Наруто:наследник короля проклятий

Глава 1:Вторая жизнь

В три года я вспомнил свою прошлую жизнь.

Это произошло не сразу. Сначала мне начали сниться странные сны: незнакомые улицы, машины, высокий дом, в котором я когда-то жил. Потом появились воспоминания о школе, друзьях, родителях. А однажды утром я проснулся и понял, что помню собственную смерть.

Я долго лежал, глядя в потолок.

Последнее, что сохранилось в памяти, — свет фар и резкий удар. Дальше была пустота.

А теперь я находился в маленькой комнате, под тёплым одеялом, и слышал, как за стеной разговаривают родители.

Новые родители.

— Рэн! Проснулся? — раздался голос матери.

— Да!

Я ответил раньше, чем успел задуматься.

За три года я привык к этому имени. Привык к дому, к родителям, к соседям. До сегодняшнего утра я был обычным ребёнком, который любил играть во дворе, боялся темноты и плакал, когда разбивал колени.

Теперь к этим воспоминаниям добавилась целая прожитая жизнь.

Я сел на кровати.

Что вообще произошло?

Первой мыслью было, что я схожу с ума. Однако воспоминания были слишком подробными, чтобы оказаться обычным сном.

Я помнил интернет. Телефон. Свою комнату.

И ещё кое-что.

Этот мир был мне знаком.

Я родился в семье Татибана.

Моего отца звали Дайчи. Он был чунином Конохи и большую часть времени проводил на заданиях. Мать, Харуко, работала в деревенской больнице.

Жили мы довольно скромно. Дом находился неподалёку от восточной части деревни. Две спальни, кухня, небольшая гостиная и задний двор, на котором отец иногда тренировался.

Насколько я знал, наш род не имел никаких особых способностей. Отец был первым шиноби в семье за несколько поколений.

Самым необычным в нашем доме оставался его протектор с изображением листа.

Раньше этот знак ничего для меня не значил.

Теперь же я прекрасно понимал, что он обозначает.

Коноха.

Я находился в мире Наруто.

Поначалу это даже обрадовало меня. В прошлой жизни я любил этот мир, а теперь получил возможность увидеть его собственными глазами.

Радость прошла, когда я вспомнил, сколько людей погибло за время основных событий.

И далеко не все они были ниндзя.

Особенно плохо было то, что я не знал точного года.

Я помнил достаточно событий из истории Конохи, но даты рождения большинства персонажей никогда не пытался запоминать.

Впрочем, выяснить время оказалось несложно.

Однажды за ужином отец рассказал матери, что видел на тренировочной площадке Сакумо Хатаке.

— Белого Клыка? — заинтересовалась она.

— Его самого. Представляешь, его сын уже начал тренироваться с чакрой. А ведь мальчику всего три года.

Я едва не подавился рисом.

— Папа, а как зовут его сына?

— Какаши. А что?

— Просто интересно.

Отец усмехнулся.

— Ты лучше сначала научись нормально держать палочки, а потом интересуйся другими ниндзя.

Мать рассмеялась.

Я же молча продолжил есть.

Какаши три года.

Значит, мы ровесники.

До Третьей мировой войны шиноби ещё оставалось какое-то время, хотя точные сроки я вспомнить не мог.

Но одно знал наверняка: спокойная жизнь не продлится вечно.

Первые недели после пробуждения воспоминаний я почти ничего не предпринимал.

Сложно строить великие планы, когда тебе три года.

Даже собственное тело слушалось хуже, чем хотелось. Я быстро уставал, не мог долго концентрироваться и, несмотря на воспоминания взрослого, иногда совершенно по-детски раздражался из-за мелочей.

Особенно тяжело давалось чтение.

Я понимал речь, поскольку с рождения рос в этой семье, но читать умел лишь несколько простых слов, которым меня научила мать.

А без этого самостоятельно изучать ниндзюцу было практически невозможно.

В конце концов я решил начать с самого очевидного.

— Пап, научи меня чакре.

Отец, сидевший за столом, оторвался от свитка.

— Чему?

— Чакре!

— Зачем?

— Хочу стать ниндзя.

— Тебе три года, Рэн.

— Какаши ведь тренируется!

Отец посмотрел на меня с удивлением, а затем рассмеялся.

— А, вот оно что! Решил посоревноваться с сыном Белого Клыка?

Я кивнул.

— Именно!

— Ну, если так...

Он задумчиво потёр подбородок.

— Сначала научись хорошо бегать и не падать через каждые десять шагов.

— Я и так умею!

— Вчера ты упал прямо возле ворот.

— Там камень был!

Отец снова рассмеялся.

В тот день никакой тренировки не состоялось.

Зато на следующее утро он разбудил меня раньше обычного.

— Вставай, будущий шиноби.

Я сонно протёр глаза.

— Уже?

— Ты же хотел тренироваться.

Так начались мои занятия.

Отец не стал учить меня ниндзюцу.

Вместо этого мы бегали по двору, приседали, выполняли простые упражнения на равновесие и играли в ловлю небольшого мяча.

Меня это раздражало.

Я прекрасно знал, что настоящие шиноби могли ходить по деревьям, дышать огнём и создавать теневых клонов.

А мне приходилось учиться ловить мяч.

Но спорить с отцом было бесполезно.

— Тело должно быть готово к использованию чакры, — объяснял он. — Иначе только навредишь себе.

С этим трудно было не согласиться.

Тем более что уже через десять минут занятий я обычно хотел лечь на землю и больше не вставать.

Постепенно тренировки вошли в привычку.

По утрам мы занимались физическими упражнениями, днём мать учила меня читать, а вечером отец иногда рассказывал о работе шиноби.

Он не был выдающимся бойцом. По его собственным словам, большинство его заданий заключалось в разведке, сопровождении торговцев и поиске опасных преступников.

Но именно благодаря этому он хорошо понимал, насколько важно не переоценивать свои силы.

— Запомни, Рэн, — сказал он однажды. — Если противник сильнее, не обязательно с ним драться. Иногда лучшее решение — убежать.

Я кивнул.

В прошлой жизни подобные слова наверняка показались бы мне скучными.

Теперь же я прекрасно понимал их значение.

Ведь я не был главным героем этого мира.

Если меня убьют, никакой чудесной помощи может и не оказаться.

Спустя несколько месяцев произошло первое странное событие.

Я сидел на полу своей комнаты и пытался повторить упражнение, которое видел у отца.

Он часто медитировал после возвращения с заданий.

На мой вопрос отец объяснил, что таким образом успокаивает мысли и восстанавливает концентрацию.

Я решил попробовать.

Первые несколько минут ничего не происходило.

Затем затекла нога.

Потом зачесался нос.

Я уже собирался закончить, когда внезапно почувствовал какое-то движение внутри живота.

Ощущение было слабым, но необычным.

Я замер.

Попытался сосредоточиться на нём.

Через несколько секунд оно исчезло.

Чакра?

Я не был уверен.

На следующий день повторить результат не удалось.

И через день тоже.

Только спустя неделю я вновь почувствовал то же самое.

На этот раз ощущение продержалось немного дольше.

Я рассказал отцу.

Он внимательно выслушал меня, а затем попросил описать всё подробнее.

— Похоже, ты действительно начал чувствовать собственную чакру, — наконец произнёс он.

— Правда?!

— Возможно. Но не торопись. Одно дело — почувствовать её, другое — научиться управлять.

— А ты научишь?

— Когда станешь немного старше.

Я нахмурился.

Отец улыбнулся и потрепал меня по голове.

— Не смотри так. Если продолжишь заниматься, через пару лет будешь готов к Академии.

Пару лет...

Я тяжело вздохнул.

Знал бы он, сколько всего мне хотелось успеть.

Мой четвёртый день рождения прошёл спокойно.

Мать приготовила любимые сладости, отец подарил небольшой деревянный набор для тренировок, а вечером к нам заглянули несколько соседей.

К этому времени я уже умел читать простые тексты и мог заниматься физическими упражнениями значительно дольше, чем год назад.

С чакрой дела обстояли хуже.

Я научился чувствовать её почти каждый раз, когда медитировал, но управлять ею по-прежнему не мог.

Отец говорил, что для моего возраста это уже хороший результат.

Я ему верил.

В конце концов, Какаши был исключительным гением. Ориентироваться на его скорость развития было бы глупо.

Тем более что у меня имелась другая проблема.

Примерно за месяц до дня рождения мне начали сниться странные сны.

В них я видел человека с розовыми волосами, четырьмя руками и чёрными отметинами на лице.

Он сидел на груде человеческих костей.

Иногда смеялся.

Иногда просто смотрел на меня.

Самое неприятное заключалось в том, что я прекрасно знал, кто это.

Рёмэн Сукуна.

Король проклятий.

Сначала я решил, что это обычные воспоминания о просмотренном аниме. Всё-таки после возвращения памяти мне часто снились события прошлой жизни.

Но затем сны изменились.

Однажды я увидел, как Сукуна небрежно поднял руку.

Каменная стена перед ним распалась на несколько частей.

Я помнил эту способность.

Рассечение.

Однако во сне я смотрел не на разрушенную стену.

Почему-то всё моё внимание оказалось сосредоточено на движении руки.

На том, как именно произошёл разрез.

Проснувшись, я ещё несколько минут лежал с закрытыми глазами, пытаясь сохранить это ощущение.

Оно исчезло.

Но на следующую ночь сон повторился.

Через несколько дней я решил проверить одну мысль.

После ужина, когда родители занимались своими делами, я вышел на задний двор.

Взял с земли сухой лист и положил его на деревянную скамейку.

Потом протянул к нему руку.

Если я правильно помню, Сукуне даже не обязательно касаться цели.

Я попытался представить невидимый разрез.

Ничего не произошло.

Попробовал ещё раз.

И ещё.

Спустя десять минут мне стало стыдно.

Сижу во дворе и машу руками, как ненормальный.

Разумеется, ничего не получилось.

В мире Наруто не существовало проклятой энергии, насколько я знал. Да и причин, по которым я вообще должен был обладать способностями Сукуны, не было.

Возможно, всё это действительно были просто сны.

Я поднял лист со скамейки.

И в этот момент произошло нечто странное.

На мгновение в голове возникло то самое ощущение из сна.

Не изображение и не слова.

Скорее понимание того, как должно пройти рассечение.

Я невольно направил к пальцам чакру.

По руке пробежала резкая боль.

— Ай!

Я отдёрнул ладонь.

На указательном пальце выступила капелька крови.

Лист упал на землю.

Я несколько секунд стоял неподвижно.

Потом осторожно поднял его.

Небольшая полоска у края листа оказалась срезана.

Я внимательно осмотрел пальцы.

Ногти были короткими. Ничего острого в руках я не держал.

Неужели?..

Сердце забилось быстрее.

Я снова поднял руку, пытаясь повторить движение.

Но ничего не произошло.

Ни со второй попытки, ни с третьей.

А ещё через минуту у меня заболела голова.

Пришлось прекратить.

Я сел на скамейку и посмотрел на порезанный лист.

Случайность?

Возможно.

Но тогда почему я почувствовал то же самое, что во сне?

И почему вместе с этим появилась боль в пальце?

— Рэн!

Я вздрогнул.

Из дома вышла мать.

— Что ты здесь делаешь? Уже поздно.

— Просто сидел.

Она заметила кровь на моей руке.

— Опять поранился?

— Немного.

Мать взяла мою ладонь, осмотрела порез и покачала головой.

— Сколько раз говорить, чтобы ты был осторожнее?

Она увела меня в дом и обработала ранку.

Я не стал рассказывать ей о случившемся.

Не потому, что не доверял.

Просто сам ещё ничего не понимал.

Ночью мне снова приснился Сукуна.

На этот раз он стоял посреди разрушенного города.

Я находился в нескольких шагах от него, но он словно не замечал моего присутствия.

Он медленно поднял руку.

Я уже знал, что сейчас произойдёт.

Однако вместо того, чтобы смотреть на его противника, сосредоточился на самой технике.

И впервые заметил то, чего раньше не видел.

За мгновение до разреза возникало странное ощущение.

Будто пространство перед Сукуной уже было разделено, а сама атака лишь делала это разделение настоящим.

Я попытался удержать это чувство.

В следующий миг проснулся.

За окном только начинало светать.

Правая рука слегка дрожала.

Я посмотрел на маленькую повязку на пальце.

Затем на лежавший возле кровати деревянный тренировочный кунай, подаренный отцом.

До сих пор я собирался стать

сильным шиноби, используя знания о будущем.

Но теперь появилась другая возможность.

Я ещё не знал, почему видел эти сны, действительно ли получил часть силы Сукуны и смогу ли когда-нибудь повторить тот разрез.

Зато знал, что вчера произошло нечто необычное.

И этого было достаточно, чтобы продолжить поиски.

Я встал с кровати и начал одеваться.

Сегодня отец обещал научить меня новому упражнению на контроль чакры.

Опаздывать не хотелось.

Конец первой главы.

Глава 2:Первые шаги

— Ещё раз.

Я глубоко вздохнул и посмотрел на лист, лежащий у меня на ладони.

— Пап, я уже пробовал.

— И что?

— Он всё равно падает.

Отец усмехнулся.

— Тогда попробуй сделать так, чтобы не падал.

Я недовольно посмотрел на него.

Примерно час назад Дайчи решил, что мне пора учиться направлять чакру. Он показал, как удерживать на ладони небольшой лист, используя её вместо обычного прикосновения.

На первый взгляд упражнение казалось простым.

На деле же я даже не понимал, что именно должен делать.

Чакру я чувствовал уже несколько месяцев. Иногда мне даже удавалось вызвать знакомое тепло в животе, не закрывая глаза. Но стоило попытаться переместить его в руку, как ощущение исчезало.

— Смотри внимательно.

Отец положил лист себе на ладонь, перевернул руку и несколько раз встряхнул её.

Лист остался на месте.

— Видишь? Я направляю небольшое количество чакры к коже. Не нужно пытаться выдавить её наружу. Просто удерживай там, где нужно.

Я кивнул.

Звучало понятно.

Получалось гораздо хуже.

Через несколько минут лист опять упал.

— Рэн, — позвал отец.

— Что?

— Ты слишком напрягаешься.

— А как мне не напрягаться, если ничего не получается?

— Для начала перестань хмуриться так, будто собираешься кого-нибудь убить.

Я невольно расслабил лицо.

Отец рассмеялся.

— Вот. Уже лучше.

Он поднялся со скамейки и потянулся.

— На сегодня хватит.

— Но мы только начали!

— Мы занимаемся почти час.

— И что?

— А то, что тебе четыре года. Если переусердствуешь, завтра вообще ничего не сможешь сделать.

Мне хотелось возразить, но отец уже направился к дому.

Я посмотрел на лежащий в траве лист.

Почти час впустую.

Впрочем, это было не совсем так.

За последние недели мне несколько раз удавалось направить чакру к ладони. Правда, удерживать её там я мог не больше пары секунд.

Небольшой прогресс, но всё же прогресс.

Я подобрал лист и спрятал его в карман.

После завтрака отец отправился на задание.

Он должен был сопровождать небольшую группу торговцев до соседнего поселения. По его словам, дорога была безопасной, поэтому вернуться он рассчитывал через несколько дней.

Перед уходом Дайчи, как обычно, присел передо мной.

— Слушайся маму.

— Хорошо.

— Не уходи далеко от дома.

— Хорошо.

— И не пытайся тренироваться до потери сознания.

Я отвёл взгляд.

Отец вздохнул.

— Рэн.

— Я понял!

Он взъерошил мне волосы.

— Вот и отлично.

Мать проводила его до ворот, а я остался стоять возле двери.

К его отлучкам я уже привык. Иногда отец отсутствовал всего день, иногда целую неделю.

По словам матери, нам ещё повезло: он редко брал задания, связанные с прямыми столкновениями.

Но после возвращения памяти я стал иначе относиться к его работе.

Раньше мне просто не нравилось, когда папы долго не было дома.

Теперь я понимал, что однажды он может не вернуться.

Особенно когда начнётся война.

Я проводил взглядом его удаляющуюся фигуру.

Нужно успеть стать сильнее.

Хотя бы настолько, чтобы не быть совершенно бесполезным.

В тот день мать взяла меня с собой на рынок.

Коноха оказалась гораздо оживлённее, чем я представлял по аниме.

Улицы были полны людей. Торговцы зазывали покупателей, дети носились между лавками, а шиноби время от времени появлялись на крышах.

Последнее до сих пор привлекало моё внимание.

В прошлой жизни люди могли только мечтать о подобных вещах.

Здесь же способность одним прыжком оказаться на крыше трёхэтажного здания считалась вполне обычной для опытного ниндзя.

— Рэн, не отставай.

Я ускорил шаг.

Мать остановилась возле овощной лавки и принялась выбирать продукты.

Мне быстро стало скучно.

Я оглядывался по сторонам, рассматривая прохожих, когда заметил знакомую фигуру.

Невысокий мальчик с серебристыми волосами стоял возле магазина оружия.

Какаши.

Он держал небольшой свёрток, а рядом с ним разговаривал с продавцом Сакумо Хатаке.

Я видел их всего один раз, но перепутать было сложно.

— Мам, — тихо позвал я.

— Что такое?

— Можно я подойду вон туда?

Она посмотрела в указанную сторону.

— К оружейной лавке? Зачем?

— Там мальчик, с которым я знаком.

— Какой?

— Вон тот. С белыми волосами.

Мать прищурилась.

— Это ведь сын Сакумо-сана...

Она немного подумала.

— Ладно. Только никуда больше не уходи.

Я кивнул и направился к магазину.

По дороге успел несколько раз пожалеть о своём решении.

И зачем я вообще к нему иду?

Вряд ли четырёхлетний Какаши обрадуется появлению едва знакомого мальчика.

Но возвращаться было уже поздно.

— Привет.

Какаши повернул голову.

Несколько секунд он молча смотрел на меня.

— Мы знакомы?

— Виделись у Академии.

Он задумался.

— А. Ты тот мальчик.

— Рэн Татибана.

— Какаши Хатаке.

Я посмотрел на свёрток в его руках.

— Что купил?

— Сюрикены.

— Настоящие?

Он странно на меня посмотрел.

— А какие ещё?

— Ну... деревянные.

— Деревянные у меня уже есть.

Я не нашёлся с ответом.

В этот момент к нам подошёл Сакумо.

Вблизи Белый Клык выглядел совсем не так грозно, как я ожидал.

Высокий мужчина с длинными серебристыми волосами и спокойным взглядом. На нём была обычная одежда шиноби, а на спине висел короткий меч.

— Какаши, твой друг?

— Нет.

Ответ прозвучал настолько быстро, что я почувствовал лёгкое раздражение.

Сакумо улыбнулся.

— Вот как.

— Мы просто знакомые, — пояснил я.

— Понятно. И как тебя зовут?

— Рэн Татибана.

— Рад знакомству, Рэн. Я Сакумо.

Ещё бы я не знал.

— Здравствуйте, Сакумо-сан.

Он посмотрел в сторону рынка.

— Ты здесь один?

— Нет, мама покупает продукты.

— Тогда лучше не задерживайся. Она наверняка будет волноваться.

Я кивнул.

Но уходить сразу не хотелось.

— Какаши, а ты уже умеешь пользоваться сюрикенами?

— Да.

— Хорошо?

— Нормально.

— А насколько хорошо?

Какаши вздохнул.

— Хочешь проверить?

Я растерялся.

— Что?

— Если тебе интересно, можешь посмотреть на тренировке.

Сакумо слегка приподнял брови, но ничего не сказал.

Я задумался.

Посмотреть на тренировки будущего гения было заманчиво.

— Можно завтра?

— Если отец разрешит.

Я перевёл взгляд на Сакумо.

Тот улыбнулся.

— Почему бы и нет? Мы обычно тренируемся утром на седьмом полигоне.

— Спасибо!

Я уже собрался уходить, но вспомнил кое-что.

— Какаши!

— Что?

— А ты умеешь ходить по деревьям?

Он посмотрел на меня с таким выражением, будто я спросил очевидную глупость.

— Пока нет.

— Правда?

— А что?

— Ничего.

Я не смог сдержать улыбку.

Значит, даже Какаши ещё не настолько далеко ушёл.

— Тогда до завтра!

— На седьмой полигон? — переспросила мать.

Мы уже возвращались домой.

— Да. Какаши пригласил посмотреть тренировку.

— Тебя пригласил сам Сакумо Хатаке?

— Ну... скорее Какаши. Но Сакумо-сан разрешил.

Мать выглядела удивлённой.

— Надо же.

Она задумалась.

— Завтра у меня утренняя смена. Одного тебя туда отпускать нельзя.

Я поник.

— Но я обещал прийти.

— Рэн, ты ведь даже не знаешь дороги.

Это была правда.

Я помнил примерное расположение тренировочных полигонов по карте Конохи из прошлой жизни, но ориентироваться по ней в настоящей деревне было бы глупо.

Мать некоторое время молчала.

— Хорошо. Попрошу тётю Нацу проводить тебя.

— Правда?!

— Только если она согласится.

Я радостно закивал.

Тётя Нацу жила по соседству. Она была пожилой женщиной, которая часто присматривала за мной, когда родители задерживались.

Собственных детей у неё не было, поэтому она относилась ко мне почти как к внуку.

К счастью, Нацу согласилась.

Хотя и не обошлось без замечаний.

— Вот ведь нынешние дети! В четыре года уже на тренировки бегают. Мы в вашем возрасте только и думали, как бы стащить сладостей.

Я предпочёл промолчать.

Сладости меня тоже вполне интересовали.

На следующее утро мы отправились к седьмому полигону.

Дорога заняла довольно много времени. Тётя Нацу ходила медленно, останавливалась передохнуть и успела поговорить с двумя знакомыми по пути.

Когда мы наконец добрались до места, Какаши уже тренировался.

Полигон представлял собой просторную площадку, окружённую деревьями. В одной части стояли деревянные столбы, в другой были установлены мишени для метания оружия.

Сакумо наблюдал за сыном, прислонившись к дереву.

Какаши стоял перед мишенями.

В его руке блеснул сюрикен.

Раздался короткий свист.

Металлическая звёздочка вонзилась в дерево.

Затем вторая.

Третья.

Все три попали в мишень.

Правда, не в самый центр, но достаточно близко.

Я невольно присвистнул.

Неплохо.

Хотя чего ещё ожидать?

Он ведь будущий Копирующий Ниндзя.

— О, Рэн! — заметил меня Сакумо. — Всё-таки пришёл.

— Здравствуйте!

Тётя Нацу поздоровалась с ним и объяснила, что вернётся за мной примерно через час.

Сакумо заверил её, что присмотрит за мной.

После этого она ушла.

Я подошёл поближе к Какаши.

— Круто!

Он посмотрел на меня.

— Что?

— Метание. Все три попали.

— Вторая слишком низко.

Я посмотрел на мишень.

Действительно, одна звёздочка сидела немного ниже остальных.

— Но ты всё равно попал.

— Попасть недостаточно.

Я пожал плечами.

Похоже, перфекционизм у него с рождения.

Сакумо подошёл к нам.

— Какаши, сделай перерыв.

— Я ещё не закончил.

— Именно поэтому и нужен перерыв.

Мальчик недовольно нахмурился, но послушался.

Мы сели на траву неподалёку от тренировочной площадки.

Сакумо достал флягу и передал её сыну.

— Рэн, ты тоже занимаешься с отцом?

— Да.

— Чему он тебя учит?

— Пока только упражнениям. И немного контролю чакры.

— Уже чувствуешь её?

Я кивнул.

— Но управлять почти не умею.

Сакумо одобрительно улыбнулся.

— Для твоего возраста это неплохое начало.

Какаши посмотрел на меня чуть внимательнее.

— А лист можешь удержать?

— Нет.

— Тогда тренируйся.

Я почувствовал раздражение.

— Я и тренируюсь.

— Значит, тренируйся больше.

— Какаши, — негромко произнёс Сакумо.

— Что?

— У каждого свой темп развития.

— Я знаю.

— Тогда не забывай об этом.

Какаши отвернулся.

Я промолчал.

Если подумать, он ведь ничего плохого не сказал.

Просто его манера разговаривать действовала на нервы.

Сакумо поднялся.

— Ладно. Рэн, хочешь попробовать метать тренировочные сюрикены?

Я сразу оживился.

— Можно?!

— Конечно. Только деревянные.

Он достал из сумки несколько небольших деревянных звёздочек.

Мишень для меня поставили значительно ближе.

Я взял первый сюрикен.

Встал так, как видел у Какаши.

Размахнулся.

Бросил.

Сюрикен пролетел мимо.

Причём довольно далеко.

Какаши молча наблюдал.

Я взял второй.

На этот раз попытался не делать слишком резкого движения.

Сюрикен ударился о край мишени и упал.

Третий бросок оказался ещё хуже первого.

Я нахмурился.

Сакумо подошёл ко мне.

— Покажи, как держишь.

Я поднял руку.

Он поправил положение пальцев.

— Не нужно бросать его изо всех сил. Важнее движение кисти. И не отклоняй корпус назад.

Я попробовал ещё раз.

Сюрикен попал в нижнюю часть мишени.

— Получилось!

Сакумо улыбнулся.

— Вот видишь.

Какаши, стоявший рядом, вдруг произнёс:

— Ты слишком рано отпускаешь.

Я повернулся.

— Что?

— Сюрикен. Ты отпускаешь его слишком рано. Поэтому он летит выше, чем нужно.

Я вспомнил предыдущие броски.

Действительно.

— Спасибо.

Он пожал плечами.

— Это и так видно.

Ну конечно.

Несмотря на его характер, совет оказался полезным.

Через несколько попыток я смог попасть в мишень ещё дважды.

Правда, руки уже начали уставать.

Сакумо заметил это и остановил занятие.

— На сегодня достаточно.

Я хотел возразить, но передумал.

В конце концов, я и сам чувствовал, что продолжать будет трудно.

Пока Какаши собирал сюрикены, Сакумо подошёл ко мне.

— Рэн, можно спросить кое-что?

— Да.

— Почему ты хочешь стать шиноби?

Вопрос застал меня врасплох.

Я мог бы сказать, что хочу защищать деревню.

Или стать Хокаге.

Или прославиться.

Но ничего из этого не было настоящей причиной.

Я задумался.

— Не хочу быть слабым.

Сакумо некоторое время смотрел на меня.

— Почему?

Я опустил глаза.

— Потому что слабых никто не спрашивает, хотят ли они драться.

Он не ответил сразу.

Я уже начал думать, что сказал какую-то глупость.

Наконец Сакумо присел рядом.

— Ты прав, что сила может защитить. Но запомни одну вещь.

Я поднял голову.

— Какую?

— Быть сильным не значит всегда побеждать.

Он посмотрел в сторону Какаши.

— Иногда даже очень сильному человеку приходится выбирать, что для него важнее.

Я не совсем понял, к чему он ведёт.

Хотя, зная его будущее, мог предположить.

Сакумо заметил моё замешательство и улыбнулся.

— Впрочем, тебе пока рано об этом думать.

Он поднялся.

— Продолжай заниматься. И слушай своего отца.

Я кивнул.

Вскоре вернулась тётя Нацу, и мне пришлось попрощаться.

— Пока, Какаши!

— Пока.

Он уже собирался вернуться к тренировке, но неожиданно добавил:

— В следующий раз попробуй попадать хотя бы половиной сюрикенов.

Я усмехнулся.

— А ты попробуй попасть всеми в центр.

Какаши остановился.

Медленно повернул голову.

— Я и так могу.

— Тогда почему сегодня не попал?

На мгновение мне показалось, что он рассердится.

Но Какаши лишь отвернулся.

— В следующий раз увидишь.

Я довольно улыбнулся.

Вот теперь интересно.

Следующие несколько дней прошли спокойно.

Отец вернулся с задания без происшествий, привёз мне небольшую деревянную фигурку лисы и выслушал рассказ о тренировке с Сакумо.

Когда я упомянул сюрикены, он рассмеялся.

— Значит, сам Белый Клык учил тебя метанию?

— Да!

— Тогда мне придётся постараться, чтобы не отставать от такого учителя.

Я гордо поднял голову.

— А ещё я познакомился с Какаши.

— И как он тебе?

Я задумался.

— Сильный.

— И всё?

— Ещё немного вредный.

Отец расхохотался.

После этого он разрешил мне тренироваться с деревянными сюрикенами под его присмотром.

Так у меня появилось ещё одно занятие.

Утром — упражнения.

Днём — чтение.

Вечером, если отец был дома, — метание оружия или работа с чакрой.

А перед сном я иногда пытался вспомнить странное ощущение из снов.

Сукуна больше не появлялся.

Я не понимал почему.

Возможно, те сны действительно были случайностью.

Однако небольшой порез на пальце давно зажил, а вот лист с ровно срезанным краем я сохранил.

Он лежал в ящике моего стола.

Иногда я доставал его и рассматривал.

До сих пор не мог понять, что именно произошло в тот вечер.

Но повторять попытки вслепую не собирался.

Слишком хорошо помнил боль в руке.

Примерно через месяц отец заметил изменения в моём контроле чакры.

— Попробуй ещё раз.

Я положил лист на ладонь.

Закрыл глаза.

Сосредоточился.

Знакомое тепло постепенно появилось в районе живота.

Я осторожно попытался направить его к правой руке.

Ощущение начало исчезать.

Раньше на этом всё заканчивалось.

Но в этот раз я не стал пытаться удержать его силой.

Просто сосредоточился на движении.

Тепло медленно добралось до запястья.

Потом до ладони.

Я открыл глаза.

Лист лежал на месте.

Осторожно повернул руку.

Он продержался меньше секунды.

Затем упал.

Я замер.

— Пап...

Отец улыбался.

— Видел.

— У меня получилось!

— Да. На этот раз получилось.

Я радостно подпрыгнул.

Столько времени потрачено на одно маленькое упражнение!

И всё-таки результат был.

Отец поднял лист с земли.

— Теперь попробуем закрепить.

Я снова протянул руку.

Но на этот раз чакра почти не слушалась.

Ещё через несколько попыток начала болеть голова.

Отец остановил тренировку.

— Всё. Отдыхай.

— Но я только один раз смог!

— Значит, завтра попробуешь второй.

Я недовольно вздохнул, но послушался.

Вечером, лёжа в кровати, я снова вспомнил сон.

Руку Сукуны.

Невидимый разрез.

Странное ощущение, будто что-то должно разделиться.

Впервые за долгое время мне показалось, что я начинаю понимать связь между этим ощущением и чакрой.

Раньше я пытался просто повторить движение Сукуны.

Но тогда совершенно не умел управлять собственной энергией.

Может быть, дело было именно в этом?

Я поднял правую руку и посмотрел на ладонь.

Попробовал вызвать тепло.

Оно появилось, но почти сразу исчезло.

Я усмехнулся.

Ладно. Сначала научусь удерживать обычный лист.

За окном постепенно темнело.

Завтра снова предстояли тренировки.

А через несколько дней отец обещал отвести меня на полигон, чтобы ещё раз позаниматься с сюрикенами.

Возможно, там снова окажется Какаши.

С этой мыслью я закрыл глаза.

Мне приснился каменный зал.

Высокие колонны уходили в темноту, а пол был покрыт трещинами.

В дальнем конце помещения стоял Сукуна.

На этот раз он не сидел на троне и не смотрел на меня.

Он сражался.

Его

противник был мне незнаком.

Я видел лишь быстрые движения, удары и разрушенные колонны.

Затем Сукуна отступил на шаг.

Протянул руку.

И перед ним возник разрез.

Не просто движение, а нечто гораздо более сложное.

На мгновение я почувствовал, как огромный поток чужой энергии проходит через его тело.

Я попытался сосредоточиться.

Но ощущения оказались слишком сильными.

Меня словно отбросило назад.

Я проснулся, резко сев на кровати.

Сердце бешено колотилось.

За окном ещё стояла ночь.

Я долго сидел в темноте, пытаясь успокоиться.

На этот раз сон был совершенно другим.

Раньше я только наблюдал.

Теперь же на мгновение почувствовал то, что происходило внутри тела Сукуны.

И это ощущение не имело ничего общего с привычной чакрой.

Я посмотрел на свои руки.

Что же со мной происходит?

Ответа не было.

Но впервые мне стало по-настоящему не по себе.

Конец второй главы.

Глава 3: Терпение

Утром я проснулся с неприятной тяжестью в голове.

Несколько минут лежал, разглядывая потолок и вспоминая вчерашний сон.

Странное ощущение, которое я испытал, наблюдая за Сукуной, до сих пор не выходило из головы.

В отличие от предыдущих снов, на этот раз я не просто увидел применение техники. На какое-то мгновение мне показалось, будто я сам управлял этой силой.

Проблема заключалась в том, что я совершенно не понимал, как её повторить.

Я поднял руку.

Сосредоточился.

Ничего.

Попробовал ещё раз.

Результат остался прежним.

— Рэн! Завтракать!

— Иду!

Я опустил руку и выбрался из кровати.

Пожалуй, пока стоило оставить Сукуну в покое.

Для начала неплохо бы научиться пользоваться хотя бы собственной чакрой.

Отец сидел за кухонным столом и читал какой-то свиток.

Судя по тому, что рядом лежало его снаряжение, сегодня он снова собирался на задание.

— Доброе утро, — произнёс я, забираясь на стул.

— Доброе. Как спалось?

— Нормально.

— Тогда почему выглядишь таким сонным?

Я пожал плечами.

— Рано проснулся.

Отец кивнул и вернулся к свитку.

Мать поставила передо мной тарелку с рисом и яйцом.

— Сегодня никаких тренировок до обеда, — сказала она.

Я поднял голову.

— Почему?

— Потому что вчера ты весь вечер жаловался на усталость.

— Я не жаловался!

— Конечно. Просто трижды сказал, что у тебя болит голова.

Я замолчал.

-В твоём возрасте переусердствовать может быть вредно,

Вчера после удачного упражнения с листом я ещё несколько раз пытался повторить результат. Отец остановил меня, но даже после этого я чувствовал себя совершенно разбитым.

Мать заметила моё выражение лица.

— Рэн, тебе всего четыре года. Необязательно каждый день заниматься до изнеможения.

— Но если я буду мало тренироваться, то стану слабым.

— А если будешь постоянно переутомляться, то заболеешь.

С этим спорить было сложно.

Отец отложил свиток.

— Кстати, Харуко права. Вчера ты слишком увлёкся.

— Но я же почти ничего не сделал!

— Вот именно.

Я непонимающе посмотрел на него.

— Ты потратил большую часть доступной чакруы, чтобы на мгновение удержать лист, — продолжил отец. — Если бы ты был на настоящем задании, что делал бы после этого?

Я задумался.

— Дрался бы без чакры?

— А если пришлось бы убегать?

— Ну...

— А если нужно было бы применить технику?

Я опустил взгляд.

Отец вздохнул.

— Ты хорошо продвигаешься, Рэн. Но научиться расходовать чакру не менее важно, чем управлять ею.

— А как мне увеличить её количество?

— Вырастешь — станет больше.

— И всё?

— Не совсем. Тренировки тоже помогают развиваться, но это происходит постепенно. И уж точно не стоит пытаться выжать из себя всё до последней капли.

Я нахмурился.

Такой ответ меня не устраивал.

В аниме персонажи порой развивались с невероятной скоростью. Какаши вообще закончил Академию в пять лет.

А я, получается, должен был ждать, пока подрасту?

Отец словно прочитал мои мысли.

— Не сравнивай себя с другими. Особенно с сыном Сакумо.

Я удивлённо поднял голову.

— Почему?

— Потому что он исключение. Таких детей в деревне немного.

— Но я тоже хочу быть сильным.

— Тогда научись терпению.

Он поднялся из-за стола и взял снаряжение.

— Вернусь вечером. Веди себя хорошо.

Мать проводила его до двери.

А я остался сидеть, размешивая ложкой рис.

Терпение, значит...

Пожалуй, именно его мне и не хватало.

В тот день я действительно не тренировался.

Вместо этого мать взяла меня в больницу.

Иногда ей приходилось выходить на работу даже в выходные, особенно когда возвращались большие группы шиноби.

Обычно меня оставляли у тёти Нацу, но сегодня она уехала к родственникам.

Мать работала в отделении, где принимали пациентов с несложными травмами. Пока она заполняла документы, я сидел в небольшой комнате для персонала и читал детскую книжку.

По крайней мере, пытался.

Многие слова всё ещё были мне незнакомы.

Несмотря на воспоминания прошлой жизни, изучать письменность приходилось почти с нуля.

Через некоторое время мне надоело читать.

Я выглянул в коридор.

Мимо прошли двое шиноби.

Один поддерживал другого под руку.

У пострадавшего была перевязана голова, а правая штанина заметно потемнела от крови.

— В третью палату, — донёсся чей-то голос.

Я проводил их взглядом.

Раньше подобные вещи казались обычной частью мира ниндзя.

В аниме люди получали ранения почти в каждой серьёзной битве. Некоторые теряли руки, другие попадали под взрывы или становились жертвами чудовищных техник.

Но наблюдать всё это вживую оказалось неприятнее, чем на экране.

Особенно когда раненый шиноби тихо застонал, пытаясь переставить ногу.

— Рэн?

Я обернулся.

Мать стояла у двери.

— Что ты здесь делаешь?

— Просто смотрю.

Она проследила за моим взглядом.

— Возвращайся в комнату.

— Мам, а он выживет?

Мать посмотрела в сторону коридора.

— Конечно, милый. Врачи сделают всё возможное.

Я ещё раз взглянул туда, куда увели раненого.

— А ты умеешь лечить чакрой?

— Немного.

— Покажешь?

Мать задумалась.

— Пойдём.

Она отвела меня в свободную процедурную комнату.

Взяла из шкафа чистую салфетку, затем достала из кармана маленькую иглу.

— Только смотри внимательно. И ничего не трогай.

Она слегка уколола себе подушечку пальца.

— Мам!

— Всё хорошо, это маленькая царапина.

Над её ладонью появилось мягкое зеленоватое свечение.

Я невольно подался вперёд.

Мать сосредоточенно смотрела на палец.

Через несколько секунд кровь перестала выступать, а маленькая ранка постепенно затянулась.

Свечение исчезло.

Вытерев каплю крови показала палец,

— Вот.

Я осторожно взял её руку.

— Ничего себе...

— Это сложная медицинская техника. Серьёзные повреждения я так вылечить не смогу.

— А почему?

— Не хватает подготовки. И чакры тоже.

Я удивился.

— У тебя мало чакры?

— Для некоторых техник — да.

Мать улыбнулась.

— Рэн, запас чакры у всех разный. И даже опытные медики не могут лечить бесконечно.

Я снова посмотрел на её палец.

В прошлой жизни мне казалось, что медицинские техники — это просто зелёное свечение, после которого раны исчезают.

Теперь я впервые задумался о том, сколько сил требуется даже для такого маленького повреждения.

— А меня научишь?

— Когда станешь старше и освоишь основы. Здесь нужна очень точная работа с чакрой.

— Папа тоже так говорит.

— Значит, хоть в чём-то мы с ним согласны.

Она рассмеялась.

Я улыбнулся в ответ.

Но ещё долго после этого думал об увиденном.

Вечером отец вернулся довольно поздно.

Он выглядел уставшим, поэтому я не стал приставать к нему с просьбами о тренировке.

После ужина мы некоторое время сидели во дворе.

День выдался тёплым, и даже с наступлением темноты воздух оставался приятным.

Отец чистил кунай.

Я наблюдал за его движениями.

— Пап.

— М?

— А сколько у тебя чакры?

Он поднял бровь.

— Странный вопрос.

— Просто интересно.

— Достаточно для моей работы.

— А если сравнить с джонином?

— У большинства джонинов больше возможностей, чем у меня, но дело не только в запасе чакры.

— А у Сакумо-сана?

Отец усмехнулся.

— Не знаю. Никогда не проверял.

— Он сильнее тебя?

— Намного.

Я задумался.

— А ты можешь стать таким же сильным?

Дайчи некоторое время молчал.

Потом отложил кунай.

— Вряд ли.

Я удивлённо посмотрел на него.

Мне казалось, что взрослые всегда должны стремиться стать сильнее.

— Почему?

— Потому что у каждого есть пределы возможностей. И потому что я не хочу проводить всю жизнь на тренировочных площадках.

— Но ты же шиноби.

— Да. И я неплохо справляюсь со своей работой.

Он повернулся ко мне.

— Знаешь, Рэн, когда я был моложе, тоже мечтал стать великим ниндзя. Хотел получить звание джонина, выполнять самые сложные задания и прославиться на всю деревню.

— А потом?

Отец улыбнулся.

— Потом встретил твою маму.

— И что?

— И понял, что возвращаться домой гораздо приятнее, чем рисковать жизнью ради славы.

Я не удержался от улыбки.

— Значит, ты стал слабее из-за мамы?

— Если скажешь ей такое, я буду всё отрицать.

Мы рассмеялись.

Несколько минут сидели молча.

Затем отец снова взял кунай.

— Но если ты действительно хочешь стать сильным шиноби, я помогу тебе настолько, насколько смогу.

Я посмотрел на него.

— Правда?

— Конечно.

— Тогда научи меня чему-нибудь новому!

Он тяжело вздохнул.

— Вот ведь...

На следующее утро отец решил немного изменить наши занятия.

Вместо привычного упражнения с листом он принёс во двор небольшую миску с водой.

— Сегодня попробуем кое-что другое.

Я оживился.

— Технику?

— Нет.

— Эх...

Отец проигнорировал моё разочарование.

Он поставил миску на землю, затем опустил туда палец.

По поверхности воды разошлись слабые круги.

— Я хочу, чтобы ты просто наблюдал за движением чакры.

— Но я её не вижу.

— И не нужно. Смотри на воду.

Он убрал палец.

Круги постепенно исчезли.

Затем отец снова коснулся поверхности, почти не двигая рукой.

Вода вновь задрожала.

— Видишь?

Я кивнул.

— Слишком резкое движение нарушает контроль. Поэтому пока не пытайся делать ничего сложного.

Я внимательно смотрел, как отец повторяет упражнение.

Когда он закончил, я спросил:

— А мне попробовать?

— Не сегодня. Ты ещё недостаточно хорошо удерживаешь чакру в ладони.

— Тогда зачем показывал?

— Чтобы ты понял, к чему мы идём.

Я вздохнул.

Опять ждать.

Заметив моё выражение лица, отец улыбнулся.

— Ладно. Давай лист.

Я сразу побежал за ним.

Первые две попытки оказались неудачными.

Я никак не мог удержать чакру в ладони.

На третьей лист задержался на коже, когда я немного наклонил руку.

Всего на мгновение.

Но отец всё равно одобрительно кивнул.

— Уже лучше.

Я попробовал ещё раз.

Лист упал.

Потом снова.

К пятой попытке я почувствовал знакомую слабость.

Не такую сильную, как после вчерашних занятий, но достаточно неприятную.

Я попытался продолжить.

— Всё, — остановил меня отец.

— Ещё один раз!

— Нет.

— Но...

— Рэн.

По его тону я понял, что спорить бесполезно.

Недовольно опустившись на землю, я посмотрел на свою ладонь.

Пять попыток.

И уже почти никакой чакры.

Даже если бы мне удалось освоить Рассечение, сколько раз я смог бы его использовать?

Один?

А может, вообще ни одного полноценного раза.

Вспомнив, как Сукуна разрушал целые здания одним движением руки, я невольно усмехнулся.

Вот уж действительно смешно.

Отец присел рядом.

— Расстроился?

— Немного.

— Почему?

Я помолчал.

— Просто хочу научиться быстрее.

— А зачем тебе торопиться?

Потому что я знаю, что скоро начнётся война.

Разумеется, вслух я этого не сказал.

Вместо этого пожал плечами.

— Хочу поступить в Академию.

— Успеешь.

Отец протянул мне флягу.

Я сделал несколько глотков.

— Пап, а можно стать сильным шиноби, если у тебя маленький запас чакры?

Он задумался.

— Можно. Но придётся учитывать свои возможности.

— Как?

— Например, не использовать ниндзюцу там, где достаточно куная.

Я кивнул.

— А ещё?

— Не тратить чакру без необходимости. Учиться двигаться правильно. Следить за противником.

Он поднялся.

— Впрочем, объяснять можно долго. Лучше покажу.

После короткого отдыха мы отправились к тренировочным столбам.

Отец поставил передо мной несколько деревянных мишеней.

— Представь, что тебе нужно попасть в противника.

Он указал на первую мишень.

— Что будешь делать?

— Брошу сюрикен.

— Хорошо. А если промахнёшься?

— Брошу ещё.

— А если сюрикены закончатся?

Я задумался.

— Побегу?

Отец рассмеялся.

— Уже неплохо.

Затем он показал, как правильно перемещаться между укрытиями, не выходя на открытую площадку.

Никаких невероятных скоростей.

Обычные движения.

Но когда я попытался повторить их, оказалось, что это значительно сложнее, чем выглядело.

Я несколько раз споткнулся.

Один раз задел плечом столб.

А при попытке быстро развернуться вообще упал на землю.

Отец не смеялся.

Он помог мне подняться и спокойно объяснил ошибку.

Через полчаса ноги начали болеть.

Пришлось закончить.

Зато впервые за долгое время я почувствовал, что занимаюсь чем-то действительно полезным.

Пускай пока и без всяких сверхъестественных способностей.

Прошло две недели.

Мои дни почти не отличались друг от друга.

Я продолжал тренироваться с отцом, учился читать и иногда гулял с соседскими детьми.

Последнее оказалось неожиданно сложным.

До возвращения воспоминаний я спокойно играл с ними в прятки и придумывал разные глупости.

Теперь же постоянно ловил себя на том, что смотрю на окружающих как взрослый.

Поначалу я даже пытался избегать игр.

Но довольно быстро понял, что это плохая идея.

Во-первых, родители начали бы задавать вопросы.

Во-вторых, мне самому становилось скучно.

Да и тело всё ещё оставалось детским.

Бегать, смеяться и играть было приятно, несмотря на память о прошлой жизни.

Поэтому постепенно я вернулся к обычным занятиям.

Правда, теперь старался по возможности совмещать их с тренировками.

Например, во время пряток учился двигаться тихо.

А когда мы играли в догонялки, пытался следить за тем, как другие дети меняют направление.

Особой пользы это пока не приносило.

Зато хотя бы было весело.

Однажды вечером я снова увидел сон.

На этот раз передо мной не было ни разрушенного города, ни огромного храма.

Только тёмное пространство.

Посреди него стоял Сукуна.

Он рассматривал собственную ладонь.

Затем медленно провёл пальцами по воздуху.

В темноте возник тонкий разрез.

Я попытался повторить движение.

Ничего.

Сукуна снова поднял руку.

Ещё один разрез.

Я смотрел на него, стараясь запомнить каждую мелочь.

Положение пальцев.

Движение кисти.

Момент, когда возникала атака.

Но чем внимательнее я наблюдал, тем сильнее понимал, что дело вовсе не в движении.

Оно было почти неважно.

Настоящая техника происходила где-то глубже.

В управлении энергией.

Я попытался почувствовать её.

И на мгновение мне показалось, будто внутри моего тела возникло что-то чужое.

Не тепло чакры.

Совсем другое ощущение.

Холодное.

Тяжёлое.

Неприятное.

Я резко проснулся.

За окном шёл дождь.

Несколько секунд я просто лежал, пытаясь успокоиться.

Потом медленно поднял руку.

Сосредоточился.

Знакомое тепло чакры начало собираться в ладони.

Я попытался вспомнить ощущение из сна.

И вдруг заметил странную вещь.

Чакра не исчезала, как обычно.

Она двигалась.

Пускай очень медленно, но я чувствовал, как тонкий поток направляется к указательному пальцу.

Я осторожно поднял его.

На мгновение показалось, что всё получится.

Но затем поток резко оборвался.

По руке пробежала боль.

— Чёрт!

Я схватился за запястье.

Пальцы неприятно покалывало.

А через несколько секунд появилась слабость.

Я попробовал снова вызвать чакру.

Ничего.

Даже привычное тепло в животе почти не ощущалось.

Неужели я всё потратил?

Я посмотрел на окно.

На улице всё ещё было темно.

До рассвета оставалось несколько часов.

Вот идиот.

Отец столько раз предупреждал меня о подобном.

А я всё равно решил экспериментировать посреди ночи.

Хотя кое-что всё-таки изменилось.

Раньше при попытке повторить Рассечение я совершенно не понимал, что делаю.

Теперь впервые ощутил, что чакра действительно двигалась так, как мне было нужно.

Пусть и всего на мгновение.

Я попытался успокоиться.

Хорошо. Значит, нужно научиться делать это нормально.

Однако почти сразу появилась другая мысль.

А если я вообще неправильно понимаю эту силу?

Ведь проклятая энергия и чакра — разные вещи.

Сукуна использовал свою технику без особых затруднений, но у меня не было ни его тела, ни его опыта.

Я даже не знал, способен ли обычный человек этого мира полноценно освоить подобную способность.

Возможно, всё, что я мог получить, — это слабое подобие Рассечения.

А возможно, со временем удастся нечто большее.

Ответить на этот вопрос пока было невозможно.

Я опустил руку.

И почти сразу почувствовал сильную сонливость.

Больше экспериментировать не хотелось.

Утром я едва смог подняться с кровати.

Мать сразу заметила моё состояние.

— Рэн, ты заболел?

— Нет.

Она приложила ладонь к моему лбу.

— Температуры нет...

— Просто плохо спал.

— Почему?

— Не знаю. Просыпался ночью.

Мать внимательно посмотрела на меня.

— Голова болит?

Я кивнул.

— Немного.

— Тогда сегодня останешься дома. И никаких тренировок.

На этот раз я даже не стал спорить.

Весь день чувствовал себя вялым.

К обеду стало немного лучше, но привычное ощущение чакры так и не вернулось.

Только вечером, когда я сидел во дворе, мне удалось вновь уловить слабое тепло.

Наконец-то.

Я едва не рассмеялся от облегчения.

Но сразу вспомнил боль в руке.

Нет уж. Сегодня точно хватит.

Несколько дней спустя отец заметил, что я стал осторожнее обращаться с чакрой.

— Молодец, — сказал он после очередной тренировки. — Сегодня ты остановился вовремя.

Я кивнул.

Мы занимались с листом около десяти минут.

За это время мне удалось дважды удержать его на ладони.

Во второй раз почти три секунды.

Для меня это был настоящий успех.

Хотя после этого я чувствовал, что чакры осталось совсем немного.

— Пап, а почему иногда я могу управлять чакрой лучше, а иногда хуже?

— Потому что ты ещё учишься.

— Но я делаю одно и то же.

— А чувствуешь себя каждый день одинаково?

Я задумался.

— Нет.

— Вот тебе и ответ.

Он поднял упавший лист.

— Если устал, голоден или плохо спал, контролировать чакру будет труднее. Особенно пока ты маленький.

Я вспомнил своё состояние после ночного эксперимента.

Ну да. Логично.

Отец положил лист мне в руку.

— Попробуй ещё раз.

Я удивлённо посмотрел на него.

— Ты же говорил, что хватит.

— Без чакры.

— А как?

— Просто удержи его между пальцами и проведи рукой так, чтобы он не выпал.

Я выполнил упражнение.

Отец показал несколько движений.

Затем объяснил, как расслаблять кисть.

Оказалось, что я постоянно слишком сильно сжимал пальцы, когда пытался направлять чакру.

Из-за этого рука быстро уставала, а движения получались резкими.

— Понимаешь? — спросил отец.

Я кивнул.

— Если тело напряжено, управлять чакрой становится сложнее.

Мы ещё некоторое время занимались без использования энергии.

И неожиданно для себя я получил от этой тренировки больше пользы, чем от многих предыдущих.

В конце недели отец сообщил, что собирается на седьмой полигон.

— Сакумо-сан обещал показать мне кое-что из упражнений с оружием, — объяснил он за завтраком.

Я сразу поднял голову.

— Можно с тобой?!

Отец посмотрел на мать.

Та лишь вздохнула.

— Только не переутомляй его.

— Конечно.

Я радостно вскочил со стула.

— Тогда я пойду собираться!

— Сначала доешь.

Пришлось вернуться.

Когда мы добрались до полигона, Какаши уже находился там.

Он тренировался с коротким деревянным мечом.

Сакумо наблюдал за ним, время от времени поправляя положение ног.

При нашем появлении он поднял руку.

— Дайчи! Рад видеть.

— Взаимно, Сакумо-сан.

Пока взрослые разговаривали, я подошёл к Какаши.

— Привет.

Он остановился.

— А, Рэн.

— Давно не виделись.

— Угу.

Я посмотрел на меч в его руках.

— Ты уже учишься сражаться на мечах?

— Да.

— И давно?

— Достаточно.

Очень содержательно.

Я вздохнул.

— А сюрикены?

— Что с ними?

— Ты обещал в следующий раз попасть всеми в центр.

Какаши на мгновение задумался.

Потом посмотрел на мишени.

— А. Это.

Он положил деревянный меч на землю.

— Подожди.

Взял три тренировочных сюрикена и отошёл к линии броска.

Я заинтересованно наблюдал.

Какаши метнул первый.

Попадание.

Второй.

Тоже в центр.

Третий угодил чуть левее, но всё равно попал внутрь центрального круга.

Я невольно присвистнул.

За несколько недель он действительно стал заметно точнее.

— Ну? — спросил Какаши.

Я пожал плечами.

— Хорошо.

Он прищурился.

— И всё?

— Третий немного левее.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга.

Затем Какаши фыркнул.

— А ты вообще можешь попасть в мишень?

— Иногда.

— Покажи.

Я взял деревянный сюрикен.

Отошёл к более близкой линии.

Прицелился.

Бросил.

Сюрикен ударился о край мишени.

Второй попал немного ближе к центру.

Третий пролетел мимо.

Какаши молча посмотрел на результат.

— Плохо.

— Я знаю.

Он явно ожидал, что я начну спорить.

— Тогда почему не тренируешься?

— Тренируюсь.

— Значит, недостаточно.

Я закатил глаза.

— Какаши, у тебя других фраз нет?

Он нахмурился.

— Что?

— Ничего.

Я поднял у тебя других фраз нет?

Он нахмурился.

— Что?

— Ничего.

Я поднял упавший сюрикен.

Какой же он иногда раздражающий.

Впрочем, злиться было глупо.

Он действительно был намного лучше меня.

И в метании оружия.

И в физических упражнениях.

И уж тем более в контроле чакры.

На этом этапе я даже не представлял, как мог бы его догнать.

Пока взрослые занимались неподалёку, Какаши неожиданно предложил:

— Хочешь попробовать спарринг?

Я удивился.

— Со мной?

— Здесь кто-то ещё есть?

Я посмотрел на него.

Серьёзно?

Даже не обладая воспоминаниями прошлой жизни, я понимал, что шансов у меня практически нет.

Но отказаться тоже не хотелось.

— Ладно.

Какаши убрал деревянный меч.

— Без оружия.

Я кивнул.

Мы встали друг напротив друга.

Сакумо заметил нас и подошёл поближе.

— Что задумали?

— Хотим потренироваться, — ответил Какаши.

Сакумо посмотрел на меня.

— Рэн, ты согласен?

— Да.

Он задумался.

— Хорошо. Только никаких ударов в голову и опасных приёмов. Если я скажу остановиться — сразу прекращаете.

Мы кивнули.

Отец тоже подошёл посмотреть.

— Ну что, Рэн, покажешь, чему научился?

Я нервно улыбнулся.

Сейчас, похоже, покажу, как красиво падать.

Сакумо отступил в сторону.

— Начали.

Какаши не стал сразу нападать.

Он просто стоял, наблюдая за мной.

Я решил действовать первым.

Сделал шаг вперёд и попытался схватить его за руку.

Какаши легко отступил.

Я повторил попытку.

На этот раз он ушёл в сторону и слегка толкнул меня в плечо.

Я потерял равновесие.

Едва не упал.

Быстрый.

Причём значительно быстрее, чем я ожидал.

Я попытался приблизиться ещё раз, но Какаши перехватил мою руку и аккуратно потянул вперёд.

Земля внезапно оказалась перед глазами.

— Ай!

Я приземлился на живот.

— Стоп, — произнёс Сакумо.

Какаши отпустил меня.

Я поднялся, отряхивая одежду.

Отец присел рядом.

— Всё нормально?

— Да.

Ушиб был несильным.

Больше пострадало самолюбие.

Сакумо посмотрел на сына.

— Какаши, что ты заметил?

— Он слишком широко расставляет ноги. И смотрит только на руки.

Я недовольно нахмурился.

Но спорить не стал.

Всё было именно так.

— А ещё? — спросил Сакумо.

Какаши задумался.

— Он пытается схватить, даже когда находится слишком далеко.

— Верно.

Сакумо повернулся ко мне.

— Рэн, а что заметил ты?

Я посмотрел на Какаши.

— Он почти не двигается, пока я сам не подойду.

Сакумо улыбнулся.

— Неплохое наблюдение.

Какаши слегка удивился.

Я продолжил:

— И ещё он всё время ждёт, когда я сделаю первый шаг.

— Потому что ты медленный, — тут же ответил он.

Я вздохнул.

— Спасибо, очень полезно.

Сакумо тихо рассмеялся.

— Думаю, на сегодня достаточно. Вы оба ещё маленькие, но уже неплохо понимаете некоторые вещи.

Я посмотрел на Какаши.

Тот выглядел совершенно спокойным.

Для него этот спарринг, вероятно, не был даже полноценной тренировкой.

А я уже чувствовал усталость.

И ведь мы почти не использовали чакру.

Вот что значит разница в подготовке.

На обратном пути отец неожиданно спросил:

— Ну как тебе Какаши?

Я пожал плечами.

— Сильный.

— Это я понял.

— Быстрый. И хорошо двигается.

— А ещё?

Я немного подумал.

— Он не делает лишних движений.

Отец одобрительно кивнул.

— Вот именно. Ты заметил самое важное.

Мы некоторое время шли молча.

Затем я спросил:

— Пап, а если бы у меня было больше чакры, я смог бы его победить?

Отец задумался.

— Сейчас? Вряд ли.

— Почему?

— Ты ведь даже не знаешь, как правильно использовать её в бою.

Я опустил взгляд.

— А если научусь?

— Тогда посмотрим.

Он улыбнулся.

— Но знаешь, что мне понравилось больше всего?

— Что?

— Ты держался спокойно и уверенно, даже когда понял, что проигрываешь, это порой не менее важно чем использование чакры.

Я немного удивился.

На самом деле такая мысль у меня была.

Когда Какаши схватил мою руку, я на мгновение захотел направить чакру в ладонь.

Возможно, даже попытаться повторить тот странный разрез.

Но почти сразу передумал.

Я не умел контролировать технику.

А если бы вместо деревянного листа случайно порезал руку Какаши?

От одной мысли об этом стало неприятно.

— Я просто не умею сражаться с чакрой, — ответил я.

— И хорошо, что понимаешь это.

Отец положил руку мне на голову.

— Настоящий шиноби должен знать не только свои возможности, но и ограничения.

Я кивнул.

На этот раз его слова не вызвали раздражения.

Вечером я сидел у себя в комнате.

Передо мной лежал тот самый лист с небольшим срезом.

Я достал его из ящика и осторожно провёл пальцем по краю.

За прошедшее время он рассыпался на кусочки.

Странно.

Несколько месяцев назад я мечтал как можно скорее получить силу Сукуны.

Хотел научиться Рассечению, Разрубанию и всем остальным способностям.

Теперь же всё чаще думал о другом.

Даже если я когда-нибудь освою их, что буду делать с такой силой?

Стану ли сильнее Какаши?

Смогу ли защитить родителей?

И главное...

Смогу ли вообще управлять чем-то настолько опасным?

Я вспомнил, как сегодня Какаши легко повалил меня на землю.

Затем представил, что произошло бы, если бы вместо обычного захвата я случайно применил Рассечение.

Мне стало не по себе.

Ведь тогда обычный тренировочный спарринг мог закончиться совсем иначе.

Я аккуратно убрал лист обратно в ящик.

Нет. Торопиться нельзя.

Сначала нужно научиться нормально управлять чакрой.

Потом укрепить тело.

Освоить обычные техники шиноби.

И только после этого серьёзно браться за силу Сукуны.

Я лёг на кровать.

Впервые за долгое время у меня не было желания немедленно попробовать новую технику.

Хотелось просто выспаться.

Той ночью мне снова приснился Сукуна.

Но на этот раз сон оказался совсем коротким.

Я стоял посреди знакомого тёмного пространства.

Передо мной находился человек с розовыми волосами.

Он сидел на каменных ступенях, опершись подбородком на руку.

И впервые смотрел прямо на меня.

На его лице появилась широкая усмешка.

— Жалкое зрелище.

Я замер.

До этого Сукуна никогда не обращал на меня внимания.

Он либо сражался, либо просто демонстрировал свои способности.

Но теперь...

— Ты... меня видишь?

Сукуна не ответил.

Он медленно поднял руку.

Передо мной возникло знакомое ощущение.

Невидимый разрез.

Я инстинктивно отшатнулся.

В следующий миг проснулся.

Сердце бешено колотилось.

Несколько секунд я просто сидел на кровати, прислушиваясь к звукам дома.

Всё было спокойно.

За стеной тихо разговаривали родители.

С улицы доносился шум ветра.

Я посмотрел на правую руку.

Никаких повреждений.

Никакой боли.

Только лёгкая дрожь.

Это был просто сон?

Я медленно выдохнул.

Возможно, моё сознание само создавало образ Сукуны из воспоминаний прошлой жизни.

А возможно, происходило нечто другое.

Пока я не мог этого знать.

Но одна деталь не давала мне покоя.

Впервые Сукуна посмотрел на меня так, словно действительно знал о моём существовании.

И если это был не обычный сон...

Тогда что именно скрывалось внутри меня?

Конец третьей главы.

Глава 4: Академия

К пяти годам я окончательно убедился, что воспоминания прошлой жизни не делают человека гением.

Особенно когда речь идёт о чакре.

За последний год я научился удерживать лист на ладони, немного улучшил физическую подготовку и освоил основы метания сюрикенов. Правда, последние пока только деревянные.

Со стороны всё это выглядело не слишком впечатляюще.

Отец считал, что для моего возраста я развиваюсь вполне нормально. Мать вообще предпочла бы, чтобы я тратил больше времени на обычные детские развлечения.

Я же думал о том, что Какаши Хатаке в пять лет уже мог выполнять упражнения, которые мне пока даже не показывали.

Впрочем, постоянное сравнение с ним постепенно начало раздражать даже меня самого.

Поэтому в последние месяцы я старался сосредоточиться на собственных тренировках.

С Рассечением дела обстояли ещё хуже.

После нескольких неудачных попыток я почти перестал экспериментировать с этой способностью. Последний раз мне удалось оставить едва заметный след на сухом листе, но после этого пальцы неприятно болели несколько часов.

Использование техники требовало слишком тонкого контроля, которого у меня не было. А запас чакры оставался настолько маленьким, что даже несколько попыток могли полностью меня истощить.

Неприятно, конечно.

Но я уже начинал привыкать к тому, что сила Сукуны не достанется мне просто так.

Особенно учитывая, что в последнее время странные сны почти прекратились.

Я не знал, радоваться этому или нет.

— Рэн, ты опять не слушаешь?

Я вздрогнул.

Отец стоял напротив меня, держа в руках деревянный кунай.

— Слушаю!

— Тогда повтори, что я сказал.

Я замялся.

Дайчи вздохнул.

— Вот именно.

Мы находились на заднем дворе нашего дома. После утренней разминки отец решил показать мне несколько простых защитных движений.

До этого момента всё шло нормально, но я слишком увлёкся собственными мыслями.

— Извини.

— Ничего. Только во время настоящего боя за такую невнимательность можно дорого заплатить.

Он сделал шаг назад.

— Попробуем ещё раз.

Я кивнул.

Отец медленно направил деревянный кунай в сторону моего плеча.

Я попытался отвести его руку.

Получилось плохо.

Он легко обошёл мою защиту и остановил оружие возле груди.

— Видишь ошибку?

Я задумался.

— Слишком сильно отвёл руку?

— Именно. Ты открыл корпус.

Он показал движение ещё раз.

Я повторил.

На этот раз получилось немного лучше.

— Уже неплохо.

Мы занимались ещё около двадцати минут.

К концу тренировки руки начали заметно уставать. Отец это заметил и велел заканчивать.

Я не стал спорить.

В последнее время я всё чаще убеждался, что попытки продолжать упражнения через усталость редко приносили пользу.

Особенно если дело касалось чакры.

Однажды после слишком долгой тренировки с листом я настолько вымотался, что почти весь остаток дня проспал.

Мать после этого несколько дней запрещала мне даже приближаться к тренировочным столбам.

Повторять подобное не хотелось.

— Кстати, — произнёс отец, когда мы убирали оружие. — В Академии скоро начнётся новый набор.

Я остановился.

— Правда?

— Да. Через несколько недель будут принимать заявления.

— И я могу поступить?!

Дайчи посмотрел на меня.

— Теоретически.

— Что значит теоретически?

— Тебе недавно исполнилось пять. Обычно дети поступают немного старше, но иногда принимают раньше, если подготовка позволяет.

Я задумался.

— А Какаши ведь уже учится?

— Учится.

— Значит, и я могу!

Отец усмехнулся.

— Не всё так просто. Какаши довольно необычный ребёнок.

— Знаю.

— И потом, придётся поговорить с мамой.

При этих словах мой энтузиазм немного угас.

Харуко не слишком одобряла моё желание поскорее стать шиноби.

Не то чтобы она была против Академии. Просто считала, что мне ещё рано.

И, если честно, я мог её понять.

Всё-таки пять лет — не тот возраст, в котором обычно начинают готовиться к опасной профессии.

Но ждать ещё несколько лет мне тоже не хотелось.

Разговор состоялся за ужином.

Как я и ожидал, мать встретила новость без особого восторга.

— Дайчи, ему только пять.

— Знаю.

— Тогда зачем торопиться?

— Я не предлагаю сразу отправлять его на задания. Речь об Академии.

— А после Академии?

Отец немного помолчал.

— Когда придёт время, обсудим.

Мать посмотрела на меня.

— Рэн, ты действительно этого хочешь?

Я кивнул.

— Да.

— И понимаешь, что там придётся много учиться?

— Понимаю.

— Не только бросать сюрикены и тренироваться с чакрой.

— Знаю.

Она вздохнула.

— Ты хотя бы научился нормально читать?

— Мам!

Отец рассмеялся.

Я недовольно посмотрел на него.

Вообще-то с чтением у меня всё было неплохо. По крайней мере, для пятилетнего ребёнка. Мать занималась со мной почти каждый день, поэтому я уже мог самостоятельно читать простые книги.

Письмо давалось хуже, но и здесь постепенно появлялся прогресс.

Харуко некоторое время размышляла.

— Хорошо. Можешь пройти вступительную проверку. Но если не получится, подождёшь до следующего набора.

Я улыбнулся.

— Спасибо!

— И не забывай, что учёба не отменяет отдых.

— Хорошо!

Мать покачала головой.

— Даже не знаю, в кого ты такой упрямый.

Отец тактично промолчал.

До вступительного экзамена оставалось чуть больше трёх недель.

За это время отец несколько раз объяснил мне, чего ожидать.

Проверять должны были не столько готовые способности шиноби, сколько общую подготовку: физическую форму, координацию, начальные знания и умение выполнять указания.

У детей из кланов, разумеется, было определённое преимущество.

Но и обычные семьи могли подготовить ребёнка самостоятельно.

Особенно если кто-то из родителей был шиноби.

Я решил не менять привычный распорядок.

По утрам занимался с отцом, когда тот находился дома. Днём читал и помогал матери по хозяйству. В свободное время тренировался с деревянными сюрикенами.

С чакрой старался быть осторожнее.

В последние месяцы я научился лучше чувствовать момент, когда начинаю уставать. Это не всегда получалось, но по крайней мере теперь я реже доводил себя до головной боли.

Однажды отец заметил, что во время упражнения с листом я стал использовать меньше энергии.

— Наконец-то перестал пытаться удержать его всей своей чакрой, — сказал он.

Я нахмурился.

— Я и раньше так не делал.

— Делал.

— Не специально.

— Знаю.

Он улыбнулся.

— Потому и учимся.

В день вступительного экзамена я проснулся раньше обычного.

За окном только начинало светать.

Несколько минут лежал, рассматривая потолок, а потом всё-таки поднялся.

Хотелось немного размяться, но я вовремя вспомнил слова отца.

Тратить силы перед проверкой было бы глупо.

Поэтому просто умылся и отправился на кухню.

Мать уже готовила завтрак.

— Рано встал.

— Не спится.

Она улыбнулась.

— Волнуешься?

— Немного.

— Это нормально.

Я сел за стол.

Через некоторое время пришёл отец.

Он выглядел вполне бодрым, хотя вернулся с задания только вчера вечером.

— Ну что, готов?

Я кивнул.

— Готов.

— Отлично. Тогда сначала позавтракаем.

Академия шиноби оказалась значительно больше, чем я представлял.

Высокое здание с просторным двором, тренировочными площадками и несколькими дополнительными постройками.

Перед воротами собрались десятки родителей и детей.

Некоторые мальчики возбуждённо обсуждали будущие испытания. Другие держались за руки матерей и выглядели так, будто предпочли бы оказаться где угодно, только не здесь.

Я невольно улыбнулся.

Похоже, не один я нервничаю.

Мы с отцом подошли к столу регистрации.

Сидевший за ним мужчина проверил документы и выдал мне небольшой деревянный жетон.

— Номер сорок семь. Ожидайте начала проверки на площадке справа.

Я взял жетон.

Отец положил руку мне на плечо.

— Ну что, Рэн, удачи.

— Ты не пойдёшь со мной?

— Родители могут наблюдать только с отведённого места.

Я посмотрел в сторону площадки.

Там уже собирались другие дети.

— Понятно.

— Не переживай. Просто делай то, чему научился.

Я кивнул и направился к остальным.

Первой была письменная часть.

Нас рассадили в большой аудитории и раздали листы с заданиями.

Большинство вопросов оказались довольно простыми.

Нужно было прочитать несколько предложений, решить задачи на счёт и ответить на вопросы о Конохе.

Например, кто возглавляет деревню и для чего шиноби носят протекторы.

Я закончил довольно быстро.

Правда, одно задание на письменность заставило задуматься.

Некоторые иероглифы я всё ещё путал.

Пришлось несколько раз перепроверить ответ.

Когда время закончилось, преподаватели собрали работы и отвели нас на тренировочный полигон.

Там уже подготовили несколько площадок.

Одна предназначалась для бега и прыжков.

На другой стояли мишени.

А третья, судя по деревянным столбам и размеченному кругу, использовалась для проверки основ тайдзюцу.

Именно там я впервые заметил мальчика в зелёном.

Он стоял немного в стороне от остальных.

Густые чёрные брови, волосы, подстриженные под горшок, и ярко-зелёная тренировочная одежда, которая сразу выделялась среди обычных тёмных костюмов.

Майто Гай?

Я присмотрелся внимательнее.

Мальчик как раз выполнял разминку.

Причём настолько усердно, что несколько детей начали на него оглядываться.

Он приседал, делал выпады, растягивал ноги и периодически сжимал кулаки, словно готовился к серьёзному соревнованию.

Один из мальчиков неподалёку тихо рассмеялся.

— Посмотрите на него.

Другой тоже улыбнулся.

— Он что, собирается сражаться со взрослым шиноби?

Гай, похоже, услышал их, но никак не отреагировал.

Он продолжал разминаться.

Я невольно заинтересовался.

В прошлой жизни Гай запомнился мне прежде всего благодаря Восьми Вратам и невероятному мастерству тайдзюцу.

Но сейчас передо мной стоял обычный пятилетний ребёнок.

Хотя его серьёзное отношение к тренировке уже выглядело необычно.

Сначала нас проверяли на физическую подготовку.

Нужно было пробежать короткую дистанцию, преодолеть несколько препятствий, выполнить упражнения на равновесие и показать общую координацию.

Я справился довольно посредственно.

Не провалился, но и ничем особенным не выделился.

Зато Гай сразу привлёк внимание преподавателей.

Во время бега он показал один из лучших результатов в нашей группе.

На препятствиях двигался уверенно, хотя пару раз едва не потерял равновесие.

Но больше всего меня удивила его выносливость.

Когда большинство детей уже заметно устали, Гай всё ещё выглядел готовым продолжать.

Разумеется, он тоже тяжело дышал и периодически вытирал пот со лба.

Но при этом не прекращал стараться.

Даже когда преподаватель объявил короткий перерыв, мальчик продолжил разминать ноги.

— Эй, — окликнул его проверяющий. — Отдыхай.

Гай немедленно выпрямился.

— Есть!

И только после этого сел на землю.

Я невольно улыбнулся.

Да, это точно он.

Проверка тайдзюцу проходила отдельно.

Нас вызывали по одному и просили продемонстрировать несколько простых движений.

Удары руками.

Удары ногами.

Защитные стойки.

Затем нужно было показать, как мы реагируем на медленные атаки преподавателя.

Никаких настоящих спаррингов не проводилось.

Всё-таки перед ними были маленькие дети.

Когда подошла моя очередь, я вышел в центр круга.

Напротив стоял мужчина лет тридцати.

— Имя?

— Рэн Тачибана.

— Хорошо, Рэн. Покажи стойку.

Я поставил ноги так, как учил отец.

Мужчина внимательно посмотрел на меня.

— Теперь прямой удар.

Я выполнил движение.

— Ещё раз.

Повторил.

— Левой рукой.

После нескольких ударов преподаватель попросил показать защиту.

Он медленно направил руку к моему плечу.

Я попытался отвести её в сторону.

На этот раз получилось лучше, чем на тренировках с отцом.

Проверяющий кивнул.

— Неплохо. Но слишком сильно отводишь локоть.

Я запомнил замечание.

Затем последовали удары ногами.

Здесь дела обстояли хуже.

При попытке выполнить боковой удар я немного потерял равновесие.

Пришлось быстро переставить ногу, чтобы не упасть.

Преподаватель сделал отметку.

— Достаточно.

Я поклонился и вернулся к остальным.

Ничего выдающегося.

Но и откровенно плохим результат назвать было нельзя.

Вскоре вызвали Гая.

И вот тогда стало действительно интересно.

— Майто Гай!

— Здесь!

Мальчик в зелёном практически выбежал на площадку.

Он остановился перед преподавателем и низко поклонился.

— Готов!

Проверяющий слегка удивился его энтузиазму.

— Хорошо. Начнём со стойки.

Гай сразу принял нужное положение.

Я внимательно наблюдал.

Его стойка заметно отличалась от моей.

Не потому, что он делал что-то необычное.

Просто движения выглядели увереннее.

Он не переставлял ноги без необходимости, держал равновесие и почти не напрягал плечи.

Преподаватель попросил выполнить несколько ударов.

Гай начал двигаться.

Первый.

Второй.

Третий.

Никаких невероятных скоростей.

Никакого чакрового усиления.

Но даже мне было заметно, что мальчик повторял эти движения сотни, если не тысячи раз.

Особенно хорошо получались удары ногами.

Он спокойно поднимал ногу, наносил удар и возвращался в стойку, почти не теряя равновесия.

После нескольких повторений проверяющий поднял руку.

— Достаточно.

Гай остановился.

Мужчина посмотрел на записи.

— Кто тебя тренировал?

— Мой отец!

— Он шиноби?

— Да!

— Понятно. Теперь проверим защиту.

Преподаватель начал медленно атаковать.

Гай уверенно отводил его руки и отходил с линии удара.

Иногда ошибался.

Один раз слишком рано поднял защиту и открыл бок.

Проверяющий сразу указал на это.

Гай внимательно выслушал замечание.

— Понял!

Следующая атака оказалась немного быстрее.

Он успел отступить, но едва не запутался в собственных ногах.

Преподаватель остановился.

— Хорошо. Достаточно.

Однако, прежде чем отпустить мальчика, он неожиданно спросил:

— Хочешь попробовать ещё одно упражнение?

Гай мгновенно выпрямился.

— Да!

Проверяющий указал на деревянный столб.

— Покажи серию из десяти ударов. Не торопись. Главное — сохраняй равновесие.

Гай кивнул.

Подошёл к столбу.

Принял стойку.

И начал.

Удары следовали один за другим.

Он не пытался бить изо всех сил. Каждое движение выглядело отработанным.

На шестом ударе немного сбился.

На восьмом пришлось поправить положение ноги.

Но все десять он выполнил, ни разу не потеряв равновесие.

Преподаватель довольно кивнул.

— Хорошая подготовка.

Гай широко улыбнулся.

— Спасибо!

Когда он вернулся к остальным, несколько детей смотрели на него уже совершенно иначе.

Я тоже.

Вот это действительно впечатляет.

Конечно, до настоящего мастерства тайдзюцу ему было ещё далеко.

Но среди пятилетних детей Гай явно выделялся.

Причём не какой-то врождённой способностью.

Он просто тренировался значительно больше большинства из нас.

И это было видно.

После тайдзюцу началась проверка метания оружия.

Каждому выдали по пять деревянных сюрикенов.

Мишени находились на небольшом расстоянии.

Я сумел попасть трижды.

Два броска прошли мимо.

Преподаватель записал результат и отпустил меня.

Гай выступил немного хуже.

Из пяти сюрикенов в мишень попали только два.

Он выглядел расстроенным, но быстро взял себя в руки.

Последней проверкой стало управление чакрой.

Здесь нас разделили на две группы.

Те, кто уже умел чувствовать чакру, выполняли упражнение с листом.

Остальным предложили попробовать сосредоточиться и описать собственные ощущения.

Я положил лист на ладонь.

Сделал несколько медленных вдохов.

Знакомое тепло постепенно появилось в районе живота.

Я осторожно направил его к руке.

Перевернул ладонь.

Лист остался на месте.

Одна секунда.

Вторая.

Третья.

На десятой он начал сползать.

Я попытался удержать его, но поток чакры стал нестабильным.

Лист упал.

Я недовольно выдохнул.

Проверяющий сделал отметку.

— Хорошо. Можешь отдыхать.

Я кивнул.

Вторая попытка далась бы значительно тяжелее, поэтому решил не тратить оставшуюся чакру без необходимости.

Отойдя в сторону, я сел на скамейку.

Гай в это время пытался выполнить то же упражнение.

У него ничего не получалось.

Он сидел с закрытыми глазами, сосредоточенно нахмурившись.

Несколько раз поднимал руку.

Но лист всякий раз падал.

Преподаватель спокойно наблюдал.

— Не торопись.

Гай кивнул.

Попробовал ещё раз.

Результат не изменился.

Наконец проверяющий остановил его.

— Достаточно. Ты можешь идти.

Гай опустил голову.

— Простите.

— За что?

— Я не смог.

Мужчина посмотрел на него.

— Ты пришёл сюда учиться. Если бы всё уже умел, Академия тебе была бы не нужна.

Гай удивлённо поднял голову.

Преподаватель улыбнулся.

— Продолжай тренироваться.

— Есть!

Мальчик поклонился и отошёл.

Я некоторое время наблюдал за ним.

Значит, с чакрой у него действительно проблемы.

Впрочем, судя по увиденному, он вполне мог компенсировать это физической подготовкой.

По крайней мере, на нашем уровне.

Когда все проверки закончились, нас снова собрали возле главного здания.

Один из преподавателей вышел вперёд.

— На сегодня всё. Результаты вступительных испытаний будут опубликованы завтра утром.

По толпе пробежал шум.

— Завтра?

— А почему не сегодня?

— Я точно поступлю!

Преподаватель поднял руку.

— Списки принятых учеников будут вывешены на доске объявлений возле главного входа. Приходите с родителями.

После этого нас отпустили.

Я направился к воротам, где меня уже ждал отец.

— Ну как? — спросил он.

Я пожал плечами.

— Нормально.

— Что проверяли?

Я начал рассказывать.

О письменных заданиях.

Беге.

Метании сюрикенов.

Тайдзюцу.

Особенно подробно описал выступление Гая.

Отец заинтересовался.

— Майто, говоришь?

— Да. Он был в зелёной одежде.

Дайчи немного задумался.

— Возможно, сын Майто Дая.

— Ты его знаешь?

— Немного. Мы несколько раз пересекались на заданиях.

— Он сильный?

Отец усмехнулся.

— Упорный. Очень упорный.

Я вспомнил движения Гая.

— Похоже, сын в него пошёл.

— Возможно.

Мы продолжили идти.

Через некоторое время отец спросил:

— А как ты сам справился?

— Не знаю. В тайдзюцу нормально, с сюрикенами тоже. Чакру удерживал около десяти секунд.

— Неплохо.

— Но некоторые дети были намного лучше.

— Это ожидаемо.

Я вздохнул.

— Надеюсь, меня примут.

Отец положил руку мне на плечо.

— Завтра узнаем.

Вечером я долго не мог уснуть.

В голове постоянно прокручивались события прошедшего дня.

Особенно собственные ошибки.

Во время тайдзюцу я слишком широко расставлял ноги.

При метании сюрикенов несколько раз неправильно отпускал оружие.

А в упражнении с чакрой снова потратил больше энергии, чем хотел.

Всё это раздражало.

Но сильнее всего запомнилось выступление Гая.

Пятилетний мальчик, который, судя по всему, не обладал особыми способностями, сумел произвести впечатление даже на преподавателя.

Интересно, сколько он тренируется?

Я вспомнил его стойку.

Точные удары.

Уверенные движения.

И то, как он продолжал стараться даже после неудачи с чакрой.

В отличие от меня, у него, похоже, вообще не было желания жаловаться на собственные ограничения.

Я перевернулся на бок.

Нужно будет с ним познакомиться.

Если меня, конечно, примут.

На следующее утро мы с отцом пришли к Академии немного раньше назначенного времени.

Несмотря на это, возле доски объявлений уже собралась толпа.

Родители и дети пытались рассмотреть вывешенные листы.

Некоторые радостно переговаривались.

Другие выглядели расстроенными.

Я почувствовал, как сердце начало биться быстрее.

Отец заметил моё состояние.

— Спокойно. Иди посмотри.

Я кивнул и протиснулся ближе к доске.

На ней висело несколько больших листов бумаги.

Сверху было написано:

«Список учеников, зачисленных в Академию шиноби».

Ниже шли фамилии.

Я начал читать.

Первая строка.

Вторая.

Третья.

Среди имён мелькали знакомые клановые фамилии.

На одном из листов я заметил:

Майто Гай.

Я невольно улыбнулся.

Поступил.

Продолжил искать.

И наконец увидел:

Тачибана Рэн.

Несколько секунд просто смотрел на собственное имя.

Потом перечитал ещё раз.

Ошибки не было.

Меня действительно приняли.

Я почувствовал, как напряжение последних двух дней постепенно исчезает.

— Пап!

Он стоял немного позади.

— Что?

— Я поступил!

Отец широко улыбнулся.

— Поздравляю!

Я снова посмотрел на список.

Там же нашёл ещё два знакомых имени.

Учиха Обито.

Нохара Рин.

Я вспомнил, что видел их во время проверки, хотя тогда мы ещё не были знакомы.

Интересно, окажемся ли мы в одном классе?

В этот момент неподалёку раздался громкий голос.

— Я ПОСТУПИЛ!

Я обернулся.

Мальчик в зелёном стоял перед доской, сжав кулаки.

Рядом с ним находился мужчина с густыми бровями и такой же необычной причёской.

Они выглядели удивительно похожими.

— Гай! — воскликнул мужчина. — Я знал, что ты справишься!

Он схватил сына за плечи.

— Твои тренировки принесли результат!

— Да, отец!

Оба выглядели так, будто только что одержали победу на крупнейшем соревновании.

Некоторые прохожие оборачивались.

Кто-то улыбался.

Кто-то смотрел с недоумением.

Я невольно рассмеялся.

Отец проследил за моим взглядом.

— А, вот и Дай.

Он поднял руку.

— Эй, Дай!

Мужчина повернулся.

— Дайчи?!

Они обменялись приветствиями.

Я стоял рядом, пока взрослые разговаривали.

Гай тем временем заметил меня.

— Ты тоже проходил проверку вчера?

Я кивнул.

— Да. Рэн Тачибана.

— Майто Гай!

Он энергично протянул руку.

Я пожал её.

Хватка оказалась неожиданно крепкой.

— Ты хорошо выступил в тайдзюцу, — сказал я.

Гай широко улыбнулся.

— Спасибо! Я много тренировался!

— Заметно.

— А ты тоже поступил?

— Да.

— Отлично! Тогда будем учиться вместе!

Я улыбнулся.

— Похоже на то.

В этот момент отец позвал меня.

Пришлось попрощаться.

Но прежде чем уйти, Гай неожиданно произнёс:

— Рэн!

Я обернулся.

— Что?

Он поднял большой палец.

— Давай станем сильными шиноби!

Я несколько секунд смотрел на него.

Потом рассмеялся.

— Давай.

Первый учебный день наступил через две недели.

К тому времени мать успела купить мне небольшую сумку для принадлежностей и новую одежду.

На этот раз она настояла, чтобы я не надевал ничего слишком свободного.

После случая с падением во время тренировки она вообще стала внимательно следить за тем, в чём я занимаюсь.

Утром меня проводили до ворот Академии.

Отец сегодня был свободен, поэтому пришёл вместе с матерью.

— Ну что, Рэн, готов? — спросил он.

Я кивнул.

— Готов.

Мать поправила воротник моей куртки.

— После занятий сразу домой.

— Хорошо.

— И не забывай обедать.

— Мам...

Она улыбнулась.

— Ладно, иди.

Я попрощался с родителями и направился к зданию.

Внутри оказалось шумно.

Дети искали свои классы, разговаривали и знакомились.

На стене висело расписание с номерами учебных групп.

Я нашёл свою фамилию.

Первый класс.

Аудитория на первом этаже.

Когда я вошёл, внутри уже сидело около двух десятков детей.

Я выбрал свободное место возле окна.

Положил сумку на стол.

И только после этого заметил мальчика, который сидел за соседней партой.

Тёмные волосы.

Защитные очки.

Символ Учиха на спине.

Он увлечённо копался в сумке.

— Где же он...

Я немного понаблюдал.

— Что ищешь?

Мальчик поднял голову.

— Карандаш.

Я посмотрел на стол.

Карандаш лежал прямо перед ним.

— Вот же.

Он перевёл взгляд.

Несколько секунд молчал.

Потом быстро схватил карандаш.

— Я знал!

Я усмехнулся.

— Конечно.

Мальчик нахмурился.

— Ты издеваешься?

— Немного.

Он фыркнул.

— Очень смешно.

Я улыбнулся.

— Рэн Тачибана.

— Обито Учиха.

Обито.

Имя заставило меня на мгновение замереть.

Я внимательно посмотрел на мальчика.

Передо мной сидел будущий человек в маске.

Один из самых опасных шиноби своего времени.

И сейчас он никак не мог найти карандаш, лежавший прямо перед носом.

Я невольно почувствовал странное смешение эмоций.

Но быстро взял себя в руки.

В конце концов, сейчас Обито был обычным ребёнком.

И судить его за то, что ещё не произошло, было бы неправильно.

— Чего смотришь? — спросил он.

Я моргнул.

— Да так.

Он подозрительно прищурился.

В этот момент в класс вошла девочка с каштановыми волосами.

Она огляделась и заметила свободное место.

— Здесь никто не сидит?

Обито мгновенно выпрямился.

— Нет!

Девочка улыбнулась.

— Спасибо.

Она села рядом и аккуратно разложила принадлежности.

Обито заметно оживился.

— Я Обито Учиха!

— Рин Нохара.

Вот и Рин.

Я снова ощутил неприятное чувство.

Слишком хорошо помнил, чем закончится её история.

Но сейчас передо мной сидела обычная девочка.

Улыбающаяся.

Спокойная.

Совершенно не подозревающая о будущем.

— А тебя как зовут? — спросила она.

— Рэн Тачибана.

— Приятно познакомиться.

— Взаимно.

Обито наклонился вперёд.

— А вы уже умеете использовать чакру?

Рин кивнула.

— Немного.

— Я тоже! — гордо заявил он.

Я посмотрел на него.

— И что умеешь?

— Много чего.

— Например?

Обито замялся.

— Ну... могу удерживать лист.

— И всё?

— Не только!

Я улыбнулся.

Рин тихо рассмеялась.

— Обито, не обязательно сразу всё рассказывать.

Он мгновенно успокоился.

— Вот именно!

Понятно.

Некоторые вещи, похоже, действительно не меняются.

Нашего преподавателя звали Ито Масанори.

Невысокий мужчина лет сорока, с короткими тёмными волосами и небольшим шрамом над левой бровью.

Он вошёл в класс ровно в назначенное время.

Разговоры постепенно стихли.

Ито положил на стол несколько свитков.

— Доброе утро.

— Доброе утро! — нестройно ответили мы.

— Меня зовут Ито Масанори. Я буду вашим основным преподавателем.

Он окинул нас внимательным взглядом.

— Для начала хочу кое-что объяснить. Вы поступили в Академию шиноби, но это ещё не делает вас ниндзя.

Несколько детей переглянулись.

— Здесь вы научитесь обращаться с оружием, управлять чакрой, работать в команде и многому другому. Но прежде всего вам придётся научиться дисциплине.

Он взял со стола список.

— Сейчас проведём перекличку.

Когда очередь дошла до меня, я поднял руку.

— Рэн Тачибана.

— Здесь.

Ито сделал отметку.

— Обито Учиха.

— Здесь!

— Рин Нохара.

— Здесь.

Спустя несколько имён прозвучало:

— Майто Гай.

— ЗДЕСЬ!

Я невольно обернулся.

Гай сидел ближе к передним партам.

На нём снова была зелёная одежда.

Преподаватель посмотрел на него.

— Необязательно кричать.

— Понял!

Кто-то тихо рассмеялся.

Гай смущённо улыбнулся.

Я тоже не удержался.

Да уж, скучно здесь точно не будет.

Первые занятия оказались довольно обычными.

Нам рассказывали о правилах Академии, расписании и обязанностях учеников.

Затем объяснили, как будут проходить тренировки.

Выяснилось, что физической подготовке собирались уделять довольно много времени.

Кроме того, нам предстояло изучать письменность, математику, историю Конохи, основы тактики и различные виды оружия.

К концу первого урока Обито уже откровенно скучал.

— Когда мы начнём учиться ниндзюцу? — прошептал он.

Я пожал плечами.

— Наверное, позже.

— Скукота...

Рин, сидевшая неподалёку, повернулась к нам.

— Учитель же сказал, что сначала нужно освоить основы.

Обито немедленно выпрямился.

— Я знаю!

Я с трудом удержался от смеха.

После обеда нас вывели на тренировочную площадку.

Ито разделил класс на небольшие группы.

Нужно было выполнить несколько простых физических упражнений, а затем показать навыки обращения с деревянным оружием.

Я довольно быстро понял, что поступление в Академию не сделало меня сильнее.

Большинство детей справлялись с заданиями примерно на моём уровне.

Но некоторые заметно выделялись.

Особенно Гай.

На упражнениях по тайдзюцу он снова показал лучшую подготовку в классе.

Преподаватель даже несколько раз использовал его движения в качестве примера.

— Обратите внимание, — сказал Ито, когда Гай выполнял серию ударов. — Он не пытается ударить как можно сильнее. Сначала правильно ставит ноги и сохраняет равновесие.

Гай выглядел невероятно довольным.

Обито недовольно нахмурился.

— Подумаешь...

Я посмотрел на него.

— Ты тоже можешь так?

— Конечно!

— Покажешь?

Он замялся.

— Потом.

Я усмехнулся.

Впрочем, сам я тоже не мог повторить движения Гая с такой точностью.

Особенно удары ногами.

При попытке выполнить разворот несколько раз терял равновесие.

Гай заметил это и неожиданно подошёл.

— Рэн!

Я поднял голову.

— Что?

— Ты слишком сильно разворачиваешь корпус!

Я посмотрел на него.

— Правда?

— Да! Смотри!

Он показал движение.

На этот раз медленно.

Я внимательно наблюдал.

— Видишь? Сначала опорная нога!

Я попробовал повторить.

Получилось немного лучше.

— Вот! — обрадовался Гай. — Уже хорошо!

Я улыбнулся.

— Спасибо.

Он поднял большой палец.

— Не за что!

Потом побежал обратно к своей группе.

Я проводил его взглядом.

Интересный парень.

В отличие от Какаши, который часто объяснял ошибки так, будто они должны быть очевидны каждому, Гай искренне радовался даже небольшим успехам других.

И почему-то после разговора с ним мне действительно захотелось попробовать упражнение ещё раз.

К концу первого учебного дня я чувствовал себя вымотанным.

Никаких сложных ниндзюцу мы не использовали.

Чакру вообще почти не трогали.

Но несколько часов занятий и постоянное движение оказались достаточно тяжёлыми для пятилетнего тела.

Когда я вышел из Академии, солнце уже начало склоняться к крышам домов.

У ворот меня ждала мать.

Увидев меня, она улыбнулась.

— Ну как первый день?

— Нормально.

— Понравилось?

— Да.

Она внимательно осмотрела мою одежду.

— Хотя бы сегодня никуда не упал?

Я вздохнул.

— Мам...

Она рассмеялась.

Мы направились домой.

По дороге я рассказывал о занятиях, преподавателе и новых знакомых.

Особенно много говорил о Гае.

Мать заинтересовалась.

— Майто? Сын Дая?

— Наверное.

— Его отец иногда приходит в больницу после тренировок.

Я удивлённо посмотрел на неё.

— Часто?

— Бывает.

— Он получает ранения на заданиях?

Мать покачала головой.

— Чаще просто переутомляется. Иногда растяжения, ушибы. Очень упрямый человек.

Я невольно улыбнулся.

Теперь понятно, в кого Гай.

Вечером отец вернулся с работы немного раньше обычного.

За ужином я рассказал ему о первом дне.

Когда упомянул Гая, он усмехнулся.

— Значит, сын Дая действительно хорошо подготовлен.

— Да. Особенно в тайдзюцу.

— Неудивительно.

Я задумался.

— Пап, а почему некоторые люди настолько хорошо владеют тайдзюцу, но плохо управляют чакрой?

Отец отложил палочки.

— Причины бывают разные. Кому-то труднее даются техники, зато легче физические упражнения. Другие просто уделяют больше времени чему-то одному.

— А можно стать сильным только с тайдзюцу?

— Конечно.

Он немного помолчал.

— Но это непростой путь.

Я кивнул.

Вспомнил Восьмые Врата.

Будущую битву Гая с Мадарой.

И то, какую цену ему придётся заплатить.

Сейчас, конечно, до этого было невероятно далеко.

Но я уже начинал понимать, сколько труда понадобится Гаю, чтобы однажды достичь подобного уровня.

На следующий день я встретил Какаши возле Академии.

Он стоял неподалёку от тренировочной площадки, рассматривая какой-то свиток.

— Привет.

Он поднял голову.

— Рэн?

— Ага.

— Ты поступил?

— Как видишь.

Какаши кивнул.

— Поздравляю.

Я улыбнулся.

— Спасибо.

Несколько секунд мы молчали.

Затем я спросил:

Он посмотрел на меня.

Я вздохнул.

— Просто интересно, чему ты уже научился.

Какаши немного задумался.

— Основным техникам.

— Всем трём?

— Да.

Я почувствовал лёгкую зависть.

Техника превращения.

Техника замещения.

Техника клонирования.

Обычные базовые ниндзюцу.

Но даже они пока казались мне чем-то далёким.

— А что сейчас изучаешь?

— Совершенствую то, что уже умею. И тренируюсь с отцом.

Я кивнул.

— Понятно.

Какаши свернул свиток.

— Ты ведь только начал учиться?

— Да.

— Тогда не торопись.

Я удивлённо посмотрел на него.

— Это ты мне говоришь?

— А что?

— Ничего.

Просто было забавно слышать подобное от мальчика, который осваивал программу Академии значительно быстрее остальных.

Какаши уже собирался уходить, когда я окликнул его.

— Кстати!

— Что?

— Когда-нибудь повторим наш спарринг?

Он посмотрел на меня.

— Хочешь снова проиграть?

Я нахмурился.

— А может, на этот раз выиграю.

Какаши пожал плечами.

— Посмотрим.

После этого он направился к зданию.

Я проводил его взглядом.

Ну ничего.

Пока разница между нами была огромной.

Но это не означало, что так будет всегда.

Главное — не пытаться перескочить через собственные возможности.

Прошло ещё несколько дней.

Учёба постепенно вошла в привычку.

Я начал лучше ориентироваться в Академии, познакомился с одноклассниками и даже привык к постоянному шуму Обито.

Последний оказался удивительно общительным.

Он легко заводил разговоры, часто спорил с другими мальчиками и постоянно пытался привлечь внимание Рин.

Иногда это выглядело довольно смешно.

Например, однажды он вызвался показать преподавателю упражнение, которое ещё толком не освоил.

В результате запутался в собственных ногах и упал.

Рин сразу подбежала проверить, не ушибся ли он.

Обито мгновенно заявил, что всё было частью его плана.

Я тогда едва не рассмеялся вслух.

Гай тем временем продолжал выделяться на физических занятиях.

Но постепенно я заметил, что в остальных предметах ему приходилось гораздо тяжелее.

Особенно в упражнениях с чакрой.

Он часто оставался после занятий, пытаясь повторить то, что другие дети уже освоили.

Порой у него ничего не получалось.

Однако на следующий день он снова приходил и продолжал тренироваться.

Однажды я задержался на площадке и увидел, как Гай в одиночку отрабатывает удары ногами.

Он уже заметно устал.

Движения стали медленнее.

Но продолжал считать каждое повторение.

— Сорок семь!

Удар.

— Сорок восемь!

Ещё один.

— Сорок девять!

Я некоторое время наблюдал.

Потом подошёл.

— Гай.

Он остановился.

— Рэн!

— Ты давно здесь?

— Не очень!

Я посмотрел на его мокрые от пота волосы.

— Ага.

Он улыбнулся.

— Хочешь потренироваться вместе?

Я задумался.

Дома меня наверняка уже ждали.

Но до ужина оставалось немного времени.

— Минут десять могу.

Гай радостно кивнул.

— Отлично!

Мы начали с простых ударов ногами.

Он показывал движения, а я пытался повторять.

Получалось плохо.

Особенно когда приходилось сохранять равновесие на одной ноге.

Гай терпеливо объяснял ошибки.

И впервые за долгое время я почувствовал, что действительно чему-то учусь, а не просто пытаюсь догнать недостижимый результат.

Через десять минут ноги начали болеть.

Я остановился.

— Всё. На сегодня хватит.

Гай посмотрел на меня.

— Уже?

— Да. Иначе завтра ходить не смогу.

Он рассмеялся.

— Тогда продолжим в другой раз!

Я кивнул.

— Договорились.

Когда я уже собирался уходить, Гай неожиданно спросил:

— Рэн, а почему ты хочешь стать шиноби?

Я остановился.

Вопрос был знакомым.

Сакумо когда-то спрашивал меня почти то же самое.

Тогда я ответил, что не хочу быть слабым.

Сейчас же немного задумался.

— Наверное, хочу защищать свою семью.

Гай серьёзно кивнул.

— Хорошая цель!

— А ты?

Он широко улыбнулся.

— Я хочу доказать, что даже без таланта можно стать великим шиноби!

Я посмотрел на него.

В его голосе не было ни капли сомнения.

Словно он уже решил, каким будет его будущее.

И не собирался отступать.

Я невольно улыбнулся.

— Тогда у тебя всё получится.

Гай удивился.

— Правда думаешь?

— Да.

Он рассмеялся.

— Спасибо, Рэн!

Я помахал рукой и направился домой.

По дороге ещё долго вспоминал наш разговор.

Без таланта, значит...

Забавно.

В отличие от него, у меня была возможность однажды получить невероятную силу.

Но пока это не давало почти никаких преимуществ.

А Гай уже сейчас умел использовать собственное тело значительно лучше меня.

Возможно, именно поэтому наблюдать за ним было так интересно.

Вечером я сидел за столом и пытался закончить домашнее задание.

Передо мной лежала тетрадь с упражнениями по письменности.

Последнее слово никак не хотело получаться правильно.

Я уже несколько раз переписывал его, когда вдруг заметил небольшой предмет на краю стола.

Сухой лист.

Тот самый, который когда-то случайно разрезал.

Я достал его из ящика ещё утром, собираясь внимательно рассмотреть повреждение, но

потом забыл убрать.

Теперь он лежал рядом с тетрадью.

Я осторожно взял его.

Провёл пальцем по тонкому разрезу.

Прошло уже довольно много времени.

А я до сих пор не мог повторить ту случайную попытку.

Иногда мне казалось, что всё произошедшее было просто совпадением.

Но затем я вспоминал сны.

Сукуну.

Его движения.

И то странное ощущение, которое появлялось внутри меня.

Я положил лист обратно.

На мгновение захотелось снова попробовать.

Направить чакру.

Представить разрез.

Проверить, получится ли хоть что-нибудь.

Но потом я посмотрел на собственную ладонь.

После сегодняшних занятий тело и без того устало.

А чакры осталось совсем немного.

Нет. Не сегодня.

Я убрал лист в ящик.

Затем вернулся к тетради.

Пожалуй, пока мне действительно стоило сосредоточиться на основах.

В конце концов, я только начал учиться.

Впереди было достаточно времени.

По крайней мере, хотелось в это верить.

Конец четвёртой главы.

Глава 5: Инь Ян

— Большинство начинающих шиноби совершают одну ошибку, — произнёс Ито, рисуя на доске два круга. — Они считают, что запас чакры зависит исключительно от количества тренировок. Но прежде чем говорить об увеличении чакры, нужно понять, как она возникает.

Я отложил карандаш.

Тема была интересной. До сих пор я использовал чакру, основываясь преимущественно на советах отца и собственных ощущениях. Теоретическую сторону изучал лишь поверхностно.

— Чакра образуется при смешивании двух видов энергии, — продолжил преподаватель. — Физической, которую производят клетки нашего тела, и духовной, связанной с сознанием и накопленным опытом. Эти начала также связывают с Ян и Инь.

Он провёл линии от обоих кругов к третьему.

— Для эффективного создания чакры необходимо поддерживать равновесие между ними. Если одного компонента значительно больше, избыток второго не превратится в дополнительную чакру.

— Почему? — спросил Обито.

Ито взял два стакана со стола. Один наполнил водой почти до краёв, во второй налил совсем немного.

— Представьте, что для приготовления одной порции смеси вам нужны равные части двух веществ. Сколько смеси вы получите?

— Две порции? — неуверенно предположил Обито.

— Нет, — ответила Рин. — Совсем немного. Потому что второго вещества недостаточно.

— Верно. С энергией всё сложнее, чем с водой, но принцип вы поняли.

Я смотрел на стаканы.

И вдруг почувствовал, как складываются воедино вещи, над которыми размышлял последние два года.

Погодите...

Моё тело принадлежало пятилетнему ребёнку. Я был здоров, но физически ничем особенным не выделялся.

А вот сознание...

Оно было совсем другим.

Я прожил предыдущую жизнь. Помнил школу, работу, людей, события. Когда мне исполнилось три года, все эти воспоминания вернулись вместе с опытом взрослого человека.

Если духовная энергия действительно связана с сознанием и накопленным опытом...

Тогда у меня может быть огромный перекос.

Раньше я считал свой маленький запас чакры следствием обычной физической слабости. Но теперь появилась другая возможность.

Что, если духовной энергии у меня значительно больше, чем физической?

Что, если именно поэтому я мог легко сосредоточиться на движении чакры, но быстро упирался в предел при попытке создать её больше?

В таком случае проблема заключалась не просто в малом запасе.

Мне не хватало физической энергии, чтобы уравновесить духовную.

— Тачибана, — окликнул меня Ито. — Ты уже второй раз забываешь записывать.

Я поднял голову.

— Извините, сенсей.

— Что-то непонятно?

— Да. Если человек обладает большим количеством духовной энергии, но слаб физически, он сможет увеличить запас чакры, укрепляя тело?

Ито задумался.

— Если причина действительно в недостатке физической составляющей, то да. По мере её развития человек сможет смешивать больше энергии. Но это не означает, что любая физическая тренировка немедленно увеличивает запас чакры.

— А если продолжать несколько лет?

— Результат может быть значительным. Особенно в твоём возрасте, когда организм ещё растёт.

Я едва сдержал улыбку.

— Спасибо.

— Только сначала убедись, что твоя теория верна, — добавил преподаватель. — Хорошая память и развитая духовная энергия не одно и то же.

Это было разумное замечание.

Но у меня имелись основания считать, что мой случай немного отличается от обычного.

Оставалось проверить догадку.

В тот вечер я едва дождался возвращения отца.

Дайчи пришёл поздно, снял снаряжение и направился на кухню. Я последовал за ним.

— Пап, можно вопрос?

— Если это опять просьба научить тебя огненной технике, ответ прежний.

— Нет!

Отец усмехнулся.

— Тогда слушаю.

Я рассказал ему об уроке.

О физических и духовных составляющих чакры. О необходимости равновесия. О своей догадке, что именно недостаток физической энергии ограничивает мой запас.

Разумеется, о предыдущей жизни я умолчал.

Отец слушал внимательно, не перебивая.

— Допустим, ты прав, — сказал он наконец. — Но почему решил, что у тебя избыток духовной энергии?

Вот здесь возникала проблема.

Я не мог просто сказать: «Потому что на самом деле я взрослый человек, умерший в другом мире».

— Мне легче сосредотачиваться, чем другим детям, — ответил я. — Когда удерживаю лист, почти не отвлекаюсь. Но если пытаюсь создать больше чакры, быстро чувствую, будто сил больше нет. Хотя голова остаётся ясной.

Отец задумчиво постучал пальцами по столу.

— Это не доказательство. У тебя может быть просто маленький запас чакры.

— Но проверить ведь можно?

— Можно попробовать разобраться.

Он посмотрел на часы.

— Завтра. Сегодня уже поздно.

Я хотел возразить, но вовремя промолчал.

На следующий день мы вышли во двор.

Отец попросил выполнить несколько знакомых упражнений, внимательно наблюдая за тем, как я направляю чакру. Затем велел остановиться и объяснить, в какой момент появляется усталость.

Я описал свои ощущения.

— Значит, сосредоточиться ещё можешь, а создавать чакру уже трудно? — уточнил он.

— Именно.

— Интересно.

Он присел рядом.

— Похоже, у тебя действительно неплохие возможности духовной составляющей. Но точно определить их величину я не могу. И мы пока не знаем, насколько велик перекос.

— То есть моя теория возможна?

— Возможна. Но мне больше интересно другое.

— Что?

— Даже если ты прав, что собираешься делать?

Я посмотрел на него.

— Развивать тело.

Отец улыбнулся.

— Вот теперь мне нравится, куда движется разговор.

Мы составили новый распорядок.

Без безумных нагрузок, которые я иногда представлял себе после наблюдения за Гаем. Отец объяснил, что мышцы, суставы и связки ребёнка не готовы к тренировкам взрослого шиноби.

Поэтому в дополнительные дни мы занимались бегом, равновесием, правильным дыханием и основами тайдзюцу. Упражнения с чакрой оставались, но теперь занимали меньше времени.

— И ещё одно условие, — сказал отец.

— Какое?

— Если начнёшь пропускать сон ради тренировок, я их отменю.

— Договорились.

Он протянул руку.

Я пожал её.

Через месяц я понял, почему взрослые так часто говорят о терпении.

Результаты оказались совсем не впечатляющими.

Я научился дольше бегать, перестал спотыкаться при некоторых упражнениях и смог увеличить количество отжиманий.

Но запас чакры почти не изменился.

По крайней мере, заметного скачка не произошло.

Однажды после занятий я пожаловался Гаю.

Мы сидели у тренировочной площадки, ожидая, пока остальные закончат упражнения.

— Уже месяц занимаюсь дополнительно, а чакры почти столько же.

Гай посмотрел на меня с искренним удивлением.

— Всего месяц?

— А что?

— Я несколько лет тренируюсь с отцом!

Я повернулся к нему.

— Несколько лет?

— Да! Сначала просто бегал с ним. Потом начал заниматься тайдзюцу!

Он посмотрел на собственные ладони.

— И всё равно иногда проигрываю ребятам, которые тренируются гораздо меньше.

Последнюю фразу он произнёс заметно тише.

Я вспомнил, как на недавнем уроке у него снова не получилось выполнить упражнение с чакрой. Несколько учеников тогда смеялись.

— Зато в тайдзюцу ты сильнее почти всех нас, — сказал я.

— Пока!

Гай поднял голову.

— Мне нужно стать ещё сильнее!

Я рассмеялся.

— Ты хоть когда-нибудь бываешь доволен результатом?

Он серьёзно задумался.

— Когда достигаю цели, ставлю следующую.

Я перестал смеяться.

А ведь в этом что-то есть.

Если я действительно собирался догнать Какаши, а потом выжить во время будущих войн, несколько месяцев были ничтожным сроком.

Но это не означало, что нужно разрушать собственное тело попытками ускорить развитие.

— Ладно, — сказал я, поднимаясь. — Пойдём. Покажешь ещё раз тот удар?

Гай широко улыбнулся.

— С удовольствием!

Настоящий результат появился только спустя несколько месяцев.

К тому времени мне исполнилось шесть лет.

Я стал заметно выносливее. Там, где раньше после пробежки приходилось останавливаться и долго восстанавливать дыхание, теперь мог продолжать движение.

Но главное произошло во время занятий с отцом.

Мы использовали одно и то же упражнение, чтобы следить за моим развитием: я должен был удерживать лист на ладони, расходуя чакру как можно равномернее, а затем после короткого отдыха повторить попытку.

Отец записывал результаты.

Сначала улучшения объяснялись преимущественно контролем.

Я научился не тратить лишнюю чакру.

Но постепенно изменилось и другое.

Теперь даже при примерно одинаковом расходе я мог поддерживать упражнение дольше.

А после него оставалось больше сил.

— Похоже, твоя догадка была не такой уж плохой, — заметил отец, рассматривая записи.

Я довольно улыбнулся.

— Значит, баланс улучшился?

— Вероятно. Ты вырос, стал крепче, и физическая составляющая тоже развивается.

— А духовная?

— Если она действительно была твоей сильной стороной, теперь ты можешь использовать большую её часть при создании чакры.

Я посмотрел на ладонь.

Всё оказалось довольно логично.

Раньше мне словно не хватало одного необходимого компонента. Теперь его постепенно становилось больше, и вместе с ним увеличивалось количество чакры, которое я мог создать.

Это не означало, что физические упражнения сами по себе превращались в чакру.

Они помогали исправить дисбаланс.

И если моя догадка была верна, потенциал для развития оставался значительным.

— Только не воображай, что теперь у тебя запас джонина, — заметил отец.

— Я и не собирался.

— По твоему лицу не скажешь.

Пришлось отвернуться, чтобы скрыть улыбку.

В Академии тем временем тоже происходили изменения.

Мы перестали ограничиваться отдельными упражнениями и начали проводить тренировочные поединки.

В один из дней Ито составил пары.

Мне достался Обито.

— Только не плачь, когда проиграешь! — заявил он, становясь напротив.

— Это ты себе?

— Очень смешно!

Ито поднял руку.

— Начали!

Обито сразу бросился вперёд.

Я ожидал этого.

За несколько месяцев успел заметить, что он предпочитал действовать первым, особенно когда хотел произвести впечатление.

Я сместился в сторону и попытался поймать его на противоходе.

Но Обито оказался быстрее, чем я рассчитывал.

Его кулак скользнул мимо моего плеча.

Я успел отступить, однако следующий удар пришёлся в предплечье.

Больно.

Чёрт.

Пришлось увеличить расстояние.

Обито ухмыльнулся.

— Ну что?

Я не ответил.

Он снова атаковал.

На этот раз я не стал уходить назад. Встретил его удар блоком, шагнул в сторону и попытался подсечь опорную ногу.

Получилось не совсем так, как показывал Гай.

Но Обито потерял равновесие.

Мы оба рухнули на землю.

Он тут же попытался подняться, однако я успел прижать его руку.

— Стоп! — раздался голос Ито.

Мы замерли.

— Победа Тачибаны. Но обоим есть над чем работать.

Обито недовольно сел.

— Я почти выиграл!

— Почти, — согласился я, тяжело дыша.

Он посмотрел на меня.

А затем неожиданно рассмеялся.

— В следующий раз точно победю!

— Побежу, — поправила Рин, наблюдавшая за поединком.

— Я так и сказал!

На этот раз засмеялись все трое.

Я протянул Обито руку.

Он принял её, и мы поднялись.

Победа не сделала меня сильнейшим учеником класса. Я прекрасно понимал, что Гай уложил бы меня гораздо быстрее, а против Какаши пока вообще не имел шансов.

Но ещё несколько месяцев назад мне едва хватало дыхания на короткий спарринг.

Теперь я смог выдержать несколько обменов ударами и сохранить достаточно сил, чтобы закончить поединок.

Это было небольшое, но настоящее достижение.

В тот день я возвращался домой вместе с Какаши.

Мы случайно встретились у ворот Академии.

— Слышал, ты выиграл у Учиха, — сказал он.

Я удивился.

— Откуда?

— Он громко требовал реванш.

Я рассмеялся.

— Похоже на него.

Какаши взглянул на меня.

— Ты стал лучше двигаться.

— Тренируюсь.

— Заметно.

Я посмотрел на него.

— А ты?

— Что я?

— Когда собираешься заканчивать Академию? Ты же уже знаешь почти всю программу.

Какаши на некоторое время замолчал.

— Пока не собираюсь.

— Почему?

— Мне и здесь есть чему учиться. К тому же отец считает, что не стоит спешить с настоящими заданиями.

Я кивнул.

Такой ответ меня вполне устраивал.

Пока Сакумо Хатаке был жив, Какаши не торопился становиться генином.

И я искренне надеялся, что так продолжится как можно дольше.

Когда мы дошли до развилки, Какаши остановился.

— Рэн.

— Да?

— Если хочешь, можешь прийти к нам в выходной. Отец обещал провести тренировку.

Я удивлённо посмотрел на него.

— Сакумо-сан будет учить и меня?

— Не знаю. Но он сказал, что ты можешь присоединиться.

— Тогда приду!

Какаши кивнул.

— Утром. Не опаздывай.

Он направился домой.

Я некоторое время смотрел ему вслед.

Встреча с Белым Клыком Конохи была отличной возможностью научиться чему-нибудь новому.

И всё же радость неожиданно смешалась с беспокойством.

Я слишком хорошо помнил, какая судьба ждала этого человека.

В оригинальной истории Сакумо погиб не от рук врагов.

Его сломали собственные товарищи и деревня, которой он служил.

Я не знал, когда произойдёт то самое задание.

Не знал, смогу ли вообще что-нибудь изменить.

Но теперь мне предстояло провести с ним больше времени.

И от этого мысль о его будущем становилась куда неприятнее.

Дома меня встретил запах ужина.

Мать возилась у плиты, а отец сидел за столом и проверял снаряжение.

— Хорошие новости, — объявил я.

Дайчи поднял голову.

— Какие?

— Сакумо-сан пригласил меня на тренировку!

Отец удивлённо присвистнул.

— Вот как? Тогда постарайся не опозорить семью.

— Дайчи! — укоризненно произнесла мать.

Он рассмеялся.

— Шучу.

Я сел рядом.

Отец убрал свиток, над которым работал.

На мгновение я заметил красную печать на его краю.

— Тебе опять на задание?

Улыбка немного исчезла с его лица.

— Да. Через два дня.

— Надолго?

— Пока не знаю.

Это был непривычный ответ.

Обычно отец хотя бы приблизительно говорил, когда вернётся.

Я хотел расспросить подробнее, но он уже убрал свиток в сумку.

— Не беспокойся. Сначала расскажи, как прошли занятия.

Я начал рассказывать об Обито и нашем поединке.

Отец смеялся, мать слушала, время от времени задавая вопросы.

Всё выглядело совершенно обычно.

Но я заметил, что родители несколько раз переглянулись, когда разговор касался предстоящего задания.

Позже, уже собираясь спать, я услышал их приглушённые голоса из кухни.

— ...снова к границе? — спрашивала мать.

— Да. На этот раз усиливают сопровождение.

— Значит, слухи правдивы?

Отец ответил не сразу.

— Пока ничего не решено.

Я осторожно отошёл от двери.

Граница. Усиленное сопровождение. Слухи...

Похоже, обстановка постепенно ухудшалась.

В комнате я открыл ящик стола.

Внутри лежал старый засохший лист с идеально ровным разрезом.

След силы Сукуны.

Я давно не пытался повторить то движение.

Не потому, что забыл.

Просто теперь лучше понимал, насколько опасно использовать способность, которой совершенно не умеешь управлять.

Я взял лист и посмотрел на него.

За последние месяцы мой запас чакры заметно вырос. Но до того уровня, который позволил бы уверенно пользоваться даже обыч

ными боевыми техниками, оставалось далеко.

Что уж говорить о Рассечении.

Я убрал лист обратно.

Сначала нужно научиться пользоваться собственной силой.

Впереди была тренировка с Сакумо.

А после неё — ещё много работы.

Но теперь я хотя бы понимал, почему раньше развитие шло настолько медленно.

Проблема заключалась не в том, что мне недоставало духовной силы.

Её было больше, чем моё тело могло уравновесить.

И впервые с момента пробуждения воспоминаний прошлой жизни я почувствовал, что нашёл путь, который действительно подходит именно мне.

Конец пятой главы.

Глава 6

Год спустя

— Ты опять неправильно ставишь ногу.

Я едва успел поднять руки, прежде чем Какаши ударил.

Его кулак остановился в нескольких сантиметрах от моего лица.

— И подбородок открыт.

— Спасибо, сам заметил.

— После удара?

— Какаши, ты можешь хотя бы иногда молчать?

Он опустил руку.

— Могу.

— Тогда попробуй.

Мы разошлись на несколько шагов.

Солнце ещё не поднялось над крышами Академии, но на тренировочной площадке уже собрались ученики. Большинство сидело у ограды, ожидая начала занятий. Обито пытался убедить Рин, что сегодня обязательно победит Какаши, а Гай разминался неподалёку.

Я посмотрел на своего противника.

За последний год он заметно вырос. Серебристые волосы по-прежнему торчали в разные стороны, нижнюю часть лица скрывала маска. Впрочем, внешность меня интересовала мало.

Гораздо неприятнее было другое.

Я тренировался почти каждый день, улучшил выносливость, освоил две базовые техники и значительно увеличил запас чакры.

А победить Какаши всё ещё не мог.

Причём теперь он даже не выглядел особенно уставшим после наших спаррингов.

— Готов? — спросил он.

— Да.

Я первым сократил расстояние.

Удар рукой, шаг в сторону, попытка подсечки.

Какаши отступил, пропустил мою руку мимо себя и ударил ногой по голени.

Не слишком сильно, но достаточно, чтобы я потерял равновесие.

Пришлось отскочить.

Быстрый, зараза.

Я снова приблизился, на этот раз намеренно открыв левую сторону.

Какаши заметил возможность.

Именно этого я и ждал.

Он двинулся вперёд, а я резко изменил положение корпуса, пытаясь перехватить его руку.

На мгновение показалось, что получилось.

Но Какаши просто развернул запястье, освободился и толкнул меня в плечо.

Я упал на спину.

— Всё, — объявил он.

Я посмотрел в небо.

— Ненавижу тебя.

— Ты сам попросил потренироваться.

— Это не мешает мне тебя ненавидеть.

Какаши протянул руку.

Я ухватился за неё и поднялся.

— На этот раз ты продержался дольше, — заметил он.

— На целых десять секунд?

— На двенадцать.

Я посмотрел на него.

— Ты что, считал?

— Да.

Проклятый гений.

— ЭЙ, КАКАШИ!

Мы одновременно повернулись.

К нам направлялся Обито.

— Теперь моя очередь!

— Занятия скоро начнутся, — ответил Какаши.

— Боишься проиграть?!

— Нет.

— Тогда давай!

Какаши посмотрел на меня.

Я пожал плечами.

— Разбирайтесь сами.

Он вздохнул и направился обратно к центру площадки.

Наблюдая за ними, я невольно вспомнил, насколько странно вообще сложилась наша группа.

Когда я поступал в Академию, Какаши не участвовал во вступительном экзамене.

В первое время я даже думал, что он учится в другом классе.

Позже выяснилось, что дело было гораздо проще.

Какаши приняли в Академию досрочно ещё за год до нашего набора. Он прошёл отдельную проверку, организованную для раннего поступления, и уже занимался по индивидуальной программе.

Поэтому повторно сдавать вступительный экзамен вместе с нами ему не требовалось.

А в начале нового учебного года Академия объединила немногочисленных младших учеников в один класс. Какаши оказался среди нас, хотя по уровню подготовки значительно опережал программу.

Ему даже предлагали заниматься отдельно.

Но Сакумо настоял на том, чтобы сын посещал обычные групповые занятия.

Как однажды объяснил сам Какаши, отец считал, что умения выполнять техники недостаточно для настоящей работы шиноби.

Нужно ещё научиться взаимодействовать с другими людьми.

Судя по происходящему сейчас, именно с этим у Какаши оставались некоторые проблемы.

— АЙ! — раздался возмущённый крик Обито.

Я посмотрел на площадку.

Он лежал на земле.

Какаши стоял рядом.

— Ты опять слишком широко замахнулся.

— Я НЕ ПРОСИЛ СОВЕТОВ!

Рин прикрыла лицо ладонью.

Я рассмеялся.

К семи годам я наконец перестал чувствовать себя совершенно беспомощным.

Конечно, по меркам взрослых шиноби мои достижения оставались скромными, но по сравнению с тем, каким я был два года назад, разница оказалась огромной.

В первую очередь это касалось чакры.

После того памятного урока о физической и духовной энергии я практически полностью пересмотрел собственные тренировки.

Раньше большую часть времени тратил на контроль, пытаясь выжать максимум из ничтожного запаса.

Теперь основное внимание уделял физическому развитию.

Отец помог составить распорядок, в котором чередовались бег, упражнения на выносливость, тайдзюцу и отдых.

Первое время прогресс почти не ощущался.

Затем тело начало крепнуть.

А вместе с ним увеличивалось количество физической энергии, доступной для создания чакры.

Моя теория заключалась в том, что из-за воспоминаний прошлой жизни духовная составляющая у меня была развита значительно сильнее физической. И пока тело не могло обеспечить равную ей энергию, большая часть этого преимущества оставалась бесполезной.

Проверить точное соотношение я не умел. Однако результаты тренировок достаточно хорошо согласовывались с догадкой.

По мере физического развития запас чакры рос заметно быстрее, чем раньше.

Причём рост не был равномерным. Иногда несколько недель практически ничего не менялось, а потом я замечал, что могу выполнить ещё одну технику без привычного истощения.

Отец объяснял, что подобные изменения естественны для растущего ребёнка.

Возможно, он был прав.

Но я всё же подозревал, что мой случай немного отличается от обычного.

Сейчас чакры у меня хватало на несколько превращений подряд, создание обычного иллюзорного клона и продолжительные упражнения по контролю.

Это уже не было тем жалким запасом, с которым я впервые попробовал удержать лист на ладони.

Тем не менее я старался не обольщаться.

Между учеником Академии и настоящим боевым шиноби всё ещё лежала огромная пропасть.

Достаточно было посмотреть на Какаши.

Он освоил все три основные академические техники, прекрасно обращался с метательным оружием и обладал скоростью реакции, которой я откровенно завидовал.

Я мог запоминать теорию быстрее некоторых одноклассников.

Но память взрослого человека не делала мои мышцы быстрее.

И уж точно не помогала уклоняться от кулака, летящего прямо в лицо.

— Тачибана, хватит смотреть в окно.

Я вздрогнул.

Ито Масанори стоял перед моей партой.

— Повтори вопрос.

Я посмотрел на доску.

На ней была нарисована схема построения отряда из четырёх человек.

— Как нужно действовать при обнаружении засады?

— Верно. И что ты предлагаешь?

Я быстро осмотрел схему.

— Зависит от местности и расположения противников.

Ито слегка приподнял бровь.

— Продолжай.

— Если противник ещё не начал атаку и у нас есть возможность незаметно отступить, лучше не вступать в бой. Особенно если основная задача — сопровождение или доставка.

— А если отступление невозможно?

— Нужно определить, откуда исходит главная опасность, и не позволить противнику разделить группу.

Ито кивнул.

— Хорошо. Садись.

Обито наклонился ко мне.

— Ты ведь вообще не слушал!

— Слушал.

— Ты смотрел в окно!

— Я могу делать две вещи одновременно.

— Врёшь.

— Немного.

Он фыркнул.

Рин тихо засмеялась.

На следующем вопросе Ито вызвал Какаши.

Тот ответил без запинки, затем сам предложил два варианта действий при изменении расположения противника.

Преподаватель некоторое время обсуждал с ним возможные последствия.

Когда Какаши сел, Обито недовольно пробормотал:

— Выпендривается.

— Он просто ответил, — заметила Рин.

— Можно было короче.

Я посмотрел на Обито.

— Ты ведь хотел стать Хокаге?

— И стану!

— Тогда тебе тоже придётся разбираться в таких вещах.

Он замолчал.

А потом неожиданно достал тетрадь и начал записывать схему.

Рин улыбнулась.

Я отвернулся к доске, чтобы он не заметил моего выражения лица.

После занятий Какаши неожиданно предложил зайти к нему домой.

— Отец сегодня свободен. Сказал, что может посмотреть, как мы тренируемся.

Я сразу согласился.

Обито, услышав разговор, тоже захотел присоединиться.

Но у него уже были дела дома, поэтому в итоге мы пошли вдвоём.

Дом Хатаке находился в тихой части деревни.

За последний год я несколько раз бывал здесь и успел привыкнуть к небольшому внутреннему двору с тренировочными столбами и аккуратно сложенным оружием.

Сакумо встретил нас возле крыльца.

— Рэн! Давно не виделись.

— Здравствуйте, Сакумо-сан.

Он улыбнулся.

— Какаши говорил, что ты теперь регулярно тренируешься с ним.

— Да.

— И как успехи?

Я посмотрел на Какаши.

— Пока не очень.

— Он стал лучше, — неожиданно сказал тот.

Я повернулся к нему.

— Серьёзно?

— Да.

Сакумо рассмеялся.

— Если уж Какаши это признаёт, значит, ты действительно продвинулся.

Мы переоделись и вышли на площадку.

Первым делом Сакумо попросил показать базовые движения тайдзюцу.

Я выполнил несколько комбинаций, которым научился у отца и Гая.

Он внимательно наблюдал.

Затем подошёл и поправил положение моей стопы.

— Вот здесь ты переносишь вес слишком рано.

Я повторил движение.

— Так?

— Лучше. Теперь представь, что противник не станет стоять на месте и ждать удара.

Он сделал шаг в сторону.

Я попытался изменить направление.

Сакумо легко перехватил мою руку.

— Видишь?

Я кивнул.

— Да.

— Ты думаешь над каждым движением. Это хорошо, когда изучаешь технику. Но в настоящем бою времени на размышления почти нет.

Он отпустил меня.

— Поэтому основные действия нужно повторять до тех пор, пока тело не сможет выполнять их без постоянных подсказок сознания.

Я задумался.

Это была именно та проблема, с которой сталкивался последние месяцы.

Мозг понимал, что необходимо сделать.

Но тело часто запаздывало.

— А как этому научиться быстрее?

Сакумо улыбнулся.

— Никак.

Я разочарованно вздохнул.

— Совсем?

— Можешь тренироваться правильно. Тогда не придётся тратить время на исправление ошибок.

Он посмотрел на Какаши.

— Это касается и тебя.

Тот молча кивнул.

Следующий час мы занимались под наблюдением Сакумо.

Он не показывал никаких невероятных техник.

Не использовал свою знаменитую чакропроводящую саблю.

Вместо этого заставлял нас отрабатывать простейшие перемещения, уклонения и работу ног.

Поначалу я даже немного расстроился.

Но к концу тренировки понял, что именно такие мелочи отличали Какаши от меня.

Он практически не совершал лишних движений.

А я расходовал силы даже там, где можно было обойтись одним шагом.

После занятий мы уселись на деревянном крыльце.

Сакумо принёс воду.

— Устали?

— Немного, — ответил я.

Какаши промолчал.

Его отец посмотрел на нас обоих.

— Хорошо. Значит, сегодня достаточно.

Некоторое время мы отдыхали.

Потом я вспомнил вопрос, который давно хотел задать.

— Сакумо-сан, а почему Какаши до сих пор не сдаёт выпускной экзамен?

Какаши повернулся ко мне.

— Опять?

— Просто интересно.

Сакумо поставил чашку.

— А что, считаешь, ему уже пора?

— По навыкам он давно готов.

— Возможно.

Он посмотрел на сына.

— А ты как думаешь?

Какаши пожал плечами.

— Не вижу смысла торопиться.

— Вот и ответ, — сказал Сакумо.

Я нахмурился.

— Но он ведь сможет стать генином раньше остальных.

— Сможет, — согласился Сакумо. — Только после получения повязки жизнь не становится игрой. Его начнут отправлять на настоящие задания.

Он немного помолчал.

— Сила позволяет выполнять миссии. Но она не делает человека готовым к любому решению, которое придётся принимать.

Какаши смотрел на отца.

Я тоже замолчал.

В какой-то момент мне показалось, что Сакумо говорит не столько о нашем обучении, сколько о собственном опыте.

— Поэтому ты пока останешься в Академии, — добавил он, обращаясь к сыну. — По крайней мере, пока сам не решишь, что готов.

Какаши кивнул.

— Хорошо.

Я невольно улыбнулся.

Значит, именно поэтому он не спешил.

Не из-за недостатка навыков.

И не потому, что не мог сдать экзамен.

Просто отец не хотел отправлять его на опасные задания в столь раннем возрасте, а сам Какаши пока не стремился покидать Академию.

Вполне разумное решение.

Особенно учитывая, что ему было всего семь лет.

Даже если иногда об этом легко забывалось.

Следующие месяцы прошли быстрее, чем я ожидал.

Учёба постепенно становилась сложнее.

Нам начали давать больше практических заданий, учить различать следы, определять направление движения противника и ориентироваться на незнакомой местности.

Однажды Ито устроил проверку, во время которой нужно было найти несколько спрятанных предметов на лесном полигоне.

Какаши закончил первым.

Я оказался третьим.

Второе место досталось Рин, которая сумела обнаружить последнюю метку по едва заметной царапине на дереве.

Обито возмущался почти весь обратный путь.

Гай же вообще забыл об основном задании, когда обнаружил удобное место для тренировок.

Пришлось возвращаться за ним.

Впрочем, подобные дни мне нравились.

Постепенно я начал привыкать к мысли, что действительно учусь здесь.

Не просто наблюдаю за знакомыми персонажами.

Не просто пытаюсь изменить события, которые помню из аниме.

А живу собственной жизнью.

И самое неприятное заключалось в том, что эта жизнь становилась мне всё дороже.

Особенно семья.

Отец продолжал уходить на задания, иногда отсутствуя по несколько недель.

Мать работала в больнице и всё чаще возвращалась поздно.

В деревне постепенно росло напряжение.

Поначалу это почти не ощущалось.

Затем начали появляться разговоры об усилении пограничных гарнизонов.

Некоторые шиноби возвращались с задания ранеными.

Количество патрулей возле ворот увеличилось.

Однажды я заметил, как по главной улице провели целый отряд, готовившийся к отправке за пределы Страны Огня.

Мужчины выглядели молодыми.

Некоторым едва исполнилось шестнадцать.

Я долго смотрел им вслед.

В моей прошлой жизни в таком возрасте люди обычно ещё учились в школе.

Здесь же их отправляли туда, откуда они могли не вернуться.

Первые настоящие неприятности начались в конце лета.

Отец вернулся с задания на два дня позже обещанного.

Я встретил его у ворот дома.

Он выглядел уставшим.

На правом плече была свежая повязка.

— Пап!

Я подбежал к нему.

Он улыбнулся.

— Привет, Рэн.

— Что с рукой?

— Небольшая царапина.

Я посмотрел на повязку.

— Очень большая царапина.

Отец усмехнулся.

— Ты прямо как мать.

Я хотел спросить подробнее, но он уже направился в дом.

Позже, когда мать меняла ему бинты, выяснилось, что рана оказалась глубже, чем он говорил.

Ничего смертельного.

Но достаточно серьёзно, чтобы ему пришлось на время отказаться от тренировок.

За ужином отец был необычно молчалив.

Я несколько раз пытался завести разговор.

Он отвечал коротко.

В конце концов я спросил:

— Вас атаковали?

Дайчи поднял голову.

Мать тоже посмотрела на меня.

— Почему спрашиваешь?

— Ты ранен. И вернулся позже.

Отец некоторое время молчал.

Потом вздохнул.

— Да. На караван напали.

Я нахмурился.

— Ниндзя?

— Возможно.

По его голосу стало понятно, что он не собирается рассказывать больше.

Я не стал настаивать.

Но ночью долго не мог уснуть.

Впервые за долгое время я всерьёз задумался, что однажды отец может просто не вернуться.

И никакие воспоминания о сюжете «Наруто» не помогут предсказать судьбу обычного чунина по имени Дайчи Тачибана.

В оригинальной истории его вообще не существовало.

Как и меня.

Это означало, что всё, что касалось моей семьи, оставалось совершенно неизвестным.

Через несколько недель в Академии объявили о временном сокращении практических занятий за пределами деревни.

Обито был возмущён.

— Почему?!

Ито спокойно объяснил:

— В связи с изменением обстановки на границах.

— Но мы же не выходим за пределы Страны Огня!

— Учиха, приказ относится ко всем учебным группам.

Какаши ничего не сказал.

Но я заметил, как он нахмурился.

После занятий мы вместе направились к выходу.

— Твой отец сейчас в деревне? — спросил я.

— Нет.

Я посмотрел на него.

— На задании?

— Да.

— Давно?

— Уже несколько дней.

Я кивнул.

Сакумо регулярно получал сложные миссии.

Белый Клык Конохи был слишком ценным шиноби, чтобы подолгу оставаться без дела.

И всё же я начал испытывать неприятное беспокойство.

Слишком хорошо помнил историю его смерти.

Однако точной даты не знал.

В аниме упоминалось лишь, что Сакумо провалил важное задание, предпочтя спасти товарищей, после чего подвергся осуждению.

Даже люди, которых он спас, отвернулись от него.

В итоге он не выдержал.

Я вспомнил его спокойную улыбку.

То, как он учил меня держать сюрикен.

Его слова о том, что сила ещё не означает готовности принимать сложные решения.

Неужели это скоро произойдёт?

— Рэн.

Я вздрогнул.

Какаши остановился.

— Ты идёшь?

— Да, извини.

Мы продолжили путь.

Я несколько раз хотел заговорить о Сакумо.

Но что именно сказать?

«Твой отец однажды совершит поступок, за который его возненавидит деревня, а потом покончит с собой»?

Разумеется, нет.

Даже намёк на подобное прозвучал бы безумием.

И к тому же я не мог быть уверен, что события развернутся точно так, как я помнил.

Само моё существование уже изменяло некоторые мелочи.

Но насколько сильно?

Ответа не было.

В тот день я впервые за долгое время достал из ящика старый лист бумаги.

Его поверхность была тонкой.

Я положил лист на стол.

Сел напротив.

Закрыл глаза.

Попытался вспомнить то ощущение.

Не движение чакры.

Не обычное ниндзюцу.

А нечто другое.

Холодное, почти незаметное.

Словно на мгновение между мной и окружающим миром исчезала какая-то преграда.

Я медленно поднял руку.

Сосредоточился.

Ничего.

Попробовал ещё раз.

По пальцам пробежало слабое покалывание.

На мгновение мне показалось, что получилось.

Но лист остался целым.

Я открыл глаза.

Сердце билось немного быстрее.

Опять ничего.

Я уже собирался закончить, когда заметил тонкую царапину на собственном пальце.

Крошечную.

Почти незаметную.

Крови не было.

Но кожа оказалась повреждена.

Я замер.

Когда?

Я точно не касался ничего острого.

И всё же царапина появилась.

Значит, что-то произошло.

Я медленно опустил руку.

В прошлый раз неконтролируемое Рассечение уже повредило мне палец.

Теперь ситуация повторилась.

Похоже, запас чакры и физическое развитие сами по себе не решали проблему.

Сила Сукуны требовала совершенно другого подхода.

И я пока даже не понимал, какого именно.

Я достал из ящика небольшую повязку, заклеил палец и убрал лист обратно.

Продолжать было слишком рискованно.

Особенно сейчас, когда я впервые за долгое время почувствовал, что действительно приближаюсь к чему-то важному.

Сакумо вернулся через пять дней.

Я узнал об этом от Какаши.

Мы сидели в классе перед началом занятий.

Он выглядел уставшим.

— Отец вернулся вчера ночью, — сказал он.

Я обрадовался.

— Всё хорошо?

Какаши немного помолчал.

— Не совсем.

Я повернулся к нему.

— Что случилось?

— Задание не удалось выполнить.

У меня неприятно похолодело внутри.

— Почему?

— Не знаю всех подробностей.

Он посмотрел на свои руки.

— Отец сказал, что пришлось изменить план.

Я молчал.

Какаши продолжил:

— Его товарищи оказались в опасности. Он отказался от основной задачи, чтобы вывести их.

Вот оно.

Я почувствовал, как напряглись плечи.

Слишком знакомая история.

Слишком знакомые обстоятельства.

— Они живы? — спросил я.

Какаши кивнул.

— Да.

Я выдохнул.

— Значит, он поступил правильно.

Какаши посмотрел на меня.

— Задание было очень важным.

— И что?

— Из-за его провала деревня может понести серьёзные потери.

Я замолчал.

Мне хотелось сразу возразить.

Сказать, что жизнь товарищей важнее приказа.

Что Сакумо герой.

Что люди не имеют права осуждать его.

Но всё было не так просто.

Я не знал, какую именно задачу он выполнял.

Не знал, что зависело от её успеха.

И не имел права делать вид, будто понимаю ситуацию полностью.

— Я не знаю, правильно ли он поступил, — наконец сказал я. — Но не думаю, что спасение товарищей делает его плохим человеком.

Какаши ничего не ответил.

В этот момент в класс вошёл Ито.

Разговор пришлось закончить.

Однако в течение всего урока я почти не слушал преподавателя.

Я думал о Сакумо.

О том, что теперь его ждёт.

И о том, что впервые оказался настолько близко к событию, которое помнил из другой жизни.

Первые слухи появились через несколько дней.

Сначала люди просто обсуждали провал важного задания.

Потом начали называть имя командира.

А ещё спустя неделю разговоры стали куда неприятнее.

Я услышал их на улице по дороге домой.

Двое мужчин стояли возле небольшой лавки. Один держал свёрток с продуктами, другой курил, прислонившись к деревянному столбу.

— ...говорят, из-за него сорвалась вся операция.

— Белый Клык, называется.

— Сколько людей теперь придётся отправить, чтобы исправить последствия?

Я невольно замедлил шаг.

— А ведь раньше его чуть ли не героем считали, — продолжил первый. — Вот тебе и герой.

— Да брось. Сильный шиноби ещё не значит хороший командир.

Я остановился.

Мне хотелось подойти и спросить, знают ли они вообще, что произошло. Видели ли документы задания, разговаривали ли с участниками операции или просто повторяют чужие слова.

Но я прекрасно понимал, каким будет ответ.

В лучшем случае меня отправят домой.

В худшем — начнут расспрашивать, почему семилетнего ребёнка настолько интересует проваленная секретная миссия.

Поэтому я промолчал.

Один из мужчин заметил меня.

— Чего смотришь, мальчик?

— Ничего.

Я отвернулся и пошёл дальше.

Злость никуда не исчезла.

Впрочем, неприятнее всего было осознавать, что я и сам не знал обстоятельств задания. Мне была известна история Сакумо из прошлой жизни, но лишь её общие очертания.

Он спас товарищей, пожертвовав выполнением миссии.

Деревня понесла серьёзные потери.

Его начали осуждать.

Даже спасённые им шиноби впоследствии отвернулись от него.

А затем...

Я стиснул зубы.

До этого ещё не дошло.

И очень хотелось, чтобы не дошло вообще.

На следующий день я увидел Какаши ещё до начала занятий.

Обычно он приходил одним из первых и либо читал, либо тренировался на площадке. Сегодня же сидел за партой, положив перед собой закрытый учебник.

— Привет.

— Привет.

Я сел рядом.

— Ты домашнее задание сделал?

— Да.

— Дашь сверить последний пример? У меня ответ какой-то странный получился.

Какаши молча протянул тетрадь.

Я открыл нужную страницу.

Ответ действительно отличался.

Причём ошибка оказалась совершенно глупой: я неправильно переписал одно число.

— Спасибо.

— Угу.

Я вернул тетрадь.

Несколько секунд мы сидели молча.

Потом в класс вошёл Обито.

— Какаши! Сегодня после занятий реванш!

— Нет.

— Почему?!

— Не хочу.

— Боишься?!

Какаши даже не поднял головы.

— Думай как хочешь.

Обито замер.

Обычно подобные разговоры заканчивались спором. Иногда Какаши отвечал настолько спокойно, что Обито злился ещё сильнее.

Но сегодня он просто отвернулся.

— Да что с тобой такое? — пробормотал Обито.

Рин, вошедшая следом, тихо потянула его за рукав.

— Обито, пойдём.

— Но я же...

— Пойдём.

Он недовольно посмотрел на Какаши, однако спорить не стал.

Я проводил их взглядом.

Даже Обито заметил.

Во время первого урока Какаши дважды отвлекался. На втором Ито попросил его объяснить последовательность действий при обнаружении ловушки, и тот допустил ошибку.

Небольшую, но для него совершенно непривычную.

Преподаватель поправил ответ и продолжил занятие.

Никто не засмеялся.

Возможно, потому, что все уже слышали разговоры о его отце.

А возможно, просто не знали, как реагировать.

На перемене я вышел за водой и, возвращаясь, услышал голоса возле лестницы.

— ...мой отец сказал, что Сакумо нарушил приказ.

— А мой говорит, что из-за него погибли люди.

— Значит, его могут выгнать из деревни?

— Не знаю.

Я остановился за поворотом.

Разговаривали трое учеников из соседнего класса. Один был старше нас примерно на год.

— И зачем тогда его сыну учиться на шиноби? — спросил второй.

— Может, он тоже будет бросать задания?

Остальные рассмеялись.

Я почувствовал, как внутри поднимается злость.

— А вы хоть знаете, что произошло?

Они обернулись.

— Чего?

Я вышел из-за угла.

— Вы обсуждаете задание, о котором ничего не знаете.

Старший мальчик нахмурился.

— А ты откуда знаешь, что мы ничего не знаем?

— Потому что подробности таких заданий ученикам Академии не рассказывают.

Он открыл рот, но сразу не нашёлся с ответом.

— Мой отец шиноби, — наконец произнёс он.

— Мой тоже.

— И что?

— Ничего. Просто это не значит, что мы знаем всё.

Мальчик недовольно фыркнул.

— Ты друг Какаши, что ли?

— Да.

— Тогда понятно.

Он отвернулся.

Я хотел сказать ещё что-нибудь, но передумал.

Спорить с детьми, пересказывающими разговоры взрослых, было бесполезно.

И всё же, уходя, я заметил, что они больше не смеялись.

После занятий я догнал Какаши возле ворот.

— Пойдём вместе?

Он посмотрел на меня.

— Мне домой.

— Мне тоже.

— Ты живёшь в другой стороне.

— Сначала провожу тебя.

Какаши некоторое время молчал.

— Зачем?

Хороший вопрос.

Я мог бы ответить, что хочу поговорить. Или что давно не был у него дома.

Но почему-то ни один из этих ответов не казался подходящим.

— Просто хочу пройтись.

Он пожал плечами.

— Как хочешь.

Мы направились к дому Хатаке.

По дороге Какаши почти не разговаривал.

Я несколько раз пытался завести обычную беседу, но быстро понял, что он не настроен.

Когда мы дошли до знакомой улицы, я заметил, что возле соседнего дома две женщины прервали разговор и посмотрели в нашу сторону.

Какаши тоже это увидел.

Но никак не отреагировал.

У ворот он остановился.

— Дальше я сам.

Я посмотрел на дом.

Обычно Сакумо содержал двор в идеальном порядке. Тренировочные столбы стояли ровно, оружие было аккуратно убрано, а возле крыльца почти никогда не валялись посторонние вещи.

Теперь у одного столба лежала сломанная деревянная мишень.

На крыльце скопились опавшие листья.

Ничего особенного.

Но для этого дома непривычно.

— Сакумо-сан дома? — спросил я.

Какаши кивнул.

— Да.

— Можно поздороваться?

Он замялся.

— Не знаю.

Я посмотрел на него.

— Он занят?

— Нет. Просто...

Какаши не закончил.

Затем открыл калитку.

— Подожди здесь.

Я остался возле ворот.

Через некоторое время он вернулся.

— Отец сказал, что можешь зайти.

Мы прошли во двор.

Сакумо сидел на крыльце.

Увидев меня, он поднял голову.

— Рэн?

— Здравствуйте, Сакумо-сан.

— Давно не виделись.

Он улыбнулся.

Только улыбка получилась какой-то усталой.

Я остановился перед крыльцом.

— Как вы себя чувствуете?

— Нормально.

Ответ прозвучал слишком быстро.

Я посмотрел на его лицо.

Сакумо заметно осунулся. Под глазами появились тени. Волосы были собраны небрежнее обычного.

В остальном он выглядел как прежде.

Тот же спокойный голос.

Те же движения.

И всё же что-то изменилось.

— Какаши говорил, что ты хорошо продвигаешься в Академии, — произнёс он.

Я удивлённо посмотрел на друга.

Тот отвернулся.

— Стараюсь.

— Это хорошо.

Сакумо немного помолчал.

— Продолжай тренироваться. У тебя неплохие способности к анализу. Только не забывай о физической подготовке.

— Не забываю.

Я хотел спросить о задании.

О том, что произошло.

О том, почему люди начали его ненавидеть.

Но, стоя перед ним, понял, насколько нелепо это будет звучать.

Семилетний ребёнок приходит к одному из сильнейших шиноби деревни и начинает расспрашивать о проваленной миссии.

Вместо этого я посмотрел на тренировочные столбы.

— Сакумо-сан, а можно как-нибудь снова потренироваться вместе?

Он поднял глаза.

На мгновение мне показалось, что вопрос его удивил.

— Со мной?

— Да. В прошлый раз вы показали, как правильно переносить вес при уклонении. Я тренировался, но хотел бы узнать, стало ли лучше.

Сакумо долго смотрел на меня.

Затем перевёл взгляд на сына.

— Какаши, ты не против?

— Нет.

— Тогда... может быть, на выходных.

Я улыбнулся.

— Спасибо!

Он слегка кивнул.

Мы ещё немного поговорили об Академии.

Потом я попрощался и ушёл.

Какаши проводил меня до ворот.

— Зачем ты попросил о тренировке? — неожиданно спросил он.

Я посмотрел на него.

— Потому что хочу научиться лучше двигаться.

— Ты мог попросить своего отца.

— Мог.

Он нахмурился.

Я вздохнул.

— И потому что давно не видел Сакумо-сана.

Какаши некоторое время молчал.

Потом тихо произнёс:

— Он почти ни с кем не разговаривает.

Я остановился.

— Совсем?

— Иногда к нему приходят из администрации. Но после этого он становится ещё мрачнее.

Какаши опустил взгляд.

— Раньше он всегда тренировался по утрам. Теперь почти не выходит во двор.

Я почувствовал, как неприятно сжалось сердце.

— А ты с ним разговариваешь?

— Пытаюсь.

— И?

— Он говорит, что всё нормально.

Я посмотрел на дом.

За открытым окном виднелась тёмная комната.

— Какаши, — осторожно произнёс я, — может, стоит рассказать кому-нибудь из взрослых, что он изменился?

Он нахмурился.

— Зачем?

— Потому что иногда человеку нужна помощь. Даже если он сильный шиноби.

Какаши ничего не ответил.

Я продолжил:

— Например, моему отцу. Он знает Сакумо-сана. Или кому-нибудь, кому твой отец доверяет.

— Он не болен.

— Я и не говорю, что болен.

Какаши посмотрел на меня с явным непониманием.

Я попытался подобрать слова.

— Когда все вокруг обвиняют человека, ему может быть очень тяжело. Даже если он этого не показывает.

Какаши сжал ремень сумки.

— Я знаю.

Его голос прозвучал неожиданно резко.

Я замолчал.

Несколько секунд он стоял неподвижно.

Потом отвернулся.

— Мне пора.

— Какаши...

— Увидимся завтра.

Он закрыл калитку.

Я остался один.

Проклятье.

Я не хотел его обидеть.

Но, похоже, задел именно то, о чём он и сам постоянно думал.

Дома отец уже вернулся с работы.

Он сидел за столом и чистил кунай.

— Ты поздно, — заметил он.

— Заходил к Какаши.

— А, понятно.

Я снял обувь и сел напротив.

Некоторое время наблюдал, как он протирает лезвие.

Потом спросил:

— Пап, ты давно знаешь Сакумо-сана?

Отец поднял голову.

— Достаточно давно. А что?

— Он сейчас почти не выходит из дома.

Рука отца остановилась.

— Ты его видел?

— Сегодня.

— Как он?

Я задумался.

— Плохо.

Дайчи положил кунай на стол.

— В каком смысле?

— Выглядит уставшим. Какаши говорит, что он перестал тренироваться и почти ни с кем не разговаривает.

Отец нахмурился.

Я продолжил:

— И ещё... все постоянно обсуждают его задание.

— Знаю.

— Тогда почему никто ничего не делает?

Дайчи посмотрел на меня.

— Что именно, Рэн?

— Не знаю. Хотя бы поговорить с ним.

Отец некоторое время молчал.

Потом тяжело вздохнул.

— Всё сложнее, чем тебе кажется.

— Я понимаю, что задание было важным.

— Дело не только в задании.

Он отложил тряпку.

— Сакумо был командиром. Его решение привело к провалу операции. Последствия затронули не только его отряд.

— Но он спас людей.

— Да.

— Разве это ничего не значит?

Отец посмотрел на меня.

— Для меня значит.

Я замолчал.

Дайчи продолжил:

— Но не все считают так же. Особенно те, кому теперь приходится исправлять последствия провала.

— А люди, которых он спас?

Отец отвёл взгляд.

— Насколько я слышал, некоторые из них тоже обвиняют его.

Я стиснул кулаки.

Именно этого я боялся.

— Почему?

— Не знаю, Рэн. Возможно, им самим тяжело жить с последствиями. Возможно, они пытаются оправдаться перед другими. Я не могу говорить за них.

Он посмотрел на меня внимательнее.

— Ты слишком переживаешь из-за этого.

Я хотел возразить.

Но вместо этого спросил:

— Ты можешь навестить его?

Отец удивился.

— Сакумо?

— Да.

— Зачем?

Я посмотрел ему прямо в глаза.

— Потому что он твой знакомый. И потому что ему сейчас, кажется, очень плохо.

Дайчи долго молчал.

Затем медленно кивнул.

— Хорошо. Попробую поговорить с ним.

Я почувствовал облегчение.

— Правда?

— Да. Но не обещаю, что он захочет разговаривать.

— Спасибо.

Отец вздохнул.

— Странный ты иногда ребёнок, Рэн.

Я невольно улыбнулся.

Если бы ты только знал.

В следующие несколько дней ничего особенного не произошло.

По крайней мере, внешне.

Какаши продолжал посещать занятия.

Обито всё так же пытался вызвать его на поединок.

Гай тренировался с прежним упорством.

Рин постепенно начала замечать, что с Какаши что-то не так, и старалась чаще разговаривать с ним.

Но сам он становился всё более замкнутым.

Однажды Ито оставил его после урока.

Я не слышал их разговора.

Однако когда Какаши вышел, выглядел ещё мрачнее обычного.

— Всё нормально? — спросил я.

— Да.

— Учитель что-то сказал?

— Просто спросил об отце.

Я кивнул.

— Понятно.

Какаши посмотрел на меня.

— Рэн.

— Что?

— Ты ведь недавно приходил к нам.

— Да.

— Отец спрашивал о тебе.

Я удивился.

— Правда?

— Сказал, что давно не тренировался с другими учениками.

Я улыбнулся.

— Значит, в выходной всё в силе?

Какаши немного помолчал.

— Наверное.

Это было не слишком уверенно.

Но всё же лучше, чем ничего.

В пятницу вечером отец вернулся домой позже обычного.

Я сидел на полу в гостиной и повторял ручные печати.

Он снял обувь, повесил куртку и прошёл на кухню.

Я сразу заметил его выражение лица.

— Пап?

— Да?

— Ты ходил к Сакумо-сану?

Отец остановился.

Потом кивнул.

— Ходил.

Я поднялся.

— И как?

Он сел за стол.

— Мы поговорили.

— О чём?

— О разном.

Я нахмурился.

— Пап...

Он посмотрел на меня.

— Рэн, некоторые разговоры остаются между взрослыми.

Я опустил взгляд.

— Понимаю.

Отец некоторое время молчал.

Потом добавил:

— Но ты правильно сделал, что рассказал мне.

Я поднял голову.

— Правда?

— Да.

Он провёл рукой по лицу.

— Я давно собирался навестить Сакумо. Всё откладывал. Думал, ему нужно время.

— А теперь?

Дайчи задумался.

— Теперь думаю, что не стоило ждать.

От этих слов мне стало не по себе.

— Он настолько плохо себя чувствует?

Отец не ответил сразу.

— Ему тяжело, Рэн. Гораздо тяжелее, чем я предполагал.

Я почувствовал холод внутри.

— Ты ещё придёшь к нему?

— Да. И попробую связаться с несколькими его старыми товарищами, которым доверяю.

Я кивнул.

Впервые за последние недели появилось ощущение, что происходящее можно изменить.

Пусть совсем немного.

Пусть не сразу.

Но теперь Сакумо хотя бы не останется совершенно один.

В субботу утром я пришёл к дому Хатаке.

Какаши встретил меня у ворот.

— Ты рано.

— Ты сам говорил не опаздывать.

— До тренировки ещё двадцать минут.

— Значит, точно не опоздал.

Он покачал головой.

Мы прошли во двор.

Сакумо уже находился возле тренировочных столбов.

На нём была обычная одежда шиноби.

Впервые за долгое время он выглядел немного собраннее.

— Доброе утро, Рэн.

— Доброе, Сакумо-сан!

Он улыбнулся.

— Ну что, покажешь, чему научился?

Я кивнул.

Мы начали с простых упражнений.

Сакумо наблюдал за моими движениями, иногда останавливал и поправлял стойку.

Затем предложил короткий спарринг с Какаши.

Разумеется, я проиграл.

Но на этот раз сумел несколько раз заставить его отступить.

Сакумо даже похвалил меня.

— Хорошо. Ты стал лучше чувствовать дистанцию.

Я довольно улыбнулся.

Какаши посмотрел на отца.

— А я?

— Ты по-прежнему слишком уверен, что противник сделает именно то, чего ты ожидаешь.

Какаши нахмурился.

— Но я победил.

— Сегодня — да.

Сакумо улыбнулся.

— А завтра можешь встретить человека, который окажется быстрее тебя.

Я невольно рассмеялся.

Какаши недовольно посмотрел на меня.

— Чего смеёшься?

— Ничего.

Мы продолжили тренировку.

И на некоторое время всё действительно стало почти как раньше.

Сакумо спокойно объяснял ошибки.

Какаши спорил с ним о правильном выборе дистанции.

Я пытался повторять движения, которые оба выполняли гораздо лучше меня.

Никаких разговоров о проваленном задании.

Никаких обвинений.

Просто обычное утро.

Когда мы закончили, Сакумо принёс воду.

Я сидел на крыльце, переводя дыхание.

Какаши ушёл в дом за полотенцами.

Мы остались вдвоём.

Сакумо некоторое время смотрел на тренировочную площадку.

Потом неожиданно произнёс:

— Твой отец приходил ко мне.

Я поднял голову.

— Знаю.

— Он сказал, что ты попросил его.

Я замер.

Вот чёрт.

Сакумо посмотрел на меня.

— Почему?

Я не сразу нашёлся с ответом.

— Просто... вы давно не приходили на тренировки.

Он слегка улыбнулся.

— Только поэтому?

Я опустил взгляд.

Лгать ему не хотелось.

— Нет.

Сакумо молчал.

Я собрался с мыслями.

— Какаши переживает. И вы тоже, кажется.

Некоторое время он ничего не говорил.

Затем тихо вздохнул.

— Какаши говорил тебе об этом?

— Не совсем.

Сакумо посмотрел в сторону дома.

— Понятно.

Я сжал флягу.

— Сакумо-сан...

— Да?

— Я не знаю, что произошло на вашем задании.

Он повернулся ко мне.

— И это правильно. Такие вещи не должны обсуждать ученики Академии.

Я кивнул.

— Но я знаю, что вы хороший человек.

Сакумо замер.

Я продолжил, стараясь не отводить взгляд:

— Вы всегда помогали мне и Какаши. И я не думаю, что одно решение может перечеркнуть всё, что вы сделали раньше.

Он долго смотрел на меня.

Потом медленно отвернулся.

— Ты ещё слишком молод, Рэн.

В его голосе не было раздражения.

Скорее усталость.

— Возможно, — согласился я.

Сакумо опустил голову.

— Иногда правильного решения просто не существует.

Я молчал.

— Ты выбираешь одно, — продолжил он, — и потом узнаёшь, сколько людей пострадало из-за этого выбора.

Он провёл рукой по лицу.

— А если выбираешь другое, приходится жить с мыслью о тех, кого мог спасти.

Я не знал, что ответить.

Потому что впервые услышал от него не совет.

Не объяснение.

А признание.

— Я не знаю, что бы сделал на вашем месте, — наконец произнёс я.

Сакумо посмотрел на меня.

— Это нормально.

— Но я рад, что Какаши не потерял отца на том задании.

Он замер.

Несколько секунд мы сидели молча.

Затем Сакумо неожиданно опустил руку мне на голову.

— Спасибо, Рэн.

Я почувствовал, как напряжение немного отпускает.

В этот момент из дома вышел Какаши.

— Отец, полотенца закончились. Я нашёл только одно.

Сакумо убрал руку.

— Ничего страшного.

Он поднялся.

— На сегодня достаточно. Рэну ещё домой идти.

Я тоже встал.

Какаши проводил меня до ворот.

— Придёшь в следующий раз? — спросил он.

Я улыбнулся.

— Конечно.

Он кивнул.

И впервые за последние недели мне показалось, что его голос звучит немного спокойнее.

Вечером я рассказал отцу о тренировке.

Он внимательно выслушал.

Когда я упомянул разговор с Сакумо, Дайчи надолго задумался.

— Ты сказал ему, что рад, что Какаши не потерял отца?

Я кивнул.

— Да.

Отец посмотрел на меня.

— Хорошие слова.

Я пожал плечами.

— Просто сказал, что думал.

— Иногда именно это и нужно.

Он немного помолчал.

— Я договорился встретиться с ним ещё раз на следующей неделе.

Я улыбнулся.

— Отлично.

Но отец не улыбнулся в ответ.

— Рэн, не думай, что теперь всё обязательно наладится.

Я замолчал.

— Сакумо переживает тяжёлое время. Одного разговора недостаточно.

— Понимаю.

— И ещё. Не бери на себя ответственность за то, что с ним происходит. Это дело взрослых.

Я кивнул.

Хотя внутри понимал, что полностью отстраниться уже не смогу.

Я слишком хорошо знал возможное будущее.

И слишком сильно хотел его изменить.

Той ночью мне снова приснился странный сон.

Я стоял посреди огромного тёмного пространства.

Под ногами была вода.

Вдалеке возвышались каменные ступени.

На вершине сидел Сукуна.

Он смотрел на меня.

Я замер.

За последние месяцы подобные сны стали редкими.

Но сейчас всё выглядело необычайно отчётливо.

— Опять ты, — произнёс я.

Сукуна усмехнулся.

— Жалкое зрелище.

Я нахмурился.

— Что тебе нужно?

Он не ответил.

Вместо этого медленн

о поднялся.

Я почувствовал, как по спине пробежал холод.

— Ты пытаешься спасти человека, — произнёс он, — хотя даже собственной силой управлять не способен.

Я стиснул зубы.

— И что?

Сукуна улыбнулся шире.

— Ничего. Просто забавно.

Он сделал шаг.

Вода под моими ногами дрогнула.

Я инстинктивно отступил.

— Думаешь, добрые слова что-нибудь изменят?

Я молчал.

— Думаешь, мир станет справедливее, если ты этого захочешь?

Я посмотрел ему прямо в глаза.

— Нет.

Улыбка Сукуны немного изменилась.

— Вот как?

— Я не думаю, что мир справедлив. И не собираюсь спасать всех подряд.

Я сжал кулаки.

— Но если могу помочь человеку, который мне дорог, я хотя бы попробую.

Сукуна некоторое время смотрел на меня.

Потом рассмеялся.

Громко.

Неприятно.

Его смех эхом разнёсся по пустому пространству.

— Тогда посмотрим, — произнёс он.

Я хотел спросить, что именно он имеет в виду.

Но мир вокруг внезапно дрогнул.

И я проснулся.

За окном ещё было темно.

Я лежал неподвижно, прислушиваясь к собственному дыханию.

Сердце билось быстро.

Ладони вспотели.

Но главное — он впервые заговорил со мной.

Раньше сны постепенно стирались из памяти.

Теперь же разговор оставался настолько ясным, словно произошёл наяву.

Я сел на кровати.

Посмотрел на собственные руки.

Никаких повреждений.

Никакой необычной чакры.

Только неприятное ощущение, будто за мной всё ещё наблюдают.

Я медленно выдохнул.

Посмотрим, значит...

Мне не нравилось, как это прозвучало.

Но сейчас были вещи поважнее.

Сакумо всё ещё оставался жив.

Отец собирался снова встретиться с ним.

Какаши постепенно начал возвращаться к обычным занятиям.

Впервые за долгое время появилась надежда, что будущее действительно можно изменить.

Я лёг обратно.

И всё же перед тем, как уснуть, вспомнил слова Сукуны.

Думаешь, добрые слова что-нибудь изменят?

Я не знал.

Но надеялся, что иногда даже этого достаточно, чтобы человек продержался ещё один день.

А за ним — следующий.

И ещё один.

Конец шестой главы.