Назад в будущее

Часть 1

Много ли можно успеть сделать, узнать, изменить за два месяца? Хоть я, как и все юноши моего возраста и времени, горел надеждами и источал максимализм, никак не мог предполагать, что за каких-то два месяца изменится не только моя жизнь, но и всё то привычное, что я знал.

Именно об этом я размышлял, сидя на бетонной мостовой незнакомого мне города. Вернее, город как раз был знакомый – всё тот же Чикаго, суровый, неприветливый, но, несомненно, узнаваемый. Небоскрёбы так же нависали над проезжей частью, люди спешили по делам, погружённые в свои мысли и не замечающие ничего вокруг.

На этом, увы, знакомое заканчивалось. Люди были одеты слишком пёстро – даже деловые костюмы были сплошь кричащих цветов: мужчина в пиджаке василькового оттенка синего прошёл мимо меня, и я разглядел на его галстуке изображения лам! Они весело перепрыгивали через радуги с пучками травы в зубах. У нас бы такого чудака подняли на смех, и единственной работой для него стали бы выступления в цирке!

Ещё одной странностью было то, что многие прохожие говорили сами с собой. Некоторые прикладывали к уху что-то напоминающее портсигар или коробку от табака, только более вытянутую, а другие не делали и этого, сотрясая пустой воздух. Может, это какие-то устройства для общения? В любом случае, прежде ничего подобного я не видел.

Со всех сторон доносились запахи еды – наступило обеденное время, служащие высыпали на улицу и постепенно заполняли уличные кафетерии, заманивающие посетителей броскими вывесками: «комплексный обед всего за 3.99!», «при заказе двух блюд лимонад в подарок» и тому подобное. Желудок неприятно скрутило – в последний раз я ел вчера, на семейном обеде, а это значит, что прошло уже больше двадцати часов. Недостаточно, чтобы умереть от голода, но достаточно, чтоб заработать язву.

Всю ночь я бродил по улицам полупустого города, совершенно не понимая, где я нахожусь и как сюда попал. Наверное, только алкоголь, ещё бродивший в моей крови, не дал мне замёрзнуть. К утру чувство растерянности прошло: я отчётливо понял, что нахожусь в будущем, как бы бредово это ни звучало.

Оглядевшись, я понял, что все места за столиками уже заняты, поэтому, убедившись в том, что у меня в кармане есть пара потрёпанных двадцаток, направился к очереди возле небольшой уличной палатки с едой на вынос. На картинках, украшающих белый фургон, были изображены разнообразные сендвичи, и я наугад выбрал два самых дорогих, надеясь, что они окажутся вкусными, и привычную бутылку колы. Хоть что-то в этом странном месте оставалось знакомым. Протянув девушке за кассой смятую купюру, я увидел на её лице лёгкое замешательство.

- Не волнуйтесь, мэм, она в порядке, просто слегка помялась, вот, - я поспешил разгладить двадцатку пальцами, возвращая её на прилавок.

- Я, эм… Боюсь, мы не принимаем такие доллары, - растерянно произнесла продавщица. – Сможете расплатиться картой?

- Картой? – недоумённо переспросил я. – Какой картой?

- Да любой банковской картой, наш терминал принимает все виды, - она улыбнулась, протягивая мне странного вида устройство с кнопками и небольшим окошком. Очередь за моей спиной начала заметно нервничать.

- Нет у меня никаких карт банков, я не банкир! – я чувствовал себя крайне неловко. – А что не так с моими деньгами, они подлинные, уверяю вас!

- Я не сомневаюсь, сэр, но они вышли из обращения ещё в прошлом веке! – не выдержала девушка. – Поэтому, если у вас нет карты или других наличных, пожалуйста, не задерживайте очередь.

Бросив разочарованный взгляд на сочные сендвичи, я послушно отошёл в сторону под неодобрительный шёпот стоящих в очереди людей.

- Простите, а какой сегодня день? – растерянно спросил я у мужчины, стоявшего за мной.

- Среда, - он подозрительно посмотрел на меня. – Среда, четырнадцатое сентября две тысячи пятого года, а что?

Две тысячи пятый год… Чёрт, ну и в переделку я попал!

Я огляделся вокруг, решая, куда мне отправиться дальше, когда услышал женские крики, доносящиеся из переулка с левой стороны от меня. Не раздумывая, я бросился туда, вспоминая, что в Чикаго орудует мафия. Не то что бы я планировал перейти дорогу местным мафиози, но и девушку в беде бросить не мог, так уж меня воспитали. Едва я приблизился к повороту в переулок, как оттуда выскочили двое парней, на вид крепких, но было видно, что они немногим младше меня. Один из них сжимал в руке дамскую сумочку ярко-жёлтого цвета. Я перегородил им дорогу.

- Не думаю, что это твоё, - жёстко произнёс я, кивком указывая на сумочку в его руке.

- Сзади! – крик девушки заставил меня обернуться, и, как оказалось, весьма вовремя: второй грабитель поднял с земли камень и уже приготовился ударить меня им по голове, но я успел увернуться, поэтому острый край булыжника лишь слегка рассёк мне скулу. Лишившись точки опоры, нападавший потерял равновесие и пролетел мимо меня, врезавшись в металлические бочки, которые с грохотом рухнули и покатились на проезжую часть, привлекая внимание прохожих.

Я обернулся, чтобы убедиться, что девушка в порядке, когда краем глаза заметил, что подонок, укравший сумочку, уже почти скрылся за поворотом. Торопливо бросившись вслед за ним, я в последний момент успел схватить его за шиворот. Развернувшись, он обрушил кулак прямо на мой нос, откуда тотчас же брызнула кровь. Невзирая на боль, резкой вспышкой затуманившей моё сознание, я ударил обидчика по скуле, и она хрустнула под моими костяшками. Грязно выругавшись, парень выпустил сумку из рук, убегая прочь. Ещё несколько секунд я смотрел ему вслед, чтобы убедиться, что он не решит вернуться с подмогой.

Прохожие предложили вызвать полицию и скорую помощь, но я остановил их, заверив, что со мной и девушкой всё в порядке. Не хватало мне полиции, которая наверняка спросит мои документы, а у меня просто-напросто нет.

Немного поглазев, люди снова заспешили по своим делам, а я, подхватив с земли сумочку - причину инцидента, направился к девушке. Она стояла, согнувшись, уперев ладони в колени и тяжело дыша. Лицо было скрыто за густыми тёмными волосами, которые дрожали в такт её дыханию. Услышав мои приближающиеся шаги, девушка встрепенулась.

- Не бойся, я не трону тебя, - произнёс я. – Вот. - Я протянул сумку и осторожно поставил рядом с ней.

- Спасибо, - произнесла она, всё так же не поднимая головы. – Когда я нервничаю, мне становится тяжело дышать, сейчас это пройдёт, - объяснила она и протянула ладонь в останавливающем жесте.

- Я могу помочь тебе? - возможно, стоило вызвать девушке врача, но я понятия не имел, как это сделать здесь.

- Ты уже помог, - она наконец подняла голову и благодарно улыбнулась мне.

Её лицо было похоже на лица девушек с картин французских художников восемнадцатого века: светлая, почти белая кожа, большие карие глаза, прикрытые густыми ресницами, тонкий носик и розовые, слегка выпуклые губы. На щеках её горел румянец, и я поймал себя на мысли, что бессовестно пялюсь на неё. Мне тут же стало стыдно за свой поступок. Я отвёл взгляд, пробормотав что-то нечленораздельное.

- Я Эмили, Эмили Стюарт, - девушка протянула руку, и я с готовностью принял её.

- Джек Локвуд, - наклонившись, я слегка коснулся губами бледной кожи её ладони.

- О, - Эмили залилась краской, и я понял, что смутил её.

- Позволь мне проводить тебя? – поспешил я исправить ситуацию.

- Буду очень тебе благодарна, - улыбнулась она. – Здесь недалеко, пару кварталов. Вот, возьми. - Она достала из своей сумочки белоснежный носовой платок и протянула мне.

Сперва я отказался, так как не хотел пачкать кровью её вещи, но она настояла, и сама приложила его к моему кровоточащему носу. Я поблагодарил девушку и последовал за ней вниз по улице. Скулу нещадно саднило, и я чувствовал, как распухает мой нос, но решил, что оно того стоило.

- Спасибо тебе ещё раз, - продолжила беседу Эмили. – Не знаю, что бы я делала, если б они украли сумку. Там вся моя зарплата, и, если я сегодня же не заплачу за квартиру, меня выселят.

- Не стоит рассказывать незнакомцу, что в твоей сумочке много денег, - буркнул я.

- Ты не незнакомец, ты Джек, - засмеялась она, смутившись. – К тому же ты хороший, ты спас меня. Мы можем зайти к хозяину квартиры? Он в доме за углом, я как раз отдам ему деньги. Или я могу проводить тебя в больницу, ты всё-таки пострадал. Прости, что не подумала сразу!

- Не стоит, я в порядке, - возразил я. – Постой, а ты что, живёшь одна?

- Ну да, а что такого? – недоумённо подняла брови Эмили.

- А где твои родители? – не мог же я сказать ей, что в моём времени девушке было зазорно жить одной, её родители бы просто не позволили этого.

- О, они остались в Вашингтоне, а я переехала в Чикаго с подругой, Анджелой, но она съехала к своему парню, так что мне теперь приходится платить за квартиру одной, а это слегка выбивается из моего бюджета, - простодушно рассказала она. Находка для негодяев всех мастей.

- Постарайся никому этого не рассказывать, это может привлечь к тебе плохих людей, - серьёзно предупредил я, глядя ей прямо в глаза.

- Вроде тех, кто сегодня напал на меня? – она тяжело вдохнула.

- И даже хуже.

Она согласно кивнула, и мы зашагали дальше. Я вовсе не считал себя рыцарем на белом коне, рождённым, чтобы спасать девиц, но этой девушке и правда не помешает быть немного осторожнее, а со мной она была в относительной безопасности. К тому же мне было совершенно нечем заняться, и я был только рад найти человека, с которым могу пообщаться и хоть что-то узнать об этом мире, раз уж я здесь оказался.

Хозяином квартиры, которую снимала Эмили, оказался сухой старичок лет девяноста на вид. Похоже, все свои силы он потратил на то, чтоб дойти до двери. Однако голос его оказался на редкость противен и визглив.

- Больше я просрочек прощать не буду! - безапелляционно заявил он, после того как Эмили передала ему внушительную пачку банкнот.

- Конечно, мистер Огест, - вежливо ответила девушка.

- Ещё раз задержишь оплату – можешь сразу собирать вещи! – гаркнул он, подозрительно поглядывая на кровавые подтёки на моём лице и захлопнул перед нами дверь.

- М-да, - расстроено протянула Эмили. – Похоже, мне и правда пора подыскивать себе другую квартиру. Одна я не потяну такую аренду.

- Может, тебе вернуться к родителям? – осторожно спросил я.

- К родителям? - прыснула Эмили. – Джек, мне двадцать два года! Кто в этом возрасте живёт с родителями?

- И правда, - потупившись, уступил я.

Мне было сложно представить, что молодая девушка могла запросто жить одна, без родителей, без мужа, поэтому ничего внятного я посоветовать ей не мог. Она была очень приятна мне, и я не хотел бы, чтоб она попала в беду.

- Ну а с тобой что стряслось? – почувствовав неловкую паузу, Эмили перевела тему. – Выглядишь так, будто сбежал с костюмированной вечеринки.

- Ну…да, что-то вроде того…

Эмили выжидательно посмотрела на меня, но, поняв, что я не собираюсь продолжать, лишь пожала плечами.

Я чувствовал себя виноватым, что не мог открыться девушке, хотя она со мной была предельно честна. Но что я должен был сказать ей?! Если бы я рассказал ей всё как есть, она бы уже бежала от меня со всех ног, а я бы остался коротать отмеренные мне здесь дни или часы в какой-нибудь лечебнице для душевнобольных.

На самом деле, вопрос со временем тревожил меня больше, чем я пытался себе внушить. Когда дядя рассказывал за обедом про это устройство, он говорил, что всегда происходит скачок обратно, но я никак не мог вспомнить, какую дату мы выставили для обратного перемещения? И выставили ли мы её вообще?

Чёрт, ну почему я никогда не слушаю то, что по-настоящему важно! Ну зачем, зачем я согласился на этот эксперимент! Ах да, потому что наш дядюшка Фредди всегда был чудаком, и ещё ни одно его изобретение не работало так, как должно, и кто бы мог подумать…Желая убедить его в непригодности устройства, я оказался за восемьдесят лет от своего дома!

- Ну, вот мы и пришли, - Эмили прервала мои мрачные размышления искренней улыбкой. – Пойдём, покажу тебе, за что я только что отвалила кучу денег.

Мы стояли у ступенек небольшого старого пятиэтажного здания, отделанного снаружи красным кирпичом. Я никогда не бывал в этом районе Чикаго, но мне показалось, что его строили даже в моё время, настолько оно было ветхим.

- Эмили, я…не думаю, что это будет правильно, - я остановился на пороге.

- Не волнуйся, если ты захочешь на меня напасть, я тут же вызову полицию, - улыбнулась она. – Или ты боишься, что я на тебя нападу?

Она рассмеялась, и я увидел, как дёрнулась штора в окне первого этажа.

- Я не об этом, - нахмурился я. – Что скажут соседи? Вдруг они сообщат родителям, что ты привела в дом мужчину, и тогда…

- Что?! – она рассмеялась так легко, что даже мне показалось, что мои слова звучат как-то по-дурацки. – Джек, мы живём в двадцать первом веке, и нет ничего предосудительного, чтобы ходить друг к другу в гости, верно?

Я кивнул, согласившись. Я не знал, насколько изменились нормы и правила за эти восемьдесят лет, поэтому не стал спорить, чтобы не выглядеть в её глазах идиотом.

- Пойдём, тебе всё равно нужно смыть кровь и переодеться, а то ты и правда выглядишь странно.

Квартира оказалась очень уютной, несмотря на необычную для меня обстановку: буквально на каждом квадратном метре расположились незнакомые электронные устройства, и если некоторые из них я уже видел, например, вот это плоское тёмное зеркало, явно было праправнуком наших чёрно-белых телевизоров с небольшим выпуклым экраном, то другие оставались для меня загадкой.

- Проходи, не стесняйся, - пригласила Эмили, небрежно ставя сумку возле двери. – Можешь пока включить музыку, а я поищу для тебя подходящие вещи.

Она удалилась в комнату, располагающуюся по правую руку от просторной кухни-гостиной, которая выходила прямиком в прихожую. Я прошёл туда, куда Эмили махнула рукой на фразе «включить музыку» и не нашёл ничего, даже отдалённо напоминающего проигрыватель. На невысоком комоде стоял только небольшой ящик серебристого цвета, на верхней панели которого виднелись кнопки.

Я не хотел показаться Эмили беспомощным, поэтому решил наугад нажать несколько из них, и на мою удачу комнату наполнил мягкий звук струнного инструмента. Почти с первой ноты я узнал произведение – «Слеза» испанского исполнителя Франсиско Торрега. Звук показался мне слегка механическим, возможно, это была какая-то современная обработка, тем не менее, я высоко оценил музыкальный вкус моей новой знакомой.

- Вот, держи, здесь всё, что нужно: полотенце, джинсы, футболка и толстовка, - Эмили протянула мне аккуратно сложенную стопку одежды. – Твои вещи в крови, да и пора бы сменить стиль поклонника ретро.

Поблагодарив её, я направился в ванную, находившуюся слева от входа в квартиру. Тщательно смыв кровь, я осмотрел нос. Он выглядел целым, лишь немного опухшим и красным. Ссадина на щеке тоже не вызывала опасений. Натянув предложенную одежду, немного коротковатую, я усмехнулся. Было непривычно видеть себя так чудно одетым. Зато это позволит мне не так сильно выделяться из толпы, ведь неизвестно, сколько мне придётся здесь пробыть.

Мне предстояло решить ещё один крайне важный вопрос – деньги. Если те купюры, которые были у меня с собой, действительно больше не в ходу, тогда мне срочно нужно придумать, где найти хоть какой-то заработок. Я не был уверен, когда вернусь обратно, и если это произойдёт через пару дней, то протянуть можно, а если это будет пара месяцев или лет? А что если это навсегда?!

Спина покрылась холодным потом: я представил, что будет с мамой, если я не вернусь. Да, конечно, у них есть ещё Саманта и Элис, но я был их единственным сыном, и именно мне предстояло заботиться о родителях и всей семье. Саманта вот-вот должна родить, а Элис ещё совсем юная, ей всего четырнадцать. Мне было страшно думать о том, что сейчас переживают родители, и что им предстоит, если я так и не появлюсь. Интересно, расскажет ли Уильям им правду о нашем споре? Или предпочтёт всё скрыть?

Встряхнув головой, я попытался прогнать эти мысли из головы: проблемы нужно решать по мере их поступления, и первая моя проблема – финансовая.

- Спасибо за одежду. - Пока я переодевался, Эмили уже успела приготовить нам две чашки ароматного чая и сделать целую тарелку сэндвичей. В животе заурчало.

- Присаживайся, ты наверняка голоден, - она жестом пригласила меня к столу. – А тебе идут вещи Эрика, в них ты больше не выглядишь как гангстер из двадцатых.

Я вздрогнул. Не гангстер, конечно, но вот с годом она почти не промахнулась.

- Эрик - это твой жених? – осторожно спросил я, жуя предложенный бутерброд.

- Нет, конечно, это парень моей подруги, Анджелы, я тебе о них говорила. Первое время он частенько оставался у нас, поэтому тут завалялись некоторые его шмотки, - объяснила она.

Я удовлетворённо кивнул, мысленно отругав себя за то, что испытал облегчение. Не жених. Отлично.

- Скажи, Эмили, - откашлялся я, - а этими деньгами где-то можно расплатиться? - Я достал из кармана смятые банкноты.

- Боже, Джек, да где ты их взял? Купил в комиссионке вместе с прикидом? – она пыталась не подавать виду, но я чувствовал, что заставляю её нервничать.

- Ладно, неважно, - продолжил я. – А где я могу это продать?

Я снял с запястья и положил на стол часы, единственную ценную вещь, которая могла здесь хоть что-то стоить.

- Ого, - протянула Эмили. – Настоящие? - Прищурившись, она внимательно изучала циферблат.

- Конечно, - ответил я.

- Я знаю одно место, - нерешительно проговорила девушка. – Там за такое дадут больше, но неофициально. Так что если ты обещаешь никому не говорить, то я могу проводить тебя туда. Тем более, я вроде как твоя должница – ты спас меня от ограбления. Но перед этим нам надо обработать твои раны.

- Перестань меня благодарить, любой мужчина поступил бы так же на моём месте, - отмахнулся я.

- Но не поступил.

- Ну, я был ближе… - я с удивлением вспоминал спокойно проходивших мимо людей. Неужели для этого времени такое в порядке вещей? Я начинал волноваться за Эмили.

Час спустя мы выходили из небольшого магазинчика, расположенного в подвале жилого дома. Толстая пачка наличных приятно грела мой карман. Сара, владевшая магазином «всякого винтажного хлама» (как выразилась Эмили), выкупила у меня часы за семь с половиной тысяч долларов. Я понятия не имел, сколько это по современным меркам, но Эмили заверила меня, что «более чем достаточно на первое время».

В том же доме всё та же Сара помогла мне снять квартиру за семьсот долларов в месяц: одна спальня, большая гостиная, совмещённая с кухней, и крошечный, но выходящий на озеро балкон – гораздо больше, чем я мог мечтать, оказавшись здесь сегодня утром.

- Огромное спасибо тебе за помощь, Эмили, - искренне поблагодарил я. – Даже не знаю, что бы я делал без тебя.

- Да уж, ты как будто с луны свалился, - хихикнула она, до невозможности мило покраснев.

- Эмм, не хотела бы ты… Могу я пригласить тебя куда-нибудь? – неуверенно начал я.

Я понятия не имел, как ухаживают за девушками «сейчас», и ужасно не хотел выглядеть в её глазах слишком навязчивым.

- Куда? – заинтересовалась она.

Будь я в своём времени, непременно бы пригласил её на прогулку в парк, а затем повёл на обед со своей семьёй, но находясь здесь, я чувствовал себя абсолютно беспомощным.

- Ты голодна?

- Немного, - кивнула Эмили.

- Тогда не хотела бы ты поужинать со мной?

- Только при одном условии: ты расскажешь мне о себе!

- Идёт! – необдуманно согласился я.

Я бы и рад был рассказать ей правду, но не хотел закончить единственное свое путешествие во времени в психиатрической лечебнице, поэтому пытался срочно придумать логическое объяснение своим странностям.

- А я поняла, что с тобой не так, - смачно жуя куриное крылышко, заявила Эмили.

Пивной ресторан не был тем местом, куда бы я хотел отвести девушку, но Эмили сказала, что я обязан попробовать «самые обалденные куриные крылышки в Чикаго», и я не стал спорить.

- Ты из Амишей, верно? – Она продолжала говорить, а я пытался вспомнить, кто это такие. – Это же они не пользуются электричеством, не смотрят телик, у них нет телефонов, и они скачут на лошадях вместо машин?

- Эм… да?.. - неуверенно выдавил я. Эмили в очередной раз спасла меня: не уверен, что смог бы сам придумать достойное объяснение.

- Крутооо, - протянула Эмили, завороженно глядя на меня, как на диковинку. – Ох! Так у тебя, получается, и телефона нет?!

- Вроде бы я видел телефон в квартире, - я наморщил лоб, пытаясь вспомнить.

- Да нет же, мобильный телефон, вот, - она подсунула мне прямоугольный предмет, с одной стороны которого было тёмное стекло. Он напоминал крошечную версию телевизора, который был у неё в квартире. Я осторожно потрогал его, и на передней его части высветилась её фотография. Удивительно, она была цветная! - У меня дома должен быть старый. Не шикарный, конечно, но на первое время сгодится, надо только купить тебе симку.

Я понятия не имел, что такое симка, но внимательно слушал и изо всех сил пытался не выдать себя с головой, с любопытством глазея по сторонам и расспрашивая Эмили буквально о каждой вещи, которую видел впервые.

- Отлично, но боюсь, мне нужно время, чтобы научиться им пользоваться, - неуверенно пробормотал я.

- О, не волнуйся, ты быстро всё освоишь! – горячо убеждала она меня. – С утра мне нужно на работу, но в шесть я буду свободна, и, если ты хочешь… ну… - она густо покраснела, осёкшись на полуслове и потупив взгляд.

- Эмили, я с удовольствием встречусь с тобой, - заверил я её, заглядывая ей в глаза.

- Прости, я чувствую себя так, словно навязываюсь… - она закусила губу, и я буквально не мог оторвать взгляд от этого трогательного зрелища.

- Ну что ты, это совсем не так! Эмили, я бы пропал без тебя здесь, так что это мне впору чувствовать себя обузой!

- Тогда договор? Я буду учить тебя жить в цивилизации, а ты – защищать меня от хулиганов, идёт? – она протянула через стол свою маленькую ладошку, вопросительно глядя на меня.

- Идёт, - я крепко пожал её руку, удерживая в своих пальцах чуть дольше, чем того требовал этикет. Тогда я в первый раз подумал, что мне будет недоставать её, когда я вернусь домой.

Часть 2

Мы виделись почти каждый день – я встречал Эмили у дверей небольшого цветочного магазинчика, в котором она работала, и провожал до квартиры. По какой-то необъяснимой причине я чувствовал ответственность за её безопасность, хотя бы пока это в моих силах.

Иногда мы прогуливались в парке, ужинали в маленьком уютном ресторане на пересечении улиц, на которых мы жили. Часто Эмили заходила в арендованную мной квартиру, чтобы научить меня пользоваться тем или иным бытовым прибором или компьютером.

Жизнь здесь всё меньше пугала меня и всё больше приносила удовольствие: мыли посуду и готовили еду специальные машины, чтобы узнать что-то – нужно было просто поискать информацию в компьютере, а с помощью мобильного телефона можно было даже обмениваться фотографиями! Конечно, первое время мне пришлось нелегко: мой мозг физически не мог справиться с тем объёмом информации, который на меня свалился, но постепенно я привыкал и даже находил множество плюсов.

Я начал вести дневник: возможно, я единственный человек, которому удалось переместиться во времени, и когда я вернусь в свой мир, он может очень пригодиться. Или если я не вернусь. Я не знал, как работает машина времени, не знал, есть ли возможность прыгнуть обратно. Кажется, тогда, за ужином, дядя Фредди упоминал, что при отправлении указывается и вторая дата, но чёрт возьми, я не помнил, какая и была ли она вообще.

Первые дни здесь я мечтал вернуться домой. Но сейчас, спустя три недели, я словно оказался на распутье: я безумно скучал по родителям, по милой Элис и готовящейся стать мамой Саманте, по добряку Уильяму, по всей своей прошлой жизни, а с другой… Я ощущал себя здесь невероятно правильно. Была ли тому причиной Эмили? Наверняка. Эта девушка с первого мгновения, с самой первой встречи заняла особенное место в моём сердце, и с каждым днём оно становилось всё больше и больше.

Я сидел за рабочим столом, изучая в интернете историю мира за последние восемьдесят лет и поглощая лазанью, приготовленную в микроволновке за пять минут. Чудеса науки, да и только. Неожиданный звонок в дверь оторвал меня от мрачных изображений Второй мировой войны.

- Эмили? – Мы расстались несколько часов назад после недолгой прогулки в парке: Эмили была сильно уставшей, отработав двенадцатичасовую смену.

- Привет, - не глядя, она прошла вглубь квартиры и уселась на мягкий белый диван.

- Что произошло? – спросил я, одновременно закрывая за ней дверь. – Почему ты не позвонила? Я бы мог встретить тебя, на улице темно и…

- Я так зла!

Я вгляделся в её лицо: щёки раскраснелись, глаза блестели, а тёмные брови сошлись на переносице: её и правда обуял гнев.

- Как я уже говорила: Анджела поругалась с Эриком и вернулась обратно в нашу квартиру. Всё было хорошо, мы болтали вечерами, я рассказывала ей про тебя и всё такое, - на этих словах она почему-то покраснела. – Но сегодня приехал Эрик, они стали ссориться, и вот уже два часа я слушаю их крики, а я ненавижу, просто не выношу, когда кто-то кричит. И что самое ужасное, они стали впутывать в это меня! «Эмили, скажи ему, что я права!», «нет, Эмили, подумай, ведь прав я!», бесят!

- Может, стоит вызвать полицию? – обеспокоился я.

- Что? Нееет, - протянула она, усмехнувшись. – У них всё будет в порядке, я их знаю. Просто… Мне так хотелось спокойствия и тишины, и…просто я… Мне так хорошо с тобой, Джек…

Она робко потянулась ко мне, и я, повинуясь порыву, заключил её в объятиях. Пусть для меня это было дерзким и недопустимым, я знал, что в её времени это нормально, поэтому дал волю своим чувствам. В конце концов, я был мужчиной, и Эмили будоражила мои первобытные инстинкты.

В ту ночь Эмили осталась у меня. Между нами ничего не было: я целомудренно лёг поверх покрывала, а Эмили, переодевшись в мою футболку, улеглась под одеялом. Но стоило ей погрузиться в дремоту, как она, повернувшись, устроилась на моём плече, где и проспала до самого утра.

Я же в ту ночь не сомкнул глаз. Причин было несколько: одной из них, безусловно, являлась девушка, лежащая рядом со мной – её аромат заполнял мои лёгкие, а тёплое, тихое дыхание, срывающееся с полуоткрытых губ, так и манило прижаться к ним в долгом поцелуе. Но я отчётливо понимал, что не могу позволить себе даже думать об этом. Я не знал, сколько ещё времени было отпущено мне в этом веке - день, месяц, год, - но понимал, что если однажды исчезну – одним мигом, не успев проститься, - то раню её хрупкое сердце, разобью его.

Я и так занял слишком большое место в её жизни, она нуждалась во мне не меньше, чем я в ней, но если нам суждено расстаться, то лишь по моей вине. Меньше всего на свете я хотел бы причинить Эмили боль. Она была светлым, добрым и чистым человеком и не заслуживала того, что могло сделать с ней моё исчезновение. И в тот момент, когда я осознал всё это, я понял, что уснуть уже не смогу.

Утро я встретил уставшим и измотанным тревожащими меня размышлениями. Едва сквозь неплотно закрытые шторы начал пробиваться солнечный свет, Эмили заворочалась на подушке и, сладко потянувшись, открыла глаза.

- Привет, - хрипло прошептала она.

- Доброе утро, - пытаясь не выдать настроение, ответил я.

- Очень доброе, - мурлыкнула девушка, прикрыв глаза. – Не хочу на работу…

- Я сварю нам кофе, - я вышел из спальни, давая Эмили возможность переодеться и привести себя в порядок.

На кухне у меня всё валилось из рук, но я смог налить нам кофе и сделать несколько тостов с ветчиной и сыром.

- О, объедение! – бодро облизнулась Эмили, зайдя на кухню. – Ты выглядишь уставшим. Плохо спал? О нет, боже, я что, храплю? Прости, пожалуйста… - Тонкими пальцами они взяла меня за руку, и моё сердце неприятно заныло в ожидании боли. Я должен был объясниться с ней сейчас, пока не стало слишком поздно.

- Эмили, нам не стоит… - начал я.

- Я не сделала ничего ужасного, - улыбнулась она. – Наверное. У вас же не запрещено держаться за руки?

- Нет, конечно, не сделала, ты тут ни при чём, - я тяжело вздохнул. – Эмили, может случиться так, что я… уеду. Очень быстро. Я не смогу попрощаться с тобой и не знаю, смогу ли вернуться. И когда это произойдет… Я не хочу, чтоб тебе было больно.

Я посмотрел на неё, пытаясь прочесть эмоции на милом лице. Она нервно закусила губу, дыхание стало прерывистым, и на миг мне показалось, что её глаза заблестели от накопившихся слёз, но уже через секунду она улыбнулась мне.

- Ну и самомнение у тебя, Локвуд, - хихикнула она, но я видел, что её глаза оставались грустными. - С чего ты взял, что я буду страдать по тебе? Найду себе другого или заведу кота. К тому же, мы ведь только друзья, верно?

- Верно, - неохотно подтвердил я.

- Ну, так давай попрощаемся заранее и будем дружить дальше, идёт? – она протянула мне руку, и я с улыбкой пожал её.

- Идёт, - я знал, что это притворство, что как бы я ни хотел этого, я ранил её, но тем не менее, решил подыграть. - Прощайте, мисс Эмили. Я очень рад нашему знакомству и благодарен вам за помощь в столь затруднительной для меня ситуации. Обещаю всегда вспоминать вас с теплом и самыми нежными чувствами. С уважением и любовью, Джек Локвуд.

Я наклонился, чтобы поцеловать её руку. Когда я сделал это впервые в том переулке, это сильно смутило Эмили, но теперь она привыкла к этой моей «странности» и воспринимала этот жест как истинная леди.

- Дорогой мистер Локвуд! Я рада была стать вашим другом и рада, что вы были моим. Вы привнесли свет и доброту в мою жизнь, благодаря вам я снова поверила в людей. Двери моего дома всегда будут открыты для вас, на случай затруднительных ситуаций. Ваша Эмили Стюарт, - серьёзно произнесла она и залилась искристым смехом. – А теперь давай позавтракаем, потому что я уже опоздала.

И хоть мы оба храбрились, я чувствовал, что тень печали нависла над нами, словно грозовая туча, готовая вот-вот разразиться бурей. Вечером я как обычно встретил её с работы, и дни потекли своим чередом, с той лишь разницей, что Эмили теперь иногда оставалась в моей квартире на ночь, а у меня не хватало сил отказать ей.

Мне нравилось смотреть на неё спящую, представлять, что это навсегда, что я смогу быть с ней рядом, заботиться о ней… Мне нравились наши домашние вечера, когда мы просто заказывали еду или готовили что-то вместе и говорили обо всём на свете. Никогда не думал, что у меня может быть столько общего с человеком, мир которого опережает мой на восемьдесят лет.

Мы вместе смотрели фильмы, поражающие навороченными спецэффектами, и иногда она засыпала прямо на диване. Тогда я аккуратно переносил её на кровать и устраивался рядом. Я пробовал остаться спать на диване, чтобы лишний раз не подвергать себя соблазну, но тогда Эмили приходила ко мне среди ночи, жалуясь на кошмары, и я покорно шёл за ней, чтобы охранять её сон.

Я не был идиотом, как может показаться, и прекрасно понимал, что наши отношения далеки от дружеских. Между нами было влечение, которому невероятно сложно было сопротивляться, но мы оба боролись с ним. Это было похоже на водоворот, и чтобы выжить в нём, необходимо замереть. Вот и мы словно замерли, застыли на тонкой грани, переступив которую, уже не смогли бы вернуться назад.

Как никогда я был близок к отчаянию. Я боялся, чудовищно не хотел оставлять её одну. Этот мир для неё был родным и знакомым, но она была слишком чистой для него, слишком наивной. Кто будет заботиться о ней, когда я исчезну? Через сколько препятствий ей предстоит пройти, пока она не встретит достойного мужчину? Да и встретит ли? Я представлял Эмили с другим, и сердце будто сдавливало тисками. Мне стоило смириться с этим, в конце концов, я хотел, чтобы Эмили была счастлива.

Едва за окнами забрезжил рассвет, я осторожно, чтоб не потревожить сон девушки, выбрался из кровати, решив пройтись. Мне жизненно необходимо было прочистить мысли свежим воздухом и крепким кофе, продающимся в кофейне за углом. Она открывалась через час, поэтому я рассчитывал заглянуть туда после прогулки и заодно порадовать Эмили свежими булочками. Быстро накинув на себя куртку, я вышел в прохладный осенний Чикагский воздух.

Прогулка пошла мне на пользу: будучи не в силах изменить ситуацию, я решил, что буду ценить каждый миг, проведённый здесь, с Эмили, что буду дарить ей всего себя, пока у нас есть это время, этот шанс.

Зайдя в квартиру, я понял, что что-то не так – из спальни доносились громкие всхлипы.

- Эмили? – осторожно позвал я, ставя на тумбу бумажные стаканчики с горячим напитком.

- Джек! – вихрь каштановых волос хлестанул меня по лицу, тонкие руки изо всех сил впились в плечи, притягивая меня к себе. – Джек, ты здесь…

В этот момент внутри меня что-то оборвалось. Она решила, будто это тот самый момент, о котором я говорил, думала, что я уехал. Я физически ощущал боль, которую она переживала. Обнимая её, чувствовал, как сотрясается мелкой дрожью её хрупкое тело, как горячие слёзы скатываются по её лицу, орошая воротник моей куртки.

- Этого я и боялся, - удручённо произнёс я. – Об этом я предупреждал, когда говорил, что…

- И что теперь?! – Эмили резко отстранилась от меня, и я не понял столь резкой смены настроений. – Что теперь, Джек?! Да, чёрт подери, я люблю тебя, влюбилась в тебя, как дура, в самый первый день!

Маленьким кулаком она била меня в плечо на каждой фразе, а я ошарашенно смотрел на неё, не зная, что делать. Я хотел прижать её к себе, успокоить, но что я мог дать ей, что пообещать? Я был никем в её мире, пустым местом, мог исчезнуть в любой момент, и кроме неё меня никто бы и не вспомнил.

- И что теперь, Джек?! Что ты сделаешь?! Прогонишь меня? – она продолжала кричать, а я и сам не заметил, как подошёл к ней, заключая её в объятия. – Так давай! Вычеркни меня из своей жизни раз и навсегда! - Каждое её слово будто кинжалом пронзало моё сердце.

- Ш-ш-ш, - я обхватил её лицо ладонями, прижимаясь к её лбу своим. – Пожалуйста, не надо, не говори так.

- Почему ты так со мной? – её голос срывался от слёз.

- Я люблю тебя, - шептал я, покрывая осторожными поцелуями её влажную кожу. – Люблю.

- Нет, - отрицательно замотала головой Эмили. – Не нужно говорить этого из жалости.

- Я люблю тебя, Эмили, - я был готов повторять ей это вечно. – Я хотел сберечь нас, прости, милая…

На мгновение она отстранилась, с отчаянием вглядываясь в моё лицо, а уже в следующую секунду её губы обрушились на мои. Сливаясь с ней в жадном поцелуе, я понял, что больше не могу сдерживаться, не хочу. Каждый поцелуй и касание подбрасывали факелы в и без того полыхающие за мной мосты. Мы и так горели заживо от вспыхнувших чувств друг к другу, подпитываемых ощущением неизбежности. Нас было не спасти.

Запыхавшаяся, Эмили лежала на моей груди, откинув липнувшие к шее волосы. На её губах блуждала рассеянная улыбка, а тело мелко дрожало от пережитых эмоций. Я медленно поглаживал тонкую кожу на её плече, стараясь не думать ни о будущем, ни о настоящем. Я не мог поверить в происходящее со мной, в то, что держу её, такую желанную, в своих объятиях, что всего несколько минут назад мы с ней были одним целым…

- Сколько девушек у тебя было до меня? – внезапно спросила Эмили, вырывая меня из приятной неги.

- Смотря что ты имеешь в виду, - мне было неловко говорить с ней на такие темы.

- Ну, хорошо, там, откуда ты приехал, у тебя есть девушка?

- Нет.

- Ты встречался с кем-нибудь?

- Нет, я … мне не нравилась ни одна из знакомых мне девушек, - честно ответил я.

- Хочешь сказать, что в двадцать пять лет у тебя ни разу не было отношений? – удивилась Эмили.

- Ну, у нас не очень-то принято строить отношения, - я попытался объяснить ей. – То есть, нужно было выбрать себе сразу жену, но, как я уже сказал, мне никто не был симпатичен.

- Но секс у тебя, получается, был? – подняв бровь, уточнила она.

- Ну, получается, да, - усмехнулся я, вспоминая, как на моё двадцатилетие Уильям устроил мне празднование в кабаке с таким количеством спиртного, что свой первый опыт с женщиной я помнил весьма смутно.

- Все вы, мужчины, одинаковые! – она шутливо стукнула меня кулачком, и я потёр больное место.

- А ты? – нерешительно пробормотал я, не зная, можно ли было спрашивать такое у девушки, но решил рискнуть.

- У меня был парень, - она вновь принялась терзать свою губу. – Мы познакомились ещё в школе, и в университет в Чикаго поступили вместе. Думали, будет здорово. Мы жили вдвоем и всё такое. А на третьем курсе я узнала, что он изменил мне почти с каждой первокурсницей на нашем факультете. Хм-м, со многими из них я даже была в приятельских отношениях…

- Прости, я не знал, мне жаль, - я понятия не имел, что нужно говорить в таких ситуациях.

- Ты извиняешься за то, что он был говнюком? – усмехнулась Эмили. - Не хочу больше о нём говорить, он этого не стоит. В любом случае, после этого мне не очень-то хотелось заводить отношения, поэтому последние несколько лет я жила с Анджелой. А теперь я встретила тебя…

Я притянул её ближе к себе, вдыхая уже такой родной запах её волос, и подумал, что если и был в жизни момент, в котором я хотел бы остаться навсегда, то это определённо он.

Следующие пару недель мы наслаждались нашим маленьким мирком, стараясь не думать о возможном расставании, а просто стремясь подарить друг другу как можно больше любви в отпущенный нам срок. Вся моя жизнь поделилась словно на «до» и «после». Я пока не знал «как», но был твёрдо уверен, что если и вернусь назад, в своё время, то никогда не оставлю попыток снова попасть сюда, к Эмили. Я ловил каждый её ласковый взгляд, каждую улыбку, пытаясь надышаться ею.

Почти всё свободное время мы проводили вместе: несколько раз устраивали совместный ужин с Анджелой и Эриком. Они показались мне довольно милой, хоть и очень темпераментной парой. Неудивительно, что Эмили сбегала от их громких ссор и жарких примирений.

Я был благодарен судьбе за каждое мгновение, проведённое рядом с любимой, но как ни старался, тревожные мысли не покидали меня. Мне столь многое хотелось сказать ей перед расставанием, столь многое объяснить, но я не хотел омрачать наши отношения, поэтому написал ей письмо, в котором смог выразить всё, что занимало мою голову с нашей первой встречи. Тщательно запечатал его и убрал на дно ящика, который заняла Эмили, с тех пор как начала оставаться у меня. На конверте была выведена надпись: я просил её открыть письмо только в случае моего исчезновения, но до последнего надеялся, что этого не случится.

Часть 3

То утро разбудило меня непривычной прохладой, и я неохотно потянулся, готовясь вылезти из-под тёплого одеяла, чтобы закрыть окно в спальне, боясь, что Эмили простудится. Не открывая глаз, я сел на кровати и опустил ноги на пол. Моё сознание, всё ещё не отошедшее от глубокого сна, не сразу обработало поступающую в него информацию.

Я отпустил последние крохи дремоты, встряхнув головой, и всё так же, не открывая глаз, глубоко втянул носом воздух. Эмили здесь не было. Где бы я ни оказался, я точно знал, что Эмили рядом нет и никогда не было.

Пол ощущался под ногами грубой доской, а не гладким ламинатом, как в арендованной квартире в Чикаго. Собрав волю в кулак, я открыл глаза. Серая от времени штора нещадно била о распахнутую оконную раму, предвещая надвигающуюся бурю. Я был дома. Или в том месте, которое считал домом два месяца назад.

- Вот чёрт, - выругался я, запуская пальцы в отросшие волосы и до боли сжимая их. – Чёрт, чёрт, чёрт!

Я боялся даже думать о том, что почувствует Эмили, проснувшись в квартире совсем одна. Да, мы знали, что такое может произойти, но каждый из нас, я уверен, надеялся на обратное. Если бы, засыпая, я знал, что это последний раз, когда я вижу Эмили…

Оглядевшись, я понял, что нахожусь в спальне семейного дома, которая предназначалась для гостей. Снизу доносились голоса родителей и, кажется, Элис. Откинув одеяло, я увидел, что на мне были всё те же пижамные штаны и простая белая футболка, которые я надевал вчера вечером. В кармане я нашёл смятую двадцатку - сдачу после покупки китайской еды, которую мы заказывали вчера, и мобильник. Я вновь представил Эмили, проснувшуюся в пустой квартире, одинокую и потерянную, и моё сердце сжалось от тоски.

Распахнув дверь, ведущую на первый этаж, в кухню, я уловил знакомый запах – фирменные мамины оладьи, и у меня непроизвольно заурчало в животе. Родители о чём-то негромко переговаривались, и я осознал, как сильно соскучился по ним. Я чувствовал себя подонком, но какая-то часть меня была безумно рада возвращению домой.

- Мам, пап? - нерешительно пробормотал я, глядя на их спины.

- Джек? – тарелка выскользнула из маминых рук и разбилась, ударившись об пол, но на это, кажется, уже никто не обращал внимания. – Господи, сынок! Ты живой!

Она так крепко сжала меня в объятиях, что мне трудно было вдохнуть.

- Джек, боже мой, где ты был? – по её лицу, такому родному и любимому, покатились слёзы. – Ты так изменился! Когда ты приехал? Почему не разбудил нас?

Вопросы сыпались градом, а я стоял и просто радовался, что могу снова видеть свою семью.

- Джек, мы волновались, - отец обнял меня. – Мог бы предупредить, что уезжаешь. Мы не знали, что и думать.

- Мама, папа… Я очень скучал. Простите, что не сообщил, - замешкался я. – А Уильям не сказал вам?

- Что он должен был сказать? – насторожился отец. – Он знал, куда ты уехал?

- Нет, конечно, - я решил сперва во всём разобраться. – Просто я говорил ему, что хотел бы уехать, но, видимо, он не придал этому значения. Кстати, а где он и Саманта?

- О, они с малышкой переехали в свой новый дом! – радостно защебетала мать. – Мы с родителями Уильяма решили помочь им на первых порах со ссудой.

- С малышкой? – переспросил я. – У них родилась дочь?

- Да, очаровательная девочка, они назвали её Мелиссой, - лицо матери сияло, когда она говорила о ней. – Ну что мы стоим, пойдём за стол, ты же наверняка проголодался с дороги! И что это на тебе надето?

- Это, ну, сейчас такое носят в других странах… - нахмурившись, пробормотал я.

- Ладно. Джордж, милый, позови Элис с улицы, скажи ей, что брат вернулся, - обратилась она к моему отцу. – О, и надо послать кого-нибудь к Саманте, пусть приезжают на ужин!

Следующие несколько дней я только и делал, что врал – мне пришлось как-то объяснять родным своё долгое отсутствие, и как назло, они хотели знать всё в мельчайших подробностях. Выручали мои знания по географии и истории: я рассказывал, в каких городах побывал и что там видел. Так же признался, что пришлось продать отцовские часы, подаренные мне на совершеннолетие, но пообещал выкупить их при первой же возможности.

За ужином я пытался улучить момент, чтобы поговорить с Уильямом наедине, ведь он единственный, кто видел момент моего перемещения, и только он мог знать, что случилось в тот день. Он тоже весь вечер посылал мне многозначительные взгляды, но моя сестра не спускала с него глаз.

Позже мама сказала мне, что Саманта очень обижена на меня за то, что я «бросил её и уехал в такой важный для неё момент». Уильям хорош, мог бы и признаться всем, что это по его вине я оказался на восемьдесят лет позже от дома. Хотя я должен был его, скорее, поблагодарить, ведь иначе я никогда бы не познакомился с Эмили.

Лишь в конце ужина я смог найти предлог и, когда женщины ворковали над малышкой, тут же схватил Уильяма за рукав и утащил его на кухню.

- Какого чёрта, Уильям, мог бы и сказать им, что это по твоей вине меня не было три месяца! – зашипел я.

- Эй, Джек, это же была просто шутка, пари! - оправдывался он. – Откуда я мог знать, что эта штука подействует?! Я знаком с вашим дядей уже десять лет и ещё ни одно его изобретение не работало! Да и потом, озвучь я семье правду, они бы убили меня на месте.

- Ладно, расскажи мне, что тогда произошло, - потребовал я.

- Так, ну значит, мы все собрались у твоего дяди за ужином, было много вина, и мы прилично выпили, - начал он.

- Это я помню, давай дальше!

- Не перебивай, мне так проще сосредоточиться, - отрезал Уильям. – Так вот. Фредди весь вечер рассказывал о своём чудесном изобретении – машине времени. Мы с тобой смеялись над ним, потому что ещё помнили, как взорвалась его машинка для мойки посуды, чуть не спалив нам всю кухню. Когда все перешли к камину, мы с тобой спустились вниз, чтоб посмотреть на это чудо-изобретение.

Из последних сил я держался, чтобы не подгонять его, но он продолжал упорно описывать то, что я помнил и так. Картинки живо всплывали перед глазами, словно всё это было вчера.

- Там стояла такая штуковина, похожая на ящик с дверцей, а сбоку были кнопки всякие, рычаги, и цифры светились в окошке. Отовсюду торчали провода, и вообще было ощущение, что вся эта конструкция вот-вот развалится. Ну, я и сказал: «спорим, что эта штука не переместит тебя даже на двадцать минут вперед?», ты ответил – «спорим», зашёл в этот странный ящик, он ещё так странно заскрипел…

- Да-да, я понял, дальше, что было дальше!

- А дальше я нажал на кнопки, не помню, какие, там ещё две строчки этих цифр было. Ну, я нажал двадцать - и они как-то странно отобразились, - а потом здоровенную кнопку, - Уильям потупил глаза, и я понял, что ему сложно говорить о том, что было дальше. – Ты прости меня, Джек. Если б я знал, что всё так случится, я бы никогда не стал…

- Хорошо, проехали, - я похлопал его по плечу.

- Так вот, я нажал эту большую кнопку, и всё заискрилось, зашипело. Я пытался вытащить тебя, но не смог открыть дверь. Тогда я побежал за Фредди, но когда мы спустились, тебя уже не было внутри этой штуки, а она горела как факел. Нам еле-еле удалось потушить её. С тех пор Фредди со мной не разговаривает, потому что я «сломал его лучшее творение».

- Сломал?! – я так крепко сжал бокал, что боялся, тот лопнет прямо в моих пальцах. – То есть она не работает?!

- Нет, я же сказал - всё заискрилось, взорвалось и сгорело, - удивился моей реакции Уильям.

- Чёрт! – выругался я. – Фредди знает, что я был там?

- Нет, конечно. Никто кроме меня не знает, - поспешил заверить Уильям.

- Хорошо, пусть так и остаётся, - проговорил я и вышел на улицу.

Мне было необходимо побыть одному после того, как я осознал, что мои единственная надежда на возвращение к Эмили разбилась на тысячи мелких осколков, сгорела и превратилась в пепел.

- Мам, а где сейчас дядя Фредди? – ненароком спросил я спустя пару дней после моего возвращения.

- О, ты же знаешь, он много путешествует, чтобы собирать важную информацию, необходимую для его изобретений, - мама вытирала свежевымытые тарелки. – Прямо сейчас он в Англии, поехал к какому-то одарённому юноше, Гёделю, кажется, тот тоже увлекается всей этой фантастикой.

- И когда он вернётся? – я пытался не подавать виду, но мой голос сорвался на последнем слове.

- Не знаю, дорогой, а зачем он тебе? - мама внимательно посмотрела на меня.

- Да я просто…

- Джек, - она присела рядом со мной на стул и взяла мою ладонь в свои теплые руки. – С тех пор как ты вернулся, ты сам не свой. Сколько ни улыбайся, а материнское сердце не обманешь. Что произошло с тобой, пока ты путешествовал?

- Я не… - я отрицательно замотал головой, но её мягкий взгляд и накопившиеся эмоции не дали мне соврать. Мне нужно было кому-то рассказать всё. – Я встретил девушку. Она очень хорошая, мам, и я не знаю, как она будет там, без меня, понимаешь? Она совсем одна, и мне больно думать, что я больше никогда не увижу её.

- Ну что ты, милый, почему же не увидишь? – мама ласково погладила меня по щеке. – То, что ты, наконец, встретил девушку, замечательно! Почему ты не привёз её с собой?

- Потому что это невозможно, мам! – я понимал, что нахожусь в абсолютно бедственном положении. – Она не может приехать сюда, никак.

- Я не понимаю… - мама была растеряна.

- Да… Я не могу объяснить иначе, прости… - я не хотел рассказывать ей о машине времени, о путешествии на восемьдесят лет вперед… Она всегда скептически относилась к творениям своего брата и считала его немного сумасшедшим, и если бы я рассказал ей подобное, решила бы, что мне хорошенько ударили по голове в поездке, и теперь я тоже тронулся умом.

Она очень долго смотрела на меня, решая, какой вопрос задать следующим.

- Джек, в постели наверху я нашла вот эту вещь, - она выудила из кармана передника мой мобильник и аккуратно положила его передо мной на стол. Моё сердце пропустило несколько ударов. – Это как-то связано с твоей поездкой, девушкой и той штукой в подвале у Фредди?

- Когда ты это нашла? – сдавленным прошептал я.

- Вчера вечером, когда перестилала простыни.

- Кто-то ещё это видел? – я не был уверен, но мне казалось, что перемещения во времени подобных предметов не могли закончиться ничем хорошим.

- Нет, конечно. Боже мой, Джек, за кого ты меня принимаешь, - всплеснула руками мать. – Скажешь, что это?

- Это телефон.

- Не может быть! – её глаза широко распахнулись. – Я боялась, что эта вещица может взорваться…

- Нет, но здесь он бесполезен, - ответил я. Неосознанно мы перешли на шёпот. – Здесь ещё нет тех технологий…

- Нет, нет, нет, - мама зажала уши руками. - Я ничего не хочу знать, Джек! Фредди говорил, что это очень опасно!

Я в очередной раз пожалел, что никогда не слушал дядю.

- Лучше расскажи мне, какая она, эта девушка? – наш разговор словно снова стал нормальным.

- Она чудесная, - загрустил я. – Честно говоря, я думал, что таких не бывает. Он добрая, смешная, очень-очень милая, умная и невероятно красивая…

- Как её зовут? - с интересом улыбнулась мама.

- Эмили. Эмили Стюарт.

Часть 4

- Эмили, ну перестань так убиваться, меня тоже парни бросали, это же не конец света, - увещевала моя подруга, Анджела. Она словно не понимала, что со мной происходит, и что Джек – не просто парень, которого можно вычеркнуть из своей жизни. Как бы глупо ни звучало, но он и есть – моя жизнь. Стал ею за такой короткий срок. – Он просто очередной подонок, который воспользовался твоей добротой.

- Перестань так говорить о нём! – закричала я. – Он не такой!

- Хорошо, хорошо, прости, - смягчилась Анджела. – Но ты моя лучшая подруга, и он сделал тебе больно.

- Он не хотел… - сквозь слёзы проговорила я.

- Ну конечно, его связали и увезли, - скептически фыркнула Андж. – Эмили, я не говорю, что он ужасный человек. Но ты замечательная, чудесная девушка. И если он не смог быть с тобой, по своей воле или нет, то это не значит, что ты будешь одна. Ты обязательно найдешь мужчину, который будет любить тебя и никогда не оставит.

Я знала, что Анджела пыталась утешить меня, но неужели она не понимала, что делает только хуже? Как можно было сравнивать Джека с другим мужчиной? Меня тошнило от мысли, что не он будет обнимать меня, целовать, гладить мои волосы… Шмыгнув носом, я отвернулась к стене, давая понять, что разговор закончен.

Анджела ещё побыла со мной некоторое время, а затем ушла, сославшись на необходимость встретиться с Эриком. Она, конечно, предложила остаться со мной, но всё, в чём я сейчас нуждалась – одиночество. Мне было необходимо побыть одной в его квартире, перебирая его вещи, разглядывая редкие совместные фото, вдыхая его запах… Мне нужно было убедиться, что он реален, что он не плод моего больного воображения.

Натянув на себя тёплую осеннюю куртку и укутавшись шарфом, я вышла на улицу. Слабо моросил дождь, и небо было затянуто светло-серыми тучами. Редкие машины проезжали мимо, выплёскивая на тротуар воду из глубоких луж. Я брела, полностью погружённая в свои мысли, возвращалась в квартиру, откуда сбежала в слезах неделю назад. Мысленно я ругала себя за слабость: я ведь знала, что так будет, обещала ему, что не буду убиваться по нему. Отчего же мне тогда так больно? Как человек, которого я знала всего два месяца, смог стать так важен для меня, так нужен?

С детства я не была общительной – вся в папочку, - и прежде всего ценила людей за возможность комфортно молчать рядом с ними. Анджела была одной из таких. Она первая протянула мне руку дружбы, когда после маминого замужества я переехала к отцу в Вашингтон. Мне тогда было тринадцать - самое время, чтобы полностью сменить окружение, когда ты неуверенный в себе закомплексованный подросток, не так ли?

Так или иначе, в Вашингтоне я стала белой вороной – новенькие в школе появлялись так же редко, как инопланетяне в кафе-мороженом. Все хотели поговорить со мной, спросить, почему я переехала, почему такая тихая, почему живу с отцом… И только Анджела просто незаметно держалась рядом, заботливо отгоняя от меня всех любопытных. Так мы и стали подругами.

Я неохотно впускала людей в свою жизнь. Вот и Стивен, мой бывший, был другом детства, я знала его буквально с пелёнок и всегда думала, что могу ему доверять. Со времен его предательства я шарахалась от мужчин как от огня – до чёртиков боялась, что мне снова сделают больно. Пока не встретила Джека… Возможно, он покорил меня тем, что спас от хулиганов, позволив почувствовать себя классической «дамой в беде», но мне казалось, что было в нём что-то такое неуловимое, что я понимала – ему можно доверять.

Незаметно для себя я добралась до квартиры, ставшей нашим гнёздышком, нашим маленьким миром, и с замиранием сердца распахнула дверь. В квартире будто бы ничего не изменилось – все вещи лежали на своих местах, мебель была та же, тот же запах… Но всё же я отчётливо ощутила пустоту, давящую со всех сторон.

Положив ключи на столик в прихожей, я обессиленно опустилась на диван. Прикрыв глаза, я вспоминала, сколько чудесных минут мы провели здесь… Удивительно, но пока я не встретила Джека, я абсолютно не верила в любовь с первого взгляда, и уж конечно твёрдо была убеждена, что со мной этого никогда не случится. Я всегда думала, что любовь должна быть взвешенным, серьёзным чувством, что надо долго изучать друг друга и только потом говорить о любви. Но тогда, в этом дурацком переулке, когда он так храбро заступился за меня, не испугавшись этих мерзавцев, я переосмыслила это.

Когда я отошла от шока, то смогла наконец выдавить из себя слова благодарности и взглянуть на своего спасителя. И буквально утонула в его глазах – цвета весеннего леса. А когда он в знак приветствия нежно коснулся губами моей ладони, сердце затрепетало в груди словно крохотная птичка.

Несмотря на то, что его скула кровоточила, а из носа текла кровь, я не могла не оценить его привлекательность: он был высоким, широкоплечим, и даже эта странная одежда смотрелась на нём идеально. Взлохмаченные волосы какого-то совершенно необыкновенного оттенка красного дерева, и эта манера говорить так, словно он из другого времени, придавали ему какой-то особенный шарм, которого не было ни у одного знакомого мне мужчины. Он словно сошёл со страниц любовных романов прошлого века, которые я так любила перечитывать.

Что-то было в нём неуловимо другое, отличающее его от всех остальных. И это «другое» заставляло меня довериться ему. Он мог навредить мне тысячу раз, но отчего-то я точно знала, что с ним я в безопасности. Он был таким заботливым, таким загадочным, что я и не заметила, как влюбилась в него по уши…

Однажды он сказал мне, что этого он и боялся. Хм, как будто в его силах было это изменить.

От звука мобильного телефона я вздрогнула – настолько глубоко погрузилась в свои мысли. Звонила Анджела.

- Да? – ответила я.

- Эмили, - начала подруга, и я заметила, что её голос дрожит. – Даже не знаю, как сказать тебе… В общем, приезжай и сама всё увидишь, адрес я пришлю смс-кой.

Я не успела ей ответить - Анджела повесила трубку. Внутри всё сжалось от предчувствия чего-то ужасного. Наспех закрыв входную дверь и сбежав по ступенькам вниз, я остановила первое же попавшееся такси и продиктовала адрес, присланный подругой.

- Не лучший день для посещения кладбища: дождливо, - прокомментировал водитель.

- Кладбища?

- Ну да, адрес, который вы продиктовали, это кладбище Грейсленд, разве вам не туда? – переспросил мужчина.

- Нет-нет, всё правильно, - слёзы вновь полились из моих глаз. Больше он меня ни о чём не спрашивал.

Едва машина остановилась, я разглядела за окном силуэт Анджелы, размытый из-за дождя. Она уже направлялась ко мне и, подождав, пока я расплачусь с водителем и выйду из машины, укрыла меня зонтом.

- В чём дело, почему мы здесь?! – я вцепилась в её локоть.

- Эмили, послушай, - начала она, увлекая меня за собой куда-то вглубь кладбища, в старую его часть. – Ты так переживала из-за Джека, а мне он казался странным, и я решила навести о нём справки и… вот.

Мы остановились у одного из надгробий, принадлежавшего к одной из нескольких родственных могил, отгороженных от основного участка небольшим заборчиком и выполненных в одном стиле. Сердце колотилось как бешеное, руки тряслись, и я никак не могла прочитать, что написано на камне, но одного взгляда хватило, чтобы понять, чьё изображение там высечено.

«Джек Локвуд, 1901 – 1999 гг. Любимый сын, дядя, брат. Наши сердца всегда с тобой, хоть и твоё – не с нами».

В глазах потемнело, и я с силой зажала рот ладонью, чтобы не закричать. Только благодаря Анджеле, которая всё это время держала меня, я не упала в обморок. Я судорожно читала имена на других надгробиях – Керолайн – его мать, Джордж – отец, Саманта – старшая сестра, все они были здесь, ошибки быть не могло! Но что это значит, как человек мог родиться в тысяча девятьсот первом году, в тысяча девятьсот девяносто девятом умереть, а в две тысячи пятом спасти меня от грабителей?!

- Как ты это узнала? – сдавленным голосом произнесла я.

- Я нашла в одной из старых книг о Чикаго заметку, вырезку из газеты, где говорилось, что местный хирург, Джордж Локвуд, провёл уникальную операцию на открытом сердце. Там было фото его с семьей, и я узнала на нем Джека…

- О господи… – прохрипела я. – Это…бред какой-то! Как это возможно?!

- Я сперва предположила, что это его родственник - внук, скажем, - но в их родне рождались только девочки, а он никогда не был женат, так что… - подруга неловко пожала плечами.

- Спасибо, Андж, - она проделала нелёгкую работу, выясняя то, до чего я даже не додумалась. Я всё ещё не могла поверить в происходящее, и уж точно не могла всего этого объяснить, но была благодарна ей за помощь.

- Поехали домой, Эмили, - она приобняла меня за плечи. – Здесь мы всё равно больше ничего не узнаем.

Мы вышли из такси у нашего дома, но я сказала Анджеле, что хочу пройтись и побыть одна. Взяв с меня обещание не делать глупостей, подруга отправилась домой, а я, не медля ни секунды, помчалась в квартиру Джека. Внутреннее чутьё подсказывало мне, что если где-то и есть ответы, то только там.

Не снимая обуви, я рванула через прихожую в гостиную, решив сперва осмотреть комод. Чуть ли не с корнем вырывая ящики, я переворачивала немногочисленные стопки одежды и книг. Пусто.

Шкафчики на кухне тоже не дали никакого результата, оставался только шкаф в спальне. Я распахнула дверцы: несколько вешалок с футболками и свитерами, куртка, аккуратная стопка джинсов и два ящика, один из которых занимала моя пижама. Я тщательно проверила все карманы – ничего. Ящик с нижним бельём тоже оказался пуст. Оставался только мой.

Дрожащими руками я вытащила из него футболку и штаны. Моё сердце ухнуло куда-то вниз, когда я увидела белый конверт, на котором изящными почерком моего возлюбленного было выведено: «Открыть только в случае моего отъезда».

Трясущимися руками я попыталась вскрыть злосчастный конверт. Пальцы плохо слушались и, зарычав, я порвала край в клочья, словно это он был виноват во всех моих бедах. Достав из него сложенный в несколько раз листок, исписанный мелким почерком, я опустилась прямо на пол и начала читать.

"Дорогая Эмили! Нет, это слишком официально. Подошло бы для первых дней нашего знакомства, но не сейчас, когда ты стала для меня ближе, чем кто-либо. Милая, клянусь, я не знаю, как начать. Если бы было возможно всё объяснить, я сделал бы это, ещё пока был рядом.

Ты читаешь это, значит, я уже не с тобой, и эта мысль разрывает мне сердце. Ничего на свете я не желал так же страстно, как остаться рядом навсегда, делить с тобой все моменты радости и грусти, защищать тебя от всего на свете и любить. Но, к сожалению, есть вещи мне неподвластные, и моё исчезновение – одна из них.

Уверен, ты часто задавалась вопросом, что же со мной не так, и ответы про Амишей не очень-то тебя устраивали. Но я не хотел говорить тебе правду. Я боялся, что если расскажу всё как есть, то испорчу то светлое чувство, что зародилось между нами. Прошу, не считай это ложью – больше всего на свете я не хотел бы обманывать тебя. Я просто струсил. Признаться честно, я и сам до конца не разобрался во всём, что со мной произошло, поэтому смогу рассказать тебе лишь то, что знаю, и прошу тебя лишь поверить мне.

Дядя моей матери – Фред Уилард (мы зовём его Фредди) – изобретатель. И, сколько я себя помню, никогда его изобретения не работали должным образом. В тот день мы приехали к нему на семейный обед, и он хвастал перед нами своим новым устройством – машиной времени. Он долго работал над ней и был по-настоящему горд. Никто не воспринял его всерьёз, ведь все знали, что он «с чудинкой», но из уважения проявили интерес и слушали его рассказы об устройстве.

Мы с Уильямом, мужем моей сестры, решили посмотреть, что это за чудо-машина, и когда увидели этот тесный железный ящик, откуда хаотично торчали провода, поспорили, что он не сможет переместить меня даже на двадцать минут вперёд. Но мы ошиблись. Так я оказался посреди Чикаго. Ну а дальше ты знаешь.

Эмили, я клянусь тебе, что жалею только об одном – об уходе, который причинил тебе боль, о том, что не смог остаться с тобой навсегда. Но знай, что я люблю тебя и буду любить до последнего удара моего сердца, и никогда не оставлю попыток вернуться к тебе.

С бесконечной любовью, твой Джек».

Разбитая, мокрая от водопада слёз, лившегося из глаз, из последних сил я поднялась на кровать, и сама не заметила, как уснула, укутавшись одеялом, хранившим запах любимого человека.

Часть 5

Дни тянулись невыносимо долго. С момента моего возвращения прошло уже больше четырёх месяцев, но дядя Фредди, кажется, не спешил оставлять научную практику в Лондоне. Несколько раз я отправлял ему телеграммы с просьбой срочно вернуться в Чикаго, но он лишь отвечал, что сделает это при первой возможности.

Я места себе не находил, ежедневно терзая себя мыслями об Эмили. Маму сильно беспокоило моё состояние, но я был не в силах это изменить. Как мог, я старался отвлечься, на целые сутки погружаясь в работу с головой. Мне повезло: после окончания медицинского университета я практиковался в клинике отца, поэтому моё двухмесячное отсутствие не лишило меня рабочего места.

Наконец наступил день, когда в дверь нашего дома раздался долгожданный звонок. Чутьё меня не обмануло – Фредди вернулся из поездки и любезно согласился остаться у нас на ужин, чтобы заодно поделиться новыми впечатлениями и знаниями. Весь вечер я изнемогал от желания силой вытащить его из-за стола и отвезти к нему домой, чтоб он закончил свою пустую болтовню и занялся починкой машины времени. Я так злился на него, хотя винить его было абсолютно не в чем. На деле, это мы с Уильямом одним своим неосторожным действием уничтожили все его труды.

Больше всего я надеялся, что Фредди сможет всё исправить. Что он починит устройство и вернёт меня к Эмили. Не решил я только одного – что я скажу родным, если всё получится? Как мне объяснить им, что я готов оставить семью, чтобы быть рядом с возлюбленной? Но ведь однажды отец поступил точно так же, променяв солнечную Италию на суровый чикагский климат. И хотя его родители были против их союза с мамой, он поступил так, как считал нужным, и со временем всё улеглось.

В этом-то и была проблема. Время. У меня его не было. Если всё получится, и я вернусь к Эмили, нас будут разделять не сотни и тысячи километров, а долгие, долгие годы. Там, куда я отправлюсь, моих родителей уже нет в живых…

- Джек, ты хотел поговорить со мной? – Фредди отвлёк меня от мрачных мыслей, и я заметил, что гостиная опустела.

- Да, да, я хотел спросить, - голос дрожал от волнения. – Возможно ли починить её?

- Кого, сынок?

- Машину времени.

- Ну, думаю, когда-нибудь я смогу восстановить её, если снова найду необходимые детали, - медленно проговорил он. – Один мой знакомый из Германии сказал, что в следующем году…

- Нет-нет-нет, Фредди, это нужно сделать сейчас! – чуть ли не закричал я.

- Джек, откуда такой интерес к моей работе? Мне это, конечно, льстит, наконец ты признал, что я не просто…

- Дело не в лести, Фредди, - полушёпотом сообщил я. – Помнишь, тогда, за ужином, Уильям сказал, что сломал твою машину времени? Я как раз уехал в тот вечер, вспоминаешь?

Фредди непонимающе кивнул.

- Я не уехал, Фредди! – мой голос то и дело срывался, но я заставлял себя говорить тише. – Я был там, в этой штуковине, понимаешь?! И я не уехал, я перемесился на восемьдесят лет вперёд!

- Господи Иисусе! – дядя вскочил со своего места как ошпаренный. – И ты мне говоришь об этом только сейчас?!

- Я пытался: отправлял тебе телеграммы, говорил, что это связано с машиной времени, - я встал на свою защиту.

- Я решил, что это просто любопытство… - он разочарованно покачал головой, ругая себя за промедление. – Ты можешь рассказать мне, как всё было? Я должен всё записать, каждое слово!

- Фредди, мы сможем её починить? – твёрдо настаивал я.

- Ну, это возможно, но…

- Сможем или нет?

- Да.

- Отлично, тогда поехали, займёмся этим, - я тут же поднялся и отправился в прихожую.

- Но Джек, я не понимаю, зачем тебе это? – дядя встал вслед за мной.

- На месте расскажу.

В ту ночь мы не сомкнули глаз, как и почти все последующие. Я говорил без перерыва несколько часов, а дядя записывал мой рассказ с помощью небольшого патефона, сменив около двадцати пластинок. Вещи, показавшиеся ему особенно важными, он вносил в свой блокнот. Как мог, я попытался объяснить ему то, что узнал о строении машины времени из интернета, хотя, как я понял, основная информация была засекречена и не находилась в общем доступе, а в сеть проникали лишь догадки таких же любителей.

Я миллион раз пожалел о том, что со мной не было моего дневника – будучи по натуре человеком с гуманитарным складом ума, я тяжело понимал и запоминал столь сложные технические процессы, поэтому я старался тщательно записывать туда всю информацию, которая казалась мне нужной.

Сперва дядя не захотел знать и тех крупиц, что я мог донести до него, говоря о том, что это нарушает первый закон путешественников во времени, но любопытство одержало верх. Он взял с меня клятву, что об этом не узнает ни одна живая душа, кроме него. Я хотел рассказать ему всё, что знал о мире будущего, показать ему мобильный телефон, объяснить, как устроена всемирная сеть, но он попросил ограничиться лишь моими впечатлениями и информацией, которая может помочь нам починить машину времени. Внимательно выслушав мой монолог, он ещё раз спросил, уверен ли я в своём решении, и я без раздумий ответил согласием.

С тех пор началась наша долгая и кропотливая работа. Спустя полтора месяца такого темпа энергия была на исходе. Днём я всё так же работал в больнице, а ночами помогал Фредди конструировать и восстанавливать устройство, которое сможет воссоединить меня с возлюбленной. Мысль о том, что я делаю всё возможное ради того, чтобы увидеть Эмили, придавала мне сил двигаться дальше.

Самым утомительным оказалось ожидание нужных запчастей: всё-таки начало двадцатого века сильно отличалось от начала двадцать первого, где все необходимые детали можно было найти на ближайшей свалке. Во всяком случае, если верить Интернету.

- Это не может больше продолжаться, Джек, - отрезала мама, когда я в очередной раз уснул за завтраком.

- Мам, честно, мы уже почти закончили, а потом…

- Что потом? – поджала губы Керолайн. - Потом ты исчезнешь, Джек? И последнее, что я запомню – это усталая измождённая тень моего сына. Мне останется лишь надеяться, что это «перемещение» тебя не доконало, и ты там хотя бы жив?

По тому, как громко она говорила, я понял, что в доме мы одни, но всё равно я не ожидал от неё такой бурной реакции. Даже в самый тяжёлый период моего воспитания, когда, будучи подростком, я регулярно участвовал в заварушках, мама не повышала на меня голос.

- Я знаю, что Эмили очень важна для тебя, иначе ты бы не делал всего этого, - уже спокойнее продолжала она, вкрадчиво беря меня за руку. – И раз ты решил, что все мы должны будем жить лишь воспоминаниями о тебе, прошу тебя, пусть они будут светлыми. Проведи с нами несколько дней, как раньше. Мы с папой хотели съездить на озеро. Возьмём Уильяма и Саманту с малышкой, м-м, что скажешь?

- Ладно, но мы же ещё не закончили, поэтому я даже не уверен, что у нас что-то получится, - это и правда беспокоило меня, и я старался гнать эти мысли из головы, но что если всё, что мы делаем – зря?

- Всё получится, Джек, ты всегда добиваешься своих целей. Этим ты в отца, - мягко улыбнулась мне мама.

Фредди заверил, что в ближайшие несколько дней ему не понадобится моя помощь – он будет проводить окончательную настройку, а лишний человек ему будет только мешать. Уверен, моя матушка пообщалась с ним на эту тему. В любом случае, я решил, что это подходящий момент, чтобы побыть с семьёй.

Все вместе мы отправились в наш дом у озера Мичиган, неподалёку от Линкольн-парка – красивое здание из белого камня, доставшееся нам от моих покойных бабушки с дедушкой. Несмотря на небольшие размеры, внутри могла с комфортом расположиться вся наша семья: одна спальня, просторная гостиная и кухня располагались на первом этаже, и ещё три спальни – на втором.

Эти несколько дней стали для меня глотком свежего воздуха – я наконец смог отпустить накопившиеся тревоги и усталость последних шести месяцев. Мы вместе рыбачили, жарили рыбу на костре, гуляли по лесу, наслаждаясь спокойствием природы, смотрели чёрно-белые немые фильмы, которые после обилия цветного кинематографа, интернета и прочего казались мне смешными.

Мама грустила, и хотя я являлся причиной этой грусти, изменить ничего не мог. Я твёрдо знал, что как бы ни любил семью, моё место не здесь. Моё место, путём совершенно нереального стечения обстоятельств, оказалось рядом с милой девушкой, которая должна появиться на свет едва ли не позже моей собственной смерти. Я верил, что мне суждено быть рядом с ней, иначе как объяснить все эти превратности, подкинутые мне самой судьбой?

В последний вечер нашего пребывания на озере мне пришла телеграмма от Фредди. Её содержание было кратким и предельно ясным: «Всё готово». В тот же вечер я решил попрощаться с семьёй, пока мы все были вместе. Лучшего момента не будет.

- Я хотел бы кое-что сказать, - я встал из-за стола за ужином, и все взгляды устремились на меня. – Я принял одно очень важное, но трудное для меня решение: я выбирал между любовью и семьёй и выбрал любовь. Отец, я уверен, ты поймёшь меня. Мне невероятно тяжело прощаться с вами, ведь вы все – часть меня, но таков мой путь.

- Джек, о чём ты говоришь? – напряглась Саманта. – Почему тебе опять надо уезжать? Нельзя разве привезти эту «любовь» к нам?

- Я сделал бы именно так, если бы это было возможным, - спокойно ответил я.

- Всё равно я не понимаю, что за девушка такая, что ты решил бросить семью?! Нельзя найти другую, что ли, чтоб не пришлось выбирать? – Саманта злилась, и я понимал, почему – она боялась меня потерять. С виду ершистая, сестра на самом деле искренне любила всех нас.

- Саманта, не повышай голос на брата, - оборвал отец её страстную речь. – Когда ты собираешься уехать, Джек?

- Сразу по возвращении.

- Эта та самая девушка, которую ты повстречал в своей прошлой поездке? - уточнил отец, и Уильям, кажется, подскочил на стуле от услышанного.

- Да, её зовут Эмили.

- Что ж, всё возвращается на круги своя, – улыбнулся отец.

Я не стал спорить. Ужин мы продолжали в гробовой тишине, нарушаемой лишь сердитыми вздохами Саманта.

- Джек, ты что, серьёзно решил снова залезть в эту штуковину? Неужели ты не боишься? – спрашивал меня Уильям, когда все остальные ушли спать.

- А ты бы полез туда ради Саманты? – я скептически посмотрел на него, и он понятливо замолчал.

- Кто-то ещё знает?

- Только Фредди и мама. Ну и ты. И я надеюсь, что эта информация так и останется между нами.

- Конечно, - пообещал Уильям.

Утро выдалось на редкость мрачным – вчерашнее солнце сменила серая влажная масса, накатывающая и налипающая со всех сторон. Я видел недовольное лицо Саманта, печальное – мамы, но ничто не могло заставить меня передумать.

На прощание крошка Элис вложила в мою руку листок с нарисованной на нём картинкой влюблённой пары в сердечке, а вокруг - их родные. Я искренне поблагодарил её за подарок, надеясь, что он станет моим талисманом удачи.

Отец похлопал меня по плечу, попросив почаще писать им, и я обещал, что буду.

Уильям долго жал мне руку, всячески подбадривая, а Саманта сухо чмокнула меня в щёку, после чего сразу же уселась в автомобиль. Извинившись, Уильям последовал за ней, и они уехали.

- Джек, - мама ласково коснулась моей щеки, и глаза защипало от непрошенных слёз. – Береги себя, сынок, где бы ты ни был.

- Хорошо, мам, - я обнял её, последний раз вдыхая знакомый с детства запах. – Всё будет хорошо, я обещаю.

Мама кивнула, вытирая слёзы рукавом платья.

- Я очень люблю тебя, мам, - я поцеловал её в лоб и пошёл прочь, чувствуя, как внутри меня рвётся на части моё сердце, и одна часть навечно остаётся здесь.

Когда я приехал к Фредди, всё и правда было готово: механизмы шумели, вращаясь и клацая друг об друга, лампочки на приборной панели горели тремя цветами – зелёным, жёлтым и красным, из огромного генератора валил густой белый пар, за ним я едва смог разглядеть дядю. Он был отдалённо похож на самого себя – волосы были всклокочены, глаза покраснели от недосыпа, но блестели в предвкушении триумфа, кожа покрылась испариной.

- Джек, наконец-то, я думал, ты струсишь и не придёшь! – воскликнул он. – Тем не менее, я обязан спросить у тебя в последний раз. Уверен ли ты, что действительно хочешь переместиться во времени? Обратного пути не будет! Тот таймер времени возвращения, что вы включили тогда, мы так и не смогли починить. Путешествие состоится только в одну сторону, учти это.

- Я знаю, дядя, и я по-прежнему уверен, что хочу этого.

- Хорошо, - Фредди согласно кивнул. – Тогда смотри, на этом циферблате, который нам удалось достать, невозможно выставить дату, только год. Я пробовал, но тогда настройки сбиваются, и машина отправляет тебя в совершенно непредсказуемое время, а это совсем не то, что нам нужно. А это значит, что мы отправим тебя в… двенадцатое апреля две тысячи шестого года, то есть ровно на восемьдесят лет вперёд, верно?

- То есть… Там пройдёт полгода после моего исчезновения?

- Именно, - подтвердил дядя. – Как и здесь. Мы могли бы отправить тебя в две тысячи пятый, но я не уверен, что нам получится избежать искажения реальности от присутствия в ней сразу двоих Джеков, а риск - это последнее, что нам сейчас нужно, верно?

Я молча кивнул. Полгода. Это приличный срок. Я надеялся, что смогу вернуться прямо в день своего ухода, что Эмили не будет долго страдать…

- А, и ещё одно, - Фредди поднял указательный палец. – Учти, она может не помнить тебя. Я не знаю, как изменится материя и будущее от всех этих перемещений. В будущем, в которое ты попадёшь, может даже не существовать такой Эмили, которую ты знал. Ты готов к этому?

- Фредди, я не передумаю, а твои вопросы только нервируют, - прорычал я, открывая дверь адской машины и заходя внутрь. – Отправляй меня!

Едва я это сказал, раздался чудовищно высокий писк, несравнимый ни с чем, что я слышал ранее. Зажав уши ладонями, я упал на колени, стиснув зубы, боясь, что сосуды полопаются во всём теле, и вместо перемещения я просто истеку кровью. Голова жутко кружилась, и я боялся открывать глаза, различая лишь разноцветные световые пятна, сменяющие друг друга с оглушительной скоростью. Мир словно бы вращался вокруг, а я оставался неподвижен, и центробежная сила вскоре грозилась раздавить меня.

Часть 6

Всё закончилось так же внезапно, как и началось. Словно сумасшедший, я стоял на коленях с зажатыми ладонями ушами посреди оживлённой улицы. Отовсюду на меня смотрели витрины, мерцающие яркими огнями, тут и там шныряли быстрые и тихие автомобили, прохожие были полностью поглощены своими мобильниками.

Путешествие во времени прошло успешно: по крайней мере, я остался жив и оказался примерно в нужном мне времени. Я хотел закричать от радости словно мальчишка, но вынужден был сохранять спокойствие, чтобы не вызвать к себе подозрений.

Поспешив подняться с асфальта, я отряхнулся. Мой внешний вид смущал прохожих, хотя я, зная, какое путешествие мне предстоит, постарался надеть максимально подходящие для этого мира вещи.

Я огляделся по сторонам. Не знал, как устроена эта машина, но я снова переместился в то же самое место: то же кафе за спиной, огромный бизнес-центр прямо напротив, а дальше череда офисных зданий всех мастей. Отсюда до квартиры, которую Эмили снимала с Анджелой, не более получаса пути, поэтому решил пройтись пешком. Как раз будет время, чтобы привести мысли в порядок.

Меня слегка потряхивало: и от морозного чикагского воздуха, и от предвкушения нашей с Эмили встречи. Ждёт ли она меня, или уже забыла? Я был уверен, что ждёт.

По дороге я решил купить Эмили цветов, помня, что она любила простые белые розы, и я порадовался, что не забыл взять с собой двадцать долларов, оставшиеся от моего прошлого путешествия. Выбрав дюжину самых красивых цветов нежного, светло-кремового оттенка, я отдал торговцу-мексиканцу купюру и получил сдачу в десять долларов.

Чем ближе я подходил к заветной цели, тем больше нарастало моё волнение, и к тому моменту, когда я постучал в дверь, я уже был полностью покрыт испариной, как бокал пива в знойный летний день.

- Чем могу помочь? – милая седовласая женщина распахнула передо мной дверь.

- О, здравствуйте, - в моих фантазиях дверь мне открывала Эмили и сразу же прыгала мне на шею. – Я ищу Эмили Стюарт.

- Простите, юноша, но я не знаю никакой Эмили Стюарт, - женщина собралась закрыть дверь, но я остановил её.

- Постойте, эта девушка жила здесь около полугода назад. Пожалуйста, может вы её вспомните? – взмолился я.

- Насколько я знаю, девушка, которая жила здесь, вышла замуж и уехала. - Я был готов умереть под её сочувствующим взглядом. – Больше я ничего не знаю.

Пробормотав слова благодарности, я развернулся и зашагал к лифту. Надо же быть таким идиотом! С чего я решил, что молодая, красивая девушка сидит и ждёт, пока из прошлого вернётся её полоумный бойфренд? Я даже не был уверен, что она помнила меня, Фредди ведь говорил: есть вероятность того, что мой визит в будущее каким-то образом повлиял на реальность, и, быть может, в этой жизни Эмили даже не подозревала о моём существовании. Так стоит ли объявлять своё присутствие? Не лучше ли ей и правда будет найти себе кого-то «нормального»?

Нет, я не мог поверить, что это правда. В конце концов, эта женщина могла ошибаться, да и к тому же в квартире жили две девушки, так что замуж могла выйти и Анджела. Точно! Скорее всего, квартирантка говорила о ней!

Камень упал с моей души, а лёгкие снова наполнились воздухом: я даже не отдавал себе отчёт, что почти не дышал всё это время. Теперь мир снова начал обретать краски. Воодушевлённый, я вышел на улицу, но куда идти дальше, не представлял. Если Анджела и правда вышла замуж и съехала с квартиры, то Эмили бы не потянула аренду одна, видимо, поэтому ей и пришлось переехать. Но куда?

Я помчался к ней на работу, надеясь застать её на месте, но и там её не оказалось. Её начальник сказал, что она уволилась несколько недель назад, и спросил моё имя, разочарованно покачав головой. Озадаченный, я снова брёл по улице. Как же мне найти её? Я огляделся по сторонам.

«Точно, я ведь могу позвонить ей!»

За шесть месяцев прежней жизни я уже успел отвыкнуть от такого чуда техники как мобильный телефон. Я судорожно порылся в карманах, но так и не нашёл его. Чёрт, должно быть, я оставил его у Фредди в лаборатории, когда уговаривал посмотреть устройство. Я хотел попросить телефон у прохожих, но выглядел слишком странно для них, но самое неприятное – не помнил её номера. Оставался последний вариант: моя квартира.

Я помчался туда со всех ног, и уже спустя двадцать минут остервенело дёргал дверную ручку, но увы, дверь была заперта.

- Вы кого-то ищите? – молодой парень открыл дверь соседней квартиры.

- Да, - ответил я. – Я ищу Эмили Стюарт, она ведь живёт здесь?

- А вы кто? – с недоверием оглядел он меня и уже порядком помятый букет.

- Я её старый друг, - объяснил я, не вдаваясь в подробности. – Мы не виделись долгое время, и её начальник сказал, что я могу найти её здесь.

- Да, она живёт здесь, но сейчас уехала, - очевидно, сосед повёлся на мой блеф о начальнике. – Что-нибудь передать ей?

- Нет, спасибо, я зайду позже.

Сердце билось в груди как ненормальное в предвкушении скорой встречи. Купив кофе и булочку в кофейне, располагавшейся всего через два дома от нашего, я перешёл улицу, устроился на лавочке в парке, прямо напротив входа в здание, и приготовился ждать.

Минуты растягивались словно часы, всё тело дрожало, я не мог бездействовать! Мне было необходимо делать хоть что-то, чтобы приблизить момент нашей встречи. Я репетировал в голове свою речь, но слова не складывались в предложения, превращаясь в какой-то неряшливый, сумбурный клубок. Я мерил длинными шагами тропинку, действуя на нервы расположившейся неподалёку влюблённой парочке, так что скоро они покинули облюбованное ими местечко. И хорошо - они закрывали мне обзор.

Где-то между убеждениями себя в том, что всё буде хорошо, и паникой мой взгляд зацепился за знакомую тёмно-каштановую копну волос. Девушка выходила из такси. Мне достаточно оказалось беглого взгляда, чтобы понять – это моя Эмили! Я видел только её голову и плечи, остальное скрывал плотный поток машин, но сомнений быть не могло – это она. Та же светлая кожа, аккуратный вздёрнутый носик…

Ноги сами понесли меня к ней, а на лице расплылась идиотская улыбка. Я отчаянно махал ей рукой, надеясь, что она заметит меня, но она смотрела в другую сторону. Я проследил за её взглядом, и моё сердце пропустило несколько ударов – к ней приближался, держа в руках ворох пакетов, молодой мужчина, которому и был адресован её ласковый взгляд. Она лучезарно улыбнулась ему и коротко его поцеловала. Он обнял её за плечи, и она склонила к нему голову. Так они и зашли в дом, скрывшись от меня за непрозрачной дверью.

Полностью раздавленный, уничтоженный, я продолжал сидеть в парке, просто не зная, куда мне теперь идти. Эмили была единственным, ради чего я был здесь, ради чего совершил это совершенно безумное и рискованное путешествие. Но очевидно, она забыла меня. Или даже не помнила, не знала. Так мне казалось.

Мне почему-то не верилось, что Эмили, моя Эмили, смогла бы так легко найти мне замену. Хотя говорят же, что время лечит. Шесть месяцев. Достаточный ли это срок, чтобы забыть любовь? Не думаю. Одно я знал точно – когда я был здесь, с ней, она была честна. Она любила меня, а я её, и это единственное, что удерживало меня на плаву все эти долгие полгода. А теперь я словно тонул, но ухватиться было уже не за что. Я был вычеркнут из её жизни. И из своей жизни тоже. Я завис в пустоте и абсолютно не знал, что мне делать дальше.

На улице похолодало. Несмотря на рано пришедшую весну, вечера оставались прохладными. Кутаясь в пальто, я задумался о ночлеге. Денег у меня по-прежнему не было, после покупки кофе оставалась одна десятка, на эти деньги жильё не найти. Учитывая, что я теперь здесь надолго, а именно, навсегда, мне стоило найти работу.

Но как это сделать, не имея под рукой телефона, компьютера, не зная никого в этом городе, в этом времени? Да и кто возьмет на работу человека, все знания которого датируются двадцать пятым годом двадцатого века?

Я вышел на самую оживлённую улицу района – центральную. Именно здесь располагалось множество небольших магазинов, в которых я надеялся найти работу. В двух из них мне отказали сразу – им нужна была девушка. В третьем были готовы рассмотреть мою кандидатуру, но я должен был сперва отправить им своё резюме, а у меня его, увы, не имелось.

Неожиданно моё внимание привлекла вывеска на противоположной стороне улицы: «Ветеринарная клиника. Заботимся о ваших питомцах». Влекомый самой судьбой, я уверенно зашагал прямо к ней. Открыв дверь, я направился к девушке, сидящей за стойкой, минуя мальчика лет двенадцати с ручным енотом и даму преклонных лет с такого же благородного вида котом.

- Добрый день, меня зовут Джек Локвуд, у вас есть открытые вакансии? – сходу начал я.

- Эм-м, а вы присылали нам резюме?

Ох, и любят же они все эти бумажки! Вот он я, оценивайте вживую!

- Нет, но я хочу работать здесь.

Девушка была обескуражена моим напором:

- Тогда вам нужно сперва прислать нам на электронную почту своё резюме… - Я готов был взорваться, если ещё раз услышу это слово.

- Послушайте, Меган, - я прочитал имя на табличке, прицепленной к её блузке. – Я не хотел бы тратить время на заполнение ненужных бумаг, ведь его я могу потратить на помощь животным.

Я лучезарно ей улыбнулся. Эмили утверждала, что я очень красивый, и я предположил, что девушка за стойкой тоже так подумает, и это, возможно, сыграет в мою пользу.

- Ну-у… - девушка явно смущалась под моим внимательным взглядом. – Я сейчас позову начальника.

Я выдохнул. Это если и не успех, то уже его половина – от меня перестали требовать резюме.

Начальником оказался мужчина лет тридцати пяти, явно относящий себя к какой-то из неформальных группировок – его уши были проколоты в нескольких местах, длинные волосы забраны в хвост, на запястьях красовались разнообразные браслеты, а руки до локтя были сплошь покрыты татуировками, выполненными столь искусно, что я невольно на них засмотрелся.

- Нравится? – усмехнулся он, пожимая мне руку. – Я Гаррет Фокс, а это моя сестра – Меган.

- Джек Локвуд, - представился я.

- Меган сказала, что ты ищешь работу?

- Да, всё верно.

- И кем же ты хочешь работать? У тебя есть ветеринарное образование?

- Я закончил университет по специальности «врачебное дело», потом практиковался в больнице, но мне пришлось уехать, и поэтому я ищу работу здесь, в Чикаго, - попытался объяснить я.

- Не понимаю, - нахмурился Гаррет. – Почему ты не пойдёшь в обычную клинику, раз у тебя есть и образование, и опыт?

- Эм-м, дело в том… - не мог же я ему сказать, что мой уровень знаний в медицине отстал лет эдак на восемьдесят. – Тот институт и больница находятся в глубинке, и у них не такие современные знания, поэтому я думаю, их будет не хватать для работы врачом. Но я мог бы быть ассистентом: я неплохо лажу с животными, любыми…

- Издалека? – Гаррет недоверчиво посмотрел на меня. – Акцент у тебя точно чикагский, я его ни с чем не спутаю.

Я нерешительно кивнул, глядя ему прямо в глаза. Я знал, что все мои объяснения выглядят сущей нелепицей, но я и правда очень нуждался в работе, поэтому надеялся, что Гаррет доверится мне.

- Ладно, посмотрим, что ты умеешь, нам не помешают лишние руки, - кивнул он. – Когда ты готов приступить?

- Сегодня, сейчас! – обрадовался я. – Спасибо, ты не пожалеешь, что взял меня.

- Я надеюсь, - он похлопал меня по плечу. – Где ты остановился, Джек?

- Пока нигде, - честно ответил я. – Я только приехал, и у меня нет денег, чтобы снять жильё.

- Можешь пока остановиться здесь, в комнате для персонала есть диван, так что…

- Огромное спасибо, Гаррет! – я горячо поблагодарил его.

- Пока не за что, - посерьёзнел он. – Две недели - испытательный срок. Раз ты готов приступить сейчас, то Меган выдаст тебе форму. Операционная в самом конце коридора. Жду тебя там через десять минут. У нас пациенты.

Он усмехнулся, а я последовал за Меган, которая выдала мне хирургический костюм, разительно отличавшийся от того, к которому я привык, работая в больнице у отца, и резиновые тапочки, а так же показала, где лежат одноразовые перчатки и шапочки. Я поблагодарил её, подождал, пока она выйдет, а затем переоделся в предложенную форму. Сидела она на мне достаточно просторно и не сковывала движений, но я искренне рассмеялся, когда увидел себя в зеркале – брюки и кофта были сплошь усеяны нарисованными косточками, лапками, мордочками кошек, собак и других животных.

«Ничего так, поднимает настроение», - подумал я.

Через пять минут я прибыл на место, где готовился к моей первой операции в двадцать первом веке Гаррет.

Следующие шесть часов пролетели незаметно: животные сменяли друг друга, и я их взвешивал, измерял температуру, смешивал необходимые лекарства в нужных дозировках, делал уколы и ставил капельницы. Наконец, обессиленные, мы закрыли приём.

- Что ж, ты и правда неплохой специалист, - признал Гаррет. – В особенностях лечения животных ты, конечно, ни бум-бум, но если тебя подучить, ты вполне мог бы стать ветеринаром. Соображалка у тебя что надо.

Я кивнул, принимая похвалу.

- В моём кабинете много книг по ветеринарии, можешь почитать на досуге. И да, учитывая твоё положение, я буду платить тебе за каждую отработанную смену, идёт?

Я поблагодарил его за оказанное доверие и шанс, мы тепло попрощались, и я, наконец, остался один.

Едва за Гарретом и Таней закрылась дверь, мрачные мысли снова наполнили моё сознание. Я пытался проанализировать и сопоставить всё, что произошло со мной сегодня. Первое: женщина сказала, что девушка вышла замуж и переехала. Второе: начальник сообщил, что Эмили уволилась. Но что могло заставить её уйти с работы? Замужество?

Третье: сосед доложил, что она продолжает жить там, в нашей с ней квартире, в которой мы так любили друг друга. Четвёртое: я видел собственными глазами, как Эмили заходила туда с мужчиной, который нежно обнимал её. Как ни старался, я не мог прогнать эту картинку, застывшую перед глазами.

Неожиданно я вспомнил, что сосед спросил моё имя. Неужели он не узнал меня? Или, может быть, он и не знал? Голова пухла от вопросов. Одно было ясно совершенно точно: у Эмили есть мужчина, и она живёт с ним в нашей квартире.

И вот тут было два варианта: либо она не помнила меня, и в таком случае я не буду лезть в её жизнь, во всяком случае, не сейчас. Я буду наблюдать за ней, и если увижу, что она счастлива, по-настоящему счастлива, то не посмею разрушить это.

И второй вариант, в который я не хотел верить: она просто вычеркнула воспоминания обо мне из своей памяти и нашла утешение в объятиях другого мужчины.

Злость сковала всё моё тело – я отказывался, просто не мог поверить, что Эмили способна на такое. Я прекрасно понимал, что просто исчез из её жизни, и она вправе злиться на меня, забыть обо мне и строить свою жизнь дальше, но как возможно это сделать в месте, где мы так любили друг друга?

Нашла ли она моё письмо? Что она подумала, когда прочитала его? Решила, что я свихнулся, и меня, наконец, забрали в психиатрическую лечебницу? Или что я всё это выдумал, чтобы сбежать от неё к очередной девице?

И снова больше вопросов, чем ответов. Я хотел бежать к ней прямо сейчас, посреди ночи, поговорить с ней, сказать, что люблю её! Но имел ли я право на это, покинув её однажды, хоть и не по своей вине? Вдруг именно сейчас, именно с этим мужчиной она обрела спокойствие и долгожданное счастье, а я своим появлением снова всё испорчу, разбережу старую рану? Мне было проще думать, что Эмили не знала меня, чем принять, что она успела меня забыть. Я совершенно не знал, что мне делать, и рядом не было ни одной живой души, которой я мог доверить свою историю.

На первые заработанные деньги я купил приемлемую для этого времени одежду: две пары джинсов, футболки, толстовку и современную рубашку, а также сменил неудобные туфли на кроссовки. Спустя неделю напряжённой работы, наконец, обзавёлся мобильным телефоном. Жаль только, что номера Эмили я не помнил наизусть. В моё время с этим было проще – все люди, у которых имелся телефон, были занесены в телефонную книгу, которую мог посмотреть любой желающий, да и телефонисты могли соединить тебя с кем угодно.

Через две недели проживания в клинике я начал присматривать варианты квартир. Неосознанно я стремился выбрать что-то рядом с тем местом, где жили мы с Эмили, но в то же время боялся этого. Смогу ли я встречать её на улице с другим и видеть, как они счастливы друг с другом? Это было бы невыносимым.

С другой стороны, не видеть её совсем было ещё тяжелее. Одно дело, когда я находился на расстоянии восьмидесяти лет от неё и каждый день работал над тем, чтобы вернуться. А другое – оказаться совсем рядом, в двадцати минутах ходьбы, и не иметь возможности обнять её, осыпать поцелуями, зарыться носом в ароматный шёлк её волос… Это была пытка.

Ежедневные терзания занимали каждую минуту моего свободного времени, именно по этой причине я стремился по максимуму загружать свой мозг. С раннего утра и до позднего вечера я помогал Гаррету и двум другим врачам принимать лохматых пациентов, а ночами, мучимый бессонницей, изучал богатую библиотеку его кабинета.

Накануне вечером Гаррет сказал мне, что со следующего месяца я могу начать принимать пациентов как врач, и для этого мне нужно будет принести свои документы. Конечно, для начала мне будут давать только лёгкие случаи, но всё равно я был счастлив. Но возникла новая проблема, о которой я не задумывался раньше – удостоверение личности. Я не представлял, как получить его. Мне нужна была консультация юриста, определённо.

Но сперва я решил поспешить с квартирой и днём посмотрел несколько вариантов, один из которых располагался совсем рядом с клиникой и стоил каких-то пять сотен. Меня это более, чем устраивало, поэтому, вернувшись в клинику, я начал собирать свои немногочисленные вещи.

Пытаясь втиснуть пальто в оставшееся в сумке пространство, я заметил, как из кармана выпал сложенный вчетверо листок пожелтевшей бумаги. Это был тот самый рисунок Элис, который она вложила мне в руку перед отъездом. Сердце защемило от тоски по дому, по родным… Я так надеялся быть счастлив здесь, что ради этого оставил всё, что было мне дорого. Усталость и нервозность всех последних дней накрыла меня с головой, и я с силой сжал переносицу пальцами, чтобы не дать волю эмоциям.

Я снова взглянул на рисунок и увидел надпись на обратной стороне. Развернув лист, я буквально потерял дар речи! Надпись на бумаге гласила: «Дарственная на недвижимое имущество», и далее значилось, что Каролайн Локвуд передаёт права на владение домом бабушки на берегу острова Мичиган мне, Джеку Локвуду. Ниже были две подписи: моей мамы и нотариуса, который вел дела нашей семьи после того как умер его дед. Неужели Элис случайно дала его мне? Имел ли значение этот документ в современном мире? Я не был уверен, что этот дом вообще сохранился. Власти активно выкупали участки возле озера для более массивной застройки и организации парков и туристических зон. Прежде чем поднимать шум из-за этой бумаги, я должен был убедиться, что дом вообще существует.

Я взглянул на часы – без четверти одиннадцать. Учитывая скорость современных автомобилей, дорога туда не должна была занять более получаса.

Как и предполагал, уже через полчаса я стоял напротив дома, выглядевшего крошечным по сравнению с построенными рядом многоэтажными зданиями. Признаться честно, я искренне удивился, когда увидел дом – он не выглядел заброшенным и запущенным. Да, газон и растения нуждались в стрижке, но, насколько я мог видеть в темноте, дом выглядел свежим, будто недавно отреставрированным, и уж точно не походил на строение, которому больше ста лет.

Нерешительно я толкнул калитку, отделявшую сад от проезжей части. Она поддалась с еле заметным скрипом. Двор был меньше, чем я помнил, но, вероятнее всего, дело в заборе, которого не было в моё время. Не спеша, с наслаждением вдыхая свежий ночной воздух, я поднялся на крыльцо и дёрнул ручку входной двери. Как я и ожидал, она была заперта.

Я помнил, что мои родители никогда не брали ключ с собой, оставляя его в тайнике за третьей ступенькой крыльца. Я решил проверить, благоволит ли мне удача. Конструкция крыльца изменилась, и там, где раньше вынималась дощечка, теперь был камень. Я слегка нажал на него и почувствовал, что он сидит неплотно. Ухватив камень двумя пальцами, я попытался осторожно вытащить его и, о чудо, в густую траву упал блестящий металлический ключ.

Не уставая удивляться своему везению, я отпер входной замок и распахнул дверь. Привычным жестом я нащупал выключатель – он находился там же, что и восемьдесят лет назад. Глаза резануло от яркого света. Прищурившись, я оглядел помещение. У меня сложилось впечатление, что над интерьером внутреннего убранства дома поработал талантливый дизайнер: светлые стены, лёгкая мебель из натурального дерева, добротный дубовым пол.

Я прошёл в гостиную – кто бы ни делал ремонт, камин он не тронул, лишь обложил его новым камнем, сочетающимся с общим стилем. Я заметил стоящие на камине рамки с фотографиями и узнал лица своих родных – уже седых отца с матерью. Саманта стояла рядом с девушкой - должно быть, подросшей Мелиссой, уж больно она похожа была на моего свояка. Уильям держал на руках маленького мальчика, Элис была в свадебном платье, а её женихом оказался… Кроули?! О господи, как родители пошли на такое, он же плут и игрок!

Этот дом был словно билетом в прошлое, в котором я мог бы прожить долгую жизнь вместе со своей семьёй, а не оплакивать несостоявшуюся любовь. Но менять что-то было уже слишком поздно, и я мог только радоваться такому подарку судьбы. Или же мамы? Не зря она подписала дарственную до моего путешествия.

Продолжая исследовать дом, я зашёл на кухню, где обнаружил лежащими на столе кипу бумаг и картонную коробку внушительных размеров. Первым делом я осмотрел бумаги и не смог поверить своим глазам. Я несколько раз перебрал все листки, чтобы убедиться, что всё увиденное – правда. На столе в аккуратно сложенной стопке лежали документы. Мои документы. И датированные отнюдь не тысяча девятьсот двадцать пятым, а две тысячи пятым годом. Право собственности на дом, паспорт, диплом об окончании школы, и даже диплом о неоконченном высшем образовании, который давал мне право восстановиться на третьем курсе медицинского факультета чикагского университета. Мне казалось, что я сплю, настолько увиденное было нереальным.

Я переключил внимание на коробку, сбоку которой изящным почерком было выведено «Джеку». Кто бы ни оставил мне всё это, он был твёрдо уверен, что я приду. На самом верху, на груде вещей лежало письмо.

«Дорогой Джек!

Я верю, что ты доберёшься до этого дома и найдёшь всё, что я подготовила для тебя. Если ты не дурак, конечно, и не выбросил тот мой рисунок.

Я сделала для тебя документы, которые в любом случае тебе пригодятся. Даже не спрашивай, как, у меня свои связи. И да, можешь поблагодарить меня за ремонт в доме. Интерьер – моя заслуга.

В коробке я постаралась собрать все наши воспоминания, фотографии, кассеты, чтобы у тебя сохранилась память о нас. Мы все знали, куда ты отправился, дядя Фредди не смог долго хранить тайну и похвастался своими успехами, но к нему приезжали серьёзные люди в чёрных костюмах, и после их визита он больше не говорил о своей машине времени, и вообще, кажется, перестал что-либо изобретать.

Надеюсь, вы с Эмили счастливы. А, и знаешь что, прямо сейчас я старше тебя, мне уже девяносто лет! Так что теперь ты – малявка!

С любовью, твоя старшая сестра Элис».

Я не мог сдержать слёз, только не сейчас. Я стоял посреди огромного дома и рыдал словно девчонка, раз за разом перечитывая её письмо. Моя дорогая, маленькая Элис! Если бы она знала, как я был благодарен ей… Она всегда была особенной, моя малышка. Как же мне её не хватало. Всех их…

Я заглянул в коробку. Перед глазами всё плыло от слёз, и я вытер их тыльной стороной ладони. Помогало слабо, но я всё же сумел разглядеть её содержимое – несколько толстых потрёпанных от времени фотоальбомов, десятка два компакт-дисков, флеш-карты и ноутбук с зарядным устройством. Я сгрёб всё это в охапку, предварительно убрав туда документы, и вышел на улицу, надёжно заперев дверь своего дома. Я решил вернуться в клинику, чтобы там спокойно рассмотреть всё, что сохранила для меня Элис.

Всю ночь я провёл за разглядыванием фотографий, до цифровых носителей дело даже не дошло. Из них я узнал многое о жизни моей семьи: Саманта и Уильям стали многодетными родителями, у них родилось шестеро детей. А Элис и Эдгар Кроули, насмотревшись на родных, решили прожить жизнь в своё удовольствие. С ними было множество фотографий из путешествий по разным странам мира, и я даже слегка завидовал им – я не был ни в одной стране, кроме Америки. Что уж говорить, я не был нигде, кроме Чикаго и пригорода!

Последняя фотография родителей была датирована одна тысяча девятьсот шестьдесят четвёртым годом. Они всё так же держались за руки и нежно смотрели друг на друга, как и пятьдесят лет до этого. Я гордился ими, они сумели сохранить свои чувства, пронеся их через столько лет!

Едва в окно просочились первые лучи восходящего солнца, я подскочил на ноги, обуреваемый жаждой действий. Какого чёрта я сижу здесь, наматывая сопли на кулак?! Неужели я ради этого совершил путешествие во времени? Может, это скачок между эпохами сделал из меня размазню? Ради этого я отказался от семьи? Вот уж нет. Моя любимая женщина, моя Эмили, ради которой я своими руками собрал машину времени, была в каких-то пяти километрах от меня, на расстоянии вытянутой руки, а я сидел на полу и жалел себя! Просто позор семьи! Я любил её всё так же сильно, и я должен был бороться за неё, чего бы мне это не стоило!

Подхватив куртку, я выскочил на улицу, на ходу набирая Гаррету смс-ку о том, что мне сегодня понадобится выходной.

Часть 7. Заключительная

Я добрался до дома Эмили, точнее, до нашего с ней дома, в рекордные десять минут. Улицы ещё были пустынны, мне встретилась всего пара прохожих, да и те, скорее, заканчивали свой день, а не начинали его. Молнией я взлетел по лестнице и принялся кулаком барабанить в дверь некогда бывшей моей квартиры. Из соседней двери показалось заспанное лицо.

- Эй, мужик, ты рехнулся? – прохрипел тот самый парень.

- Это вопрос жизни и смерти, отвали, - вежливо ответил я.

Дверь поспешно закрылась. Я снова постучал, на этот раз громче и настойчивее.

- Иду! – раздалось изнутри. – Вы вообще в своём уме… Джек?!

Девушка бросилась мне на шею, и меня окутал знакомый аромат её шампуня, вгоняя меня в состояние блаженной эйфории. Она продолжала обвивать мою шею руками, и я обнял её в ответ. Что-то в этом ощущении показалось мне незнакомым, но я отмахнулся, наслаждаясь моментом.

- Эмили, кого там принесло? – выглянул тот самый мужчина, которого я видел с Эмили в день своего возращения.

- Сэм, - Эмили повернулась к нему и выразительно на него посмотрела. – Всё хорошо, иди в дом, я сейчас.

- Зови, если что, - мне был послан взгляд, полный ненависти, но я едва ли заметил его.

Как ни старался, я не мог оторвать глаз от заметно округлившегося животика Эмили, смешно торчащего в разрезе между футболкой и просторными пижамными штанами. Из меня будто разом выбили весь воздух. Да, я шёл сюда, планируя бороться за Эмили, отбить её у этого парня, который в любом случае её не достоин. Но мог ли я увести Эмили от отца её ребёнка? Без сомнения, я мог сам позаботиться и о ней, и о ребёнке, но нужно ли это ей, раз она любит его настолько, что хочет родить ему наследника?

Эмили проследила за моим взглядом и неловко поправила футболку, одёрнув её вниз. Я встрепенулся, решаясь посмотреть ей в глаза.

- Привет, - прошептал я без сил.

- Привет, - нервно закусила губу девушка, расстроенная моей реакцией. – Как ты… Как тебе это удалось? Я думала… Я… Мы с Анджелой были на кладбище и там нашли твою могилу, и я думала… я боялась, что ты умер!

- Ты нашла моё письмо?

- Да.

- Дяде удалось починить машину, - объяснил я, не вдаваясь в детали. – И я смог добраться сюда, как видишь.

- Когда? - Эмили выглядела растерянной.

- Две недели назад, - отвел я взгляд.

- Две недели? - еле слышно проговорила она. – А пришёл только сейчас?

- Да я… Я нашёл работу, - мне казалось, что наш разговор стремительно катится в пропасть.

- Здорово, - ответила Эмили безжизненным тоном.

Если бы она только знала, как я мечтал сейчас прижать её к себе, поцеловать её нежные губы, ощутить трепет длинных ресниц на своей щеке… Но она предпочла мне другого, и я не мог винить её, ведь она думала, что я не вернусь. Я пришёл сюда, готовый к борьбе, но проиграл битву, даже её не начав. Что я мог противопоставить растущей в ней жизни? Ничто в мире не могло сравниться с этим. Я был вынужден признать своё поражение.

- В общем, я зашёл поздороваться, - мне показалось, или в глазах Эмили застыли слёзы?

- Угу, - кивнула она.

- Вот, возьми мой номер, - я протянул ей листок бумаги, на котором заранее написал номер своего мобильного. – Если вдруг понадоблюсь или просто захочешь поболтать – звони.

- Да, - шепнула она, забирая бумажку у меня из рук.

- Тебе, наверное, пора? – уронил я. – Здесь прохладно, ты замёрзнешь. Извини, что побеспокоил в такое время, просто нашло что-то. Передай от меня извинения своему парню. Он, наверное, злится, что я…

- Что ты сказал? – переспросила Эмили.

- Что прошу прощения у тебя и твоего эм-м... парня за то, что потревожил вас так поздно, - я хотел произнести «мужа», но не увидел у Эмили на пальце кольца.

Истерично расхохотавшись, Эмили закрыла лицо руками. От растерянности я не мог понять, что мне делать.

- Ты идиот, Локвуд, - неожиданно сообщила моя возлюбленная и, обхватив меня за шею, притянула к себе, осыпая моё лицо поцелуями.

- Эмили, ты что, так нельзя, твой парень может выйти и… - бормотал я в перерывах между теплыми прикосновениями ее мягких губ. Во мне ещё были живы понятия о чести, усвоенные в начале двадцатого века. Тогда за подобные поступки можно было получить пулю в голову. Не то чтобы оно того не стоило, но я наделся решить этот вопрос более мирным путём.

- Это не мой парень, - прошептала она мне в губы, снова прижимаясь к ним.

- Постой, что? – мне пришлось отстранить девушку, потому что когда она целовала меня, адекватно мыслить я был просто не в состоянии.

- Пойдём со мной, - взяла она меня за руку и повела в квартиру, когда-то бывшую нашей.

Зайдя внутрь, я удивился – все мои вещи были на своих местах: одежда, книги… Даже обувь стояла у двери, словно только и ждала моего возвращения. Из кухни вышел мужчина, которого я считал своим соперником.

- Джек, познакомься, - просияла Эмили. – Это мой двоюродный брат Сэм. Он приехал в Чикаго, чтобы помочь мне с некоторыми покупками и мебелью для малыша.

- Джек Локвуд, - я вежливо протянул руку, но Сэм проигнорировал мой жест.

- Я знаю, кто ты, - недобро проговорил он, переключая своё внимание на Эмили. – Я сварил кофе, если хочешь, можешь угостить своего гостя. Вам, наверное, нужно поговорить. А я, пожалуй, пройдусь.

Едва он скрылся за дверью, Эмили снова обняла меня, положив голову мне на грудь.

- Не обижайся на него, в общем-то он не злой, просто…Я очень переживала, когда ты исчез, но, конечно же, не могла ему рассказать правду, поэтому твой отъезд выглядел не слишком обоснованным, - объяснила она. – Так почему ты не пришёл сразу?

- Я пришёл, но увидел тебя с ним и решил… Боже, какой я идиот!

Мысли в голове путались, сердце совершало кульбит за кульбитом, кровь пульсировала в висках. Мне казалось, ещё немного, и я потеряю сознание. Я сгрёб Эмили в охапку и жадно вдыхал родной запах, надеясь найти в нём успокоение.

- Эмили, я так скучал по тебе… - шептал я ей в макушку.

- Ой! – неожиданно воскликнула она.

- Ты в порядке? – я моментально напрягся.

- Да, - выдохнула Эмили. – Просто малыш толкается. Хочешь потрогать?

Я ещё не понял, хочу ли, но не мог отказать, смотря в её сияющие глаза. Я прислонил руку к выпирающему животу и почувствовал, как что-то легонько ударило меня в ладонь. Улыбнувшись, я поднял на Эмили глаза и увидел, что она плачет. Нежно поцеловал её в лоб, продолжая поглаживать живот.

- Видишь, он чувствует! – ворковала она. – Да, малыш, всё хорошо, это твой папа…

- Папа? – ошалел я.

Если бы прямо сейчас в мире проходил конкурс тугодумов, я бы взял все три первых места.

- Да, - испуганно и робко Эмили опустила взгляд. – Срок семь с половиной месяцев, если… если ты сомневаешься, мы можем сделать тест…Я ни к чему тебя не принуждаю, Джек, если ты не хочешь, ты не обязан…

- Тш-ш, тихо, - я обнял её дрожащее тело. – Прости меня, милая, я очень, очень плохо соображаю. Прости, ладно?

Я посмотрел в её заплаканное, но улыбающееся лицо. Наверное, сейчас и я выглядел так.

Господи, я не мог поверить в происходящее: я здесь, рядом с Эмили, она по-прежнему любит меня, хочет быть со мной и… у нас будет ребёнок… Пусть этого и не было в моих ближайших планах, но это ведь хорошая новость, верно? Эмоции обрушились на меня, и я боялся захлебнуться в них: испытывал одновременно счастье, облегчение, радость, любовь, сожаление о тех двух неделях, немного страха оттого, что мне предстояло стать отцом, и ещё раз счастье. Всё, что я делал, было не зря. Всё, за что я боролся, теперь было моим. И пусть на этом пути я наделал кучу ошибок, теперь у меня была возможность их исправить.

Мы проговорили несколько часов. Эмили поделилась, как она пережила наше расставание, как была на моей могиле и поверила в то, что я мёртв, но не теряла надежды, как узнала о беременности и выдала Анджелу замуж, как решила остаться в этой квартире, потому что была убеждена, что это будет первое место, куда я приду, если мне удастся вернуться.

А я рассказал, как помогал дяде чинить машину времени и боялся рассказать семье правду, как увидел её с братом и принял одно из самых идиотский решений, как нашёл работу и дом, принадлежавший мне по праву. Поведал об Элис, милой, чуткой и умной Элис, которая позаботилась о своём старшем брате даже спустя столько лет.

Когда Эмили узнала, что Элис сохранила для меня много фотографий и видеозаписей, она тут же попросила показать их ей. Мы дождались возвращения её брата, который, видя её сияющее лицо, немного смягчился по отношению ко мне, и отправились ко мне на работу, чтобы забрать коробку с воспоминаниями.

Эмили очень просила показать ей дом: оказалось, что она всегда мечтала жить на берегу озера, и я испытывал удовлетворение от того, что смогу ей это дать. Я ещё раз мысленно поблагодарил своих родителей и Элис, которые смогли помочь мне даже на расстоянии восьмидесяти лет.

Несколько часов мы смотрели видео с моей семьёй: Эмили помогла мне с настройкой ноутбука, так что мы смогли вывести изображение на экран большого телевизора, висевшего в гостиной. Особенно нам понравилось видео с восьмидесятилетия Элис, когда она отплясывала латинский танец наравне с молодыми племянницами.

В обед мы прогулялись до причала, перекусив в небольшом рыбном ресторане, который располагался прямо у кромки воды, а после отправились домой, в нашу квартиру. Я предложил Эмили перебраться в большой дом, и она согласилась, но на это требовалось некоторое время: у нас, как оказалось, скопилось довольно много вещей.

- Ты говорила, что была на моей могиле? – уточнил я у Эмили, когда мы ехали в такси. Она кивнула. – Где она?

- На кладбище Грейсленд.

- Мы можем заехать туда? – у неё был довольно большой срок, и я волновался, не устала ли она, ведь сегодня был более чем насыщенный день.

- Конечно, - Эмили кивнула, и я попросил водителя такси свернуть к кладбищу.

Родственную могилу я нашёл без труда – ещё юношей я был там на похоронах дедушки, а затем и бабули. Мы с семьёй часто навещали их, так что я помнил дорогу.

Когда мы подошли ближе, Эмили тихонько сжала мою руку:

- Ты уверен, что хочешь этого, Джек?

Я кивнул. Хоть я и не жаждал омрачать сегодняшний день, мне нужно было увидеть это.

С надгробных плит на меня смотрели знакомые лица, разве что у них было чуть больше морщин, чем я помнил. У Саманты и Уильяма оказалась парная могила, такая же, как и у матери с отцом. Элис была похоронена тут же. Дата смерти – восемнадцатое июля две тысячи четвёртого года. Чуть больше года она не дожила до моего возвращения сюда. Любимая сестрёнка… Эмили, стоявшая впереди меня, шумно выдохнула и уткнулась мне в плечо.

- Не могу на это смотреть, - прошептала она.

«Джек Локвуд. 1901 – 1926 гг. Мы верим, что ты счастлив там, где ты есть».

Я был здесь, и я был счастлив.