Не по сценарию

Глава 1

В нос ударил запах жареного лука, навоза и чего-то приторно-сладкого, похожего на ладан. Катя, поморщившись, со стоном приподнялась на локтях. Голова гудела так, словно она снова согласилась на пятый шот от настойчивого клиента в пятницу вечером.

Брусчатка под ладонями была настоящей — холодной и шершавой. Подняв голову, Катя обнаружила, что в довесок к необработанным булыжникам мостовой антураж странного места дополняют стены, поднимающиеся по обе стороны узкого переулка. Вид сложенных из добротного камня домов показался совершенно незнакомым — ничего подобного она не видела ни в старых кварталах родного города, ни на фото европейских улиц.

— Только не говорите мне, что это очередной чей-то корпоратив, — пробормотала Катя, пытаясь нашарить в заднем кармане джинсов телефон.

Однако, пальцы схватили пустоту. Катя обнаружила, что на ней надета длинная грубая, явно сшитая вручную кривой иглой юбка. На ногах вместо любимых чёрных лодочек болтались деревянные сабо, выдолбленные из куска цельного и не лучшим образом обработанного дерева.

Это какой-то чертов квест-рум высшей категории сложности. Или ее усыпили и вывезли в Турцию для съемок реалити-шоу. Точно. Ирина Лав же писала что-то о конкурсе, может, она решила расширить франшизу? Может, это какое-то новое реалити, где участникам, проснувшимся в незнакомой обстановке, ничего не объясняют? Тогда где-то на стенах развешены скрытые камеры, которые транслируют на всю страну ее реакцию…

Нужно найти людей. Желательно — организаторов этого дурдома. Участвовать в чем-то подобном сейчас ей точно не хотелось — худший момент представить было сложно. Она встала, отряхнула ладони о плотную ткань юбки и пошла на звук голосов.

Узкая петляющая улочка, зажатая между домами, вывела Катю на широкую площадь, встретившую ее пестрым хаосом. Люди не обращали на Катю никакого внимания. Они были одеты в длинные туники, расшитые по странной моде платья и камзолы.

Всё это — реквизит. Однозначно. Мысль принесла с собой короткое облегчение. Катя сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в коленях, и принялась сканировать площадь профессиональным взглядом бывалого ивент-менеджера. Никакого пластика, говорите? Ага, сейчас.

Она шагнула к ближайшему прилавку, который на первый взгляд казался сколоченным из досок. Пальцы сами потянулись к резной ножке навеса. Дерево.

Рядом торговец в засаленном фартуке рубил широким тесаком головку сыра. Лезвие со смачным хрустом вошло в желтоватую мякоть, брызнув молочной крошкой. Откуда-то сбоку тянуло настоящим жареным мясом — не безвкусными стрипсами из доставки, а плотным запахом.

«Вот это масштаб, — подумала Катя. — Ирина, ты превзошла сама себя! Это же целый город с толпой актеров. Сколько же денег на это потрачено…»

Актеры вели себя очень естественно: сидевший на скамье старик чистил ножом яблоко, чуть в стороне молодая женщина в синем платье, перекинув через плечо косу, кормила грудью младенца. Мальчишки, одетые в короткие штаны и рубахи не по размеру, гоняли по площади обруч. У прилавка торговца тканями ругалась толстая тетка, похожая на бочку. Её могучий голос перекрывал гул, стоящий на площади:

— Ты мне подсунул гниль! — возмущалась она, тыча в лицо торговцу куском полотна. — Этот лён сыпется еще в руках! Да чтоб тебя Элион покарал! Чтоб лавка твоя сгинула во тьме!

Торговец, маленький лысый мужичок с лицом, похожим на печеное яблоко, лишь бормотал молитвы. Кате в глаза сразу бросилось то, как он это делал, — чертя круг под сердцем и вознося руки к небу. Слова молитвы оказались не менее нелепыми — мужичок возносил славу… солнцу. Хорошее шоу.

Катя протолкнулась сквозь толпу. Люди, которых она задевала локтями, расступались, бросая на нее недовольные взгляды. Ей нужно было зеркало. Или хотя бы отражение в воде. Она дошла до фонтана и заглянула в него.

Из прозрачной чистой воды на нее смотрело чужое лицо. Овал стал тоньше, скулы — выше. Нос прямой, аккуратный. Но главное — волосы. Вместо привычных рыжих кудряшек на плечи падала тяжелая русая коса. Ногти, про которые до этого момента Катя даже не вспоминала, оказались короткими и обломанными.

— Так, — сказала Катя своему отражению. — Допустим… Это всё поправимо. Вопрос в другом: где моя карта Сбера? И где тут можно поесть?

Опираясь на камень, она подняла глаза. Все люди на площади были заняты собственными делами. От голода свело желудок. Последний раз она ела... когда вообще? Кажется, перед тем злополучным звонком от Дарины Громовой насчет конкурса.

«Привет, Катерина, ну так что, ты согласна в конкурсе участвовать-то?».

Точно. Они же обсуждали концепцию. «Уникальный опыт, историческая реконструкция, полное погружение…» — Катя тогда пропустила мимо ушей половину сказанного.

Вдруг она заметила лавку булочника. Над входом висела вывеска — деревянный калач, покрытый растрескавшимся лаком. Из открытой двери тянуло одуряющим запахом свежего хлеба. Пухлая женщина в белом чепце, из-под которого, прилипая ко лбу, выбивались пряди волос, вытаскивала из печи противень с румяными лепешками.

Катя подошла ближе, стараясь принять максимально неприметный вид. Денег нет. Украсть она не сможет — даже если сильно захочет, в этом она была профаном. Значит, нужен бартер. Только что она могла предложить в обмен на еду?

Женщина обернулась, вытирая пот со лба широким рукавом. Ее лицо мгновенно изменилось при виде Кати — сделалось настороженным.

— Чего смотришь? — устало спросила женщина. — Денег нет — иди с миром. Нечего тут побираться.

— Я не побирушка, — голос Кати прозвучал неожиданно хрипло. — Я предлагаю оптимизацию бизнес-процессов.

Булочница моргнула. Словосочетание «оптимизация бизнес-процессов» явно не входило в топ-10 слов этого заведения. Катя могла поклясться, что видела, как женщина шевелит губами, пытаясь повторить услышанное.

— Что ты мелешь, блаженная?

— Я могу разложить ваш товар так, что люди будут покупать больше, даже если хлеб подорожает, — быстро нашлась Катя, кивнув на стопку лепешек.

Булочница не двинулась с места. Она стояла, скрестив руки на груди, и недоверчиво наблюдала за Катей. Но на лице ее, помимо подозрения, отражалось любопытство. Катя шагнула к деревянному щиту, на котором висели образцы выпечки. Достала уголек, валявшийся у очага, и решительно

начертила на свободной доске схему. Группы товаров. Цветовое выделение (воображаемое). Зоны импульсных покупок прямо у кассы.

— Вот эти соленые бублики кладем слева от входа, — говорила Катя, чувствуя, как голос обретает уверенность. — Человек заходит, видит соль — организм требует влаги. Берет бублик, а чтобы его проглотить, нужна кружка вашего эля, который стоит там, где его никто не видит. Переставьте стол с элем вот сюда, к свету…

Уголек порхал по дереву, линии складывались в простую, понятную схему. Лицо булочницы медленно менялось. Из подозрительного оно стало изумленным, а затем — хищным, как у кошки, завидевшей мышь. Когда Катя закончила рисовать примитивную воронку продаж, женщина молча сняла с крючка пышную, еще горячую лепешку и сунула Кате в руки.

— Выглядишь так, будто идти тебе некуда. Работать у меня будешь. С утра и до вечера. Есть свободная комнатка на втором этаже — жить будешь там. Буду кормить и платить два медяка в день. Если обманула — вылетишь. Поняла?

— Поняла, — проговорила Катя, вдохнув чарующий аромат теплого хлеба и зажмурившись от удовольствия. — Где можно помыть руки?

Усмехнувшись уголком рта, булочница махнула рукой в сторону бочки у двери. Вода оказалась холодной и отдавала железом, но Катя с удовольствием смыла с рук и лица налипшую пыль и отправилась осматривать фронт работы.

Вечером, лежа на жестком соломенном тюфяке в тесной каморке над пекарней, Катя перевернулась на спину и уставилась в потолок. В маленькое окошко сочился равнодушный лунный свет. В углу что-то шуршало, и она старалась убедить себя в том, что это не мыши.

Катя заложила руки за голову. Оптимизация бизнес-процессов. Господи. Она только что продала концепцию мерчандайзинга из двадцать первого века женщине, которая до сих пор думает, что «воронка продаж» — это какой-то хитрый способ замешивать тесто. А ведь еще утром она рыдала над тем, что Лерка хочет забрать у нее клиента с Третьяковки ради своего дурацкого исторического квеста. Смешно. Если бы та знала, во что именно Катя погрузится…

Она закрыла глаза, пытаясь вспомнить школьный курс истории. Средневековье? Судя по одежде толпы, отсутствию чумы и вони в открытых стоках (пахло плохо, но терпимо) и тому, как легко женщина поверила в магию правильной выкладки товара — самое начало эпохи Возрождения.

Завтра ей предстояло стоять за прилавком и наливать не самое качественное пойло в глиняные кружки. А послезавтра — придумать, как выбраться отсюда в более приметное местечко. Потому что лепешки заканчиваются, а амбиции креативщика — никогда.

Утром ее разбудил хозяин. Вошел без стука, распахнув дверь, и встал на пороге, заслонив собой солнечный свет. Дождавшись, пока Катя поднимется с постели, он молча сунул ей в руки ведро с водой и тряпку.

— Начни с торгового зала, — пробасил он, недовольно нахмурившись в ответ на ее нерасторопность. — И попробуй только оставить разводы!

Катя вздохнула, обвязала голову платком, чтобы волосы не лезли в глаза, заправила выбившиеся пряди и вышла в зал. Солнце било в узкие окна, освещая пыль, оседающую на полках, столах и прилавках.

«Идеальная фактура для Инстаграма», - подумала она мрачно, опуская тряпку в ведро. Жаль, лайков здесь не ставят.

Неделя слилась в один бесконечный цикл из муки, закваски и дешевого эля. Рабочие будни начинались еще до рассвета, а заканчивались далеко за полночь под стихающие голоса горожан. Катя втянулась быстрее, чем сама от себя ожидала.

Поначалу, конечно, ей казалось, что работа в пекарне добьет ее: воду приходилось таскать самой, сгибаясь под тяжестью деревянных ведер, температуру печи определяли прикосновениями, а хлеб выпекали на глаз. Однако руки, которые еще месяц назад нервно теребили стилус макбука, теперь уверенно месили тесто, а мозг раскладывал хаос пекарни на понятные схемы. Катя уже даже перестала считать дни до того, как все это закончится. Она действительно подняла выручку Марте (так звали булочницу) почти вдвое.

Марта умела считать деньги и потому достаточно быстро оценила новую помощницу. Но по городу поползли слухи о странной девице, которая умеет делать золото из грязи и разговаривать так, будто читает невидимую книгу. Для Кати все манипуляции были элементарными, а Марте казались едва ли не колдовством. Но пока девушка честно работала и приносила прибыль, булочница не относилась к ней с подозрением.

Когда через месяц до нижнего города докатилась новость о Большом Турнире, устраиваемом самим королем, на который должна была съехаться знать из самых дальних уголков Эстереля, хозяин Кати самодовольно погладил мошну. Приедут рыцари, лорды, послы. Ходили слухи, что даже гости из другого королевства. Но его жена оказалась прозорливее.

На следующее утро хозяин подозвал Катю кивком головы, пока та пересчитывала медяки.

— Собирайся, — буркнул он. — Тебя забирают во дворец. Жить будешь там. На время турнира. Если опозоришь нас или решишь сбежать — найду и ноги выдерну, поняла?

Он говорил так, будто речь шла не о человеке, а об очередном мешке муки. Катя молча кивнула, стирая со лба пот. Дворец так дворец. Честно говоря, эта хибарка ей уже часом надоела до зубного скрежета.

Дворец, который до этого момента Катя видела только издалека, оказался столь же огромным, сколь и красивым. Через главные ворота ее, конечно, не повели — внутрь она попала через боковой вход, который вел от города к той части, где содержались хозяйственные помещения и кухни. Но даже эта часть дворца поражала великолепием. И не пожалели же организаторы денег, чтобы арендовать настоящий замок!

Шагая в сопровождении Марты по коридорам и с любопытством оглядывая украшенные стены, Катя думала, что неплохо было бы после окончания шоу вернуться сюда и наделать фоток для — уж больно реалистично выглядели декорации. Наконец они остановились перед высокой дверью. Навстречу вышла леди Изольда, дама с лицом острым, как наконечник копья, и окинула Катю брезгливым взглядом.

— Это и есть твоя чудо-девка? — обратилась она к Марте. — Руки крестьянки, а взгляд наглый, как у рыночного менялы.

— Зато считает быстрее королевского казначея, — вступилась за Катю хозяйка. — И придумала, как продать прошлогодние яблоки благородным так, что те просят добавки.

Изольда поморщилась, но спорить не стала и жестом велела подойти ближе.

— Мне плевать на твои яблоки, — процедила она. — Через три дня здесь начнется подготовка к турниру, в замок съедутся гости. Рыцари будут ломать копья на арене, а дамы — сплетничать в галереях. Вчера мои помощницы попытались составить схему рассадки, переругались из-за того, кто чьим родственником приходится, и довели кастеляна до истерики.

— Что от меня требуется? — спросила Катя и поспешно добавила: — Госпожа.

— Ты умеешь считать?

— Я умею видеть где пространство используется нерационально, госпожа, — ответила Катя, опуская глаза, но сохраняя спину прямой. — И вести учет ресурсов. Чтобы гости захлебнулись желчью, им нужно грамотно перекрыть кислород свежего воздуха…

Так Катя получила работу во дворце. И довольно скоро пожалела о самоуверенности. Следующие дни она почти не выходила из огромного трапезного зала. Спала прямо на каменной скамье у стены, подложив под голову свернутый гобелен, просыпаясь от сквозняка, проникавшего внутрь сквозь открытые окна. Хорошо еще, что крысы здесь не бегали — помещения содержались очень хорошо, и подобная живность в них не водилась. Днем Катя гоняла заспанных лакеев, размечая пол углем. Она разделила пространство на функциональные зоны, используя тяжелую мебель как естественные барьеры: турнирные трофеи сгруппировала слева от входа, создавая мощный фон для первых впечатлений; столы с легкими закусками расставила по периметру, заставляя гостей двигаться вдоль стен и разглядывать шпалеры, освобождая центр для танцующих.

К третьему дню Катя превратилась в локальное стихийное бедствие. Логистика большого трапезного зала была перестроена. Леди Изольда, чей главный жизненный принцип заключался в тотальном контроле, осталась результатом настолько довольна, что утром третьего дня прислала за «логистикой» пажа.

В кабинете леди без предисловий ткнула Катю носом в финансовые отчеты казначея. Пробежав глазами колонки, гостья нашла ошибку: воришка путал золотые соляры со серебряными монетами при закупке свечей, ежемесячно прикарманивая разницу. Ошибка не бросалась в глаза, но человек, привыкший работать с цифрами, почувствовал несоответствие.

— Хорошо, — Изольда подняла взгляд и кивнула. Это было самым большим проявлением восхищения, на которое она была способна.

После этого она отправила девушку в пыльный подвал — проверять архивные книги учета на предмет ошибок в земельном кадастре.

Проведя три часа среди вековой пыли, Катя выбралась в верхний коридор с глазами, слезящимися от напряжения, и черными пальцами. Впрочем, она была вполне довольна проделанной работой: в кадастре нашлось несколько ошибок, которые, судя по всему, обходились казне в приличную сумму. Она уже представляла себе лицо казначея, когда Изольда сунет ему под нос исправленные записи.

Свернув в восточное крыло, Катя направилась к ванным помещениям, чтобы наконец смыть с себя пыль и переодеться в чистое платье. Она почти добралась до лестницы, когда из-за тяжелой резной двери донесся глухой стук. И тихий, раздраженный голос:

— Не может такого быть…

Катя остановилась. Что-то передвинулось, затем раздался еще один стук, будто кто-то уронил тяжелую книгу. Снедаемая любопытством, она толкнула дверь.

Несмотря на довольно жаркий день, в помещении, оказавшемся библиотекой, было прохладно. Высокие окна почти полностью скрывались за темными портьерами, и дневной свет проникал внутрь узкими полосами, ложась на каменный пол и стены. У ближайшего стеллажа, опершись обеими руками на дубовый стол, стояла молодая девушка в темно-синем платье с высоким воротом и черными волосами, собранными в косу вокруг головы.

На столе перед девушкой стопками лежали книги. Некоторые были раскрыты, в других между страницами торчали листы с расчетами и чертежами. Рядом стояла большая медная астролябия, не похожая на те, что Катя видела в музеях. Девушка замерла, уставившись в разложенные рукописи.

— Если принять это значение… — пробормотала девушка. — Тогда…

Она взяла перо и сделала несколько записей. На ее лице мелькнуло раздражение, и она перечеркнула свежие строчки, испачкав пальцы чернилами. Вновь и вновь девушка делала вычисления, останавливалась, смотрела на результат, словно проверяя логику рассуждения, после чего зачеркивала часть написанного и начинала сначала.

Катя уже собиралась тихо выйти, решив, что ее присутствие тут ни к чему, сделала шаг назад, и в этот момент девушка отодвинула книгу и подняла голову.

— Что-то ищете? — негромко спросила девушка, окидывая Катю взглядом больших серых глаз.

— Нет, я просто голос услышала. Не хотела мешать, извините.

— Здесь все сходится, — девушка снова опустила голову и разговаривала уже скорее сама с собой. — А здесь — уже нет.

Катя подошла ближе — любопытство оказалось сильнее этикета. И почему-то ей казалось, что девушка не прогонит ее. На исписанной странице столбиками громоздились какие-то цифры и условные обозначения. Катя долго смотрела на записи, пытаясь понять хотя бы в общих чертах, над чем работает девушка.

— Если я все верно посчитала, то вот это значение, — девушка обвела пером какие-то числа, — должно оставаться постоянным. Но вот здесь оно теряется! Что же я упустила…

— А что ищете вы? — не удержалась от вопроса Катя.

— Занимайтесь, пожалуйста, своими делами, — отозвалась девушка. — Не могла же пропасть целая звезда…

— Только если на пути какая-то черная дыра не вылезла, — хихикнула Катя.

— Что? — девушка подняла голову, вперившись в Катю взглядом.

— Ну, знаете… — Катя неловко пожала плечами, чувствуя, как краска заливает шею. — Если вы говорите, что там у вас звезда пропала… Может, между ней и вами какая-нибудь… массивная штука появилась? Которая свет искривляет. Я не очень хорошо помню школьную физику, если честно. У нас в институте была культурология.

— Если это шутка, то она неудачная, — холодно произнесла девушка, выпрямившись.

— Нет, почему шутка… Я не ученый, я ивент-менеджер. Просто… если очень тяжелый объект встает на пути, пространство как бы прогибается. И свет идет по нему, как по желобу. Кажется, так.

— Вы хотите сказать, что свет может менять направление движения под воздействием достаточно тяжелых тел? — взгляд девушки сделался внимательным и цепким. Катя уже пожалела, что открыла рот. Она знала это, но примерно так, как человек знает, что Земля вращается вокруг своей оси. Этого уж точно было недостаточно, чтобы внятно объяснить природу явления.

— Ну да, вроде того, — отозвалась Катя. Девушка, стоявшая перед ней, отлично отыгрывала свою роль — от ее испытующего взгляда становилось не по себе. — Общая теория относительности, вы знаете…

— Общая теория относительности? Черная дыра? О чем вы вообще говорите?

— Я… — начала Катя и запнулась. Она почему-то сразу представила скрытые камеры, спрятавшихся за стенами операторов и огромную надпись на экране у зрителей: «Посмотрим, как долго продержится участница». — Я слышала такое где-то, — нашлась она. — Но я не ученый — не смогу объяснить, что это значит.

— Откуда вы? — девушка продолжала смотреть на нее. — Из Ксерадоса?

— Да! — уцепилась за ниточку Катя. — Дед был ученым, и я что-то от него слышала. Но никогда не занималась этим сама. Я не так давно в Телларионе — жизнь повернулась, пришлось начинать все с начала. Простите, мне бы идти надо, работы еще очень много.

— Идите, — медленно отозвалась девушка, не сводя с Кати глаз.

— Удачи, — Катя попыталась улыбнуться, развернулась и вышла из библиотеки, столкнувшись в дверном проеме с высоким худым стариком. Торопливо поклонившись, она уступила ему дорогу и поспешила прочь от библиотеки.

— Черные дыры, — тем временем пробормотал старик, слов которого она уже не могла слышать. — Неужели посланники тьмы добрались и сюда? Хорошо замаскировалась, но священный огонь доберется до тебя…