Навык Крови и Стали: Перерождение Наёмника

Глава 1

ПРОЛОГ. НУЛЕВАЯ ПЕРЕМЕННАЯ

Первым пришёл жар. Не солнечный, а сухой, химический — едкая смесь бетонной крошки, оседающей в лёгких, и металлического привкуса гари на языке.

Алексей Волков лежал на дне дренажного желоба. Сверху, сквозь пробитый взрывом потолок бункера, падал косой луч закатного солнца. В его свете лениво танцевали миллионы пылинок, безразличных к тому, что человек внизу умирает.

Он не пытался встать. В этом не было смысла. Правая рука плотно прижимала бок, но густая, почти чёрная кровь всё равно толчками просачивалась сквозь пальцы. Печень была уничтожена. Крупные сосуды брюшной полости разорваны. Таймер на запястье, который он носил двадцать лет, бесстрастно отсчитал последние секунды до контрольного времени и затих. 17:45. Связи не было.

«Геморрагический шок второй стадии, — констатировал он. — Переход в третью через сорок секунд. Потеря координации. Туннельное зрение. Холод в конечностях».

Он не чувствовал страха. Страх — всего лишь химическая реакция, которую он научился подавлять ещё курсантом. Сейчас его мозг, освобождённый от эмоций, работал как аварийный генератор — на пределе, но с абсолютной, ледяной ясностью.

Волков перевёл взгляд на свои руки. Они не дрожали. Рядом валялся трофейный автомат с пустым магазином. Чуть дальше — тактический нож, лезвие которого уже не блестело под коркой чужой крови. Он сделал то, что считалось невозможным. Он зачистил периметр в одиночку.

Тридцать оперативников элитного подразделения «Заслон». Люди в тяжёлой броне, накачанные боевыми стимуляторами, вооружённые лучшими разработками корпорации. Все они остались лежать в коридоре за его спиной. Никто из них даже не успел понять, как умер.

— Волков...

Голос в наушнике пробился сквозь белый шум эфира. Искажённый, но до боли знакомый. Елена. Позывной «Рысь». Единственный человек, которому он доверял прикрывать свою спину.

— Не дёргайся, Лёха. Снайперы держат сектор.

Алексей медленно, экономя каждое движение, поднёс окровавленную руку к гарнитуре.

— Ты опаздываешь с докладом, Рысь, — прохрипел он. Кровь пузырилась на губах, мешая говорить. — Твоя группа должна была эвакуировать меня три минуты назад.

— Эвакуации не будет.

Её голос был ровным. Профессиональным. Именно таким тоном она обычно запрашивала артиллерийскую поддержку по квадрату.

— Приказ Совета директоров. Объект «Инструктор» признан нестабильным. Твои показатели в последнем бою вышли за пределы человеческой физиологии. Генерал считает, что твоя «Формула» — это не техника боя, а вирус. Ты перестал быть человеком, Лёха. Мы просто утилизируем биологическую угрозу.

Алексей закрыл глаза. В темноте под веками вспыхнули схемы. Векторы атак. Точки напряжения. Они видели записи с камер. Видели, как он двигался. Для них это выглядело как магия или безумие. Для него это была чистая техника.

«Удар Разрыва» был не просто ударом кулаком — это использование вибрационного резонанса костей. «Покров» не давал невидимость — он играл на слепых зонах человеческого глаза и геометрии теней.

— Идиоты, — тихо произнёс он. — Вы испугались не того, что я монстр. Вы испугались того, что я сделал вас устаревшими.

Всю жизнь майор Смирнов, его старый наставник, вбивал в голову одну и ту же догму: тело — это храм. Мышцы имеют предел прочности. Ты не можешь ударить с силой гидравлического пресса, не сломав себе руку. Береги ресурс.

Алексей потратил десять лет, доказывая обратное. Он изучал биомеханику, сопромат, читал древние трактаты. И сейчас, лёжа в луже собственной крови, когда мозг начал отключать периферию ради сохранения сознания, его пронзило озарение.

Он нашёл последнюю переменную. То, чего не хватало в уравнении.

Смирнов был прав в одном: тело имеет предел. Но ошибался в целом. Тело — не храм. Тело — расходный материал. Топливо. Чтобы получить силу, втрое превышающую предел тела, нужно не беречь мышцы, а сжечь их. Нужно снять ментальные предохранители, которые не дают человеку разорвать собственные связки усилием воли. Энергия не берётся из ниоткуда. Она рождается из саморазрушения.

Мысль была ясной, как звон колокола. Идеальная, завершённая Формула. Удар, который уничтожает врага, разрушая взамен тело. Скорость, которая рвёт сухожилия, но позволяет обогнать пулю. Это и есть абсолютная эффективность. Обмен временной оболочки на вечный результат.

— Лёха? — голос Елены дрогнул. В эфире проскользнуло что‑то человеческое, слабое.

Алексей открыл глаза. Потолок бункера исчез. Вместо бетона и арматуры он видел структуру мира: линии натяжения, точки опоры, потоки энергии.

— Спасибо за данные, Рысь, — прошептал он. — Уравнение решено.

— Прости.

Звук выстрела снайперской винтовки калибра 12,7 миллиметра слился с последним ударом сердца. Тяжёлая пуля вошла в голову, мгновенно превращая гениальный мозг в облако ошмётков.

Биологическая машина под названием «Алексей Волков» прекратила функционирование.

Но сознание — концентрированный сгусток воли, разогнанный открытием Формулы до пиковых значений, — не исчезло. В момент смерти, когда нейронные связи вспыхнули сверхновой, этот информационный пакет прорвал ткань реальности. Его втянуло в гравитационную воронку — сквозь холод, тьму и пустоту.

Инженер умер. Но его работа только начиналась.

Глава 2

ГЛАВА 1. НОВЫЙ ПРЕДЕЛ

Темноту сменил раскалённый песок.

Не было плавного перехода, не было света в конце туннеля. Был только резкий удар реальности — как будто в нервную систему воткнули оголённый провод под напряжением.

Алексей дёрнулся. Острая, ноющая боль сковала всё тело. Это была не знакомая боль тренированного солдата — жёсткая и конкретная, — а тягучее, вязкое страдание слабой, измученной плоти.

Он открыл глаза.

Над ним простиралось небо — слишком высокое, неестественно синее, безжалостное. Его края обрамляли хищные силуэты скал, похожие на гнилые зубы дракона. Жар шёл отовсюду: снизу, от раскалённых камней, и сверху, от палящего солнца. Воздух был сухим, как наждак. Каждый вдох царапал горло.

— Статус... — попытался произнести он, но вместо командного голоса из горла вырвался жалкий хрип.

Он попытался встать. Это стало унижением. Мышцы, которые по привычке должны были сработать как стальные пружины, задрожали и подвели. Руки были тонкими, как веточки, кожа — сухой и обветренной, с въевшейся в поры угольной пылью.

В этот момент его мозг не просто получил информацию — он захлебнулся ею. Чужая память хлынула потоком, сметая личность Инструктора.

Имя: Ли Юнь. Статус: ничтожество. Смертный (Ступень 0). Сестра: Ли Фэн. Диагноз: хронический голод, энергетическое истощение.

Но самым страшным были не факты. Самым страшным была эмоция. Чистая, самозабвенная, жертвенная любовь к сестре. Это чувство ударило Волкова, прожившего жизнь в ледяном панцире безразличия, сильнее, чем пуля снайпера. Он почувствовал чужой страх за неё, чужую готовность умереть ради неё.

«Чужеродные эмоции. Блокировать», — скомандовал разум.

Любовь была слабостью. Слабость означала смерть. Он попытался отсечь эту эмоцию, как гангренозную конечность, но она вросла в нервную систему этого тела слишком глубоко.

— Ли Фэн... — прошептал он чужим голосом.

Прагматизм наёмника нашёл выход. Если он не может удалить этот «дефект», он будет его использовать. Эта девушка — его единственная связь с этим миром, его ключ к легализации. Она знает язык, правила, местность. Значит, объект «Ли Фэн» подлежит защите. Это не сантименты. Это тактическая необходимость.

Алексей закрыл глаза и заставил себя дышать ровно. Ему нужно было провести калибровку нового «оборудования».

Тело Ли Юня было дефектным сосудом. Мышцы атрофированы, кости хрупкие, энергетические каналы пусты и сухи, как русла рек в этой проклятой пустыне. Обычный человек на его месте впал бы в отчаяние. Алексей почувствовал профессиональный азарт инженера, которому достался сложнейший проект.

Он начал медленно, едва заметно напрягать и расслаблять мышцы кора. Микродвижения. Контроль диафрагмы. Он не искал мистическую энергию Нэйли, о которой шептала память носителя. Он искал биомеханический рычаг. Идеальный баланс, при котором даже слабый скелет может выдержать нагрузку.

Тело отозвалось. По конечностям разлилось слабое, едва ощутимое тепло. Это была не сила, но отголоски будущей силы.

Он открыл глаза и наконец смог подняться. Голова кружилась, но он устоял. Его походка изменилась: вместо шарканья забитого подростка появился скользящий, хищный шаг зверя, который экономит силы перед прыжком.

Он выбрался на вершину оврага.

Вдалеке виднелись глиняные лачуги Деревни Каменного Ручья. А внизу, у самого края обрыва, он увидел её.

Ли Фэн.

Она рылась в каменистой осыпи, раздирая пальцы в кровь. Её лицо было измазано пылью и слезами, тонкая фигурка вздрагивала от рыданий.

Увидев его силуэт на гребне, она застыла. На секунду в её глазах мелькнул ужас — она решила, что видит призрак. А потом сорвалась с места.

— Юнь! Ты живой!

Она бросилась к нему, пытаясь обнять. Алексей инстинктивно отстранился, сделав полшага назад. Ли Фэн вздрогнула, наткнувшись на этот холодный приём. Она посмотрела ему в глаза — и осеклась. В них не было привычной мягкости и глупости брата. Там был лёд.

— Доклад, — произнёс он сухо. — Что ты искала?

Её губы дрожали, но страх перед его тоном заставил говорить быстро:

— Я... я пообещала «Жатве». Они приходили сегодня утром. Сказали, если мы не вернём десять монет до завтрашнего вечера, они заберут дом. И... меня. Я надеялась найти Траву Долголетия в осыпи, чтобы продать...

— «Жатва Пустыни»? — переспросил Волков, выуживая информацию из памяти носителя. — Оценка угрозы.

— Это люди Брата Свирепого, — прошептала она, опуская голову. — Он сказал: «Ваш брат сдохнет в канаве, а вы нам заплатите, Ли Фэн». Они пастухи, Юнь. Я не знаю, что делать.

Алексей Волков, человек, который изобрёл Формулу преодоления человеческого предела, оказался в теле нищего должника, которого собирались пустить на корм.

Он посмотрел на сестру. Он не верил в её любовь, но видел её полезность. И он видел её отчаяние. Это было топливо.

— Хорошо, — сказал он. Голос был тихим, но тяжёлым, как могильная плита. — Долг будет закрыт. Завтра мы встретим этих пастухов.

Он развернулся и, хромая, направился в сторону деревни. Оставлял за спиной место своей «смерти», унося с собой Формулу, которая должна была перевернуть этот мир.

Глава 3

ГЛАВА 2. ПОДГОТОВКА СИСТЕМЫ

Путь до Деревни Каменного Ручья занял двадцать минут.

Алексей шёл, не сбавляя темпа, хотя каждый шаг отдавался в истощённых мышцах тупой, ноющей болью. Он игнорировал её. Боль — всего лишь сигнал датчиков о неисправности. Если механизм ещё способен двигаться, сигнал можно заглушить.

Деревня представляла собой нагромождение глиняных хижин, прилепившихся к высохшему руслу реки, как струпья к ране. Здесь пахло пылью, нечистотами и безысходностью.

Они шли по главной — и единственной — улице. Редкие прохожие, такие же серые и пыльные, как стены их домов, провожали их взглядами. В этих взглядах не было сочувствия. В Секторе 9 слабый вызывает не жалость, а раздражение — как сломанный инструмент, занимающий место.

Обычно Ли Юнь сжимался под этими взглядами, стараясь стать невидимым. Алексей же шёл прямо, сканируя периметр.

«Угроза минимальна. Гражданские. Питание скудное. Мышечный тонус низкий. В случае конфликта — не препятствие, а массовка».

Они свернули к крайней хижине. Дверь держалась на одной кожаной петле. Внутри было темно и пусто. Из мебели — только грубый стол, пара циновок и очаг, в котором давно не было огня.

— Юнь... — Ли Фэн затворила дверь и прижалась к ней спиной, словно ища опоры. — Что с тобой? Ты... ты не похож на себя. Ты двигаешься как‑то странно, а не как...

Она не договорила. «Не как мой брат-дурачок».

Алексей окинул взглядом помещение. Оценка ресурсов: топор для рубки хвороста в углу (лезвие ржавое, баланс нарушен), короткий нож на столе (сталь низкого качества), моток верёвки.

Мало. Катастрофически мало.

— Твоя немощь, — отрезал он, не оборачиваясь. — Я должен был умереть в овраге. Мой мозг нашёл решение, чтобы выжить. Теперь мне нужны данные. Рассказывай.

Ли Фэн моргнула, сбитая с толку его тоном.

— О... о чём? О деньгах?

— О противнике.

Алексей подошёл к столу и взял нож. Взвесил в руке. Лёгкий. Бесполезный против плотной одежды или жёсткой кожи.

— «Жатва Пустыни». Численность. Вооружение. Иерархия. Кто такой Свирепый?

Девушка сглотнула, её голос дрожал:

— Топоры и дубинки. У них есть кожаные доспехи. Свирепый — их главарь. Он страшный человек, Юнь. Говорят, он единственный в округе, кто владеет Внутренней Силой. Его кожу не режет нож, а кулак ломает камень.

Алексей замер. В мозгу щёлкнул тумблер анализа.

Объект: Свирепый. Классификация: Практик. Ступень II: Ковка Кости (?).

Характеристики: уплотнение скелетной структуры. Увеличенная масса тела. Использование Нэйли (энергии) для локального укрепления тканей в момент удара.

Уязвимость: инерция. При увеличении массы и жёсткости падает угловая скорость. Суставы остаются слабым местом, так как требуют подвижности.

Это меняло дело. Против обычных бандитов (Ступень I: Закалка Кожи) хватило бы тактики и ножа. Против Практика, пусть и начального уровня, тело Ли Юня было бесполезно. Если он попытается блокировать удар Свирепого, его собственные кости рассыплются в прах.

— Он использует энергию, — пробормотал Алексей. — Значит, мне нужен уравнитель.

Он вышел на задний двор.

Солнце пекло немилосердно. Воздух дрожал.

Алексей закрыл глаза и попытался сделать то, что подсказывала память тела Ли Юня: обратиться к Нэйли.

В этом мире каждый ребёнок знал, как «чувствовать» энергию. Но чувствовать и использовать — разные вещи.

Алексей сосредоточился на солнечном сплетении. Он представил не мистический цветок лотоса, как учили местные, а насос.

«Давление в системе. Впрыск».

Он попытался ударить кулаком воздух, направив в удар те крохи энергии, что были в теле.

Удар.

Его тут же согнуло пополам. Желудок скрутило спазмом, к горлу подкатила жёлчь. Рука повисла плетью, мышцы задрожали мелкой рябью.

— Отказ, — прохрипел он, сплёвывая вязкую слюну.

Его каналы были слишком узкими и «забитыми». Попытка прогнать через них энергию была равносильна попытке подать давление пожарного гидранта через соломинку для коктейля. Систему разорвёт раньше, чем будет нанесён урон.

Ли Фэн выбежала на шум.

— Юнь! Что ты делаешь?! Тебе нельзя напрягаться, у тебя лихорадка!

Алексей выпрямился, вытирая пот со лба. Его глаза лихорадочно блестели, но это была не болезнь. Это был поиск инженерного решения.

— Мне не нужен резервуар, — прошептал он, глядя на свои дрожащие руки. — Местные годами расширяют каналы, чтобы стать сильнее. У меня нет лет. У меня есть часы. Значит, мне нужен внешний каркас.

Он повернулся к сестре.

— Верёвка. И камни. Принеси плоские речные камни. Быстро.

— Зачем?..

— Выполнять! — рявкнул он. Это был голос Инструктора, не допускающий возражений.

Ли Фэн вздрогнула и бросилась выполнять приказ.

Через десять минут Алексей сидел на земле, привязывая к лодыжкам и предплечьям тяжёлые плоские голыши. Он использовал верёвку и куски ткани, чтобы создать импровизированные утяжелители.

— Ты же едва ходишь... — прошептала сестра, с ужасом наблюдая за процессом. — Зачем ты вешаешь на себя груз?

Алексей затянул последний узел. Встал. Ноги подогнулись, но он удержал равновесие.

— Физика, Ли Фэн. Второй закон Ньютона. Сила равна массе, умноженной на ускорение.

Она смотрела на него как на безумца. Не понимала слов, но видела пугающую уверенность.

— Мои мышцы не могут дать нужного ускорения, — объяснил он, скорее себе, чем ей. — Мои кости не выдержат отдачи при прямом контакте со Свирепым. Но если я увеличу массу конечности... и использую инерцию размаха... я превращу своё тело в кистень. Мне не нужно быть сильным. Мне нужно быть тяжёлым в точке удара.

Он сделал пробный шаг. Тяжело. Неуклюже.

Попробовал удар.

Медленный замах... но в конечной точке, когда вес камня добавился к движению руки, воздух гулко свистнул. Если такой удар попадёт в цель, он не просто ушибёт. Он проломит.

Это было примитивное, варварское решение. Но оно работало. Он использовал «Формулу» не для силы, а для координации этого инерционного веса.

Алексей повернулся к сестре. Теперь предстояло самое сложное.

— Долг будет оплачен, — сказал он ровно. — Но не деньгами. Завтра мы пойдём к ним сами. И ты пойдёшь со мной.

Ли Фэн побледнела.

— Нет... Юнь, нельзя к ним идти! Они убьют тебя, а меня...

— Они не тронут меня, пока я говорю, — перебил он. — А они будут слушать, потому что увидят тебя.

Он подошёл к ней вплотную. В его взгляде не было жалости.

— Ты — моя приманка, Ли Фэн. Их внимание будет на тебе. Их жадность будет на тебе. Это даст мне те три секунды, которые нужны для деактивации Свирепого.

— Приманка?.. — её губы задрожали. — Ты отдашь меня им?

— Я использую тебя как тактический ресурс, чтобы уничтожить угрозу, — скорректировал он. — Выживание нашей базы зависит от твоей дисциплины. Если ты запаникуешь — мы умрём. Если сыграешь роль жертвы идеально — мы победим.

Ли Фэн смотрела на него широко раскрытыми глазами. В этом новом брате было что‑то чудовищное. Но в глубине души она понимала: старый Ли Юнь просто заплакал бы и позволил увести её. Этот — пугал, но он предлагал план.

Она вытерла слёзы и кивнула. Медленно, обречённо.

— Я сделаю это.

Алексей кивнул. Эмоциональный контакт установлен. Инструмент готов к работе.

Он снова начал отрабатывать удары с утяжелителями. Впереди была долгая ночь калибровки. Завтра он должен стать не человеком, а осадным орудием.

Глава 4

ГЛАВА 3. ЖАТВА ПУСТЫНИ

Утро выдалось тяжёлым. Солнце над Пустыней Аша висело в белёсом небе кроваво‑красным диском, обещая день, полный испепеляющего жара.

Ли Фэн шла рядом, прижимая к груди бессмысленный свёрток с ветошью. Её глаза были красными от бессонной ночи, плечи опущены под невидимым грузом страха.

— Мы не должны этого делать, — прошептала она, глядя под ноги, чтобы не споткнуться о камни. — Юнь, они убьют нас. Свирепый не прощает должников.

— Ты — приманка, — голос Алексея звучал ровно, как скрежет металла о камень. — Сохраняй спокойствие. Твоя задача — отвлечь внимание. Моя задача — устранить угрозу.

Они шли по краю деревни. Утяжелители на ногах Алексея — плоские речные камни, примотанные верёвками и тряпками к голеням и предплечьям, — били по костям при каждом шаге. Боль была ритмичной, острой, отрезвляющей.

«Шаг — импульс боли — коррекция Нэйли».

Это была не просто ходьба. Это была полевая калибровка двигательной системы. Алексей заставлял истощённые мышцы Ли Юня адаптироваться к смещённому центру тяжести. Он превращал своё тело в механизм, работающий на инерции.

На выходе из поселения, там, где глиняные хижины уступали место голой каменистой пустоши, путь им преградила старуха Чжан. Соседка. Её лицо, изрытое глубокими морщинами, исказилось от ужаса при виде их пары.

— Остановитесь! — зашипела она, хватая Ли Фэн за рукав костлявой рукой. — Куда вы идёте, безумцы?!

Ли Фэн вздрогнула, но промолчала, помня приказ брата.

— Если вы разозлите Свирепого, он не просто убьёт вас, — продолжала старуха, и в её голосе звенела паника. — Он пришлёт карателей. Он сожжёт половину деревни в назидание! Это коллективная ответственность! Вы погубите нас всех ради своей гордости!

Алексей остановился. Медленно повернул голову. Его взгляд, лишённый человеческих эмоций, упёрся в переносицу женщины.

«Анализ: система социального контроля через террор. Страх перед лидером подавляет волю группы к сопротивлению. Устранение Свирепого — единственный способ стабилизировать среду».

Он мягко, но с неумолимой силой отцепил пальцы старухи от рукава сестры.

— Не сожжёт, — произнёс он сухо. — Повода не будет.

Он подтолкнул сестру вперёд, оставляя соседку глотать пыль и проклятия.

Они двинулись дальше, к Башне — старому, полуразрушенному караван‑сараю на холме, который банда «Жатва» превратила в свою базу.

Дорога шла в гору. Алексей чувствовал, как под весом камней забиваются икроножные мышцы. Сердце колотилось, разгоняя по венам скудную кровь. Но он не замедлялся. Каждый шаг приближал его к точке невозврата.

У массивных деревянных ворот Башни дежурили двое. Крепкие мужчины в кожаных жилетах, с дублёными лицами и ржавыми топорами за поясом. Они лениво жевали стебли сухостоя, прячась в тени стены, но, увидев приближающуюся пару, оживились.

— О, глядите‑ка! — загоготал один, сплёвывая под ноги. — Ли Фэн! А с ней её блаженный братец.

Второй охранник отлип от стены, поигрывая топорищем.

— Пришли платить натурой, красавица? — он сально ухмыльнулся, раздевая девушку взглядом. — Брат Свирепый как раз скучал. Или вы принесли золото, которого у вас нет?

Алексей подошёл вплотную. Он не опустил глаза, как делал прежний Ли Юнь. Не сжался в комок. Смотрел на бандита так, как инженер смотрит на деталь, подлежащую демонтажу. Оценивающе. Холодно.

«Противник: Ступень 0 (пик). Физически сильны, но техника отсутствует. Стойка открытая. Уровень угрозы: низкий».

— Мы платим не деньгами, — сказал он тихо, но каждое слово было чётким. — Мы платим услугой. Ведите к главному.

Бандиты переглянулись. Уверенность этого «слабака», который ещё вчера шарахался от собственной тени, сбила их с толку. В Пустоши наглость часто путают с силой, а безумие — с могуществом.

— Услугой? — переспросил первый, нахмурившись. — Ты, червь, хочешь предложить услугу Свирепому?

— У меня есть информация, которая стоит больше, чем наш долг, — солгал Алексей, не моргнув. — Но она предназначена только для ушей вашего лидера. Если вы задержите меня, и он узнает, что упустил выгоду...

Он не закончил фразу, позволив страху перед гневом главаря дорисовать картину.

Охранник сплюнул, но отошёл от двери.

— Ну иди, — буркнул он, толкая тяжёлую створку ворот. — Но если Свирепый решит пустить тебя на ремни за трату времени, я лично заберу твои ботинки.

Ворота со скрипом отворились, открывая проход в душную темноту Башни.

Алексей шагнул внутрь первым. Камни на руках и ногах оттягивали мышцы, напоминая о том, что он — заряженное оружие.

— За мной, — бросил он сестре.

Ловушка захлопнулась. Теперь оставалось только взорвать её изнутри.

Глава 5

ГЛАВА 4. ПЕРВЫЙ УДАР

Внутри Башни царил полумрак. Воздух был спертым, тяжёлым, как мокрая шерсть. Здесь пахло прогорклым маслом, дешёвым кислым вином и немытыми человеческими телами.

В центре зала, за массивным деревянным столом, заваленным объедками, сидел Свирепый.

Это был огромный мужчина, весом не меньше ста тридцати килограммов. Его шея сливалась с плечами, образуя единый мышечный бугор, а кожа лоснилась от жира и пота. Но Алексей, сканируя цель, видел не жир. Он видел уплотнённую структуру тканей.

«Объект: Свирепый. Статус: главарь. Ступень II — Ковка Кости (начальная). Вероятное использование Нэйли для локального укрепления ударных поверхностей».

Рядом с главарём сидели двое прихлебателей, разливающих вино по глиняным чашам. Увидев вошедших, они загоготали.

— Ли Юнь? — Свирепый медленно поднял тяжёлую голову. Его глаза, маленькие и налитые кровью, сузились. — Слабак решил поговорить? Где мои деньги, мусор?

Алексей сделал шаг вперёд, заслоняя собой сестру. Ли Фэн вжалась ему в спину, её дыхание сбилось.

— Деньги будут, — произнёс Алексей. Его голос в гулкой тишине зала прозвучал сухо и чётко. — Но я предлагаю не разовую выплату. Я предлагаю постоянный доход.

Свирепый расхохотался. Звук отразился от каменных стен, как рык зверя в пещере.

— Доход? От тебя? — он с силой ударил кулаком по столу. Толстые доски жалобно затрещали, кувшин с вином подпрыгнул и опрокинулся. — Ты смеешь торговаться со мной, червь? Встань на колени! Будешь умолять, чтобы я не отдал твою сестру всей банде прямо сейчас, а продал её в бордель целиком!

— Мне не нужен твой авторитет, — продолжал Алексей, игнорируя крик. Он говорил так, словно читал лекцию нерадивому студенту. — Мне нужен выход на рынок. Я вижу, как ты используешь силу. Ты тратишь энергию впустую, перегревая мышцы. Твой КПД ниже тридцати процентов. Я могу это исправить.

Провокация сработала идеально. Лицо Свирепого налилось тёмной кровью. Оскорбление его «мастерства» перед подчинёнными было недопустимо для лидера стаи.

— Ты мёртв! — взревел он, вскакивая. Стул с грохотом отлетел в сторону.

Гигант замахнулся. Его кулак окутался тусклой, дрожащей серой аурой — признак концентрации Нэйли. Удар был страшным по силе, способным проломить грудную клетку быка, но медленным. Техника Железного Ранга, исполненная грязно, на одной ярости.

Для Волкова это была не атака. Это была траектория. Вектор.

«Центр тяжести смещён вперёд. Правый локоть открыт. Защита шеи отсутствует. Скорость атаки — низкая. Инерция — высокая».

Алексей не стал бежать. Он резко присел, используя вес камней на ногах, чтобы ускорить падение центра тяжести. Кулак гиганта прошёл в сантиметре над его плечом, разрезая воздух с гулом.

«Активация Формулы. Сброс лимитов».

Все крохи Нэйли, накопленные в теле во время медитации, хлынули в правую руку. Мышцы сократились с неестественной скоростью, игнорируя предохранители боли.

Удар Разрыва (УР‑1).

Алексей выбросил руку вперёд. Утяжелитель на предплечье добавил удару кинетической энергии. Костяшки вошли точно в нервный узел, где плечо соединяется с ключицей.

Геометрия победила массу.

Раздался влажный, отвратительный хруст. Нервный импульс был перебит. Рука гиганта, только что готовая убивать, безвольно повисла плетью, словно у марионетки обрезали нити.

— Что ты?.. — Свирепый задохнулся, его глаза полезли из орбит от шока и непонимания.

Второй удар последовал мгновенно. Алексей использовал инерцию камней на ногах, развернулся корпусом, вкладывая в движение всё тело, и вбил левый кулак в солнечное сплетение врага.

Удар пришёлся точно в диафрагму. Импульс прошёл сквозь мышцы пресса, ударил во внутренние органы и парализовал дыхательный центр. Концентрация Нэйли Свирепого была сбита, его защита рассеялась.

Громадная туша рухнула на колени. Свирепый схватился здоровой рукой за горло, хватая ртом воздух, как рыба, выброшенная на раскалённый песок, но лёгкие не работали. Затем он тяжело повалился на бок.

Прошло три секунды.

В зале повисла мёртвая, звенящая тишина. Двое прихлебателей застыли с открытыми ртами, не в силах осознать произошедшее.

Алексей выпрямился. Его правая рука дрожала мелкой дрожью, суставы горели огнём — плата за превышение предела прочности, — но на лице оставалась маска безразличия. Он медленно вытащил из‑за пояса нож и с силой вогнал его в столешницу, рядом с лужей пролитого вина.

— Ли Юнь мёртв, — сказал он, глядя на ошарашенных бандитов тяжёлым, немигающим взглядом. — У вас новый хозяин.

Глава 6

ГЛАВА 5. СМЕНА ВЛАСТИ

Тишина в зале нарушалась лишь сиплым, булькающим хрипом парализованного гиганта. Свирепый лежал на боку в луже вина, его глаза остекленели от боли и невозможности сделать полноценный вдох.

Бандиты вжались в каменные стены, боясь даже моргнуть. Логика их примитивного мира рухнула за три секунды: полудохлый подросток, которого они привыкли пинать ради забавы, уничтожил «танка» — практика Второй Ступени.

Алексей тяжело опустился на стул, который ещё хранил тепло тела главаря. Колени подогнулись не от страха, а от перегрузки.

«Диагностика: критический износ опорно‑двигательного аппарата. Цена удара: минус пятнадцать единиц условной прочности. Множественные микротрещины в пястных костях правой руки. Растяжение связок голеностопа».

Он положил руки на стол. Они дрожали. Это был не тремор страха, а физиологический отказ мышц, истративших весь запас гликогена и Нэйли.

— Юнь... — голос Ли Фэн звучал так тихо, что почти терялся в шорохе сквозняка. — Ты... ты убил его?

Алексей медленно поднял голову. Лицо было серым, покрытым испариной.

— Деактивировал, — бросил он, не глядя на сестру. — Вы двое!

Прихлебатели вздрогнули, словно от удара кнутом. Один из них выронил кувшин, который так и держал в руках всё это время. Керамика разбилась с громким звоном.

— Уберите мусор, — Алексей кивнул на хрипящего Свирепого.

Бандиты переглянулись. В их глазах читался суеверный ужас. Прикоснуться к поверженному вожаку означало признать смену власти.

— Оглохли? — голос Алексея стал тихим, шелестящим, но от этого ещё более угрожающим. — Тащите его в центр деревни. Бросьте там, у колодца.

— Но... хозяин... — пролепетал один из них, сглатывая ком в горле. — Это же... это позор для «Жатвы». Если другие увидят...

— Это демонстрация, — отрезал Алексей. — Мёртвый герой может стать легендой. Живой, но сломленный калека, валяющийся в грязи, вызывает только жалость и презрение. Власть сменилась. Выполнять.

Логика была железной. Бандиты, подгоняемые страхом, подхватили тяжёлую тушу бывшего главаря под руки и поволокли его к выходу. Ноги Свирепого волочились по полу, оставляя в пыли широкие борозды.

Когда тяжёлая дверь закрылась, отрезая их от внешнего мира, адреналин схлынул окончательно. На его место пришла свинцовая, давящая усталость.

Перед глазами Алексея на мгновение вспыхнуло воспоминание: Земля, бетонный бункер, холодный голос генерала, отчитывающего его за проявленное милосердие к свидетелю.

«Инструмент не должен чувствовать, Волков. Жалость — это дефект. Свирепый проиграл не потому, что был слаб. Он проиграл из‑за эмоций. Он позволил гневу управлять тактикой».

Алексей моргнул, прогоняя фантомы прошлого. Он был здесь, в теле Ли Юня, в мире, где слабость каралась смертью.

Шорох одежды. Ли Фэн подошла к нему. Она остановилась в шаге, не решаясь приблизиться. В её глазах шок медленно, мучительно сменялся робкой надеждой. Она смотрела на него так, словно видела впервые.

— Ты спас меня... — прошептала она, и по её щеке скатилась слеза, прокладывая дорожку в грязи. — Ты правда спас меня. Ты знал, что победишь?

Ей нужна была опора. Психика гражданского человека, пережившего смертельную угрозу, требовала стабилизации. Ей нужно было верить, что этот монстр, занявший место её брата, — всё ещё её защитник.

Алексей с трудом поднял руку. Каждое движение отдавалось болью в плече. Он коснулся её щеки — жёстко, без нежности, но для неё это прикосновение значило всё.

В груди снова кольнуло. Биологический императив тела Ли Юня среагировал на слёзы сестры выбросом окситоцина и эндорфинов. Алексей поморщился.

— Ты — моя семья, — произнёс он. Слова давались с трудом, язык казался деревянным. — Я никому не позволю уничтожить то, что принадлежит мне.

Она всхлипнула и бросилась к нему, обнимая за шею, уткнувшись лицом в грязную, пропитанную потом куртку. Она зарыдала — громко, навзрыд, выпуская наружу накопившийся ужас последних дней.

Алексей сидел неподвижно, позволяя ей использовать себя как жилетку. Его глаза, холодные и пустые, смотрели поверх её головы, сканируя тёмные углы зала.

«Анализ: субъект стабилизируется через пять минут. Эмоциональная разрядка необходима для восстановления функциональности. Приоритет выполнен. Угроза устранена. Можно переходить к логистике».

Он стал королём руин. Теперь ему предстояло укрепить трон, прежде чем этот хрупкий карточный домик рухнет под собственным весом.

Глава 7

ГЛАВА 6. ЛОГИСТИКА

Алексей проснулся за час до рассвета. Внутренний таймер, вбитый в подкорку годами режима, сработал безупречно, выдернув его из чёрной ямы сна без сновидений.

Он сел на жёсткой циновке и первым делом осмотрел свои руки. В тусклом свете, пробивающемся сквозь щели в кладке, они выглядели чужими. Костяшки пальцев потемнели, вокруг суставов расплылись уродливые жёлто‑фиолетовые синяки.

«Диагностика: критический износ каркаса. Микротрещины в пястных костях. Связки воспалены. Без внешнего укрепления или химической стимуляции следующий серьёзный бой станет последним. Нужен ремонт. Нужно топливо».

Внезапно грудную клетку сдавило, словно стальным обручем. К горлу подкатил ком липкой, иррациональной тоски. Сердце забилось в аритмии.

«Сбой. Эхо Юня».

Мёртвый владелец тела продолжал транслировать свои эмоции из глубин подсознания: животный страх перед будущим, вину за пролитую кровь, ужас от содеянного. Слабая психика подростка не справлялась с реальностью, которую создал Волков.

Алексей закрыл глаза. Он начал дышать по квадрату: вдох — задержка — выдох — задержка.

— Пульс повышен. Концентрация снижена. Принято. Блокировка.

Он загнал чужие эмоции в дальний угол сознания, запер их там усилием воли. Тоска отступила, оставив после себя лишь холодную ясность.

Алексей встал, морщась от боли в ногах, и вышел из Башни. Утренняя прохлада Пустоши ударила в лицо. У стены, свернувшись калачиком в куче тряпья, спал Чжао — один из бывших прихлебателей Свирепого.

Алексей без размаха пнул его носком ботинка в бедро.

— Вставай.

Чжао подскочил, как ужаленный, судорожно протирая заспанные глаза. Увидев, кто стоит над ним, он тут же согнулся в поклоне.

— Хозяин... мы... Свирепого бросили на площади, у колодца, как ты и сказал. Все видели. Он мычал и пускал слюни. Деревня в ужасе. Они говорят, что ты демон.

— Судьба Свирепого и мнение овец меня не интересуют, — голос Алексея был сухим, как песок под ногами. — Мне нужна информация. Кто в этом секторе держит торговлю и слухи?

Чжао замялся, соображая.

— «Господин Пыли», — быстро ответил он. — Торговец‑отшельник. У него свой караван, но он не заходит в деревни. Его стоянка у Старого Колодца, в двух часах пути на север. Он скупает редкости и продаёт воду.

— Вода — это валюта, — кивнул Алексей. — Обеспечь двойной запас в Башне. И собери травы. Сейчас.

Он поднял с земли кусок угля и быстро, размашисто написал на белёной стене хижины список:

«Корень Жгучего Ветра. Сушёная желчь ската. Горький мох».

Чжао прищурился, разбирая кривые иероглифы.

— Хозяин... — он недоумённо посмотрел на Алексея. — Но это же сорняки. Ядовитая дрянь, которая растёт в тени скал. Их даже козы не едят. Зачем нам этот мусор?

— Это алкалоиды, — Алексей шагнул к бандиту вплотную. Чжао инстинктивно вжался в стену, чувствуя исходящую от нового лидера угрозу. — Усомнишься в моих данных ещё раз — сломаю пальцы. Бегом.

Чжао побледнел и, не задавая больше вопросов, сорвался с места.

Когда бандит скрылся за поворотом, Алексей вернулся в комнату. Ли Фэн уже не спала. Она сидела на циновке, обхватив колени руками, и смотрела в одну точку. При виде брата вздрогнула.

— Мне нужна маскировка, — сказал он с порога, не давая ей времени на вопросы и рефлексию. — Я иду к торговцу. Нельзя выглядеть жертвой. В этом мире с жертвами не торгуются, их грабят.

Он подошёл к куче трофеев, сваленной в углу, и выдернул оттуда старую, но прочную кожаную куртку, снятую с одного из охранников. Бросил её сестре.

— Вшей подкладки сюда и сюда, — он жёстко ткнул пальцем в плечи и грудь куртки. — Используй ветошь, солому, что угодно. Расширь силуэт. Создай иллюзию мышечной массы. Я должен казаться крупнее, чем есть. Шей.

Ли Фэн взяла куртку дрожащими руками.

— Ты... ты снова уходишь? — спросила она тихо, с ноткой отчаяния. — Юнь, ты спас меня вчера, но... если ты уйдёшь, что будет, если они вернутся?

— Я защищал тыл, — отрезал он, проверяя заточку ножа. — А сейчас иду за ресурсами для укрепления базы. Твоя безопасность — условие моего выживания. Если я не вернусь с реагентами, мы оба сдохнем от истощения через неделю. Работай.

Глава 8

ГЛАВА 7. ГОСПОДИН ПЫЛИ

Путь к Старому Колодцу превратился в математически выверенную пытку.

Солнце стояло в зените, выжигая цвета и превращая Пустошь в ослепительно‑белое марево. Утяжелители на ногах, которые Алексей так и не снял, превратили каждый шаг в испытание воли. Верёвки натёрли лодыжки до крови, но он не замедлялся.

«Шаг. Боль. Импульс. Шаг».

Боль стала его метрономом. Она задавала ритм, не позволяя сознанию скатиться в обморок от перегрева.

Стоянка «Господина Пыли» открылась за очередным барханом. Это был не лагерь, а мобильная крепость. Огромный вездеход, обшитый листами ржавого металла и шкурами песчаных зверей, напоминал панцирь гигантского жука. В тени под навесом стояли два ящера‑тягача, лениво пережёвывавших сухие колючки.

Вокруг дежурила охрана — трое бойцов с изогнутыми ятаганами.

«Анализ: Ступень I (пик). Движения экономные, стойки закрытые. Кожа имеет характерный бронзовый отлив — признак качественной Закалки. Уровень угрозы: высокий».

Алексей в своей перешитой куртке, набитой ветошью, выглядел крупнее, чем был на самом деле. Иллюзия массы работала, но его движения всё равно выдавали травмы и истощение.

— Стоять! — один из охранников шагнул вперёд, преграждая путь клинком. — Ты не клиент, парень.

Из тени навеса раздался скрипучий, как несмазанная петля, голос:

— Пропусти, Тан. Дай мне посмотреть на этот ходячий труп.

Господин Пыли оказался сухим стариком с лицом цвета старого пергамента. Его глаза, спрятанные за толстыми линзами защитных очков, смотрели цепко и холодно. Он сидел на складном стуле и пил чай из крошечной фарфоровой пиалы, которая выглядела здесь, среди грязи и песка, как артефакт иной цивилизации.

— Денег у тебя нет, — констатировал торговец, даже не глядя на Алексея. — От тебя несёт нищетой и кровью. Вали отсюда, пока я не приказал спустить с тебя шкуру на бурдюки.

— Денег нет, — спокойно согласился Алексей. — Есть предложение от нового владельца «Жатвы».

Старик замер. Пиала остановилась в сантиметре от губ.

— Нового владельца? — он медленно повернул голову. — Свирепый был жив ещё вчера вечером.

— Свирепый был неэффективен, — ответил Алексей. — Он создавал хаос. Грабил караваны, привлекал внимание Секты. Я предлагаю порядок.

Господин Пыли хмыкнул, отставив чай.

— Порядок? В Секторе 9? Ты бредишь, мальчик. Или ты убил Свирепого?

— Я его списал, — уклончиво ответил Волков. — Мои люди станут вашими глазами. Контроль троп, информация о патрулях «Картеля Чёрной Соли», безопасные ночёвки. В обмен на процент с товара.

Торговец прищурился за стёклами очков. Он оценивал не столько слова, сколько наглость этого оборванца. Убить Практика Кости мог не каждый.

— Смело, — прокаркал он наконец. — И если это правда — то выгодно. «Чёрная Соль» стала слишком жадной в последнее время... Хорошо. Допустим, я тебе верю. Что тебе нужно прямо сейчас в качестве задатка?

— Травы по списку, — Алексей протянул кусок выделанной кожи с написанными углём иероглифами. — И охлаждающий элемент.

Господин Пыли взял список, пробежал его глазами и скривился.

— Корень Жгучего Ветра, желчь, мох... Яды и дешёвые стимуляторы. Решил убить себя изощрённым способом? Твоё дело. А вот лёд здесь дороже золота. У меня нет лишних генераторов холода.

— Мне не нужен генератор, — сказал Алексей. Его взгляд упал на кучу хлама, сваленную у колеса вездехода. — Мне нужно это.

Он указал на тёмный, неровный предмет размером с крупный кулак.

Торговец посмотрел туда и рассмеялся. Смех перешёл в кашель курильщика.

— Это? Осколок с неба. Я нашёл его в кратере два года назад. Думал, редкая руда. Оказалось — мусор. Тяжёлый, как грех, холодный, как сердце моей бывшей жены. Кузнецы не могут его расплавить, он не поддаётся ковке. Бесполезный балласт.

— Я заберу его, — твёрдо сказал Алексей.

— Забирай, — махнул рукой старик. — Хоть место освободится.

Алексей наклонился и поднял предмет.

Руку мгновенно рвануло вниз. Камень весил килограммов пять, не меньше. Но главным был не вес.

Холод.

Стоило коже коснуться матовой поверхности, как ладонь заломило. Это был не просто холодный камень. Это была термальная аномалия.

«Анализ: аномальная теплоёмкость. Объект поглощает тепловую энергию окружающей среды с невероятной скоростью, но сам не нагревается. Пассивный радиатор высокой эффективности. Происхождение: вероятно, Сектор Вечного Льда».

Это было именно то, что нужно для его перегревающегося «реактора».

Торговец жестом приказал охране выдать мешочек с травами.

— Сделка заключена, — сказал Господин Пыли, возвращаясь к чаю. — Но запомни, парень: если твоя «информация» окажется такой же тухлой, как твой вид, я найду тебя. И тогда ты позавидуешь Свирепому.

— Принято, — кивнул Алексей.

Он развернулся и пошёл прочь, сжимая в кармане ледяной камень, а в руке — мешок с химией. Инструменты для следующего этапа трансформации были собраны. Оставалось только пережить сам процесс.

Глава 9

ГЛАВА 8. ТЕРМОДИНАМИКА РАСПАДА

Каменный стол в центре Башни напоминал верстак в гараже, только вместо ключей и маслёнки здесь лежали ступка, пестик и грубые глиняные черепки.

Алексей работал с точностью ювелира и жестокостью мясника.

Корень Жгучего Ветра — сухой, скрученный, похожий на мумифицированный палец мертвеца — хрустнул под пестиком, превращаясь в бурую пыль. В воздухе повисла едкая, химическая взвесь, от которой мгновенно запершило в горле.

— Юнь, это пахнет... смертью, — тихо сказала Ли Фэн. Она сидела в углу, сжимая в руках бурдюк с водой, и смотрела на брата с тем же выражением, с каким смотрят на безумца, играющего с гранатой.

— Это пахнет алкалоидами, — сухо поправил Алексей, не оборачиваясь. — Атропин, стрихнин и местные нейростимуляторы. По отдельности — яды. Вместе — катализатор реакции.

Он высыпал порошок в миску. Добавил желчь Песчаного Ската — густую, чёрную, как дёготь, жидкость. Смесь зашипела, выпустив струйку ядовито‑зелёного пара.

Задача: провести экстренную «вулканизацию» мягких тканей.

Проблема: тело Ли Юня — это сырая, дешёвая резина. Слабое, пористое. Традиционная закалка (набивка, медитация) займёт годы. У него нет лет. У него нет даже дней.

Решение: химический ожог изнутри. Заставить организм в панике уплотнить клеточные мембраны, чтобы выжить.

Алексей достал из кармана Синий Камень.

Тяжёлый кусок породы лежал в ладони, словно кусок сухого льда. Даже сквозь грубую, мозолистую кожу чувствовался холод, пробирающий до костей. Это был его предохранитель. Радиатор для реактора, который он собирался запустить в собственном желудке.

— Если я отключусь, — Алексей повернулся к сестре, — прижми этот камень к моему лбу. И держи, пока он не станет горячим. Ты поняла?

— Юнь, пожалуйста, не надо...

— Выполнять, — отрезал он голосом Инструктора, не допускающим возражений.

Ли Фэн вздрогнула и кивнула, сжавшись в комок.

Алексей выдохнул, полностью изгоняя воздух из лёгких. Взял миску. Жижа внутри напоминала расплавленный свинец.

«Пьём до дна. Обратной дороги нет. Либо система выдержит, либо я сгорю».

Он опрокинул содержимое в рот.

Первые три секунды датчики молчали.

А потом внутри взорвалась фосфорная бомба.

Алексей не закричал — спазм перехватил гортань, превратив крик в сдавленный сип. Он рухнул на колени, вцепившись пальцами в край каменного стола. Ногти скребнули по камню, оставляя белые борозды.

Желудок сжался в конвульсии, пытаясь исторгнуть отраву, но Алексей волевым усилием подавил рвотный рефлекс. Он заставил сфинктер пищевода сомкнуться. Реагент должен остаться внутри.

«Всасывание началось. Пульс 160. Температура ядра растёт по экспоненте».

Кровь закипела. Он физически чувствовал, как химический коктейль несётся по артериям, сдирая внутреннюю выстилку сосудов. Это была не «Ци», не мягкая энергия жизни, о которой писали в свитках. Это был жидкий огонь.

Алексей упал на бок. Тело выгнуло дугой. Мышцы сокращались сами по себе, в хаотичных, рваных судорогах.

— Камень... — просипел он.

Ли Фэн, рыдая от ужаса, подскочила к нему и с силой прижала Синий Камень к его груди, прямо над сердцем.

ПШ‑Ш‑Ш...

Звук был таким, словно раскалённый клинок опустили в ледяную воду. От камня и кожи повалил густой пар.

Аномальный холод артефакта встретился с химическим жаром тела. Термический конфликт ударил по нервной системе шоковой волной.

Алексей стиснул зубы так, что послышался хруст эмали.

«Формула! Активация!»

Он попытался перехватить контроль над этим хаосом. Сознанием, привыкшим к инженерной дисциплине, он пытался направить горящую плазму в кости, запечатать её там, укрепить решётку...

Но он не учёл одну переменную. Генетику.

Это тело принадлежало этому миру. Его биология жила по законам мистики, а не только химии.

Когда холодный земной разум попытался «оптимизировать» поток, местная энергия (Нэйли), пробуждённая ядом, взбунтовалась. Она не захотела уплотняться. Она захотела жрать.

ХРУСТ.

Звук раздался внутри. Глухой, влажный, омерзительный треск где‑то в районе солнечного сплетения.

Это сломалась не кость.

Это лопнул Даньтянь (энергетический центр).

Химия прожгла дыру в топливном баке.

— А‑А‑ГХХ! — из горла Алексея вырвался нечеловеческий звук.

Вместо того чтобы наполнить мышцы силой, энергия начала утекать в эту пробоину. Образовался вакуум. Чёрная дыра.

Система охлаждения тела отказала. Метаболизм разогнался до чудовищных скоростей.

Алексей почувствовал Голод.

Не желание поесть мяса. А абсолютную, хищную потребность в чужой биоэнергии. Его тело, разрушаемое ядом, посылало в мозг единственный сигнал: «Дай мне топливо! Или я начну переваривать собственные органы!»

Он закашлялся.

На ладонь выплеснулась не алая кровь.

Из рта вышла густая, чёрная субстанция, похожая на отработанное машинное масло или сырую нефть. Она не текла. Она тягуче ползла по коже, пузырилась и застывала.

«Гематокрит изменён. Вязкость повышена. Переход системы на гидравлический принцип».

Кожа на руках покраснела, потом пошла серыми пятнами. Вены вздулись чёрными, уродливыми жгутами, превращая руки в карту тёмных рек.

Эксперимент провалился. Или прошёл слишком успешно, превратив его в мутанта.

Дверь Башни протяжно скрипнула.

Порыв ветра принёс песок. В проёме стоял Чжао.

Бандит вернулся проверить, как дела у «хозяина», не помер ли тот. Он держал в руках корзину с черствыми лепёшками.

Увидев Алексея, который бился в конвульсиях на полу, исходя паром, с чёрной жижей на подбородке, Чжао замер. Лепёшки выпали из ослабевших пальцев.

Алексей медленно повернул голову.

Он не мог контролировать мимику. Мышцы лица свело судорогой. Глаза, залитые тьмой лопнувших сосудов, смотрели на Чжао не как на подчинённого.

Они смотрели как на батарейку.

— Помоги... — прохрипел Алексей.

Это была просьба о воде. Или о том, чтобы прижать камень сильнее.

Но Чжао увидел другое.

— Одержимый... — прошептал бандит, пятясь к выходу. Лицо его побелело от суеверного ужаса. — Ты сжёг свою душу, алхимик! Твоя кровь протухла! Ты стал Демоном!

Страх в глазах Чжао боролся с алчностью. Он видел: страшный «инженер», убивший Свирепого, лежит в собственной чёрной рвоте. Он сломан. Он беспомощен.

— Ты сдохнешь здесь! — вдруг взвизгнул Чжао, оскалившись, как шакал. — А я не буду служить трупу! Я пойду к тракту! Очистители Картеля платят пять серебряных монет за голову «искажённого»! Твоя туша теперь стоит дороже, чем ты живой!

Он метнулся к столу, схватил единственный бурдюк с водой и выбежал из Башни, с грохотом захлопнув тяжёлую дверь.

Тишина.

Только тяжёлое, свистящее дыхание Алексея и тихие всхлипы сестры в углу.

Диагностика:

Температура: 41,2 °C (рост продолжается). Статус: критический сбой. Новый навык: Гидравлика Крови (активно). Эффект: потребность в экзогенной энергии. При отсутствии внешнего питания — саморазрушение.

Алексей с невероятным трудом перевернулся на спину. Ли Фэн, дрожащими руками, снова прижала нагревшийся Синий Камень к его лбу.

— Он ушёл за убийцами, Юнь... — прошептала она, гладя его по слипшимся волосам. — Мы умрём.

Алексей закрыл глаза. Холод камня немного прояснил рассудок, хотя внутри всё ещё бушевал пожар.

У него было около тридцати минут до прихода наёмников.

Встать он не мог. Мышцы были сожжены перегрузкой.

Но он чувствовал, как чёрная жидкость в его венах начинает затвердевать, создавая новый каркас.

«Нет. Я не умру. Я просто сменил тип топлива».

— Собирай вещи, — его губы, испачканные чёрным, едва шевелились. — Нож, камень, верёвки. Мы уходим.

— Ты не можешь идти! Ты даже голову поднять не можешь!

— Я поползу, если придётся. А когда они придут... — Алексей открыл глаза. В темноте его зрачки пульсировали, адаптируясь к хищному спектру зрения. — ...они принесут мне лекарство. В своих венах.

Он понял, что произошло.

Он хотел построить танк с паровым двигателем. Но вместо этого пересобрал себя в гидравлический пресс, работающий на крови.

Что ж. В термодинамике нет морали. Есть только КПД.

— Помоги мне сесть, Фэн. Охота началась.

Глава 10

ГЛАВА 9. ГИДРАВЛИКА КРОВИ

Пустыня Аша не прощает ошибок в расчётах. Но она уважает термодинамику.

Мы покинули Башню тридцать минут назад. Я вёл нас через «Мёртвые Дюны» — сектор нестабильных песков, куда местные боялись соваться из‑за суеверий о злых духах. Для меня же это был единственный маршрут с минимальным коэффициентом встречного сопротивления.

— Брат, ты горишь... — Ли Фэн поддерживала меня под локоть, её пальцы белели от напряжения.

— Это рабочая температура, — прохрипел я, сплёвывая на песок вязкую, чёрную слюну.

Ложь.

Моя температура ядра составляла 40,2 °C. Синий Камень, лежащий во внутреннем кармане куртки, раскалился так, что обжигал рёбра даже через слой грубой ткани. Мой пассивный «радиатор» едва справлялся с отводом тепла от реактора, идущего вразнос.

Внутри, в солнечном сплетении, где раньше был «Даньтянь», теперь пульсировал вакуум. Сбой, который я классифицировал как «Нестабильную закалку», работал как неисправный насос в замкнутой системе. Он пытался всосать энергию отовсюду: из воздуха, из остатков пищи в желудке, из собственной мышечной ткани.

Я пожирал сам себя. Процесс аутофагии запущен. Если я не найду внешний источник топлива (биомассу) в ближайший час, мои органы откажут каскадно.

— Стоять.

Голос прозвучал не сзади, а спереди. Из‑за гряды выветренного песчаника вышли три фигуры.

Я остановился, покачнувшись. Гироскоп внутреннего уха сбоил.

Это были не оборванцы «Жатвы».

Лёгкие кожаные кирасы, вываренные в масле, плотные обмотки на ногах, маски‑респираторы, скрывающие нижнюю часть лица. Движения экономные, синхронные. Оружие — копья с зазубренными крюками для захвата рабов.

«Очистители». Наёмники Картеля. Санитары пустыни.

За их спинами, согнувшись в три погибели, трясся Чжао.

— Вон он! — взвизгнул предатель, тыча в меня пальцем. — Видите? Еле стоит! У него чёрные вены на шее! Это скверна! Он продал душу Бездне!

Старший из тройки, высокий жилистый боец, шагнул вперёд. Он стянул очки‑консервы на лоб. Глаза — холодные, рыбьи. В них не было злобы, только профессиональная оценка стоимости товара.

— Выглядит как перегретый котёл, — констатировал он скучающим тоном. — Кожа серая, гипертермия, некроз вен. Типичное искажение Ци. Ты прав, крыса, это «Одержимый».

— Уходите, — мой голос напоминал звук, с которым ржавая пила входит в мокрое дерево. Я отстранил Ли Фэн, задвигая её себе за спину. — Вам не выгоден этот конфликт. Математическое ожидание потерь — сто процентов.

Наёмники переглянулись и рассмеялись. Смех был глухим из‑за масок.

— Потерь? — Старший лениво крутанул копьё. — Это не бой, парень. Это утилизация брака. Взять его. Девку не портить — она пойдёт бонусом.

Двое подручных двинулись на меня, расходясь клещами.

Сканирование:

Цель 1 и 2: Ступень I (Закалка Кожи). Вес: 85–90 кг. Мышечная плотность выше нормы. Особенности: эпидермис уплотнён алхимией. Кожу трудно пробить ножом, но суставы уязвимы.

Мой статус:

Ресурс: 8 %. Структурная целостность скелетного каркаса: 60 %. Прямое силовое столкновение: летальный исход с вероятностью 99 %.

Мне нужен асимметричный ответ.

Я сунул руку в карман. Пальцы нащупали не нож, а горсть песка, смешанного с остатками той самой едкой химической соли, которую я использовал для эликсира.

Первый наёмник сделал выпад копьём. Пробный, ленивый удар в плечо. Он ждал, что я упаду или попытаюсь закрыться.

Я не стал блокировать. Блок сломал бы мне предплечье в моём текущем состоянии.

Я активировал Формулу.

Снятие нейральных барьеров: 25 %. Впрыск адреналина. Разрыв мышечных волокон: допустим.

Мир резко потерял цвет, превратившись в чёрно‑белую схему векторов и тепловых пятен.

Время стало вязким, как гудрон.

Я шагнул внутрь дистанции удара, игнорируя сухой треск в коленных связках. Резкий выброс руки — соль и песок ударили в глаза противнику сквозь прорези маски.

Химия разъела слизистую мгновенно.

Боец не закричал — тренировка подавила крик, — но рефлекторно отшатнулся, закрывая лицо руками.

Этого хватило.

Я рухнул вниз, сбивая его с ног подсечкой. Удар пяткой, усиленной камнем‑утяжелителем (я так и не снял их), пришёлся в коленную чашечку.

Хруст был сухим и громким.

Мы покатились по песку.

Второй наёмник и Старший бросились на помощь, но дистанция была три метра. У меня было две секунды.

Я оказался сверху на ослеплённом противнике. Мои руки легли на его шею, на открытый участок кожи.

Но я не стал душить. Душить «Закаленного» — всё равно что сжимать автомобильную покрышку.

В этот момент Голод перехватил управление у Разума.

Это была не техника боя. Это была гидравлика.

У него в системе было высокое давление Нэйли (энергии). У меня — абсолютный вакуум.

Я открыл клапан.

КОНТАКТ.

Меня словно подключили к высоковольтной линии.

Удар.

Я почувствовал, как горячая, густая, маслянистая субстанция рванулась из его тела в моё через ладони. Это не было похоже на питьё воды. Это было похоже на заправку под давлением через толстый шланг.

Наёмник под моим весом выгнулся дугой. Его рот открылся в беззвучном вопле.

В его глазах, забитых песком, читался первобытный ужас. Он чувствовал не боль. Он чувствовал, как из него вытекает структура.

Я видел, как кожа под моими пальцами начала терять упругость. Она серела, становилась похожей на старый пергамент. Бицепсы опали, превращаясь в вялое желе. Жир, вода и энергия межклеточных связей испарялись, перерабатываясь в чистую кинетику для меня.

— А‑а‑гх... — хрип перешёл в свист выходящего воздуха.

Три секунды.

Я высосал его меридианы досуха.

Я оттолкнул тело. Оно упало на песок бесформенным мешком костей, обтянутым сухой, серой кожей.

Внутри меня бушевал шторм. Чужая энергия была «грязной», смешанной с кортизолом жертвы, но она сработала как герметик. Я почувствовал, как чёрная жижа в моих венах густеет, латая микротрещины в костях мгновенно.

Сила вернулась. Боль ушла. На её место пришла эйфория переполненного бака.

Я поднял голову.

Мои глаза горели в полумраке рассвета красным огнём перегрузки.

Второй боец застыл с занесённым мечом. Старший остановился, опустив копьё.

Они смотрели на иссушенный труп своего товарища. Они видели многое: пытки, казни, расчленение. Но они никогда не видели, как человека выпивают касанием.

— Ты... ты сожрал его... — прошептал Старший. Его голос дрогнул, профессионализм дал трещину. — Ты не практик... Ты — Упырь! Демон Крови!

Я медленно встал. Изо рта вырвалось облако пара.

— Я — инженер, — выдохнул я. — И я только что дозаправился.

ВНИМАНИЕ. ТЕМПЕРАТУРА СИСТЕМЫ: 42 °C.

Поглощение выделило колоссальное количество побочного тепла (энтропии). Кровь закипала.

Меня начало трясти. Но для них это выглядело как дрожь бешенства.

Я сделал шаг к ним. Вены на моих руках потемнели, превратившись в чёрную паутину под кожей.

Психика наёмников не выдержала. Они готовы были драться с мастером меча. Но драться с существом, которое превращает воинов в мумии, в их контракт не входило.

— К Бездне это! — рявкнул Старший, разворачиваясь. — Валим! Это проклятое место!

Они побежали. Быстро, петляя между дюнами, бросив своего мёртвого товарища.

Я не стал преследовать. Если я пробегу ещё десять метров в таком тепловом режиме, моё сердце остановится от перегрева.

Остался только Чжао.

Он сидел на песке, обхватив голову руками, и тихо скулил, раскачиваясь из стороны в сторону.

Меня шатало. Мир плыл красными кругами.

— Камень! — прохрипел я, поворачиваясь к Ли Фэн.

Сестра стояла, прижав руки ко рту. В её глазах был ужас. Она видела, что я сделал. Она видела монстра.

Но она была моей сестрой. И она хотела жить.

Она подбежала и сунула мне в руку Синий Камень.

Я прижал его прямо к сонной артерии, туда, где чёрная вена билась особенно сильно.

Ш‑ш‑ш...

Густой пар ударил в лицо. Ледяная боль пронзила череп, гася пожар в нейронах. Камень жадно впитывал избыточные градусы. Температура упала до приемлемых 38,5 °C.

Я дышал тяжело, как загнанная лошадь. Прошла минута, прежде чем я смог сфокусировать зрение.

— Вставай, Чжао.

Предатель перестал скулить и поднял голову. Он не пытался бежать. Ноги отказали от страха.

Анализ: полезность — низкая. Лояльность — отрицательная. Ресурс — потенциальная «резервная батарейка» на случай критического истощения.

— Ты мне не нужен мёртвым, — сказал я тихо, глядя на свои руки, где чернота медленно бледнела. — Пока что.

Я протянул руку и схватил его за воротник, рывком поднимая на ноги. Чжао вскрикнул, ожидая, что сейчас превратится в сухую мумию, но я не открыл клапан. Я просто держал. Моя хватка была железной.

— Ты пойдёшь с нами. Ты понесёшь груз. И ты будешь искать мне «еду».

Я кивнул в сторону, куда убежали наёмники.

— Охота началась, Чжао. Нам нужно добраться до Города‑Узла, пока я снова не проголодался. И если ты попытаешься сбежать... я найду тебя по тепловому следу. И тогда я не буду таким быстрым, как с ним. Я буду пить тебя медленно.

Я отпустил его. Он упал на колени, кланяясь и бормоча бессвязные благодарности своему «демоническому господину».

Я посмотрел на Ли Фэн.

— Собери оружие и воду, — скомандовал я. — Мы уходим.

В термодинамике нет понятий «добро» и «зло». Есть только энергоэффективность. И сегодня мой КПД превысил 100 %. Моя анатомия изменилась навсегда. Я больше не человек. Я — автономная система на гидравлической тяге. И мне нужно много топлива.

Глава 11

ГЛАВА 10. КАЛИБРОВКА РЕАКТОРА

Солнце поднялось в зенит, превращая пустыню в белёсую, звенящую от зноя печь. Но мне было холодно.

Это был парадоксальный холод. Кожа горела, пот испарялся, не успевая коснуться одежды, а внутри, в костях, стояла арктическая стужа. Побочный эффект интенсивного теплообмена. Синий Камень выкачивал из меня лишнюю энтропию с такой жадностью, что я рисковал получить локальное обморожение тканей на сорокаградусной жаре.

Мы сделали привал в тени нависающей скалы, в километре от места схватки.

— Брось это здесь, — скомандовал я Чжао.

Предатель, тяжело дыша и спотыкаясь, сбросил на песок трофеи, снятые с иссушенного трупа наёмника: кожаную кирасу, копьё с бронзовым наконечником, поясную сумку, флягу с водой.

Чжао старался не смотреть мне в глаза. Его руки тряслись мелкой дробью. Он видел, что я сделал с его «спасителем», и теперь каждый мой жест он трактовал как начало ритуала жертвоприношения.

— Ли Фэн, — я сел, прислонившись спиной к шершавому камню. — Проверь воду. Нормируй выдачу. Глоток сейчас, глоток через час. Гидратация критична.

Сестра кивнула. Она выглядела контуженой. Не физически, а ментально. Молча открыла флягу и поднесла её к моим губам, но сама пить не стала, словно вода была отравлена моим прикосновением.

Я сделал глоток. Жидкость была тёплой и отдавала ржавчиной, но для пересохшей гортани это была смазка.

Затем я перевёл взгляд на свои руки.

Пришло время диагностики.

Я закатал рукав куртки. На предплечье красовался длинный порез — след от наконечника копья, который задел меня в начале боя. Раньше, в теле «Смертного», из такой раны хлестала бы алая артериальная кровь.

Сейчас рана выглядела иначе.

Из разреза выступила густая, чёрная субстанция, похожая на разогретый битум или сырую нефть. Она не текла. Медленно пузырилась, заполняя порез, и на глазах затвердевала, превращаясь в эластичный, тёмный рубец.

Анализ:

Герметизация: 100 %. Моя кровеносная система перешла на замкнутый гидравлический цикл. Потеря давления при пробое обшивки минимальна.Регенерация: высокая, но требует ресурса. Я почувствовал, как уровень «сытости» (энергии, выпитой из наёмника) упал на пару процентов. Ремонт стоит дорого.

— Юнь... — Ли Фэн с ужасом смотрела на чёрную полосу на моей руке. — Твоя кровь... Она умерла? Ты гниёшь изнутри?

— Нет, — я опустил рукав. — Я вулканизировался. Обычная кровь слишком жидкая для тех нагрузок, которые я планирую.

Я достал из кармана Синий Камень.

Теперь он не был ледяным. Он был тёплым, почти горячим. Матовая поверхность слегка вибрировала, словно гудящий трансформатор под нагрузкой.

Я поднёс его к глазам, рассматривая структуру на свету.

Это был не просто кусок руды. Теперь, когда материал расширился от нагрева, на его поверхности проступили тончайшие, микроскопические канавки. Идеальная геометрия. Никаких следов резца или шлифовки.

Это было «Эхо Древних». Искусственный объект, созданный цивилизацией, которая понимала физику материалов лучше, чем нынешние «маги».

Гипотеза: материал с отрицательной теплоёмкостью? Или кристаллическая решётка, способная конвертировать тепло в микровибрации?

Неважно. Важно, что его ёмкость конечна. Сейчас он «заряжен» теплом на 60 %. Если я снова вступлю в бой, он перегреется и перестанет работать. А без него мой мозг сварится за две минуты.

— Чжао, — я не повышал голоса, но бандит вздрогнул, как от удара кнутом. — Подойди.

Он подполз на коленях, уткнувшись лбом в песок.

— Хозяин... демонический господин... не убивайте... я буду полезен...

— Ты знал дорогу, по которой шли Очистители. Откуда они пришли?

— Из форпоста, — затараторил Чжао, не смея поднять головы. — «Железный Оазис». Это город‑узел в конце каньона. Там стоит гарнизон Секты, там есть рынок, вода... Все караваны идут туда. Там безопасно.

— Там есть Очистители? — уточнил я.

— Там... там их штаб‑квартира. Филиал Картеля. Они скупают рабов и... запчасти.

Я усмехнулся. Сухая, злая усмешка, от которой потрескались чёрные губы.

— Значит, мы идём в логово льва.

Ли Фэн испуганно посмотрела на меня.

— Брат, если там их штаб... нас узнают. Тебя ищут. Они знают описание: «худой парень и девушка».

— Меня ищут как «дохляка Ли Юня», — я сжал кулак. Кожа на костяшках натянулась, плотная, как подошва сапога. — Или как «бешеного одержимого», который брызжет слюной. Никто не ищет расчётливого, хладнокровного практика. Нам нужно слиться с биомассой.

Я посмотрел на трофеи. Кожаная кираса наёмника — пробита в нескольких местах, пахнет потом и дешёвым табаком.

— Чжао, раздевайся.

Бандит побелел ещё сильнее, хотя казалось, куда уж больше.

— Х‑хозяин?.. Вы хотите... мою кожу?

— Мне нужна твоя одежда, идиот. Она грязная, рваная и воняет страхом. Идеальный камуфляж для беженца. А ты наденешь броню мертвеца.

— Я?! — у Чжао отвисла челюсть. — Но... если патруль увидит меня в броне Очистителя, они меня убьют за мародёрство! Или решат, что я один из них, и заставят работать!

— Именно, — кивнул я. — Поэтому ты будешь идти тихо, опустив голову, и молиться, чтобы нас не заметили. Ты — моя отвлекающая мишень, Чжао. Твоя жизнь зависит от того, насколько хорошо ты изображаешь наёмника.

Я встал.

Мышцы отозвались приятной, тугой упругостью. Топливо ещё было в баках. Я чувствовал себя не человеком, а механизмом, который наконец‑то смазали.

Я подобрал копьё убитого. Баланс смещён к острию. Сталь грубая, но надёжная. Я провёл пальцем по лезвию — острое.

— Слушайте задачу, — мой голос стал жёстким, переключаясь в режим тактического брифинга. — До города полтора дня пути. Мы идём не по тракту, а параллельным курсом, в «слепой зоне» видимости.

Режим движения: 50 минут марш, 10 минут охлаждение. Вода: только по команде. Разговоры: запрещены.

Я посмотрел на Чжао.

— Ты несёшь груз. Если отстанешь больше чем на десять метров — я не буду ждать. Я вернусь и заберу твою энергию, чтобы не нести лишний вес самому. Ты понял?

— Д‑да... Понял... — Чжао поспешно стягивал свои лохмотья, трясущимися руками натягивая окровавленную кирасу.

Я повернулся к Ли Фэн.

— Ты идёшь за мной, след в след. Смотришь под ноги. Если увидишь кого‑то — не кричи. Дёргай меня за рукав. И накрой лицо ветошью.

Я сунул тёплый Синий Камень обратно во внутренний карман, ближе к аорте. Теперь это было моё второе сердце. Пока оно отводит тепло — я живу.

Мы выдвинулись.

Солнце жарило спину, но мне было всё равно. Я больше не был частью этой экосистемы как жертва. Я был инородным телом, вирусом, который научился питаться носителями.

И самое страшное было в том, что мне это начинало нравиться. Ощущение, когда жизнь врага перетекает в тебя через гидравлический клапан, — это эйфория, чище любого наркотика.

Мне нужно было контролировать не только температуру. Мне нужно было контролировать свою человечность. Потому что с каждым шагом от Ли Юня оставалось всё меньше, а от Хищника — всё больше.

«Расчётное время до возвращения Голода: 12 часов».

Надо успеть. Город ждал. И в городе было много еды.

Глава 12

ГЛАВА 11. ГРЯЗНОЕ ТОПЛИВО

Ночь в Секторе 9 не приносит облегчения. Она приносит изменение спектра угроз. Температура воздуха падает до нуля, но камни продолжают фонить накопленным за день жаром, создавая в инфракрасном диапазоне хаос.

Мы укрылись в узкой расщелине, похожей на трещину в сухой кости.

Я сидел у входа, опираясь на копьё. Моё тело работало в режиме пассивного сканирования.

Вибрация почвы усилилась.

Это был ритмичный, цокающий звук. Кость о камень. Множественные цели.

— Юнь... — шёпот Ли Фэн за спиной был едва различим, сливаясь с ветром. — Я их слышу.

— Тихо, — я не обернулся. — Гаси сознание. Дыши реже. Они идут на тепло и ритм сердца.

Анализ угрозы: Объект: Костяные Гончие. Классификация: мутировавшие псовые. Эндемик Пустоши. Особенности: отсутствие шерстяного покрова. Наличие внешнего кальциевого экзоскелета (наросты на холке, лапах и черепе). Зрение атрофировано, ориентируются на тепловой след и запах гормонов страха.

Проблема была в том, что я для них светился как сигнальная ракета в тёмной комнате. Моя температура (39,5 °C) и работающий на холостом ходу «реактор» делали меня идеальной мишенью. Синий Камень в кармане глушил сигнал, поглощая излучение, но тепловая конвекция воздуха вокруг меня всё равно выдавала позицию.

Из темноты выступили силуэты.

Три... пять... семь особей.

Они напоминали ободранных доберманов размером с телёнка. Вместо глаз — белёсые костяные наросты. Из пастей капала густая слюна, мгновенно замерзающая на холодном песке.

Вожак поднял безглазую морду и втянул воздух. Его голова дёрнулась в мою сторону.

Он «засёк» мой реактор.

— Чжао, — скомандовал я, не меняя позы. Голос — шелест песка. — Встань в пяти метрах сзади меня.

— Ч‑что?.. — голос бандита сорвался на визг.

— Встань и начни бояться, — приказал я. — Твой страх — это выброс кортизола и адреналина. Сильный химический маркер. Перекрой мой тепловой след своим запахом. Будь приманкой.

Чжао, скуля, отполз назад. Его ужас был искренним и, с точки зрения химии, очень пахучим.

Вожак Гончих дёрнул носом. Запах лёгкой добычи (Чжао) смешался с запахом непонятной угрозы (меня). Инстинкт хищника выбрал то, что понятнее.

Стая сорвалась с места. Это была не атака, это была лавина из мышц и костей.

Я встал.

Копьё в руке казалось продолжением лучевой кости.

Расчёт вектора: скорость цели — 12 м/с. Масса — 60 кг. Уязвимые зоны: горло (под костяным воротником), сочленения лап.

Прямой удар? Нет. Копьё сломается, а меня снесёт массой.

Когда вожак прыгнул, я упал на спину, упирая тупой конец копья в расщелину камня позади себя, а острие направил вверх под углом 45 градусов.

Классическая пехотная защита. Жёсткая сцепка.

Тварь насадила себя сама.

Бронзовый наконечник, направленный моей рукой, вошёл в мягкое подбрюшье, пробил диафрагму и вышел из спины, лязгнув о позвоночник. Инерция прыжка была погашена землёй, а не моими руками.

Гончая захрипела, повиснув на древке в полуметре от моего лица. Из пасти хлынула чёрная жижа.

Я перекатился вбок, уходя из‑под атаки второй твари. Эта метила мне в горло, но промахнулась и вцепилась в предплечье.

Клыки пробили ткань куртки, пробили кожу и вошли в мясо.

Боли не было. Был сигнал с датчиков: «Нарушение целостности обшивки. Потеря давления».

— Ошибка, — прошипел я ей в ухо.

Из раны не брызнула кровь. Чёрная, вязкая субстанция в моих венах мгновенно загустела вокруг инородного тела, блокируя утечку. Гидравлика держала герметичность.

Я отбросил копьё и вцепился руками в костяную морду твари.

Клапан открыт.

В отличие от человека, животное не имело сложной системы меридианов. Его энергия была грубой, плотной, «ворсистой».

Всос.

Гончая забилась в конвульсиях. Она попыталась разжать челюсти, но было поздно. Я пил её ярость.

Это было похоже на то, как если бы я залил в бак сырую нефть с песком вместо авиационного керосина. Двигатель чихнул, но заработал с удвоенной мощностью, вибрируя от детонации.

Вкус... вкус был отвратительным. Примитивный инстинкт — бежать, грызть, размножаться — хлынул в мой мозг вместе с силой.

Тварь усохла за две секунды. Шкура обвисла на скелете.

Я швырнул мумию в набегающую стаю. Это сбило темп атаки.

Остальные гончие затормозили. Их тепловое зрение показывало сбой матрицы: их собрат только что был горячим, а теперь стал холодным куском материи, а «добыча» вспыхнула как сверхновая.

Я поднялся.

Раны на руке затягивались на глазах, потребляя «звериное топливо». Чёрная жижа превращалась в новые волокна мышц.

Но моё сознание помутилось.

Звериная Ци ударила в лимбическую систему. Мне захотелось бросить копьё, встать на четвереньки и рвать глотки зубами.

«Внимание. Психоактивное загрязнение. Подавление когнитивных функций. Угроза деградации личности».

Я ударил себя кулаком по виску. Жёстко. До искр из глаз.

— Отставить инстинкты! — рыкнул я сам себе. — Ты человек. Ты оператор системы.

— Фэн! Огонь! — рявкнул я, чувствуя, как человеческая речь даётся с трудом, превращаясь в рык.

Сестра, преодолев оцепенение, швырнула в кучу хвороста заранее заготовленный трут с искрой и горсть серы.

Вспышка!

Едкий жёлтый дым и яркий свет ослепили сенсоры ночных хищников.

Этого замешательства мне хватило.

Формула: 30 %.

Я превратился в размытое пятно.

Удар древком — хруст лапы. Укол — пробитая шея. Захват — Осушение.

Я убивал и пил. Убивал и пил.

Каждая новая порция звериной энергии делала меня сильнее физически (мой Ступень 0,5 трещал от переполнения), но разум затапливало кровавым туманом. Движения теряли инженерную точность, становясь дёргаными, звериными.

Через минуту всё было кончено.

Семь иссушенных, похожих на мумии туш лежали вокруг костра.

Я стоял посреди бойни, тяжело дыша. Изо рта шла чёрная пена.

— Злой Дух... — прошептал Чжао, глядя на меня из‑за камня. — Ты жрёшь даже зверей... Ты хуже их...

Я резко повернулся к нему.

На долю секунды я увидел не Чжао. Я увидел мешок с тёплой кровью, который так удобно пульсировал.

Звериная энергия требовала продолжения банкета.

Чжао взвизгнул и закрыл голову руками, бормоча молитвы Железной Пагоде.

Я застыл.

Логический контур: приоритет — сохранение ресурса. Чжао — носильщик, а не еда.

Я вырвал Синий Камень из кармана и с силой прижал его к центру лба.

Удар холода был таким сильным, что я упал на колени. Камень зашипел, впитывая избыточный жар мозга и стабилизируя ментальное поле.

Звериная ярость медленно отступала, загоняемая обратно в подкорку ледяной логикой.

— ...сбор ресурсов, — прохрипел я, когда красная пелена спала. — Чжао. Встать.

Бандит, стуча зубами, поднялся. Он смотрел на меня с благоговейным ужасом.

— Вырежи клыки вожака. И когти. Это ликвидная валюта. Шкуры не трогать — они испорчены, обезжирены.

Я посмотрел на свои руки. Пальцы казались длиннее, ногти стали твёрдыми и тёмными, как роговица. Через минуту, по мере усвоения энергии, они вернулись в норму.

Вывод: животная энергия (Ци) пригодна как аварийное топливо. Она даёт мощный прирост физики, но токсична для психики. Использовать только при угрозе ликвидации. Человеческая энергия — чище, стабильнее. «Высокооктановая».

Утро встретило нас выходом к «Хребту» — главной торговой артерии Сектора 9.

Это была не дорога. Это была широкая полоса утрамбованного миллионами ног и колёс щебня, петляющая между скал.

Здесь уже было движение.

Вдали, в дрожащем мареве горячего воздуха, плыли силуэты огромных вьючных ящеров — Песчаных Дредноутов. Караваны.

Одинокие путники, группы наёмников, повозки работорговцев с клетками. Всё стекалось в одну реку, текущую к Железному Оазису.

— Накидки, — скомандовал я.

Мы замотали лица ветошью, оставив только глаза.

Чжао, одетый в трофейную броню Очистителя, шёл впереди, изображая охранника. Он выпрямился, пытаясь соответствовать роли, но я видел, как дрожат его руки.

Я, сгорбившись и опираясь на копьё как на посох старика, шёл следом. Ли Фэн — тенью за моей спиной.

Моя аура была скрыта. Я научился замыкать тепловой контур на себя. Синий Камень впитывал излишки. Для стороннего наблюдателя я выглядел не как практик, а как смертный с тяжёлой болезнью — бледный (из‑за оттока крови к внутренним органам), худой, с лихорадочным блеском глаз.

Идеальная маскировка. Хищник, притворившийся падалью.

Мы влились в поток.

Впереди, на горизонте, сквозь пыльную бурю начали проступать очертания циклопических стен.

Железный Оазис. Город, построенный вокруг древней скважины и гигантского металлического обломка, упавшего с неба столетия назад.

Там была вода. Там была власть.

И там были тысячи людей. Тысячи батареек.

Я поправил тёплый камень в кармане.

Мы шли прямо в пасть зверю, но на этот раз зверь не знал, что еда может укусить в ответ.

Глава 13

ГЛАВА 12. СОПРОМАТ И МИСТИКА

Тракт «Позвоночник Дракона» напоминал конвейерную ленту мусоросортировочного завода.

Тысячи людей, сотни вьючных ящеров, скрипучие повозки на деревянных осях — всё это двигалось в едином, рваном ритме, поднимая столбы жёлтой пыли. Вонь стояла плотная, почти осязаемая: смесь немытых тел, навоза дредноутов, дешёвых специй и страха.

Я шёл, опустив голову и тяжело опираясь на копьё.

Визуальный анализ: плотность потока — 4 человека на квадратный метр. Тепловой фон: критический. Окружающая среда — 40 °C. Моё ядро — 39,0 °C.

Синий Камень во внутреннем кармане работал на пределе своей теплоёмкости. Я был горячее любого в этой толпе, но моя маскировка («больной лихорадкой») списывала жар и бледность на инфекцию. Никто не хотел прикасаться к больному, что давало мне тактическое пространство.

— Хозяин... то есть, эй, ты! — зашипел Чжао, идущий рядом. Он нервно дёргал плечом, на котором висела чужая, плохо подогнанная кираса. — Глянь вперёд. Это же «Железные Лбы»!

Я переключил фокус зрения.

Впереди, разрезая людскую толпу как ледокол, двигался отряд из пяти человек.

Они выделялись сразу. Одинаковые серые робы грубого плетения, бритые головы, тяжёлые боевые посохи, окованные чёрным металлом. Их открытая кожа — на лицах и руках — имела неестественный, серовато‑металлический отлив, словно была покрыта слоем графитовой смазки.

Секта Железной Пагоды. Хозяева Сектора.

Толпа шарахалась от них в стороны, вжимаясь в раскалённые скалы.

— Дорогу! — рявкнул идущий впереди монах. Голос низкий, резонирующий. — Патруль Секты требует пространства! Кто не отойдёт — тот враг Порядка!

Торговцы падали ниц. Женщины прижимали к себе детей.

— Великие мастера... — шептала Ли Фэн мне в спину, пряча лицо в ветошь. — Говорят, их тела тверже камня, а дух тяжелее горы Сумеру.

Я прищурился, активируя аналитический режим.

Я не видел «духа». Я видел биомеханику.

Их походка была специфической. Они почти не сгибали колени, ступая плоско, всей стопой. Центр тяжести занижен. Мышечный каркас гипертрофирован, особенно трапециевидные мышцы и шея — она была толщиной с бедро обычного человека.

Гипотеза: искусственное уплотнение костной ткани и эпидермиса. Вероятно, постоянные микротравмы с последующей регенерацией в ваннах с растворами тяжёлых металлов. Они буквально пропитывают себя оксидами железа.

Итог: живые танки с низкой маневренностью, но чудовищным запасом прочности на разрыв и сжатие.

Внезапно движение застопорилось.

Путь монахам преградила тяжёлая повозка наёмников. На борту — эмблема красного скорпиона (мелкий клан, работающий на Картель).

Трое наёмников, пьяных от жары и дешёвого вина, не спешили уступать дорогу.

— Эй, лысые! — крикнул один из них, поигрывая широкой саблей. — Пустыня общая! Обойдёте! У нас тут груз «Красной Пыли» для самого наместника, он стоит дороже ваших жизней!

Толпа замерла. Воздух стал вязким.

Чжао побелел под слоем грязи.

— Идиоты... — проскулил он. — Они покойники. Они оскорбили Пагоду! Сейчас их карма рухнет!

Я молча наблюдал. Мне нужны были данные. Полевое тестирование прочности.

Лидер патруля Секты остановился. Он был на голову ниже наёмника, но шире в плечах раза в полтора.

— Глупость — это ржавчина ума, — произнёс монах голосом, лишённым эмоций. — Убрать препятствие.

Наёмник, чьё эго было уязвлено, взревел:

— Я вырежу тебе печень, монах!

Он рванулся вперёд. Удар саблей был быстрым, диагональным, нацеленным в незащищённую шею монаха. Сила удара — около 300 кг. Острое лезвие должно было снести голову.

В глазах толпы это была смертельная атака.

— О боги! — вскрикнула женщина рядом. — Он его убьёт! Какая жажда крови!

Мой анализ:

Вектор атаки примитивен. Скорость — 14 м/с. Монах не ставит блок. Он не уклоняется.

Он делает шаг навстречу. Смещает корпус на пять сантиметров и подставляет плечо под удар.

Это противоречит инстинкту самосохранения. Зачем?

ДЗЫНЬ.

Звук был таким, словно молот ударил по наковальне.

Сабля врезалась в трапециевидную мышцу монаха. Но она не разрезала плоть.

Стальной клинок, встретив сопротивление материала более высокой плотности, пошёл вибрационной волной. Металл не выдержал перегрузки.

Клинок лопнул. Осколки брызнули в стороны.

На серой коже монаха осталась лишь белая царапина. Даже не кровь.

Наёмник застыл, тупо глядя на рукоять сломанного меча.

— Н‑невозможно... — прошептал он, пятясь. — Непробиваемый... Это колдовство! Демоническая защита! Золотой Колокол!

Монах не стал тратить время на разговоры.

Он нанёс один удар. Основанием ладони. В центр груди наёмника.

Это выглядело как лёгкий толчок, почти ленивый.

Но я увидел другое:

Мгновенная передача импульса. Вся масса тела монаха (около 120 кг), умноженная на ускорение разворота бедра, была вложена в точку контакта площадью около 10 кв. см.

Гидроудар.

Грудина наёмника вмялась внутрь с влажным хрустом. Рёбра не просто сломались — они превратились в шрапнель. Спина выгнулась дугой. Изо рта фонтаном ударила кровь вперемешку с кусками лёгочной ткани.

Он отлетел на пять метров, врезался в борт своей повозки и сполз по колесу, уже мёртвый.

Толпа ахнула единым вздохом.

— Слава Железной Пагоде! — закричал кто‑то из торговцев. — Их Кунг‑фу непобедимо! Их дух тверже алмаза!

— Чудовищная сила... — дрожащим голосом пробормотал Чжао. — Он разрушил его Ци одним касанием. Хозяин, нам нельзя с ними связываться. Их аура подавляет! Я чувствую, как тяжело дышать рядом с ними!

Я же стоял и холодно просчитывал увиденное.

Никакой «ауры». Никакого «духовного давления».

Закалка. Их кожа работает как композитная броня: эпидермис + металлическая пыль + рубцовая ткань.Удар. Идеальная биомеханическая цепь. Он использовал землю как жёсткий упор, передав энергию от пятки до ладони без потерь на амортизацию суставов.Слабость. Пока он бил, он был статичен. Задержка перед ударом — 0,4 секунды.

Вывод: пробить их кожу моим копьём в лоб — невозможно. Но если использовать рычаг и вывернуть сустав (который не может быть закален до состояния монолита, иначе они потеряли бы подвижность)... уязвимость есть.

Это не боги. Это просто очень прочные конструкции.

Двое оставшихся наёмников упали на колени, бросая оружие в пыль.

— Пощадите! Мы не знали! Мы склоняемся перед горой!

Монах перешагнул через труп.

— Сбросить повозку в пропасть. Дорога должна быть чистой.

Отряд Пагоды двинулся дальше, не обращая внимания на мольбы.

Проходя мимо нас, лидер скользнул равнодушным взглядом по толпе.

На долю секунды его взгляд остановился на мне.

Мои рецепторы зафиксировали всплеск его внимания.

Он почувствовал мой жар? Или странность моей биологии?

Я опустил голову ещё ниже, сгорбился, имитируя приступ кашля. Задержал дыхание, замедляя сердечный ритм до минимума.

«Я — камень. Я — пыль. Я — не еда и не угроза».

— Жалкие черви, — бросил монах сквозь зубы и прошёл мимо. Тяжёлая поступь его сапог заставила мелкие камни подпрыгивать.

Когда они удалились, толпа выдохнула. Люди начали шептаться, обсуждая «божественную мощь» и «справедливую кару».

Чжао вытер холодный пот со лба.

— Пронесло... Хозяин, ты видел? Его взгляд... Он будто душу на весах взвешивал! У меня ноги подкосились от его Духовного Давления.

Я хмыкнул под маской.

— У него нет духовного давления, Чжао. У него просто тяжёлый взгляд убийцы и вес за сотню килограммов.

— Но меч сломался! Это чудо!

— Сталь была низкого качества, перекалена и хрупка. А у монаха — высокая плотность вещества в мышцах. Это сопромат, идиот.

— Ты говоришь странные слова, брат, — тихо сказала Ли Фэн, сжимая мою руку. — Но мне от них спокойнее. Когда ты объясняешь, это перестаёт быть страшной магией.

Я посмотрел на дорогу, ведущую в каньон.

— В этом мире нет магии, Фэн. Есть только энергия, масса и способы их конвертации. И Секта Железной Пагоды просто нашла эффективный способ конвертировать еду в броню.

Внутри меня, в тёмной глубине живота, шевельнулся Голод.

При виде того монаха, при виде его мощи, я почувствовал не страх.

Я почувствовал аппетит.

В этом «танке» было столько энергии... Столько качественного, плотного, структурированного топлива. Одной такой «батарейки» мне хватило бы на неделю автономной работы без перегрева.

«Внимание. Оценка рисков: неприемлемо. Вероятность гибели при попытке поглощения — 98 %».

Я загнал голод обратно, в самый тёмный угол сознания. Рано.

Я пока ещё не промышленный пресс. Я — гидравлический домкрат. Маленький, грязный, но способный поднять многое, если найти правильную точку опоры.

— Идём, — скомандовал я. — Представление окончено.

Мы влились обратно в поток. Теперь я знал, с чем столкнусь в городе.

Моя задача усложнилась: мне нужно не просто спрятаться среди людей. Мне нужно спрятаться среди монстров, которые считают себя богами, и при этом не стать их обедом.

Скорее, наоборот. Я должен стать тем паразитом, который прогрызёт их броню изнутри.

Глава 14

ГЛАВА 13. ПРЕДЕЛ ТЕКУЧЕСТИ МАТЕРИАЛА

Каньон сузился, превратившись в узкую каменную глотку, в конце которой, словно пробка в бутылке, возвышались Врата.

Железный Оазис оправдывал своё название лишь наполовину. Железа здесь было много — стены были сложены из чёрного базальта, укреплённого листами ржавого корабельного металла, снятого с остовов древних машин. А вот «оазисом» это место мог назвать только безумец.

Над городом висело облако жирного чёрного дыма. Здесь пахло серой, горелым мясом и окалиной. Это был не город‑сад. Это был город‑завод, промышленный нарост на теле скалы.

Очередь на вход растянулась на сотни метров. Беженцы, мелкие торговцы, бродячие наёмники — все стояли в пыли под палящим солнцем, ожидая проверки. Воздух дрожал от жары и напряжения.

Я остановился, опираясь на копьё.

Диагностика: Температура ядра: 38,2 °C (Синий Камень работает в штатном режиме, поглощение стабильное). Мышечный тонус: 85 %. Структурная целостность каркаса: повышена.

Я сжал свободную руку в кулак. Кожа на костяшках натянулась, жёсткая и грубая.

После поглощения энергии наёмника и гончих мой организм провёл «капитальный ремонт». Кальций уплотнил кости. Связки стали жёстче, как нейлоновые тросы. Чёрная субстанция в венах создавала дополнительное гидравлическое давление, поддерживая тонус.

Я больше не был «Смертным» (Ступень 0). Я находился где‑то в переходной фазе — Ступень 0,5. Моё тело теперь могло выдержать нагрузки, от которых прежний Ли Юнь рассыпался бы в прах. Но насколько большие? Мне нужны были данные.

— Хозяин, — зашептал Чжао, пряча лицо под забралом шлема. — Впереди пост Секты. Они берут налог за вход. Две монеты с человека или ценный ресурс. У нас нет монет. Мы нищие.

— У нас есть трофеи, — я кивнул на мешок за его спиной, где гремели клыки Костяных Гончих. — И у нас есть наглость.

Мы продвигались медленно.

Перед нами стояла семья беженцев — старик в лохмотьях и девочка‑подросток. Они пытались объяснить стражнику — широкому мордовороту в серых латах Секты, — что их ограбили в пути.

— Нет монет — нет входа, — равнодушно бросил стражник, жуё сухую травинку. — Валите обратно в пустыню. Или продай девку работорговцам из Картеля, они стоят вон там, у стены. Хватит и на проход, и на миску риса.

Старик упал на колени, хватая стражника за поножи.

— Господин! Пожалуйста! Она умрёт там!

— Убери руки, грязь.

Стражник замахнулся для удара. Он держал тяжёлую алебарду обратным хватом. Удар древком — ленивый, «воспитательный». Но для истощённого старика с хрупкими костями этот удар мог стать последним. Вектор удара шёл точно в висок.

В моей голове щёлкнул калькулятор.

Вмешательство: тактически нерационально. Лишний риск привлечь внимание. Альтернатива: это идеальный стенд для краш‑теста. Мне нужно знать мой предел текучести (момент, когда материал начинает необратимо деформироваться) до того, как я вступлю в серьёзный бой внутри города.

Я шагнул вперёд.

Не рывком. Не в режиме «Формулы». Просто быстрый, тяжёлый шаг.

Я выбросил левую руку вперёд, перехватывая древко алебарды в момент замаха.

ТУК.

Звук был глухим и плотным.

Раньше, два дня назад, инерция этого удара (около 150 кгс) сломала бы мне запястье и вывихнула локтевой сустав.

Сейчас моя рука даже не дрогнула.

Мышцы, напитанные густой чёрной кровью, сработали как гидравлический амортизатор. Кости выдержали нагрузку без деформации. Я почувствовал удар, но это было ощущение удара палкой по автомобильной покрышке.

Стражник вытаращил глаза. Он дёрнул алебарду на себя — я не отпустил. Моя хватка была железной. Пальцы впились в дерево.

— Ты?! — рявкнул он, багровея. — Смертник?! Как ты посмел коснуться оружия Секты?!

Я посмотрел на свою руку. Ни боли, ни хруста. Только лёгкое онемение в подушечках пальцев.

Вывод: мой каркас усилен. Я выдерживаю статическую нагрузку до 200–300 кг без использования активной Нэйли. Материал соответствует характеристикам твёрдой технической резины или армированного пластика.

— Пропусти их, — сказал я спокойно. Мой голос звучал глухо из‑за повязки на лице, но в нём лязгнул металл. — Я плачу за всех.

Я кивнул Чжао.

Тот, трясясь от ужаса (он был уверен, что я сейчас начну резню прямо под стенами гарнизона и нас нашпигуют стрелами), дрожащими руками достал из мешка два длинных, изогнутых жёлтых клыка.

— Этого хватит? — я разжал руку, отпуская алебарду, и бросил клыки стражнику.

Стражник поймал их на лету. Рефлексы у него были в порядке.

Он осмотрел клыки. Жёлтая кость, острая как бритва. Валютный товар — из клыков Гончих делали бронебойные наконечники и лекарства для потенции.

Он перевёл взгляд с клыков на меня, потом на руку, которой я остановил его удар. В его глазах мелькнуло сомнение. Он не чувствовал во мне «высокой стадии культивации», я не излучал духовного давления. Но физическая сила хвата говорила об обратном.

— Хватит, — буркнул он, пряча клыки в поясной кошель. Жадность победила гордость. — Валите внутрь. Все четверо. И скажи спасибо, что я добрый сегодня.

Старик начал бормотать благодарности, пытаясь поцеловать край моей пыльной куртки.

— Встань, — я брезгливо отдёрнул ногу. — Долг платежом красен. Внутри вы мне покажете, где находится Нижний рынок.

Мы прошли через массивные ворота, обитые железом.

Тень гигантской стены накрыла нас. Температура упала на пару градусов, но влажность выросла.

Внутри Железный Оазис оглушил нас.

Это был муравейник, построенный на костях старого мира.

Дома лепились друг к другу, образуя лабиринты. Улицы были узкими и грязными.

Справа я увидел огромное здание без крыши, откуда валил пар.

Там крутились гигантские каменные жернова. Их приводили в движение десятки рабов, толкающих рычаги. В жернова сбрасывали туши пустынных ящеров, какие‑то кости и... тела людей в лохмотьях.

— «Костедробилка», — прошептал Чжао, крестясь. — Они перемалывают всё. Говорят, из этой муки делают хлеб для бедняков и эликсиры для стражи.

— Трупная экономика, — констатировал я, наблюдая за процессом с холодным интересом. — Замкнутый цикл переработки биомассы. Эффективно.

— Юнь, — Ли Фэн прижалась к моему плечу. — Твоя рука... Ты не ранен? Тот удар был страшным.

Я сжал и разжал кулак левой руки.

— Нет.

Это было самое странное ощущение. Я привык к тому, что моё тело — это хрустальная ваза. Теперь оно становилось... инструментом. Грубым, тяжёлым, но надёжным.

Я посмотрел на Чжао.

— Веди к скупщикам. Нам нужны местные деньги, еда и ночлег. И... — я прислушался к организму. Реактор работал ровно, но топливо (энергия наёмника и собак) прогорало. Уровень заряда — 70 %. — Мне нужно найти место, где можно купить реагенты.

— Реагенты? — не понял Чжао.

— Сера. Селитра. Уголь. Кислота. Ржавчина.

— Это мусор, хозяин. Это валяется на свалках в Нижнем Ярусе. В «Ржавом Дне». Но там живут только изгои, прокажённые и крысы.

— Идеально, — улыбнулся я под маской. Мои зубы на секунду показались мне слишком острыми. — Я как раз планирую стать королём крыс.

Мы начали спуск по узкой лестнице в чрево города.

Мой уровень вырос. Моя прочность выросла.

Но и ставки выросли.

Здесь, в городе, концентрация хищников на квадратный метр превышала все допустимые нормы. Секта, Картель, банды.

Мой Синий Камень нагревался всё быстрее. Пассивного охлаждения уже не хватало. Мне нужно было собрать систему активного охлаждения на основе химии, пока я не закипел.

И для этого мне придётся использовать знания, которые местные сочтут грязной ересью.

Глава 15

ГЛАВА 14. ТЕРМОДИНАМИКА ПРЕДАТЕЛЬСТВА

«Ржавое Дно» — название, лишённое всякой поэзии. Суровая реальность, высеченная в камне и ржавом железе. Сюда, в эту чашу, стекало всё, что Железный Оазис считал отбросами. Сточные воды, шлак из плавилен, отходы «Костедробилок». И люди — те, чья цена была ниже медной монеты.

Винтовая лестница, вырубленная в скале, вела вниз. Ступени, покрытые маслянистой плёнкой, скользили под ногами. С каждым витком воздух тяжелел, наполняясь едким коктейлем из аммиака, сероводорода и сладковатого запаха разложения.

Диагностика среды: Влажность: 90 %. Содержание кислорода: пониженное. Токсичность: высокая.

Идеальные условия для химического синтеза.

— Хозяин... — голос Чжао дрожал, отражаясь от сырых стен. — Зачем спускаться в это пекло? Здесь обитают лишь «Кроты» да беглые рабы. Здесь режут глотки за полкрысиной тушки.

— Мне требуются компоненты, — отрезал я, не сбавляя шага. — И здесь меньше любопытных глаз Секты.

Синий Камень на моей груди пылал, достигнув температурного предела. Я чувствовал его вибрацию, гудящую в костях. Поглощение остановилось. Тепловое равновесие. В случае боя я перегреюсь за три минуты.

Требовалась передышка. И лаборатория.

Мы вышли на уровень Дна. Лабиринт из лачуг, сколоченных из ржавых листов, и мусорных курганов высотой с дом. Над головой висела паутина из цепей и протекающих труб, с которых сочилась едкая жижа.

Я остановился у груды белёсого грунта, сваленной у стены полуразрушенной мастерской. Присел, взял щепотку, растёр между пальцами. Лизнул. Солоноватый, холодящий вкус.

— Что это, брат? — Ли Фэн сморщила нос. — Отходы кожевенников. Моча и известь.

— Нитрат калия и аммония, — поправил я, сгребая грязные кристаллы в мешок. — Селитра. Местные используют её для дубления кож. Я же применю её для эндотермической реакции.

Я быстро набрал килограмма два «грязной» селитры. Затем отыскал у стоков плавилен кучу жёлтого порошка — серу. И, наконец, самое важное — мешки с мучной пылью у задней двери нищенской пекарни.

Чжао наблюдал за моими действиями с откровенным недоумением, словно я набивал карманы обычным мусором.

— Ведёшь, — скомандовал я. — Нужна вода и укрытие.

Чжао вдруг встрепенулся. Его глаза забегали.

— Я... я знаю такое место, Хозяин! Близко, в старом коллекторе. Там есть чистая вода, и люди туда не ходят. Мой... э‑э... старый знакомый там когда‑то скрывался.

Я внимательно посмотрел на него.

Анализ поведения: пульс учащён. Повышенное потоотделение. Бегающий взгляд. Микровыражения страха и... предвкушения?

Он лжёт.

Но укрытие было необходимо. И пора было вскрыть этот назревший нарыв.

Я кивнул:

— Веди.

Мы углубились в лабиринт промзоны. Темноту здесь разрывали лишь редкие жаровни с тлеющим углём. Пляшущие тени на ржавых стенах напоминали голодных духов.

Чжао привёл нас в тупик. Двор‑колодец, зажатый меж глухих стен без окон. Единственный выход — узкий проход, через который мы вошли. В центре зиял провал старого коллектора.

— Вот! — Чжао указал дрожащим пальцем. — Внизу вода! Я... я спущусь, проверю, нет ли там крыс!

Он отбежал от нас к груде металлолома.

Я остановился.

— Фэн, — тихо сказал я. — Спрячься за тем баком. Немедленно.

— Что? Почему?..

— Не спорь.

Сестра, наученная горьким опытом, молча юркнула в тень.

Я остался стоять посреди двора.

Достал флягу с водой. Высыпал в неё горсть селитры. Взболтал.

Температура жидкости резко упала. Эндотермическая реакция. Простейшая химия.

Я погрузил раскалённый Синий Камень прямо в ледяной раствор.

Вода зашипела, но не закипела. Камень начал остывать, сбрасывая накопленное тепло.

— Чжао, — громко произнёс я. — Ты крайне плохой актёр.

Бандит, копошившийся у мусорной кучи, замер.

В тот же миг из теней возникли они.

Не наёмники с копьями. Нет. Профессионалы иного уровня.

Двое.

Облегающие костюмы из тёмной, матовой кожи. Лица скрыты масками‑черепами. В руках — не грубые топоры, а длинные, тонкие стилеты и парные крюки‑клинки.

На плечах — нашивка: алый круг с чёрной каплей.

«Картель Чёрной Соли». Элита ликвидаторов.

— Привёл крысу к ловушке, как и договаривались, — голос одного из убийц был похож на шелест змеиного брюха по песку. — Выглядит невзрачно.

Чжао выпрямился за их спинами. Его трясло, но на губах играла истерическая ухмылка.

— Это он! Я привёл! Обещали! Пять серебряных и прощение долга! Убейте его! Он чудовище, он пьёт плоть!

Я вздохнул, закручивая крышку фляги. Теперь у меня был запас хода — пятнадцать минут боя.

Анализ угроз:

Цели: 2 юнита класса «Убийца». Вероятная ступень: I (пик) или II (начальная). Приоритет — скорость и яды. Оружие: смазано нейротоксинами (заметен характерный маслянистый блеск).

— Ты продешевил, Чжао, — произнёс я, закрепляя флягу на поясе. — Моя стоимость куда выше пяти монет.

— Заткнись! — взвизгнул предатель. — Ты сдохнешь! Они «Тихие Ножи»! Они вырежут твою печень, пока ты моргнёшь!

Один из убийц шагнул вперёд.

— Чжао сообщил, ты используешь запретные техники крови. Любопытно. Картель платит за образцы редких мутаций. Постараемся не повредить твои внутренности излишне.

Он исчез.

Не телепортация. Чрезвычайно быстрое ускорение. «Семь Шагов Ветра» — техника Железного Ранга.

Для обычного взгляда он растворился в воздухе.

Но я не полагался на зрение.

Активация Формулы: 30 %. Переключение на тепловизор.

Я увидел тепловой шлейф. Яркая алая полоса, несущаяся ко мне слева.

Вектор атаки — подреберье.

Я не стал уклоняться. Я применил Сопромат.

Моя левая рука, покрытая под курткой слоем уплотнённой ткани и моей собственной «резиновой» кожей, встретила его запястье.

ХЛОП.

Я поймал его руку.

Убийца застыл. В его глазах под маской мелькнуло изумление. Он ожидал, что игла войдёт в плоть. Не ожидал, что его конечность остановят, словно в гидравлическом зажиме.

— Ошибка в расчётах, — прохрипел я.

Я сжал пальцы.

Гидравлика сработала на сжатие.

Раздался характерный хруст. Кости запястья убийцы превратились в мелкие осколки.

— Агх! — он попытался ударить второй рукой, но я был уже слишком близко.

Я ударил его головой в маску. Жёстко. Мой лоб оказался твёрже керамики.

Маска треснула. Он отшатнулся, дезориентированный.

Второй убийца, видя беду напарника, метнул в меня три чёрных клинка.

Я дёрнул первого убийцу на себя, используя его как живой щит.

Ножи с глухим стуком вошли в спину моего пленника.

— Неопрятно, — прокомментировал я. — Никакой гильдейской солидарности.

Я оттолкнул полумёртвого врага и рванул ко второму.

Тот осознал, что ближний бой — гибельная ошибка. Он отпрыгнул на стену, ловко, словно паук, и завис на трубе в трёх метрах над землёй.

— Ты не человек, — прошипел он сверху. — Твоя кожа... ей не страшны лезвия.

— Я — материал с заданными свойствами, — ответил я, доставая из кармана мешок с мучной пылью.

Чжао в углу двора начал осознавать, что сделка пошла наперекосяк. Он попятился к выходу, но путь ему преградила тень.

Ли Фэн.

Она вышла из укрытия. В её руках сжимался мой старый нож. Она дрожала, но не отступала.

— Не уйдёшь, — тихо сказала она.

— Прочь, дура! — заорал Чжао, выхватывая заточку. — Заколю!

Сверху на меня спикировал второй убийца. Его крюки целились в мою шею.

Время сжалось до полсекунды.

Прямой контакт был опасен — крюки могли порвать артерии, даже укреплённые.

Я подбросил мешок с мукой вверх.

И ударил по нему древком копья.

ПУФ.

Облако белой пыли мгновенно заполнило узкий двор. Видимость упала до нуля.

Убийца влетел в эту завесу.

Для него это была помеха.

Для меня — горючая смесь.

Я чиркнул кремнем (часть снаряжения, отобранного у наёмников) прямо внутри пылевого облака.

В физике это именуется «объёмным взрывом». Мелкодисперсная взвесь горючего вещества (муки) в воздухе, смешанная с кислородом, детонирует с выделением огромной энергии.

БА‑БАХ!

Ослепительная вспышка поглотила двор. Не взрывчатка, а огненный шторм.

Ударная волна швырнула меня на землю (я успел сгруппироваться и прикрыть голову).

Убийцу, находившегося в эпицентре, отбросило на стену, как тряпичную куклу. Его кожаная броня вспыхнула. Он рухнул, объятый пламенем, и его крик растворился в рёве огня.

Я поднялся. Моя одежда тлела. Лицо было чёрным от копоти.

Температура ядра: 41,0 °C.

Фляга с селитрой на поясе нагрелась, приняв тепловой удар на себя.

Во дворе стоял тяжёлый запах горелого мяса.

Первый убийца (со сломанной рукой и ножами в спине) хрипел, истекая кровью. Второй (обгоревший) пытался ползти.

Чжао сидел на земле, оглушённый взрывом. Он смотрел на меня сквозь оседающую пыль и дым.

Я шагал к нему. Мои глаза светились в полумраке.

— Демон Огня... — прохрипел он, и тёмное пятно расползлось по его штанам.

— Нет, Чжао. Всего лишь быстрое окисление углеводов, — я перешагнул через тело горящего убийцы. — А теперь мы обсудим условия расторжения твоего контракта.

Я схватил его за воротник и поднял в воздух.

Голод внутри меня взревел. Схватка истощила запасы. Требовалось пополнение.

И на этот раз я не намеревался себя сдерживать.

Глава 16

ГЛАВА 15. КОЭФФИЦИЕНТ ПОЛЕЗНОГО ДЕЙСТВИЯ

Двор‑колодец был погружён в тишину, звенящую после грохота взрыва. Воздух был плотным, белёсым от мучной взвеси и чёрным от копоти. Пахло как в пекарне, которая сгорела вместе с пекарем: сладковатый запах теста и тошнотворный смрад горелого мяса.

Я стоял, держа Чжао за горло. Мои ноги твёрдо упирались в землю, компенсируя вес болтающегося в воздухе тела. Одежда дымилась. Кожа лица была покрыта коркой из сажи и пота.

Температура ядра: 41,5 °C.

Критическая отметка. Нужно было сбросить тепло, но сначала следовало сбросить балласт.

Чжао хрипел, царапая мои «резиновые» руки слабыми пальцами. Его ноги дрыгались в поисках опоры.

— Гх... хх... поща... — пузыри слюны лопались на его губах.

Я смотрел на него.

В моих глазах, переключённых в тепловой режим, он был ярким, пульсирующим пятном. Оранжевый контур страха. Красное ядро жизни.

Анализ актива: Лояльность: –100 %. Полезность: исчерпана. Информация: он знает, кто я. Видел мою «чёрную кровь». Видел, как я питаюсь. Риск: если я отпущу его, через час здесь будет весь гарнизон Секты и элита Картеля.

— Контракт расторгнут, Чжао, — произнёс я. Голос был глухим, лишённым человеческих интонаций. — По причине профнепригодности.

— Нет! Я... я полезен! — просипел он, когда я чуть ослабил хватку. — Я знаю тайники! Я буду рабом! Я буду...

— Ты будешь топливом, — перебил я. — Это единственная польза, на которую ты способен.

Внутри меня открылся клапан Голода.

Это не было яростью боя. Это была холодная, расчётливая утилизация. Мне нужно было восстановить ресурсы, потраченные на регенерацию и терморегуляцию после взрыва.

КОНТАКТ.

Я сжал пальцы на его шее. Не чтобы задушить, а чтобы замкнуть контур.

Вакуум внутри меня рванул навстречу его давлению.

Чжао дёрнулся так, словно его ударило током. Глаза закатились, обнажив белки, налитые красными прожилками.

Поток пошёл.

Это была «грязная» энергия. Крысиная, мелкая, пропитанная трусостью и предательством. Вязкая и горькая на «вкус».

Но мой реактор был всеядным.

Я чувствовал, как жизнь покидает его. Кожа под пальцами становилась дряблой. Жир исчезал. Мышцы усыхали.

Чжао пытался кричать, но из его иссушённой гортани вырывался лишь сухой свист воздуха.

— С‑с‑па... с... и...

Секунда. Две. Пять.

Он стал лёгким. Просто набор костей в мешке из кожи.

Последняя капля энергии вытекла из него, заполнив мои резервуары. Чёрная жидкость в моих венах довольно заурчала, получив подпитку.

Я разжал пальцы.

Иссушенное тело Чжао рухнуло в грязь с сухим стуком, как связка дров.

Предатель получил свою награду. Он стал частью чего‑то большего. Меня.

Я обернулся.

Ли Фэн стояла у стены, сжимая нож обеими руками. Её лицо было белым, как мел, под слоем копоти. Она видела всё. От начала до конца.

Она видела не брата. Она видела существо, которое хладнокровно выпило человека.

— Юнь... — выдохнула она.

Я шагнул к ней. Она не отступила, хотя колени дрожали. Это был хороший знак. Она адаптируется.

— Проверь выходы, — скомандовал я, игнорируя её ужас. — Мне нужно пять минут на обслуживание системы.

Я подошёл к убитым наёмникам.

Тот, что сгорел в «объёмном взрыве», был бесполезен — его биомасса была повреждена термически, энергия рассеялась при смерти.

Второй, со сломанной рукой и ножами в спине, ещё дышал. Слабо, прерывисто.

Анализ: Ступень I (пик). Качественный материал.

Я присел рядом. Он открыл глаза. В них не было страха, только мутная пелена боли.

— Т‑ты... — прошептал он. — Твоя техника... это не Секта... это...

Я положил ладонь ему на лоб.

— Это термодинамика, — ответил я.

И допил его. Быстро. Милосердно. Без остатка.

Мой уровень энергии вернулся к 95 %. Структурные повреждения от ударной волны затянулись.

Теперь — самое главное.

Я достал флягу с пояса. Она была горячей. Раствор селитры внутри принял на себя тепловой удар от Синего Камня, но его ёмкость подходила к концу.

Я отвинтил крышку и вытряхнул Синий Камень на ладонь.

Камень был раскален. Но странность была в другом.

Сейчас, когда он был мокрым от химического раствора (вода + нитрат аммония + примеси серы, попавшие с моих рук) и имел температуру около 60 °C, он... изменился.

Его матовая, чёрная поверхность просветлела.

На ней проступили линии.

Они светились тусклым, голубоватым светом. Не магия. Люминесценция, вызванная химической реакцией и нагревом.

Я поднёс камень к глазам.

Это была не абстракция. Это была схема.

Тончайшие линии, перекрёстия, узлы.

Я узнал очертания.

Это была карта Сектора 9. Но не такая, как рисуют местные (с драконами и ветрами). Это была топографическая проекция.

В центре схемы пульсировала точка — Железный Оазис, где мы находились.

А от неё шла тонкая линия к северу. В зону вечной мерзлоты, откуда, по легенде, пришёл этот камень.

Линия упиралась в символ.

Геометрически идеальный шестиугольник.

— «Объект Ноль», — прошептал я, вспоминая инженерные коды своего мира. — База? Хранилище?

Ли Фэн подошла сзади. Она заглянула через моё плечо.

— Юнь, он светится... — прошептала она. — Это карта сокровищ?

— Это инструкция, — поправил я, запоминая схему.

Свечение начало угасать. Камень остывал на воздухе, реакция прекращалась. Линии исчезли, снова оставив просто чёрный булыжник.

Но я успел увидеть главное.

Этот камень — не просто радиатор. Это ключ. И он ведёт куда‑то, где, возможно, есть ответы на то, почему физика этого мира сошла с ума. Или, что важнее, — там есть технологии.

Я спрятал камень обратно.

— Мы остаёмся здесь, — сказал я, оглядывая двор. — Взрыв распугал крыс. Местные подумают, что это разборки алхимиков, и побоятся сунуться сюда пару дней.

Это будет наша временная база.

— А потом? — спросила Ли Фэн, вытирая нож о штанину убитого (она училась быстро).

— А потом мы перевернём этот город, — ответил я.

Я подошёл к краю старого коллектора и пнул труп Чжао ногой. Иссушённое тело полетело вниз, в темноту канализации. Всплеска не последовало.

— Утилизировано.

Я посмотрел на свои руки. Чёрные вены под кожей пульсировали ровно, мощно.

Я был сыт. Был вооружён знаниями. И у меня была цель.

Арка «Дефектный сосуд» завершена.

Начинается этап «Прототип».

КОНЕЦ ПЕРВОЙ АРКИ

Глава 17

ГЛАВА 16. БАЗА НУЛЕВОГО УРОВНЯ

Двор‑колодец, который мы отвоевали у Картеля, был идеальной ловушкой. И именно поэтому он идеально подходил для базы.

Здесь был только один вход — узкая каменная кишка, которую легко перекрыть или заминировать. Стены уходили вверх метров на тридцать, заканчиваясь ржавой решёткой, сквозь которую едва пробивался серый, болезненный свет «Ржавого Дна». Звуки города сюда долетали приглушённо, как сквозь вату.

— Юнь, здесь пахнет... — Ли Фэн стояла посреди двора, прижимая к лицу грязную тряпку. Её глаза слезились. — Пахнет жареным мясом. И той гадостью, что ты взорвал.

— Здесь пахнет безопасностью, — поправил я, сбрасывая с плеч тяжёлый мешок с химикатами (сера, селитра). — И сероводородом. Секта сюда не сунется из брезгливости. Картель — из страха перед «демоном огня». У нас есть 48 часов, прежде чем страх пройдёт и сменится жадностью.

Я начал осмотр периметра.

В дальнем углу — вход в коллектор. Из трубы сочилась тёмная жидкость. Техническая вода. Токсично, но фильтруемо.

В стенах — ниши, бывшие склады, теперь забитые гнилыми ящиками.

На земле — чёрные пятна копоти и два тела убийц.

— Фэн, задача номер один: санитария.

Я указал на трупы «Тихих Ножей». Тот, что сгорел, уже начинал пахнуть сладковато‑приторно. Тот, которого я выпил, напоминал мумию.

— Обыщи их. Забери всё металлическое: пряжки, лезвия, пуговицы. Одежду — в костёр. Тела — в коллектор, сбрось вниз по течению.

Сестра побледнела, её руки задрожали.

— Ты хочешь, чтобы я... трогала их?

— Если мы оставим их здесь, через два часа придут трупные черви, а за ними — крысы. Крысы принесут чуму. Мой изменённый иммунитет справится. Твой — нет. Ты умрёшь от сепсиса за три дня. Этого ты хочешь?

Мой голос был сухим, лишённым эмоций. Я не был жестоким. Я был стерильным.

Ли Фэн посмотрела на меня, потом на трупы. Я видел, как в её глазах ломается старый мир. Деревенская девочка умирала. Рождалась соучастница.

Она молча кивнула, достала нож и пошла к мертвецам.

Я отвернулся. Мне нужно было оборудовать систему жизнеобеспечения.

Я подошёл к стене, где валялись остатки ржавого механизма — похоже, старый винтовой пресс.

Инвентаризация ресурсов:

Синий Камень: температура 55 °C. Остывает медленно. Без активного охлаждения я не смогу использовать «Формулу» в ближайшие часы.Химия: грязная сера, селитра, уголь, остатки муки.Вода: из коллектора. Содержание тяжёлых металлов и бактерий — критическое.Мне нужен фильтр. Срочно.

Я нашёл старое, пробитое ржавчиной ведро. Ножом расширил дыру в дне.

— Абсорбция, — пробормотал я, переключаясь в режим конструктора. — Ткань. Уголь. Песок. Ткань.

Я разжёг небольшой костёр, используя обломки ящиков. Когда пламя разгорелось, я набросал туда плотной древесины и накрыл листом железа, ограничив доступ кислорода.

Пиролиз. Мне нужен был древесный уголь, а не зола. Пористая структура угля — лучший фильтр в полевых условиях.

Пока дерево тлело, я подошёл к Ли Фэн. Она уже закончила.

Трупы исчезли в зеве коллектора. Всплеска не было слышно — слишком глубоко.

Она протянула мне небольшой кожаный кошель, стараясь не смотреть на свои руки, перепачканные сажей и чужой кровью.

— Я нашла это у того, с крюками.

Я открыл кошель.

Внутри не было монет. Там лежали три тяжёлых, серых бруска, похожих на куски мыла, но твёрдых, как камень. На каждом было выбито грубое клеймо: стилизованная башня.

Серые Слитки.

Я слышал о них из памяти Ли Юня. В Нижнем городе золото бесполезно — его украдут или убьют за него. Здесь платили ресурсом.

Это была прессованная смесь костной муки, технической соли и металлической стружки. Универсальная валюта: можно сварить суп (если отфильтровать металл), можно использовать как флюс для плавки.

— Три слитка, — я взвесил их на ладони. — Этого хватит, чтобы купить молчание или кусок хорошей стали. Отличная работа, Фэн.

Она не улыбнулась. Просто вытерла нож о штанину.

— Я хочу пить, Юнь.

— Через час. Когда остынет уголь.

Внезапно со стороны входа — той самой каменной кишки — раздался звук.

Не шаги.

Цок. Цок. Цок.

Ритмичный стук металла о камень.

Я мгновенно перекатился за груду мусора, подхватывая копьё. Фэн, среагировав на моё движение, нырнула в тень за ржавый бак.

В проходе стоял человек.

Старик. Его кожа была цвета дублёной кожи, покрытой пятнами от химических ожогов. Седые волосы стянуты в тугой узел. Глаза были закрыты грязной повязкой, пропитанной маслом.

Он был слеп.

В правой руке он держал длинный железный щуп, которым простукивал путь перед собой.

Он остановился на границе света и тени. Повернул голову, словно принюхиваясь.

— Здесь пахнет серой, — проскрипел он. Голос звучал как скрежет несмазанных петель. — Паленой человечиной. И ещё... страхом. А ещё я слышу, как у кого‑то сердце бьётся так быстро, что вот‑вот пробьёт рёбра.

Он «смотрел» точно на укрытие Ли Фэн.

Затем он чуть повернул голову в мою сторону.

— А у тебя, парень, сердце бьётся медленно. И тяжело. Бум... бум... Как паровой молот.

Я вышел из укрытия, держа копьё наготове.

Анализ цели: Субъект: пожилой мужчина (60+). Слепой. Мышечный тонус: выше среднего. Правая рука и плечевой пояс гипертрофированы. Характерная деформация позвоночника — профессиональная болезнь кузнецов или носильщиков. Оружие: железный щуп (заострён). Уровень угрозы: низкий физически, высокий информационно.

— Ты пришёл на запах мертвецов, старик? — спросил я. Мой голос отразился от стен колодца.

— Мертвецы мне без надобности, они воняют, — старик сплюнул на пол. Слюна была чёрной. — Я пришёл на запах металла. Хорошей стали. Я слышал, как звенели крюки «Тихих Ножей». А потом я слышал взрыв. Крюки больше не звенят. Значит, их владельцы кончились.

Он сделал шаг вперёд, постукивая щупом.

— Я — Кан. Живу через два прохода отсюда. Плавил руду для Секты, пока глаза не вытекли от их проклятых испарений. Теперь слушаю металл.

— И что тебе нужно, Кан? — я не опустил копьё.

— Крюки, — просто ответил он. — И иглы. Картель использует хорошую сталь, с добавкой ванадия. В этом городе такой не сыщешь, всё уходит наверх, в Пагоду. Если ты их не расплавил своим «огнём», я их куплю.

Я опустил копьё.

Кузнец. Слепой мастер, которого вышвырнула Секта. Человек, которому плевать на трупы, но не плевать на ванадий.

Это был не враг. Это был ресурс.

— Сталь цела, — сказал я, доставая из кармана трофейные иглы и крюки. — Но мне не нужны твои Серые Слитки.

Старик Кан хмыкнул, обнажив редкие, жёлтые зубы.

— А что тебе нужно, парень с тяжёлым сердцем?

— Мне нужно, чтобы ты помог мне собрать одну вещь. Систему охлаждения. Из меди, кожи и трубок.

Кан замер. Наклонил голову, словно прислушиваясь к эху моих слов.

— Охлаждение? В этой дыре все хотят согреться. Зачем тебе холод?

Я шагнул к нему и вложил в его ладонь Синий Камень.

Он был всё ещё горячим (около 50 °C).

Пальцы старика, грубые и мозолистые, сомкнулись на камне. Он вздрогнул.

Не от жара. От текстуры.

— О... — выдохнул он. — Гладкий. Слишком гладкий. И вибрирует... Это не камень. Это «Слеза Древних». Я не держал такого в руках тридцать лет.

Он вернул мне камень, словно тот был радиоактивным.

— Ты опасный сосед, парень. С такими игрушками долго не живут.

— Поэтому мне и нужна система, — я спрятал камень. — Ты поможешь мне или нет? Я заплачу сталью Картеля.

Кан почесал под повязкой.

— Сталь Картеля... ванадий... Я смогу сделать из него отличные резцы... Ладно. Приходи ко мне в кузню. Это там, где труба гудит нотой «фа». Но если приведёшь за собой хвост — я тебя расплавлю вместе с твоим камнем.

Он развернулся и пошёл прочь, ритмично постукивая щупом.

Цок. Цок. Цок.

Я смотрел ему вслед.

— Юнь? — Ли Фэн выбралась из укрытия. — Мы ему верим?

— Мы верим в его жадность и профессионализм, — ответил я. — Он не спросил, кто я. Не назвал меня демоном. Он спросил про состав стали. Это наш человек.

Я вернулся к костру. Уголь был готов.

Пора было собирать фильтр. А завтра... завтра мы займёмся большой инженерией.

Мой «жилет» ждал своего часа. И, кажется, я нашёл того, кто сможет спаять швы.

Глава 18

ГЛАВА 17. МУСОРНАЯ ЛИХОРАДКА

Утро на Дне наступает не с восходом солнца, а с включения главных сточных труб. Когда сверху, из города Секты, начинают сливать отходы производства, уровень токсичного тумана внизу поднимается на полметра.

Я закончил сборку фильтра.

Конструкция была уродливой: дырявое ведро, набитое слоями прожжённого угля, песка и рваной ткани с трупов наёмников (предварительно вываренной в кипятке). Но физика работала.

Грязная жижа из коллектора, пройдя через пять слоёв абсорбента, капала в подставленную миску прозрачной.

Вкус был металлическим, но бактерии и тяжёлые взвеси остались в угле.

— Пей, — я протянул миску Ли Фэн.

Сестра сделала глоток, поморщилась, но выпила.

— Лучше, чем песок, — констатировала она. — Ты уходишь?

— Мне нужны компоненты. Селитра и уголь — это база. Мне нужен магний, фосфор и кислота. Без этого мы беззащитны перед Сектой.

Я проверил экипировку.

Копьё за спиной. Нож на поясе. Синий Камень во внутреннем кармане (температура 39 °C — остыл за ночь, готов к работе).

На лицо я намотал многослойную повязку, пропитанную угольной пылью, — примитивный респиратор.

— Никому не открывай, — скомандовал я. — Если кто‑то полезет — бей в пах и в глаза. Не жалей.

Я вышел из двора‑колодца и растворился в ядовитом тумане «Ржавого Дна».

Свалка «Техногенный Могильник» занимала целый квартал.

Это были горы шлака, ржавого металла и костей, которые сбрасывали сюда столетиями. Здесь копошились сотни фигур — «Кроты». Люди в лохмотьях, с крюками вместо рук, с язвами на лицах. Они искали уцелевший металл, чтобы продать его за миску похлёбки.

Я двигался сквозь хаос.

Для обычного человека это была куча мусора. Для меня — Таблица Менделеева.

Я включил «Формулу» на 10 % мощности.

Спектральный анализ (по цвету и окислению):

Вон там, жёлтый налёт на трубах — сульфиды. Зелёные кристаллы у стока кожевников — хромовые соединения. Белесый порошок на старых деталях — оксид цинка.

Но я искал другое.

Я подошёл к остову древнего механизма, похожего на гигантскую шестерню. Она не ржавела.

Я провёл ножом по краю. Стружка вспыхнула серебром.

Магний.

В чистом виде его здесь не было, но сплав корпуса содержал высокий процент.

Я начал соскребать стружку в мешок. Это — основа для светошумовых гранат. «Ослепляющая звезда», как сказали бы местные. Для меня это просто экзотермическая реакция горения металла.

— Эй, длинный! — хриплый голос вынырнул из тумана.

Я не обернулся, продолжая работать ножом.

Трое. Местные мародёры. Уровень угрозы — минимальный (истощение, примитивное оружие).

— Это наша куча, — один из них ткнул меня заточкой в спину. Но она скользнула по спрятанной под курткой кирасе. — Плати налог, или мы тебя пустим на мясо.

Я развернулся.

В моих глазах, скрытых капюшоном, не было страха. Был только расчёт времени.

— У меня нет времени на социальные игры, — сказал я.

Я швырнул горсть только что наструганного магния в висящую рядом масляную лампу мародёра.

Вспышка.

Магниевая пыль, попав в огонь, сдетонировала ослепительно‑белым светом.

В замкнутом пространстве свалки это сработало как фотовспышка мощностью в миллион люмен.

— А‑а‑а! Мои глаза! — заорали мародёры, бросая оружие и закрывая лица.

Я прошёл сквозь них, попутно ударив ближайшего древком копья в колено (для профилактики).

Они даже не поняли, что произошло. Магия света? Гнев богов? Нет. Химия горения.

Я углубился дальше, в зону, куда боялись ходить даже местные. Зона «Кислотных Ям».

Здесь земля была жёлтой и дымилась. Сюда сливали отработанные реактивы из мастерских Картеля.

Мне нужна была Едкая Слизь.

Я нашёл лужу с вязкой, зеленоватой жижей. Опустил туда кончик ножа. Сталь зашипела и почернела за секунду.

Концентрированная кислота.

Я достал керамический сосуд (найденный ранее), осторожно зачерпнул жижу, заткнул пробкой, замазанной воском.

Это будет моё «Дыхание Дракона». Оружие против брони Секты.

Внезапно затылок закололо.

Кто‑то смотрел. Не со злобой, как мародёры. А с интересом.

Я резко развернулся, активируя тепловое зрение.

В десяти метрах, на вершине кучи ржавых цепей, сидел маленький силуэт.

Ребёнок.

Худой, как скелет, в одежде, сшитой из кусков крысиной кожи.

Но самым странным было не это.

Его глаза светились в темноте зелёным, как у кошки. А на руках, которыми он держался за цепь, было по шесть пальцев.

Мутант.

— Ты ярко горишь, дядя, — пропищал он. Голос был тонким, скрежещущим. — Ты горячий, как печка. Но ты не потеешь. Почему?

Я не стал атаковать. Ребёнок держал дистанцию и был готов исчезнуть в любой момент.

— У меня хороший радиатор, — ответил я. — А ты кто? Местный гид?

Мутант спрыгнул вниз. Движение было текучим, неестественно гибким.

— Я — Сяо Пэй. Я знаю все дыры в этом Ржавом Дне. Я видел, как ты ослепил Гнилого Зуба. Красиво. Бах — и светло!

Он подошёл ближе, смешно дёргая носом.

— От тебя пахнет... странно. Не человеком. И не мертвецом. Ты пахнешь как Тот‑Кто‑Ест.

Я напрягся. Этот мелкий мутант чувствовал мою природу?

— Я ищу детали, Сяо Пэй. Медные трубки. Тонкие. И кожу, которая держит воду, но не пропускает тепло.

Глаза пацана сузились.

— Трубки? Это дорого. Это в секторе Механиков. Туда чужаков не пускают. Но... — он хитро улыбнулся, показав двойной ряд острых зубов. — Я могу достать. За плату.

— Слитки? — я звякнул кошелем.

— Нет, — Пэй поморщился. — Слитки тяжёлые. Меня обворуют. Я хочу мясо. Чистое мясо, не крысу. И... — он кивнул на мою флягу. — Чистую воду.

У него была лучевая болезнь. Я видел характерные язвы на шее. Ему нужна была чистая органика, чтобы замедлить распад.

— Договорились, — я бросил ему кусок вяленого мяса (из запасов наёмников).

Пэй поймал его в полёте шестым пальцем.

— Жди здесь, Горячий Дядя. Я принесу тебе твои кишки из меди.

Он исчез в груде мусора так же быстро, как появился.

Я остался ждать, сжимая копьё.

Этот пацан был полезен. В отличие от Чжао, он не боялся меня. Он был таким же продуктом этой среды — мутантом, выживающим за счёт уникальных свойств.

Прошло двадцать минут.

Пэй вернулся, таща за собой связку тонких медных трубок, выдранных, судя по виду, из какого‑то древнего теплообменника.

— Вот! — он гордо бросил их к моим ногам. — И ещё...

Он достал из‑за пазухи странный предмет.

Это была стеклянная колба, оплетённая проволокой. Внутри плавало что‑то, похожее на глаз.

— Нашёл у Вивисектора в мусоре, — шепнул Пэй. — Красивое. Может, тебе надо?

Я взял колбу.

Анализ: биологический образец в консервирующем растворе. Но стекло... Стекло было идеальной чистоты. Лабораторное.

— Вивисектор? — переспросил я.

— Главный Лекарь Картеля, — пояснил Пэй. — Живёт в Верхнем Дне. Режет людей, пришивает им железки. Он платит за редких уродов. Если он узнает про тебя... — пацан многозначительно провёл пальцем по горлу. — Он захочет тебя вскрыть.

Я спрятал колбу.

— Пусть попробует.

Я собрал трубки, магний и кислоту.

Мой инвентарь пополнился:

Ослепляющий порошок (Mg).Кислотная граната (H₂SO₄).Медные трубки — основа для активной системы охлаждения.— Сяо Пэй, — сказал я, собираясь уходить. — Если увидишь людей в масках‑черепах, ищущих меня...

— Я знаю, где ты живёшь, Горячий, — перебил он. — Двор с колодцем. Я никому не скажу. Пока ты платишь мясом.

Он подмигнул и растворился в тенях.

Умный маленький ублюдок.

Я двинулся обратно к базе. Теперь у меня были материалы, чтобы собрать Жилет. И тогда моя боевая эффективность вырастет в разы.

Старик Кан ждёт свой ванадий. Пора навестить кузнеца.

Глава 19

ГЛАВА 18. РЫНОК ПЛОТИ

Соль в Секторе 9 была грязной.

Серые Слитки, которыми расплачивались на Дне, состояли из хлорида натрия лишь на 40 %. Остальное — песок, костная мука и тяжёлые металлы (свинец, кадмий). Есть это было можно, но почки отказывали к тридцати годам, а зубы выпадали ещё раньше.

Я стоял у самодельного очага во дворе нашей базы.

В глиняном чане кипел раствор. Я растворил пять слитков, полученных от Сяо Пэя.

— Кристаллизация, — пробормотал я, контролируя температуру огня, раздувая угли.

Процесс был примитивным: растворить в горячей воде, отфильтровать через слой моего угольного фильтра (убрав мусор и металл), выпарить, остудить.

На дне чана начали расти кристаллы.

Белые. Чистые. Сверкающие геометрической правильностью.

Хлорид натрия (NaCl) чистотой около 98 %.

Для меня — простая химия за 7‑й класс. Для местных — элитарная алхимия, доступная только Секте Железной Пагоды.

— Это похоже на иней, — Ли Фэн заворожённо смотрела на результат, когда я слил остатки воды. — Юнь, это... красиво. И оно не пахнет тухлятиной.

— Это товар, — я соскрёб кристаллы в кожаный мешочек. — Мы идём на рынок. Но продавать будем не только соль. Мы будем продавать сервис.

— Сервис? — не поняла сестра.

Я посмотрел на свои руки. Чёрные вены под кожей пульсировали ровно, но резервуар был заполнен лишь на 65 % после ночного отдыха и работы с фильтрами.

— Ремонт людей, Фэн. В этом городе человеческое тело — самый дешёвый механизм, и он постоянно ломается. А я умею чинить механизмы. И брать за это плату топливом.

Рынок «Кишечный Тракт» оправдывал своё название.

Узкая, извилистая улица, зажатая между закопчёнными стенами фабрик Нижнего Уровня. Сверху, с мостов Верхнего Города, постоянно капала ржавая вода и помои. Под ногами хлюпала жирная грязь.

Здесь торговали всем: от крысиного мяса до ржавых гвоздей. Шум стоял невообразимый.

Я выбрал место в тупике, под навесом старой жести, подальше от патрулей Картеля. Расстелил на каменной плите кусок чистой ткани (вываренной в кипятке).

Выложил инструменты: трофейные иглы, нож (прокалённый на огне), пузырёк с разбавленной кислотой, мешочек с белыми кристаллами.

И поставил табличку, написанную углём на куске фанеры:

«БИО‑КОРРЕКЦИЯ. ХИРУРГИЯ. ОПЛАТА ПО РЕЗУЛЬТАТУ».

Ли Фэн села рядом, натянув капюшон до носа. Она была моим кассиром. Я — оператором.

Лицо я замотал ветошью, оставив только глаза.

Первые полчаса на нас смотрели как на сумасшедших. Местные привыкли к шаманам, которые пляшут с бубном, изгоняя «духов гнили», или к мясникам, которые просто отрубают больные конечности тесаком.

Первым клиентом стал «Крот» — мусорщик.

Мужчина лет сорока, хотя выглядел на шестьдесят. Его правая рука была замотана грязной тряпкой, сквозь которую сочился гной. От него пахло сладковатым тленом.

Он остановился, привлечённый странной чистотой моего стола.

— Эй, лекарь, — прохрипел он. — Что значит «био‑коррекция»? Ты дух изгоняешь?

— Я удаляю некроз, — ответил я глухо. — Покажи руку.

Он размотал тряпку.

Глубокий порез (скорее всего, о ржавый металл). Ткани вокруг почернели и вздулись. Газовая гангрена в начальной стадии.

— Болит так, что хочу отрубить, — признался Крот. — Шаман сказал, в меня вселился Демон Ржавчины. Просил пять слитков за молитву.

— Это бактериальная инфекция, — сказал я, беря его руку. Мои пальцы, твёрдые как резина, сжали запястье.

Тепловой скан: очаг воспаления горячий. Живые ткани ещё есть. Ампутация не обязательна.

— Я вычищу это, — сказал я. — Цена: ты сидишь смирно и терпишь. Плата — потом.

Крот кивнул, скривившись от боли.

Я взял скальпель (переточенный нож наёмника).

— Фэн, держи его плечо.

Я начал резать.

Движения были быстрыми и точными. Я срезал омертвевшую, чёрную плоть, вскрывая гнойные карманы. Крот завыл, дёрнулся, но Ли Фэн, неожиданно сильная, удержала его, а моя левая рука фиксировала запястье как тиски.

Когда рана была очищена до «живого мяса», я сделал главное.

Я положил ладонь прямо на открытую рану.

Клапан приоткрыт. Режим: всасывание.

Мне нужно было забрать энергию воспаления — жар, которым организм пытался бороться с бактериями, и остатки жизненной силы из повреждённых клеток.

КОНТАКТ.

Крот выгнулся дугой. Глаза закатились.

Он чувствовал не боль. Он чувствовал, как из его раны вытягивают сам «огонь» болезни.

Для него это было чудо: «лекарь высасывает Демона».

Для меня это был глоток низкокачественного, гнойного топлива. Вкус — кислый, но это была энергия. Мой уровень поднялся примерно на 0,5 %.

Я убрал руку. Рана больше не кровила — моя Гидравлика (воздействие на его ткани) запечатала мелкие сосуды. Воспаление спало мгновенно, я забрал избыточную температуру.

Я взял щепотку очищенной соли.

— Это дезинфекция, — сказал я и посыпал рану.

Крот взвизгнул, но тут же затих.

— Не жжёт... то есть жжёт, но чисто... — он смотрел на руку. Черноты не было. Был чистый срез. И боль ушла, сменившись слабостью.

— Выпей, — Ли Фэн протянула ему чашку с водой, где была растворена щепотка соли и сахара (глюкоза из муки). — Восстановит баланс.

Крот выпил залпом. Его глаза расширились.

— Это... это чистая соль? Белая, как снег на вершинах?

Он порылся в карманах здоровой рукой и вывалил на стол всё, что у него было: два мятых Серых Слитка и сломанную шестерню.

— Спасибо, Мастер! Ты... ты забрал Демона! Я чувствовал, как он уходит в твою руку!

— Иди, — я махнул рукой. — Держи рану сухой.

Крот ушёл, шатаясь, но прижимая руку к груди как сокровище.

Через десять минут у нашего стола стояла очередь из пяти человек.

Слухи на Дне распространяются быстрее вируса. «Чёрный Лекарь, который пьёт болезни и даёт белые кристаллы».

Я работал как конвейер.

Вскрыть нарыв. Выпить воспаление. Прижечь кислотой или солью. Следующий. Вправить вывих. Забрать энергию боли. Следующий.

К обеду мой резервуар заполнился до 85 %. Я чувствовал себя сытым. Руки стали горячими, кожа приобрела более живой оттенок (серый цвет ушёл).

Мы заработали 15 Слитков и кучу хлама (железо, кожа).

Толпа расступилась.

К столу подошла женщина.

Она была огромной. Не жирной, а массивной. Её руки напоминали окорока. На ней был кожаный фартук, пропитанный старой кровью. В руках — тесак.

Вокруг неё аура опасности была такой плотной, что даже Кроты разбегались.

Госпожа Чжу. Хозяйка харчевни «Сытый Хрящ». Негласный мэр этого квартала.

Она посмотрела на меня, потом на мешочек с кристаллами.

— Ты мешаешь моему бизнесу, дохляк, — пророкотала она басом. — Мой знахарь жалуется, что у него пусто. А ещё говорят, у тебя соль чище, чем слеза девственницы.

Я встал. Был ниже её на голову и легче раза в два. Но мой каркас (Ступень 0,5) позволял не бояться физического давления.

— Я не мешаю, — сказал я спокойно. — Я создаю здоровых клиентов. Мёртвые не покупают твою похлёбку, Госпожа Чжу. А живые — едят.

Она хмыкнула. Взгляд её маленьких глаз скользнул по моей шее, где проступали чёрные вены.

— Дерзкий. И странный. Твои руки в крови, но они не дрожат.

Она ткнула толстым пальцем в мешочек.

— Я заберу всё. И хочу знать, откуда это.

— Выпарил из ваших же Слитков, — честно ответил я. — Убрал яд, оставил вкус.

Чжу захохотала. Её смех напоминал грохот камней в бочке.

— Из Слитков? Алхимик на помойке? Мне нравится.

Она бросила на стол тяжёлый кошель. Звук был глухим — настоящее серебро.

— Я покупаю партию. Двадцать монет. И если ты сможешь сделать мне мазь от болей в спине... я расскажу тебе, кто спрашивал про «парня с чёрными венами» у ворот рынка.

Я напрягся.

— Кто?

— Люди Вивисектоpa, — она перестала улыбаться. — Главный Мясник Картеля ищет новый материал. Ты наследил, лекарь. Будь осторожен. Моя харчевня — нейтральная зона, там можно поесть и поговорить. Заходи.

Она забрала весь товар и ушла, рассекая толпу как ледокол.

Я посмотрел на серебро.

— Фэн, сворачиваемся, — скомандовал я. — У нас есть деньги на трубки. Теперь нам нужно к Старику Кану.

Вивисектор вышел на след. Значит, гонка вооружений перешла в активную фазу. Мне нужен мой Жилет сегодня к вечеру.

Глава 20

ГЛАВА 19. ТЕРМОДИНАМИЧЕСКИЙ КОНТУР

Кузница Старика Кана пряталась в тупике, где акустика каменных стен создавала странный эффект: любой удар молота звучал чисто, как нота «фа» в нижнем регистре.

Внутри было жарко, как в преисподней. Воздух дрожал от жара горна, пахло калёным железом, флюсом и дешёвым табаком.

Кан сидел на табурете, слепые глаза прикрыты грязной повязкой. Его руки, покрытые ожогами и шрамами, ощупывали принесённые мной материалы: моток тонких медных трубок (от Сяо Пэя), кожаную кирасу наёмника и Синий Камень.

— Медь мягкая, — проскрипел кузнец, пробуя трубку на зуб. — Тонкостенная. Высший сорт, из старых теплообменников Города. Где ты это достал, парень?

— Купил, — коротко ответил я. — У меня есть серебро, Кан. И у меня есть чертёж.

Я развернул на верстаке кусок пергамента, на котором углём набросал схему.

— Мне не нужна броня, Кан. Мне нужен радиатор.

Я взял его руку и положил на чертёж, ведя пальцем по линиям.

— Медная трубка должна обвивать торс. Вход — здесь, у левого подреберья. Выход — на спине. В центре, на грудине, — гнездо для Камня. Камень должен касаться трубок, но не кожи.

Кан нахмурился, визуализируя конструкцию в уме.

— Ты хочешь пустить по трубкам воду? Чтобы она охлаждала твои потроха?

— Спирт, — поправил я. — Или воду с солью. Теплоёмкость ниже, но не замёрзнет и не закипит так быстро. Камень будет забирать тепло у жидкости, жидкость — у моего тела.

Старик сплюнул в угол.

— Ты безумен. Это не доспех. Это пыточный инструмент. Если трубка лопнет, ты сваришься в кипятке.

— Если я перегреюсь, я взорвусь изнутри, — возразил я. — Твоя задача — пайка. Герметичность. Швы должны держать давление в две атмосферы.

— Две атмосферы... — проворчал Кан, не понимая термина, но понимая суть. — Ладно. Я сделаю швы, которые выдержат удар молота. Но это будет стоить не три слитка. Это будет стоить десять. И твою сталь с ванадием.

— Договорились.

Работа заняла четыре часа.

Я был ассистентом. Держал детали, пока Кан, ориентируясь на слух и тепло, паял соединения свинцово‑оловянным припоем.

Его мастерство поражало. Слепой старик чувствовал металл лучше, чем зрячий. Он знал, когда медь «потекла», просто по изменению звука горелки.

Мы распороли кожаную кирасу наёмника, вшили внутрь систему трубок, проложив их слоями войлока, чтобы медь не жгла кожу напрямую.

В центре, на груди, Кан выковал «клетку» из стальной проволоки — гнездо для Синего Камня.

Трубки плотно прилегали к гнезду, обеспечивая максимальную площадь теплообмена.

— Готово, — Кан бросил инструмент. — Выглядит уродливо. Как кишки, вывернутые наружу.

Изделие и правда напоминало реквизит из фильма ужасов. Кожаный жилет, пронизанный сетью трубок, с массивным гнездом на груди и клапанами для залива жидкости.

Никакой эстетики. Только функционал.

— Примерка, — скомандовал я.

Я снял куртку. Ли Фэн, сидевшая в углу, отвела взгляд, увидев мою серую кожу и чёрную сетку вен.

Я надел Жилет. Он сел плотно, сдавливая рёбра. Медь холодила через тонкую рубаху.

Я вставил Синий Камень в гнездо. Щелчок фиксатора.

Затем залил во входной клапан воду из фляги.

— Нужен насос, — пробормотал я. — Пассивная циркуляция слишком медленная.

Я предусмотрел это. На боку Жилета, там, где рука при ходьбе касается тела, я установил простую резиновую грушу (сделанную из желудка какого‑то зверя, купленного у Чжу).

Я прижал локоть к боку. Груша сжалась. Клапан щёлкнул. Жидкость пошла по трубам.

Чвак‑пшш.

Работает.

Механическая помпа, приводимая в действие движением тела. Чем активнее я двигаюсь в бою, тем быстрее циркулирует хладагент.

Гениально и примитивно.

— Как ощущения? — спросил Кан, прислушиваясь к бульканью в моей груди.

Я активировал «Формулу» на 10 %.

Температура тела скакнула вверх.

Я прижал локоть, качая жидкость.

Вода прошла через контур, нагрелась от моего тела, попала в узел с Синим Камнем.

Пш‑ш‑ш...

Едва слышное шипение. Камень мгновенно забрал тепло. Остывшая вода пошла на второй круг.

— Стабильно, — выдохнул я.

Раньше я чувствовал жар сразу. Теперь — приятную прохладу, омывающую рёбра и спину.

Тепловой баланс: положительный. Я могу поддерживать режим перегрузки не 2 минуты, а 10–15.

Это колоссальная разница. Разница между спринтером и марафонцем.

— Ты страшный человек, парень, — Кан вытер руки ветошью. — Ты превратил себя в машину. Секта закаляет плоть, чтобы стать камнем. Ты надел на себя трубы, чтобы стать... чем?

— Эффективным, — ответил я, бросая на верстак обещанное серебро и остатки ванадиевых крюков. — Спасибо, Мастер. Ты спас мне жизнь.

Мы вышли из кузницы в сумерки.

«Ржавое Дно» готовилось ко сну, что означало: на улицы выходят хищники.

Я шёл, чувствуя вес Жилета. Он давил на плечи, но это была приятная тяжесть. Тяжесть брони.

Внезапно путь нам преградили.

Пятеро. Местные бандиты, но вооружены лучше, чем обычные оборванцы: дубинки с гвоздями, кастеты.

Они видели, как мы вышли от кузнеца. Знали, что у нас есть деньги.

— Эй, лекарь! — главарь, щербатый громила с татуировкой паука на лбу, сплюнул нам под ноги. — Слышали, ты поднял серебра на рынке. Сектор берёт налог за транзит.

Ли Фэн сжалась за моей спиной, сжимая нож.

Я посмотрел на главаря.

Анализ: Ступень 0. Обычное мясо. Но их пятеро.

Раньше я бы использовал взрыв или яд, чтобы избежать перегрева.

Сейчас...

Сейчас мне нужен был полевой тест.

— Налог? — переспросил я. — Хорошо. Я заплачу.

Я шагнул вперёд.

Активация Формулы: 20 %. Насос: включен.

Я начал двигаться. Каждый шаг, каждый поворот корпуса сжимал помпу на боку.

Чвак‑чвак‑чвак.

Жидкость в трубках разогналась. Синий Камень загудел, пожирая тепло.

Главарь замахнулся дубиной.

Я принял удар на левое предплечье.

Жилет под курткой распределил импульс. Медные трубки спружинили. Моя уплотнённая кость выдержала.

Я даже не пошатнулся.

— Это всё? — спросил я.

Я ударил в ответ.

Правый прямой. Без замаха. Чистая механика «Разгона».

Кулак врезался главарю в челюсть.

Хруст был таким громким, что остальные бандиты вздрогнули. Челюсть сместилась в сторону, выбивая зубы. Громила рухнул как мешок с песком.

Остальные четверо заорали и бросились скопом.

Я включил «Формулу» на 40 %.

Раньше на этом уровне моя кожа начала бы краснеть, а из носа пошла бы кровь секунд через пятнадцать.

Сейчас Жилет зашипел. От меня пошёл пар (конденсат на холодных трубках). Но температура ядра осталась на уровне 39 °C.

Я был быстр. Нереально быстр для этого уровня.

Уворот. Удар коленом в живот. Ломание руки. Бросок через бедро.

Я двигался в толпе врагов как поршень в цилиндре. Ритмично. Неумолимо.

Удар — Насос — Охлаждение. Удар — Насос — Охлаждение.

Через минуту все пятеро лежали на земле. Стоны, хрипы, сломанные конечности.

Я стоял над ними. Дыхание было ровным.

Никакого головокружения. Никакой кровавой пелены.

Система работала.

— Юнь... — Фэн смотрела на меня широко раскрытыми глазами. — Ты даже не вспотел.

— Теплоотвод в норме, — констатировал я, проверяя температуру трубок. Они были горячими, но не обжигающими. Камень справился.

Я наклонился к главарю, который пытался отползти, сплёвывая зубы.

— Передай остальным, — сказал я тихо. — «Чёрный Лекарь» не платит налоги. Он берёт плату за уроки анатомии.

Я выпрямился.

В тенях, за кучей мусора, я заметил движение.

Сверкнули зелёные кошачьи глаза. Сяо Пэй.

Мутант наблюдал за боем. И он был не один.

Чуть дальше, на крыше, я заметил ещё один силуэт. Неподвижный, скрытый в плаще. Он смотрел не на драку. Он смотрел на меня. На то, как пар валит от моей куртки.

«Вивисектор», — понял я.

Они нашли меня. Испытания прототипа закончились.

Начиналась война.

— Идём домой, Фэн, — я поправил лямки Жилета. — У нас мало времени. Завтра они придут не с дубинками. Завтра они придут с сетями.

Глава 21

ГЛАВА 20. ВЗГЛЯД ВИВИСЕКТОРА

Канализационный сток «Зев» был конечной точкой всего, что смывал Железный Оазис. Сюда, в гигантский отстойник под городом, падали отходы кожевенных мастерских, шлак плавилен и трупы тех, кто был слишком беден для погребального костра.

Обычно здесь работали «Трупоеды» — каста неприкасаемых, вылавливающих то, что ещё можно продать. Но сегодня их отогнали.

У кромки чёрной, маслянистой воды стояли люди в масках‑черепах. Личная гвардия Картеля.

Они освещали факелами трёх мертвецов, выловленных из жижи.

— Не трогать, — тихий, вкрадчивый голос заставил гвардейцев замереть.

К телам подошёл человек.

Он выделялся на фоне грязи Дна, как хирургический инструмент в куче навоза. Высокий, болезненно худой. На нём был белоснежный халат из плотной ткани, на который не попала ни одна капля грязи. Лицо скрывала полумаска из полированного серебра, закрывающая нос и рот. Видны были только глаза — умные, уставшие и абсолютно лишённые морали.

Бай То. Главный Целитель Картеля. В народе — Вивисектор.

Он присел на корточки перед телами. Его руки были в тонких перчатках из кожи ящера.

— Интересно, — прошептал он, осматривая первого мертвеца.

Это был Чжао. Точнее, то, что от него осталось.

Тело предателя напоминало пустую оболочку цикады. Кожа пергаментная, обтягивающая кости. Глаза провалились в череп. Рот застыл в беззвучном крике.

Но самым странным было не истощение.

Бай То достал тонкую иглу из серебра и воткнул её в предплечье трупа.

Игла вошла без сопротивления. Крови не было. Ткани были сухими, как трут.

Он вытащил иглу. Серебро не почернело.

— Нет яда, — констатировал Вивисектор. — Нет болезни. Нет следов термического воздействия.

Он перешёл ко второму телу — наёмнику из «Тихих Ножей», которого Алексей убил во дворе.

Та же картина. Абсолютное обезвоживание и дегенерация мышечной ткани.

— Мастер Бай, — начальник охраны нервно переступил с ноги на ногу. — Это сделал Демон Огня. Крысы говорят, он сжигает людей взглядом.

— Идиоты, — мягко сказал Бай То. — Огонь оставляет углеродный след. Огонь сворачивает белок. А здесь... здесь белок расщеплён.

Вивисектор положил ладонь на грудь мёртвого наёмника. Он закрыл глаза, выпуская тонкую нить собственной Ци для сканирования.

Обычно даже в трупе, пролежавшем сутки, остаётся эхо жизненной силы. Остаточный заряд в костном мозге.

Но здесь была тишина.

Абсолютный, звенящий ноль.

Кто‑то не просто убил этих людей. Кто‑то выскрёб их энергетическую структуру до дна. Выпил Цзин (сущность), Ци (энергию) и Шэнь (дух), оставив только биологический мусор.

Глаза Бай То распахнулись. В них больше не было скуки. В них горел фанатичный огонь исследователя.

— Вакуум, — прошептал он. — Это не техника иссушения. Техники оставляют следы некромантии. Это... физика. Это насос.

Он встал, стягивая перчатки с влажным чваканьем.

— Кто это сделал?

— Говорят, какой‑то бродяга с Нижнего Рынка. Называет себя «Чёрным Лекарем». Торгует чистой солью. Ходит с девчонкой.

Бай То улыбнулся под маской.

— Лекарь, значит. Коллега.

Он посмотрел на иссушенную руку Чжао. Он видел в этом не ужас, а совершенство.

Бай То всю жизнь пытался создать идеального солдата, сшивая части тел и вживляя металл. Но его творения всегда отторгали импланты. Им не хватало энергии для регенерации.

А здесь... здесь был кто‑то, кто решил проблему энергообмена. Существо, способное усваивать чужую жизнь без остатка.

— Объявить награду, — скомандовал Вивисектор. — Нет. Отставить награду. Если Картель узнает, они просто убьют его.

Он повернулся к начальнику охраны.

— Найдите его. Тихо. Не вступать в бой. Он сожрёт вас, как закуску. Следите. Узнайте, где он спит. Где он ест. Мне не нужна его голова. Мне нужен он весь. Живой. На моём столе.

— А тела? — охранник кивнул на трупы.

— В лабораторию. Я хочу вскрыть их и посмотреть на состояние костного мозга. Если он высосал даже его... значит, мы нашли новый вид хищника. И я хочу стать первым, кто его препарирует.

БАЗА НУЛЕВОГО УРОВНЯ

Я сидел у костра, перебирая механизм Жилета.

Медные трубки блестели в свете огня. Система прошла боевое крещение.

Насос (резиновая груша) работал исправно, но клапаны из кожи немного травили давление.

Задача: заменить кожу на прорезиненную ткань или найти тефлоновые прокладки (маловероятно в этом мире).

Временное решение: пропитать стыки воском с канифолью.

— Юнь, — Ли Фэн подошла ко мне. Она держала миску с похлёбкой. — Ты должен поесть. Нормальной еды.

Я посмотрел на варево. Крысиное мясо, коренья, немного моей чистой соли.

Желудок сжался, но не от голода, а от безразличия.

С момента боя с бандитами мой «чёрный резервуар» был полон на 90 %. Я чувствовал себя прекрасно. Еда казалась ненужным балластом.

— Оставь мне бульон, — сказал я, чтобы не пугать её. — Мясо съешь сама. Тебе нужен белок для роста.

Внезапно со стены спрыгнула тень.

Ли Фэн схватилась за нож, но я остановил её жестом.

Это был Сяо Пэй.

Мальчишка‑мутант приземлился бесшумно, как кошка. Его шестипалые руки подрагивали. Он выглядел напуганным.

— Горячий Дядя... — прошептал он, оглядываясь на решётку наверху. — Плохие новости. Очень плохие.

— Говори, — я отложил отвёртку.

— Твои «подарки»... те, что в коллекторе... Их нашли. Трупоеды не успели их раздеть. Пришли «Белые Халаты».

Я напрягся. «Белые Халаты» — личная свита Вивисектора.

— И что они сделали?

— Главный... сам Вивисектор... он трогал их, — глаза Пэя расширились. — Нюхал, тыкал иголками. А потом он улыбался.

Я почувствовал холодок в животе. Не от страха, а от понимания тактической ситуации.

Улыбка патологоанатома на месте преступления означает только одно: он нашёл интересный диагноз.

— Он знает, — констатировал я. — Он не знает моего имени, но знает мою функцию. Он понял, что я не просто убийца.

— Они ищут «Чёрного Лекаря», — подтвердил Пэй. — Крысам велено искать тебя, но не трогать. Он хочет тебя живым. Он хочет... поиграть с твоими кишками.

Я встал.

Жилет тяжело давил на плечи.

Ситуация изменилась. Раньше я был просто опасным бродягой. Теперь я — приоритетная цель для научного отдела Картеля.

Это было плохо. У Вивисектора есть ресурсы, яды и мутанты.

Но это было и хорошо.

Потому что учёный, который хочет изучить образец, не станет стрелять в него из арбалета на поражение. Он будет пытаться поймать в ловушку.

А ловушки — это по моей части.

— Спасибо, Пэй, — я бросил мальчишке Серый Слиток. — Исчезни. Если увидишь их приближение — дай знак. Три удара по трубе.

Пацан поймал слиток и растворился в темноте.

— Юнь? — голос Фэн дрожал. — Нам нужно бежать?

— Бежать некуда, — я надел куртку поверх Жилета, скрывая медные трубки. — Весь город — это клетка. Если мы побежим к воротам, нас перехватят. Нам нужно сделать то, чего они не ждут.

— Что?

— Укрепиться. И поднять ставки.

Я подошёл к стене, где мелом начертил карту города (по памяти Чжао).

— Вивисектор считает меня биологическим курьёзом. Подопытной свинкой.

Я обвёл кружком район, где находилась лаборатория Картеля.

— Мне нужно доказать ему, что я не свинка. Я — волк, который забрался в лабораторию.

Я посмотрел на Синий Камень в гнезде на груди.

Он мерно гудел, поддерживая мою температуру на уровне 37,5 °C.

Завтра мы пойдём в атаку. Не прямую. Экономическую. И диверсионную.

Если Вивисектор хочет изучить мою анатомию, я начну с того, что изучу его инфраструктуру. И, возможно, взорву её к чертям.

Глава 22

ГЛАВА 21. КИНЕТИЧЕСКИЙ АРГУМЕНТ

Рынок «Кишечный Тракт» гудел, как потревоженный улей.

Слухи о «Чёрном Лекаре», который пьёт болезни и чинит кости, разошлись по Дну за два дня. Очередь к моему столу растянулась на десяток метров.

Я работал в ритме конвейера.

Вскрыть нарыв. Поглощение (забрать энергию воспаления). Прижечь солью. Следующий.

Мой резервуар был полон на 98 %. Я чувствовал себя заряженным аккумулятором. Руки были горячими, движения — плавными.

Ли Фэн принимала плату. Мешок с Серыми Слитками под столом приятно тяжелел.

Но я не расслаблялся. Жилет был скрыт под просторной курткой, но я чувствовал, как медные трубки холодят рёбра. Насос‑груша под мышкой был готов к подкачке.

Внезапно толпа в начале улицы затихла.

Люди начали разбегаться, вжимаясь в стены, словно от чумной повозки.

— Юнь... — шепнула Ли Фэн, пряча серебро за пазуху.

Я поднял голову.

К нам шли шестеро.

Это были не обычные громилы. Они двигались синхронно, тяжело топая подкованными сапогами. На них — кожаные фартуки мясников, забрызганные чем‑то бурым. Лица скрыты масками из грубой мешковины с прорезями для глаз.

«Мясные Куклы». Низшая каста бойцов Картеля, накачанная дешёвыми стимуляторами боли.

Их вёл человек без маски.

Огромный, лысый, с нижней челюстью из полированного железа. Шрамы от грубой хирургии тянулись от ушей до ключиц.

Гуань Железная Челюсть. Один из лейтенантов Вивисектора.

Он остановился перед моим столом, пнув ногой табуретку с инструментами.

Инструменты разлетелись со звоном. Толпа ахнула и отхлынула на безопасные двадцать метров.

— Ты занял чужое место, крыса, — проскрежетал Гуань. Его железная челюсть не двигалась, говорил он горлом. — И ты не платишь налог.

Я медленно вытер руки ветошью.

Анализ: Цель: Гуань. Ступень I (пик). Модифицирован (имплант челюсти, вероятно усиление скелета). Группа поддержки: 6 единиц. Ступень 0 (усиленные химией). Вооружение: тесаки, цепи, кастеты.

— Я плачу здоровьем твоих работников, — спокойно ответил я. — Половина моих пациентов — люди Картеля. Я экономлю вам деньги на новых рабах.

Гуань ухмыльнулся, обнажив стальные зубы.

— Вивисектор сказал, ты умный. Но он также сказал привести тебя. Не твои услуги. Тебя.

Он махнул рукой:

— Взять его. Девку — в расход. Лекаря — в мешок. Если будет дёргаться — ломайте ноги, но голову берегите.

Шестеро «кукол» двинулись вперёд. Их глаза в прорезях мешков были пустыми и мутными от наркотиков. Они не чувствовали страха.

— Фэн, назад, — скомандовал я.

Я не стал доставать копьё. В тесном переулке оно бесполезно.

Я сунул правую руку в мешок под столом. И достал «Аргумент».

Это была не дубина и не меч.

Это был стальной штырь длиной полметра, насаженный на массивный цилиндр, обмотанный кожей и проволокой.

Пневматический Шип (версия 1.0).

Внутри цилиндра — поршень и заряд чёрного пороха (сера + уголь + селитра), который я смешал сегодня утром. Однозарядный механизм ударного действия.

Первая «кукла» замахнулась тесаком.

Я шагнул навстречу.

Активация Формулы: 20 %. Насос Жилета: старт.

Я ударил его «Аргументом» в грудь. Не просто ткнул — надавил на спусковой рычаг на рукояти.

БАХ!

Звук был похож на удар кувалдой по пустой бочке.

Взрыв пороха внутри цилиндра вытолкнул стальной шип вперёд с чудовищной скоростью.

Штырь пробил кожаный фартук, грудину, прошёл сквозь сердце и вышел из спины, раздробив позвоночник.

Боец не просто упал. Его отбросило назад на два метра, сбив с ног идущего следом.

Толпа вскрикнула. Для них это выглядело как удар грома.

— Громовая техника! — заорал кто‑то.

Я дёрнул рычаг взвода, возвращая шип на место (перезарядка пороха требовала времени, теперь это была просто тяжёлая булава).

— Минус один, — констатировал я.

Оставшиеся пятеро не остановились. Химия в их крови блокировала инстинкт самосохранения.

Они навалились скопом.

Тесак чиркнул по моему плечу, разрезав куртку, но скользнул по медной трубке Жилета. Трубка погнулась, но выдержала.

Охлаждение: система работает. Камень гудит, поглощая тепло от порохового взрыва и моего метаболизма.

Я работал «Аргументом» как дубиной. Вес устройства (около 5 кг) плюс моя сила (Ступень 0,5+) позволяли ломать кости через блоки.

Хруст. Удар. Хруст.

Гуань наблюдал. Он был не глуп. Ждал, пока я выдохнусь.

Но я не выдыхался.

Чвак‑чвак‑чвак.

Каждое движение корпуса сжимало помпу под мышкой. Спирт циркулировал, охлаждая меня. Я не краснел, не задыхался. Был холодным и быстрым.

Когда пятый боец упал с проломленным черепом, Гуань решил вмешаться.

— Ты полон сюрпризов, крыса, — прорычал он.

Он бросился вперёд. Скорость Ступени I.

Его кулак, обмотанный цепью, летел мне в голову.

Я поставил блок «Аргументом».

Удар был такой силы, что стальной цилиндр погнулся. Меня отбросило к стене. Кирпичная кладка за спиной треснула.

Диагностика: Каркас выдержал. Левая рука онемела (ушиб мягких тканей).

Гуань не дал опомниться. Он схватил меня за горло своей огромной ручищей и впечатал в стену, приподняв над землёй.

— Попался, — оскалился он. — Вивисектор вскроет тебя и посмотрит, что у тебя внутри, механическая тварь.

Он начал сжимать пальцы. Я чувствовал, как трещат шейные позвонки. Его сила превосходила мою прочность. Он мог сломать шею за секунду.

Но он совершил ошибку.

Он вошёл в прямой контакт.

Я отбросил сломанный «Аргумент».

Обеими руками схватил его за запястье.

Мои глаза, скрытые под капюшоном, вспыхнули красным.

— Вивисектору придётся подождать, — прохрипел я.

Клапан открыт на 100 %. Режим: агрессивное бурение.

Обычно я просто всасывал энергию. Но Гуань был силён, его каналы защищены закалкой.

Поэтому я не просто тянул. Я включил «обратную тягу» — впрыснул в него каплю своей чёрной крови, заражённой энтропией, чтобы разорвать его защиту, а потом рванул всё на себя.

Гуань закричал.

Это был крик человека, которого заживо растворяют в кислоте.

Его рука, державшая моё горло, начала чернеть. Вены вздулись и лопнули. Металл его челюсти нагрелся от проходящего потока энергии.

— Ч‑что... ты...

Я чувствовал его силу. Плотную, мясную, мощную.

Это был пир.

Мой резервуар (98 %) мгновенно переполнился.

ВНИМАНИЕ. ПЕРЕГРУЗКА.

Нужно было сбросить излишки.

Я не стал его добивать.

Резко сменил полярность.

Ударил ладонью в грудь, высвобождая накопленный импульс Гидроудара, усиленный его же украденной энергией.

БУМ.

Гуаня сорвало с места. Он пролетел через всю улицу, снося прилавки, и врезался в каменную поилку для ящеров, разбив её в крошево.

Он лежал в луже воды и крови, дёргаясь в конвульсиях. Его правая рука (той, которой он меня держал) усохла до кости, стала похожа на ветку.

Тишина.

Абсолютная тишина на рынке.

Даже капли воды, падающие с крыш, казались громом.

Я стоял у стены, тяжело дыша.

От меня валил пар. Жилет раскалился так, что я чувствовал запах палёной кожи.

Температура ядра: 41,8 °C. На грани.

Я медленно подошёл к Гуаню. Он был жив, но искалечен. Его карьера бойца окончена.

Я наклонился к его уху.

— Передай Бай То, — прошептал я. — Я не подопытный кролик. Я — хирург. И я иду удалять опухоль.

Я выпрямился.

— Фэн, деньги. Уходим.

Сестра, бледная, но собранная, подхватила мешок.

Толпа расступалась перед нами, как море перед Моисеем. Никто не смел смотреть мне в глаза.

Теперь я был не просто лекарем.

Я был Хозяином Дна.

Но я знал: это была лишь разведка боем.

Бай То получил своё послание. И его ответ будет куда страшнее, чем кулаки Гуаня.

Мы растворились в лабиринте переулков, оставляя за спиной легенду о демоне, который стреляет громом и пьёт силу через руки.

Глава 23

ГЛАВА 22. ГИДРАВЛИЧЕСКИЙ ПРЕСС

База Нулевого Уровня тонула в ночной тишине, нарушаемой лишь гулом вентиляции коллектора.

Я сидел у жаровни, держа осколок зеркала перед собой.

На шее, там, где пальцы Гуаня сжимали горло, расцветали чёрно‑фиолетовые гематомы. Хрящи гортани опухли. Глотать было больно.

Анализ: предел прочности каркаса Ступени 0,5 был почти достигнут. Гуань сжал меня с силой около 250 кгс. Если бы он был чуть быстрее или я чуть медленнее, он сломал бы шейные позвонки до того, как я успел активировать вампиризм.

— Мы ходим по лезвию, — констатировал я вслух.

Ли Фэн сидела напротив, перебирая трофеи, снятые с Гуаня и его «кукол» Сяо Пэем (мальчишка успел обчистить карманы оглушённых, пока толпа была в шоке).

— Юнь, ты победил. Весь рынок говорит о тебе.

— Я не победил. Я пережил столкновение, — я отложил зеркало. — Гуань был всего лишь лейтенантом. Пехотой. Настоящие мастера Секты или элита Картеля раздавят меня, не входя в клинч. Моя гидравлика (кровь) мощная, но корпус — это дешёвый пластик.

Я взял со стола главный трофей — Книгу учёта, которую Пэй вытащил из пояса Гуаня.

Это была не просто бухгалтерия. На последних страницах, исписанных корявым почерком, были рецепты:

«Эликсир Каменной Кожи». «Мазь Железной Рубашки». «Отвар для притупления нервов».

Я читал, переводя мистическую чушь на язык химии.

«Взять желчь ската, смешать с ржавчиной, варить три часа, молясь духам...»

Примитивно. Грязно. Низкий КПД.

Суть их метода сводилась к насыщению кожи оксидами металлов и дубильными веществами. Они превращали кожу в «дублёную шкуру». Это давало защиту, но убивало чувствительность и гибкость.

— Мне не нужна шкура, — пробормотал я. — Мне нужен композит.

Я посмотрел на мешок с серой и уцелевшую кислоту.

В моём мире существовал процесс, который превращал мягкий, липкий каучук в твёрдую, упругую и износостойкую резину.

Вулканизация.

Сшивание молекул серными мостиками под воздействием температуры.

Моё тело, изменённое чёрной кровью, уже напоминало полимер. Мне нужно было просто... запечь его.

— Фэн, — я встал. — Разводи огонь под большим чаном. Нам нужно много воды. И вся сера, что у нас есть.

— Ты собираешься варить яд? — она с опаской посмотрела на мешки.

— Я собираюсь варить себя.

Подготовка заняла два часа.

В центре двора, на импровизированном очаге, стояла старая железная ванна (найденная на свалке). Вода в ней кипела, булькая густой, желтоватой пеной.

Я растворил в ней серу, добавил известь (кальций) и высыпал остатки трофейной «Красной Пыли» (наркотик Картеля — мощный анестетик и катализатор метаболизма).

Запах стоял чудовищный. Адская кухня.

Я разделся догола.

Моё тело выглядело пугающе. Худое, жилистое, с сеткой чёрных вен, пульсирующих под бледной кожей.

Я взял Синий Камень.

Теперь его роль менялась.

В ванне температура будет около 90 °C. Обычный человек сварится заживо: денатурация белка, ожоги, смерть.

Мне нужно было защитить внутренние органы и мозг, пока внешний слой (кожа и мышцы) будет подвергаться термической и химической обработке.

Я примотал Камень к солнечному сплетению полоской кожи.

— Фэн, — я посмотрел на сестру. Её лицо было белым как мел. — Что бы ни случилось. Как бы я ни кричал. Не выпускай меня, пока вода не станет прозрачной. Это значит, что реакция завершилась и кожа впитала реагент.

— Я не смогу... — прошептала она.

— Сможешь. Или завтра Вивисектор разберёт меня на столе, а тебя отдаст своим «куклам».

Жестокость — лучший мотиватор. Она кивнула, сжав губы в тонкую линию.

Я шагнул в ванну.

ТЕМПЕРАТУРА СРЕДЫ: 92 °C.

Первые секунды были шоком.

Кипяток обжёг кожу, словно кислота.

Я зарычал, погружаясь по шею.

Инстинкт самосохранения завопил: «Выпрыгни! Беги!»

Но я включил «Формулу», заблокировав двигательные центры. Приказал себе стать статуей.

Химия начала работать.

Сера проникала в расширенные поры. Кальций встраивался в структуру эпидермиса.

Моя чёрная кровь внутри вскипела, реагируя на внешнюю угрозу. Она рванулась к поверхности кожи, создавая защитный барьер.

Встреча двух фронтов — внешнего химического и внутреннего биологического — вызвала агонию, по сравнению с которой пулевые ранения казались укусом комара.

Это было похоже на то, что с меня сдирают кожу заживо, а потом натягивают новую, раскалённую.

Синий Камень на груди завибрировал. Он начал высасывать жар из глубины тела, создавая спасительный градиент температур.

Снаружи — ад. Внутри — арктика.

Сердце билось в ледяном коконе, пока кожа обугливалась и перерождалась.

Я не помню, кричал ли.

Помню только красную пелену и голос Фэн, которая читала какую‑то молитву, подбрасывая дрова в огонь.

«Сшивание волокон... 30 %... Уплотнение коллагена... 60 %...»

Моя кожа перестала быть человеческой. Она теряла мягкость, влагу и розовый цвет.

Она становилась материалом.

Прошло около сорока минут.

Вода в ванной перестала бурлить. Химикаты впитались. Жидкость стала грязной, но прозрачной.

Я открыл глаза.

Вылезал из чана медленно, как новорождённый демон из слизи.

Ли Фэн сидела на земле, закрыв лицо руками. Она боялась взглянуть на то, что выйдет из воды.

Я встал на холодные камни двора. От тела валил пар.

Я посмотрел на руки.

Они изменились.

Цвет кожи стал тёмно‑серым, матовым, как графит или старая, запылённая резина.

Вены больше не просвечивали — скрылись под плотным слоем брони.

Я провёл ногтем по предплечью. Раздался звук «вжжик», как по наждачной бумаге. Следа не осталось.

Ступень I: Закалка Кожи. Достигнуто.

Но не методом медитаций и молитв. А методом агрессивной химии.

Я взял со стола нож.

Размахнулся и ударил себя остриём в бедро.

ТЫНЦ.

Нож отскочил. Кожа даже не прогнулась. Ощущение было такое, будто я ткнул в толстую кожаную подошву. Чувствительность притупилась (я чувствовал давление, но не остроту), но защита выросла на порядок.

Я сжал кулак.

Кожа натянулась, но не треснула. Эластичность сохранилась благодаря мутировавшей крови.

Это была не «Железная Рубашка» Секты, которая делает человека неповоротливым.

Это был «кевларовый костюм», врощенный в мясо.

— Фэн, — позвал я. Голос стал глубже, резонируя в укреплённой грудной клетке.

Она подняла глаза и ахнула.

Я выглядел жутко. Серая статуя с живыми, горящими глазами.

— Ты... ты теперь каменный?

— Я прочный, — поправил я, накидывая халат на голое тело.

Я вынул Синий Камень из крепления. Он был раскален добела. Ему нужно время на остывание.

Внезапно в дверь двора постучали.

Три удара. Пауза. Два удара.

Условный сигнал Сяо Пэя.

Я подошёл к воротам, чувствуя тяжесть и мощь каждого шага.

Открыл засов.

На пороге стоял мальчишка‑мутант. Он дрожал. В руках держал окровавленный свёрток.

— Горячий Дядя... — прошептал Пэй, глядя на моё серое лицо с благоговейным ужасом. — Там беда. Вивисектор... он не стал ждать. Он забрал людей.

— Кого?

— Госпожу Чжу. И Старика Кана. Он забрал их в «Белую Башню». И он оставил послание. Для тебя.

Пэй протянул свёрток.

Я развернул тряпку.

Внутри лежал глаз. Искусственный глаз. Часть какой‑то сложной оптики.

И записка, написанная изящным каллиграфическим почерком на куске человеческой кожи:

«Инженер. Твой прототип впечатляет. Но полевые испытания закончились. Приходи обсудить конструкцию, или я разберу твоих поставщиков на запчасти.

P.S. У Кузнеца очень интересная структура костей. Спеши».

Я сжал записку в кулаке. Серая кожа скрипнула.

Бай То не просто умный. Он понял мой профиль. Он бьёт по логистике.

Он хочет дуэли умов.

— Фэн, готовь снаряжение, — сказал я, поворачиваясь к базе. — Мы идём в гости.

— Мы будем драться с Вивисектором?

— Нет. Мы идём показывать презентацию. И, боюсь, она будет взрывной.

Мой корпус обновлён. Мой реактор заряжен.

Пора проверить, выдержит ли наука Картеля столкновение с Гидравлическим Прессом.

Глава 24

ГЛАВА 23. ПРИГЛАШЕНИЕ НА КАЗНЬ

Записка, написанная на лоскуте человеческой кожи, лежала на верстаке. Чернила были бурыми — свернувшаяся кровь, смешанная с сажей.

«У Кузнеца очень интересная структура костей. Спеши».

Я смотрел на эти слова, переключив зрение в обычный режим.

Бай То не угрожал. Он констатировал факт лабораторного расписания. Для него мои союзники — Кан и Чжу — были просто биоматериалом, который он временно не пускал в переработку, ожидая главного гостя.

— Он ждёт нас, — сказала Ли Фэн. Она точила свой нож о камень. Звук ших‑ших был единственным, что нарушало тишину базы. — Это ловушка.

— Это полигон, — поправил я, затягивая ремни Жилета. — Он хочет изучить мои параметры в стрессовой ситуации. Он расставил датчики, подготовил зрителей.

Я надел куртку. Под ней скрывалась система медных трубок и насос. Моя новая, серая кожа тёрлась о ткань с сухим звуком, похожим на шорох наждачной бумаги.

Ощущения были странными. Я потерял часть тактильной чувствительности: мог взять уголь из костра и не почувствовать жара первые две секунды. Я стал толстокожим в самом прямом, физическом смысле.

Диагностика: Каркас: Ступень I (вулканизация). Статус: стабилен. Энергорезервуар: 90 %. Охлаждение: активное, заправлено раствором селитры. Вооружение: копьё, «Аргумент» (перезаряжен), химические гранаты.

— Пэй, — я повернулся к темноте, где прятался мутант.

Глаза мальчишки сверкнули.

— Я тут, Дядя. Но я внутрь не пойду. Там пахнет формалином и криками.

— Мне нужен маршрут. Где находится «Белая Башня»?

— На границе со Сектором Плавильщиков. Это старая вентиляционная шахта. Вивисектор переделал её. Вход один, охрана — «Мясные Куклы».

— Веди.

Путь занял двадцать минут. Мы двигались по крышам трущоб, избегая патрулей.

«Белая Башня» оправдывала своё название.

Среди ржавых, чёрных и бурых построек Дна это здание выделялось болезненной, стерильной белизной. Стены были выкрашены известью. Вокруг не было мусора — идеальная, мёртвая чистота радиусом в пятьдесят метров.

У массивных железных дверей стояли четверо.

Это были не те «куклы», с которыми я дрался на рынке. Эти были больше.

Их тела были непропорционально раздуты. Кожа лопалась на стероидных мышцах, стянутая грубыми швами. Вместо рук у двоих были вшиты длинные лезвия‑крюки.

Анализ: Объекты: модифицированные берсерки. Вероятная химия: «Красная Пыль» + адреналиновые коктейли. Болевой порог: отсутствует. Интеллект: отсутствует.

— Ждите здесь, — скомандовал я Фэн и Пэю.

— Ты пойдёшь через парадный? — удивилась сестра. — Они же увидят тебя.

— В этом и смысл, — я проверил давление в помпе. Чвак. Жидкость пошла по трубам, холодя грудь. — Меня пригласили. Невежливо заставлять хозяина ждать.

Я вышел на освещённый факелами пятачок перед дверями.

Мои шаги были тяжёлыми. Вулканизированная плоть и утяжелённый скелет давали о себе знать.

Охранники заметили меня мгновенно.

Они не задавали вопросов. Не кричали «Стой!». У них не было протокола общения. Только протокол ликвидации.

Четверо монстров с рёвом бросились на меня.

Я не стал бежать. Не стал уклоняться.

Мне нужно было протестировать новую броню в боевых условиях.

Первый берсерк — туша весом около 140 кг — замахнулся ржавым топором.

Удар был вертикальным, способным разрубить человека до пояса.

Я выставил левое предплечье.

Блок.

КЛАНГ.

Звук был не влажным (лезвие в мясо), а звонким (металл о твёрдый полимер).

Топор отскочил.

На серой коже осталась белая полоса. Глубина пореза — миллиметра два. До мышц не достало.

Я не почувствовал боли. Только тупой удар, распределённый по всей кости.

Берсерк замер на долю секунды. Его прошитый мозг не мог обработать информацию: почему мягкая цель оказалась твёрдой?

— Моя очередь, — сказал я.

Правой рукой нанёс удар в его солнечное сплетение.

Без «Аргумента». Просто кулак.

Формула: 30 %. Гидравлический импульс.

Мой серый кулак вошёл в его раздутый живот, как пушечное ядро в тесто.

Я почувствовал, как ломаются рёбра, как рвётся диафрагма.

Берсерка оторвало от земли и отбросило на три метра. Он врезался в своих товарищей, сбив их с ног.

Я шагнул вперёд, доставая из кармана стеклянный шар с мутной жидкостью.

Кислотная граната.

— Химия против биологии, — констатировал я и швырнул шар в кучу‑малу.

Шар разбился.

Концентрированная серная кислота (выпаренная мной вчера) накрыла троих оставшихся охранников.

Эффект был мгновенным.

Их химически раздутая кожа не имела моей защиты. Кислота начала плавить плоть, превращая её в пену.

Вой, который они издали, не был человеческим. Это был вой сирены.

Пока они катались по земле, пытаясь содрать с себя горящую кожу, я подошёл к дверям.

Один из «Крюков» попытался встать, слепо размахивая лезвиями. Лицо его представляло собой дымящуюся маску.

Я перехватил его руку с крюком.

И просто сжал.

Мои пальцы, твёрдые как сталь и приводимые в движение гидравликой чёрной крови, смяли его кости и металл импланта в единый ком.

— Ты шумишь, — сказал я.

Я ударил его головой в переносицу. Череп хрустнул. Тишина.

Я вытер руку о его одежду. Кислота попала и на меня, но вулканизированная кожа лишь слегка потемнела. Реакция окисления шла медленно.

Я пинком распахнул двери «Белой Башни».

Внутри не было грязи Дна.

Пол выложен белой плиткой. Стены сияли чистотой. В воздухе пахло хлоркой, спиртом и старой кровью.

Это был операционный театр.

В центре зала, уходящего ввысь (бывшая вентиляционная шахта), висели клетки.

В одной из них, скрючившись, сидел Старик Кан. Его повязка была сорвана, пустые глазницы смотрели в никуда.

Во второй, подвешенной за руки, висела Госпожа Чжу. Она была без сознания, с её огромного тела капала кровь в ведро, стоящее внизу.

А на балконе второго яруса стоял он.

Бай То. Вивисектор.

Он хлопал в ладоши. Медленно, ритмично. Звук хлопков отражался от кафельных стен.

— Браво, — его голос был мягким, интеллигентным. — Я ожидал, что охрана продержится минуты три. Ты справился за сорок секунд. И твоя кожа...

Он перегнулся через перила, глаза за маской горели жадным огнём.

— Она серая. Матовая. Ты провёл алхимическую закалку? В кустарных условиях? Гениально. Но грубо. Ты потерял тактильность, верно?

Я стоял в центре зала, сканируя пространство.

Тепловой анализ: Бай То — наверху. По периметру зала, в тенях, скрыты ещё четверо. Тепловые сигнатуры холодные. Убийцы? Нет. Арбалетчики.

— Отпусти их, — мой голос был похож на скрежет камней. — И я убью тебя быстро.

Бай То рассмеялся.

— Убьёшь? О нет, Инженер. Мы не будем драться. Это варварство.

Он нажал рычаг на перилах.

С потолка, на цепях, начало опускаться нечто.

Огромная платформа.

На ней стояло... существо.

Оно было сшито из частей. Торс от огра, ноги от ящера, одна рука — гидравлический манипулятор от погрузчика, грубо врезанный в плечо.

Голова закрыта шлемом, из которого торчали трубки, уходящие в бак на спине.

— Познакомься с «Проектом Голиаф», — представил Бай То. — Моя гордость. Он не чувствует боли. Он не устает. И он работает на чистом адреналине.

Существо заревело. Звук был механическим, усиленным динамиком.

— Я хочу проверить твою гипотезу, Инженер, — продолжил Бай То. — Ты — вампир‑самоучка. А Голиаф — это переполненный сосуд с энергией. Что случится раньше? Ты сломаешься под его весом? Или ты лопнешь, пытаясь его выпить?

Клетки с заложниками начали медленно опускаться прямо над чаном с кислотой.

— У тебя пять минут, — Вивисектор посмотрел на часы. — Потом мои гости станут супом. Время пошло.

Голиаф шагнул с платформы. Пол дрогнул.

Я посмотрел на монстра.

Анализ: Вес: ~400 кг. Уязвимости: биологические сочленения с металлом. Бак на спине (вероятно, питательная смесь). Уровень угрозы: критический.

Я нажал на грушу под мышкой. Чвак‑чвак.

Жидкость в Жилете побежала быстрее. Синий Камень загудел.

— Принято, — сказал я. — Начинаем демонтаж.

Я достал свой «Аргумент» — Пневматический Шип.

Взвёл курок.

Война умов закончилась. Началась война механики.

Глава 25

ГЛАВА 24. СЕКРЕТ ЖЕЛЕЗНОЙ ПАГОДЫ

Голиаф заревел. Звук, усиленный медным резонатором, вшитым в горло, ударил по ушам как взрывная волна.

Монстр рванулся с места. Четыреста килограммов мяса и железа разогнались до скорости курьерского поезда за две секунды.

Я стоял на месте, оценивая вектор.

Масса × Ускорение = Импульс.

Если я приму этот удар в блок, даже моя вулканизированная кожа не спасёт. Кости превратятся в щебень, а органы — в паштет.

— Твой ход, Инженер, — донёсся сверху спокойный голос Бай То.

Голиаф замахнулся гидравлической рукой. Стальная клешня, способная перекусить балку, описала дугу, целясь мне в голову.

Я нажал на грушу под мышкой. Чвак.

Спирт в трубках моего Жилета был ледяным.

Формула: 40 %.

Я не уклонился назад. Я упал на колени и проскользил по кафельному полу вперёд, навстречу монстру, пропуская клешню над собой.

Ветер от удара взъерошил волосы. Клешня врезалась в каменную колонну позади.

БАМ.

Колонна толщиной в полметра лопнула, посыпалась штукатурка.

Я оказался в «мёртвой зоне» — между ног гиганта.

Это была ошибка конструкции. Бай То создал осадное орудие, но забыл о защите нижнего сектора.

Я поднял Пневматический Шип — «Аргумент».

Нацелил острие вверх. В пах монстра. Туда, где ноги ящера соединялись с торсом огра.

Нажал спуск.

БА‑БАХ!

Чёрный порох детонировал. Стальной штырь вылетел из цилиндра.

Удар был страшным.

Штырь пробил грубую кожу, разорвал тазовые связки и вошёл глубоко в плоть.

Голиаф взвыл. Но он не упал.

Его нервная система была отключена химией. Он чувствовал удар, но не боль.

Он пнул меня.

Это был не удар, а просто движение ноги, но меня отшвырнуло на пять метров. Я проскользил спиной по полу, сбивая стойки с инструментами.

Диагностика: Жилет выдержал (трубки спружинили). Два ребра — трещины. Температура ядра: 38,0 °C (стабильно).

Монстр развернулся. Из раны в паху текла не кровь, а зеленоватая жижа — питательный раствор.

Но он продолжал идти.

— Регенерация на основе стимуляторов, — пробормотал я, поднимаясь. — Он заживает быстрее, чем я его ломаю.

Бай То сверху наблюдал, делая пометки в блокноте.

— Удар в пах. Примитивно, но эффективно против биологических целей. Однако Голиаф не размножается. Попробуй что‑то поумнее.

Клетки с Каном и Чжу опустились ещё на метр. До поверхности кислоты оставалось полтора метра. Едкие пары уже заставляли их кашлять.

Мне нужно было свалить эту гору.

Я посмотрел на гидравлическую руку монстра.

Она крепилась к плечу грубыми болтами, вкрученными прямо в кость. Вокруг места соединения плоть воспалена, багровая.

Слабое звено.

Металл прочнее кости. Но место соединения металла и кости — точка напряжения.

Голиаф снова пошёл в атаку. На этот раз он не бежал. Растопырил руки, загоняя меня в угол.

Я проверил перезарядку Шипа. Пороха больше нет. Теперь это просто ломик.

Я метнул в него пустую флягу, чтобы отвлечь внимание.

Голиаф рефлекторно отмахнулся клешнёй.

В этот момент я прыгнул.

Формула: 60 %.

Я взлетел на уровень его груди. Пальцы, ставшие жёсткими когтями, вцепились в край шлема.

Монстр замотал головой, пытаясь меня сбросить.

Но я уже перебрался ему на спину.

Я сидел на его горбу, прямо над баком с химией.

— Слезай, блоха! — Голиаф пытался достать меня живой рукой, но не дотягивался. Гидравлическая рука была слишком неуклюжей для такого угла.

Я упёрся ногами в его лопатки.

Схватил обеими руками толстый шланг, идущий от бака к гидравлической руке.

Это была магистраль высокого давления. Масло.

— Гидравлика против гидравлики, — прорычал я.

Я потянул.

Мои мышцы, накачанные чёрной кровью, вздулись, разрывая рукава куртки. Серый эпидермис натянулся, как трос.

Шланг был армированным. Обычный человек не смог бы его даже согнуть.

Но я был прессом.

ТРЕСК.

Штуцер не выдержал.

Шланг лопнул, обдав меня горячим маслом.

Давление в механической руке Голиафа мгновенно упало. Клешня, занесённая для удара о стену (чтобы раздавить меня), безвольно повисла.

Монстр пошатнулся. Потеря массы с одной стороны нарушила баланс.

Я не остановился.

Я вонзил нож в бак на его спине.

Прямо в центр.

Из пробоины ударила струя «Красной Пыли» в жидком виде, смешанной с адреналином.

Жидкость попала на раскалённый двигатель сервопривода руки.

— Прыгай! — крикнул я сам себе.

Я оттолкнулся от спины гиганта и полетел в сторону.

ВСПЫШКА.

Пары химикатов сдетонировали.

Взрыв был не сильным, но направленным. Бак разорвало. Спина Голиафа превратилась в факел.

Ударная волна швырнула монстра вперёд.

Он врезался в пол с силой падающего метеорита.

И пол... не выдержал.

Кафельная плитка треснула. Под ней треснул бетон.

Голиаф был слишком тяжёлым. Взрыв добавил кинетики.

С грохотом, от которого заложило уши, центр операционной провалился.

Монстр рухнул вниз, в темноту.

Я приземлился на краю провала, с трудом удержав равновесие.

Подошёл к краю.

Глубина — метров десять.

Внизу, в облаке пыли, горел Голиаф. Но свет шёл не от него.

Свет шёл из‑под пола.

Плиты, на которых стояла «Белая Башня», скрывали под собой пустоту. И в этой пустоте я увидел Его.

Это был не подвал.

Это была верхушка гигантской, циклопической конструкции из чёрного, матового металла.

Идеальный цилиндр диаметром метров пятьдесят, уходящий в бесконечную глубину недр.

По его поверхности бежали тонкие голубые линии — точно такие же, как на моём Синем Камне, когда он нагревался.

От цилиндра исходил жар. Не просто тепло, а плотный поток термической энергии, который поднимался вверх по шахте.

Я понял, что это.

Я инженер. Я видел схемы теплообмена.

Железная Пагода — штаб Секты — стояла прямо над этим цилиндром.

«Белая Башня» Вивисектора была пристройкой сбоку.

Весь город... весь Железный Оазис был построен на крышке гигантского геотермального реактора. Или двигателя.

Местные называли это «Дыханием Дракона» и строили вокруг религию Закалки (используя тепло для своих ритуалов).

Но это была просто технология. Заброшенная, фонящая теплом технология Предтеч.

— Потрясающе, правда? — голос Бай То раздался сверху. Он не смотрел на горящего монстра. Он смотрел на то, как я смотрю в яму.

Я поднял голову.

— Ты знал?

— Что мы живём на радиаторе древней машины? Конечно, — Вивисектор улыбнулся под маской. — Секта охраняет эту тайну. Они думают, это спящий Бог. Я думаю, это бомба, которая тикает уже тысячу лет.

Внезапно механизм клеток дёрнулся. Трос, повреждённый взрывом, лопнул.

Клетки с Каном и Чжу полетели вниз.

К кислоте.

— Нет! — Ли Фэн, которая всё это время пряталась у входа, бросилась вперёд.

Я среагировал быстрее мысли.

Формула: 80 %. Риск разрыва мышц — критический. Плевать.

Я рванул к краю ямы. Схватил обрывок цепи, который змеился по полу.

Рывок.

Вес двух клеток (плюс два человека) — около 200 кг. Плюс инерция падения. Итого нагрузка на руки — под тонну в моменте.

Мои плечи хрустнули.

Вулканизированная кожа натянулась до звона.

Медные трубки Жилета впились в рёбра.

Но я удержал.

Я стоял на краю, держа цепь, как Атлант. Вены на шее вздулись чёрными канатами.

Клетки зависли в полуметре от кипящей кислоты.

— Впечатляет, — Бай То медленно похлопал в ладоши. — Структурная целостность твоего тела превышает расчётные показатели на 300 %. Ты не человек. Ты — материал.

Он перегнулся через перила.

— Я предлагаю сделку, Инженер. Ты отдаёшь мне образец своей костной ткани и крови. А я нажимаю кнопку и поднимаю твоих друзей. Иначе... твои мышцы порвутся через двадцать секунд. Я вижу, как они дрожат.

Я посмотрел на него снизу вверх. По лицу тек пот, смешанный с копотью.

Руки горели огнём. Чёрная кровь внутри кипела, пытаясь удержать разорванные волокна.

Синий Камень на груди вибрировал, входя в резонанс с гигантским цилиндром внизу.

— Я не торгуюсь с террористами, — прохрипел я. — Я их ликвидирую.

Я посмотрел на Ли Фэн. Она стояла у рычага управления лебёдкой (сломанного).

— Фэн! — крикнул я. — Пневматика! Бей в стопор!

Сестра поняла. Она схватила валяющийся на полу «Аргумент» (я уронил его при прыжке).

Она подбежала к механизму лебёдки.

Вставила штырь в шестерни. И ударила камнем по спуску.

БАХ.

Штырь вылетел и заклинил барабан намертво.

Цепь зафиксировалась.

Я отпустил руки. Клетки повисли на стопоре.

Я упал на колени, тяжело дыша. Руки висели плетьми — микроразрывы связок.

Но я улыбался.

Бай То перестал хлопать. Его глаза сузились.

— Ты сломал мой механизм. Это было... грубо.

— Это было инженерное решение, — я поднялся, чувствуя, как регенерация начинает латать плечи (резервуар пустел на глазах). — А теперь, Доктор, я иду за вашим анамнезом.

Я шагнул к лестнице на балкон.

Внизу, в яме, цилиндр Древних гудел, реагируя на присутствие моего Камня.

Мы разбудили что‑то, что спало веками. И Вивисектору это не понравится.

Глава 26

ГЛАВА 25. ЦЕПНАЯ РЕАКЦИЯ

Лестница на балкон была узкой и винтовой, сделанной из полированной стали. Я поднимался по ней, оставляя на белых ступенях грязные следы из масла, копоти и собственной чёрной сукровицы.

Руки висели плетьми. Регенерация работала, «склеивая» микроразрывы в мышцах, но на это уходил драгоценный ресурс. Резервуар был пуст на 85 %. Голод скребся внутри желудка, как крыса в пустой бочке.

Наверху меня ждал Бай То.

Вивисектор не пытался бежать. Он стоял у перил, скрестив руки на груди. Его белоснежный халат сиял в свете алхимических ламп. В его позе не было страха — только холодное, почти детское любопытство.

— Ты удивителен, — произнёс он, когда я ступил на балкон. — Ты сломал Голиафа. Ты сломал лебёдку. Ты ломаешь всё, к чему прикасаешься. Энтропия в чистом виде.

Я остановился в пяти метрах от него.

Диагностика цели: Субъект: Бай То. Ступень: вероятно II (Ковка Кости), но не боевой профиль. Упор на скорость реакции и нейростимуляторы. Вооружение: скрытое. Вероятно, иглы или метательные капсулы.

— Опусти клетки, — прохрипел я. — И я не стану ломать тебя.

Бай То улыбнулся под серебряной маской.

— Не станешь. Потому что тебе это невыгодно.

Он шагнул к лабораторному столу, заваленному инструментами.

— Посмотри вниз, Инженер. На это сияние.

Я невольно скосил глаза. В провале пола, глубоко внизу, Древний цилиндр пульсировал синим светом. Мой Синий Камень на груди отзывался на каждый импульс, вибрируя так, что у меня стучали зубы.

— Я изучал этот механизм десять лет, — продолжил Вивисектор. — Это сердце города. Но оно спит. Работает на холостом ходу, давая лишь тепло. Но ты...

Он резко повернулся ко мне, и в его руке сверкнул скальпель.

— Твой камень. Это ключ зажигания. Я видел, как они вошли в резонанс.

— И что? — я сделал шаг вперёд.

— А то, что мы можем его запустить! — голос Бай То сорвался на фанатичный шёпот. — Представь энергию! Мы сможем запитать не только город. Мы сможем создать армию Голиафов. Мы станем богами этого Сектора. Секта Железной Пагоды падёт к нашим ногам. Мне нужен твой Камень. И мне нужна твоя кровь, чтобы понять, как ты выдерживаешь этот фон.

— Я не ищу власти, — сказал я, сжимая кулаки (боль в плечах была адской, но терпимой). — Я ищу выход.

— Выхода нет! — рявкнул Бай То.

Его рука метнулась вперёд.

Я ожидал ножа. Но он бросил не нож.

Он метнул веер тончайших, почти невидимых игл.

«Иглы Духа» — техника Нефритового Ранга. Удар по нервным узлам.

Я попытался закрыться рукой, но скорость была запредельной.

Три иглы вонзились мне в грудь, в плечо и в бедро.

Они пробили куртку. Пробили медные трубки Жилета (брызнул спирт). И вошли в мою вулканизированную кожу.

Моя броня выдержала бы удар топора. Но острие толщиной в микрон нашло путь между уплотнёнными клетками.

Меня парализовало.

Ноги подкосились. Я рухнул на колени.

Нервный импульс был заблокирован. Я чувствовал своё тело, но не мог им управлять. Словно перерезали провода сервоприводов.

— Нейротоксин из яда пустынного скорпиона, — пояснил Бай То, подходя ко мне. — Смешанный с блокаторами кальциевых каналов. Даже слон упал бы. А ты всего лишь... мутировавший человек.

Он навис надо мной. Глаза светились торжеством.

— Не бойся. Я не убью тебя. Я просто вскрою грудную клетку и заберу Камень. А потом подключу тебя к системе жизнеобеспечения. Ты будешь моим любимым экспонатом.

Он занёс скальпель. Лезвие из вулканического стекла, острее бритвы.

Он целился в то место, где под Жилетом пульсировал Синий Камень.

Я не мог двигаться. Мышцы были «отключены».

Но у меня оставалась Гидравлика.

Моя чёрная кровь не подчинялась обычным нервным импульсам. Она подчинялась Голоду.

«Система, переход на ручное управление. Игнорировать нейроны. Использовать давление жидкости».

Когда Бай То наклонился, я сделал единственное, что мог.

Резко выдохнул, высвобождая перегретый пар из лёгких прямо ему в лицо.

Вивисектор отшатнулся, рефлекторно закрывая глаза.

Этой секунды хватило.

Я не ударил. Я просто упал вперёд, на него.

Голова врезалась ему в грудь.

И мои зубы сомкнулись на его шее.

Это было некрасиво. Это было грязно, по‑звериному.

Но это был Контакт.

КЛАПАН ОТКРЫТ. АВАРИЙНЫЙ СБРОС ВАКУУМА.

Бай То закричал.

Это был крик человека, который сунул пальцы в розетку.

Он был Практиком. В его теле циркулировала чистая, рафинированная Нэйли, которую он копил годами алхимии и медитаций.

Это было не топливо наёмников. Это было авиационное топливо.

Энергия хлынула в меня потоком такой плотности, что меня выгнуло дугой.

Нейротоксин в моей крови сгорел мгновенно. Паралич исчез.

Мои руки, налитые чужой силой, обхватили его тело, прижимая к себе.

— Нет... пусти... — хрипел Бай То, пытаясь ударить меня скальпелем в спину.

Он наносил удары. Раз, два, три.

Лезвие входило в спину, разрезая мышцы.

Но раны зарастали быстрее, чем он вытаскивал нож. Я пил его жизнь и тут же тратил её на ремонт.

Замкнутый цикл.

Бай То слабел. Кожа серела. Аура (тепловое поле) гасла.

Но случилось непредвиденное.

Синий Камень, зажатый между нашими телами, оказался в эпицентре этого энергообмена.

Я выкачивал энергию из Бай То. Камень выкачивал тепло из меня.

А снизу, из ямы, Реактор Древних откликнулся на этот пик.

ГУ‑У‑У‑УМ.

Здание тряхнуло.

Стены «Белой Башни» пошли трещинами. Стекло в операционной лопнуло.

Голубое свечение из ямы стало ослепительно ярким, превратившись в столб света, пробивающий потолок.

— Ты... что ты наделал... — прошептал Бай То. Его голос стал скрипучим, старческим.

— Я замкнул цепь, — выдохнул я.

Я оттолкнул Вивисектора.

Он упал на пол. Жив, но больше не угроза. Я высосал из него процентов девяносто энергии. Теперь это был дряхлый старик в одежде, которая стала ему велика на три размера.

Я встал.

Меня трясло. Но не от слабости.

Резервуар был переполнен. 200 %.

Мои вены светились сквозь серую кожу фиолетовым светом. Давление было таким, что казалось — я сейчас взорвусь.

Температура: 43,0 °C.

Жилет не справлялся. Спирт в трубках закипел, срывая клапаны.

— Фэн! — мой голос звучал как гром. — Уходим! Сейчас тут всё рванёт!

Снизу донёсся нарастающий гул. Земля дрожала.

Реактор, получив импульс от Камня («ключа»), начал процедуру запуска. Или самоуничтожения.

Я подбежал к лебёдке. Стопор (мой погнутый «Аргумент») всё ещё держал барабан.

Я выдернул штырь одной рукой.

С новой силой это было легко.

Я начал крутить колесо, поднимая клетки. Металл стонал, но я крутил быстрее механизма.

Клетка с Каном показалась над краем ямы. Следом — клетка с Чжу.

— Живые? — рявкнул я.

— Что происходит?! — заорал Кан. — Я слышу, как земля поёт похоронную песню!

— Мы уходим, — я распахнул дверцы клеток, срывая замки голыми руками (сталь рвалась, как бумага).

Я подхватил Госпожу Чжу (без сознания) на плечо. Кан вцепился в локоть.

Ли Фэн и Сяо Пэй (который всё‑таки пробрался внутрь в суматохе) ждали у выхода.

Мы выбежали из операционной в коридор.

Сзади раздался грохот.

Потолок над ямой обрушился. Столб голубого пламени ударил в небо, пробивая крышу Башни.

Весь Железный Оазис вздрогнул.

В городе завыли сирены Секты.

Они думали, что это нападение армии. Или гнев богов.

Они не знали, что это просто Инженер пытался зарядить батарейку и случайно включил главный рубильник.

— Куда?! — крикнул Пэй, перекрикивая вой сирен.

— Вниз! — скомандовал я. — В шахты! На поверхность нельзя, там нас встретит Секта. Мы пойдём через технические уровни!

Я бежал, чувствуя, как внутри бурлит украденная сила Великого Мастера (Бай То был силён, чёрт возьми).

Синий Камень сиял так ярко, что освещал нам путь в темноте.

И на его поверхности, в переплетении светящихся линий, теперь горел чёткий маршрут.

Стрелка указывала на Север.

Туда, где вечный лёд мог охладить даже такой перегретый реактор, как я.

Глава 27

ГЛАВА 26. ПЕРЕГРУЗКА

Бег по техническим туннелям напоминал спуск в желудок огромного, умирающего зверя. Стены дрожали, трубы гудели, а воздух был таким горячим, что каждый вдох обжигал лёгкие.

Я бежал последним, прикрывая отход. На плече висела тяжёлая туша Госпожи Чжу. Кан, спотыкаясь, держался за локоть Сяо Пэя. Ли Фэн бежала впереди, освещая путь украденным у стражи фонарём.

Но мне свет был не нужен. Я сам был источником света.

Вены, вздувшиеся под серой кожей, светились ядовито‑фиолетовым. Меня трясло.

Это было не утомление. Это было ощущение, будто в меня залили ведро кипящей ртути. Энергия Вивисектора, которую я выпил, была слишком мощной, слишком плотной для моего «резервуара». Она искала выход.

— Юнь! — крикнула Фэн, останавливаясь у развилки. — Куда?

Я попытался ответить, но вместо слов из горла вырвался хриплый рык. Я с трудом сфокусировал зрение. Картинка перед глазами плыла, распадаясь на тепловые пятна.

Синий Камень на груди жёг кожу даже через прокладку. Он показывал направление — стрелка из света указывала направо, в узкий, полузаваленный проход.

— Направо... — выдавил я. — В дренаж.

Мы нырнули в узкую кишку.

Земля под ногами содрогнулась. Где‑то наверху, в городе, рушились здания. Реактор, разбуженный моим Камнем, выходил на режим, к которому этот мир не был готов.

— Стой! — Кан резко затормозил, едва не врезавшись в стену. — Я слышу... шаги. Много шагов. Железо.

Слепой кузнец не ошибся.

Впереди, в темноте туннеля, зажглись факелы.

Нам навстречу двигался отряд.

Не Картель. Картель сейчас спасал своё добро от пожаров.

Это была Секта Железной Пагоды. «Инквизиторы Недр» — те, кто охранял подземные коммуникации, сами не зная, что охраняют.

Их было десятеро. Закованные в тяжёлые латы, с молотами и щитами.

Они увидели нас. Увидели светящегося меня.

— Одержимый! — рявкнул командир отряда. — Источник скверны! Уничтожить!

Они перегородили проход щитами, создавая стальную стену. Идеальная дисциплина. Никакого страха.

— Назад, — сказал я своим.

Я аккуратно опустил Госпожу Чжу на пол.

Меня шатало. Внутри всё клокотало. Нужно было сбросить давление, иначе я просто взорвусь, разбрызгивая чёрную кровь по стенам.

Сбросить энергию можно было только одним способом: через работу. Через разрушение.

Я шагнул навстречу стене щитов.

— Осторожно, брат! — крикнула Фэн.

Я не доставал оружие. Моим оружием сейчас было переполненное тело.

Командир Секты замахнулся молотом.

— Умри, тварь!

Я принял удар молота на грудь.

Даже не стал блокировать.

БАМ.

Звук был страшным. Кан вздрогнул.

Но я не почувствовал удара. Моя «гидравлика» была под таким давлением, что тело стало твёрдым, как литой кусок стали. Молот отскочил, оставив на серой коже лишь белую вмятину, которая тут же выпрямилась.

Командир опешил.

А я улыбнулся. Улыбка получилась страшной — кожа на лице натянулась и треснула, выпуская фиолетовый пар.

— Спасибо, — сказал я. — Мне нужно было встряхнуться.

Я ударил.

Обеими руками, сложенными в замок. Сверху вниз. Прямо в центр их строя, в стык щитов.

Я вложил в этот удар всё лишнее, что бурлило в крови. Всю чужую, украденную силу.

Гидравлический Разрыв.

Это не было ударом человека. Это было похоже на падение бетонной плиты с небоскрёба.

Ударная волна пошла по полу. Камни брусчатки выстрелили вверх. Щиты, сделанные из лучшей стали, смялись, как фольга.

Троих инквизиторов, стоявших в центре, просто вбило в землю. Их кости не выдержали перегрузки. Доспехи сплющились.

Остальных раскидало по туннелю, как кегли.

Я стоял в облаке пыли. Мои руки дымились. Кожа на предплечьях лопнула, но тут же затянулась — регенерация работала мгновенно.

Давление внутри упало. Стало легче дышать. Фиолетовое свечение вен погасло, сменившись привычным чёрным.

— Идём, — я перешагнул через стонущего инквизитора. — Путь свободен.

Сяо Пэй смотрел на меня, открыв рот.

— Дядя... ты их... расплющил. Как мух.

— Я просто открыл клапан, — буркнул я, снова поднимая Чжу. — Не отставайте. Скоро здесь будет жарко.

Мы побежали дальше.

Туннель вывел нас в огромный зал — подземное водохранилище.

Здесь пахло сыростью и плесенью.

Но выход был не здесь.

Синий Камень настойчиво тянул к дальней стене, где виднелась массивная гермодверь, заросшая сталактитами.

— Туда, — указал я.

— Эта дверь закрыта со времён Основания, — проскрипел Кан. — Никто не знает, что за ней. Говорят, там живут духи машин.

— Там выход из города, — сказал я. — В обход ворот.

Я подошёл к двери. На ней не было замка. Только круглый слот, странно знакомой формы.

Я достал Синий Камень.

Он идеально подходил по размеру.

Я вставил Камень в слот.

Древний механизм внутри стены щёлкнул. Пыль посыпалась с потолка.

Дверь, весом в несколько тонн, дрогнула и медленно, со скрежетом, начала отъезжать в сторону.

Из открывшегося прохода пахнуло не сыростью подземелий.

Оттуда пахнуло холодом. Сухим, колючим холодом пустынной ночи. И чем‑то ещё... запахом озона и смазки.

— Путь на Север открыт, — сказал я. — Уходим.

Мы шагнули в темноту древнего транспортного туннеля, оставляя за спиной горящий, сходящий с ума Железный Оазис.

Но я знал: Вивисектор жив. Секта — в ярости.

Наша гонка только началась. И теперь нас будут искать не как преступников, а как носителей самого страшного секрета этого мира.

Глава 28

ГЛАВА 27. РЕЗОНАНС

Массивная дверь за нашей спиной закрылась с мягким, шипящим звуком, отрезая нас от гула битвы и криков умирающего города.

Тишина ударила по ушам.

Здесь, в туннеле, воздух был другим. Сухим, стерильным и пах не канализацией, а чем‑то резким, напоминающим запах воздуха после сильной грозы. Озоном. И пылью веков.

— Где мы?.. — шёпот Ли Фэн прозвучал оглушительно громко.

Я поднял фонарь, который мы украли у стражи. Луч света выхватил стены.

Они были не из камня и не из кирпича. Это были гладкие, матовые панели, соединённые друг с другом без единого шва. Серый материал поглощал свет, не давая бликов.

Старик Кан, который до этого держался за плечо Сяо Пэя, вдруг отшатнулся и начал ощупывать стену дрожащими руками.

— Оно не поёт, — проскрипел кузнец. Его голос дрожал от ужаса. — Камень поёт, когда по нему стучишь. Железо звенит. А это... это мёртвое. Оно молчит. Я не слышу его структуры!

— Это керамический композит, — ответил я, поправляя лямку Жилета. Давление в кровеносной системе стабилизировалось, фиолетовое свечение вен угасло, вернувшись к угольно‑чёрному. — Идеальная изоляция. Мы внутри магистрали.

Я шагнул вперёд. Пол под ногами был твёрдым и ровным. По центру туннеля тянулся единственный рельс — широкий, из тёмного металла, утопленный в пол.

Магнитная магистраль. Древний транспорт.

Внезапно Синий Камень на груди дёрнулся.

Не нагрелся, а именно дёрнулся, словно живое существо, услышавшее зов сородича.

А затем пришёл звук.

ГУМ‑М‑М.

Это был не звук, который слышат ушами. Это была вибрация, прошедшая сквозь подошвы сапог, поднявшаяся по позвоночнику и срезонировавшая в зубах.

Низкочастотный гул. Ритмичный. Мощный.

Как биение гигантского сердца.

— Что это? — Сяо Пэй прижал свои длинные уши к голове. — Землетрясение?

— Нет, — я прижал руку к груди, чувствуя, как Камень вибрирует в унисон с этим гулом. — Это зажигание.

Где‑то далеко позади и высоко над нами, в центре Железного Оазиса, Древний Реактор выходил из спящего режима. Мой Камень послужил замыкающим ключом. Я не просто открыл дверь. Я замкнул цепь.

Вибрация усилилась. С потолка туннеля посыпалась тонкая, как мука, пыль.

Госпожа Чжу, которую я нёс на плече, застонала.

Я аккуратно опустил её на пол, прислонив спиной к гладкой стене.

Хозяйка «Сытого Хряща» открыла глаза. Они были мутными, но фокус вернулся быстро. Она огляделась: странный туннель, перепуганный Кан, мутант Пэй и я — серая статуя с чёрными венами.

Она не закричала. Она была женщиной с Дна. Она привыкла к дерьму.

— Ты выглядишь как труп, который забыли закопать, лекарь, — прохрипела она, сплёвывая кровь. — Где мы? В аду?

— Мы под городом, — ответил я, проверяя её пульс. Сильный, ровный. Сотрясение мозга и потеря крови, но жить будет. — Картель и Секта остались наверху. Сейчас им не до нас.

— Я слышала грохот... — Чжу потерла виски. — Будто гора раскололась.

— Я разбудил Башню, — честно сказал я.

В этот момент вибрация сменилась резким, пронзительным воем, который донёсся, казалось, из самих стен. Светящиеся линии на моём Камне вспыхнули так ярко, что просветили сквозь кожу куртки и Жилет.

«Внимание. Обнаружен внешний источник питания. Синхронизация протоколов».

Меня скрутило.

Я упал на одно колено, хватая ртом воздух.

В моём мозгу, привыкшем к логике и чертежам, вдруг вспыхнула чужая картинка.

Я увидел Город. Но не глазами человека, а «глазами» системы.

Я видел тепловые контуры тысяч людей наверху. Видел, как они мечутся в панике.

Видел огромный столб тепла, рвущийся из шахты «Белой Башни».

И видел... сеть.

Огромную подземную сеть туннелей, труб и кабелей, расходящихся от города во все стороны, как корни дерева. Большинство веток были мертвы (серые). Но одна — та, в которой мы находились, — начала пульсировать бледно‑голубым.

Северная Ветка. Статус: аварийный запуск.

Видение исчезло так же резко, как появилось, оставив меня с головной болью и привкусом меди во рту.

— Юнь! — Ли Фэн трясла за плечо. — Ты светился! Твои глаза... они были синими!

Я потряс головой, прогоняя остатки наваждения.

— Я видел карту, — прошептал я. — Мы на верном пути. Этот туннель ведёт прямо к границе Сектора.

Я поднялся.

— Чжу, идти можешь?

Мясник крякнула, опираясь о стену, и встала. Её шатало, но она устояла.

— Если здесь нет Вивисектора, я дойду хоть до края света. Этот ублюдок... он хотел вырезать мне печень живьём. Сказал, у меня «богатая жизненная сила».

— Уходим, — скомандовал я. — Быстро.

Мы двинулись по туннелю.

Шаг ускорялся. Вибрация стен нарастала. Теперь к ней добавился нарастающий жар.

Воздух в туннеле начал нагреваться.

Вентиляция не работала веками. А я запустил систему, которая начала сбрасывать тепло реактора в отводные каналы.

Мы находились внутри выхлопной трубы.

— Становится жарко, — заметил Пэй, облизывая пересохшие губы. — Как в печке.

— Это система охлаждения города, — бросил я на ходу. — Сейчас реактор сбрасывает температуру. Если мы не выберемся из зоны сброса, нас запечёт как утку в глине.

Температура росла. 40 градусов. 45.

Стены стали тёплыми на ощупь.

Жилет работал на пределе, пытаясь охладить меня, но внешняя среда нагревалась быстрее.

Я переключил помпу на максимальную циркуляцию. Чвак‑чвак‑чвак.

Впереди показался свет.

Не дневной. Аварийный.

Тусклые оранжевые лампы, вмонтированные в пол, начали загораться одна за другой, убегая вдаль.

Мы вышли в огромный зал — подземную станцию.

Здесь стояли вагоны.

Не поезда. Капсулы. Обтекаемые, похожие на пули из чёрного металла. Они парили над рельсом на высоте пары сантиметров — магнитная подушка всё ещё работала, питаемая остаточной энергией.

Но они стояли. Двери были закрыты.

— Железные черви... — прошептал Кан, останавливаясь и прислушиваясь к гулу магнитов. — Они висят в воздухе. Это колдовство.

— Это транспорт, — я подбежал к ближайшей капсуле. — Фэн, ищи панель управления! Любые символы, кнопки!

Мы метались между капсулами. Всё было мертво.

Жар становился невыносимым. 50 градусов.

Чжу тяжело дышала, опираясь на колени. Сяо Пэй скулил, прячась в тень вагона.

— Юнь! Сюда! — крикнула сестра.

Она стояла у небольшой дрезины — технической платформы, открытой всем ветрам.

На ней мигал единственный зелёный огонёк.

Я подбежал.

Панель управления была разбита, но из неё торчали два контакта. И гнездо.

Гнездо точно под форму моего Камня.

— Ручное управление, — понял я.

Позади нас, из глубины туннеля, откуда мы пришли, донёсся рёв.

Не зверя.

Это был рёв раскалённого воздуха. Волна жара, видимая глазом как дрожащее марево, неслась по туннелю, догоняя нас. Тепловой сброс.

— Все на платформу! — заорал я.

Чжу, Кан, Пэй и Фэн повалились на плоский металлический настил.

Я вставил Синий Камень в гнездо.

КОНТАКТ.

Камень и платформа соединились. Я почувствовал рывок — не физический, а энергетический. Мой резервуар (всё ещё полный под завязку) стал батарейкой для двигателя.

Платформа вздрогнула и с визгом сорвалась с места.

Ускорение вжало нас в пол.

Мы понеслись во тьму туннеля, оставляя позади станцию.

Через секунду то место, где мы стояли, накрыла волна перегретого пара и пыли.

Мы летели сквозь темноту. Ветер свистел в ушах.

Я лежал на полу, держа руку на Камне, контролируя поток энергии.

Моя чёрная кровь питала древний двигатель.

Мы покинули город. Мы покинули зону комфорта.

Впереди нас ждала неизвестность, холод и долгая дорога в никуда.

Резонанс стих. Остался только стук сердца и гул магнитов.

Арка «Прототип» входила в свою финальную фазу. Мы стали беглецами.