Нагибатор боярки. Том ХХХ

Глава 69. Драконья мясорубка и тотальный разнос шаблонов

БА-БАХ! Небо над Бояр-градом раскалывается от оглушительного рёва, будто сам гром решил устроить вечеринку. Из чёрной, как смоль, тучи, пронизанной молниями, вырывается гигантский дракон с шипами, каждый из которых размером с грузовик. На его спине, сжимая поводья из цепей, сидит Макс «Бульдог» Стальнов — двухметровый громила с лицом, будто вырезанным из гранита, и глазами, полными ярости. В руках у него обрез «Критик», дымящийся от свежих выстрелов, а на кулаках — кастеты «Редактор» и «Корректор», поблёскивающие в свете молний. Его кожаная куртка трещит по швам от напряжения мышц, а сигара во рту тлеет, будто сама по себе готова взорваться.

Внизу, на равнине перед Бояр-градом, раскинулась армия штампов бояр-аниме, будто вырванная из самых заезженных сюжетов. Тут и «Древние Рода» в кимоно с идеальными причёсками, и «Избранные» с горящими глазами и пафосными мечами, и гаремы из десятков девиц, синхронно кричащих «О, мой господин!». А за ними — целая толпа второстепенных злодеев, от «Владык Тьмы 3000 уровня» до «Сектантов Суперсилы из Ниоткуда». Над всем этим хаосом витают рояли, вылезающие из кустов, и «случайные» артефакты, падающие с неба, чтобы спасти «героев» в последний момент.

— Ну, держитесь, шаблонные уроды! — орёт Макс, сплёвывая сигару прямо в лицо ближайшему «Владыке Тьмы», который тут же начинает задыхаться от дыма. — Ваши рояли в кустах мне как заноза в заднице, [непечатное выражение]!

Дракон под ним издаёт рёв, от которого земля дрожит, и пикирует вниз, прямо в центр вражеской армии. Макс вскидывает обрез «Критик» и одним выстрелом разрывает сюжетную линию «неожиданного спасения». Сияющий артефакт, который должен был упасть с неба и дать Владыке новую силу, взрывается в воздухе, а сам Владыка падает на колени, завывая: «Но я же главный антагонист! У меня контракт на три тома!».

— Контракт? Да я тебе сейчас контракт на тот свет подпишу! — рычит Макс, спрыгивая с дракона прямо на спину врагу. Одним ударом кастета «Редактор» он выбивает из Владыки дух, а заодно и его пафосную речь про «тысячелетнюю месть». Тело злодея отлетает в сторону, сшибая десяток «элитных стражников», которые даже не успели вытащить свои «легендарные клинки».

Не теряя времени, Макс оборачивается к ближайшему «Избранному» — тощему пацану с горящими глазами и мечом, который выглядит так, будто его выковали из чистого пафоса. Парень только начинает открывать рот, чтобы выдать тираду про «пророчество», как Макс перебивает его:

— Пророчество? Твое будущее, остаться без зубов, [непечатное выражение]! — рявкает он, с размаху всаживая кастет «Корректор» прямо в челюсть Избранного. Тот отлетает в ближайший куст, из которого тут же с грохотом вылетает рояль. Макс хмыкает, хватает рояль за ножку, словно это бейсбольная бита, и с размаху заколачивает им Избранного ещё глубже в заросли.

— Вот тебе твой рояль, музыкант хренов! Играй на том свете! — хохочет он, пока рояль разваливается на куски, а из кустов раздаётся жалобное «Но я же главный герой!».

Тем временем дракон не теряет времени даром. Он выпускает струю огня, которая сжигает целую шеренгу «Древнего Рода Кимоно-тян». Их идеальные причёски моментально превращаются в пепел, а сами они начинают кричать: «Наши предки отомстят!». Макс, услышав это, только закатывает глаза.

— Предки? Да ваши предки в гробу переворачиваются от такого позора! — орёт он, выхватывая из-за спины обрез и стреляя прямо в толпу. Пули из «Критика» разрывают их «тысячелетнюю защиту», которая, как оказалось, была просто красивыми словами. Род разлетается в стороны, как кегли, а Макс добавляет: — Идите, пишите свои мемуары на фанфик.нет!

Но тут на горизонте появляется новая угроза. Целый гарем из двух десятков девиц, все как на подбор с одинаковыми лицами и фразами «Мы твоя судьба, господин!», окружает Макса с трёх сторон. Их огромные анимешные глаза сияют розовым светом, а воздух вокруг пропитывается магией «любовного треугольника». Одна из них, с огромным декольте и веером в руках, томно шепчет: «Выбери меня, и я открою тебе тайну своего сердца!».

— Судьба? Да я вашу судьбу на трассе М-5 видел, за 500 рублей, [непечатное выражение]! — хохочет Макс, доставая из кармана пачку «анти-гаремных» патронов. Он заряжает обрез и одним залпом разносит иллюзию любви в клочья. Девицы с криками «Но мы же канон!» разлетаются в стороны, а их чары превращаются в розовый дым. Одна из них, падая, пытается схватить его за ногу, но Макс отталкивает её носком ботинка: — Канон? Я здесь канон!

Пока гарем разбегается, на поле боя появляется новая фигура. Это «Мастер Секты Суперсилы из Ниоткуда», лысый старик в мантии, который, подняв руки к небу, начинает заклинание: «Я пробуждаю силу, что спала миллионы лет!». Из-под земли тут же начинает расти гигантский кристалл, сияющий всеми цветами радуги, — явный «рояль», который должен дать ему непобедимую мощь.

— Миллионы лет? Поспит ещё немного, пока я от сюда не свалю! — рявкает Макс, бросаясь к ближайшей стене заброшенного храма, который «случайно» оказался на поле боя. Со стены он срывает старое ружьё, покрытое пылью, и ухмыляется: — Чеховское ружьё, значит? Ну, держи, старый, твой сюжетный поворот!

Выстрел из ружья разрывает кристалл на куски, а старик, схватившись за сердце, падает с криком: «Но это же не по сюжету! Это не формат». Макс сплёвывает и бросает ружьё в сторону:

— Формат? Сегодня твой формат обрывается на первом томе!

Дракон тем временем продолжает крушить всё вокруг. Его когти разрывают «Элитный Легион Теней», который только что «возродился из пепла», а хвост сносит «Башню Запретных Тайн», из которой доносились пафосные речи про «конец света». Но тут ящер поворачивает голову к Максу и шипит: «Я твой верный спутник, хозяин! Вместе мы победим всех врагов!».

Макс, не думая ни секунды, хватает дракона за рога, делает сальто прямо в воздухе и одним мощным ударом кастета «Корректор» отрывает ему голову. Кровь брызжет во все стороны, а туша дракона с грохотом падает на землю, раздавливая остатки «Секты Суперсилы из Ниоткуда».

— Спутник? Да ты просто дешёвый сюжетный костыль, [непечатное выражение]! — рычит Макс, вытирая пот со лба. — Тебя, поди, в последней главе притащили, чтобы я «осознал свою силу»? Иди в утиль, ящерица!

Поле боя затихает. Вокруг — только дым, обломки роялей и поваленные штампы. Макс, тяжело дыша, достаёт новую сигару, закуривает и оглядывается. Но тут из ниоткуда появляется «Тёмный Лорд Возрождения», который, подняв руки, начинает пафосно вещать: «Ты победил моих слуг, но я — истинная тьма, что вернётся через тысячу лет!».

— Тысячу лет? И ты серьезно думаешь что мне не плевать? — орёт Макс, подхватывая с земли обломок рояля. Он с размаху швыряет его в Лорда, как метательный диск, и тот, не успев даже закончить речь, падает с пробитой головой. — Возвращайся хоть через полтинник лет.

Но тут на горизонте появляется ещё одна угроза. Целая армия «Скрытых Мастеров», каждый из которых «тренировался в горах 500 лет», начинает наступать с мечами, копьями и пафосными криками «Ты не готов к нашей силе!». Макс только хмыкает, перезаряжает обрез и бросает взгляд на ближайший «случайный» артефакт — огромный молот, который «упал с небес».

— Не готов? Да я к вам, уродам, с пелёнок готовился! — рявкает он, подхватывая молот и с размаху разбивая первого «Мастера». Ударная волна сносит ещё десяток врагов, а Макс добавляет: — Тренировались в горах? Я вижу здесь только горы однотипной боярки!

Битва продолжается. Макс крушит всё на своём пути, разрывая шаблоны один за другим. Вот он срывает с неба «Божественный Луч Спасения», который должен был исцелить врагов, и использует его как дубину, чтобы разнести «Клан Небесных Драконов». Вот он хватает «Свиток Тайного Знания», который «хранился веками», и сминает его в комок, чтобы зашвырнуть в лицо «Верховному Жрецу Апокалипсиса».

— Тайное знание? Да я такое на заборе читал! — хохочет он, пока Жрец падает, не в силах вынести унижения.

Ещё один «Избранный», с идеальной чёлкой и «трагической предысторией», пытается атаковать его с криком: «Я отомщу за свой клан!». Макс, не глядя, бьёт его кастетом прямо в нос и ворчит:

— Отомстишь? Да твой клан, поди, из трёх человек состоял, и те в кредит жили!

Битва длится бесконечно, но Макс не устаёт. Он сносит «Турнир Небесных Воинов», просто бросив в их арену горящую сигару, которая взрывается, как граната. Он разбивает «Зеркало Судьбы», которое должно было показать ему «истинного врага», и использует осколки, чтобы порезать «Легион Бессмертных». Каждый шаблон, каждый штамп, каждый рояль — всё падает под его натиском.

Но тут, когда последний враг повержен, Макс замирает посреди дымящегося поля боя. Он смотрит прямо в небо, будто видит кого-то за облаками, и орёт, перекрывая даже эхо взрывов:

— Эй, автор, это что за разводилово, [непечатное выражение]? Такой главы вообще нет в книге! Где моя предыстория про трудное детство? Где монастырь, где я стал избранным? Где слёзы на закате, где мой «путь героя», а?!

Голос автора, гулкий, как из громкоговорителя, раздаётся откуда-то сверху, с нотками усталости:

— Макс, ты рос в счастливой семье. Пьющим дальнобойщиком стал из-за лени и безответственности. Никакого монастыря, никаких пророчеств. Ты просто мужик с обрезом, который попал в другой мир. Всё.

Макс сплёвывает, поджигает очередную сигару прямо от тлеющих обломков «сильнейшего артефакта из древних пророчеств» и рычит, тыча пальцем в небо:

— Так давай-ка затыкайся и дай людям насладиться чтением моей сложной и нелёгкой судьбы! Всё это вот, [непечатное выражение]! Я хочу трагедию, я хочу пафос, я хочу, чтобы читатели рыдали над моим «тяжёлым выбором»! Давай сначала, слышишь?! И вообще ты нормальный выкладывать первые главы не в 00:03 по МСК? Потом на топов гонит, все через [непечатное выражение], делает.

Свет пропадает, будто кто-то выключил проектор. Где-то вдали слышен шёпот: «Читатель, ты готов к настоящей истории? Или тоже хочешь формата?» А затем тишина, только лёгкий треск сигареты Макса раздаётся в темноте, как обещание нового хаоса.

Глава 1. Затоптан и выброшен в Бояр-град

БАМ! БАМ! БАМ! Тяжёлые ботинки Макса «Бульдога» Стальнова гулко стучали по потрескавшемуся асфальту, пока он тащился по узкой улочке, зажатой между серыми многоэтажками. Вечерний город дышал сыростью и запахом дешёвого бензина, а где-то вдали завывала сирена, будто напоминая, что жизнь — это сплошной бардак. Макс, двухметровый громила с лицом, будто высеченным из гранита, и глазами, в которых плескалась усталость пополам с раздражением, шёл, засунув руки в карманы потёртой кожаной куртки. На плече болталась сумка с инструментами, а изо рта торчала тлеющая сигара, дым которой вился за ним, как хвост злобного пса.

— Чёртова работа, [непечатное выражение], — пробормотал он, сплёвывая на тротуар. — Гоняешь по трассе, как проклятый, а в итоге что? Полторы копейки и геморрой на всю жизнь. Лучше б я в цирке штанги гнул, чем этот дальнобой…

Его голос, грубый и хриплый, как звук старого грузовика на холостых оборотах, тонул в шуме улицы. Макс только что вернулся из очередного рейса — две недели в кабине, пропахшей соляркой и дешёвым кофе, с бесконечными пробками и начальником, который орал в рацию так, будто его жизнь зависела от каждой минуты опоздания. Всё, чего он хотел сейчас, — это добраться до своей конуры, открыть бутылку пива и забыться перед телеком. Но судьба, как всегда, решила подложить ему свинью.

Улица, по которой он шёл, неожиданно ожила. Где-то впереди послышались крики, визги и топот десятков ног. Макс нахмурился, прищурив глаза. Через секунду из-за поворота вывалилась толпа — человек пятьдесят, не меньше. И это были не просто люди. Это были школьники. Обезумевшие, орущие, размахивающие какими-то книжками и плакатами подростки, от которых веяло энергией, способной разнести полгорода. Их глаза горели фанатским безумием, а рты не закрывались ни на секунду.

— Он там! Он там! Я видел его! — орал один, худощавый пацан с очками, сдвинутыми на кончик носа, размахивая книжкой с яркой обложкой, на которой красовался какой-то мужик в кимоно с мечом.

— Дай автограф! Мы твои фанаты! — визжала девчонка с розовыми волосами, держа в руках блокнот и маркер, будто это оружие массового поражения.

— Ты из «Гарема Владыки»? Или из «Возрождения Небесного Клана»? — вопил третий, прыгая на месте, как на батуте.

Макс застыл, как вкопанный, пытаясь понять, что за чертовщина тут творится. Он не был ни актёром, ни писателем, ни кем-то, за кем гоняются толпы. Он был обычным дальнобойщиком, которого в лучшем случае могли узнать только в придорожной забегаловке по кличке «Бульдог». Но толпа, похоже, решила иначе. Их взгляды, полные безумного восторга, скрестились на нём, как лучи прожекторов на беглом преступнике.

— Это он! Это телохранитель! Или сам автор! — завопил кто-то из толпы, и этого хватило, чтобы всё пошло по наклонной.

— Чего? Какой, [непечатное выражение], автор? Вы вообще о чём, малолетки? — рявкнул Макс, отступая на шаг назад. Его голос перекрыл шум, но толпу это только подстегнуло. Они ринулись к нему, как стая голодных волков, с криками «Подпиши!» и «Прода где?!».

— Да пошли вы все к [непечатное выражение]! — заорал Макс, пытаясь отмахнуться. Но школьники были неудержимы. Они окружили его, толкаясь, хватая за куртку, тыча книжками прямо в лицо. Один из них, особо наглый, попытался вырвать сигару изо рта, крича: «Это реквизит из книги, да? Дай сфоткать!».

— Реквизит? Да я тебе сейчас этот реквизит в [непечатное выражение] засуну! — прорычал Макс, отталкивая пацана. Но толпа не унималась. Они напирали всё сильнее, их голоса слились в один сплошной гул, а руки тянулись к нему, как щупальца какого-то монстра. Макс, несмотря на свой рост и силу, начал чувствовать, как земля уходит из-под ног. Его толкали, дёргали, топтали, и в какой-то момент он споткнулся о чей-то рюкзак, рухнув на колени.

— Да вы вообще попутали, [непечатное выражение]! — проревел он, пытаясь встать, но толпа навалилась сверху, как лавина. Ботинки топтали его спину, локти били по рёбрам, а чьи-то пальцы пытались вырвать сумку с плеча. Боль пронзила тело, а в голове закружился хаос. И тут, в самый разгар этого безумия, прямо под ним, на асфальте, что-то засветилось.

Макс моргнул, не веря своим глазам. Прямо под его руками, между потёртыми плитками тротуара, раскрылся круглый портал, сияющий ярким, неестественным светом. Он переливался, как бензиновая лужа под солнцем, и из него доносился странный гул, будто кто-то включил гигантский вентилятор. Макс успел только выругаться:

— Это что ещё за [непечатное выражение] фигня?! — как портал внезапно расширился, и он провалился вниз, словно в бездонную яму. Толпа над ним исчезла, крики затихли, а мир вокруг закружился, как в дешёвом аттракционе. Его тело кувыркалось в пустоте, окружённой вспышками света и странными тенями, которые мелькали, как обрывки снов. Он чувствовал, как его сумка, куртка, даже сигара во рту — всё остаётся на месте, но при этом кажется, будто его самого разрывает на части.

— Если это шутка, я найду того, кто это устроил, и [непечатное выражение]! — проорал он в пустоту, но его голос утонул в гуле. Внезапно всё прекратилось. Тело Макса с глухим ударом рухнуло на твёрдую поверхность, и он, тяжело дыша, открыл глаза.

Перед ним раскинулся Бояр-град.

Город был как из какого-то чёртова сна, который мог присниться только после трёх бутылок самогона. Улицы, вымощенные булыжником, сияли в свете факелов, которые горели неестественно ярко, будто под ними спрятали лампочки. Дома, высокие и кривые, с резными башенками и окнами, похожими на глаза, тянулись к небу, а над всем этим возвышалась гигантская Хрустальная Башня, сияющая, как кусок льда под солнцем. Воздух был пропитан странным запахом — смесью старой бумаги, чернил и чего-то сладковатого, от чего хотелось чихать.

Макс лежал посреди площади, окружённой толпой странных людей. Они были одеты в длинные мантии, расшитые золотыми узорами, а в руках держали огромные перья, которые выглядели так, будто ими можно было проткнуть человека насквозь. Их лица были бледными, почти как у мертвецов, а глаза сияли жёлтым светом, от которого по спине бежали мурашки. Они смотрели на Макса с смесью удивления и презрения, шепча что-то друг другу.

— Кто это? — прошипел один, с длинным носом и пером, которое искрило на конце, как бенгальский огонь. — Он не из наших текстов. Не из формата!

— Еретик! Попаданец без сюжета! — подхватил другой, толстый, с тремя подбородками, размахивая свитком, на котором что-то быстро писалось само по себе.

Макс, всё ещё лёжа на земле, ощупал себя, проверяя, цел ли. Куртка на месте, сумка с инструментами — тоже, даже сигара, не выпала изо рта. Он медленно поднялся, отряхивая пыль с колен, и окинул толпу тяжёлым взглядом.

— Вы кто такие, [непечатное выражение]? И где я, чёрт возьми, оказался? — рявкнул он, но его слова, к его собственному удивлению, не полностью прозвучали. Часть из них, самые сочные, будто растворились в воздухе, заменившись странным писком, как в цензурированной передаче. — Это что ещё за хрень?

Толпа ахнула, как по команде. Один из мужиков в мантии, высокий, с идеально уложенными волосами и надменным выражением лица, шагнул вперёд. Его перо сияло ярче остальных, а на груди красовался знак в виде золотого пера, окружённого венком. Он посмотрел на Макса сверху вниз, как на грязь под ногами, и заговорил голосом, от которого хотелось зевать:

— Я — Топ Золотопис, хранитель формата и вершитель судеб Бояр-града. Ты, чужак, нарушил порядок. Ты не вписан в текст, не записан в сюжет. Но я исправлю это. Ты станешь… попаданцем с гаремом! — Он взмахнул пером, и воздух вокруг Макса начал искрить. Перед глазами замелькали образы: какие-то девицы в кимоно, замок на горе, дракон, летящий на фоне заката. Всё это выглядело как дешёвая анимация из старого мультфильма.

— Гарем? Да ты, [непечатное выражение], совсем с катушек съехал? — рявкнул Макс, чувствуя, как внутри закипает ярость. Он не понимал, что происходит, но точно знал, что не собирается становиться частью этого бреда. Рука сама потянулась в карман куртки, где лежал его верный обрез «Критик» — старое, потёртое оружие, которое он всегда носил с собой на всякий случай. Это был не просто обрез, а его талисман, его способ говорить «нет» всему, что ему не нравилось.

Он выхватил «Критик» и, не раздумывая, направил его прямо на Золотописа. Толпа ахнула ещё громче, а сам Топ замер, будто не веря своим глазам.

— Это что, оружие? Без магии слов? Без сюжета? — прошипел он, отступая на шаг. — Ты не можешь…

БАХ! Выстрел из обреза разорвал воздух, и сияющие образы вокруг Макса разлетелись в клочья, как бумажные фигурки под ветром. Заклинание, или что это, [непечатное выражение], было, рухнуло, а Золотопис отлетел назад, схватившись за грудь, хотя пуля даже не коснулась его. Его перо упало на землю, искря и дымясь, а лицо исказилось от ужаса.

— Невозможно! Ты разорвал мой текст! Ты… еретик! — завопил он, указывая на Макса дрожащим пальцем. — Критики-Инквизиторы! Схватить его!

Из толпы тут же выскочили несколько фигур в чёрных мантиях, с лицами, скрытыми под капюшонами. Их перья были не золотыми, а тёмными, как смоль, и от них веяло угрозой. Они начали что-то бормотать, и воздух вокруг Макса снова сгустился, будто кто-то пытался нарисовать на нём невидимые цепи.

— Схватить? Да я вас, [непечатное выражение], сейчас сам схвачу! — рявкнул Макс, перезаряжая обрез. Он не знал, что это за место, кто эти психи с перьями и почему его слова цензурируются, но одно он знал точно — он не даст себя в обиду. Выстрел за выстрелом, он разрывал их заклинания, каждый раз слыша, как Критики-Инквизиторы кричат что-то про «нарушение канона», «неформат» и «ошибки в сюжете».

Но их было слишком много. Макс понял, что долго не продержится, если будет просто стоять на месте. Он рванул в сторону, пробивая себе дорогу через толпу. Его кулаки, с кастетами «Редактор» и «Корректор», которые он тоже всегда носил с собой, работали, (и как удобно про них вспомнили в тексте, когда они были нужны больше всего) как молоты, сбивая с ног всех, кто пытался его остановить. Один из Инквизиторов, особо наглый, попытался ткнуть его пером, но получил удар «Корректором» прямо в челюсть и отлетел в ближайшую стену с жалобным стоном.

— Вот тебе твой формат, [непечатное выражение]! Да хватит уже запикивать мои слова! — прорычал Макс, не останавливаясь. Он нырнул в узкий переулок, слыша за спиной крики и топот. Улицы Бояр-града были как лабиринт, полный странных вывесок с надписями вроде «Таверна Избранных» и «Лавка Роялей в Кустах». Воздух звенел от магии, а где-то вдали слышался гул, будто кто-то читал длинную, пафосную речь.

Макс бежал, не оглядываясь, чувствуя, как адреналин бьёт в голову. Он не знал, куда попал, но точно знал одно — он не собирается становиться частью этого безумия. Его обрез «Критик» был заряжен, кастеты готовы, а в груди горела ярость, которая не даст ему остановиться. Пусть эти психи с перьями попробуют его поймать — он покажет им, что значит настоящий бой, а не их сказочки.

Глава 2. Перо? Нет, обрез!

Макс «Бульдог» Стальнов мчался по узким улочкам Бояр-града, как загнанный зверь, не оглядываясь назад. Булыжники под ногами скользили, отполированные до блеска сотнями ног, а воздух, пропитанный запахом чернил и старой бумаги, казался густым, почти осязаемым. За спиной раздавались крики Критиков-Инквизиторов, их голоса звучали, как скрип ржавых петель, перемежаясь странными обвинениями: «Нарушение канона!», «Плагиат в действиях!», «Несоответствие формату!». Макс не понимал, о чём, они толкуют, но точно знал, что останавливаться нельзя. Его тяжёлое дыхание смешивалось с запахом сигарного дыма, который всё ещё тянулся изо рта, а в руках он крепко сжимал обрез «Критик», готовый в любой момент дать отпор.

— Да что за бред, [непечатное выражение]! — прорычал он, ныряя в очередной переулок. Его слова снова частично растворились в воздухе, заменившись раздражающим писком цензуры. Это бесило ещё больше, чем погоня. — Кто вообще придумал эту хрень с фильтром? Я вам не в детском саду!

Переулок, в который он свернул, был ещё более странным, чем площадь, где он впервые оказался. Стены домов, сложенные из тёмного камня, были испещрены выцарапанными надписями, напоминающими обрывки текстов: «И тогда герой понял, что он избранный…», «Из кустов раздался рояль…». Надписи светились тусклым, призрачным светом, будто кто-то пытался их стереть, но не смог. На углу валялась куча сломанных перьев, из которых вытекали чернила, образуя на земле лужицы, похожие на кровь. Где-то вдали слышался гул, будто сотни голосов зачитывали одну и ту же пафосную речь, а над всем этим нависала Хрустальная Башня, сияющая, как маяк в этом безумном мире.

Макс прижался к стене, переводя дыхание. Его сердце колотилось, как отбойный молоток, а в голове крутился рой вопросов. Где он? Почему эти психи с перьями называют его «еретиком»? И что, вообще происходит с его словами? Он достал из кармана сигару, которая чудом уцелела после падения через портал, и прикурил её от зажигалки, спрятанной в рукаве куртки. (В очередной раз все удобно появляется по сюжету, когда это необходимо) Горький дым немного успокоил нервы, но не дал ответов.

— Ладно, разберёмся, [непечатное выражение], — пробормотал он, оглядываясь. — Главное — не дать этим клоунам себя поймать.

Но не успел он сделать и шагу, как из-за угла выскочил один из Критиков-Инквизиторов. Его чёрная мантия развевалась, как крылья ворона, а в руках он держал огромное перо, конец которого искрил, будто заряженный электричеством. Лицо под капюшоном было скрыто, но глаза светились жёлтым, как у дикого зверя. Он ткнул пером в сторону Макса, и воздух перед ним начал сгущаться, образуя странные, полупрозрачные буквы, которые складывались в слова: «Ты — попаданец. Прими свою судьбу. Гарем ждёт.»

— Гарем? Да вы, [непечатное выражение], совсем с ума посходили! — рявкнул Макс, чувствуя, как внутри закипает ярость. Он не знал, что это за магия, но точно не собирался становиться частью какого-то идиотского сценария. Рука сама потянулась к обрезу «Критик», который он всё ещё сжимал в ладони. Оружие, старое и потёртое, с царапинами на стволе, выглядело нелепо в этом мире перьев и заклинаний, но для Макса оно было единственным, чему он доверял.

БАХ! Выстрел разорвал тишину переулка. Пуля, окружённая странной, почти видимой волной энергии, врезалась в полупрозрачные буквы, и те разлетелись в клочья, как стекло под молотком. Критик-Инквизитор отшатнулся, его перо задрожало, а из-под капюшона раздался сдавленный крик:

— Невозможно! Ты разорвал текст! Ты… ты вне формата!

— Формат? Да я твой формат сейчас в [непечатное выражение] разорву! — проревел Макс, делая шаг вперёд. Он не понимал, почему его обрез так действует на этих странных типов, но видел, что это работает. И этого хватало. Он выстрелил ещё раз, целясь не в самого Инквизитора, а в воздух вокруг него, где начали формироваться новые буквы. Текст снова разлетелся, а Критик, не выдержав, бросился бежать, крича что-то про «доклад Топам из 500 избранных».

Макс сплюнул на землю, перезаряжая обрез. Его руки, обмотанные кастетами «Редактор» и «Корректор», были готовы к драке, но он понимал, что долго так не протянет. Их было слишком много, а он понятия не имел, куда бежать. Переулок, в котором он стоял, выходил на ещё одну площадь, поменьше, окружённую лавками с вывесками вроде «Свитки для Мидлов» и «Перья Судьбы — скидка 30%». Люди, или кто они там были, шарахались от него, как от чумы, шепча что-то про «еретика без рейтинга».

— Рейтинг? Да вы, [непечатное выражение], вообще о чём? — буркнул он, но тут же услышал топот за спиной. Ещё пятеро Критиков-Инквизиторов выскочили из соседнего переулка, их перья уже искрили, а голоса звучали, как заезженная пластинка:

— Остановись, нарушитель! Ты обвиняешься в плагиате действий и несоответствии формату! Сдайся, и мы напишем тебе судьбу!

— Судьбу? Да я вам сейчас такую судьбу напишу, что мало не покажется! — рявкнул Макс, рванув вперёд. Он нырнул за ближайший прилавок, опрокинув корзину с какими-то свитками, которые тут же начали светиться и бормотать что-то про «пророчество». Хозяин лавки, низенький мужичок с пером за ухом, завопил, но Макс только отмахнулся:

— Сиди тихо, коротышка, если жить хочешь!

Критики окружили площадь, их заклинания начали формировать тексты в воздухе. На этот раз слова были другими: «Ты упал на колени, осознав свою слабость…», «Из кустов вышел наставник…». Макс почувствовал, как его тело на миг замерло, будто кто-то пытался заставить его подчиниться. Его колени действительно дрогнули, а в голове мелькнула мысль: «Может, и правда сдаться?» Но тут же ярость перекрыла всё. Он не для того пробивался через жизнь, чтобы какие-то клоуны с перьями указывали ему, что делать.

— Да пошли вы, [непечатное выражение], со своими сказками! — проревел он, вскидывая обрез. БАХ! БАХ! БАХ! Три выстрела подряд разорвали заклинания, а четвёртый угодил в одного из Критиков, заставив его отлететь к стене. Но Макс не остановился. Он рванул к ближайшему из преследователей, замахиваясь кастетом «Корректор». Удар пришёлся прямо в челюсть, и Инквизитор рухнул на землю с жалобным стоном, роняя своё перо, которое тут же треснуло пополам

— Вот тебе твоя правка, [непечатное выражение]! — прорычал Макс, отскакивая в сторону. Оставшиеся четверо замешкались, явно не ожидая такого отпора. Их заклинания начали слабеть, а тексты в воздухе дрожали, как мираж в пустыне. Макс воспользовался моментом, чтобы нанести ещё один удар. Он бросился на второго Критика, врезав ему кастетом «Редактор» прямо в грудь. Тот отлетел назад, сшибая ящики с какими-то свитками, которые разлетелись по площади, как конфетти.

— Кто следующий, [непечатное выражение]? — рявкнул Макс, перезаряжая обрез на ходу. Его голос гремел, как гром, и на миг даже воздух вокруг замер. Но Критики не сдавались. Один из них, самый высокий, с пером, которое светилось ярче остальных, шагнул вперёд, поднимая своё оружие. Воздух вокруг него сгустился, формируя огромный текст, который выглядел как стена из букв: «Ты не можешь сопротивляться. Твоя судьба предрешена.»

Макс почувствовал, как давление усилилось. Его тело начало крениться, будто невидимая сила пыталась прижать его к земле. Но он только оскалился, сжимая обрез ещё крепче.

— Предрешена? Да я твою судьбу сейчас на куски разнесу! — проревел он, делая выстрел прямо в центр текстовой стены. БАХ! Пуля пробила буквы, разрывая их на части, и стена рухнула, как карточный домик. Критик с ярким пером отшатнулся, его глаза под капюшоном расширились от ужаса.

— Это невозможно! Ты… ты ломаешь сюжет! — завопил он, но Макс уже не слушал. Он рванул вперёд, врезав кастетом прямо в лицо врагу. Удар был такой силы, что капюшон слетел, открывая бледное, почти бесплотное лицо с пустыми глазами. Критик рухнул на колени, а его перо взорвалось снопом искр.

Оставшиеся трое бросились в атаку одновременно, их перья засверкали, формируя новые заклинания. Один текст гласил: «Ты споткнулся и упал…», другой — «Твоя сила иссякла…». Макс почувствовал, как ноги действительно начали подкашиваться, но он стиснул зубы и выстрелил снова. БАХ! БАХ! Два заклинания разлетелись в клочья, но третье успело задеть его — невидимая сила ударила в плечо, отбрасывая назад. Он врезался в прилавок, сшибая ещё больше свитков, которые начали бормотать что-то про «трагический поворот».

— Трагический поворот? Вы на трассе зимой на летней резине катали?! — рявкнул Макс, поднимаясь. Его плечо ныло, но ярость заглушала боль. Он бросился на ближайшего Критика, схватив его за мантию и впечатав в стену. Кастет «Корректор» снова вошёл в дело, нанося серию быстрых ударов, пока враг не обмяк. Двое оставшихся начали отступать, но Макс не дал им шанса. Он выстрелил из обреза, целясь в их перья. Одно из них разлетелось на куски, а второе треснуло, заставив Критика завопить от боли.

— Бегите, [непечатное выражение], пока я добрый! — прорычал он, перезаряжая оружие. Критики, не раздумывая, бросились наутёк, крича что-то про «вызов подкрепления» и «доклад Совету Авторов». Макс проводил их взглядом, тяжело дыша. Его руки дрожали от напряжения, а по виску стекала струйка пота. Площадь вокруг была разгромлена: опрокинутые прилавки, разбитые свитки, лужи чернил и сломанные перья. Хозяева лавок выглядывали из укрытий, но никто не решался подойти.

— Что, [непечатное выражение], зрелище понравилось? — буркнул он, доставая новую сигару и прикуривая её. Горький дым немного успокоил нервы, но тело всё ещё ныло от ударов и напряжения. Он понимал, что это только начало. Критики вернутся, и в следующий раз их будет больше. Нужно было найти укрытие и разобраться, что, вообще происходит.

Макс рванул в ещё один переулок, слыша, как за спиной начинают собираться зеваки, шепча что-то про «еретика» и «разрушителя сюжетов». Он не знал, куда идёт, но точно знал, что не сдастся. Его обрез «Критик» и кастеты «Редактор» с «Корректором» уже доказали, что могут ломать магию этого мира, и он собирался использовать их на полную. Но впереди его ждали новые опасности. Из глубины переулка донёсся странный звук, похожий на шуршание тысяч страниц, а воздух начал сгущаться, формируя новый текст, который гласил: «Ты вошёл в зону Тёмного Редактора…».

— Тёмный Редактор? Да хоть чёрт лысый, [непечатное выражение]! — прорычал Макс, сжимая обрез. Он не знал, что это за зона, но чувствовал, что бой только начинается. Где-то впереди его ждала новая угроза, куда более серьёзная, чем Критики-Инквизиторы. И он был готов встретить её лицом к лицу, разрывая все шаблоны и сюжеты, которые этот мир пытался ему навязать.

Глава 3. Начписы и мечта о неформате

Макс «Бульдог» Стальнов, всё ещё тяжело дыша после схватки с Критиками-Инквизиторами, пробирался через узкие, пропитанные запахом чернил и сырости переулки Бояр-града. (Автор решил что ему не время встречаться с Темным Редактором и надо припасти этот момент, для платной части книги, поэтому он просто пробирался по улочкам.) Его обрез «Критик» был засунут за пояс, но рука то и дело дёргалась к оружию, ожидая нового нападения. Кастеты «Редактор» и «Корректор», обмотанные вокруг кулаков, поблёскивали в тусклом свете фонарей, сделанных из странных светящихся перьев. Воздух вокруг гудел от шепота, будто тысячи голосов зачитывали обрывки историй, но Макс старался не вслушиваться. Его мысли были заняты одним: где он вообще оказался, и как отсюда выбраться?

Переулок, в котором он оказался, вёл к окраинам города, где здания становились всё более обшарпанными, а свет Хрустальной Башни, сияющей где-то в центре, едва достигал земли. Стены домов здесь были покрыты выцарапанными надписями, которые, в отличие от тех, что он видел раньше, не светились. Это были обрывки фраз, будто кто-то пытался написать что-то своё, но не закончил: «И тогда он решил не быть избранным…», «Она отказалась от любви ради…». Надписи обрывались, словно их стирали на полпути. На земле валялись сломанные перья, из которых вытекали тонкие струйки чернил, а в воздухе витал запах горелой бумаги. Макс нахмурился, чувствуя, что это место отличается от остального Бояр-града. Здесь не было пафоса и сияния, только мрак и отчаяние.

Он остановился у покосившегося забора, за которым виднелся небольшой двор, окружённый ветхими лачугами. В центре двора горел костёр, вокруг которого сидели несколько фигур в потрёпанных мантиях. Их лица были скрыты под капюшонами, но Макс заметил, что в руках они держали не те огромные искрящиеся перья, как у Критиков-Инквизиторов, а тонкие, почти сломанные. Один из них что-то писал на куске пергамента, но тут же скомкал его и бросил в огонь, пробормотав что-то вроде: «Опять формат…». Дым от костра поднимался к небу, смешиваясь с запахом чернил, и создавал странный, почти удушающий аромат.

Макс, не особо раздумывая, шагнул во двор. Его тяжёлые ботинки громко стукнули о землю, и фигуры у костра тут же вскинули головы. Одна из них, девушка с бледным лицом и растрёпанными тёмными волосами, вскочила на ноги, сжимая своё хрупкое перо, как оружие. Её мантия была залатана в десятке мест, а глаза, горящие смесью страха и упрямства, внимательно изучали Макса.

— Ты кто такой? Топ? Критик? Или из мидлов? — резко спросила она, её голос дрожал, но в нём чувствовалась решимость. Остальные тоже напряглись, один из них даже потянулся к куче свитков, лежащих рядом, будто собирался использовать их как щит.

Макс хмыкнул, доставая сигару из кармана и прикуривая её от зажигалки. Горький дым немного успокоил его, но он не убрал руку с пояса, где был спрятан обрез. Эти люди не выглядели как угроза, но после недавней погони он не собирался расслабляться.

— Я, [непечатное выражение], вообще не из ваших. Просто мужик, который хочет понять, что за бред тут творится. А вы кто такие? Чего прячетесь, как крысы? — бросил он, оглядывая их с ног до головы. Его слова снова частично заглушились цензурным писком, и он раздражённо сплюнул. — И кто, [непечатное выражение], придумал этот фильтр?

Девушка нахмурилась, но, кажется, немного расслабилась, видя, что Макс не достаёт оружие. Она опустила своё перо и кивнула остальным, чтобы те тоже успокоились. Её взгляд всё ещё был настороженным, но в нём мелькнуло что-то вроде любопытства.

— Ты… не из Бояр-града? И не из Аркании? — спросила она, прищурившись. — Тогда откуда ты? И почему тебя цензурируют? Это ведь только для тех, кто нарушает формат…

— Формат? Да я этот ваш формат в [непечатное выражение] видел! — рявкнул Макс, чувствуя, как внутри снова закипает раздражение. — Я вообще из нормального мира, где нет никаких перьев и заклинаний. Люди читают разные жанры и у каждого есть своя фанатская база. А сюда попал, потому что какие-то малолетние дебилы меня затоптали, и я провалился в чёртов портал. Так что объясняйте, что тут за хрень, пока я добрый.

Его слова вызвали у сидящих у костра смесь удивления и страха. Один из них, худощавый парень с впалыми щеками, пробормотал что-то про «попаданца», но девушка быстро шикнула на него, не отрывая глаз от Макса. Она сделала шаг вперёд, всё ещё сжимая своё перо, но уже не так агрессивно.

— Меня зовут Лира. Мы — начписы. Самые низшие в иерархии Аркании. Мы пишем черновики, которые потом перерабатывают мидлы, а Топы присваивают себе всю славу. Здесь, в трущобах, мы прячемся от Критиков-Инквизиторов, которые сжигают всё, что не соответствует формату. — Её голос был тихим, но в нём чувствовалась горечь. Она указала на сломанные перья, валяющиеся вокруг. — Это наши Перья Судьбы. Они почти не держат чернила, потому что нас заставляют писать одно и то же. Гаремы, рояли в кустах, избранных героев… Мы устали от этого.

Макс затянулся сигарой, выпуская клуб дыма в воздух. Его лицо оставалось непроницаемым, но внутри он чувствовал, как раздражение смешивается с чем-то вроде сочувствия. Он сам терпеть не мог, когда кто-то указывал, что делать, а тут, похоже, целая толпа людей жила под гнётом каких-то психов с перьями. Но показывать слабость он не собирался.

— И что, вы просто сидите тут и ноете? Почему не дадите этим Топам по морде? — бросил он, оглядывая их жалкий лагерь. — У вас что, рук нет? Или мозгов?

Лира сжала губы, её глаза вспыхнули гневом. Она шагнула ближе, не обращая внимания на то, что Макс возвышался над ней, как гора. Её голос стал резче, почти дрожащим от эмоций.

— Ты думаешь, это так просто? Топы владеют магией слов. Они могут переписать твою судьбу одним движением пера. Если ты пишешь что-то, что не соответствует их шаблонам, тебя объявляют еретиком. А Критики-Инквизиторы… они сжигают не только тексты, но и людей. Мы пробовали сопротивляться, но у нас нет силы. У нас есть только мечта…

Она замолчала, будто боялась продолжить. Макс прищурился, чувствуя, что за её словами скрывается что-то важное. Он выдохнул дым прямо ей в лицо, но Лира даже не моргнула, продолжая смотреть на него с вызовом.

— Мечта? Какая ещё, [непечатное выражение], мечта? — буркнул он, скрестив руки на груди. — Писать свои сказочки? Так пишите, кто вам мешает?

Лира глубоко вздохнула, будто собираясь с духом. Её голос стал тише, почти шёпотом, но в нём чувствовалась страсть, которую она, похоже, давно подавляла.

— Мы хотим писать неформат. Истории, которые не подчиняются шаблонам Топов. Без гаремов, без избранных, без роялей в кустах. Истории, где герои могут быть обычными людьми, где не всё заканчивается хэппи-эндом, где есть место для правды. Но это ересь. Если Топы узнают, что кто-то пишет неформат, они уничтожат не только текст, но и самого автора. Мы прячемся здесь, в трущобах, и пишем тайно, но нас всё равно находят…

Макс хмыкнул, затушив сигару о ближайший камень. Его лицо оставалось суровым, но в голове мелькнула мысль, что эти начписы, несмотря на свою жалкую внешность, в чём-то похожи на него. Он тоже терпеть не мог, когда кто-то пытался навязать свои правила. В его мире это были начальники, которые указывали, куда ехать и что везти, а здесь — какие-то Топы с их дурацкими шаблонами. Но он не собирался играть в героя-спасителя.

— Неформат, значит? Ну и пишите свои байки, мне [непечатное выражение]. Только не нойте, когда вас за это прищучат. А теперь скажите, как отсюда выбраться? У меня нет времени на ваши сопли. — Он повернулся, собираясь уйти, но Лира внезапно схватила его за рукав. Её хватка была слабой, но решительной.

— Подожди. Ты… ты ведь не подчиняешься их магии, да? Я видела, как ты разорвал заклинание Критика там, на площади. Твой обрез… он ломает тексты. Ты можешь помочь нам. Если мы объединимся, мы сможем хотя бы попытаться…

— Помочь? Да вы, [непечатное выражение], с ума сошли? — рявкнул Макс, вырывая руку. — Я вам не рыцарь в сияющих доспехах. Мне надо домой, а не возиться с вашими сказками. Ищите другого идиота!

Он сделал шаг к выходу из двора, но тут за спиной раздался крик. Один из начписов, тот самый худощавый парень, вскочил на ноги, указывая на переулок, из которого Макс только что пришёл. Там, в тусклом свете, замелькали чёрные мантии Критиков-Инквизиторов. Их голоса, скрипящие, как ржавые петли, уже раздавались в воздухе, зачитывая обвинения: «Нарушение формата!», «Плагиат в действиях!», «Скрытность от сюжета!».

— [Непечатное выражение]! Опять эти психи! — прорычал Макс, инстинктивно хватаясь за обрез. Он обернулся к Лире, которая уже сжимала своё хрупкое перо, а её лицо побледнело от страха. — Ладно, коротышка, веди, куда там у вас можно спрятаться. Но только пока эти уроды не отстанут, поняла? Я вам не нянька!

Лира быстро кивнула, махнув рукой остальным начписам. Они начали тушить костёр, сбивая пламя ногами, и потянули Макса к одной из лачуг. Внутри было тесно и сыро, стены покрывала плесень, а на полу валялись обрывки пергамента с перечёркнутыми строками. Один из начписов, пожилой мужчина с сединой в волосах, закрыл дверь за ними, шепча что-то про «укрытие». Лира указала на узкий проход в углу, ведущий, судя по всему, в подвал.

— Там, внизу, есть тайник. Мы прячем там запрещённые тексты. Они не найдут нас, если будем тихо, — прошептала она, но её голос дрожал. Макс только хмыкнул, но спорить не стал. Он понимал, что Критики не отстанут так просто, а драться с целой толпой в открытую было бы глупостью даже для него.

Они спустились в подвал, где воздух был ещё более спёртым, а стены покрывали выцарапанные истории, такие же незаконченные, как и те, что он видел снаружи. В центре стоял старый деревянный стол, на котором лежали несколько свитков, перевязанных верёвкой. Лира осторожно коснулась одного из них, её пальцы дрожали, но в глазах мелькнула искра гордости.

— Это наши попытки писать неформат. Мы храним их здесь, подальше от глаз Критиков. Если они найдут это, нас всех казнят, — тихо сказала она, глядя на Макса, будто ожидая его реакции.

Макс только пожал плечами, усаживаясь на шаткий стул и доставая ещё одну сигару. Он не понимал, зачем рисковать жизнью ради каких-то бумажек, но в глубине души чувствовал, что эти люди, несмотря на свою слабость, держатся за свою мечту так же упрямо, как он держался за свою свободу в своём мире. Но признаваться в этом он, конечно, не собирался.

— Ну и дураки же вы, [непечатное выражение]. Рисковать шкурой из-за каких-то каракулей. Лучше бы научились драться, чем сопли размазывать, — буркнул он, прикуривая сигару. Дым заполнил подвал, но Лира не возражала. Она села напротив, сжимая свой свиток, и посмотрела на Макса с вызовом.

— А ты бы что сделал, если бы кто-то запретил тебе быть собой? Если бы тебе указывали, как жить, что говорить, что думать? Ты бы просто смирился? — спросила она, её голос был тихим, но твёрдым.

Макс затянулся, глядя на неё сквозь дым. Её слова задели его больше, чем он хотел признать. В его мире он не раз сталкивался с подобным — начальники, правила, законы, которые пытались загнать его в рамки. Он всегда плевал на них, даже если это стоило ему работы или свободы. Но говорить об этом какой-то девчонке с пером он не собирался.

— Я бы дал по морде тому, кто попробует, [непечатное выражение]. И тебе советую. А теперь заткнись, пока эти клоуны нас не услышали, — отрезал он, отворачиваясь. Но Лира не замолчала. Она наклонилась ближе, её глаза горели странной смесью надежды и отчаяния.

— Ты можешь дать по морде. У тебя есть сила. Мы видели, как ты разорвал их заклинания. Помоги нам. Хотя бы пока мы не найдём способ выбраться из трущоб. Мы не просим многого…

Макс открыл было рот, чтобы снова послать её куда подальше, но тут сверху раздался громкий стук. Дверь в подвал задрожала, а голоса Критиков-Инквизиторов стали громче. Они были уже совсем близко, их заклинания начали формировать тексты в воздухе, даже через стены: «Вы окружены. Сдавайтесь, еретики. Ваша судьба предрешена.»

— [Непечатное выражение]! Кажется, нас нашли, — прорычал Макс, вскакивая на ноги и хватая обрез. Лира и остальные начписы побледнели, но она быстро сгребла свитки со стола, пряча их в потайной нише в стене. Её руки дрожали, но она не теряла самообладания.

— Есть ещё один выход. Через старые туннели. Но там опасно… говорят, там обитают штампы, которые сбежали из-под контроля Топов, — прошептала она, указывая на узкий лаз в углу подвала. Макс только хмыкнул, перезаряжая обрез.

— Штампы, монстры, да хоть черти лысые, [непечатное выражение]. Веди, коротышка. Но если там будет засада, я тебе первому по шее дам, — бросил он, но в его голосе не было настоящей злобы. Он понимал, что сейчас у него нет выбора. Критики были слишком близко, а драться в тесном подвале с толпой магов — не лучшая идея.

Лира кивнула, зажигая маленький светящийся осколок пера, который едва разгонял тьму. Они начали пробираться через узкий туннель, где стены были покрыты ещё более странными надписями: «Он упал на колени, но вдруг…», «Из ниоткуда появился…». Надписи обрывались, но воздух вокруг них дрожал, будто что-то пыталось ожить. Макс чувствовал, как по спине пробегает холодок, но держал обрез наготове. Он не знал, что ждёт впереди, но точно знал, что не сдастся ни Критикам, ни каким-то там штампам.

Туннель вёл всё глубже под землю, и вскоре шаги Критиков за спиной затихли. Но вместо этого из темноты впереди начал доноситься странный звук — шуршание, похожее на шелест тысяч страниц, и низкий гул, будто кто-то зачитывал текст на незнакомом языке. Лира остановилась, её лицо побледнело ещё сильнее.

— Это… это штампы. Они здесь. Мы должны быть осторожны. Если они нападут, их атаки будут предсказуемыми, но всё равно опасными, — прошептала она, сжимая своё перо. Макс только хмыкнул, затушив сигару о стену.

— Предсказуемые, говоришь? Ну, посмотрим, [непечатное выражение], — буркнул он, делая шаг вперёд. Его обрез «Критик» был готов к бою, а в глазах горела знакомая ярость. Он не знал, что за твари ждут впереди, но был уверен в одном: он разорвёт любые шаблоны, которые этот мир попытается ему навязать. А начписы, хотят они того или нет, пока идут с ним. И, может, только может, он начнёт понимать, почему их мечта о неформате стоит того, чтобы за неё бороться.

Они двигались дальше, и тьма туннеля становилась всё гуще. Шуршание страниц усиливалось, а из мрака начали формироваться полупрозрачные фигуры, окружённые текстами, которые гласили: «Ты споткнулся и упал…», «Из кустов раздался рояль…». Макс оскалился, чувствуя, как внутри закипает знакомая ярость. Эти штампы, кем бы они ни были, явно не знали, с кем связались. Он вскинул обрез, готовясь к бою, и бросил через плечо Лире:

— Держись позади, коротышка. Сейчас я покажу этим [непечатное выражение] сказочкам, что такое настоящий бой!

И с этими словами он шагнул навстречу первой фигуре, которая уже начала формировать заклинание из слов. БАХ! Выстрел разорвал тишину туннеля, и текст штампа разлетелся в клочья, а сам он с визгом растворился в воздухе. Но за ним уже шли другие, их тексты становились всё более агрессивными, а шуршание страниц превращалось в оглушительный рёв. Макс понимал, что это только начало, но отступать не собирался. Он будет драться, ломая все шаблоны этого мира, пока не найдёт путь домой — или не разнесёт всё к чертям. А начписы, с их мечтой о неформате, пока идут с ним, хотят они того или нет.

Дальше просто зубодробительный экшен и одно из лучших продолжений в истории!!! Ого, да ещё всего за 100 рублей, надо брать! Ну и конечно же наиинтереснейший клиффхэнгер, чтобы тут же хотелось прочитать дальше.

Макс начал бежать на врагов, но неожиданно споткнулся! О, нет, неужели он ударит в грязь лицом в прямом смысле этого слова?