и ногу отпилить, — ответил Сергей. — Без шлема и щитка не подходишь. Никогда не режешь выше плеча. Никогда не работаешь один.

— Она сама пилит.

— Нет. Пилит тот, кто держит.

Для сборки домов он заказал металлический крепёж: уголки, перфорированные пластины, шурупы, болты, анкеры. Общий вес был невелик, а прочность узлов выросла в разы.

Пневматический гвоздезабивной пистолет вызвал почти религиозную тишину.

Сергей прижал нос к доске.

Хлопок.

Гвоздь исчез в дереве.

Олена вздрогнула. Савел присел, будто услышал выстрел. Глеб отобрал у Макара право попробовать первым и загнал гвоздь слишком глубоко, продавив древесину.

— Ещё раз, — сказал он.

— После инструктажа.

— Я понял.

— Ты держал палец возле выхода гвоздя.

Глеб посмотрел на палец и убрал руку за спину.

Крыши покрыли лёгкими многослойными мембранами под деревянной дранкой. Снаружи дома оставались местными, но вода не проходила через кровлю, а ветер не выдувал тепло.

Каждой семье Сергей дал компактную металлическую печь, секционные трубы с искрогасителями и теплоизоляционными проходами через крышу. Рядом с домами поставили пластиковые баки для воды в деревянных кожухах, чтобы не резать глаз современным видом и защищать от солнца.

Ни одна вещь отдельно не весила много.

Вместе они меняли жизнь сильнее, чем ещё одна винтовка.

Первый дом поднялся за четыре дня.

Не красивый. Из свежего бревна, с временным полом и одним окном из поликарбоната. Но дождь шёл по крыше и не попадал внутрь. Печь разогревала помещение за полчаса. Дверь закрывалась на нормальный замок.

Олена вошла первой, провела ладонью по стене и заплакала.

Глеб сделал вид, что проверяет дымоход.

* * *

Ко второму аукциону Сергей подготовился быстрее.

Площадка осталась на месте. Проволока, камеры и поваленные деревья пережили непогоду. Нужно было заменить ткань на одном навесе, обновить батареи и привезти товар.

Он заказал ещё бумагу, цветные ручки, несколько складных луп и магниты в латунных корпусах.

Добавил шафран.

Не порошок, который легко подделать, а цельные тёмно-красные нити в маленьких стеклянных флаконах. На Юге знали пряности, но настоящий шафран оставался редким и дорогим. Сергей собирался продавать его не весом в мешках, а граммами.

Ещё одним товаром стал мирамистин.

Прозрачный раствор в небольших флаконах. Не чудо-лекарство и не замена обработке ран, но удобный антисептик для кожи и слизистых. Сергей подготовил точные инструкции: где применять, где не применять, что он не лечит, почему нельзя пить и лить в глубокую полость вместо хирургической обработки.

Два новых терминала связи прошли ту же доработку.

Компаунд.

Y-образные винты.

Пятилетний таймер.

Маршрутизация через центральный узел.

Скрытые микрофоны.

На этот раз Сергей добавил датчик вскрытия и отдельный журнал перемещений. Если корпус ударят, снимут со штатного крепления или перенесут в другое помещение, узел сохранит событие.

Перед аукционом он сидел в тайной комнате, глядя на четыре активных значка сети.

Два у Гара.

Два новых — пока на столе.

В нижней части экрана шли текстовые выдержки из южных разговоров. Большинство оказалось бесполезным: просьбы принести воду, жалобы на жару, ругань стражи, перечни еды.

Но среди них попадались имена.

Решения.

Страхи.

Сергей закрыл дверь комнаты на два замка и увёл стеллаж на место.

* * *

Второй аукцион прошёл без Гара.

Корн прислал писца с правом ставок, но сам не приехал. Орс представляла Марка. Велес — Тария. Саар и Тарн привезли больше золота, чем в первый раз. Левор снова отправил Эсмана, который на входе заявил, что покупать ничего не будет, и первым потребовал показать магниты.

К ним добавились два новых дома, найденных Милкой: дом Касс, владевший стекольными мастерскими, и небольшой, но богатый дом Рой, торговавший солью и сушёной рыбой.

Бумагу продали дороже, чем в первый раз.

Теперь покупатели знали, что она заканчивается.

Ручки вызвали отдельные торги за цвета. Тария потребовала продавать их поштучно, Марка настаивала на наборах. Сергей выставил оба варианта и заработал больше, чем при любом одном.

Магниты ушли менялам и дому Левор.

Лупы — Велесу и Касс.

Шафран сначала вызвал недоверие. Лекарь Тарна растёр одну нить между пальцами, опустил в тёплую воду и смотрел, как цвет расходится медленно, оставляя само волокно тёмным.

— Настоящий, — сказал он.

После этого цена взлетела.

Мирамистин Сергей не дал попробовать на людях. Показал обработку свежего пореза на куске свиной кожи, объяснил ограничения и продал всего десять флаконов — по два в одни руки.

— Почему мало? — спросил лекарь.

— Хочу увидеть, как вы используете.

— Ты проверяешь нас?

— И товар.

Терминалы связи достались Орсу.

Марка заплатила меньше, чем Гар на первом аукционе, но всё ещё неприлично много. Остальные дома не смогли объединиться: каждый хотел держать оба устройства у себя.

Когда официальные торги закончились, Сергей пригласил представителей домов по одному в малый шатёр.

Там на столе не было товара.

Только белый лист с заголовком:

**ЛЕЧЕБНЫЙ ДОМ МОСКВЫ**

— Я открою небольшую лечебницу, — говорил Сергей. — Не сейчас. После подготовки людей и помещений. Принимать будем травмы, инфекции, детские болезни и случаи, которые сможем лечить безопасно.

— Бесплатно? — спросил представитель Саара.

— Нет. Дорого.

— Насколько?

— Зависит от болезни, срочности и возможностей пациента.

— А бедные?

— Будет часть мест для тех, кто работает или не может платить. Но домам и знати скидок не будет.

Марка прищурилась.

— Ты только что объявил, что жизнь богатого стоит дороже.

— Я объявил, что богатый способен платить больше.

— Где будет лечебница?

— На моей земле.

— Внутри форта?

— Нет.

— Кто лечит?

— Пока я. Потом обученные люди.

Лекарь Тарна долго расспрашивал об операциях, родах, переломах и лихорадках. Сергей не обещал невозможного.

— Мёртвых не возвращаем. От всех болезней не лечим. Если не знаем — говорим, что не знаем.

— Тогда чем вы лучше наших?

— Диагностикой, чистотой, частью лекарств и тем, что не выдаём уверенность за знание.

Лекарь ничего не ответил.

Но попросил прислать условия обучения.

* * *

Учиться первыми начали Даша и Лида.

Даша, дочь корзинщика, умела читать по слогам и много лет помогала повитухе в своём прежнем поселении. Лида не читала вообще, зато не падала в обморок от крови и могла удерживать раненого мужчину, пока Сергей обрабатывал плечо Прохора.

— Врачами вы завтра не станете, — сказал он им в помещении будущей лечебницы.

Она находилась в отдельной пристройке между поселением и фортом. Две смотровые комнаты, маленькая палата, склад, раковины, стерилизационная зона. Пока стены внутри пахли герметиком и свежим пластиком.

— А когда станем? — спросила Лида.

— Через годы. Если будете учиться.

— Настю ты вылечил за дни.

— Я использовал знания людей, которые учились дольше, чем ты живёшь.

Он заказал учебники по анатомии, первой помощи, гигиене, уходу за больными и базовой диагностике. Не университетские многотомники с первых страниц, а ступенчатую программу: простые схемы, понятные определения, упражнения, тесты.

Видео хранились на закрытом ноутбуке и выводились на большой экран.

Первое занятие началось с мытья рук.

Лида рассмеялась.

Через двадцать минут перестала, когда Сергей показал увеличенные изображения бактерий, объяснил пути передачи инфекции и заставил обеих вымыть руки по шагам, включая большие пальцы, ногти и запястья.

Потом учились измерять температуру, пульс и частоту дыхания.

Даша считала пульс слишком долго и теряла ритм. Лида давила пальцами так сильно, что сосуд исчезал.

— Не душишь, — сказал Сергей. — Чувствуешь.

— Он тонкий.

— У ребёнка будет ещё тоньше.

На следующем занятии они накладывали повязки на манекен. Потом — на Илью, который согласился за шоколадную конфету и пожалел через пять минут, когда Лида трижды перематывала ему руку.

Настя сидела рядом и давала советы.

— Туже.

— Тебя не спрашивали, — буркнул Илья.

— Я болела. Я знаю.

Сергей смотрел на них и впервые видел не временных жильцов у крепости.

Начиналась система, которая могла работать без него.

Очень нескоро.

Но начиналась.

* * *

Милка получила собственный терминал связи.

Внешне он был меньше проданных домам: переносной пульт, складная антенна, солнечная панель. Дальность ниже, но через промежуточные узлы сеть покрывала южные переправы.

Скрытый микрофон был и там.

Сергей отдал устройство в кожаном футляре.

— Включаешь в назначенные часы. Сообщаешь только то, что можешь подтвердить или чётко называешь слухом.

— За каждое слово?

— За полезную информацию.

— Кто решает, полезная ли она?

— Я.

— Нечестный торг.

— Можешь продать сведения другому.

Милка усмехнулась.

— Уже продаю. Вопрос — кому раньше.

Сергей не улыбнулся.

— Если информация касается нападения на мою землю, платёж выше. Движение дружин, решения домов, пропавшие караваны, новые планшеты, ночные стаи, болезни, цены на зерно и металл.

— И чужие постели?

— Только если от них двигаются дружины или меняются наследники.

— Значит, почти все важные постели.

Она убрала терминал в футляр.

— Мне нужны люди в Реме, у Быка, на западном тракте и в речных домах, — сказал Сергей. — Не герои. Писцы, конюхи, слуги, лодочники, прачки. Те, кто слышит и не выглядит слушающим.

— Им платить чем?

— Серебром. Иногда товаром.

— Если поймают?

— Я их не знаю.

Милка кивнула без обиды.

— Теперь говоришь как дом.

— Мне это не нравится.

— Домам тоже. Но говорят.

После её ухода Сергей активировал скрытый канал.

Первые часы терминал передавал только шаги и скрип повозки. Потом голос Милки произнёс:

— Не тряси короб. Он дороже тебя.

Мужчина ответил:

— Тогда пусть сам идёт.

Компьютер сохранил оба голоса и начал строить образцы.

* * *

В доме Гар спорили громче.

Терминал стоял в башенной комнате. После покупки его перенесли ближе к залу совета, несмотря на инструкцию не менять установку без проверки. Датчик перемещения записал толчки, наклон и повторное подключение.

Сергей получил фрагменты.

Но не весь разговор.

Внутренняя комната находилась дальше, дверь закрывали. Скрытый микрофон ловил повышенные голоса, отдельные слова и шаги в прихожей.

То, чего Сергей не слышал, происходило за дубовой створкой.

Севар стоял посреди зала без меча.

Это было условием дяди.

Корн сидел справа от наместника. По другую сторону расположились сотник Хальд, казначей и два представителя младших ветвей дома. На столе лежало приглашение на второй аукцион, уже потерявший смысл.

— Он позвал всех, — сказал Севар. — Орс, Саар, Велес. Даже рыбных торговцев. Гар поставил рядом с ними.

— Гар сам встал рядом с ними, когда заплатил на торге, — ответил наместник.

Его звали Яр Гар. Он был крупнее сына, но двигался тяжело: старая рана не позволяла сгибать левую ногу.

— Мы должны были забрать товары.

— Ты уже пытался забрать машину.

Севар покраснел.

— У меня было шесть человек.

— Потом двадцать семь.

— Хальд повернул.

Сотник не шевельнулся.

— Я сохранил людей дома, — сказал он.

— Ты нарушил приказ.

— Приказ дал не наместник.

Севар посмотрел на отца.

Яр постучал костяшками по столу.

— Второй поход я не приказывал.

— Ты не запретил.

— Теперь запрещаю третий.

Севар открыл рот.

— Пока, — добавил Яр. — Сядь.

Молодой человек остался стоять.

Корн развернул приглашение так, чтобы знак Москвы оказался сверху.

— Сергей строит поселение. У него уже есть люди. Он лечит. Продаёт. Называет землю. Запад прислал послов.

— Откуда знаешь про Запад? — спросил один из младших родичей.

— Мои глаза не летают, но их больше.

— Тогда надо ударить сейчас, — сказал Севар. — Пока у него четырнадцать голодных лесовиков.

— Чем? — спросил Хальд. — Новым тараном?

— Ночью. Через людей внутри.

— У него свет, который жжёт ночных. Камеры. Железные двери.

— Значит, отравить.

Яр посмотрел на сына.

— Ты хочешь отравить человека, у которого покупаем голос?

— Голос можно забрать.

Корн покачал головой:

— Корпуса залиты чёрной смолой. Винты незнакомые. Мастер попробовал открыть нижнюю крышку и остановился, когда треснул край. Мы не умеем повторить даже солнечную пластину.

— Украсть его стекло.

— Оно внутри форта.

— Найти человека, которого он впустит.

В зале стало тише.

Наместник не отверг мысль. Это заметили все.

— Софья и Макар у него, — сказал казначей. — Теперь ещё семьи. Кто-то будет недоволен. Всегда бывает.

Хальд нахмурился:

— Если начнём покупать людей в поселении, Сергей узнает.

— Откуда?

— Он узнаёт.

Севар опёрся ладонями о стол.

— Вы все говорите о нём, как о доме. Он один чужак с вещами.

— Уже не один, — сказал Корн. — И дом начинается не с крови. Сначала люди идут туда, где безопасно. Потом платят тому, кто дал безопасность. Потом их дети говорят, что всегда были его людьми.

Яр провёл ладонью по больной ноге.

— Нам нельзя позволить Москве закрыть дорогу на север.

— Тогда признай границу и открой дорогу договором, — предложил Корн. — Получим торговый двор внутри его поселения.

— И шпиона, — сказал казначей.

— И шпиона.

Севар рассмеялся без веселья.

— Вы хотите просить место у человека, который унизил меня.

Отец посмотрел на него долго.

— Ты до сих пор думаешь, что речь о тебе.

Севар побелел.

— Выйди.

— Отец…

— Выйди, пока я не велел Хальду вынести тебя.

Сотник чуть сдвинулся.

Севар развернулся и вышел, ударив дверью.

В прихожей, рядом с терминалом, он остановился.

Скрытый микрофон записал его дыхание.

Потом голос другого человека — тихий, женский:

— Они не дадут тебе отомстить.

Сергей позже услышал только эту часть.

Ответ Севара:

— Тогда я найду тех, кому не нужно их разрешение.

* * *

Женщина ждала его в нижнем дворе.

Без знаков, в тёмном плаще, с капюшоном до бровей. Севар спустился один, хотя на галерее стояли стражники.

— Лера? — спросил он.

— Нет. Её голос.

Женщина откинула капюшон. Лет тридцать, тёмные волосы собраны на затылке, на шее — тонкая восьмиузловая нить.

— Лера не приходит к тем, кто уже потерял один отряд.

Севар сжал челюсти.

— Что ей нужно?

— То же, что дому Гар. Чтобы Москва не стала хозяином всех дорог.

— Она предлагала ему союз.

— Предлагала встроиться. Он строит своё.

Женщина подошла ближе.

— Вокруг его земли меньше ночных. Караваны пойдут туда. Больные пойдут туда. Беглые — тоже. Через год он будет выбирать, кому давать связь, лечение и инструменты. Через два — ваши вассалы начнут спрашивать, почему платят Гару, если Москва защищает лучше.

— Я хочу его голову.

— Лера хочет его стекло работающим.

— Без него стекло не отвечает.

— Значит, голова пока остаётся на плечах.

Севар отвернулся к стене.

— Отец хочет торговать.

— Пусть. Торговля открывает двери лучше тарана.

— Он проверяет людей.

— Все проверяют плохо, когда привыкают к ним.

— У вас есть человек внутри?

Женщина улыбнулась.

— Если бы был, я бы не сказала.

— Что предлагает Лера?

— Сведения. Дороги мимо его птиц. Ночных, направленных не на стены, а на поселение. Несколько испуганных семей — и его обещание защиты станет пустым.

— Ночные не слушаются вас прямо.

— Поэтому мы не обещаем точный час. Только направление и голод.

Севар посмотрел на неё.

— Дети тоже там.

— Дети есть везде.

Он не отвёл глаз.

— Цена?

— Один терминал голоса. Доступ к северной башне. И когда Москва ослабнет, Гар не входит в серый дом без Леры.

— Отец не согласится.

— Я говорю не с отцом.

На галерее сменился караул. Металл коротко звякнул о камень.

Севар протянул руку.

Женщина не пожала её.

— Сначала докажи, что умеешь делать что-то тише, чем падать с лошади.

Она надела капюшон и ушла через нижние ворота.

* * *

Сергей услышал терминал Гара только вечером.

Фраза женского голоса попала в индекс. Образец не совпал ни с Маркой, ни с Милкой, ни с известными представителями домов.

**ОНИ НЕ ДАДУТ ТЕБЕ ОТОМСТИТЬ.**

Затем Севар:

**ТОГДА Я НАЙДУ ТЕХ, КОМУ НЕ НУЖНО ИХ РАЗРЕШЕНИЕ.**

Дальше шаги. Дверь. Тишина.

Сергей отметил запись высоким приоритетом.

Но поездку на Запад не отменил.

Через два дня у поселения уже стояли три дома, лечебница получила двери, а Ведан привёл ещё одного охранника — Нежату, молчаливого копейщика с разбитым левым ухом.

Огнестрельного оружия им Сергей не дал.

Вместо этого выдал современную защиту, скрытую под местной одеждой: лёгкие бронежилеты от стрел и холодного оружия, защитные воротники, перчатки, налокотники. Каждый получил хороший меч и нож. В сумках лежали фильтрующие полумаски, защитные очки и по две дымовые гранаты.

Ведан повертел гранату.

— Кидаю, когда много врагов?

— Когда нужно закрыть обзор и уйти.

— А если ветер на нас?

— Не кидаешь.

— Скучное оружие.

— Это не оружие.

— Всё, что кидают во врага, — оружие.

— Кинешь её во врага — подаришь ему дымовую гранату.

Нежата коротко усмехнулся.

Приборы ночного видения потребовали отдельного занятия. Монокуляры крепились на лёгкие головные системы под капюшонами. Ведан быстро научился оценивать глубину, но дважды пытался шагнуть через яму, которая казалась плоской. Нежата двигался медленнее и через час увереннее.

— Лица мёртвые, — сказал он, глядя на Сергея в зелёном изображении.

Это была самая длинная фраза, которую Сергей от него слышал.

В багги загрузили запас топлива, воду, еду, аптечку, ремкомплект, торговые образцы и два свёртка книг для западных мастеров.

Поселение на время отсутствия переходило под ночную защиту автоматики. Софья знала тревожные сигналы. Макар получил доступ к внешнему блоку управления светом, но не к воротам форта. На втором этаже оставались места для всех жителей, если камеры обнаружат стаю.

Даша и Лида получили расписание занятий без Сергея.

— Повязки, пульс, температура, — сказал он. — Никаких лекарств без связи со мной.

— А если человек умирает? — спросила Лида.

— Останавливаете кровотечение, обеспечиваете дыхание, вызываете меня. Не угадываете дозы.

— Если связь не работает?

Сергей помолчал.

— Тогда выбираете меньшее действие, которое точно не навредит.

— Как понять?

— Поэтому и учитесь.

* * *

Западная дорога оказалась лучше лесных путей и хуже южных трактов.

Первые двадцать километров багги шла по знакомым просекам. Дрон держался впереди, проверял броды и развилки. Потом появились деревянные мосты, отсыпанные участки, водоотводные канавы.

На каждом западном посту висел знак «М».

Тот же круг. Та же буква.

Сергей снял собственную московскую табличку с борта машины и выставил дощечку Рудного Ключа — ключ над зубчатым колесом.

Первый дозор встретил их у моста.

Четверо в зелёных куртках. Два арбалета со стальными рычагами, короткие копья, один тяжёлый щит. Они услышали багги раньше, чем увидели, и перекрыли дорогу съёмной балкой.

Машина вышла из-за поворота.

Один арбалетчик отступил.

Другой удержал оружие, но палец сдвинулся к спуску.

Сергей остановился за двадцать метров, заглушил двигатель и показал знак Адель через боковое окно.

Старший дозора подошёл не сразу.

Проверил дощечку, провёл ногтем по выемке на обратной стороне и попросил открыть грузовой отсек.

— Оружие?

— Мечи и ножи.

— Огненное?

— Нет.

Ведан посмотрел на Сергея, но промолчал.

— Газы, яды, ночные? — продолжил стражник.

— Дымовые средства. Аптечка. Ночных нет.

— Машина кусается?

— Если лезть под колёса.

Стражник не понял шутки.

— В городе скорость пешего. Свет не включать без тревоги. Воздушных птиц над внутренними стенами не поднимать. Драка — штраф. Кровь — суд. Смерть — верёвка до суда, потом решат, нужна ли вторая.

— Адель говорила примерно то же.

— Значит, жива и помнит службу.

Балку подняли.

Чем ближе был город, тем гуще становилось движение. Телеги с рудой оставляли рыжую пыль. По обочинам стояли лесопилки, угольные ямы, склады под черепичными крышами. Водяные колёса вращали не жернова, а длинные валы, уходившие в мастерские.

Сергей видел ременные передачи, молоты, мехи, пилы.

Не промышленность его времени.

Но уже не одиночное ремесло.

За последним холмом поднялся Рудный Ключ.

Земляной вал темнел длинной линией. Перед ним лежал ров с водой. Ворота защищали две каменные башни, соединённые деревянной галереей. За стенами поднимались черепичные крыши, трубы и подъёмные краны.

Очередь у ворот растянулась на сотню метров.

Телеги с тканью. Повозки с железом. Стадо коз. Люди с корзинами, тюками, клетками. Когда багги приблизилась, разговоры затихали волной. Лошади тянули поводья. Дети выбегали на обочину, пока взрослые не хватали их за воротники.

Стража вывела машину в отдельный проход.

Проверили знак ещё раз. Осмотрели поликарбонатные окна, колёса, лебёдку. Один стражник постучал по защищённой двери костяшками и отдёрнул руку, когда внутри сработал датчик приближения.

— Она увидела меня?

— Да.

— Глаз где?

— В нескольких местах.

Он отошёл.

Ворота открылись.

Сергей завёл двигатель.

Багги вошла в город со скоростью пешехода.

Улица за стеной была вымощена камнем и спускалась к широкой площади. Колёса загрохотали по плитам. С обеих сторон теснились дома в два и три этажа, лавки с открытыми ставнями, мастерские, над которыми висели знаки ножниц, молота, линзы, иглы, шестерни.

Люди останавливались.

Кузнец вышел из дверей с клещами в руке. Писец поднял голову от уличного стола. Женщина на балконе уронила мокрую ткань. Мальчишки побежали следом за машиной, считая обороты колёс вслух.

Ведан положил ладонь на рукоять меча, но не обнажил его.

Нежата смотрел на крыши.

Сергей следил за улицей, отражениями в окнах и зелёными куртками стражников у перекрёстков.

Над площадью впереди висел огромный круг с буквой «М».

А под ним, у ступеней торговой палаты, их уже ждала Адель.

Глава 20. Знак меры

Кражу обнаружила Олена.

Она пришла в общий склад за мукой и увидела на полу белую дорожку. Мука просыпалась из мешка, тянулась к двери, затем исчезала в траве, где ночная роса прибила пыль к земле.

Мешок был развязан.

Не разрезан. Узел распустили пальцами, а потом затянули заново — плохо, чужой петлёй.

Олена не стала кричать. Пересчитала лепёшки на полке, банки с жиром, сушёные яблоки. Не хватало двух лепёшек, горсти яблок и куска сала.

Следы вели за недостроенный дом Савела.

Там, между сложенными досками и бочкой со щепой, сидел один из близнецов Глеба — десятилетний Мирон. Щёки у него были набиты едой. В руках он держал лепёшку, а на коленях лежал распоротый бумажный пакет с яблоками.

Мальчик увидел Олену и перестал жевать.

За спиной у него шевельнулось одеяло.

Под ним прятался второй близнец, Даня.

Они не отрицали.

К вечеру поселение собрало первый суд.

Не было ни судьи, ни закона, кроме коротких правил, которые Сергей вывесил у лестницы. Взрослые сидели на брёвнах возле общего навеса, дети стояли за спинами родителей. На поле догорал день, над свежими крышами тянулся дым.

Сергей присутствовал по видеосвязи из Рудного Ключа. Его лицо было видно на планшете, который Макар поставил на стол. Из динамика время от времени шёл треск: дальний канал работал через ретранслятор.

— Прогнать, — сказал Прохор. — Сейчас украли еду. После нож возьмут. Потом дверь ночью откроют.

Глеб вскочил.

— Они дети.

— Дети знают, что узел развязывают тайком.

— Я заплачу.

— Чем? — спросила Олена. — Нашу же муку вернёшь?

Глеб сел. На шее у него ходил кадык.

Его жена молчала, обхватив близнецов за плечи. Мирон смотрел в землю. Даня плакал тихо и зло, размазывая грязь по лицу.

— Они были голодные? — спросил Сергей с экрана.

Софья ответила:

— Нет. Утром ели со всеми.

— Зачем взяли?

Макар повернул планшет к мальчикам.

Мирон молчал.

Даня всхлипнул:

— Сало вкусное.

По кругу прошёл короткий, недобрый смешок.

— И яблоки, — добавил Мирон.

— Для себя? — спросил Сергей.

Оба кивнули.

Прохор развёл руками:

— Вот. Не нужда. Значит, воровская кровь.

Савел, до этого молчавший, поднял голову:

— Кровь муку не развязывает. Пальцы развязывают.

— Ты предлагаешь гладить их по голове?

— Предлагаю не выбрасывать шестерых в лес из-за двух лепёшек.

— Сегодня лепёшка, завтра серебро.

— Завтра будет завтра.

Олена посмотрела на мальчиков:

— Если бы попросили, дала бы.

Мирон буркнул:

— По одному яблоку.

— А вы хотели все?

— Да.

— Вот за «все» и отвечать будете.

Сергей слушал, не вмешиваясь. Он мог назначить наказание одним предложением. Земля называлась Москвой, камеры принадлежали ему, склад построен на его средства.

Именно поэтому решать одному было опасно.

— Прогонять семью нельзя, — сказал он наконец. — Это наказание не только детям. И не соответствует ущербу.

Прохор нахмурился:

— Тогда что? Бить?

— Нет.

— На Юге били бы.

— Мы не на Юге.

— А где?

Сергей посмотрел на людей через камеру.

— Это мы сейчас и определяем.

Он предложил посчитать украденное. Не по аукционной цене, а по труду, необходимому, чтобы вырастить зерно, испечь хлеб, собрать яблоки и сохранить сало. Расплатиться не серебром родителей, а работой всей семьи — потому что дети пока не могли вернуть ущерб сами, но должны были участвовать.

Макар предложил общее поле.

Его только начали расчищать к востоку от домов. Нужно было вытаскивать корни, собирать камни, копать водоотводную канаву.

— Семь дней, — сказал он. — После обычной работы ещё два часа на поле. Глеб, жена и оба мальца.

Глеб открыл рот.

Его жена сжала ему запястье.

— Согласны, — сказала она.

Олена добавила:

— И пусть Мирон с Даней сами расскажут всем детям, что сделали. Не мы за них.

Мирон побледнел сильнее, чем при слове «прогнать».

Решение приняли не единогласно. Прохор проголосовал против. Ещё двое воздержались. Но большинство согласилось: семья остаётся, украденное возмещает работой, повторная кража рассматривается уже как сознательное нарушение после предупреждения.

Макар записал решение на белой бумаге.

Первое постановление поселения Москвы пахло дымом, свежей землёй и украденным салом.

* * *

В сорока семи километрах к югу другой серый дом давно перестал быть чужим.

Вокруг бетонного каркаса выросло укреплённое поселение. Сначала — сараи и земляной вал, потом каменные мастерские, казарма, дом наместника, оружейный склад. Колонны старого здания скрывались за пристройками. Планшет висел внутри металлического шкафа, к которому вели три двери.

Он работал.

На экране стояли условия:

**ДОСТУПНЫ ОБЪЕКТЫ, СУЩЕСТВОВАВШИЕ К 1990 ГОДУ**

**ЛИМИТ ЗАКАЗА: 50 КГ**

**ОДИН ЗАКАЗ В СУТКИ**

Магдалене исполнилось шестьдесят три.

В этот мир она попала двадцатилетней студенткой последнего советского лета — из города, где уже ходили разговоры о дефиците, кооперативах и скором развале всего, что казалось неподвижным. Первые годы она заказывала еду, лекарства, инструменты и оружие. Потом научилась заказывать то, что удерживало власть дольше патронов: подшипники, радиодетали, станочные резцы, оптику, справочники, семена.

Пятьдесят килограммов в день — мало для армии.

Но за сорок с лишним лет это становилось эпохой.

Магдалена вышла замуж за местного дружинника Ярома. Теперь он ходил с тростью, носил меховой жилет даже летом и забывал имена слуг, но безошибочно помнил каждую засаду, в которой побывал до сорока лет.

Их сыну Вельду было двадцать два.

Он родился в каменном доме, ел из стальной посуды, ездил на лучших лошадях Гара и ни разу не видел мать беспомощной. Для него планшет был не чудом и не прорехой между мирами.

Семейное имущество.

Вельд наслаждался жизнью с уверенностью человека, которому мир задолжал удобство заранее. Он охотился с оптическим прицелом на старой винтовке, проигрывал западным мастерам серебро, содержал трёх любовниц в разных городах и называл себя хранителем серого дома, хотя не умел заменить пружину в магазине.

Именно он приказал стрелять по самолёту Сергея.

Пулемёт на крыше был советским ДШК, полученным много лет назад вместе с запасными стволами и ящиками патронов. Расчёт знал своё дело. Белый беспилотник ушёл только потому, что шёл высоко и изменил курс после первой очереди.

В тот день Вельд рассказывал всем, что сбил его.

Обломков никто не нашёл.

— Значит, упал далеко, — говорил он.

Магдалена ничего не сказала. Она видела запись с оптики и знала разницу между попаданием и испугом.

Посланники прибыли вечером.

Трое. Двое от дома Гар, один без знака. Их провели в длинный зал, где стены украшали мечи, старые фотографии Москвы и чёрно-белый плакат с женщиной в рабочей косынке.

Магдалена сидела у окна. Седые волосы были собраны в тугой узел. На столе перед ней лежал пистолет Макарова, не как угроза — как привычная вещь рядом с очками и лекарствами.

Вельд стоял у камина.

— Северянин зовёт себя Сергеем, — сказал посланник Гара. — Его стекло новее. Даёт до трёхсот мер веса в день и копит неиспользованное.

Магдалена сняла очки.

— Трёхсот килограммов?

— Если это ваша мера.

— Моя.

— Он заказывает летающие машины, оружие, лекарства, бумагу. Продаёт связь домам. Основал землю Москвы.

Последние слова она встретила неподвижно.

— Почему Москва?

— Говорит, пришёл оттуда.

Яром сидел в кресле у стены. Его пальцы сжимали резной набалдашник трости.

— Твой земляк? — спросил он.

— Через тридцать шесть лет после меня, если говорит правду.

Вельд усмехнулся:

— Значит, мальчишка.

— Возможно, старше тебя во всём важном.

Он отвернулся.

Посланник без знака заговорил мягче:

— Сергей угрожает не только Гару. Он разрушает порядок серых домов. Продаёт одинаковые товары без разрешения. Обещает защиту тем, кто переселяется к нему. Лечит. Даёт голос на дальние расстояния. Если так продолжится, ваши инструменты и оружие перестанут быть редкостью.

— Оружие он не продаёт, — заметила Магдалена.

Гость слишком быстро ответил:

— Пока.

Она посмотрела на него поверх очков.

— Кто вас прислал?

— Люди, понимающие общую опасность.

— Значит, трусы без имени.

Вельд подошёл к столу.

— Мать, неважно. Его надо взять раньше, чем он укрепится.

— Он уже укрепился.

— Тогда убить.

— И кто будет пользоваться планшетом?

— Мы.

Магдалена повернула к сыну экран. На нём была сводка заказов за последние годы: подшипники, антибиотики, оптика, патроны, запасные детали.

— Сделай заказ.

Вельд нахмурился.

— Сейчас?

— Любой полезный. Не больше пятидесяти килограммов. С правильным названием и годом существования.

— У меня люди для этого.

— Вот поэтому планшет тебе не принадлежит.

Яром тихо рассмеялся, потом закашлялся.

Посланник Гара положил на стол карту.

— Если северянин останется, ваш серый дом потеряет монополию на современное оружие и защиту. К вам перестанут платить за инструменты. Ваши мастера уйдут туда, где новые станки.

— Станки тяжелее трёхсот килограммов, — сказала Магдалена.

— Части — нет.

Это был хороший ответ.

Она посмотрела внимательнее.

— Что предлагаете?

— Объединить сведения. Закрыть ему торговые пути. Найти слабость. Захватить живым, если возможно. Убить, если нет. Планшет сохранить.

— Его планшет привязан к нему?

— Не знаем.

— Значит, вы предлагаете разбить сундук, не выяснив, где ключ.

Вельд сказал:

— Можно начать с поселения. Люди разбегутся, если ночные заберут детей.

Магдалена медленно повернула голову.

В зале стало тихо.

— Ещё раз предложишь мне охотиться ночными на детей, — произнесла она, — останешься без лошади, денег и права входить к планшету.

— Я сказал не…

— Я услышала.

Вельд сжал губы.

Она снова посмотрела на посланников.

— Сергея не трогать, пока я не поговорю с ним или не получу доказательство, что разговор невозможен. Самолёты больше не обстреливать без прямой угрозы.

— Дом Гар может решить иначе.

— Тогда пусть дом Гар тратит своих сыновей.

Яром поднял трость и указал на карту:

— А дорогу всё равно перекройте.

Магдалена взглянула на мужа.

Старик пожал плечами:

— Ты хочешь говорить. Пусть идёт к тебе медленно.

Она улыбнулась.

За сорок лет они научились понимать разницу между несогласием и торгом.

* * *

Адель встретила багги у ступеней торговой палаты.

— Вы вызвали пробку, — сказала она вместо приветствия.

Позади машины уже собралась толпа. Дети перебегали с одной стороны на другую, пытаясь заглянуть под днище. Стражники оттесняли их древками копий.

— Покажите стоянку, — ответил Сергей.

— Во дворе палаты. Там стены и охрана.

— И одни ворота?

— Двое. Ты всё считаешь выходы?

— После Юга — да.

Адель повела их через арку.

Двор окружали мастерские. В одной работал механический молот: водяной привод передавал усилие по валу и ремням, тяжёлая голова поднималась и падала на раскалённую заготовку. В другой длинные пилы двигались вверх-вниз сами, пока рабочие подавали брёвна по роликам.

Нежата смотрел на ременные передачи с недоверием.

— Если руку возьмёт, не отдаст, — сказал он.

— Правильно понял, — ответил Сергей.

Багги поставили под навесом. Он включил датчики, заблокировал управление и поднял малый дрон. Адель сразу указала пальцем:

— Над внутренними стенами не летать.

— Он останется над двором.

— Останется ниже крыши.

— Тогда не увидит улицу.

— Именно.

Сергей посадил аппарат на балку навеса, откуда камера видела ворота и машину.

В палате их провели через зал мер.

На стенах висели эталоны: металлические линейки, гири, мерные сосуды, зубчатые колёса с подписанным числом зубьев. Всё отмечено кругом с буквой «М».

В центре стояла стеклянная витрина.

В ней лежал ржавый прямой угольник, сломанные очки, карманные часы и потемневшая табличка:

**МОСКВА. 1940**

Сергей остановился.

— Это что?

Адель не ответила сразу.

— Имя основателя.

— Москва — не имя.

— Мы знаем.

Под витриной был портрет. Мужчина лет тридцати пяти, коротко остриженный, худой, в гимнастёрке без знаков. Лицо напряжённое, взгляд прямой.

На подписи:

**МИХАИЛ СЕРГЕЕВИЧ МОСКОВСКИЙ, ПЕРВЫЙ МЕРЩИК**

— Он пришёл из Москвы? — спросил Сергей.

— За год до большой войны его мира, — сказала Адель. — Так он говорил.

— Как звали полностью?

— Михаил Сергеевич Белов. Здесь его называли Московским.

Сергей смотрел на дату.

Человек исчез из СССР в 1940 году. До войны. Возможно, до призыва, до эвакуаций, до всего, что он никогда не увидел.

— Его планшет?

— Не работает тридцать восемь лет. После его смерти отвечал ещё несколько месяцев, потом погас.

— Что он заказывал?

— Инструменты, книги, детали, лекарства. Иногда оружие. Предел был мал, поэтому он учил нас делать самим.

Они поднялись в верхний зал.

Там ждали представители девяти цехов.

Оптики. Кузнецы. Ткачи. Мерщики. Механики. Стекольщики. Печатники. Литейщики. Дорожный союз.

На каждом столе стоял знак «М».

Сергей сел напротив полукруга.

Ведан остался справа, Нежата — у двери.

Седой председатель палаты представился Лотаром и начал без приветственной речи:

— Михаил Московский основал единые меры, допуски и правила взаимозаменяемости. До него каждый кузнец делал резьбу под собственный инструмент. Каждая земля считала вес по-своему. Он заставил города принять один стандарт.

— Заставил чем?

— Сначала выгодой. Потом эмбарго. Иногда винтовкой.

— Похоже на человека из сорокового года.

Лотар не понял оттенка.

— Он хотел построить сеть независимых производственных городов. Без князей. Без наследственной власти. Города должны были зависеть друг от друга изделиями и мерами, а не клятвами.

— Получилось?

Председатель обвёл взглядом зал.

— Частично.

После смерти Белова наследие разделили цеха. Мерщики забрали стандарты. Механики — чертежи. Оптики — стекло. Печатники — архивы. Оружейники получили склады и часть книг. Сам планшет заперли под старой башней.

— Почему скрываете происхождение технологий? — спросил Сергей.

— Потому что южный дом охотнее покупает «древний секрет цеха», чем признаёт, что его можно прочитать в книге чужака.

— И потому что происхождение даёт право на наследство, — добавила женщина от печатников.

Лотар бросил на неё тяжёлый взгляд.

Вот оно.

— Вы считаете меня наследником? — спросил Сергей.

— Некоторые, — ответила Адель.

— По какому принципу? Я из того же города через восемьдесят шесть лет. Белова не знал. Родственником не являюсь.

— Ты используешь знак «М».

— Совпадение.

— В день, когда твой знак появился на южных табличках, три старых братства объявили это возвращением Московского, — сказала представительница печатников. — Людям нравятся возвращения.

— А цехам?

— Цехам — нет.

Кузнец с широкими ладонями ударил пальцем по столу:

— Ты можешь признать круг мер. Подписать договор. Торговать через палату. Получить место в совете без права единоличного решения.

— Союз, — сказал Сергей.

— Да.

Мужчина от оружейников наклонился вперёд:

— Или показать планшет. Условия, пределы, доступ. Мы должны знать, способен ли ты обрушить производство.

— Не покажу.

— Тогда мы не можем отпустить тебя с секретами города.

Ведан чуть сдвинул ногу.

Адель резко повернулась к оружейнику:

— Это угроза гостю под знаком палаты.

— Это защита Запада.

Другой мастер, от механиков, сказал:

— Запад пережил одного Московского и не станет подчиняться второму.

— Я не просил подчиняться.

— Пока.

Сергей услышал глухой удар с улицы.

Потом второй.

Не молот.

Засовы ворот.

На планшете под столом вспыхнуло уведомление от багги:

**ДВИЖЕНИЕ ВОКРУГ ТРАНСПОРТА**

**8 ОБЪЕКТОВ**

Число выросло до двенадцати.

Сергей поднял глаза.

— Городские ворота закрылись?

Никто не ответил сразу.

Адель побледнела.

Из нижнего двора донёсся крик:

— Цеховой караул! Оружие сложить!

Затем — звон металла.

Заседание закончилось.

* * *

Нежата захлопнул дверь и опустил засов.

— Лестница сзади, — сказала представительница печатников. — В архив, потом на крышу.

Оружейник встал.

— Никто не уйдёт.

Ведан ударил его стулом.

Деревянная спинка вошла под колени. Мужчина рухнул, потянув за собой стол. Чернильница разбилась, чёрные капли брызнули на знак «М».

В зале закричали.

Сергей выдернул дымовую гранату.

— Закрыть глаза. Не дышать глубоко.

Он сорвал чеку и бросил гранату к главному входу.

Белый дым пошёл по полу, за секунды закрыл столы и людей. Кто-то рванул дверь снаружи. Засов затрещал.

Ведан и Нежата надели маски. Приборы ночного видения опустились перед глазами.

В дыму мир стал светло-зелёным.

Адель схватила Сергея за рукав:

— Сюда!

Они выбежали в архив.

Между шкафами метались писцы. Один прижимал к груди книги, другой пытался открыть окно. Представительница печатников повела их к винтовой лестнице, но сверху раздались шаги.

— Перекрыли, — сказала она.

Окно выходило на крышу литейной мастерской. Между зданиями — два метра и один этаж вниз.

Сергей выбил раму плечом.

— Первыми Ведан и Нежата. Потом Адель.

— Я останусь, — сказала представительница печатников. — Если уйдут все, архив сожгут.

За дверью архива появился силуэт.

Сергей ударил его рукоятью ножа в висок. Человек свалился между шкафами.

Нежата шагнул на подоконник и прыгнул.

Черепица треснула под сапогами, но он удержался. Ведан перелетел следом. Адель выругалась, подхватила юбку и прыгнула в руки Нежаты.

Сергей вышел последним.

В этот момент дверь зала сорвали.

Болт ударил в оконную раму рядом с его головой.

Он оттолкнулся.

Край крыши ушёл вниз. На мгновение под ногами остался воздух. Сергей ударился грудью о черепицу, скользнул по скату. Ведан поймал его за ремень и остановил у желоба.

— Ты стал тяжелее.

— Золото в карманах.

— Выбрось.

Снизу загудел литейный двор.

Рабочие продолжали лить металл.

Они ещё не понимали, что начался переворот.

По жёлобу текла оранжевая струя, под ногами вращались приводные валы, ремни бежали от водяного колеса к вентиляторам и подъёмникам. Мастера кричали друг другу сквозь грохот.

На крыше напротив появились арбалетчики.

— Вниз! — крикнул Сергей.

Первый болт ударил в черепицу. Второй скользнул по бронежилету Нежаты, развернул его боком.

Они спрыгнули на деревянную галерею литейного двора.

Рабочий с ковшом уставился на них.

— Закройте верхнюю дверь! — крикнула Адель. — Оружейный цех нарушил круг!

— Чей приказ?

— Палаты!

— Какая палата? Там колокол кузнецов!

Никто не знал, кому подчиняться.

Сергей бросил вторую дымовую гранату на галерею позади. Дым смешался с копотью. Арбалетчики потеряли линию огня.

Внизу путь перекрывала форма с расплавленным металлом.

Нежата указал на подъёмный кран. Над двором шла балка, по ней двигалась тележка с цепью. Приводной канат свисал к колесу у стены.

Ведан прыгнул к колесу и потянул рычаг.

Кран ожил.

Цепь пошла вверх. Подвешенная изложница поднялась над полом и поплыла поперёк двора. Рабочие закричали, разбегаясь.

— Куда? — спросил Ведан.

— К западной стене!

Кран донёс изложницу до площадки. Сергей первым перебрался на неё, держась за цепь. Металл под ногами отдавал жаром. Остальные полезли следом.

Ведан отпустил рычаг последним и прыгнул, когда груз уже уходил.

Они пересекли двор над работающими механизмами.

Внизу вращались ремни. Один сорвался со шкива, хлестнул по стойке и едва не сбил рабочего. Нежата наклонился, поймал свободный конец багром и набросил на соседний вал.

Ремень натянулся.

Система дёрнулась. Ворота западной стены литейной открылись на полметра — привод тянул их через редуктор.

— Туда! — крикнула Адель.

Они спрыгнули с изложницы.

За воротами находился красильный двор: чаны, мокрые ткани, верёвки под крышами. Здесь уже шёл бой. Люди в зелёных куртках палаты теснили оружейников к стене. Но никто не понимал, кто такие Сергей и его спутники.

— Стоять! — крикнул караульный.

Адель подняла знак палаты.

— Со мной гости!

— Лотар приказал задержать Московского!

— Лотар в заложниках!

Караульный замешкался.

Этого хватило.

Из боковой двери выскочила девушка с коротким арбалетом и выстрелила в человека за спиной стражника. Болт ударил не в тело, а в его натянутый арбалет, сбил направление. Чужой выстрел ушёл в балку.

— Если хотите жить, за мной! — крикнула она.

Ей было около двадцати пяти. Светлые волосы выбились из косы, на щеке чернела полоса сажи. Кожаный фартук поверх синего платья был прожжён у края. В руках она держала взведённый рычажный арбалет.

— Кто ты? — спросил Сергей на бегу.

— Элеонора Верн. Цех точной механики.

— Почему помогаешь?

— Потому что мой отец голосовал за союз, а оружейники только что попытались его убить.

Хорошая причина.

Слишком хорошая.

Она провела их через ткацкую мастерскую.

Внутри работали механические станки. Ряды нитей дрожали, челноки метались из стороны в сторону, общий вал вращал десятки деревянных механизмов. Часть ткачей продолжала работу, будто переворот был очередной ссорой мастеров. Другие стояли у стен.

— Остановите! — крикнул Ведан.

— Нельзя, — ответила Элеонора. — Главный привод снаружи.

Им пришлось идти между станками.

Челнок прошёл в ладони от лица Сергея. Ремень над головой шипел по шкиву. Нежата зацепился ножнами за нить, порвал сразу десяток основ.

Ткачиха ударила его деревянной планкой по спине.

— Скотина!

— Потом заплатим, — сказал Сергей.

— Ты заплатишь! — крикнула она, уже связывая нити.

У дальнего выхода их ждали трое оружейников.

Элеонора выстрелила первой. Болт вошёл одному в плечо.

Ведан сбил второго щитом с ног. Нежата принял удар меча на гарду, вошёл вплотную и ударил противника лбом.

Третий бросился на Сергея.

Сергей отступил к станку. Клинок прошёл возле лица. Он поймал руку нападающего, направил её к движущемуся ремню.

Мужчина понял опасность и дёрнулся назад.

Сергей не стал затягивать его в механизм. Ударил коленом, затем рукоятью меча в челюсть.

Нападающий упал.

— Мог убить, — сказала Элеонора.

— Мог.

— Почему нет?

— Не знаю, кто здесь победит.

Она посмотрела на него и улыбнулась, несмотря на сажу и шум.

— Умный.

— Или осторожный.

— Это одно и то же, если дожил.

Они выбежали в переулок.

Двор палаты был через два здания.

На планшете багги передавала тревогу:

**17 ОБЪЕКТОВ**

**УДАР ПО ПРАВОЙ ДВЕРИ**

**ПОПЫТКА ДОСТУПА К КАПОТУ**

Вооружённые люди окружили машину. Один пытался поддеть поликарбонат ломом. Другой бил по замку. Двое растягивали цепь, чтобы перекрыть выезд.

— На крышу стекольщиков, — сказала Элеонора. — Оттуда во двор.

— Опять крыша?

— Внизу ворота.

Она первой полезла по наружной лестнице.

Сергей шёл следом и невольно смотрел не только на ступени. Элеонора двигалась быстро, уверенно, без привычной для местной одежды тяжести. У неё были сильные руки мастера и тонкая линия шеи над воротом платья.

Она обернулась.

— Если упадёшь, ловить не буду.

— Я на лестницу смотрю.

— Конечно.

Ведан сзади негромко фыркнул.

На крыше они легли за парапетом.

До багги — сорок метров и один двор вниз. Оружейники держали ворота. Над навесом проходила стрела поворотного крана, использовавшегося для разгрузки металла.

— Можно развернуть? — спросил Сергей.

— Привод в башенке, — ответила Элеонора.

Нежата уже полз туда.

Через минуту кран дёрнулся. Стрела пошла над двором. На цепи висела пустая грузовая платформа.

— Слишком высоко, — сказал Ведан.

— Прыгать ближе, чем в литейной.

Они зацепили платформу багром, подтянули к крыше.

Снизу заметили движение.

Арбалетчики подняли оружие.

Сергей сбросил последнюю дымовую гранату прямо к багги.

Белое облако закрыло машину и половину двора. Люди закричали, кто-то выстрелил наугад. Болт пробил деревянное дно платформы.

Нежата развернул кран.

Платформа поплыла над дымом.

Элеонора стояла рядом с Сергеем, держась за цепь. Их плечи касались. От неё пахло сажей, горячим металлом и чем-то травяным.

— Ты правда из Москвы? — спросила она.

— Да.

— Михаил говорил, там снег лежит выше человека.

— Иногда. Если коммунальные службы особенно удивлены зимой.

— Какие службы?

— Потом.

— Значит, будет потом?

Сергей посмотрел на неё.

Глаза у Элеоноры были серые, очень внимательные. Слишком внимательные для случайной помощницы.

— Если ты не подослана оружейниками.

Она рассмеялась.

— Если бы была, сейчас столкнула бы тебя.

Платформа качнулась над двором.

— Убедительно, — сказал Сергей.

Они спрыгнули на крышу навеса.

Багги была под ними.

Сергей послал код разблокировки. Периметральные фонари вспыхнули в дыму. Люди вокруг отшатнулись. Ведан спрыгнул первым, открыл заднюю дверь. Нежата прикрывал цепной проход мечом.

Сергей оказался у водительского места.

Элеонора прыгнула рядом.

— Поедешь с нами?

— Нет. Отец внутри.

— Тогда уходи.

С городской стены ударил колокол.

Один раз.

Второй.

Потом началась частая серия.

Адель появилась в воротах двора с отрядом зелёных курток. За ней шли механики, литейщики и городская стража. Оружейники у багги бросили лом и подняли руки.

С другого конца улицы ворвались люди цеха кузнецов.

Переворот захлебнулся так же быстро, как начался.

Лотар был жив. Его вывели из палаты с рассечённым лбом. Троих главных заговорщиков арестовали. Ещё двое погибли в мастерских. Ворота города оставались закрыты, но уже под контролем палаты.

Сергей сидел в багги, положив руки на руль.

Можно было попытаться прорваться.

Теперь это означало бы наехать на тех, кто только что помог.

Адель подошла к машине.

— Мятеж подавлен. Городской круг просит вас остаться до разбирательства.

— Просит или запрещает уезжать?

Она посмотрела прямо:

— Ворота закрыты до утра для всех.

Ведан наклонился к Сергею:

— Если рванём, они снова станут врагами.

Сергей выключил периметральный свет.

— Где ночуем?

Элеонора подняла руку.

— В моём доме. Он рядом с мастерской, отдельный двор, два выхода. Отец будет рад увидеть человека, ради которого едва не получил молотом по голове.

— Ты всегда так приглашаешь гостей?

— Только подозрительных.

Сергей посмотрел на неё, потом на Адель.

— Багги остаётся во дворе дома. Моя охрана — со мной. Никакого досмотра ночью.

— Согласна, — сказала Адель.

Элеонора улыбнулась.

Симпатия была уже не предположением.

Именно поэтому Сергей доверял ей ещё меньше.

* * *

У форта птицы поднялись перед закатом.

Сначала вороны.

Они вылетали из леса десятками, садились на крыши новых домов, на мачту, на поваленные деревья. Потом с болот потянулись утки, хотя время перелёта ещё не пришло. Стаи кружили, меняли направление, снова поднимались.

Домашних птиц в поселении пока не было. Но лес вокруг наполнился крыльями.

Макар стоял у белого столба и смотрел вверх.

Софья вышла из лечебницы.

— Что это?

Савел перекрестил грудь старым местным жестом.

— Долгая ночь.

— До зимы далеко.

— Не зимняя.

В западных сказаниях говорили о редком явлении, когда небо на несколько дней закрывали тяжёлые облака, дым высоких пожаров или пыль, принесённая дальним ветром. Дневной свет становился слабым. Солнце не пробивалось. Ночные покидали глубокие укрытия и охотились не часами, а сутками.

Иногда тьма держалась три дня.

Иногда семь.

На северном мониторе форта появилась фигура.

Один ночной вышел к ручью ещё до захода солнца. Кожа на плечах дымилась в остаточном дневном свете, но он не отступал.

За ним показались другие.

Десять.

Двадцать.

Больше.

Они двигались не беспорядочной стаей. Группы шли вдоль деревьев, выдерживая расстояние. Лёгкие особи держались на ветвях. Тяжёлые — ниже, среди кустов.

Впереди шёл Ткар.

Он стал крупнее. На груди и плече белели старые рубцы. Рядом двигались три ночных, которые когда-то ушли с ним от форта. За ними — десятки новых.

Ткар остановился у таблички Москвы.

Поднял голову к камере.

Щёлкнул один раз.

Потом человеческим голосом произнёс:

— Сергей. Долгая ночь идёт.

Он повернулся к лесу, где его ждала большая стая.

— Ткар тоже идёт.

Глава 21. Перед тьмой

Ткар произнёс предупреждение ещё раз:

— Долгая ночь идёт.

Изображение с камеры дрогнуло под налетевшим ветром. Над лесом метались птицы. Их тёмные тела пересекали кадр так часто, что система наблюдения принимала стаю то за дым, то за множество мелких целей.

Сергей стоял во дворе дома Элеоноры и держал рацию обеими руками.

— Макар, отведи всех внутрь форта. Сразу.

Ответ пришёл с треском:

— Всех в верхний блок?

— Мужчин — на второй этаж. Женщин и детей — на первый, в гостевой и общий залы. Больных тоже вниз. Берите одежду, еду, лекарства, воду. Не мебель.

— Дома бросать?

— Сейчас это не дома. Это приманки из свежего дерева.

Макар замолчал на пару секунд.

— Понял.

— Лестницу после последнего человека закрыть. Верхнюю дверь на ригели. Проволоку проверить. Свет не включать, пока не стемнеет.

В связь вмешалась Софья:

— Настю куда?

— В лечебницу внутри первого периметра. Даша и Лида с ней. Всех детей держать подальше от окон.

— Сергей, — голос у неё стал тише. — Сколько их?

Он посмотрел на стоп-кадр с Ткаром и лесом за ним.

Система уже насчитала больше семидесяти тепловых отметок и продолжала добавлять новые.

— Не знаю.

Это было хуже любого числа.

* * *

Поселение свернулось за час.

Люди не спорили. Птицы над крышами сделали то, чего не сумели бы десять объяснений.

Олена и Софья собирали детей. Даша переносила медикаменты из новой лечебницы в форт. Илья с близнецами таскал одеяла, пока Макар не отобрал у него тяжёлый ящик с посудой.

— Я донесу.

— Руки оторвёшь — чем ночью дверь держать будешь?

— Я не буду дверь держать.

— Будешь делать, что скажут. Ящик оставь.

Вещи переносили по натянутому между поселением и фортом тросу: лёгкие грузы шли в подвесных корзинах, тяжёлые — на тележках. Ворота тамбура открывались только на короткие промежутки. Камеры непрерывно проверяли лес.

Неиспользованные строительные материалы ушли на второй этаж.

Листы поликарбоната поставили вторым слоем на лёгкие стены. Перфорированными пластинами усилили стыки. Из оставшихся профилей Макар и Глеб собрали внутренние упоры у двери. Пневматический гвоздезабивной пистолет хлопал почти без перерывов, скрепляя деревянные щиты, которыми закрывали слабые участки изнутри.

Егозу на лестнице растянули шире. Нижние ступени сняли и подняли наверх. Подход к двери перекрыли сварной решёткой.

У поселения оставили обманки.

В двух домах зажгли закрытые печи, чтобы из труб шёл дым. На койки положили тёплые камни, завёрнутые в старую одежду. Сергей дистанционно включил дешёвые динамики: приглушённые голоса, кашель, скрип пола. У дверей разлили немного рыбного отвара и воды после мытья.