Не находя границ реальности и бреда, или сон про не сон, не сон про сон.

Somnus primus. A.d. V Term. MMDCCLXXIII a.u.c.

Сон первый. День пятый до Терминалий, год 2773 от основания Города.

19.02.2020 г. Сталкеры.

Отдаленное будущее. Былые достижения цивилизации забыты. Существует организация или сообщество, что-то вроде сталкеров. Члены организации ходят по старым развалинам, роются, ищут артефакты прошлого. Причём достижения пропавшей цивилизации гораздо выше нашего современного общества. По какой-то причине я всегда работаю один, да и с руководством у меня натянутые отношения. И, кажется, я копаю под них, ищу доказательства, что они не те, за кого себя выдают. В этот раз случайно оказался возле их склада с ништяками, когда охрана отошла. Роясь в контейнерах, нашел то, что является легендой – хронопереносчик.

Выглядит, как наручные часы. Чуть изогнутый серый прямоугольный корпус хорошо ложится сверху на запястье. Ремешки неудобные, мягкие, как белые тканевые ленточки. Для соединения ремешков с нижней стороны запястья приставляется пряжка. Она выглядит так же, как и корпус прибора – серый прямоугольник толщиной в палец, чуть изогнутый по руке. Ленточки ремней вставляются в щели на пряжке и затягиваются.

Я успел только надеть хронопереносчик на руку, когда пришлось убегать. Пытаюсь на ходу понять, как он работает. Когда ХП оказался на руке, то на нём появился круглый экран. В обычном состоянии он выглядит как часы со стрелками. Когда проводишь пальцем вверх или вниз, то стрелки исчезают и можно увидеть группу цифр – дату и время переноса. Работать очень неудобно – одно движение пальца сдвигает время всего минут на десять.

А тревога уже поднята. Простые ребята-сталкеры не в курсе дела. Они считают меня предателем и активно участвуют в загонной охоте. Надо оторваться и прыгнуть назад во времени, когда о том, что я рылся на складе, ещё не известно. Вокруг заросшие пустыри. Бегаю по старым развалившимся баракам. Несколько раз я пытаюсь, прокручивая на ходу циферблат, прыгнуть. Но каждый раз вокруг меня слишком тесно от людей, которые перейдут вместе со мной, ведь переход не закрывается сразу. Плохо то, что каждый раз время надо прокручивать заново – цифры сбрасываются. Наконец, мне удается закрыться в каком-то сарае. Точнее, это крытый двор возле частного дома. Здесь внутри развалины конюшни, дровяник и туалет. Вот в нем по какой-то случайности и открывается радужный пузырь перехода. Делаю шаг вперед. Да что ж они, этот туалет для дистрофиков делали? Мои плечи в полужестком обмундировании кое-как пролезают в двери, а сзади еще мешает рюкзак. Вышибаю заднюю стенку – теперь я могу пройти пузырь насквозь. Всё! Я с той стороны. Валюсь на траву.

Somnus secundus. A.d. VII Id.Mart. MMDCCLXXIII a.u.c.

Сон второй. День седьмой до Марсовых Ид, год 2773 от основания Города.

09.03.2020 г. Пришельцы.

Мы с Андреем брели по пыльным улицам моего городка. Разговор шел о школьных годах. Вспоминали одноклассников, прозвища и приколы с учителями. Я живу слишком далеко от своей малой родины, чтобы постоянно кататься на встречи выпускников и прочее. Полстраны – это не шутки. Один раз выбрался, но большинство одноклассников как раз были в отпуске и разъехались кто куда. Короче, ностальгировал я тогда в одиночку. А нынче уже Андрей приехал ко мне.

Одноклассник отвлёкся на разговор с бабкой, выходящей из дома. Решил купить у неё ягоды. Дитя большого приморского города, он не так часто бывает в частном секторе, и это для него прикольно – купить не в магазине, и даже не на рынке, а просто у соседки. Бабка доказывает, что ягод сейчас у неё нет. «Ты, парэ'нь, завтремя прихоть».

Мне же это было совсем не интересно, и я отвлекся, разглядывая редкие облачка. В чуть потемневшем предзакатном небе вспыхнул метеор. Яркий. Еще один. Загадать надо что-нибудь. Удачи. Здоровья и денег. Остальное появится. А вот этот метеор какой-то странный. Зигзагом летит. Или это не метеоры? Чертово зрение, даже в очках на таком расстоянии ничего не вижу.

– Андрюха, глянь, что в небе происходит!

В данный момент однокласснику не до правды жизни. Он что-то увлеченно обсуждает со старушкой. То ли об удойности кур, то ли о яйценоскости бабкиной козы.

– Да, бл#! На небо гляди.

Момент для взгляда оказался самый подходящий. Не знаю, как раньше это было не заметно. Как вообще можно не заметить что-то в вечернем небе, на котором всего два-три облачка? Но сквозь синеву начал проступать силуэт летательного аппарата. Объект при взгляде снизу напомнил мне космический челнок – тупой нос, треугольник крыльев, небольшой рудимент хвоста. Аппарат оказался огромным, мне он закрыл обзор на четверть небосвода: от самого зенита и на половину расстояния до горизонта. Сам корпус не было видно, но всё днище горит кучей ярко-белых точек. Наверно, работающие антигравы. Как ещё такая туша удержится в воздухе? НЛО повисел на одном месте несколько секунд, потом развернулся и полетел в сторону пустоши. Когда-то там был огромный инкубаторский пруд от местной птицефабрики. С началом перестройки куропроизводители захирели, пруд спустили, чтобы не мучиться с очисткой. Теперь местным пацанам приходится палькаться в маленьком лягушатнике, либо тащиться за три километра на один из лесных прудов или на «карьеры». Огромное плоское пространство ничем не заросло, кроме густой и твердой сорной травы. Даже козы ею не питаются. Зато это единственное в округе свободное и ровное место. Всё остальное занимают густые хвойные леса.

Шагая в ту сторону, мы наблюдали, как вся округа собирается на соседних улицах. Нас с гудками обгоняли машины. Наконец, друг не выдержал и рванул бегом. Он всегда увлекался таким вопросом. До фанатиков УФОлогов ему далеко, но такого и простой обыватель не пропустит. Я же не люблю спешить. К тому же, даже если эта дрянь будет садиться, то времени пройдет много. Успею ещё.

Именно этот неторопливый шаг меня и спас. Взобравшись на очередной взгорок, я инстинктивно приник к земле, а потом ещё и переместился к стене дома. Впереди происходило совсем не то, что все ожидали. Летательный аппарат завис в воздухе, выжигая всю округу. Горели деревья и дома. Сотни людей орали, сжигаемые заживо.

Блин! Где же спрятаться в частном секторе? Я мчался подальше отсюда. Понятно, что от этой летающей туши не уйти. Но инстинкты перебороть трудно. Закончив выжигать окраину, НЛО начал утюжить улицы в сторону центра. Где-то позади слышался треск огромных костров и вопли живых факелов.

Кажется, я нашел то, что надо. Вдоль одного из домов шла глубокая траншея. То ли хозяин выкопал будущий водоотвод, то ли решил укрепить и углубить фундамент – траншея проложена вплотную к дому. Глубина получилась около трех метров в верхней части склона. Мокрая почва не даст поджариться, и дым не должен сюда опускаться. Спрятался здесь. Время от времени выглядывал, проясняя обстановку. В один из таких моментов сагитировал спрятаться двух девушек, которые брели, держа за руки трех малолетних девочек дошкольного возраста. Ещё три пацана восьми или девяти лет спрыгнули сами. Пожар, в том числе и этого дома, удалось переждать на дне канавы. Траншея была достаточно глубока, чтобы сюда не задувало основной дым. Но немного нам всё-таки досталось. Спасали повязки из рубах. На дне этого окопа скапливалось достаточно воды, чтобы намочить тряпки. Когда спины перестало припекать, решили выбираться. Я первым выглянул из-за края. Хорошо, что не выпустил рвавшихся пацанов, и сам не стал вылезать. Так мы не оставили следов в этой запорошенной золой земле. В конце улицы появились силуэты пришельцев. Видно было плохо, но никто больше не стал бы идти с видом завоевателя. Я нырнул обратно. Траншея глубокая только с одной стороны. И там нас не видно, но пришельцы подходят с низкого края. Стоит просто кинуть взор, и нас обнаружат.

Еще раз окинул взглядом канаву. Кажется, выход есть. Небольшое окно в фундаменте. Через него загружали уголь для отопления – нижняя и боковые стороны проема обиты жестью, чтобы скользила лопата. Надо только выставить дверцу. Воистину, экстремальные условия позволяют выявить сверхспособности. За крышку люка удалось зацепиться всего двумя пальцами. На пределе сил, разрывая жилы, но у меня получилось отжать задвижку с той стороны. Нам повезло, что хозяин поменял её на современную. Старую советскую я бы так просто не согнул. Перекосив плечи, удалось проскользнуть внутрь, на угольную кучу. Поднялся, осматриваясь. Отлично. Пожар не задел эту часть дома. Здесь находился котел отопления, и хозяин использовал только негорючие материалы. Бетонный пол, кирпичные простенки. Потолок обит железом. За счет этого балка, поддерживающая пол на первом этаже, только обуглилась сверху, но не прогорела и продолжала держать груз. Пока оглядывался, пацаны уже залезли внутрь. Быстро начали затаскивать остальных. Малышки прошли спокойно. С девушками оказалось затруднительно. Бедра проходили с трудом. Они ещё и стеснялись, постоянно одергивая подол. Нашли время. Но мы всё-таки успели. Закрыли люк и сели, слушая внешний мир. Через пару минут послышался звук шагов и странный отрывистый разговор. Теперь уже никаких сомнений – это не земляне. На нашей планете не так много языковых групп. За свою жизнь средний обыватель по телевизору или в интернете слышит почти все из них. Этот язык не походил ни на один из земных.

Шаги стихли вдали. Выползать пока не стоит, так что поглядим, чем нас одарила Фортуна. Блин, да в этом подвале жить можно. В углу, возле лестницы наверх, обнаружился водяной насос. Старый, ручной – качаешь ручку, и по вбитой в землю трубе поднимается вода. Вероятно, прежний хозяин откачивал им грунтовые воды. Вон, и шланг прикручен к выходной трубке. Второй конец шланга выходил через стену наружу. Найдя на полочке немного инструмента, удалось раскрутить проволоку. Насос заскрипел. Хорошо, что старая масленка ещё не опустела. Масло загустело от пыли, но могло течь. Покачали насос. Отлично – подземный источник не иссяк. Из подвала вели две двери. Одна тяжелая, утепленная, наверняка выходит под мосты. Её пока трогать не будем. А вот вторая – обычная дощатая. За ней нам было счастье. Голбец почти не пострадал. При пожаре пол наверху успел прогореть только в одном месте. Потом рухнул потолок дома. Шлак и песок с чердака засыпали и погасили горящий пол. Вон, до сих пор ручеёк песка стекает. Всё это сохранило для нас главное богатство – голбец был заставлен банками и бочонками с консервированными продуктами. Огурцы, помидоры и капуста, это не такая уж обильная пища. Но хотя бы так. Опаньки! А это что? В дальнем углу была дополнительно выкопана ямка, в которой даже в самую жару сохранялась прохлада. Вот в ней и стояли стеклянные банки с тушенкой. А еще в одной бочке нашли засолку с салом. Теперь живем.

Переждём несколько дней. Попозже можно выбраться в город, когда бдительность пришельцев снизится.

Somnus tertius. A.d. IV Kal.Apr. MMDCCLXXIII a.u.c.

Сон третий. День четвёртый до Весенних Календ, год 2773 от основания Города.

29.03.2020 г. Безымянный.

У него никогда не было имени. Когда-то он считал своим именем слово «Кагочка». Так называли его все эти усталые, побитые женщины. Когда мальчик подрос, то понял, что Кагочка всё-таки не имя. Но настоящего его имени никто не знал. Заветное слово могла бы сказать мама, если бы прожила немного дольше. Но настоящую маму он не знал. Зато у него были сотни «мамочек». Сотни забитых, изувеченных женщин в каком-то ненормальном едином порыве прятали малыша. Зачем? Может, инстинкт материнства, который они никогда не смогут почувствовать? Или ещё один способ молчаливого сопротивления. Глупо и странно – делить свой и так скудный паёк с ещё одним существом. Но от одной крошки намного меньше не станет. А сотня крошек – это дополнительная порция.

Было ещё одно слово, знакомое ему с тех пор, как он обрёл самосознание. Молчание. Он должен был всегда хранить молчание. Нельзя реветь или громко говорить. Плакать только молча. Что бы ни происходило, как бы ни было больно. С раннего возраста остались воспоминания, как ему закрывали рот и нос, пока он не успокаивался. Или пока не терял сознание. Десятки, сотни раз, пока малыш не стал понимать, что главное – сохранить молчание.

А ещё – серый цвет. Для него этот цвет стал синонимом страха и ненависти. Серые время от времени приходили в барак, издевались и били одну из его мамочек на выбор, пока та не падала замертво или от потери сознания. А потом брали за ноги и уволакивали за ворота, на ходу комментируя то, что открыл задравшийся подол. Можно ещё было закричать, серые именно этого и добивались. Но это оставалось последней гордостью побеждённых, но не сломавшихся женщин – молчать, не радовать врага криком. Однажды, один из серых выронил свою ногу жертвы – таскали они вдвоём. Женщина была худа, впрочем, как и все они, поэтому напарник не заметил разницы и потащил её дальше. Упавшая нога зацепилась за нары, задралась к голове, открывая срам, и тело застряло в проходе. Оглянувшись, серый просто дёрнул посильнее, потом ещё раз. В паху у женщины что-то хрустнуло. Только что пришедшая в себя жертва снова потеряла сознание. Серый заржал и потащил тело дальше. Вывернутая нога билась о стойки нар, и её снова отбрасывало к голове.

Кроч, как всегда, лежал под нарами, когда это происходило. Поняв однажды, что Кагочка – это не имя, он решил сам придумать его себе. Теперь мальчика звали Кроч. О! Как же ему хотелось вскочить и убить этого серого. Но тогда он ещё не умел справляться с приступами удушья, которые появлялись у него от страха. Позднее он понял, что ничего бы не смог. Это только привело бы к его смерти и репрессиям в бараке. А тогда Кроч лежал на полу и сипел, глядя, как мимо него проползает лицо одной из мамочек. На свою беду, мальчик решил подползти поближе, не сдержал любопытства. Голова мамочки упала к нему лицом. Кожа цеплялась за пол, открывая один глаз и окровавленный от прикушенного языка рот.

Somnus quartus. A.d. IV Non.Apr. MMDCCLXXIII a.u.c.

Сон четвёртый. День четвёртый до Весенних Нон, год 2773 от основания Города.

02.04.2020 г. Эквилибристы.

Это были тренировки. Странная смесь эквилибристики, верхолазанья и гимнастики. А ещё – искусство плетения. Натягивалась пара несущих тросов – они шли почти параллельно, немного сходясь или пересекаясь в разных плоскостях, как спицы в велосипедном колесе. Так же, как когда-то мы наматывали цветные проволочки между этими спицами – при выступлении навязывали цветные верёвки между несущими тросами. Потом натягивалась ещё одна пара тросов, и ещё одна. Создавался узор из трехмерной многослойной паутины. На этой паутине мы и танцевали – верхолазы и канатоходцы. И всё это не готовилось заранее, как в цирке, мы делали это при зрителях.

Тренировки проходили на старом здании из красного кирпича. Высота примерно три этажа. Одна из стен имеет сложную форму, образуя внутренние углы. Стена проваливается, образует дворик в виде буквы П, а на верхней планке этой П сделан ещё один выступ – прямоугольный эркер.

Последнее выступление, что я помню, было грандиозным. Три вертолёта несли основные тросы, а мы создавали узор прямо на весу, не закрепляя нижнюю часть. Фишка была в том, что вместо одного канатоходца по готовой паутине спускали манекен. В меняющихся воздушных потоках он шевелился как живой. А потом манекен отпускали и он падал на глазах зрителей. В общем, ажиотаж поднимался офигенный.

Somnus quintus. A.d. III Id.Mai. MMDCCLXXIII a.u.c.

Сон пятый. День третий до Майских Ид, год 2773 от основания Города.

13.05.2020 г. Я свободен!

Давно знакомый лестничный проём подвёл. Вместо половины ступенек торчат лишь пруты арматуры. Внизу хлопнула входная дверь. Подъезд наполнился гулом голосов. Преследователи уже близко. Зря я рванул именно сюда.

Ну, давай же, решайся.

Разбег... Нет! А вдруг снова не допрыгну? Вдруг наткнусь на торчащую арматурину? В прошлый раз так и произошло. Ведь прыгать снизу-вверх гораздо труднее. Ноги сами притормаживают у провала. Жаль, что о прошлом разе вспомнил только сейчас, а не когда забегал в подъезд. Попробуем у стены. Обломки ступеней проседают, раскачиваясь на огрызках железа, но вроде держат.

Не успел. Преследователи уже рядом. Вроде совсем немного осталось, но не успеваю. Один из хулиганов тоже пытается пройти, но под гогот остальных отступает. Разозлившись, гопник начинает трясти железную сетку, на которой держатся остатки лестницы. Вжимаюсь в стену, цепляюсь за шероховатости штукатурки. Бесполезно, всё равно подкидывает, как на батуте.

Очередная волна раскачивающейся опоры сбрасывает меня в бездну. Пытаюсь зацепиться рукой за железки – мимо. Этажом ниже лестница тоже повреждена, но не до конца. Половина ширины осталась. Можно пройти у стены. А можно провалиться в дыру. Пролетаю не задерживаясь. Скорость еще больше возрастает. Впереди, то есть внизу, уже ждут полуразобранные перила. Ведь всё же выломали, утащили на дубинки. Почему именно эта железяка осталась? Квадратный прокат толщиной в палец надвигается. В последний момент замечаю остатки синей краски, которым его когда-то покрасили. Ржавое железо врывается в сердце, по дороге разламывая грудину, и остаётся торчать из спины, выворотив левую лопатку.

***

Приступ удушья. Вот же казёл, не мог закурить подальше? Теперь осталось такое ощущение, как будто мне лом в грудь воткнули. Стою у поворота. В голове бродят какие-то сумбурные мысли. Дальше нельзя? Но почему? Обходить ведь слишком далеко. Тряхнув головой, решительно сворачиваю за угол.

Зря я себя не послушал. Впереди троица гопарей с традиционным вопросом.

– Эй, пацик, а ты куда?

Не отвечая на подначки, сразу же перехожу улицу наискосок. Здесь дом с проходными подъездами. Сворачиваю в третью парадную. Сразу за чёрным ходом будет дыра в бетонном заборе. Я пролезу, а вот эти бугаи застрянут.

За спиной хлопает деревянная облезлая дверь, когда-то покрашенная в цвет, напоминающий содержимое выгребной ямы. Не понял! А где чёрный ход? Он был здесь, я помню. А ещё помню, что уже обманулся насчёт несуществующей двери. Вместо прохода на улицу – ровная оштукатуренная стена с уже облезлой краской. Придётся бежать вверх. Лихорадочно пытаюсь вспомнить, выходит ли этот подъезд на крышу. Не на всех верхних площадках бывают люки.

Второй этаж. Бегу дальше. Что здесь произошло? Как будто взорвали что-то. Нет куска лестницы между промежуточной площадкой и третьим этажом. Ладно, можно пройти. И бьётся на задворках сознания: «Дальше будет хуже».

Накаркал. Перед четвёртым этажом лестницы почти нет. Внутренний голос орёт: «Не стой! Нельзя останавливаться!» Решаюсь и прямо так, сходу, бегу по сетке арматуры. Куски бетона качаются под ногами, как болотина, но я всё-таки проскакиваю. Только преодолев, как награду, получаю знание, что это не первая моя попытка. Может пятнадцатая, может двадцатая. Но точно больше десяти. Прислоняюсь к холодной стене. Сквозь колотящееся сердце слышен хлопок входной двери. А вот вам! Уже спокойным шагом поднимаюсь на последнюю площадку. Здорово! Есть люк на крышу.

Меня встречает пустое гудронное поле. Только коробки выходов. И куда дальше? Зачем внутренний голос тащил меня сюда? Обхожу весь периметр, но пожарной лестницы или другого спуска нет. Пытаюсь спуститься через другой подъезд, но меня уже обошли. Хулиганьё лезет из всех выходов сразу. Что ж, остаётся только драться. Первый же удар показал, что я обречён. Слишком уж медленно двигаюсь, как будто в киселе. Очередной пинок тяжёлым ботинком отправляет меня за бордюр. Жуткие секунды свободного падения, мгновение невыносимой боли, и темнота.

***

Приступ удушья. Вот же казёл, не мог закурить подальше? Теперь осталось такое ощущение, как будто мне асфальтоукладчик на грудь наехал. Стою у поворота. В голове бродят какие-то сумбурные мысли. Дальше нельзя? Но почему? Обходить ведь слишком далеко. Тряхнув головой, решительно сворачиваю за угол.

Зря я себя не послушал. Впереди троица гопарей с традиционным вопросом.

– Эй, пацик, а ты куда?

Не отвечая на подначки, сразу же перехожу улицу наискосок. Здесь дом с проходными подъездами. Сворачиваю в третью парадную. Сразу за чёрным ходом будет дыра в бетонном заборе. Должен быть чёрный ход. Или его всё-таки нет? Как в стробоскопе двойные воспоминания: дверь то есть, то её нет. В панике открываю парадную. Ну?

За спиной хлопает деревянная облезлая дверь, когда-то покрашенная в цвет, напоминающий содержимое выгребной ямы. Чёрного хода всё-таки нет. Вместо прохода на улицу – ровная оштукатуренная стена с уже облезлой краской. Вверх, быстрее. Там наверху выход на крышу. Я точно помню. В этот раз нет двоякости, как с чёрным ходом.

О! Знакомый штырь от перил. Почему знакомый? Некогда вспоминать! Второй этаж. Бегу дальше. За милисекунду до того, как увидел разрушенную лестницу, уже вспомнил о ней. Удивления в этот раз нет. А был другой раз?

Что здесь произошло? Как будто взорвали что-то. Нет куска лестницы между промежуточной площадкой и третьим этажом. Ладно, можно пройти. И бьётся на задворках сознания: «Дальше будет хуже». Да, будет хуже, вспомнил.

Не останавливаясь, пробегаю провал. Куски бетона качаются под ногами, как болотина, но я всё-таки проскакиваю. Только преодолев, как награду, получаю знание, что это не первая моя попытка. Двадцать четвёртая. Хочется прислониться к холодной стене, успокоиться. Нельзя. Надо дальше. Вот и последняя площадка. Лестница на крышу. Быстро перебираю руками. Сквозь колотящееся сердце слышен хлопок входной двери. А вот вам!

Меня встречает пустое гудронное поле. Только коробки выходов. И куда дальше? Зачем внутренний голос тащил меня сюда? Искать спуск бесполезно. Я знаю. Так куда? С одной стороны высится склон сопки. Где-то вверху на вершине желтеют карликовые берёзы. Сюда? Нет, ощущения не те. Мне на другую сторону. Ниже по склону всё застроено такими же пятиэтажками.

Что?! Вниз?! Затравлено оглядываюсь. Из каждого выхода на крышу появляются преследователи. Цепи, кастеты, биты с гвоздями – каждый чем-то вооружён. Да пошли вы! Сигаю вниз головой. Страшно. Жуткий страх свободного падения. В последний миг, когда уже различаю трещины на асфальте, приходит ощущение невидимых крыльев. Напрягаю какие-то, пока незнакомые мышцы, и взмываю над крышей следующего дома.

Я СВОБОДЕН! СЛОВНО ПТИЦА В НЕБЕСАХ!

Somnus sextus. Id.Mai. MMDCCLXXIII a.u.c.

Сон шестой. Майские Иды, год 2773 от основания Города.

15.05.2020 г. Тигры.

Пастух бродил по периметру пастбища. Всё его внимание было сосредоточено на внешних землях. На стадо можно даже не смотреть. Никуда слоны с этой скалы не денутся. Небольшая плоская скала заросла джунглями. Глубокие ущелья с быстрыми горными реками огибали по краям этот кусок равнины. Единственный путь сюда лежал либо по отвесным стенам, либо по канатам лиан. Надо только защищать стадо от голодных тигров.

Десятки чёрно-жёлтых кошек бродили с той стороны реки. Вот одна из них прыгнула и оказалась на скальном выступе неподалёку. Ещё один прыжок, и тигр будет здесь. Оружия нет. Если только... Но для этого нужны железные нервы и холодный расчёт.

Вот тигр прыгнул. За мгновение до этого пастух дёрнул лиану, растущую наискосок через реку. Расчёт оказался верен. Волна пробежала по нужному месту лианы именно в тот момент, когда мимо пролетал тигр. Толстый канат сбил хищнику прицел, и тот, завывая, рухнул в горный поток. Издалека донеслось расстроенное мяуканье.

С этого мгновенья тигры как ополоумели. Они прыгали один за другим с разных сторон. Надо было бежать в то место и дёргать нужную лиану. Начался марафон, что кончится раньше: хищники или выносливость пастуха.

«Когда же закончится смена?» – Пронеслось в голове.

Somnus septimus. A.d. XVII Kal. Iun. MMDCCLXXIII a.u.c.

Сон седьмой. День семнадцатый до Календ Юноны, год 2773 от основания Города.

17.05.2020 г. Пожар.

– Я больше так не могу! Я боюсь.

Катерина постучала торцом вилки по столу. Они прожили в этом городке несколько лет. Несколько относительно спокойных лет. Не надо было оглядываться на каждом шагу. Не надо просыпаться ночью от звуков за окном. Но сегодня снова появилось ощущение тени за плечом. Полузабытое давление от взгляда в спину.

– Придётся снова убегать. – Вздохнула Татьяна. – Инсценируем смерть при пожаре и убежим.

– Хорошо, собирай вещи. Уходим завтра вечером. Кое-что ещё следует подготовить.

Личные вещи собрали очень быстро. Всего остального жаль, но ведь не заберёшь с собой. Многовато накопилось. Обросли за несколько лет. Девушки спустились со второго этажа. У каждой на плече колыхалась спортивная сумка. Катерина подошла к буфету полюбоваться в последний раз на музыкальную шкатулку. Поворот ключика и балерина закружилась на подставке.

– Ты не берёшь её с собой? – Поинтересовалась сестра. – Это ведь наше воспоминание из детства.

– Нет, придётся оставить. Я знаю. Понимаешь?

– Что в этот раз, Кассандра доморощенная?

– Я уже видела этот пожар. Я знаю, что нашли после него.

– Что-то ещё, кроме этой шкатулки, придётся оставить?

– Да, твой обруч.

– Нет! Я его не отдам!

– Вот именно. Тот, кто идёт за нами, подумает так же. Что мы никогда не расстанемся с этими вещами. Я и кроме этого, кое-что оставила.

Когда девушка собирала вещи, то начала понимать, что некоторые следует бросить. В памяти одна за другой всплывали детали будущего пожара. Что-то сохранится, что-то пропадёт. Надо инсценировать так, чтобы стало похоже.

Татьяна со вздохом вытащила из шевелюры обруч, который прижимал её вьющиеся волосы, и отдала сестре.

– Сделай это сама, я не могу.

Катерина положила украшение на голову трупа. Накануне две спившиеся бомжихи польстились на бесплатную выпивку. Девушки почти одновременно передёрнулась от воспоминаний того, как они душили храпевших женщин подушками. Потом надо было раздеть, натянуть кое-что из своих вещей. Бррр.

Чтобы трупы выгорели до основания, чтобы их невозможно стало быстро опознать, сёстры облили всё маслом. Как читала Татьяна – а младшая из сестёр многое понимала в огненной стихии, бензин оставляет специфические следы. Зато на растительное масло никто не обратит внимание. Сидели две девушки на кухне, там и сгорели.

Духовка включена. От порога Татьяна метнула огненный шар. Вспыхнули шторы, за ними огонь перекинулся на обои. Девушка чувствовала, что гореть будет несколько минут, потом полыхнёт газ в духовке, а за ним и остальное.

«Чемодан с деньгами!» – Вспомнила Катерина и непроизвольно рванула внутрь. Это же последние сбережения! На втором шаге что-то мягкое и тёплое толкнуло под колено, девушка упала. Сзади сидела дворняга и, высунув язык, ободряюще смотрела на неё. Абсолютно чёрная лохматая псина, не выше колена.

– Ты чего? – Татьяна удивлённо посмотрела на сестру.

– Наши деньги. Я собрала чемоданчик, но забыла его внутри.

– А это что? – Младшая постучала ногой по небольшому дипломату.

На этом месте Катерина только что видела собаку.

– Но я помню, что не брала.

– У тебя уже ум за разум заходит с твоими предсказаниями. Поднимайся. Твой дар сейчас потребуется, чтобы обойти всех, кто может нас увидеть.

Девушки успели добраться до окраин города, когда ночное небо осветило зарево. Два баллона с газом разнесли деревянный домик в щепки.

Somnus octavus. A.d. XII Kal. Iun. MMDCCLXXIII a.u.c.

Сон восьмой. День двенадцатый до Календ Юноны, год 2773 от основания Города.

21.05.2020 г. Начальник.

Тяжело остаться вместо начальника. Столько забот, оказывается. Хотя очень странно, что я сегодня оказался на этой работе. Я вроде давно уволился отсюда. Или не уволился? И начальник, который управлял нашим отделом, тоже давно смотался. Оба мы свалили из этой конторы. Но сегодня вроде ещё не уволились. Вчера Т. передал мне ключи от кабинета. Помню, помню.

Бумаги, бумаги. Чёртовы бумаги. Заявки на оборудование и материалы. Заявления на отпуск, мат.помощь. Всё раскладываю по стопочкам. О! Жёнушка пришла, хоть какое-то развлечение. По дороге, видать, было. Немного отвлёкся. Прямо тут, на столе. Ну, бывает – поцелуи незаметно перешли в горизонтальую плоскость.

На часах ровно восемь, заходит секретарша главного босса. Не моя – мне-то не по рангу. Невозмутимо оглядывает композицию и напоминает, что надо встретить Т. Он проездом будет, скоро уже его поезд прибывает. Нужно забрать кое-что. Забыли об этом, когда он уезжал. До поезда восемь минут. Бежать шесть минут.

За порогом конторы ко мне бросается один из клиентов. Кто такой? Из какой организации? С какой станции? Ничего не помню. Ещё больше сбивает с толку, что такого ярко выраженного кавказского типа не помню. А мужик не унимается. Тащит меня куда-то, тараторит, что всё можно быстро сделать.

Вот и комп. Вспомнил! Этот агрегат старше абака. И за клавой торчит такой же неандерталец. Надо же выдать такое, что женская учётная запись работает быстрее, чем мужская. А там такой хлам, что легче заменить, чем переделать. Переделать вообще невозможно. Только копировать все данные на другой винт, а потом форматировать этот. Это же работы на пару суток, слишком уж медленно комп работает.

Чёрт! Чёрт, чёрт, чёрт! Поезд! Что-то невнятно бормоча, протискиваюсь на выход. До поезда две минуты. Не успею, но бегу. Ломлюсь сквозь кисель воздуха. Лестница вверх. Длинная, зараза. На последней ступеньке уже круги перед глазами. Ничего не слышу от хрипа в груди.

Красно-зелёные кольца немного расходятся. Перед глазами тело жены. Почему?! Что случилось?! И как она здесь оказалась? Падаю рядом и приступаю к искусственному дыханию.

Сквозь последние круги вижу дверь хвостового вагона. Не успел. Теперь увольнение. А собственно, какого хрена? Я же уволился давно. Сам! Точно, я ведь не на работу пришёл, а на вокзал – встречать жену. Вот она сейчас очухается, и свалим домой.

Somnus nonus. A.d. X Kal. Iun. MMDCCLXXIII a.u.c.

Сон девятый. День десятый до Календ Юноны, год 2773 от основания Города.

23.05.2020 г. Летающие деревья.

Сны обрывками.

Особенно первый. В первом плели корпуса летающих машин. Для этого используется специальное дерево или куст(?) Плетем из него закрытую корзину, обрабатываем. Но вот чем? Надо вспомнить.

В первом сне очень спешили. Надо было куда-то срочно попасть. Собственно, только поэтому использовали ветки. Гораздо эффективнее делать листы. Потом их склеиваем во много слоёв. Получается твёрдый и надёжный материал, который имеет антигравный эффект.

Второй сон - вторая экспедиция. Опять же не помню - зачем и почему. Приведенные выше слова - это мой монолог о новых аппаратах.

Еще спасли пса от голодной смерти. Хозяева уехали, а пёс сидит на цепи. Может, как раз за хозяевами отправляемся?

Больше ничего не могу вспомнить.

Somnus decimus. A.d. XI Kal. Quintilis. MMDCCLXXIII a.u.c.

Сон девятый. День одиннадцатый до Пятых Кален, год 2773 от основания Города.

20.06.2020 г. Ледяная долина.

Из той долины никто не возвращался. До сих пор. Пока один бродяга не принёс камней и золота на несколько миллионов. В одночасье он стал богатейшим человеком в округе. По его следам пошли десятки тысяч, всё так же пропадая в заснеженных скалах. Единицы из них возвращались, подогревая интерес. Но никто не принёс даже доли процента тех сокровищ, что достались Краю Зибовски. Край ничего не скрывал. Даже составил карту, продавая её копии. Но никто по его каракулям так и не нашёл ничего. А если нашёл, то всё равно не вернулся. Единицы, принеся добычу, рассказывали о совершенно других местах. Что характерно, никто из них, решившись на второй поход, не вернулся.

Мне уже нечего терять. Долги вогнали нашу семью фактически в кабалу. Если я не достану нужную сумму, то маленькую сестру за долги заберут воины семьи Зибовски. За несколько поколений эта семейка подгребла под себя всё в округе. И сейчас их жадность грозила моей семье.

Переночевав у подножия, этим утром я дошёл до Края – перевала, названного по имени первооткрывателя. Перевала, за которым и начинается долина. Не смотря на лето, сама долина оставалась покрыта снегом и льдом. Холодный туман не мог подняться выше окружающих скал, скрывая всё, что находилось на дне. Перевал Края был единственным местом, где можно спуститься в долину.

Я достал из мешка зимнюю одежду. Эти шкурки я сам добыл в прошлой сезон. Самые хорошие удалось продать, а из этих сестрёнка сшила мне весь комплект: куртку с капюшоном, штаны и сапоги. А ещё – большие меховые рукавицы. Всё это пролежало в кладовке до сегодняшнего дня. Там в посёлке у тёплого моря, тёплые вещи никому не нужны. А внизу они очень даже потребуются. Аннэль занялась шитьём из шкур просто так, а теперь наступило время примерить обновки.

Сначала, пока не спустился в пелену тумана, было очень жарко. Но вот ветер плеснул белый полог в мою сторону, и дыхание перехватило. Дождавшись, когда туман отползёт в сторону, я снова задышал. Никто из тех, кто был в долине, не рассказывал, что даже дышать здесь больно. Только я обязан дойти. Дойти и вернуться. Вернуться с добычей.

Я простоял на одном месте, пока меня снова не накрыло полосой тумана.

Второй раз оказалось не так больно. Немного пощипало в носу. Я решился и потихоньку выдохнул. Потом медленно втянул новую порцию воздуха. Ледяные пальцы заморозили нос, окатили холодом горло и пробрались до самого желудка, прихватывая сердце. Я быстрее выдохнул, стараясь отогреть дыханием нос. Туман ушёл в сторону, и снова стало возможным дышать спокойно. К следующему разу я снял рукавицу и приложил к лицу, засунув за края капюшона. Теперь дышалось без проблем. Только пришлось натянуть левый рукав, прихватив его изнутри, чтобы не мёрзла голая рука. Куртка сидит несколько перекошено, зато везде тепло. Нет, не везде. Пока стоял, это не заметно, но на ходу под куртку начал просачиваться холод. В срочном порядке пришлось снимать пояс с тонких штанов и застёгивать его поверх всей одежды. Пока возился – промёрз насквозь. Быстро затянул гашник на тёплых штанах и запахнул куртку. Теперь стало тепло. Правда, на ходу нижние штаны соскользнули и болтались комом внутри тёплых на уровне промежности. Неприятное ощущение, как будто нагадил себе в одежду.

Внутри белой пелены отсутствовали какие-либо ориентиры. Непонятно, как первый Зибовски составлял карту, и как остальные по ней ориентировались. У меня бы просто получилось белое пятно и те немногие скалы, что видны сверху. От вершины перевала можно заметить несколько пиков, торчащих из тумана. К одному такому я и шёл. Расстояние не такое уж большое, давно должен был начаться подъём, но так ничего и изменилось. Значит, я промахнулся и теперь шёл неизвестно где.

Я замерзал. Даже меховой костюм не спасал от лютого холода. Чем дальше я шёл, тем холоднее становилось. Спасало только активное движение. Но при беге ледяные щупальца проникали под рукавицу и замораживали внутренности. А ещё накапливалась усталость. Час за часом я то бежал, то брёл по дну долины. Как здесь хоть что-то нашли те, кто вернулся с добычей? Или они прошли по самому краю обрыва и собрали камни там, куда другие просто не рискнули залезть?

Внезапно путь преградил камень, заросший льдом. Кажется, куда-то я пришёл. И что дальше? Я побрёл вдоль обледенелой стены. Постепенно она сворачивала по широкой дуге. Через некоторое время я понял, что завершил круг. Идеально круглый высокий камень. Повторюсь – и что дальше? Идти вперёд, надеясь хоть что-нибудь найти? Или попробовать забраться?

Сел, прислонившись спиной к стене, достал вяленое мясо, собранное в дорогу. Здесь оно совершенно замёрзло. Приходилось брать конец куска в рот и ждать, когда он оттает. И только потом откусывать. Вскоре губы заледенели, но это был единственный способ. Отрезать от куска не получалось, а целиком в рот он не помещался. Вода в мехах тоже замёрзла. Пришлось отбить несколько кусков льда и прессованного снега, чтобы попить.

Перекусив, принялся за работу. Пока ел, наметил то место, где буду пробивать ступени наверх. С той стороны их потребуется не так много. Отдохнуть не получилось, стал замерзать. Значит, будем греться работой. Пора доставать нож. Два часа работы, и я на высоте примерно четырёх своих ростов. Точнее определить невозможно, всё внизу скрывает белая пелена. Оказалось, что сам туман не равномерен. Верхние слои не такие густые. Здесь, на уступе стали видны другие скалы, торчащие из дна долины. Видно всего несколько из них, но понятно, что такие же ступенчатые цилиндры стоят ровными рядами. На одной такой ступеньке-уступе я и стоял. Столбы стояли справа и слева, впереди и даже сзади, откуда я пришёл. Именно на этот цилиндр я наткнулся случайно. Мог и мимо пройти.

Нет. Это не ряды. Когда присмотрелся, понял, что столбы стоят не по прямой, а изгибаются дугой. Они образуют окружности поперёк моего пути. То есть, где-то впереди есть центр всего этого. Выше забираться бесполезно. Теперь стало понятно, что цилиндры ступенька за ступенькой уменьшаются в диаметре. Самый маленький размер неизвестен, но уже сейчас понятно, что он меньше ширины моих плеч. Если даже там есть ход, то я в него не пролезу. Зато теперь появилась цель. Надо только не потерять направление. К сожалению, ступени, которые я прорубил, шли не вертикально. Постаравшись припомнить, насколько вправо и влево сдвигался при подъёме, я прикинул положение первой ступени и куда от неё повернуть. Спуск оказался труднее и дольше по времени. Приходилось нащупывать ногами каждую опору. Вот и дно.

Направление, выбранное почти наугад, оказалось правильным. Я прошёл в шаге от столба из следующего ряда. Приободрившись, зашагал быстрее. Ещё один ряд. И ещё. Так продолжалось несколько раз, пока очередного столба не оказалось на месте. Попробовать забраться на предыдущий выступ и оглядеться, или шагать дальше по прямой? Я выбрал последнее. И чуть не сломал ноги. Всего через три шага из-под ног исчезла опора. Сердце замерло на мгновение. Но почти сразу в ноги ударил плотный снег следующего уровня. Всё дно опускалось ровной ступенью на высоту полутора ростов. Размяв потянутую щиколотку, я захромал дальше. Теперь внимательно смотрел под ноги. Примерно на том же расстоянии, что торчали столбы, меня ожидал следующий спуск. Вырубив ножом канаву по верхнему краю обрыва, я свесился вниз ногами. При таком сильном морозе снег смерзался в плотную и нескользкую глыбу, я не боялся, что руки соскользнут. Разжав пальцы, через долю мгновения почувствовал опору под ногами. До следующего спуска добрался быстрее – уже зная расстояние, не боялся упасть. Просто дошёл и спустился. Снова монотонное передвижение. Гигантские ступени шли одна за другой. Я продвинулся достаточно далеко, чтобы теперь стал заметен изгиб очередного уступа. Чем ниже я спускался, тем холоднее становилось. Рукавица примёрзла к капюшону, а дышать становилось всё больнее, даже через неё. При очередном спуске я понял, что туман становится реже. Ещё несколько ступеней, и передо мной открылась каменная чаша. На такой глубине сгущался сумрак, но противоположную сторону я разглядел. Мне оставалось ещё три спуска, и попаду на последний уровень. Там что-то есть, в самой середине. Темнеет какой-то лаз.

Я стоял на краю ямы. Было не так уж глубоко, но сделать шаг я так и не решался. Такое могли создать только боги. Кто я, чтобы забираться в логово ледяных богов? Перед глазами мелькнуло видение, как воины Зибовски тащат плачущую Аннэль и смеясь обсуждают, что они с ней сделают. Решительно развернувшись, я спустил ноги в яму.

Somnus undecimus. A.d. VIII Kal. Quintilis. MMDCCLXXIII a.u.c.

Сон одиннадцатый. День восьмой до Пятых Кален, год 2773 от основания Города.

23.06.2020 г. Командировка.

Какая-то зарисовка о бывшей работе приснилась. Наверно, потому что пригрелся на солнышке и уснул. На жаре всегда кошмары снятся.

Я – это я. Неожиданно для моих снов. Обычно представляю себя кем-то другим – как будто присутствую в чужом сознании.

Прибыл в командировку в какую-то тьмутаракань. Маленький провинциальный городок. В организации, куда приехал, решили не тратиться на проживание и поселили в помещении, где идёт ремонт. От входа сразу стол и диван, а вторая половина комнаты нежилая. Монтаж ГКЛ и кабелей. Все виды кабелей входят с одной стороны и уходят с другой. Часть проводов остаётся в комнате. Электрика, витые пары, полевик, оптика – толстый жгут выходит из стены. При этом стены явно внешние – рядом окна. Зачем поводить монтаж через это помещение – непонятно. Логичнее было бы так и пустить снаружи.

Сейчас всё это брошено, никого нет. Точно помню, что приехал я совершенно по другому поводу, и вообще больше не монтёр. Но не вынесла душа поэта. Начал укладывать провода. Перфекционист херов.

Потом пришла девушка. Приятственной наружности. Из спецовочки прям всё выпирает. Иногда во сне бывает, что внешние мысли прорываются. Вот и сейчас, неспящий Я решил, что будет секас. Это был самый странный секс в истории – мы отбирали друг у друга кабели. Мне надо было уложить все провода за обрешётку ГКЛ, а девушке – прикрутить розетки. В итоге, часть кабелей я успел спрятать, а часть оказалась поверх профиля, на который прикручивают гипсокартон.

Дальше – больше. Пока я переругивался с девушкой, отвлёкся. А потом поворачиваюсь – оказывается, за это время приходили строители и накрутили ГКЛ. Причём там, где провода не спрятаны, строители просто обломали края плит.

Я стоял и плакал, глядя, как на ровной стене, закрытой гипсокартоном, выныривают петли кабелей и снова прячутся в стене.

На этом кошмаре монтёра и перфекциониста я проснулся.

Somnus duodecimus. A.d. VII Id. Quintilis. MMDCCLXXIII a.u.c.

Сон двенадцатый. День седьмой до Пятых Ид, год 2773 от основания Города.

09.07.2020 г. Попытка контакта.

– И запомни – больше никуда.

– Да поняла я.

– Пожалуйста, будь умничкой. Я переживаю.

– Не бойся, дорогой, всё пройдёт хорошо.

– Я бы сам...

– Там только женщина сможет. Ты же и сам понимаешь. К тому же, они знают тебя.

С последними словами молодая женщина решительно откинула шкуру и поднялась с постели. В лунном свете, кое-как пробивавшемся в глубину пещеры, скользил её силуэт. Женщина оставляла всё, что может навести преследователей на след, дать информацию о том, кто она такая. Амазонка, ради семьи отошедшая от дел, вновь принимала бой. Подвязав волосы простой бечевой, обнаженная женщина шагнула в проём.

Мужчина нервно ходил между бассейнами, чуть не падая в них на поворотах. Горячая и холодная вода пробивались из глубины скал, образуя в пещере несколько небольших водоёмов с разной температурой.

Противоречивые чувства терзали его. Отправить вместо себя жену – его совсем не так воспитывали. И пусть, наперекор всем родственникам, он привёл в пещеру иноплемёнку, характером совсем не похожую на остальных, но вложенные в детстве постулаты, что женщину надо защищать, они не давали успокоиться. Никакие доводы разума, что чужаки не обращают внимания на женщин, не облегчали метание мыслей. Пусть женщины племени были безвольными существами, но его жена совсем не такая. Стоит только кому-то из чужаков вместо серого тумана безразличия увидеть в глазах ледяной блеск, и всё пропало.

Вот и её шаги! Возвращается.

В пещеру зашла обледеневшая девушка. Что произошло? Ночью прохладно, но мороза ведь нет. Обхватив плечи руками, дрожащая женщина брела по проходу. Мужчина обнял её, стараясь влить хоть капельку тепла, и провёл к горячему бассейну. Женщина вскрикнула, как только заледеневшие пальцы коснулись воды. От её ног по поверхности потёк туман. Закусив губу, амазонка ступила глубже, а потом и села, погрузившись до подбородка. Постепенно зубы перестали стучать, тело расслабилось, ушла синева губ.

– Я принесла. – Амазонка легла в воде поудобнее, чтобы можно было раздвинуть колени.

Закрыв глава, женщина возилась у себя между ног. Губы кривились, но пальцы погружались всё дальше. Вот на губах мелькнула торжествующая улыбка. Обратно рука двигалась медленно, чтобы добыча не сорвалась. Вскоре на свет появилась небольшая дощечка, испещрённая Чертами. Эту дощечку надо доставить в совет племён.

Они так и не успели спрятать добытые сведения. В долине раздался грохот. Чужаки. Только их повозка может так грохотать. Только они так топают твёрдыми мокасинами. Из других пещер послышались крики. Вот и к ним пожаловали. Мужчина уже не сопротивлялся. Бесполезно. Твёрдые шкуры чужаков не может взять ни одно оружие. Самый крепкий камень, самая острая палка бессильно отскакивают от груди. И нет никакой чести драться с теми, кто не признаёт правил и нападает толпой. Он только бессильно рычал, понимая, но не принимая своего положения.

В жилище зашёл один из вождей чужаков. Сначала мужчины племени не могли понять, как чужаки различают друг друга. Ведь все ходят в одинаковых чёрных шкурах, а лица скрыты за одинаковыми блестящими масками. Но именно он смог понять, что дело в разноцветных кругах на плече у каждого. И эти сведения тоже надо принести в совет племён.

– А-а-а! Старый знакомец. – Чужак передвинул маску на затылок.

Теперь стало ясно, что это тот же человек, которого они в прошлом году встретили в лесу. Чужак говорил словами племени, но понять его всё равно было трудно. Вот и сейчас. Почему он назвал воина старым? Ведь мужчине до старости ещё далеко.

– Ну, рассказывай, где сегодня был?

Воин тайком бросил взгляд на жену. Молодая женщина, сохраняя внешнее спокойствие, скоблила шкуру в углу. Но напряженная спина выдавала нервозность.

– Ходил на охоту, принёс олениху...

– Расскажи, что делал вечером.

– Жена приготовила олениху, поел.

– Дальше!

– Делали детей. Сначала жена легла на спину...

Из-под маски одного из воинов послышалось хрюканье. У чужаков среди воинов есть кабаны-оборотни? Это тоже надо передать в совет племён.

– Хватит! – Прервал его вождь. – Где был ночью?

– Дома. – Пожал плечами воин.

Вождь чужаков задумался, а потом что-то приказал на своём лающем языке. Воины подхватили мужчину под руки и потащили к выходу. Это плохо. Никто, попавший в летающие пещеры чужаков, ещё не вернулся. Мужчина расслабил мышцы, давя всем телом на одного из чёрных воинов. Тот не ожидал внезапной нагрузки и шагнул в бок. Схватив одну из деревяшек, случайно откатившуюся от кучи дров, молодой воин рванул к выходу.

– Скажи совету племён, что у чужаков есть кабаны-оборотни!

Надо только добежать до берега. В горной реке чужаки его не поймают. Вода пока ледяная, весенняя, но он выдержит – молодого воина хорошо тренировали. Уже прыгая с обрыва, он понял, что чужаки всё-таки достали его. Сердце остановилось, и безвольное тело рухнуло в воду плашмя, отбивая парализованные внутренности. В неработающие лёгкие полилась вода.

***

– Дурак! – Лейтенант в ярости вырвал парализатор из рук солдата. – Он теперь утонул и ничего не скажет. Стрелять раньше надо было! А деревяшку видел? Так они пишут друг другу.

– Виноват, сэр!

– Сэр! – Сержант решил отвлечь командира от расправы над своими людьми. – А что кричал этот дикарь в конце?

– Чушь какую-то, что-то про кабанов-оборотней. Транслятор плохо справился с переводом.

Сержант хрюкнул, подавляя смех, и закурил.

– Вот-вот! – Поддакнул лейтенант и ушёл к флаеру.

– Стив, а может, мы с ребятами развлечёмся? – Молоденький солдат подмигнул сержанту.

– Как хотите. Мне это не интересно: с ними же, как с резиновой бабой. Даже насиловать никакого удовольствия.

***

Женщина с ребенком сидели на камне. Женщина оттирала от грязи круглый и плоский прозрачный камень, вынутый из летающего жилища. Хорошая вещь. Можно вставить в стену: не дует и всё видно.

– Мама, расскажи, как появились чужаки и как их победили.

– Много раз ведь рассказывала.

– Ну, расскажи ещё раз.

– Ладно... Мой муж, а твой отец, шёл по лесу...

Somnus tertius um decĭmus. A.d. IV Id. Quintilis. MMDCCLXXIII a.u.c.

Сон тринадцатый. День четвёртый до Пятых Ид, год 2773 от основания Города.

12.07.2020 г. Спрятался.

Уже не чувствуя ног добрёл до железнодорожного вокзала. Штукатурка на старом кирпичном здании практически вся обвалилась. Крыша тоже требовала ремонта. Но сами стены полутораметровой толщины ещё многое выдержат. Например, можно устроить склад. Вот как здесь: первое помещение завалили какими-то брёвнами. Теперь местные работники перетаскивали их в следующий зал. Там двухметровые заготовки для шпал укладывали аккуратными штабелями.

Чтобы скрыться от преследователей, начал вместе со всеми таскать брёвна. Понемногу выпросил спецодежду. Сначала кепку, чтобы скрыть лицо, потом желтуху. Теперь в общей массе оранжевых муравьёв меня не заметят.

Долго, муторно, но мы осилили всё. Меня пригласили вместе со всеми на обед. В зале ожидания возле общепитовской витрины за столом сидели две тётки и что-то готовили. Одна из них ощипывала здоровенную продолговатую тушку. На пол вместо перьев падали плавники. Вторая кухарка двуручной пилой в одиночку нарезала огромную рыбью тушку на большие бесформенные куски. Незамороженное мясо перекатывалось, выскальзывало, но постепенно сдавалось напору. В ведро на полу падали размочаленные бледно-розовые куски.

Каждый из работников подходил и выхватывал из ведра порцию, на ходу впиваясь в мясо зубами. Постепенно ряды сидений заполнялись чавкающими существами. Только сейчас я понял, что у всех сверкают багровым глаза, а рты наполнены острыми как иглы зубами. Это ведь такие же, как и те, от кого я убегал. Обречённо подошёл к ведру и постарался выбрать кусок без костей. К горлу подступала тошнота, но я, по возможности скрывая свои зубы, вгрызался в трясущееся желе сырого рыбного мяса. Ведь едят же его эскимосы.

Somnus quartus um decĭmus. A.d. IV Id. Quintilis. MMDCCLXXIII a.u.c.

Сон четырнадцатый. День четвёртый до Пятых Ид, год 2773 от основания Города.

12.07.2020 г. Море.

Ещё когда мы ехали сюда, то с женой решили не заморачиваться гидами и прочими расходами. Самостоятельная экскурсия не несла какой-то ценной исторической информации. Зато позволяла познакомиться с самим духом старинного города. А подробности можно узнать и из интернета. Маршрут в этот день проложили вдоль мыса. Улица сворачивала от центра города и шла по гребню, постепенно снижаясь к самой воде. Мы застыли в основании мыса, на самом высоком месте. Отсюда, сверху, с пятачка возле какой-то обшарпанной трёхэтажки, хорошо просматривалась вся пыльная просёлочная дорога: от обгорелой травы под ногами, через ёлочку старых пяти- и двухэтажных домов времён Хрущёва, до построек XVIII века, темневших на фоне воды.

Первоначальный план решили немного изменить. Нет смысла идти больше километра через выжженные холмы. Можно ведь доехать почти до конца. Как гласила покорёженная, громыхающая на ветру железка, прикрученная к погнутому столбу – здесь заканчивались несколько маршрутов. А туда, вниз, шёл один – автобус №8. Топтание на предполагаемой автобусной остановке оказалось недолгим. Вскоре, угрожающе лязгая, подкатила жертва вивисекторов и некромантов из местного АТП. Древний, поднятый из небытия автосвалки ПАЗ, а может ЛАЗ – знак был плохо различим на пыльном передке. Угрожающе пыхнув чёрным дымом, воняющая тварь остановилась напротив нас. У меня, как всегда, перехватило дыхание. Жена вошла первой. Я, с трудом поборов астматический приступ, зашёл в салон вслед за ней. Всё то же самое, как в детстве. Противная, почти непереносимая вонь горелой резины, дыма от дизельного топлива и нагретого дерматина сидений. Устроились тут же, у передних дверей. Здесь хотя бы нет окон в крыше, которые должны давать свет пассажирам, а на самом деле под ними можно только медленно жариться в собственном соку. Жена присела на переднем сиденье, вытянув уставшие ноги. Я же не хотел, кроме духоты салона, чувствовать ещё и жар от двигателя, и встал возле лесенки. Металлический лязг дверей, который не могли заглушить ободранные брезентовые ленты, вдарил по мозгам, как удар гильотины. Завывая сцеплением, наш саркофаг покатился под уклон.

К тому времени, когда автобус добрался до конечной, мне уже казалось, что я давно проехал врата ада и теперь задыхаюсь в чаду преисподней. По ступенькам спустился как сомнамбула. Преодолевая приступы рвоты, ждал, когда исчезнут зелёные пятна перед глазами. Наконец, последние клубы дыма улетучились, отнесённые чистым морским воздухом. Теперь я смог оглядеться.

Жёлтые двухэтажные хрущобы, чёрно-серебристые от старости доски хозпостроек. Длинный сарай вдоль всего двора поделён на секции, каждая снабжена собственной дверью. Здесь жильцы хранят то, что не требуется постоянно и только занимает место в крохотной квартире. Доставшийся от бабушки облезлый буфет со сломанными стёклами и оборванными ручками. Продавленный диван, пыль из которого невозможно вытрясти, не опасаясь за его здоровье. Ржавая никелированнвая кровать. Почерневшее зеркало. Немного побитая посуда. Одежда, из которой давно выросли дети. Всё складировалось здесь. Самим не нужно, продать невозможно, а выкидывать жалко. Кто-то пристроил курятник на крыше. Пеструшки важно бродят в тюрьме за сеткой-рабицей. А вот у этой тётки вообще поросёнок. Хозяева отделили в своей секции узкую клеть, где и держит животинку. Такой ностальгический советский быт, совсем уже позабытый в современной погоне за призрачным счастьем.

А вот и супруга. Зная о моих проблемах с транспортом, она сразу же бросилась к магазинчику в соседнем доме. Газированная минералка оказалась тёплой, но хотя бы смыла железистый привкус во рту.

Вот теперь можно продолжить нашу незамысловатую экскурсию. Наша цель – пройти ещё пару километров до самого кончика мыса. Там виднеется нагромождение полуразрушенных стен. Когда-то, во времена Петровы, здесь стоял особняк. Что его разрушило: войны, землетрясения или ураганы – оставалось непонятным.

Оказалось, что улица заканчивается тупиком. Дорога к руинам проходит правее и ниже, она отделилась немного раньше, где-то в промежутке между остановкой и этим тупиком. Постояли немного возле обрыва, полюбовались блеском воды. Досюда даже шум волн плохо доходит. Чтобы не возвращаться, решили пройти через ближайший двор и спуститься по склону. Вон, и тропинка ведёт вниз. Местные жители знают, где ходить. Спуск закончился широким ручьём. И ведь так близко, через два метра, проходит старая брусчатка. Но не перескочить. И вроде мелко. Местные, не смущаясь, идут прямо по воде. Для чего все поголовно обулись в шлёпанцы. Повсюду мелькает разноцветная продукция резинового завода славного города Сланцы. А вот мы – в туфлях. Придётся прыгать по этим застывшим цементным кучам. Кто-то развалил мешки в воде, бумагу давно смыло, а искусственные камни остались. Немного выше ручей сужается, пробиваясь пенным потоком между бетонных столбцов. Вот по ним и можно попробовать перебраться.

После ручья дорога не представляла ничего сложного. Теперь можно спокойно спуститься к самой группе зданий. Неожиданно, но первый этаж оказался обжит. Дети показали нам проход через жилые комнаты. Общий коридор, протянувшийся вдоль здания, соединял помещения изнутри. Одновременно это было последнее место, куда заходили местные. Дальше пол опускался, и в помещениях стояла вода. Стена между коридором и этими комнатами обвалилась, оставив только барьер не выше бедра.

– Это море поднимается? – Поинтересовалась жена.

– Возможно. А может – опускается берег.

Моё внимание привлекла какая-то безделушка за барьером. Несмотря на затопление, никто не потрудился убрать отсюда мебель. Лёгкие вещи, может, и унесли. А вот кованная двуспальная кровать, дубовый буфет, изразцовая печь – никто это спасать и не подумал. На буфете стояла фарфоровая скульптурка. Бело-голубые цвета хорошо различались на фоне потемневшего дерева. Долой туфли, загнуть брюки повыше, и вот я уже бреду по колено в воде.

Фигурка изображала непонятное существо. Всё тело скрывалось под длинной простынёй, делая его похожим на материализовавшееся привидение. Только хвост покрывала тащился позади фигуры. Голова тоже скрыта, но виден овал рта, и горели шесть голубых глаз. Шесть глаз в два столбца, как механический кодовый замок. Мысль показалась интересной, и я нажал на один из голубых камней, изображавших глаза. Огонёк потух. Судя по всему, активируется код нажатием на провал рта.

Я уже перебрал половину вариантов, когда сзади послышался топот.

– Дяденька! Дяденька! А помогите дедушке.

– Что? – Я обернулся на голос.

В коридоре стояли две девчушки десяти-двенадцати лет.

– Дедушке помогите. У него кампютер не работает.

«О, боги! Стоило ехать в Питер, чтобы на отдыхе меня опять припахали». Жена на немой вопрос только пожала плечами и вздохнула. Не отстанут ведь.

В квартиру к деду зашли всей компанией. Компьютер оказался жив. Но вот настройки – просто ужас. Во-первых, вместо монитора – старый черно-белый телевизор. Изображение в кинескопе отличалось изрядной расфокусировкой. Я попытался хоть что-то увидеть, но вместо курсора мыши мелькало белое пятно. Подождите, вот же монитор есть. Даже экран – ЖК. На нём тот же рабочий стол Windows Millennium. Жаль, что двенадцатидюймовый аппарат не способен показать нужное разрешение – рабочий стол катается по экрану, как мыло по дну ванны. Помучился с этими настройками, и уже когда начал менять разрешение, понял что сзади, за шторкой в углу, спрятан великолепный монитор на 24 дюйма. Это дед так от внуков шифруется? Чтобы они не приставали к нему с игрушками. Теперь понятно, почему на остальных экранах всё так хреново: кинескоп при таком расширении выпадает в расфокусировку, а старый LCD может показать кусочек не больше 1024х756. А гдеже прячется системник? Его дед тоже спрятал, чтобы внуки не знали, какой тот крутой?

Чувствую, что здесь я надолго.

Somnus quintus um decĭmus. A.d. XI Kal. Sextilis. MMDCCLXXIII a.u.c.

Сон пятнадцатый. День одиннадцатый до Шестых Календ, год 2773 от основания Города.

22.07.2020. Кидалово.

Собрались втроём: я, Володя – старый сослуживец, и Андрей – ну, тот самый здоровяк из «Ментов». А! Ещё ведь батя. Собственно из-за него и поехали – надо бы нового «коня» ему прикупить. Поудобнее чтобы. «Шиха» Володина ещё с советских времён. Ему отец даёт ездить. Хотя, вроде, у Вовчика и у самого есть, причём хорошая иномарка. Смутно вспоминаю, что «шиха» давно в другом городе за тысячи километров и здесь быть не может.

Батю, как инвалида, пристроили на переднее сиденье. Пока с ним возился, все уже расселись. Пора бы и мне. Отдаю трость, пытаюсь сесть – и не могу. Почти залез, хлопаю дверью, но своя же жопа мешает. А машина уже едет. Так и повис на пороге, цепляясь за дверь. Бате говорю – подвинься, вон, второе место свободно. Потом доходит, что свободное место – это место водителя. Кто же за рулём? Делаю рывок, и оказываюсь на верхнем багажнике. Одновременно захлопываю дверь. Задние места уже заняты Вовчиком и Андреем. Так и едем. Недолго. Несколько поворотов и мы на месте.

Кругом забор из деревянных щитов. Обычный забор, подпёртый досками, как ставят строители. Вдали в синеве сумерек виднеются окрестные пятиэтажки. Зима, все завалено снегом. Только протоптанная и наезженная колея вдоль новостройки.

Стена. Проем. В проеме – корма грузовика.

Володя и Андрей разделись, лезут наверх. Андрей начал шурудить там чем-то, от его движений начинает мигать лампочка под потолком. Андрей обрадовался: нашёл своё добро. Теперь его партнерам по бизнесу каюк. Хотели ведь кинуть, сказать, что груз не прибыл.

Мне тоже интересно. Решил забраться, посмотреть. Выдвижная лестница не деревянная и даже не железная – сделана из белого силикатного кирпича. Как будто кусок стены висит в воздухе. И только края кирпичей выступают справа и слева. Скинул куртку и свитер, чтобы легче было. Кожанка слишком жесткая, трудно лезть. Лестница постоянно скользит взад-вперёд на каких-то роликах вверху. Добрался до потолка. Передо мной рама, сваренная из металлических уголков. Вот они – провода. Надо аккуратно. Что там лежит за ними? Цепляюсь за провод. Рука немеет от разряда. Еле вытащил. Ещё раз, в другом месте. Снова зацепился, снова рука онемела. Кое-как вытаскиваю то, что схватил. Рука пытается разжаться, но на морально-волевых умудряюсь держать пальцы вместе. Ползу вниз и смотрю на добычу. Консерва. Получатели хотели заныкать, а потом сказать, что не доехало. Теперь есть доказательства.

Умываемся снегом. Основная грязь стирается, а дальше тереть руки просто так скучно. И размяться бы, а то холодно. Кидаю снежок, случайно попадаю Володе за шиворот.

– Ты чего? А если я тебе тоже?

Кидает. Но на мне снова кожанка. Просто натягиваю её плечами, и ворот закрывает шею. Снова кидаю. Рука все еще плохо двигается. Снова случайно попадаю в макушку. Но я-то действительно нечаянно. А они прицельно бросают. После очередного попадания в лицо – только темнота.

Somnus sextus um decĭmus. Kalendis Sextilis. MMDCCLXXIII a.u.c.

Сон шестнадцатый. Шестые Календы, год 2773 от основания Города.

01.08.2020. Груз.

Мы должны доставить ценный груз на базу. В округе почти всё обобрано. На этот старый склад наткнулись случайно. Вот из него и таскаем. Старались проделать всё тихо. Но соседняя группировка всё-таки узнала, что мы нашли что-то. Самое плохое, что попался один из перевозчиков. Хорошо, что враг считает его единственным, кто знает о местонахождении ценностей. Его поймали, держат в тюрьме. На собрании посёлка было решено вытащить товарища на волю. Таким способом решались сразу несколько вопросов: и человека освободим, и отвлекаем врагов от настоящего груза. Ведь никто из той группировки не в курсе, что ценный груз уже путешествует по тылам противника. Но надо перейти границу территорий. А для этого нужно, чтобы стража ослабила контроль.

Под тюрьму переделано какое-то дореволюционное здание из серых булыжников. Толстенные каменные стены возвышаются на три этажа, окна только где-то наверху. Нам помогли попасть в камеру к товарищу. Не все ведь поддерживают эту группировку – слишком уж безбашенно и нагло они себя ведут. Трудный путь по изгибам вентиляции, и вот мы в каменном мешке. Долгими переговорами удалось подговорить остальных заключенных помочь нам. Давим на то, что поможем бежать только тем, кто согласится прикрыть. Каждому досталась вещь нашего товарища, которую подвязали к ноге. Теперь легавые, даже если возьмут след, уведут не туда. Ведь нашего товарища мы полностью переодели и переобули.

Все разошлись в разные стороны от тюрьмы. А я несу груз. Очень ценный груз. Вот они, сокровища, завернуты в холстину. Но так их нести тяжело и неудобно. Я принялся перекладывать всё в заплечный мешок. Кусок за куском, полосу за полосой. Некоторые полосы металла не лезут, слишком длинные. Но медь легко гнётся, и очередная рыжая дуга скрывается в горловине.

Вот и всё. Можно идти дальше. Сейчас все ловят беглецов далеко отсюда, надо успеть проскочить. Надо доставить металл в мастерские. Там из него много чего можно сделать. Металл – это всё! Оружие, инструменты. Шахты теперь слишком далеко. До них не добраться. Просто убьют по дороге. Или сгинешь в подземельях.

Somnus septĭmus um decĭmus. A.d. VII Id. Sextilis. MMDCCLXXIII a.u.c.

Сон семнадцатый. День седьмой до Шестых Ид, год 2773 от основания Города.

07.08.2020. Конец надежды.

Старший лаборант скучающе следил за показаниями на мониторах. Норма, норма, норма. Часы. Снова мониторы. Норма, норма, норма. Часы. Цифры почти не сменились. Секунды капают, минуты идут, часы еле плетутся. Ночная смена – это так скучно. Особенно в новогоднюю ночь. Если бы не залёт, то праздновал бы дома. А теперь? Ни отметить, ни гостей пригласить. Как же! «Криозаморозка – очень ответственная работа!»

Только и остаётся, что уставиться и смотреть, как плавно колышутся цифры температур. И как тикают секунды. Вон, напарник прикрыл глаза, что-то крутит себе. Даже губы шевелятся вслед за репликами персонажа. Тоже что-нибудь включить? Лень. Лень, потому что скучно. И скучно, потому что лень.

А вот и последние секунды уходящего года.

23:59:59 31.12.2215

00:00:00 01.01.2216

Даже как-то веселее стало!

– Младший лаборант Камински!

Парень ошарашено пытался проморгаться после виртуала.

– Так, новый год наступил. Кто у нас сегодня на очереди?

Камински задвигал глазами и пальцами, перебирая базу данных криостанции.

– Вот партия из 2015 года. Оплаченные двести лет прошли.

– И все опять заморожены после смерти?

– Опять... – Парень обречённо махнул рукой.

– В топку. Нафик нам эти трупы. Даже на органы не подойдут – заражены какой-нибудь болячкой. Из-за этого и замораживали.

– Нет, есть один – умер в больнице после автокатастрофы.

– О! Давай, бери пробы ДНК и вводи в БДТ!

Пальцы Камински снова забегали по видимым только ему кнопкам. Где-то в бесконечных коридорах криостанции под потолком плыл обслуживающий робот. Сейчас в его манипуляторе лежал пистолет для забора пробы. ДНК будет расшифрована. Информация уйдёт в Базу данных трансплантологов. И несколько десятков людей получат возможность заменить неисправный орган.

Somnus duodevicesĭmus. A.d. V Id. Sextilis. MMDCCLXXIII a.u.c.

Сон восемнадцатый. День пятый до Шестых Календ, год 2773 от основания Города.

09.08.2020. Ловушка.

Где я? Голова тяжёлая, всё качается. Крепко же досталось. А, нет. Это качается фургон, в котором мы едем. Мы – это я и мои парни. А что мы здесь делаем? С силой сжимаю голову. Немного легче, но память возвращается плохо. Вспышками мелькают кадры, как мы пробираемся в фургон через люк в крыше. А потом? Кажется, нас чем-то траванули.

Подползаю к борту и облегчённо приваливаюсь к обшивке. Фургон большой, переделан из контейнера. Внутри всё аккуратно обшито, теперь из него получилось жилое помещение. Только как отсюда выбраться? Напротив зашевелился Андрей. Наш здоровяк со стоном откинулся на груз в центре. Из-за этого непонятного чего-то мы и залезли в фургон. Попались на приманку. Сейчас это что-то, закрытое брезентом, так и стоит, оставляя лишь проходы по краям.

– Командир, что произошло? – Андрей всё ещё держится за голову. При всей своей величине и силе Андрэ у нас слабоват в этом плане – голова может заболеть даже от банки пива.

– Всё просто, мой недалёкий друг! – Вит тоже успел очнуться и пристроился рядом с товарищем. Полная противоположность Андрэ – худой, жилистый. Живчик, каких поискать. Ничего на него не действует. Вот и последствия отравления уже не чувствует.

– Всё просто! – Вит похлопал здоровяка по плечу. – Мы попались, как малолетки. Нас заманили вот этой хренью, – хлопок по брезенту. – А мы и рады. Кстати, давайте посмотрим, что же это? Раз уж всё равно мы здесь... Да помогайте уже!

Мы с Андрэ двигались, как варёные раки. И хотя основную работу сделал Виталя, но активные телодвижения маленько привели организмы в себя. Лишенная брезента добыча ясности не принесла. Гигантская железная вытянутая хрень. Высотой до плеч. Горизонтальные размеры оставляют только проходы вдоль бортов. Несколько больше пространства спереди и сзади фургона. Больше всего это непонятное нечто напоминает основание станка. Как будто в болванке подходящего размера просверлили кучу отверстий разной формы и глубины и размера, а потом сняли фаску со всех углов. При должной фантазии можно даже определить переднюю и заднюю бабки.

– Ладно, парни, надо выбираться.

– Надо, командир! Только как?

Жизнерадостность Вита иногда бесит. Он и прозвище получил не столько из-за имени, сколько за свой неунывающий характер. Vita – жизнь на латыни.

– Андрэ. Надежда на тебя.

– Понял, командир.

Здоровяк забрался по выступам и отверстиям на верх гигантской болванки. До люка оставалось как раз место, чтобы упереться плечами.

– Не шевелится, командир. – Выдал великан через минуту. – Кажется, люк не просто закрыли, а заварили.

– Шеф! – Встрял наш живчик. – Это был двадцатитонный контейнер. Помните? А сколько здесь места?

Действительно. Не меньше половины скрыто. Я подошёл к передней стене. А неплохо сделано. Всё, что нужно для житья-бытья: полки с напитками и сухим пайком. Умывальник. Микроволновка. Холодильник. Я хлопнул дверцей – внутри охлаждалось несколько банок с газировкой.

Полки почему-то из стекла. Толстого, где-то в дюйм толщиной, но стекла. А это ведь транспорт. Вдруг разобьются. Полки крепятся на пластиковые защёлки. Кажется, их можно достать. И стенка за ними из гипсокартона. Я принялся лихорадочно переставлять содержимое. Парни, увидев мои действия, тоже начали активно освобождать поверхности. Немного вверх и на себя – полка, хотя и туго, но двигалась. Вскоре по центру зиял проём. Осталось только пробить ГКЛ.

– Шеф, здесь надо тихо. Вдруг с той стороны кто-то есть.

Вит достал нож и начал аккуратно прорезать канавку по периметру будущего прохода.

– О! Шеф, я какой-то проводок обрезал. Вот смешно будет, если сейчас габаритник погаснет, и водилу менты тормознут!

Я подошёл глянуть на дело рук вандала.

– Это не от электропроводки. Ты витуху перерезал. Информационный кабель.

***

Изображение с web-камеры – в узком закутке стоят Ларин и Дукалис.

***

– Действовать начнём, только когда доедем. – Ларин привычно шмыгнул носом. – А пока мы такие же боевики.

Андрей прислонился к стенке и потянул к себе Толю Дукалиса. Приложив палец к губан, он глазами показал на микроскопический объектив. Теперь, оставаясь вне зоны видимости, Ларин принялся жестами объяснять свой план.

***

Изображение с web-камеры – изображение закутка внезапно сменяется чёрным экраном.

***

Услышав голоса за стенкой, мы притихли. В шуме грузовика разговор нельзя было расслышать, но удаляющиеся шаги вполне возможно различить. Дождавшись ухода противника, мы вырезали до конца простенок и шагнули в коридор на другой половине фургона. И пусть мы по своей дурости влезли сюда без оружия, но теперь дело привычное.

– Захват!

Somnus undevicesĭmus. A.d. III Nonas September. MMDCCLXXIII a.u.c.

Сон девятнадцатый. День третий до Седьмых Нон, год 2773 от основания Города.

03.09.2020. Сдаётся мне, джентльмены, что это была комедия.

Я уже уходил с работы, шёл через холл, когда меня тормознул Лёня.

– Поступило предложение сыграть в шашки. – Раздался из-за плеча его датый голос. – У меня уже банька готова.

Это только кажется, что шашки достаточно интеллектуальное занятие. В Лёнином исполнении любая настольная игра сводилась к череде выпивок. Пили за всё: за начало, за розыгрыш цвета, за каждый ход, за окончание игры, выигрыш и проигрыш. Он вообще никогда трезвый не ходил, даже на работе. В голове мелькнул сюжет нашей прошлой «игры» в шахматы, и я решительно помотал головой:

– Не-не-не! Сегодня я отдыхаю. Представляешь? У меня, оказывается, есть печень. Её надо нежить, холить и лелеять.

– Ну, занят, так занят. – Вздохнул наш завхоз. – Пойду с братом Петей сыграю. Правда, с ним неинтересно – он после пятого хода засыпает...

На самом деле Петя никакой не брат – Лёня всех собутыльников «братьями» называет. Расстроенный отказом, а точнее, получающейся альтернативой, Лёня, бурча под нос, пошёл прочь. Что хорошо, так это то, что он никогда не наезжал на отказавшегося пить. Есть такие, кто начинают: «Да ты чо! Выпить с друганом не хочешь?» С Лёней всё гораздо интеллигентней. Перед каждой порцией он переспрашивал: «Будешь? Наливать?» Опять же, баня. Но не сегодня. Книжку хорошую накануне качнул, буду расслабляться на диване.

– Ты куда прёшь, дебил!

Пьяный вопль Лёни отвлёк от мечты. Я развернулся. Сзади Лёня отбирал лестницу у рабочего. Парень умудрился тащить эту восьми- или даже двенадцатиметровую громадину не только в одиночку, но ещё и вертикально. Благо высота холла это позволяет.

– Тебя кто учил так носить? А ну, дай сюда!

Особо сильный рывок совпал по моменту, когда растерявшийся рабочий отпустил лестницу. Конечно же, пьяный завхоз не удержал вышедший из-под контроля предмет спора. Медленно, как портовый кран, лестница наклонилась прямо на Лёню, сбила его с ног и погребла под собой. Верхний конец аккуратно вскрыл обшивку двух дверей в дальней стороне холла, где благополучно и застрял. Послышался визг бухгалтеров. Сам Лёня притихшей тушкой лежал под придавившей его лестницей.

Надо освобождать. Но сразу тянуть лестницу нельзя. Выскочив из разбитых дверей, она снова треснет завхоза. Надо держать тот конец. Уже плюнув на мысли о книге, я рванул туда.

Не знаю, что привиделось лежащему без сознания Лёне, но внезапно он решил облегчиться. Тугая, как у пожарного брандспойта, струя ударила в меня, сбивая с ног, заливая глаза и уши. Я пытался бежать зигзагами, но вонючая струя преследовала меня, не давая вздохнуть ни на секунду.

«Придётся мыться у Лёни в бане!» – Заполыхала в сознании мысль, когда я под напором жидкости покатился по полу.

Somnus vicesĭmus. Pridie Nonas September. MMDCCLXXIII a.u.c.

Сон двадцатый. Приды Седьмых Нон, год 2773 от основания Города.

04.09.2020. Ритуал.

«15:30 возле крыльца». Это сообщение от Анны.

А на часах? 12:08. Можно ещё почитать.

Друг оставил меня в лабораторном крыле. Здесь хранятся журналы проведённых работ. Здесь же небольшая библиотека. Надо всё перепроверить. Что-то смущает меня в последнем эксперименте.

За окном стемнело. Опаздываю! Бросил всё и рванул на место встречи. Крыльцо – это центральный корпус института. А я на окраине. Туда бежать минут сорок.

Вот и кованая ограда центрального корпуса. Перевитые плющом штыри перекрывают обзор, но видны силуэты припаркованных карет. Не сосчитать. Заполонили все дорожки.

Запыхался. Стою, отдыхаю. Машинально посмотрел на экран планшета. «13:47». Но почему так темно? Сумерки должны начаться только через час. Зато у меня куча времени. Созвонился с Анной. Она подтвердила место и время.

Впереди собралась толпа. О чём-то бормочут. Нет. Это пение. Все, раскачиваясь, стоят вокруг чего-то, невидимого мне. Осторожно пробираюсь между силуэтами и выглядываю.

Анна, сидя за столиком, выкладывает узор из квадратных шоколадок. «Приди! Приди! Приди!» – Как заведённая, завывает она. Ей в голос подпевают две подруги. Какой ещё шоколад! То, что я принял за выпуклые узоры, оказалось человеческим лицом. И оно подпевает! Это же лицо моего друга!

В этот момент Анна поднимает лицо на меня. Подведённые чёрной тушью глаза просвечивают насквозь. Черные губы раздвинулись в плотоядной улыбке.

– Ты рано пришёл...

– Да, рано. Надо обратно. Я дверь забыл запереть.

Это чистая правда. Забыл ведь.

– Так я схожу?

Ведьма не видит лжи в моих словах и отпускает.

Выбираюсь за ограду и бегу. Тело довольно скоро устаёт бежать против ветра. На окраине сознания мелькает мысль-фраза: «А почему не перекидываешься?» И схематичная картинка, как человек становится волком. Откуда это? Результат последнего эксперимента? Да не всё ли равно! Как там? Надо сделать вот так...

Волчье тело гораздо быстрее, мощнее. Встречный ветер превратился в лёгкий поток, свободно обтекающий вытянутые формы. Но постепенно и этот ветер крепчает. Для пробы перекинулся обратно в человека. Да здесь настоящий ураган! Снова в волка. Сильно пригибаясь, почти у земли, но ползу вперёд.

– Собачка-а-а! Куда же ты-ы-ы? – Голос Анны.

А ветер крепчает...