Начать сначала. Трилогия

От автора.

Я восьмиклассник

К вниманию читателей фантастика в жанре «попаданцы». Герой произведения, пенсионер и писатель-фантаст, получает возможность вернуться в годы своей юности. Он принимает решение выбрать другой путь своей жизни. В книге будут присутствовать некоторые отличия от реальной истории. Просьба к читателям, не забывать, что к их вниманию представлен вымысел автора. Герой не обладает какими-либо сверхспособностями или волшебным даром. В арсенале героя только память о том, что произошло в другой, его первой жизни. Можно ли такие знания использовать? Конечно да. Любой бы поступил не месте героя именно так. Имена и фамилии реальных персонажей изменены, либо оставлены для художественного смысла, а также для правдоподобности фантастического повествования. Желаю приятного чтения всем любителям фантастических вымыслов.

Предисловие.

Апрель 2025 год. Екатеринбург. Судьба пенсионера.

До майских праздников оставалось совсем немного. Хотя Первомай в последние десятилетия проходит обыденно, не чувствуется праздника. Нет, движения по демонстрациям имеются. В этом особенно стараются коммунисты, то есть коммунистическая партия России. Может у них ностальгия по былому прошлому, не знаю. Но никто из моих знакомых демонстрации ныне не посещает, даже ради любопытства. Вот праздник победы, совсем другое дело. А в этом году будет что-то особенное. Как-никак восьмидесятилетие победы над фашизмом будут справлять, но что там придумают власти неизвестно, поживём – увидим. До праздника ещё почти месяц, может чуть меньше. В этот день я встал с дивана, проснулся в обычное для себя время, и сразу на тренажёр. Требуется с утра разогнать кровь, хоть она у меня немолодая, но и нестарая. Как минимум так считаю я, а что думают молодые по вопросам возраста мне неинтересно. На всех десятилетиях возраста разные мнения. Юноши и девушки до двадцати лет, считают тех, кому за тридцать стариками. Достигая возраста за тридцать, меняют мнение. И так далее. Видимо так устроен мир, ну или сущность человеческая. Приготовил себе завтрак. Пока принимал пищу, успел посмотреть новости, что там творится на войне с Украиной. Вроде наши окончательно вытолкнули укронацистов из Курской области. Не за горами то время, когда полностью освободят Донбасс. Я собирался сегодня съездить за город, одна хорошая знакомая попросила перевезти вещи в сад, готовится к очередному сезону садовода. А мне не сложно, почему бы не отвлечься. Человек я почти одинокий, с бывшей женой разошлись пару десятков лет назад. В чём причина? Чтобы не копаться в «грязном белье» семейных отношений, скажу, что не сошлись характерами. Такое бывает в жизни, к этому стоит относится философски. Дети выросли, живут своей жизнью. Вот я и увлёкся на литературном попроще написанием книг. В основном пишу в жанре фантастики. За десять лет написал восемь десятков книг. В год удаётся создать в среднем восемь-десять книг. Всё зависит от скорости фантазии. Порой пишешь быстро, через месяц публикуешь книгу. Вот так и живём. В принципе я своей жизнью доволен, занимаюсь тем, что мне очень нравится, да ещё и доход с этого получаю. В современном мире не требуется идти и кланяться издательству, чтобы твою книгу напечатали. Бумажные варианты книг совсем не в чести. Мир гаджетов и электронных дивайсов позволяют читателям читать электронные версии. А ещё твою книгу могут озвучить, превратив в аудиоверсию. Такие тоже пользуются спросом. На самом деле очень удобно, включил воспроизведение книги на смартфоне, вставил наушники в уши и наслаждайся. Но я отвлёкся от цели своей поездки. Итак, вышел во двор, завёл свой «паркетник». Так принято называть городские внедорожники. Лично у меня «Toyota RAV4» 2007 года выпуска. Неплохой автомобиль, достаточно надёжный, я ни разу не пожалел, что когда-то купил его. Да и цены были демократичными, не в пример ценам третьего десятилетия. Смотрю порой и поражаюсь поднебесной величине цен на автомобили. Оно понятно, что в связи с войной санкции Запада и всё такое прочее. Заехал к знакомой. Ну как к знакомой, скорее к хорошей приятельнице. Знаком с нею лет тридцать, может чуть больше. Хорошо знал её мужа, мы с ним служили вместе на срочной, которого она похоронила пятнадцать лет назад. Ольга Мохова, так величают по-простому мою приятельницу, она моя ровесница. Только день рождения у неё в августе, а у меня в январе. Живём мы в одном районе, который все местные аборигены называют «Уралмаш». Подруга проживает в пятиэтажке, такие дома построены во времена Советского застоя.

– Привет, помощник, а я, как видишь уже приготовилась, – встретила меня такими словами Ольга Петровна у своего подъезда.

Вот же беспокойная душа, все вещи уже на улицу перетаскала.

– А чего вещи на улицу вынесла, не могла подождать моего приезда? – спросил я.

– А чего мне ещё делать пенсионерке? Встаю рано, собралась потихоньку. Тебя звонками беспокоить не стала, мы же вчера обо всём договорились. Вот и вынесла всё, что мне нужно отвезти в сад, – отмахнулась Ольга.

Я комментировать её слова не стал, открыл багажник, погрузили вещи и уселись в мою машину. У семьи Ольги тоже имелся автомобиль, которым управлял муж, но она машину продала после смерти мужа, так как сама никогда автомобиль не водила, да и не стремилась. Хотя я помню, пробовал её убедить сдать на водительское удостоверение и самой управлять автомобилем. Детей у Ольги нет. Был сын, но погиб во вторую Чеченскую войну. Именно после гибели сына, муж Ольги, Антон, резко сдал по здоровью, а вскоре умер.

– Миша, по пути бы в магазин заехать, кое-что из продуктов прикупить. По мелочи я в местном магазине закупаюсь, а сейчас, коли машина меня везёт, прикуплю кое-что. Надеюсь, я тебя несильно напрягаю, – извиняющимся тоном произнесла Ольга.

– Никаких проблем, на выезде из города есть большой маркет, там и закупимся, – ответил я.

Загрузили её нехитрые пожитки, выехали со двора, через пару кварталов на улицу, которая и выведет нас на трассу. В большом маркете долго не задержались, Ольга купила всё необходимое из продуктов, и мы потянулись на выезд из города. Нам надо выскочить на Серовский тракт, потом сорок километров по трассе до поворота на озеро Таватуй.

– Как твои успехи на литературном попроще, что сейчас пишешь? – спросила Ольга, когда мы уже двигались по трассе.

– Заканчиваю очередную фантастику, немного волшебства, чуть-чуть моих фантазий и получите очередную книгу для развлекательного чтения, – засмеялся я.

– Взял бы свой ноутбук, да ко мне в сад. Озеро рядом, лес. Хочешь рыбу лови, а хочешь в лес за грибами и ягодами ходи. Да и писать будет лучше на свежем воздухе, работой я тебя не обременю, – в очередной раз предложила Ольга.

Работать на участке Ольги есть кому. Сторож, что живёт в самом саду, часто берёт подработку, кому вскопать грядки, а кому газоны подстричь. Сад «Энергетик» состоит из коллектива, некогда работающих людей в Городских сетях. У Ольги муж работал энергетиком, зарабатывал неплохо, так что успели кое-что отложить и накопить. Сейчас Ольга получает неплохую прибавку к пенсии от вкладов и акций. Предложение неплохое, может и воспользуюсь, но не сейчас. Либо в конце мая, когда станет тепло и сухо, либо в июне. Городскую жару лучше пережить на природе. Про рыбалку Мохова не зря упомянула, после мужа осталась лодка с мотором и снасти для рыбалки, продавать за копейки она не хочет.

– Через месяц, когда у вас в саду земля подсохнет, приму твоё предложение. Интернет-то у вас здесь есть?

– Связь у нас устойчивая, а интернет через телефон подключишь. Приезжай, в конце мая у меня уже свежая зелень поспеет, угощу тебя витаминами, – засмеялась подруга.

От поворота с трассы, к озеру Таватуй, до сада ещё километров десять. Я предложил Ольге остановиться у закусочной и подкрепиться, чтобы не хлопотать по приезду в садовое товарищество. Что мы и сделали. На сытый желудок добрались до СТ1 «Энергетик». Ольга открыла ворота, через минуту остановились возле её дома. Надо сказать, что Антон Романович, умерший муж Ольги, дом строил с душой и фантазией. Получился вполне приличный садовый дом, который скорее походил на дачу, а не на огород с сараем. Разгрузились, я помог подруге перетаскать вещи в дом.

– Даже чаю не останешься попить? – спросила Ольга, явно приглашая меня на чаепитие.

– Нет, пожалуй, поеду. Надо бы вернуться пока светло, сегодня успею может главу дописать к своему очередному «шедевру», – шутливо ответил я.

Посмеялись я и поехал в обратную дорогу. На неделе дачников мало, «пробок» не предвидится.

Апрель 2025 год. Свердловская область. Странный попутчик.

До трассы добрался быстро, только свернул сразу увидел на обочине священника. Не скажу, что я постоянно кого-то подвожу, но иногда случается. Вот и в этот раз я решил остановиться. Приоткрыл левое боковое окно.

– Подвезти, батюшка? – спросил я.

– Если по пути, то не откажусь. Мне в город надо, на улицу Блюхера, там новый приход открыли, – приятным голосом ответил священник.

Я заехал на обочину, где стояли четыре больших коробки. Как оказалось в коробках лежали иконы. Загрузили в мой багажник. Священник сел на переднее пассажирское сидение.

– Отец Михаил, – представился священник, басовитым, но приятным голосом.

– И я Михаил, будем знакомы, – улыбаясь представился я.

– До города доедем, а там я такси вызову, так что не обременю тебя особо, Михаил, – пояснил священник.

– Мне не сложно довезти, да и недалеко улица Блюхера от района, где я живу, так что доставлю до места, – решительно пообещал я.

– Спаси и сохрани тебя Отец Создатель. Благодарствую от всей души, да исполнятся все твои праведные желания, – ответил отец Михаил и перекрестил меня, а затем и себя.

– Давно, батюшка, на дороге стоишь? – решил спросить я, чтобы завязать разговор.

– Не скажу, что давно. Еду из Невьянска, вот иконы везу для нового прихода. Нашёлся добрый человек, подвёз до поворота на Таватуй, дай бог ему здоровья, – отец Михаил взмахнул крёстным знамением куда-то в сторону Таватуя.

Некоторое время ехали молча, я размышлял над очередной главой своей книги. Священник тоже думал о чём-то своём. Но километров через десять, священник всё же поинтересовался, чем я занимаюсь в жизни.

– Пенсионер, но пишу книги. Можно сказать, что занимаюсь литературой, – ответил я.

– Позволено мне будет поинтересоваться, какие книги пишешь?

– В основном фантастические романы, что-то вроде сказок для взрослых, – ответил я, не вдаваясь в подробности.

– Порой человеку необходимо почитать сказки, коли в них есть мораль, справедливость и доброта. Наверное, про «попаданцев» пишешь, или про космос и прочие инопланетные миры?

– Про попаданцев тоже пишу, сейчас это жанр, который пользуется у читателей спросом.

– Надеюсь не пишешь про то, как вернуть СССР? – улыбаясь в бороду спросил отец Михаил.

– Нет такой книги у меня нет. Считаю, что вернуть СССР нереально, даже в фантастическом романе. Причины развала, бывшей Великой страны, многогранны. Порой думаю, что руководство страны свернуло не в ту сторону, заелись, от народа оторвались. Плюс Запад хорошо посодействовал. Вот и случилось неизбежное. Эпоха перемен, только покоя у нас нет от западных доброжелателей, – ответил я, немного ударившись в рассуждения.

– Войну русский народ выиграет, в этом сомнений нет. А Создатель воздаст всем по заслугам и по делам их. Испытания нашему народы посланы не зря, а для того, чтобы разум обновить, вернуть к справедливости и правде. Можно сказать, что гнойник вскроется в это время. Скажи мне, писатель, думал когда-нибудь, как бы ты прожил свою жизнь, если вернуть тебя к некоторой точке бифуркации2? – спросил Отец Михаил.

Я даже посмотрел на отца Михаила, не ожидал услышать от священника такого слова, как «бифуркация», хотя всегда был уверен, что священники очень грамотные люди, их знания распространяются на большую область знаний. В этот момент меня поразил взгляд священника, он будто видел меня насквозь, словно знает такое, о чём я даже помыслить не могу.

– Не знаю, скорей всего бы занялся творчеством. Свою первую сказку я написал ещё в школе, но она так и не попала в народные массы. Хотя близкие мне люди говорили, что фантазировал я в детстве много, мог часами рассказывать вымышленные истории. Может и было моё призвание именно в авторстве рассказов. Так что я скорей всего точно стал бы писателем, ведь мне это действительно нравится, – немного подумав, ответил я.

На заднем плане моего сознания промелькнуло, что достаточно легко священник выводит меня на откровенность, хотя по своей сути я человек закрытый. Предпочитаю слушать других, а не рассказывать о себе.

– Ничего плохого в том, что откровенничаешь со священником нет. На то мы божьи служители, можем выслушивать людей в их откровениях, при этом сохраняем тайну исповеди, – отец Михаил даже улыбнулся после своих слов.

Я вздрогнул от ощущения, будто священник прочитал мои мысли. Мне этот служитель церкви нравился, он не читал морали, но говорил о грехах, легко и просто общался со мной. Некоторое время мы вновь молчали, размышляя каждый о своём.

– Стало быть выбрал бы другой путь? Ты, получив жизненный опыт хорошо понимаешь, в чём бы ты смог раскрыться максимально. Что же, такое вполне возможно нафантазировать, а может даже испытать. Пути господни неисповедимы, только Создатель знает наш путь, а от нас ждёт отношение к обстоятельствам. Земной выбор человека состоит именно в отношении к чему-либо. Пусть хранит тебя господь, направляя на благие дела. И ещё, помни всегда, что добрые дела не остаются незамеченными, не отказывай в помощи людям, если можешь это сделать, – нарушил молчание мой пассажир.

Не знаю почему, но после последних слов священника, по моей спине быстро пробежала дрожь. Словно я узнал что-то тайное, будто секрет какой мне доверили. Больше мы не разговаривали. Я довёз отца Михаила до нужного места, выгрузили коробки с иконами. Перед расставанием он меня перекрестил, пожелав доброго и правильного пути. Я вернулся домой, по пути заскочил в магазин полуфабрикатов и купил себе ужин, чтобы не заниматься готовкой еды. Поработал над книгой, после ужина лёг спать. В этот момент я даже не подозревал, что мой жизненный путь как-то изменится.

Глава 1.

Август 1974 года. Свердловск. Осознание изменений в жизни.

Проснулся я от того, что утреннее Солнце светит мне в глаза. Попробовал посмотреть откуда такой природный факт, но вновь зажмурился, повернувшись на правый бок. Откуда так ярко светит Солнце? Сроду в моей квартире такого не бывало. Восход Солнца загораживали многоэтажки, которые росли в нашем районе, как грибы после дождя. Эта мысль показалась мне странной. Или странно то, что меня ослепляют, но приятно греют Солнечные лучи? Лёжа на боку, теперь лучи небесного светила не ослепляли, я посмотрел на противоположную стену. Первое что увидел, заправленная кровать напротив и ковёр на стене, на котором изображены лесные звери, медведица с медвежатами. Удивительно, точно такой же коврик висел на стене у кровати моей старшей сестры Екатерины. «Всё страньше и страньше». Такие слова промелькнули в моей голове из произведения «Алиса в стране чудес». Хотя существуют споры по поводу этой фразы, некоторые переводчики перевели фразу героини в книге писателя Льюиса Кэролла, как: «всё чудесатее и чудесатее». Что сестра Катька куда-то умотала с утра? Стоп! Я тут же резко подскочил с дивана. Какая сестра? Екатерина живёт отдельно, а у меня своя квартира. Что за чертовщина? Автоматически я посмотрел на свои руки. А ручки-то совсем не мои, это скорей всего руки подростка, а не взрослого пенсионера. Я обвёл взглядом комнату. У окна стоит письменный стол. Слева этажерка, на которой уместился небольшой чёрно-белый телевизор, ниже полки с книгами. Справа от стола шкаф-пенал для вещей. Помню мы часто ссорились с сестрой, кто будет держать свои вещи в пенале. Окно на три рамы, боковые открываются, сейчас они, кстати, открыты. С улицы доносятся звуки людских голосов, где-то вдалеке шумит трамвай. После кровати сестры стоит большой трёхстворчатый шкаф. Здесь складируются вещи всей нашей семьи. У противоположной от окна стены стоит комод, далее стоит пианино. Моя сестра училась в музыкальной школе по классу фортепьяно, играет она, кстати, вполне на уровне. Даже классическую музыку может сбацать. Я осмотрел диван, на котором сейчас сидел. Помню этот старенький диван, который отец ремонтировал в то время, когда я учился в шестом или в седьмом классе. Я тряхнул головой, чтобы прогнать видения из моего прошлого. Не помогло. Комната и обстановка в комнате никуда не делись. Рука потянулась почесать затылок. Я в очередной раз удивился. На моей голове волосы? Я начал лысеть примерно в возрасте шестидесяти лет, чтобы не сверкать лысиной, а по бокам волосами, стал брить голову. Что здесь происходит? Я метнулся к шкафу, на дверцах которого закреплено зеркало. Перед этим зеркалом часто крутилась сестра, примеряя свои наряды. Встав напротив зеркала, я с любопытством рассматривал подростка примерно пятнадцати лет. На голове молодёжная стрижка, отец не разрешал мне носить длинные волосы. Спорить с ним не имело никакого практического смысла.

– Пункт первый – твой батя всегда прав. Пункт второй, если твой батя не прав, то смотри пункт первый, – обычно произносил мой отец во время наших разногласий, при этом его выражение лица принимало вид философа из Древней Греции.

Я шагнул ближе к зеркалу. На лице ещё не появился юношеский пушок, точнее он есть, но его почти не видно. Волосы тёмно-русые. Фигура спортивная. На животе просматривается пресс, на плечах видны мускулы. Я напряг руку, чтобы убедиться в наличии мускул. Внешний вид неплох. С той стороны зеркала на меня смотрел удивлённый, но вполне симпатичный пацан. Такие юноши нравятся девчонкам, так утверждала моя сестра. Черт! Что здесь происходит? Что со мной? Точнее с моей головой? Я попал во времена своего юности? Но как? Как такое могло случится? Без сомнений я нахожусь в комнате, где мы долгое время жили со старшей сестрой Катериной. Вообще-то жили мы в двухэтажном бараке, на втором этаже. Сначала в одной комнате, но потом мать через торговые связи «выбила» вторую соседнюю комнату. Отец между комнатами прорубил дверь. Результат – две комнаты в коммунальном бараке. Родители обитали в соседней комнате, у которой кстати имелся балкон. Отец прорубил в стене дверной проём, чтобы можно было ходить из комнаты в комнату, не выходя в общий коридор. На минутку я представил, что я, как пенсионер подвинулся рассудком, лежу в психдиспансере и мне всё чудится. Я ущипнул себя за руку. Ай! В грёзах не должен испытывать боль. Остаётся одно, я каким-то образом перенёсся в тело юноши. Дверь в комнату открылась, заглянула молодая женщина. Русоволосая, с яркими голубыми глазами. А ведь это моя мать, я точно помню её такой. И себя по фотографиям помню, просто чуть подзабыл, так как давно не листал альбомы с фотографиями.

– Миша, ты уже встал? Иди умывайся, я приготовила завтрак, – сообщила женщина, а точнее моя мать и скрылась за дверью.

Я сел на диван и минуту взял для паузы. Итак, что мы имеем в сухом остатке. Меня перенесли, ну или вернули, на пятьдесят лет назад. Следует понять, какой сейчас год. Кто перенёс меня, пока непонятно. Есть мысль, что священник попался мне на пути не просто так. А священник ли это был вообще? Я тряхнул головой, чтобы не углубляться в предположения. Позже над этим подумаю. Огляделся, увидел треники на стуле, одел их и побежал в умывальник. Туалет и умывальник в бараке общий, ещё имеется общая кухня, где стоит печь. Иногда хозяйки пекут по выходным какую-нибудь выпечку. Помню, когда мы были малыми, нас постоянно угощали соседки чем-то вкусным. Пройдя по коридору и заскочив в умывальник, ещё раз убедился, что я нахожусь в том самом бараке, в котором прожил почти всё детство и юность. Даже на срочную службу забирали отсюда. В бараке имеется горячая и холодная вода. Кстати, даже отопление есть. Паровое отопление провели примерно в начале 70-х годов, тогда и появилась на радость жителям горячая вода. Смеситель самодельный. От каждого крана идёт соединение через резиновый шланг к тройнику, в результате можно разбавлять холодную воду горячей. Ничего удивительного, например на соседней улице Стахановской стоят каркасные трёхэтажки, там горячая вода так и не появилась, пока их в начале 80-х годов не снесли. Я сделал себе тёплой воды, почистил зубы зубным порошком с привкусом мяты. Умылся по пояс. Всю свою прошлую, точнее первую жизнь я не любил умываться холодной водой по утрам, хотя отец на таком настаивал постоянно. Умываясь, я окончательно уверился, что вернулся в возраст своей юности. Нисколько не переживаю, наоборот даже радуюсь. Согласитесь, что попасть из возраста пенсионера в возраст юноши, вполне удачный поворот судьбы. Теперь я попаданец, про которых сам когда-то в будущем напишу немало книг. Или написал? А будущее теперь стало прошлым? Чёрт! Запутаться можно в определениях, где будущее, а где прошлое. Протёр торс и лицо полотенцем, направился обратно в свои комнаты. Навстречу мне попались Ленка и Танька Юдановы. Они близнецы, сходство было бы идеальным, если бы у Татьяны не было маленькой родинки на левой скуле, в отличии от Лены. А ещё Танька была немного худощавой. Помню, когда девчонки начали подрастать, у Ленки титьки росли куда быстрее, чем у Таньки. Но сейчас им всего по двенадцать лет, хотя у Лены уже просматриваются бугорки под платьем.

– Мишка, привет. Сыграешь завтра вечером в волейбол за нашу команду, а то Ленка Першина ещё не приехала из отпуска, – обратились ко мне близняшки, но все соседи упорно называли их «двойняшками».

Ленка Першина ещё одна соседка с нашего этажа, она ровесница моей сестры Кати. У Лены Першиной есть младший брат Вовка, на два года младше меня, даже учится в нашей школе, а вот Ленка учится в школе № 77. Першины с матерью каждый год ездили на юг, к своим родственникам. Правда со временем я забыл, где живут родственники Першиных.

– А сегодня какое число? – спросил я.

– Ты чего, головой об косяк двери ударился? – удивилась Ленка из двойняшек.

– Сегодня с утра было 24-е августа. Повесь, Мишка на стену календарь, чтобы не забывать, будешь дату с утра знать, – засмеялась Танька.

Таня была всегда позитивная и весёлая, а Лена вечно изображала из себя королеву. Но надо отдать должное, обе близняшки были красавицами, как, собственно, и их мать.

– Если буду дома, то сыграю. Но вы мне будете должны, помните об этом, – усмехнувшись ответил я.

– Чего? Да ты гордиться должен, что за девчонок играешь…, – хором возмутились двойняшки.

Дослушивать их я не стал, а вошёл в нашу комнату. Или комнаты? В бараке многие завидовали, что у нас две комнаты. Но мою мать такой факт не тревожил. А батя вообще непробиваемый. На самом деле у нас во дворе имелась волейбольная площадка, которую устроили сами жители бараков. Сетку для игры в волейбол связали мой отец и наш сосед дядя Володя Сухов. Вкопали столбы, получилась площадка для волейбола. Здесь играют в волейбол не только дети, но и взрослые. Даже порой проводят турниры между домами-бараками. Во дворе вообще много что сделано для детворы, стоит теннисный стол под навесом, есть турники и прочие тренажёры, сделанные собственными руками родителей и жилищной конторы. Мой отец вкопал толстый столб, назвал его макивара1, долбит в этот столб кулаками почти каждый день, правда руки всегда заматывает эластичными бинтами.

Отдельно стоит сказать о моём отце. Егоров Виктор Павлович, закончил инженерный техникум. Служить по срочному призыву попал в 7-ю дшд(г)2, так что мой батя десантник. На вопрос «где служил», отец всегда отвечал коротко в «семёрке». Служить ему довелось с 1954 года по 1957 год. Даже поучаствовал в боевых действиях. В 1956 году Советский Союз подавил восстание в Венгрии. Моего отца тогда наградили медалью «За отвагу», а его командир роты капитан Харламов Николай Иванович стал героем Советского Союза. Сколько себя помню отец дружил с Харламовым, хоть и жил капитан в Ленинграде. Позже отца вновь наградили, только в этот раз дали орден «Красной Звезды». Во время прыжков с парашютами, у одного молодого бойца не раскрылся парашют. Отец как-то умудрился ухватить падающего бойца за купол парашюта, таким образом они приземлились на парашюте отца. В трезвом виде отец всегда спокоен, как танк. Но если принял на грудь лишний градус алкоголя, то выноси всех святых. Батя буянил и мог дубасить всех подряд, кто под руку попадёт. Начиналось с того, что кто-то неудачно пошутит. Успокоить отца могла только мать. Увидев свою супругу, батя всегда прекращал буйствовать и покорно шёл домой. Не знаю, знал ли мой отец о боевых искусствах что-нибудь, но обучали их грамотно, драться отец умел. Махал не только руками, но и ногами. При его росте в 180 сантиметров, да широких плечах, батя быстро превращался в «машину убийств». На районе его хорошо знали, кто-то побаивался, а кто-то уважал. Даже из криминальной среды хулиганы с отцом не связывались. Отец не любил говорить о том, за что его наградили медалью «За отвагу». В такие моменты его взгляд становился пустым и задумчивым. Отец всегда поддерживал спортивную форму. Утренняя пробежка независимо от времени года, потом тягал гантели по десять килограмм каждая. Имелась ещё двухпудовая гиря. Меня, как оруженосца, привлекали к таким утренним пробежкам. После зарядки всегда обливание холодной водой. Может из-за этого я не люблю умываться в холодной воде. Но надо отдать должное стараниям отца, закалка моего организма проходила качественно. Не помню, чтобы я когда-то зимой болел от простуды. Во времена службы моего отца у десантников не было голубых беретов. Позже друг и бывший командир отца Харламов, присылал малиновый берет, а когда поменяли на голубые, то выслал голубой головной убор десантника. Малиновый берет сразу приватизировала сестра Катька, таскала его по девчачьи. Как я только не старался отжать берет у сестры, у меня ничего не получалось. А когда подрос, то успокоился и перестал претендовать на отцовский малиновый берет. На день ВДВ отец одевал берет и тельняшку и шёл к вечному огню праздновать, встречаясь с однополчанами и прочими дембелями десантниками. Кроме боевых наград, у отца имелись трудовые ордена. Вернувшись на дембель, отец и мать сразу поженились и поехали поднимать Целину в Казахстан. Отец работал бригадиром, а мать имея за плечами торговый техникум, устроилась в местный магазин села, продавцом. Через год, за трудовые подвиги отца наградили орденом «Знак почёта». Мама к этому времени родила Катьку. Не знаю, как всё произошло, родители подробностей никогда не рассказывали. Но мама посчитала, что работать продавцом после техникума – это моветон. Собрала Катерину и укатила в Свердловск. Здесь жила моя тётка, старшая сестра моей матери. Шишова Мария Николаевна работала в торговом отделе городского исполкома, хоть маленькая, но шишка. Она устроила мать в торговлю и похлопотала в получении комнаты в бараке на улице Победы. Отец приехал к матери через полгода. Поступил в институт на заочное отделение, получил высшее образование инженера, но остался работать слесарем по ремонту термических печей. Отец башковитый, постоянно писал рационализаторские предложения. Видимо значительные, потому что его в 1967 году его наградили орденом «Трудовое Красное Знамя». Сколько помню себя, отец всегда зарабатывал хорошо. Мой отец вообще был мастером, что называется «золотые руки». Даже не знаю, что привести в пример, чего бы такого он не смог сделать. Отца я всегда любил и уважал.

Я вошёл в комнату родителей и сразу сел за обеденный стол. На столе увидел газету, похоже вчерашняя. В газете прочитал дату, 23 августа 1974 года. Теперь мне точно понятно в каком я времени. Прислушался к себе, точнее к своим ощущениям. Никаких переживаний, наоборот присутствует радость, ведь я снова молодой. Пока мама накрывала завтрак, я осмотрелся. Комната чуть больше той, в которой проживаем мы с сестрой. Окно, балконная дверь. Справа от стола кровать родителей. Кровать отгорожена трёхстворчатым шкафом. Таким образом оградили кухонный уголок. Здесь стоит кухонный стол, этажерка, которую смастерил отец. На этажерке газовая плитка, газовый баллон на пять литров стоит внизу. В середине этажерке примостилась электрическая духовка. Рядом пенал для кастрюль и у самого входа стоит холодильник. Есть ещё в комнате комод. У родителей свой телевизор, а ещё есть радиола, которую используют, когда справляют праздники, ну или сестра может включать, во время репетиций своих танцев, если надо прослушать виниловую пластинку. Да, моя сестра Катя увлекается танцами, мечтает поступить на театральный факультет, ну или ещё куда, чтобы продолжить карьеру танцовщицы. Мама положила в тарелку гречневую кашу и котлету, налила мне молока, сделала три бутерброда, два с сыром и маслом, один с колбасой. Я, недолго думая заработал ложкой. Молодость она такая, постоянно чувствуешь некое состояние голода.

– Поешь, потом унеси отцу обед, а то он там так и будет работать голодный, если к вечеру мужики не принесут пива и солёной рыбы, – поставила передо мной задачу мама.

– А где сейчас батя, куда нести? – автоматически спросил я.

– В гараж, конечно. Забыл, что ли, что твой папенька прикупил раздолбанный «Москвич»? Теперь будет там отираться постоянно, ладно хоть ночевать домой приходит, – беззлобно отмахнулась мама.

Я тут же вспомнил, что в начале лета 1974 года, отец через какого-то бывшего сослуживца выкупил в автобазе связи «убитый» «Москвич-408» 1968 года выпуска, который собирал и ремонтировал почти год. Но надо отдать должное, что отец добился результата, а «москвич» ещё долго служил нашей семье.

– Мам, как думаешь, отец долго будет ремонтировать «москвич»? – спросил я, чтобы поддержать разговор, не забывая уплетать за обе щеки гречку с котлетой.

– Да кто его знает? Отдал пятьсот рублей, а сколько ещё потратит, одному богу известно. Нет бы пойти в заводоуправление и потребовать, чтобы ему помогли с покупкой машины. Я знаю точно, что на завод «Уралмаша» поступают даже «жигули», а с «москвичами» куда проще. Но куда там, чтобы Виктор Палыч пошёл кланяться и просить, такого от вашего отца сроду не дождешься. Если бы я не доставала вещи через базу, он бы вообще ходил в стиранном рабочем комбинезоне, – проворчала мать.

Капитальный гараж у нас имелся, даже с паровым отоплением. Находился гараж в секциях таких же строений рядом с кинотеатром «Темп» и общественной баней. Ходить туда не так уж и близко, но в 70-е годы пройти три-четыре квартала – не расстояние. В этом времени народ ещё не избалован комфортом. Гараж купили несколько лет назад, какой-то знакомый отца уезжал из города, вот и предложил приобрести недвижимость моим родителям. Но скорей всего повлияло то, что мать многим доставала дефицитные товары через свою торговую базу. Я прикинул, что в гараже меня отец сразу припашет что-то делать, но отказаться нести обед не получится. С мамой порой лучше не спорить, даже отец не всегда ей возражал. Поев, я пошёл в свою комнату одеваться. Одел кеды, старые брюки и рубашку с коротким рукавом. Пока одевался размышлял, чем я буду заниматься, чтобы изменить свою судьбу. Первое, как не крути, но в прошлом и будущем я был писателем-фантастом. Не скажу, что писатель крутой, но книги мои покупали, что позволяло мне жить, не оглядываясь на размер пенсии. Сейчас время, когда советские люди считаются самой читающей нацией. А книг приличных для чтения нет, правильней сказать, что книг мало в продаже. Полки магазинов завалены трудами Вождя Революции Владимира Ленина. Так и есть, подарком на день рождения может стать хорошая книга из художественной литературы. А фантастика вообще востребована среди населения. В прошлой жизни я, после восьмого класса, заканчивал техникум, потом служба на флоте и покатилось. Короче никто в моей молодости не разглядел мой талант фантазёра, с которым я вполне и реально мог стать писателем. Решено, мы пойдём другим путём. Спасать СССР я точно не собираюсь, ибо считаю, что это утопия. Но кое-что всё же сделаю, но об этом позже, когда всё досконально обдумаю и освоюсь в этом времени. У меня в голове есть преимущество перед другими советскими гражданами, я знаю, что произойдёт в будущем. Как я понял, никаких магических способностей нет, впрочем, сверхспособностей в физическом плане, тоже не обнаружил. Остаются знания и опыт писателя и человека, прожившего жизнь до пенсии.

Мать собрала обед отцу и протянула мне рубль, когда я вышел из своей комнаты уже одетый.

– Миша, по пути купи отцу квасу. На углу Орджоникидзевской и Сорокалетия всегда стоит бочка с квасом, продавец продаёт в мешки, возьми ему литра три-четыре. Наверняка ведь застрянет в гараже до вечера, по улицам не болтайся, сначала унеси отцу еду, – распорядилась мама.

– Да когда я болтался по улицам, что за несправедливые обвинения? – хотел возмутиться я, но мама отмахнулась рукой.

– Всё не дискутируй, оратор доморощенный, – произнесла мама и пошла на кухню, чтобы помыть посуду.

Я улыбнулся. Как же я рад снова увидеть родителей молодыми. Маме всего тридцать четыре года, а отцу нет сорока, осенью исполнится тридцать восемь лет. В душе у меня разливалось тёплое чувство радости и любви к своим близким. Минут через двадцать, может через полчасика, вновь увижу молодого батю. Эх, хорошо-то как. Интересно, заметят они во мне какие-либо изменения? Как бы не забеспокоились. Ведь манера общения у меня сейчас совсем другая, не та, что была раньше. Да и взгляды на жизненные ситуации будут другими, исходя из опыта прошедшей первой жизни.

Август 1974 год. Свердловск. Воспоминания прошлого вновь реальны.

Выйдя из дома, я несколько секунд размышлял, поехать на троллейбусе или пройти пешком по прямой? Решил, что прогуляюсь, заодно вспомню, как выглядит район в эти 70-е годы. Я мысленно наметил маршрут своего движения. Пройду по Стахановской до площади, а там по улице Культуры и через дворы сразу к гаражам. Но тут вовремя вспомнил, что мне ещё квасу разливного купить надо. По Стахановской дошёл до улицы Калинина и свернул направо. По этому пути выйду на перекрёсток, где должны продавать квас из бочки. «Пять углов», так называют местные аборигены перекрёсток, образованный пересечением трёх улиц. Здесь имелся большой пивбар, где можно посидеть, выпить пару кружечек пива и закусить коркой хлеба с селёдочкой, а то и взять сушёной воблы, которую бармен продаёт из-под полы. Это пивбар местные любители пива так и называют «Бар на пяти углах». Жёлтая бочка с квасом действительно имелась. Румяная тётка бойко торговала ядрёным напитком. Очередь совсем небольшая. Я занял очередь и через пяток минут купил четыре литра кваса в целлофановые мешки. Потратил тридцать шесть копеек. Зачем мне мама дала рубль, когда хватило бы полтинника? Память подсказала, что таким образом я получал дополнительные карманные деньги. Постоял поглазел на пятиэтажки и бараки. Решил пройти сквозь рынок. Да-да, сейчас здесь рынок, где торгуют овощами и фруктами приезжие из братских республик. Имеется небольшой павильон, в котором торгуют мясом, а зимой сюда перебираются продавцы овощей с фруктами. Давно забытые пейзажи торгующего рынка. Народ ходит, что-то выбирает, а продавцы призывно зазывают покупателей. Армяне, азербайджанцы, узбеки, таджики. Кого только не увидишь среди продавцов. Армяне в основном торгуют цветами. А ведь мне нужен будет букет цветов к первому сентября. Прошёлся вдоль цветочных лотков, чтобы прицениться. Цены поражают, все цветы по цене до рубля, я уже и забыл, что такие ценники когда-то ставили в цветочных рядах. Несколько бабулек продают гладиолусы.

– Мальчик, купи гладиолусы, в школу понесёшь, – обратилась ко мне одна из бабулек.

Я улыбнулся и отрицательно покачал головой, до первого сентября ещё неделя, к тому же первое число попадает на воскресенье, так что мы пойдём в школу только второго сентября. Непривычно, когда тебя называют мальчиком. Хотя даже в этом возрасте, я ростом совсем немаленький, 178 сантиметров, почти догнал отца, а маму уже перерос. Плюс занятие спортом дают развитие телу. Но лицо всё равно мальчишеское. Я решил срезать путь по дворам. Вышел с рынка на улицу Кировоградская. Эту улицу скорее можно назвать аллеей. Одностороннее движение в каждую сторону, а по середине дубовая аллея. По вечерам здесь гуляют парочки парней и девушек, особенно в районе парка отдыха и танцплощадки, который незамысловато аборигены называют «Огород». В противоположной стороне улица Кировоградская упирается в лесопарк, кажется он уже имеет название «Парк Победы», хотя утверждать не стану, забыл со временем.

Дворы 70-х и начала 80-х считались зоной влияния местной детворы, не только мелких хулиганов, но и вообще всех пацанов, живущих в данных окрестностях. Дворы имели свои названия. Например, двор «девятка» назван из-за девятиэтажного дома, который построили среди пятиэтажек, плюс номер дома тоже «9». Соответственно, если ты живёшь в этом дворе, то ты свой. А если забрёл случайно, то можно огрести неприятности. «Немецкий» двор назван по причине того, что трёхэтажные дома строили пленные немцы. «Треугольник» получил названия из-за расположения домов в форме треугольника. Но мне придётся пройти двор, который имеет название «дворянское гнездо» или просто «дворянские». Дома выстроены по кругу, для въезда вовнутрь имеются арки и ли разрывы между зданиями. Квартиры здесь шикарные, большой метраж, высокие потолки. Этот комплекс домов тоже строили пленные немцы сразу после войны. Но селили сюда начальство. В основном из заводоуправления «Уралмаш». Во времена Советского Союза завод «УЗТМ» имел не только Всесоюзное значение, но мировое в том числе. Огромный завод-гигант, занимающий площадь в шесть квадратных километров. Позже в дома «дворянского гнезда» селились городские власти от Исполкома или Горкома, а ближе к 70-ым годам, когда появились более престижные места для проживания власть имущих, сюда стали селить семьи из простого народа. Соответственно к этому двору относили стоящие дома поблизости. Честно говоря, будь я разумом в соответствии с возрастом, я бы скорей всего обошёл это место по улицам. Пусть дольше, но безопасней. И совсем не потому, что боялся, но проблемы лишний раз лучше избегать. С таким отцом, как у меня невозможно вырасти трусом. Помню, совсем малым я боялся темноты. Отец брал фонарик и осветив тёмное место, давал возможность убедиться, что боятся здесь нечего. По правилам отца, я не должен лить слёзы или трусливо убегать от кого-нибудь.

– Всегда смотри своему страху в глаза, храбрость – это именно преодоление страха, – не раз повторял мне отец.

В десятилетнем возрасте мой отец решил отдать меня в секцию бокса. Пацан должен уметь за себя постоять. Но этому воспротивилась мама.

– Хочешь, чтобы ему отбили голову? У Мишки голова светлая, пусть науками занимается, например могу записать его в музыкальную школу, – решительно заявляла мать.

– Ага, а от хулиганов он будет отмахиваться скрипкой, ну или что там ещё есть в этой музыкалке. Ты, Галка, его под юбку спрячь, может вырастет каким-нибудь женоподобным экземпляром, – беззлобно возражал отец.

– Понадобиться, спрячу. Тебя не спрошу. Сказала, что в бокс не пойдёт, значит не пойдёт, таково моё решение, – в такие моменты переубедить мать невозможно, легче бурю остановить.

Но отец тоже отступать и сдаваться не хотел.

– Тогда пойдёт в борьбу, самбо или дзюдо. Там твоему любимчику голову не отобьют, спорить не будем, я принял решение, – поставил отец точку в споре, в такие моменты мать уступала, понимая, что если отец захочет, то всё рвано сделает по-своему.

Но продолжу. Сам-то я жил во дворах, которые называли «деревяшками», чуть позже «шиповником» из-за расположенной большой поляны с кустами шиповника и деревьями, создавалось впечатление, что находишься в лесу. Но со своим разумом взрослого человека и пенсионера, я решил срезать свой путь. А ещё мне хотелось посмотреть, как выглядит фонтан в «дворянском» дворе. Да-да здесь такой имелся, более того, летом фонтан работал. На фонтан я посмотрел, поблизости гуляют мамочки со своими малышами. Но на выходе из двора меня остановили.

– А ну стоять! Эй, пацан, кто такой, из какого двора? Ходи сюда, разговор есть, – услышал я окрик, явно в мою сторону.

Классический подход местной гопоты. Остановить пришельца, выяснить, что он чужой. При этом желательно сразу подавить морально. Приказали подойти, ты должен подойти. Но есть момент. Если ты сразу подходишь, то по всем законам жанра подчиняешься приказу. А дальше дело техники, чтобы вытрясти мелочь из карманов или просто отвесить пендаля под зад, ради развлечения. Я остановился и посмотрел в ту сторону, откуда меня окликнули. Кусты акации растут по кругу, в центре небольшой пятачок, где стоят две скамейки и теннисный стол. Трое местных аборигенов, видимо сидели на скамейках и покуривали, заодно скучали. А тут такая радость в виде моей личности. Раз меня не знают, значит я из другого двора, есть повод для претензии. Несколько секунд я рассматривал этих пацанов. Лет по пятнадцать или чуть больше, а может мой возраст. Один из троих явный лидер, а может просто пытается таковым стать. Он меня и окликнул. Я точно знаю, что прогибаться в данном случае – только навредить себе.

– Вам надо, подойдите сами. Поговорим и выясним, что за вопросы возникли, – ответил я, в уме прикидывая, как избежать драки, а в случае начала таковой, кого бить первым.

Помимо того, что я активно занимался дзюдо в этом возрасте, в прошлой жизни я служил во время срочной службы в морской пехоте, там тоже меня кое-чему научили. Плюс воспитание моего отца, который ещё в моей юности поставил мне правильный удар с элементами бокса.

– Оп-па. А что у нас здесь за рысь объявилась, борзый что ли? – удивился немного полноватый приятель лидера.

Однако лидер не мог позволить, что раскрутку диалога вёл по сути его починенный.

– Захлопни хлебало, Батон, сейчас я говорю, – тут же вернул своё главенство лидер.

– Да ладно, Граф, я же только для того, чтобы его «подогреть», – почти извиняющимся тоном произнёс пацан примерно моего возраста, только слегка пухлый.

Всё понятно, раз фигурируют клички, значит пацаны увлечены блатной романтикой. Судьба таких незавидна. Кто-то одумается, но большинство попадут под уголовную статью, а далее «турпоездка» с ознакомлением лагерей исправления наказаний. Есть ещё момент, разговор необязательно доводить до драки, достаточно иметь приятеля из этого двора, к которому ты всегда можешь прийти в гости, таких тоже не трогают. То есть весь наезд на тебя можно закончить правильными словами и фразами. Я постарался быстро прокрутить в голове воспоминания. Кого же я знаю из этого двора? Вроде никого. Хотя нет. Есть один пацан. Сергей Бородин. Мы вместе тренировались в самбо, потом я перешёл в дзюдо. А Серёга продолжил борьбу самбо, в последствии выступал на соревнованиях, на уровне Союза. Кажется, областные соревнования выигрывал не раз. Тем временем пацаны подошли ко мне. Делали они это как бы нехотя, засунув руки в карманы, двигались расхлябанной походкой, время от времени поплёвывая через зубы. Одеты местные хулиганы по современной моде. Брюки-клёш, у рубашек засучены рукава, ремни солдатские. Казалось бы, зачем носить солдатский ремень, если можно пользоваться обыкновенным брючным? Смысл в этом есть. Солдатский ремень легко превращается в оружие. Пара взмахов руками, ремень заматывается на одну руку, пряжка начинает играть роль биты. Получить таким по голове и лицу очень неприятно, а порой травмоопасно. Пока пацаны ко мне подходили, моя память подсказывала правила, по которым живут подростки, как действуют в таких ситуациях. Я положил на газон сумку с кастрюльками, в которых мать собрала обед отцу. Рядом положил мешки с квасом. Теперь руки свободны, но я не сунул их в карманы, а скрестил на животе. Из такого положения очень удобно поднять руку, чтобы блокировать удар. Следующий момент. С аборигенами двора лучше всего разговаривать на их языке. Ни в коем случае не оправдываться. В том числе не проявлять доброты. Такая категория хулиганов доброту всегда воспринимают за слабость.

– Я тебя спросил кто ты такой и почему ходишь в наш двор. Знаешь, что у нас проход платный? – вновь заговорил Граф, остановившись, не доходя до меня пару метров.

Пухлый, тот, что Батон, зашёл сразу от меня справа. Третий пацан, которого пока не назвали, встал чуть левее от меня. Для себя я отметил, что первым буду ломать Графа. Сделать это будет несложно, быстрый подскок, «двоечка»3 в печень и голову. А дальше война план покажет.

– Для начала назовись. Кто ты, под кем ходишь? Кто «смотрящий»4? Ты кто по жизни, чтобы вопросы правильным пацанам задавать? Я, Михей, живу во дворах «деревяшки», – сразу начал я сыпать вопросами.

В наших дворах меня называли «Миха» или «Михей». Двор я назвал тоже неспроста. В бараках жили в основном семьи рабочих. А ещё примерно в каждой третьей семье были отсидевшие жулики. В общем жиганов разных мастей хватало, на районе об этом знали многие. Пацаны похоже слегка опешили от града моих вопросов. Всё верно, ситуация развивается в разрез с их планом. Жертва не оправдывается и не бежит впереди собственного визга.

– Я, Граф, живу в этом дворе, а ты здесь чужой, – немного озадаченно произнёс Граф.

– Граф? Кто тебя крестил? Или ты сам погоняло придумал, кто тебе поручил плату за проход брать? Ты в общак5 отстёгиваешь? – продолжал напирать я.

От моего напора и вопросов пацаны выглядели всё больше растерянными. Наверняка Граф сам себе придумал прозвище, а его окружение не возражало.

– Кого у нас знаешь? Я, Мышь, тоже живу здесь, – вступил разговор третий, более шустрый пацан.

– Серёгу Бородина знаю, он меня тоже хорошо знает, – более спокойно ответил я.

Пацаны переглянулись между собой. Судя по их взглядам, Бородина они знали, наверняка даже учатся в одной школе.

– Могу сбегать позвать Бороду, я его недавно видел, он из магазина с хлебом шёл, – сообщил пухлый Батон.

Граф сморщился, по всей видимости ему совсем не хотелось звать Бородина. А может у них какие-нибудь напряги между собой, в смысле у Бородина и Графа.

– Да ладно, итак, верю. Михей, подкинешь мелочи на пивасик, у нас совсем немного не хватает, – вдруг поменял решение Граф, перейдя на просительные нотки.

Пиво в это время стоило вроде бы тридцать пять копеек за литр. Хороший ход, но я делиться деньгами не собирался.

– А я что, похож на кассу взаимопомощи? К тому же пить – здоровью вредить, занимайтесь спортом, пацаны, и будет вам счастье, – ответил я и нагнулся, чтобы поднять отцовский обед и квас в мешках.

Местные хулиганистые аборигены останавливать меня не стали. Я, не прощаясь развернулся и пошёл туда, куда двигался до этого, а именно в гараж к отцу.

От «дворянских» дворов я пересёк бульвар Культуры, перейдя на сторону Дома Культуры УЗТМ. В это время по бульвару есть движение машин. Тянется бульвар от площади УЗТМ и до улицы Фестивальная. На участке от фестивальной до Донбасской идёт строительство, точнее шло. Здесь заложен новый ДК УЗТМ, позже так и назовут «Новый Дворец Культуры». Однако по каким-то причинам строительство остановлено. Возобновят его только в 1979 году, тогда же начнут реконструкцию бульвара, превратив его в пешеходную улицу. Я прошёл мимо большого автопредприятия. Наконец-то начались серии гаражей. Наш гараж ближе к общественной бане. Вот я его уже вижу. Ворота открыты, видна передняя часть «москвича». Меня сразу охватило волнение. Я же увижу живого отца. Батя умрёт в 2011-ом году, мать переживёт его на десять лет. Я подошёл к гаражу, отец вытащил двигатель, сейчас он занимался разборкой мотора. У меня в горле появился ком от волнения, но отец меня заметил.

– О, малой, наверняка мать обед с тобой отправила. Жрать хочу, как не в себя, да ещё жара эта жажду нагоняет. Послал тут одного чудака на букву «М» за квасом, а он болван пива купил. Я пока пивко в яму спустил, до вечера остынет, а вечерком зашлифую стерлядку. Сослуживец прислал копчёную, позаботился о старшем сержанте Егорове, – весело сообщил отец.

«Ямой» он называет погреб, который выкопан прямо в гараже. Я подошёл к отцу, обнял его прижавшись к сильной груди. Мне хотелось заплакать, слова застревали в горле. Разум мой в возрасте пенсионера, а пока молодое тело не уровняло эмоции юноши и зрелого человека. В возрасте мы становимся сентиментальными.

– Э, ты чего, малой? Что-то случилось? А ну говори, какая беда к нам нагрянула, – серьёзным тоном спросил отец, отодвинув меня от себя на вытянутые руки и заглядывая мне в глаза.

Отец всегда называл меня «малой», глядя на него, так же стала звать сестра Катька, хотя разница в возрасте у нас всего два года. Только мама всегда называла по имени. Я кое-как справился с волнением.

– Ничего не случилось, просто по тебе соскучился, давно не видел, – ответил я, отворачивая лицо от отца.

– Ну понятно, всё лето баклуши был в деревне у деда с бабкой. Разбаловали они тебя там, небось дрыхнуть позволяли до обеда. Хотел тебя утром разбудить, да твоя мать набросилась на меня, как тигрица. Пришлось в гараж сбежать, пока она сковородкой не вооружилась. Ну ничего, с завтрашнего дня начинаем пробежки. Малой, узнавал, когда у тебя тренировки начнутся в секции? – отец уже переключился на эмоциональном уровне.

– Нет, не ходил пока, наверняка не раньше, чем начнутся уроки в школе, – ответил я.

– Приведу тебя в форму, потом посмотрю не забыл ли ты, чему я тебя учил. Ты гляжу квас принёс, молодец. Разлей по литровым банкам, три в яму спусти, одну попить оставь, – начал распоряжаться отец.

Я сделал, как велел отец, он в это время вновь занялся двигателем. Я же осмотрел «москвича».

– Ты, пап, не машину купил, а гнилое ведро с болтами, – высказал я своё мнение.

– Много ты понимаешь, тоже мне эксперт нашёлся. Я договорился на заводе, кое-что из железа поменяем, через пескоструй6 прогоню, потом покрашу, хромированные детали в порядок приведём, будет блестеть, как у кота яйца, – уверенно заявил отец.

– Ты только не крась его в танковую краску. А что с обшивкой салона, есть варианты? – спросил я.

– Я поговорил с начальником заводской автобазы, у них есть такие модели и запчасти есть. Потолок он мне новый достанет, а боковины обошьём кожей, заодно и сиденья обошьём. В заводоуправлении я разрешение получил, на днях увезу кузов на завод. Двигатель сам сделаю, мне просто интересно разобраться, – пояснил отец.

– Надо с мамой поговорить, чтобы она достала импортной автомобильной краски.

– Во-во, поговори, а то она чего-то сердится на меня, что я деньги потратил на старую машину. Говорит, что могла бы новую достать. А на хрена мне тратить большие деньги, когда мне эта обойдётся тысячи в полторы, не больше, – подвёл итог отец.

– Тебе помощь нужна, может что-то поручишь мне сделать? – спросил я.

– Подбери ключи, откручивай сиденья, мне перетяжку не на заводе будут делать. Один знакомый занимается в гараже Свердловской киностудии, он же и рулевое колесо обтянет кожей, – дал мне поручение отец.

До вечера мы занимались семейной «телегой», ошибочно названной «москвичом». Хотя, зная упорство и сообразительность отца, уверен, что из дряхлого «москвича» отец сделает конфетку. Я, естественно, проголодался, организм молодой переработка пищи проходит быстро. Отец дал денег, и я сбегал в столовую автопредприятия, набрал там выпечки, газировки и свиных котлет, увеличив обед матери в два раза. В шесть часов вечера отец объявил конец субботника и мы, закрыв гараж, вместе пошли домой. Батя пиво забрал с собой. Ему мужики предлагали посидеть, поговорить, но он отказался. Заявив, что с ним малой, хотя я почти догнал отца по росту, осталось пару сантиметров дорасти. А вечером я познакомился с сестрой, точнее вспомнил, какой красоткой она была в свои шестнадцать лет. Во время ужина я сидел и улыбался, наслаждаясь тем, что вновь обрёл семью.

– Мам, а вы малого проверяли у психиатра. Сидит весь вечер улыбается, как даун. Может дед его в деревне нечаянно лопатой по голове ударил, когда лопату от земли отряхивал? Будет у меня брат дурачок. Зря вы его Иваном не назвали. А то бы всё по классике получилось, сказочный Иван-дурак, – видимо сестре надоело смотреть на то, как я улыбаюсь.

– Будешь говорить глупости, получишь по губам. Просто Мишенька соскучился за лето по нам, вот и радуется, – посмотрела мать на сестру своим «фирменным» взглядом, после которого все прения в семье прекращались, ну и сестра не рискнула продолжить стёб надо мной.

После ужина отец пошёл смотреть телевизор, он никогда не пропускал программу «Время». Сестра осталась помогать маме мыть посуду и убирать со стола, ели мы всегда в родительской комнате, здесь стоял круглый стол. А вот посуду мыть, придётся нести на общую кухню, в комнатах, к сожалению, удобства такого не было. Я же отправился в свою комнату, достал чистую тетрадь. Решил составить что-то подобие плана моих действий в дальнейшем. Итак, я могу вполне спокойно повторить все свои книги. Досконально я их не помню, но это не страшно, что-то нафантазирую. Начну, пожалуй, с космических произведений. Была у меня в будущем-прошлом одна космическая трилогия, которая неплохо пользовалась спросом у любителей фантастики. В этом времени космическая фантастика в чести, так что должно получиться протолкнуть книгу в издательство. В этом, 1974-ом году, главное не забывать об идеологии коммунистов, ничего порочащего не написать, а то быстро приобрету неприятности от властей. Задумавшись, я уставился в окно. Из нашего окна видна улица Победы, по которой проходит трамвайная линия. До сих пор здесь ходят трамваи с деревянными вагонами. Гремят жутко, грохот такого трамвая слышно за две-три остановки. Особенно это заметно рано утром или вечером, когда в городе наступает ночная тишина. На противоположной стороне, через дорогу стоят пятиэтажные дома, с благоустроенными квартирами. Но есть свободная площадка, там скоро будут строить новый дом, будет он на четырнадцать этажей. Вот на эту площадку под стройку я и смотрел, в том числе представил башенный кран. Да-да тот самый строительный. Час, наверное, размышлял, а в голове возникла хорошая мысль, подкинуть идею строительства из 21-го века. В будущем, 21-ом веке, такими подъёмными кранами уже не станут пользоваться. А я подумал, почему бы моему отцу не написать рационализаторское предложение по новым видам подъёмных кранов и самих домов. Вырвал из тетради двойной лист и начал рисовать эскиз нового крана. Мне понятно, что я такое новшество никуда не продвину, а вот отец вполне может. Тем более, что на заводе УЗТМ есть несколько строительных управлений. Жилых домов завод строит много, так что вполне могут прислушаться к отцу. Накидав схему нового подъёмного крана, отправился к отцу. Батя от меня не отмахнулся, а внимательно выслушал. Потом задал несколько наводящих вопросов.

– А в этом есть смысл, получается, что кран имеет механизм, вставляется секция и таким образом поднимается на нужную высоту. Хорошо. А как же с устойчивостью, чтобы кран не завалился? Надо предложить заводским строителям, расчёты сделают, глядишь и примут нужное рационализаторское предложение, – заявил отец, убирая бумаги с рисунками в карман своего пиджака.

– Для устойчивости, башенный кран крепится к зданию, через определённую этажность. Не нужны рельсы, по которым сейчас башенный кран двигается, минус механизм подъёма стрелы. Стрела горизонтальная нужной длины, чтобы доставала до любого края строящейся высотки. Мне кажется, должна быть польза и экономия, специалистам думать надо, – добавил я.

– Я же говорю, что тебе в инженерное училище или институт после школы идти надо, голова у тебя правильно работает. А это что такое, что за схемы? – спросил отец, рассматривая очередной мой рисунок.

– Схема строительства самой коробки дома. Используют арматуру и бетон. Проёмы секций закладывают блоками или кирпичом, – ответил я.

– А это что за плитки, что-то не разберу твои каракули? – вновь спросил отец.

– Утеплитель, который крепится на фасад дома, потом штукатурится или закрывается каким-то другим способом, пусть об этом в НИИ7 думают, – ответил я на вопрос отца.

На заводе УЗТМ такой НИИ точно есть, наверняка работают неглупые люди. Шагающие экскаваторы, самые крупные в мире, делают, а значит и с такой мелочью справятся.

– Да уж, над этим крепко думать надо. И как тебе такое в голову пришло, малой?

– Не знаю, как-то пришло, – пожал я плечами, вставая и направляясь в свою комнату.

Я вернулся в комнату. Сестра лежала на кровати и читала какую-то книгу про вечную любовь и прочие женские радости. Я постелил простынь на диван, положил подушку и лёг. Первый мой день знакомства с реалиями 74-го года закончился. Незаметно для себя я уснул.

Глава 2.

Август 1974 год. Свердловск. Семейные радости.

В воскресенье отец разбудил меня в семь утра. Ура! Я по-прежнему в молодом здоровом теле четырнадцатилетнего юноши. Мне не чудится, я не нахожусь в бреду или в старческом маразме, в 21-ом веке. Итак, каким-то образом меня вернули назад, чтобы начать жить и строить свою судьбу сначала. Всё чаще в моей голове вспоминается тот священник, которого я подобрал на трассе. Если это всё устроил он, то мне определённо непонятно, как он это сделал. Или он не священник? Тогда кто? Дальше мучить себя вопросами у меня не получилось. Бежим с отцом «пятёрочку», то есть дистанция забега в пять километров. Потом разминка на дворовой площадке. Отжимаюсь с хлопком рук, то есть оттолкнулся от земли, успевай сразу хлопнуть ладошами, на руки приземлился. Непросто, но моё тело справляется. Видимо отец не первый год меня так гоняет, а я уже и подзабыл эти утренние зарядки. После отжиманий турник. Здесь подтянуться требуется не меньше двадцати раз, потом подъём переворотом и прочие прелести зарядки на турнике. Завершающее упражнение – долбить кулаками, обмотанными эластичным бинтом в столб, который отец вкопал несколько лет назад. Утренняя зарядка заканчивается, идём умываться холодной водой. Б-р-р. Ненавижу умываться с утра водой близкой по температуре к снегу. А зимой меня наверняка ждёт такая прелесть, как обтирание тела снегом. Исключения могут быть только в сильные морозы. Так и есть, память подсказывает, что такое было в моей юности. Мама нам уже приготовила завтрак.

– Дал бы Мише в выходной поспать, чего в самую рань его поднимаешь? – всё же ворчит мама на отца.

– В здоровом теле – здоровый дух, таков закон природы, – выдаёт отец какую-то свою мудрость, не обращая внимания на беззлобное ворчание мамы.

После завтрака отец собирается в гараж, мама ему положила сразу котлеты и макароны, а квасу он по пути сам купит. Обычно бочку с квасом привозят на торговую точку рано утром.

– Ты как, малой, сегодня со мной или дома? – спрашивает отец.

– Девчонки просили в волейбол за их команду сыграть, надо выручить, – ответил я.

– Точно, сегодня же соревнование продолжается, вернусь из гаража пораньше, – заявил мой родитель и пошёл заниматься своим приобретением металлолома в виде «москвича».

Я зашёл в нашу с сестрой комнату. Екатерина ещё спит. Я, стараясь её не будить, в ящике стола нашёл чистую общую тетрадь. Начну, пожалуй, ваять свой шедевр о приключениях в космосе.

Мой сюжет книги заключался в том, что молодой человек, увлечённый альпинизмом, пошёл один в горы. Провалился в ущелье, где обнаружил портал в другую Галактику. Совершенно случайно герой активировал портал и перескочил в неизвестный для него мир. Жители этой Галактики опережали землян в развитии на две тысячи лет. В общем повествование о том, как герой устраивает свою жизнь, ассимилируется под новые условия существования. Рассчитана книга по объёму, как трилогия. Даже рабочее название придумал «Прыжок в космос», хотя в прошлой жизни книга называлась по-другому. Писать пришлось вручную, что для моего сознания очень непривычно, ведь я привык стучать по клавиатуре компьютера. Однако моё молодое тело не избаловано дивайсами будущего в свои четырнадцать лет, потому дело как-то пошло. Прошло часа два, прежде чем проснулась сестра. Катерина потянулась в кровати, встала и прямо в трусиках и майке прошла к окну и открыла вторую половину рамы. Я хотел было сказать, что у неё ни стыда, ни совести нет, ходит передо мной почти нагишом. Но память мне подсказала, что Катя не особо меня стеснялась, могла и бюстгалтер переодеть в моём присутствии. Мы же росли в одной комнате, а пока родители не решили вопрос со второй комнатой, вообще спали на одном диване «валетом».

– Привет, малой. Вижу, папка тебя с утра сгонял на зарядку, раз лениво не дрыхнешь, – Катя произнесла фразы в обвинительном тоне, будто не она спала почти до обеда, а я.

– Хоть бы халат одела, ходишь тут своим задом сверкаешь, – решил в отместку сделать замечание я, но сестра совсем не смутилась.

– Стыдно, кому видно. Не смотри, если тебя это смущает. И вообще, попка у меня очень даже красивая, не зря я танцами столько лет занимаюсь, – парировала сестра, взяла какую-то книгу и вновь завалилась на кровать, поверх одеяла.

– Ага. Танцуй Россия и плачь Европа, а у меня самая, самая красивая попа…, – пропел я из контекста песни из будущего, при чём сделал это автоматически, не осознавая, что произношу.

Я вздохнул, размял пальцы, взял ручку и продолжил писать свой опус. К сестре я сидел боком, потому увидел, что она села на кровати и вопросительно смотрела на меня. Я никак не реагировал на её движения, стараясь погрузиться в мир своих фантазий. Сестра посопела с минуту, а потом не выдержала.

– Опять свою глупую сказку пишешь, твоя старая в чемодане под кроватью лежит. Хотя мы с подружками почитали, ржака самая настоящая, насмеялись вдоволь, – произнесла Катя.

Я ничего не ответил сестре, но мысленно вспомнил. Да, я действительно в пятом классе писал детскую сказку, цель была написать что-то смешное, потому собирал героев из разных народных былин. Но так и не рискнул, кому-то показать своё первое написанное произведение, просто убрал в свой чемодан. У меня и у сестры были старые чемоданы, где мы хранили разные свои мелочи. Я искоса посмотрел на сестру, она надула губы из-за того, что я не обращаю на неё внимания. Видимо решила сменить тактику.

– Мишенька, а чего это ты сейчас пропел? Это какая-то песня, может стихотворение? – тон сестры был наполнен «мёдом».

Вот откуда у женщин с юного возраста рождается хитрость и коварство? Может это в них заложено при рождении? Сколь лет не пытайся понять женщину, всё равно останешься в неведении. Сестра даже вспомнила моё имя.

– Вроде песня, слышал в поезде, когда из деревни возвращался, – нахально соврал я.

Ну не говорить же сестре, что я знаю много чего из будущего. Да она с меня потом с живого не слезет. Или притащит подруг, и они начнут меня пытать, потом естественно об этом узнает весь район, затем город. Ибо секреты девочки хранить неспособны априори. Но сестра не собиралась сдаваться просто так.

– Мишель, я тебя так люблю. Ну просто больше всех люблю. Ты же записал текст стихов, ну тех, что слышал в поезде? – выражение лица и взгляда сестры стало таким, что позавидовала бы любая хитрая лиса.

– Конечно записал, – ответил я, чтобы позлить сестру.

Сестра подскочила, как ошпаренная кипятком, даже взвизгнула, бросилась к пианино и подняла крышку клавиш.

– Напой пожалуйста, а я потом для тебя всё что хочешь сделаю, – тут же заканючила сестра.

Понимая, что допустил ошибку, теперь мне от Катьки не отвязаться, я решил напеть ей куплет, выстукивая ритм по столу.

Мы девчонки из простых

Без серёжек золотых

Вот таких, золотых

Но красивые пардон

Посмотри со всех сторон

Посмотри, со всех сторон…

Танцуй Россия и плачь Европа

А у меня самая, самая, самая красивая опа

Танцуй Россия и плачь Европа

А у меня самая, самая, самая красивая опа.

Я, собственно, никогда не сомневался в музыкальных талантах сестры. Она действительно играла хорошо. Думаю, если бы пошла учится в консерваторию, то могла бы стать серьёзным музыкантом. Катя почти моментально подобрала ритм музыки, более того она с первого раза запомнила первый куплет и припев. Катерина ещё раз проиграла мотив.

– Ну что, малой, похоже на тот ритм, что ты слышал в поезде? – спросила сестра, и я утвердительно кивнул головой, так как отрицать очевидное глупо.

– Молодец, возьми с полки пирожок, а лучше у мамы. Она как раз сегодня на кухне пироги печёт, с картошкой, капустой, луком и яйцом, – похвалил я сестру.

Сестра ещё раз проиграла ритм новой песни, потом ещё раз. Задумалась, что-то гоняя в своей голове.

– Чего-то не хватает, вроде ударника. Миш, а следующие куплеты подскажешь? На выпускном вечере забабахать эту песню, да танцы с девочками отрепетировать – будет бомба, – тут же начала мечтать Катя.

– Остальные подскажу, когда придумаю, что с тебя получить. А сейчас не мешай мне, я сочиняю величайшее произведение, – хотел я отмахнуться от сестры.

Катя начала попытки меня уговорить, но я был твёрд, как кремень. Хотя её нытьё мешало мне сосредоточиться.

– И вообще, песня новая. Ты как дура её исполнишь, кто-то запишет и оформит авторство, будет получать за это плату. Отстань, не мешай мне.

– Ага, я сразу поняла, что ты врун. Это ты сочинил песню и пытаешься врать, что слышал в поезде. Ведь ты у нас известный фантазёр, об этом все знают, – решила обличить меня во вранье Екатерина, но пока непонятно с какой целью.

Я отложил ручку, отмахнулся рукой и отправился на кухню к маме за пирожками. Вот подумал про них, и сразу захотелось выпечки из маминых рук. Взяв пирожков и налив себе стакан молока вернулся в нашу комнату. Сестра сидела задумчивая.

– Малой, как думаешь, куда мне поступить после десятого? – совершенно серьёзно спросила Екатерина.

В прошлой-будущей жизни Катя училась на хореографа. Но ещё в институте выскочила замуж, родила. В последствии работала в детском саду музыкальным работником. В-принципе вполне нормальная жизненная карьера. Но у сестры отличный музыкальный слух. Мама говорила, что Екатерину здорово хвалили в музыкальной школе. Может попробовать направить сестру совсем по-другому пути?

– Тебе, Катя, надо поступать в консерваторию или в театральное училище. У нас такое есть. Кажется, находится на улице Мамина-Сибиряка, если ничего не путаю.

В Свердловске действительно имелось театральное училище, но его закроют вроде в 1983 году. На месте училища построят театр юного зрителя. Зато на базе консерватории откроют театральный факультет, вроде в 1984 году.

– В консерваторию? Да я с ума сойду от классической музыки. Целых пять лет страдала в музыкальной школе. Что, теперь ещё мучится в консерватории? – возмутилась сестра.

– Дура ты, Катька. Свой талант закопаешь. Хочешь предскажу твою дальнейшую судьбу?

– Зато ты у нас умный пророк. Ну предскажи, предсказатель доморощенный.

– Ты хочешь пойти на хореографа в пединститут. Поступишь. Не закончив учёбу, выскочишь замуж, родишь ребёнка. Всю оставшуюся жизнь будешь работать в детском саду музыкальным работником, учить дошколят танцам и песням. Не надо иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, именно так и произойдёт.

– А чего плохого в том, чтобы учить детей музыке? – возмутилась Екатерина.

– Ничего плохого в этом нет. Вот только ты зароешь свой талант, а могла бы блистать на сцене. Совсем другая жизнь. Те же музыканты классической музыки ездят в зарубежные поездки. Надо развиваться, а не закапывать свой талант в землю. К тому же вторую часть песни не получишь, а то тебя выгонят из комсомола за такие песенки на выпускном, – я переставил стул и сел к сестре спиной.

– Ведёшь себя, как козёл, – вспыхнула сестра, оставив последнее слово за собой, одела халат и пошла на кухню к маме.

Я же сосредоточился на книге, постепенно поймал мысль и продолжил писать.

Август 1974 год. Советы от матери. Свердловск. Эпизоды.

Екатерина, рассерженная на брата, пришла на кухню. Здесь мать пекла пироги, на большом столе на противнях лежали слепленные, но ещё не испечённые пирожки. Пока Катя шла на кухню, сердито думала о словах брата. И ещё, это глупое его предсказание. Вечно выдумывает всякую ерунду. Екатерина хотела стать танцовщицей, а не выходить замуж за кого-то там в молодом возрасте. Педагог по музыке действительно её хвалила, но стать исполнителем классической музыки не очень хотелось.

– Ты чего такая взъерошенная, с Мишей поцапались? – спросила Галина Николаевна

– Да ну его, вместе с его фантазиями. Мам, тебе помочь?

– Помоги, сейчас достану противень с готовыми пирожками, смажь их сливочным маслом. А я следующий противень в духовку поставлю, – улыбаясь согласилась старшая Егорова.

Галина Николаевна достала испечённые пирожки, новые поставила в духовку, Катя взялась промазывать готовые пирожки сливочным маслом.

– О чём спор-то был у вас с братом? – продолжила расспрашивать дочь Галина Николаевна.

– Наш умник, советует мне поступать в консерваторию. Говорит, что меня с моим талантом ждёт будущее хорошего музыканта. Ну или идти в театральное училище, делать будущую карьеру на сцене. Я что, карьерист? – сердито пробурчала Екатерина.

– Миша у нас, конечно, фантазёр. Помнишь он сказку написал в пятом классе? Мы с отцом тайком её прочитали, хохотали до слёз. Но он говорит тебе совершенно правильные вещи, по поводу будущей учёбы.

– Сказка и вправду смешная, мы тоже с девчонками хохотали. Но какой-то он странный стал после приезда из деревни.

– Ты тоже заметила? Мне вчера поздно вечером, перед сном тоже самое отец сказал. И я заметила, будто он повзрослел резко, – задумчиво произнесла Галина Николаевна.

– Может у него просто возраст, в четырнадцать хочется стать взрослым, сама такой была.

– Ага, смотри-ка повзрослела. Ты всего его на два года старше. А если серьёзно, Катя, давай я договорюсь с твоим бывшим педагогом по музыке Софьей Яковлевной. Она в течении года с тобой позанимается, подготовит тебя к поступлению в консерваторию.

– Может мне готовиться в том числе в театральный?

– Почему бы нет. Но в консерваторию обязательно. На неделе схожу к педагогу по музыке, Ошерович Софье Яковлевне и обо всём договорюсь, надеюсь она не откажет, – решительно произнесла Галина Николаевна.

Екатерина вдруг улыбнулась. Она решила, что вытащит из брата Мишки продолжение новой песни за обещание готовиться к поступлению в консерваторию. Готовые пирожки поручено Екатерине переносить домой. Прибираясь на общественной кухне, Галина Николаевна размышляла о сыне. Раннее взросление Михаила её беспокоило и в то же время радовало. Не станет заниматься глупостями, поднажмёт на учёбу, может и на медаль сможет выйти, что объективно поспособствует поступлению в институт.

Август 1974 год. Свердловск. Знакомство с дворовыми жителями.

Пока сестра Екатерина помогала маме с готовкой выпечки на кухне, я успел написать предисловие к своей будущей книге. Писал, пока, не особо обращая внимания на ошибки, потом, когда буду корректировать текст всё поправлю. Тем более я немного подзабыл правила русского языка. В будущем, писать проще, потому что за тебя большинство работы выполняет компьютер, помечая слова и фразы подчёркиванием. Очень удобно видеть, где пропущена запятая, а где слово написано с ошибкой. Сейчас же надо будет более серьёзно отнестись к корректировке текста. Возможно даже некоторые слова заменить. Подходило время к обеду, я решил выйти во двор прогуляться, вроде как аппетит нагуливаю. Выйдя из барака, направился сразу к волейбольной площадке. Там обнаружил группу девочек. Прибирают саму площадку от мусора, готовят к соревнованию. Близняшек Юдановых уже видел вчера, свёл, так сказать, знакомство. Кроме близнецов ещё три девочки. Сёстры Мингазовы, Лариса и Полина, разница в возрасте у них полтора года. Старшая Лариса, её помню хорошо. Полину тоже вспомнил, когда увидел. Третья девочка, ну или девушка, мне незнакома, а может просто не помню. По боковым периметрам волейбольной площадки стоят в два ряда скамейки, тоже наши жители постарались из близстоящих домов. На одной из скамеек сидит пацан, примерно моего возраста. По всей видимости скучает, развлекается тем, что наблюдает за стараниями девчонок. Ну что же, пора знакомиться с дворовыми приятелями. Услышав мои шаги, пацан обернулся, я сразу его вспомнил, Костя Лугаев. Он старше меня на год, учится в нашей школе. Точнее учился, в этом году поступил учиться в «шарагу». Так называют аборигены техучилище, где обучают рабочим профессиям. Сварщики, слесари-сборщики и сантехники. В этом времени рабочие руки востребованы, так что в училище всегда полный набор. При выборе молодёжи рабочих профессий, большую роль играет заработная плата. К примеру, квалифицированный сварщик, на сдельной оплате труда, получает от пятисот рублей в месяц и выше. Для того же сравнения, можно взять инженера-технолога, у которого оклад от ста шестидесяти рублей до ста восьмидесяти рублей, плюс премиальные. Всё равно получается в половину меньше, чем у рабочего. По этой причине, многие выпускники техникумов идут работать простыми рабочими. В 70-е годы рабочая профессия не только востребована, но и почётна.

– Привет, Миха, – поздоровался со мной Костя.

– Здорово, Костян. Как сам? – поздоровался я, хлопнув Костика по протянутой руке.

– Скукота. Сегодня Хохол с сеструхой из лагеря приехал. Я видел, как час назад они шли домой, мать их встречала. Должен выйти скоро, заодно новостями поделится, – сообщил Костя.

Прозвище «Хохол» получил Юрка Карпенко. У него есть сестра, младше его на шесть лет. Как я понял, вернулись они из пионерского лагеря, ездили на третью смену. Что интересно, отец Юрки тоже имеет прозвище «Хохол». Порой добавляют к прозвищам, чтобы было понятно о ком речь, «старший» или «младший». Отец Юрки Карпенко, дядя Толя, дальнобойщик, водит седельный тягач МаЗ-504 с полуприцепом, зарабатывает очень хорошо, даже побольше, чем мой отец. Когда мы учились в младших классах, часто просились посидеть в его машине, когда он заезжал на обед или возвращался из рейса.

– Во сколько игра будет? – спросил я у Кости.

– Часа через два, наверное. Видишь наши суетятся, а из соседнего барака девки ещё не приходили. Может Хохол теннисную сетку вынесет, можно будет шарик погонять, – лениво предположил Костян.

Сетка для игры в настольный теннис имелась у Юры Карпенко. Родители ему купили заводского изготовления. После игры Юрка всегда забирал сетку домой. Вот и в лагерь поехал, тоже сетку никому не оставил. При отсутствии сетки, мы заменяли её доской, даже подобрали нужной ширины. Но игра с доской совсем другое дело. Шарик отскакивает от доски, а это плохо влияет на игру. Даже не знаю почему я в прошлой своей юности не запросил у родителей сетку для игры в настольный теннис. Наверняка бы не отказали.

– Меня двойняшки просили поиграть за их команду, говорили вчера, что некомплект, а сейчас, вижу, пятерых, – сообщил я Косте о просьбе девчонок.

– Першина Ленка не приехала пока. Зато напросилась Полина Мингазова, играет она так себе, но Лариска девчонок уговорила, – прояснил мне Костик то, что замена игроку нашлась.

Мы продолжали лениво наблюдать за тем, как наши дворовые девчонки прибирают площадку. Не заметили, как к нам подошли две девицы. Галка Громова и Маринка Шилова. Девушкам по восемнадцать лет, вместе учатся в УПИ1, сейчас перешли на второй курс. Девушки яркие, стройные и одеваются по современной моде. Обе в мини-юбках. Костик скосил глаза на стройные ножки девушек. Да, собственно, и мои глаза смотрели туда же. Галка живёт в нашем бараке с матерью, отец у неё умер три года назад. Её подруга Марина живёт напротив, через улицу, в красной пятиэтажке, что стоит рядом со стройкой. У Марины старший брат Андрей, отслужил в армии, сейчас занимается фарцовкой2. Соответственно подкидывает модные вещи сестре и её подруге.

– Привет, пацаны. Игра скоро, долго ждать? – спросила Галка, продолжая облизывать эскимо, что явно вызывало у нас с Костиком сексуальные фантазии.

Подруга Галины занималась таким же облизыванием мороженого. Специально они это делают что ли? Наверняка знают, что нам, пацанам, нравятся, вот и дразнят. Костик смущённо молчит, а я-то разумом совсем не юноша. Рассматриваю ножки девушек откровенно, тем более сижу ниже, чем они стоят.

– Как только подойдут соперники, так сразу и начнут, – ответил я.

– Мишка, у тебя глаза на землю не выпадут, – засмеялась Марина, намекая, что я рассматриваю их ноги.

Знает чертовка, что нравится парням, потому часто манипулирует противоположным полом. В той, прошлой жизни, я знал Марину и даже её брата Андрея. Не раз у него покупал дефицитные шмотки по цене чуть ниже, чем продают на «чёрном рынке». Такой рынок у нас называют «Тучей», находится рынок за городом, на станции электричек Шувакиш.

– Я если что, глаза ладошками придержу, – ответил я, чем вызвал весёлый смех девушек.

– Красавчик, тебя похоже не смутить, – вроде как одобрила Марина.

За счёт спорта я в свои четырнадцать не выглядел худым подростком, развитая мускулатура чуток поднимала мой возраст. Без сомнения мы не вызываем интерес у девушек, сейчас разница в четыре года значительна.

– На том и держимся. Чтобы нравится девчонкам, надо юмор понимать и применять, – ответил я, навалившись на спинку скамейки и разглядывая верхнюю часть у девушек.

Чем вызвал очередной смех девушек, они даже внимательно меня рассматривать стали.

– Ох и наплачутся девчонки из-за тебя, когда ты подрастёшь, – сделала вывод Галя.

– Как знать, может я их счастливыми сделаю, смогу показать небо в алмазах, – вновь ответил я.

Что происходит? Да я же явно флиртую с этими красотками. Может так тело юнца в свои четырнадцать лет на меня влияет? Девушки теперь смотрели на меня оценивающе. Не знаю, что у них там голове происходит, по выражениям лиц не понять.

– Шутник, – констатировала Галка.

– Галь, пойдём ко мне. Андрей с утра на «Тучу» уехал, но оставил кое-что из новой партии шмоток, можно померять, – предложила Марина подруге.

Галина согласилась и девушки пошли на выход из нашего двора. Костик некоторое время смотрел им вслед.

– Хороши сучки, я бы не отказался с любой из них поваляться на диване, – произнёс мечтательно Костян.

– Кто же тебе мешает, подкати, очаруй и в кроватку, – усмехнулся я.

– Попробуй к Маринке подкати, её братан мне сразу ноги назад коленками вывернет.

– А ты к Галке подкати, она красотка ничуть не хуже Марины, – предложил я приятелю.

– Смеёшься? Она в нашу сторону смотрит только потому, что мы в одном бараке живём. У неё наверняка в ухажёрах парни из института, – явно сожалея, ответил Костя.

Спорить не о чем. Одевается Костя бедненько. Он может и в училище пошёл из-за того, чтобы стипендию получать, тем самым увеличит бюджет семьи. Мать у него зарабатывает немного, работает кладовщиком на заводе, а отца нет. Не потянуть Косте девчонок финансово. Подобных Марине и Галке по кафе водить надо, подарки дарить, иначе они в твою сторону даже не посмотрят.

– Может сходить за Хохлом? Чего-то он не торопиться на улицу, может мать не пускает? Слушай, Миха, а давай поспорим, что Лариска будет играть в короткой юбке, а трусы у неё будут в горошек, – неожиданно предложил Костян.

Ну что за глупый спор? Похоже непросто мне будет с моим мышлением взрослого человека общаться со сверстниками.

– Мне вообще без разницы в какой горошек у неё трусы. Лучше сходи к Хохлу, сетку возьми, успеем с тобой шарик на теннисном столе погонять, – предложил я.

Мы оба встали и пошли к бараку. Костя и Юра живут на первом этаже. Костик заглянул к Юрику, тот дал сетку и пообещал, что скоро выйдет. Я заскочил домой и взял свою ракетку для тенниса, ну и два теннисных шарика прихватил. Мы отправились к теннисному столу, чтобы погонять шарик. Через десять минут вышел Юра. Игра началась на вылет. Проигравший сидит на перерыве, пока играют другие. Время шло, подтянулись ещё пацаны к теннисному столу. Трое мелких, Андрей Липов и Сашка Степанов, им по девять лет, они из нашего барака. С ними Марат Газырин из соседнего барака, тоже ровесник своих дружков. Мелкие пока не просятся поиграть, ждут, когда мы устанем. Мы играем по три партии, ну или по две, если выигрываешь две подряд. Минут через десять подтянулись братья Лобановы, Пашка и Андрей, они из нашего барака. Пашка старший брат, ему почти семнадцать лет, учится в техучилище на площади. А Андрей моложе меня на год, учится в нашей школе. Братья Лобановы очень похожи на цыган, но симпатичные, девчонки на таких засматриваются. Живут с матерью в комнате на первом этаже. Отец у них вор-рецидивист, в очередной раз сидит в каком-то лагере, в нашей области. Выйдет через год или два, начнёт своих сыновей приучать к криминальным делам. Жаль, конечно, могли вырасти хорошие парни, особенно старший Павел. По своей натуре добрый, за малышню и девчонок с нашего двора всегда заступается. Я в прошлой жизни считал, что именно отец братьев Лобановых виноват в том, что они пошли по кривой дорожке. Вместе с Лобановыми пришли братья Крысовы, Валера и Сергей. Сергей старший брат, учится вместе Павлом Лобановым, более спокойный, нежели его младший братишка. Валерий задира, всё время кого-то достаёт, а главное любит подраться. Он не тренируется в какой-либо секции, но видимо от природы шустрый и быстрый. В прошлой жизни я с ним столкнулся, когда учился в техникуме.

– На вылет играете? – спросил Павел Лобанов у нас, Костя сразу подтвердил, что так и есть.

Павел занял очередь за Костиком и сел на лавку. Сергей Крысов, его младший брат и младший Лобанов закурили. Старший Крысов сел рядом со старшим Лобановым. Мы в это время играли партию с Юркой. Младший Крысов начал обходить стол по кругу. Карпенко отбил подачу, я кинулся влево к теннисному шарику и сразу столкнулся с Валерой. Он резко оттолкнул меня, я, потеряв равновесие, завалился на землю. Спокойно встал и посмотрел на Крысова младшего, он в ответ нагло ухмылялся, показывая, что сделал это специально. Всем своим видом Крысов младший вызывающе ставил передо мной вопрос, что я буду делать.

– Тебе нечем заняться? Чего елозишь возле стола, играть мешаешь, – сказал я, не повышая голоса.

– Тебя забыл спросить. Твоя очередь открывать пасть, когда разрешат, – с наглым выражением лица заявил Валера.

– У тебя, итак, башка отбитая, хочешь, чтобы я тебе ещё разок башню встряхнул? – спросил я.

Нет, я не любитель драться. Но в данном случае на меня наехал Крыс, такое погоняло у Валеры. Следовало отвечать адекватно, иначе жизни не будет в этих дворах. Такой урок я усвоил с самого сопливого детства.

– Думаешь, если боксёр, то можешь лаять, как шавка и угрожать? – начал заводить себя Валера.

Боксёром я не был, занимался борьбой, об этом знали все, в том числе Валерик. Он намеренно искривлял правду. Драться Крыс умел. Думаю, что он бы не уступил своему старшему брату. Пацаны говорили, что Крыс не может без драк, делает это почти ежедневно. Не сказать, что он задирался только на слабых. Скорей всего искал причину драки ради того, чтобы просто драться. В моей голове пролетела мысль, что лучший бой – это тот, который не состоялся. Но в данном случае на чашу весов вставал мой дворовый авторитет. До сегодняшнего дня я с Крысом точно не конфликтовал, да и приходили они в наш двор не так часто.

– Валера, завязывай, чего опять бесишься? – попытался урезонить своего младшего брата Сергей.

– Тут одна сучка, думает, что подкачался в секции своей грёбаной борьбы и может раскрывать рот на реальных пацанов, – отмахнулся Валера от брата, продолжая сверлить меня взглядом.

Крыс не оставил мне выбора. Если уклонюсь от драки, то в следующий раз будет только хуже. На поляне, окружённой акациями, зависла напряжённая тишина. Валера был старше меня на год, но не сильней точно.

– Пошли к сараям, поучу тебя вежливости. Ты, как бешеная собака, кусаешь всех подряд. К тому же распускаешь свой поганый язык, придётся тебе его засунуть в зад, – спокойно произнёс я и пошёл в сторону сараев.

Сараи в центре барачного квартала были поставлены вместе с бараками, ещё до Отечественной войны. Когда-то бараки отапливались печами, вот жители и хранили там дрова. Когда провели паровое отопление в бараки, сараи никто не убирал. Теперь там хранили немного дров для топки общественной кухни, ну или какое-нибудь барахло, которое не особо востребовано в повседневной жизни. Я просочился сквозь кусты акации, не оглядывался. Знал, что все пацаны сейчас идут за мной. Дошли до сараев, по пути я подобрал небольшую щепку, которую собирался бросить в лицо Крысу. Мне надо было, чтобы он начал первый, а такой мой ход точно выведет его из себя. Дойдя до сараев, я остановился и развернулся, посмотрел в сторону бараков, оттуда не должны нас увидеть случайные свидетели. Драка обычно в это время между пацанами, начинается со словесной перепалки, потом толчки, а после этого удары. Я не планировал тратить слова и тем более толкаться. Валера приблизился ко мне, между нами, дистанция в метр, он что хотел сказать. Но я опередил его.

– Валерик, ты мразота, – произнёс я и бросил щепку.

Щепка ему не нанесёт вреда, только разозлит, а гнев плохой советчик в драке. Точно так и получилось. Крыс уклонился, щепка пролетела мимо лица Валеры, он выругался матом и кинулся на меня, нанося прямой удар в лицо. Проблема многих драчунов в том, что они бьют кулаками в основном в голову, хотя есть много мест на теле человека, надо сказать очень болезненных мест. Правой я поставил блок и отвёл удар Валеры, от чего он слегка развернулся. В это мгновение я нанёс удар ему в печень. Удар получился резким и быстрым. Спасибо отцу, удары руками он мне поставил. Валерик согнулся от боли, ему перехватило дыхание. Кто хоть раз получал по печени, знает, насколько это неприятно и грустно. В морской пехоте, в другой жизни, меня научили бить локтями. О тайском боксе здесь ещё никто и ничего не знает. Я со всей дури ударил локтем по диагонали, целясь в район челюсти и уха. Валера подставил свой левый бок головы. Бац! Удар получился на славу, конкретный нокаут. Глаза моего противника разбежались в стороны. Он начал заваливаться на бок, но вывернулся и уселся на задницу. Я не сомневался, что сейчас в его голове летают звёздочки, ну или кружится калейдоскоп. Я посмотрел на брата Валеры. Сергей не собирался вмешиваться, да и не дал бы ему этого сделать Пашка Лобанов. Как-никак я с этого двора, а Крысовы пришлые. Я сплюнул на землю, адреналин бурлил в моей крови. Склонившись к Крысу, я задрал его голову, посмотрел в глаза. Ага, вроде приходит в себя.

– Слушай меня внимательно, собака сутулая. В следующий раз я тебе что-нибудь сломаю, а может отобью голову так, что ты всю жизнь будешь пускать слюни. Ты меня расстроил, теперь всякий раз, когда увижу, что ты, бешеная мразь, кидаешься на людей, я буду тебя укладывать на землю. Не буди во мне зверя, Валера, – произнёс я ему прямо в лицо и оттолкнул, от чего он завалился на бок.

Я ещё раз сплюнул, посмотрел на пацанов и направился обратно в наш двор. Уже в спину я услышал, как кто-то из малышей сказал мне в спину.

– Если Михей станет такой, как его батя, он весь район начнёт гонять.

Кто именно сказал из восьмилеток я не понял, да и не старался понять, дошёл до площадки, где должна состояться игра. Команда противников уже пришла, я никого не помнил из этих девчонок. Сюда на площадку уже подтянулись взрослые. На одной из скамеек я увидел мать и сестру. Прошёл к ним и сел рядом. Мама взъерошила мне волосы, похоже ни она, ни Катя не заметили моего возбуждённого состояния. А я хотел поболеть за наших барачных девчонок. Игра началась, будет три счёта. Тот, кто победит дважды и будет победителем. Потом этой команде девчонок играть с командой пацанов. А вечером будет соревнование между нашими взрослыми жителями.

Игра была яростной. В команде наших немного не дотягивала Полина Мингазова, потому наши первую игру проиграли. Потом поставили Полину на подбор, собрались и последующие две игры выиграли. На радость Костику Лугаеву, девочки играли в коротких юбках. Так что страдалец Константин не раз имел возможность подсмотреть в какой горошек трусики у Ларисы. Девчонки из команды противников уходили со слезами, а наши прыгали и визжали от радости победы. Взрослые радовались ничуть не меньше. Не сомневаюсь, что на заводе, в понедельник, обязательно будут судачить об этой игре. Судили игру двое взрослых. С нашей стороны роль судьи исполнил дядя Толя Карпенко. От противников тоже был мужчина, но я его не знаю. Я сидел смотрел на эти ликования и думал, насколько же дружно живут люди в этом времени. И куда всё это делось в 21-ом веке? Растеряли во времена перемен, когда развалили Советский Союз. Вечером играли взрослые. Я порадовался, что в команде нашего дома прыгали за волейбольным мячом мои родители. Честное слово, болел за них с энтузиазмом, свистел и кричал «судью на мыло» в спорных моментах. Наши победили, и мы с необыкновенно высоким настроением расходились по домам. Вечером я гулять не пошёл, хоть пацаны меня звали. Вновь сел за книгу. Ужинали поздно, почти в девять вечера. Во время ужина мама заинтересовалась, что такое я пишу весь день.

– Миша, расскажешь, что такое ты там пишешь? – спросила мама.

– У малого в очередной раз заскок фантазий, ну или просто заскок, – прокомментировала Катя.

– Начал книгу, напишу фантастику о приключениях в космосе, – не стал скрывать я.

– Серьёзно? Думаешь тебя напечатают в издательстве? Хотя всё равно ты молодец, сынок, я в тебя верю, – поддержала меня мама.

Отец ничего не сказал, но посмотрел на меня очень внимательно. Катька хихикала.

– Если у малого получится, надо всех отправлять к бабушке с дедушкой, а главное понять, чем они его кормили, раз он так поумнеет, – язвила сестра.

– Не обращай на них внимания, Миша, развивай свой талант, – заступилась за меня мама от сестры.

Сестра не злая, но язвить и подкалывать меня у неё уже вошло в привычку, но я не обижаюсь.

Над книгой сидел до позднего вечера, сестра давно уснула, я же продолжал писать. У меня ещё неделя выходных, так что успею выспаться. Ага, размечтался наивный чукотский мальчик. Батя разбудил меня рано утром, и мы побежали на пробежку. С моим отцом не поспоришь, если за что-то взялся всегда доводит до конца.

– Не дуйся, ты расслабился у деда с бабкой в деревне. А я приведу тебя к режиму, потом сам будешь подпрыгивать и делать пробежку и зарядку. Армейскую дисциплину познаешь, а там ничего не делается зря, – в очередной раз пояснил мне отец свои действия.

Я и не спорю. Дело-то действительно полезное. Утренняя зарядка хорошо подпитывает организм энергией. Потом весь день чувствуешь себя бодрым. После завтрака отец ушёл на работу, а мама через полчаса после него. Я сел за книгу. Екатерина проснулась ближе к девяти утра. Быстро умылась, чем-то перекусила и побежала в «Старый ДК», там у них какое-то собрание в кружке танцев. Я вновь погрузился в свои фантазии, перенося приключения своего главного героя на тетрадные листы. Досконально свою книгу не помню, но не расстраиваюсь. Пишу то, что помню, по пути добавляя эпизоды. Позже надо будет дойти до библиотеки, там смогу подобрать нужный мне материал. Печально, но к моему сожалению здесь «Википедии» нет, как, собственно, нет и самих компьютеров. Моё внимание отвлёк стук в дверь. При чём стучали именно в нашу с сестрой комнату. Я встал, потянулся и разминая пальцы пошёл к двери. Открыв дверь, удивился, передо мной стоял Степанов Сашка.

– Чего тебе, Сашок, дверью ошибся? – улыбнулся я.

– Миха, у тебя же есть цветные фломастеры? Дай попользоваться, мне трафареты надо обрисовать, – спросил Саня и состроил просящую мордочку.

Фломастеры у меня действительно имелись. Я переписывался с немецким школьником из ГДР, который живет в городе Карл-Маркс-Штадт. Иностранный язык мы начали учить с четвёртого класса, мне он почему-то давался легко. А в пятом классе учительница иностранного языка дала всем желающим адреса немецких школьников. Вот мне немец и выслал в очередной раз фломастеры. Я в ответ высылал различные советские значки, даже наш пионерский галстук посылал. В ответ получил галстук пионеров Восточной Германии, и он был синего цвета.

– Проходи, – пригласил я Сашку.

Открыв письменный стол, я достал пачку фломастеров и подал восьмилетнему пацану из нашего дома. Однако Саня замялся, не спеша уходить.

– Что-то ещё? – спросил я его, так как пацан молчал.

– Сказать тебе кое-что хочу. Вчера, когда ты набил морду Крысу, а потом ушёл. В общем Крыс очухался и говорит, что тебя зарежет или порежет твою сестру. Всем пацанам сказал, кто сболтнёт тому будет этот самый… капец в общем. Я решил рассказать тебе. Ты же, Миха, свой, а Крыс чужой, – сообщил мне Саня.

– Спасибо, что сказал. Кто предупреждён, тот вооружён, – ответил я, внешне не проявляя беспокойства, проводил пацана, закрыв за ним дверь.

Скорей всего угрозы Крыса непростая бравада, а вполне серьёзная угроза. В прошлой нашей жизни, Крыс получил первую судимость с отсрочкой приговора именно за то, что порезал какого-то пацана. А потом через год зарезал девчонку насмерть, которая отказала ему в танце, на дискотеке в «Огороде». Похоже конченный тип. На свободе Крыс реально представляет для людей угрозу. Ну ладно меня собрался резать, а сестра при каких делах? Сроду такого не было, чтобы пацаны в разборках вмешивали родственников. Оставлять без внимания такие угрозы нельзя. Но что мне делать с этим бешенным неадекватным кадром? Хоть иди и встречай Катерину. У Крыса с отбитой головой хватит дури подкараулить сестру и ткнуть ей в бок какой-нибудь острый предмет. Я не знал во сколько закончится сборище у Кати в танцевальном коллективе, потому решил взять с собой шариковую ручку и тетрадь. Если придётся её ждать, найду место и продолжу писать книгу. Одел спортивные штаны, майку десантника и кеды, на всякий случай прихватил лёгкую ветровку, через две минуты я шагал в сторону площади УЗТМ. У отца в запасе имелись не только майки десантника, но и тельняшки. Сослуживцы, кто остался служить в армии, время от времени высылали отцу посылки, в которых имелись такие сокровища, как тельняшка. Некоторые из тельняшек отцу малы в размерах, потому доставались мне. Помню пацаны во дворе здорово завидовали мне по этому поводу. Я шёл к «Старому ДК», а из головы не выходило беспокойство за сестру.

Интерлюдия. Свердловск. Замыслы о мести.

Валерий Крысов, в среде хулиганов имеющий прозвище «Крыс», по своей натуре был мстительным и коварным подростком. На свою кличку он ничуть не обижался, наоборот считал крыс самыми умными животными, а ещё хитрыми и коварными. Его смелость вступать в драки скорее граничила на уровне безумия. С самого сопливого возраста Валера никогда и никому ничего не прощал. Исключение составлял только его старший брат Сергей. Братья, Сергей и Валера, росли в неблагополучной семье. Мать и отец пьяницы. Но если мать хотя бы работала уборщицей в одном из заведений города, то отец работать не желал. За мелкие кражи он время от времени отправлялся на зону. Так как сроки заключения были небольшими, то достаточно быстро возвращался домой. Кроме это отец братьев Крысовых был домашним тираном. Он избивал не только жену, но и сыновей. А во времена благодушного настроения, обычно такое бывало, когда отец братьев не сильно пьяный, он поучал сыновей.

– От работы кони дохнут. А умные люди без работы могут пристроиться. Выйди вечером на улицу, припугни кого-нибудь и отбери у него деньги. Самый лучший способ, встречать рабочих завода в день получки. Многие заходят в кафе «Шахматное», там употребляют водочку, а домой идут, кое-как передвигая ногами. Дай по башке такому, очисти карманы, а наутро обворованный мужик даже не вспомнит, куда подевалась его получка. А Главное, он не вспомнит, кто его по голове огрел, но быть аккуратным необходимо, чтобы не убить, – отец братьев всегда лучился довольствием после таких слов, будто рассказал сыновьям вселенскую истину.

Братьям Крысовым идея понравилась. До этого они отбирали мелочь у школьников младших классов в школах района. Но это слёзы по сравнению с тем, что можно добыть у какого-нибудь пьяницы с завода. Старший брат Сергей убивать никого не хотел, тогда Валера сделал дубинку и обтянул её резиной. Хороший удар и очередной пьяница в нокауте. Полминуты на то, чтобы обыскать карманы, а потом вовремя скрыться в тёмном переулке. Так у братьев Крысовых появились деньги. Закончилась полуголодная жизнь, появились более-менее новые вещи. Младший брат Валерий не посещал спортивных секций, но это не значило, что он совсем ничем не занимался. Он всегда внимательно слушал тех, кто умел драться, а потом отрабатывал удары на мешке с песком, который повесил в сарае. Дрался Валерий много и часто. С количеством драк стало приходить мастерство. В свои пятнадцать лет Крыс мог противостоять гораздо старшим хулиганам, чем он сам. Кроме этого, Крыс учился владеть ножом. У одного из приятелей, в среде хулиганов, отец вор-рецидивист по кличке «Шип», прекрасно владел ножом. Вот его-то и уговорил Валерий учить владению острым предметом. Расплачивался Крыс за обучение водкой, самая ходовая валюта на районе. За год Валера научился достаточно ловко владеть ножом. Своего отца Крыс считал первейшим врагом, люто ненавидел, но понимал, что справиться с отцом им с братом никак не получится. Более того, год назад отец братьев стал отбирать деньги, которые Сергей и Валерий добывали преступным путём. Валера решил избавиться от отца. У одного из знакомых он украл барбитураты, растворил их в воде. У матери он стащил триста грамм спирта. Валера смешал спирт и растворённые препараты в воде. То, что получилось он слил в бутылку и припрятал. В очередной раз, когда отец пьянствовал и заставлял братьев добыть водки, Валера подсунул ему приготовленное пойло. Отец выпил всё без остатка, заснул и больше не проснулся. Похоронили отца чуть больше полугода назад. О том, что сделал, Валера не рассказывал даже брату. Никакого разбирательства не было. Отца похоронили. А Крыс сделал вывод, если хорошо подготовиться, то можно уклониться от ответственности.

Ссору, что произошла в одном из дворов «деревяшек», Валера не планировал. Всё вышло спонтанно. Крыс толкнул Михея просто так, чтобы показать своё превосходство. Валера знал этого пацана, но не был с ним близко знаком. Зато много знал об отце Михея. Вот уж с кем связываться Крыс бы точно не стал, оторвёт голову и не поморщится. Выходка Валеры привела к тому, что Михей решил подраться с ним. Более того, Михей достаточно быстро вырубил Крыса, чего последний никак не ожидал. Челюсть болит до сих пор. Сгоряча Валера пообещал зарезать Михея, ну или порезать его сестру. Неожиданно за сестру Михея заступился Пашка Лобанов.

– Валера, сестру Михи не вздумай трогать, иначе я тебя на пику посажу. Ваши дела с Михеем остаются вашими делами, а родственников не вмешивай, – вполне серьёзно предупредил Павел.

– Ты чего, Цыган, влюбился в девку со своего двора? – съехидничал Валера.

– Я сказал, ты услышал, – резко ответил Павел.

Ссориться с Лобановым Валера не хотел, потому сразу возражать не стал. Крыс решил, что обязательно сделает то, что задумал. Но сделает так, чтобы никто не узнал.

Август 1974 год. Свердловск. Егорова Екатерина. Эпизоды.

В понедельник 26 августа должно было состояться собрание в кружке танцев. Появился новый хореограф танцевального кружка Тобина Мария Ивановна. Екатерина Егорова с утра пошла на это собрание, где танцевальный коллектив познакомится с новым хореографом. В это утро собрались все участники коллектива. Екатерина ходила в танцевальный кружок уже три года. Бывший руководитель кружка «звёзд с неба не хватала», просто учила детей бальным, спортивным и русским танцам, без особого какого-то направления. Заняты дети, не болтаются по улицам, уже хорошо. В танцевальный кружок ходили не только девочки, но и мальчики. Хотя последних постоянно не хватало. Не особо мальчишки стремились заниматься танцами. Например, Катерина танцевала в паре с подругой, Ольгой Кавериной, которая жила на улице Победа, а училась в школе № 100. Когда все собрались в назначенное время появился директор ДК УЗТМ, Маргарита Львовна Романова. Собрались в зале для театральных и танцевальных кружков.

– Дети, ваш руководитель кружка уволилась. Но на нашу удачу к нам в город приехала Мария Ивановна Тобина. Она из Москвы, профессиональный хореограф. Подойдёт примерно через полчаса, так что не шумим и ждём. Как только Тобина появится, я сразу спущусь к вам, и мы познакомим вас с вашим будущим руководителем, – сделала объявление Маргарита Львовна и оставила коллектив дожидаться нового хореографа.

Прошло не полчаса, а почти час, когда вновь появился директор ДК, сопровождала директора молодая стройная женщина, с походкой танцовщицы. Директор представила коллективу нового руководителя и удалилась. Как только директор ДК вышла, в зал вошёл брат Кати, что явно удивило Егорову. Екатерина зашипела на брата.

– Малой, ты чего здесь забыл? – громким шёпотом спросила Катя у брата.

– Посмотреть пришёл, чем полезным здесь занимаются, – ответил брат Кати и сел возле окна на длинную скамейку.

Спорить с ним Екатерина не стала, так как в это время заговорила новый руководитель кружка.

– Итак, дети, меня вам представила директор Дома Культуры. Но я ещё раз представлюсь. Я, Тобина Мария Ивановна, хореограф. Получила образование в Москве, позже танцевала в коллективах города Москвы. К вам приехала с мужем, он получил назначение в штаб Уральского Военного округа, здесь служить будет долго, ну а я буду вести кружок танцев. Но ваш кружок назывался так раньше. Я хочу организовать на основе вашего кружка танцевальный коллектив современного танца. Названия пока не придумала, но нужные документы, планы и предложения уже подала руководству Дома Культуры, – начала говорить новый хореограф.

В этот момент брат Кати поднял руку, как в школе, показывая, что хочет что-то сказать. Катя чуть было не застонала от досады. Какого чёрта брат припёрся сюда? Сроду не ходил в ДК, так как увлечён спортивной борьбой дзюдо. Тобина увидела, что Миша Егоров тянет руку.

– Вы что-то хотели сказать или спросить, молодой человек? – вежливо поинтересовалась новый руководитель кружка танцев.

Михаил положил свою тетрадь и ручку на скамейку рядом с собой и встал, улыбнулся.

– Мария Ивановна, я хотел подсказать вам идею, – начал говорить брат Кати.

– Интересно. Представьтесь и озвучьте свою идею, юноша, – тоже улыбнулась Тобина.

– Я, Егоров Михаил, очень рад нашему знакомству. Хотел предложить вам название кружка танцев. Назовите ваш кружок не кружком, а коллективом «танца модерн». А ещё лучше, если вы назовётесь «эстрадным балетом современного танца» или опять же «танца модерн». Это даст вам широкий спектр для фантазий. Таких коллективов по стране немного, возможно, что нет вообще. А быть первыми всегда хорошо, хоть и трудно. Да, название должно отражать или быть связано с советской эстрадой, – Михаил вновь улыбнулся и сел.

Екатерине хотелось встать, подойти к брату и отвесить подзатыльник. Какого чёрта он влез? Но брат сидел в нескольких метрах от Кати и даже не смотрел в сторону сестры. Мария Тобина задумалась на минуту, потом улыбнулась.

– А ведь Михаил прав. Шикарная идея назвать не кружок танцев, а эстрадный балет. В этом однозначно что-то есть, я обязательно поговорю с директором Дома Культуры. Михаил, может вы и название придумаете? – спросила Тобина обращаясь к брату Кати.

– Могу предложить несколько вариантов. Например, «Импульс», «Эксперимент», «Звёзды Вселенной» или просто «Тодес». Вы будете продвигать что-то новое, а значит заявить о себе следует громко, – пожав плечами ответил Михаил.

– Тодес – это вроде фигура в парном фигурном катании, если не ошибаюсь, – задумчиво произнесла Тобина.

– Верно. А ещё в переводе с немецкого «Todesspirale» – спираль смерти, но звучит неплохо. Тем более большинство знают значение этого слова, как элемент в фигурном катании, – ответил Михаил.

Екатерина не разозлилась на брата за то, что он вылез со своими советами. Наоборот, её охватила какая-то гордость за то, что брат знает так много в свои четырнадцать лет.

– Интересное название, обязательно подумаю и прислушаюсь к вашему предложению. А теперь, друзья, давайте поговорим о том, чему мы будем учится, – заявила Тобина.

Катя посмотрела на брата, он достал свою тетрадь и что-то в ней писал, время от времени поднимая взгляд к потолку. Екатерина знала такие жесты брата, он опять что-то фантазирует.

Новый руководитель кружка говорила минут сорок. Она рассказало о том, что время движется вперёд, танцы и эстрада не должны отставать от прогресса. Придётся много работать, желательно не пропускать посещения кружка, если дети хотят серьёзно заниматься танцами. В процессе рассказа Тобина ещё раз поблагодарила Михаила. Объявила, что занятия в кружке начнутся с первых чисел сентября, когда именно, будет вывешено объявление на доске объявлений в фойе Дома Культуры. После это Тобина поблагодарила, что члены танцевального кружка пришли. На этой ноте новый руководитель отпустила детей по домам. Когда вышли на улицу, Екатерина сразу заговорила с братом.

– Малой, ты чего припёрся сюда, тебе дома не сидится?

– Пока жил в древне, соскучился по тебе. Может я тоже стану ходить в ваш кружок? Парней у вас точно не хватает. А я такой красивый и привлекательный простаиваю без применения. И вообще, может мне нравится гулять с тобой вместе? Забыла, как я гонялся за тобой в детстве? – засмеялся брат Кати, улыбнулась и подруга Ольга.

– Ага, так я тебе и поверила. Как же твоё дзюдо, будешь пропускать тренировки? – ехидно спросила Катя.

– Зачем пропускать? Когда можно прекрасно совмещать, смирись, женщина, твой брат всегда будет рядом, – как-то по театральному произнёс Миша.

Каверина засмеялась, не выдержала и Катя. Они пошли в сторону дома, Мишка шёл на несколько шагов позади, не лез в разговоры Кати и Ольги, казалось он всё время напряжённо думает о чём-то своём. На перекрёстке улиц Ильича и Победы, Катя с Ольгой расстались. Ольга Каверина жила в угловой пятиэтажке, на этом перекрёстке. Не оглядываясь на брата, Екатерина пошла в сторону дома. Дома они разогрели обед и сели пообедать.

– Малой, как тебе в голову пришло то, что у нас кружок изменит направление? Ведь ты никогда не увлекался танцами, ходишь сегодня за мной, как хвостик.

– Хочу и хожу, запретить ты мне этого не можешь. И вообще, подумай о том, что сегодня мама велела помыть полы. Похлопать половики я тебе точно помогу, а вот с мытьём полов в обоих комнатах управляйся сама, – ответил брат, но ничего конкретного не ответил на вопрос Кати.

После обеда они похлопали половики, и Екатерина занялась уборкой. Поручение матери лучше выполнять вовремя.

Август 1974 года. Свердловск. Егоров Михаил.

Всю неделю за сестрой таскаться, словно хвостик, не пришлось. В понедельник, когда я вышел во двор погулять, заодно отдохнуть от написания книги. Возле теннисного стола собрались наши пацаны. Играли в теннис на вылет. Здесь же был Андрей Лобанов, который заговорил со мной об инциденте с Крысовым.

– Миха, ты не ссы, Крыс твою сеструху не тронет. Братан ему сразу голову оторвёт, ты же знаешь, что Пашка наших девчонок в обиду не даёт. Что касается тебя, то тут ты сам будешь с ним разбираться, – сообщил мне Андрей и встал, как раз подошла его очередь играть в теннис.

Я очередь на игру не занимал, посидел немного, послушал разговоры пацанов. Узнал, что появилась новая забава «долбить карасей». Под «карасями» подразумевали пьяниц, которые после получки вместо дома идут в пивнушки или кафе, там накачиваются алкоголем и только потом выдвигаются домой. Пацаны сбиваются в группы, подкарауливают пьяниц в тёмных уголках улиц, вырубают и обчищают карманы. Я вспомнил, что такое вроде было в моей прошлой юности. Сам я участия в таких делах не принимал, по причине занятости в секции дзюдо. Да и батя мой, если бы о таком узнал, наверняка бы переломал мне ноги или руки. Проскользнуло то, что некоторые пацаны подкарауливают пьяных женщин, волокут их в сараи, а там насилуют. Вот об этом я, в прошлой жизни, ничего такого не слышал. Странно то, что по статистике женщины и девушки крайне редко пишут заявления об изнасиловании. Считают, что это позор, а о позоре лучше бы никто не знал. Вот и пользуются насильники тем, что ими пока никто не заинтересовался. Как, собственно, и теми, кто грабит поздними вечерами пьяниц. Когда это дело приобретёт большие масштабы, милиция точно этим заинтересуется. Статья в уголовном кодексе не слабая, грабёж как-никак, можно запросто отхватить пять лет лагерей. Между делом мои мысли вернулись к драке и угрозам Крыса. Не сильно я верил в то, что Крыс не тронет мою сестру. Хотя помню, по прошлой жизни, Павел Лобанов действительно заступался за наших мелких пацанов и за девчонок. И надо сказать, что авторитетом на микрорайоне он пользовался. Тем не менее мне следовало предпринять какие-то действия. Можно заложить Крыса участковому, но это может дойти до дворовых пацанов, тогда моя жизнь резко изменится. Стукачей никто не любит. Зная по будущему времени и прошлой жизни, меня не покидала уверенность, что Крыс будет искать подлый способ мне отомстить. Посидев ещё немного возле наших пацанов, я ушёл домой.

Создание новой книги в этом времени продвигалось. Но во вторник я решил, что стоит попробовать опубликовать мою самую первую сказку в обоих жизнях. Ведь в прошлой жизни я её так и не опубликовал. Потому я сел за корректировку сказки, оставив старое название «Как Иван-дурак за море ходил». Сказка рассчитана на детей от семи лет, то есть школьного возраста. В первой своей жизни я не сталкивался с издательствами книг. Так что следовало выяснить, какие организации у нас есть в Свердловске, чтобы опубликовать сказку. В этом времени, чтобы что-то узнать, адрес и правильное название, достаточно обратиться в киоск с названием «Справочное бюро». Такой киоск есть у нас на железнодорожном вокзале. Именно туда я и направился. Приехав на вокзал, я занял очередь в «Справочное бюро». Чтобы узнать телефон госучреждения стоило три копейки, адрес человека – пять копеек. У меня более сложный запрос, узнать какие издательства есть в Свердловске. Задав вопрос, я уплатил тридцать копеек, приятная женщина, работник справочного, попросила меня подождать. Ждать пришлось недолго, минут десять. Мне дали телефон и адрес Средне-Уральского книжного издательства. Именно они обслуживали регион Тюменской и Свердловской областей по публикации книг. Само издательство располагалось на улице Малышева. Звонить сразу я не стал. Для начала надо закончить корректировку сказки, напечатать, а потом идти к главному редактору издательства. Ну или к кому он меня пошлёт. Лишь бы совсем не послал, куда подальше. Вернувшись, домой застал сестру дома, лежит на кровати и читает книгу. Я достал рукопись сказки и сел за письменный стол.

– Чем занят, малой, опять свои фантазии в тетрадь записываешь? – спросила сестра.

– Хочу сказку немного подкорректировать, сделаю побольше смешных случаев с героем. Кать, мне бы надо свою рукопись напечатать на печатной машинке, подскажи, где такую машинку взять? А ещё мне нужны рисунки, нужен художник, который их нарисует, – обратился я к сестре.

– Ага, чуть что, сразу к сестре? Да ладно, не фыркай. В общем с печатной машинкой тебе мама точно помочь сможет, поговори с ней вечером. Что касается рисунков, тебе надо к Ленке Суховой. Она уже года четыре занимается в художественной студии. Я видела её рисунки, людей и животных здорово рисует, поговори с ней, – посоветовала сестра и вновь уткнулась в какой-то роман-мелодраму.

Точно, Ленка Сухова рисует очень даже неплохо. Как я забыл об этом? Надо будет с ней поговорить в ближайшие дни, надеюсь возьмётся рисовать для моей сказки. Приняв во внимание совет от Кати, я вновь сел за сказку. Не помню, что меня подвигло в пятом классе написать такое сказание. Но сюжет сказки захватывал время Отечественной войны 1812-го года. Герой моей сказки Иван-дурак, служит солдатом и участвует в походе русской армии на Париж. Сейчас я решил вставить несколько юморесок от Задорнова, но позднего периода, то есть конец 80-х начало 90-х. Полностью их адаптировав под временной фактор сказки. До вечера успел переделать почти половину. Сказка получалась примерно на восемь -девять авторских листов. Я решил, что для начала достаточно. Надо засветить себя, тогда легче пойдёт фантастика.

Вечером, когда мама пришла с работы, я дождался, когда Катя выйдет во двор погулять, а точнее посидеть на лавочке с девчонками и почесать языками. Отец после работы наверняка зайдёт в гараж. Так что мне предоставляется прекрасная возможность посекретничать с мамой. В моей жизни как-то сложилось, если судить по прошлой жизни, что отец всё время воспитывал из меня настоящего мужчину. А вот с мамой у меня сложились доверительные отношения. Она не настаивала, чтобы я стал инженером, это чисто отцовская мысль. Я считал, что мать более разумная и никогда «не рубит с плеча», прежде всегда обдумывая свои решения. Всё же я решился ей рассказать о том случае с Валерой Крысовым и его угрозах. Мама слушала меня не перебивая, продолжая готовить ужин.

– Понимаешь, мам, я могу с ним справится. Но чем это закончится? Например, я его покалечу, дойдёт до милиции. Меня может и не посадят, но определённое пятно я заработаю, что может помешать мне в дальнейшей жизни.

– Я так понимаю, что с заявлением к участковому ты тоже связываться не хочешь?

– Не хочу. Ты ведь умная, сама всё видишь и понимаешь. В том числе понимаешь, как складываются отношения у подростков. Стать изгоем во дворе не хочу, а это обязательно произойдёт, стукачей не любят везде.

Мать задумалась, ничего не спрашивала, а я её не торопил. Наконец она что-то решила.

– Отцу ничего не говори, он со своим взрывным характером, да за Катю, точно оторвёт голову этому хулигану. Присмотри за сестрой в эти дни, когда она куда-то идёт, напросись с ней. Я же тем временем поговорю с кем надо, вопрос закроют. Значит говоришь, что грабят они мужиков в дни зарплаты? Катю я ещё домашней работой загружу, пусть окна в комнатах перемоет перед осенью, пока погода тёплая стоит. Сам не во что не ввязывайся, постарайся тоже особо никуда не ходить, особенно по вечерам, – решительно заявила мама.

– Мам, у меня к тебе просьба. Мне нужна печатная машинка, чтобы сказку перепечатать. Хочу в издательство отдать на публикацию, а там принимают только в печатном варианте, – решил я озвучить свой вопрос по книге.

Мама удивилась, даже присела на табуретку. Она явно не ожидала от меня таких действий, воспринимая мои фантазии, как некую шутку.

– Ты что, печатать умеешь? – спросила мама, пытаясь собраться с мыслями.

– А чего там сложного, тыкай на клавиши. Как минимум двумя пальцами, спешить мне некуда, так что справлюсь, – ответил я.

– У меня для тебя, Миша, два варианта. Можно отдать нашей кладовщице Нине, у неё забот немного, а она заканчивала филологический, но работает у нас, не хочет в школе учителем трудиться. Машинка есть на нашей базе, в смысле свободную найдём. Может поручим филологу перепечатать твою сказку, она заодно и ошибки поправит? – предложила мама, после минутного размышления.

Я согласился на то, что текст перепечатает сотрудница с маминой торговой базы. Может так будет лучше, а я займусь первой книгой фантастики из серии про космос.

– Рукопись будет готова завтра к вечеру, мне там кое-что переделать надо, – добавил я к своему согласию.

– Прекрасно в четверг унесу на работу, думаю до конца недели Нина всё напечатает, у неё ловко выходит обращаться с печатной машинкой, – подвела итог мама.

После разговора с мамой, я отправился к Ленке Суховой, благо идти недалеко, наши семьи живут на втором этаже. Постучал в дверь, услышал разрешение войти и открыл дверь. Дома у Суховых была тётя Валя и Надя, которая что-то писала, сидя за столом. Отца семейства ещё не было, видимо не вернулся с работы.

– Здрасьте, тёть Валь, мне бы Лену повидать, – поздоровался я.

– Здравствуй, Миша. А Лена во дворе с девчонками языками чешут, там и Катя ваша. Вон из окна видно, сидят на скамейках у площадки для волейбола, – ответила мать Лены и Нади.

Я поблагодарил Валентину Макаровну, вернулся домой, одел кеды и вышел во двор. Подошёл к девчонкам, которые тут же замолчали. Наверняка обсуждали какие-то свои секреты.

– Лен, мне бы посекретничать с тобой по делу, – обратился я к Лене Суховой, когда подошёл к компании девчонок.

Некоторые девчонки стали язвить и хихикать, но я не обратил никакого внимания на подколы в нашу сторону. С Суховой у меня были ровные отношения, чисто добрососедские, тем более мы учились в параллельных классах. Лена возражать не стала, она была вообще уравновешенной по складу своего характера. Полненькие часто бывают добрыми в душе. Мы отошли метров на двадцать, чтобы девчонки не услышали наш разговор. Захочет Ленка, сама расскажет о чём мы говорили своим подругам.

– Лен, просьба к тебе. Ты же неплохо рисуешь людей и животных?

– Хвалят меня в студии. А чего хотел-то?

– Мне надо, чтобы ты нарисовала несколько моментов по сюжету сказочных героев, – сделал я предложение.

– Когда тебе надо? Могу в принципе, если карандашами, то быстро нарисую, если в красках, то время понадобиться. С тебя торт-мороженое, большой, – сразу выставила условие Лена, она была жуткой сладкоежкой.

– Если нарисуешь, как мне надо, то с меня ещё и конфеты, – добавил я.

– Договорились. Приготовь описание, чего тебе там надо часа через полтора, я уже сегодня вечером начну, – дала своё согласие Лена.

Вот и хорошо. Лена вернулась к подругам, а я потопал домой, готовить ей задание для рисунков. В последующие дни мы с Катей находились дома, мама загрузила сестру домашними заботами. Я продолжил работать над книгами. К вечеру среды закончил с корректировкой сказки и отдал маме, в четверг она забрала сказку с собой на работу. Я же продолжил работать над космической фантастикой. Оставались последние денёчки каникул, следовало написать максимальный объём текста. Чувствую в школе мне придётся вспоминать все те знания, что подзабыл в прошлую жизнь с течением времени.

Август 1974 год. Свердловск. Галина Егорова. Эпизоды.

Галина Николаевна Егорова работала на областной торговой базе, в должности заместителя директора базы. Старшая сестра Галины, Шишова Мария Николаевна, поднялась по карьерной лестнице и сейчас была начальником торгового отдела при областном исполкоме. Несколько раз предлагала своей сестре подобрать менее хлопотное местечко, но пока Галине Николаевне всё нравилось. Через областную базу отоваривалась почти вся элита города. Чтобы помочь своим детям выпутаться из истории, которая могла закончится очень плохо, Галина решила воспользоваться связями и обратиться к начальнику милиции в своём районе. Она могла бы озвучить свою просьбу и генералу, если потребуется, благо выходы на главного областного милиционера имелись. Но решила попробовать решить вопрос меньшим калибром. Буквально на следующий день, после разговора с сыном, Галина Николаевна позвонила начальнику Отдела милиции по Орджоникидзевскому району. Был за ним некий должок. Галина Николаевна помогла достать брату начальника милиции мотоцикл «Урал». Брат районного полковника милиции жил в деревне, а в деревнях самый эффективный транспорт именно мотоцикл «Урал».

– У тебя что-то срочное, Галина Николаевна? – спросил полковник Мазуров.

– Скорее личное, Олег Игоревич, – ответила Егорова.

– Подъезжай к нам в отдел, я сегодня допоздна буду, здесь и поговорим, – предложил полковник Мазуров.

После работы Галина Николаевна сразу проехала в районный отдел милиции, полковник был на месте. Мазуров предложил присесть и поведать о причинах, которые привели Егорову к нему. Галина давно знала Мазурова, даже знала его жену. В свою очередь Мазуров был знаком с мужем Егоровой. Галина Николаевна выложила всё, о чём рассказал сын.

– А ведь у нас уже есть несколько заявлений о том, что мужиков грабят в дни получки. Хорошо, что пришла ко мне. Не сомневаюсь, что этот пацан состоит на учёте в детской комнате милиции. Я поставлю задачу перед отделом уголовного розыска, выявим всех, кто на учёте или пока не попал к нам на карандаш. На следующей неделе на Уралмаше получка, мои сотрудники отработают, поставлю кого-нибудь, чтобы последили за эти уркаганом, может слежка ещё куда выведет, – пообещал начальник отдела.

Галина вышла из отдела милиции убеждённая, что милиция, когда хочет может очень эффективно работать. После ухода Егоровой, Мазуров вызвал к себе старшего лейтенанта Кузнецова, который работал в уголовном розыске. Кузнецов работал достаточно давно и не раз выполнял щекотливые просьбы начальника отдела.

– Рома, выясни, что за пацан Крысов Валерий, его данные возьмёшь в инспекции по делам несовершеннолетних. Не сомневаюсь, что он у них числится. С завтрашнего дня последи за ним, только аккуратно, похоже он причастен к грабежам рабочих с завода, ну и вообще, что-то интересное нароешь наверняка. Только сделай всё аккуратно, я знаю ты умеешь. Если что-то накопаешь, сначала ко мне, а я уже решу, что с этим дальше делать, – в приказном тоне отдал распоряжение Мазуров.

Старший лейтенант Кузнецов кивнул и покинул кабинет начальства. Раз надо взять под «колпак» местного малолетнего хулигана, значит он сделает. Кузнецов имел агентуру в среде пацанов района, так что не сомневался, что соберёт нужную информацию.

Сентябрь 1974 год. Свердловск. Егоров Михаил.

В субботу вечером к нам зашла мамина сотрудница с базы, Зарубина Нина. Молодая женщина лет двадцати пяти примерно. И отдала перепечатанную рукопись. Они о чём-то с моей матерью поговорили и Зарубина ушла. А мама сразу зашла в нашу комнату, подала мне три экземпляра, напечатанной сказки.

– Быстро, однако, не ожидал, что пару-тройку дней сделает, – обрадовался я.

– Нина печатает быстро, она во время учёбы в институте заканчивала курсы машинисток, владеет скоростной печатью. Сколько раз ей предлагала перейти секретарём нашего директора базы, но отказывается. Оно и понятно, на складе спокойней, зарплаты выше, сделал свои дела, сиди книжки читай. Нина похвалила тебя, практически нет ошибок. Она некоторые слова поменяла. Говорит если не понравится, то она те листы вновь перепечатает. Я с ней за работу уже рассчиталась. Так что можешь идти в своё издательство узнавать, но не в ущерб занятиям в школе, – погрозила мне пальцем мама.

– А чего смеялись, сказка смешная? – спросил я.

– Точно. Нина говорит, что обхохатывалась, когда читала. Я потом обязательно твою сказку перечитаю, мне тоже ведь интересно, – ответила мама и улыбнулась, не забыв взъерошить мне волосы на голове.

Я просмотрел заметки, что там за слова поменяли. Но остался доволен. Филолог, она и в Африке филолог, быстро нашла синонимы к некоторым моим словам. Я сложил три экземпляра сказки в портфель, решил, что завтра после школы метнусь в издательство. Первого сентября не должно быть много уроков. Как-никак первый день после каникул, скорей всего ограничатся классным часом. В воскресенье до обеда я работал над космической трилогией, вышел в обед погулять во двор. Отец пропадает в гараже, теперь у него занятие серьёзное, сделать из «ведра с болтами» конфетку. По поводу краски для авто, я с мамой поговорил, обещала помочь, только удивилась тому, что отец сам не обратился. Катя играет в волейбол, мама дала ей отдохнуть перед школой. После обеда, как только мы вернулись, мама заставила нас в очередной раз мерять форму для школы. Мне принесли аж два костюма, померил, один подошёл идеально. Я буду ходить в костюме чёрно-синего цвета, на ноги чёрные туфли. Катерине мать достала форму, которую носили школьники в Прибалтике, плиссированная юбка и сорочка с жакетом. Против такой формы никто возражать не станет, ведь она утверждена для школьников, но увы не РСФСР. Сестра довольна, как кошка, обожравшаяся сметаны. А то, что она будет отличаться от других десятиклассниц, Катю не волнует, от слова «совсем». Мама была довольна не меньше нас. Так незаметно, в хлопотах, прошёл воскресный день.

Наступил понедельник, сегодня второе сентября, многие школьники радуются, что учиться на один день меньше, ведь первое число было в воскресенье. Кстати, днём знаний первое сентября объявят только в середине восьмидесятых. Отец вчера принёс два букета роз. Это для нас, точнее, чтобы мы подарили своим учителям. У отца есть знакомый, который живёт в частном доме на посёлке, ближе к лесопарку. Приятель отца выращивает цветы в теплице, потом отдаёт цветы армянам, которые торгуют на рынке. Но отцу он никогда не отказывает. С нашего двора идёт целая толпа, три десятка школьников и это только с двух-трёх бараков. В это время женщины не боятся рожать детей, в редких семьях меньше двух детей, чаще бывает, что три ребёнка – это норма. Я пошёл в компании Юрки Карпенко, он ведёт свою младшую сестру, которая перешла во второй класс. К нам пристроились Липов, Газырин, Степанов и Лимонов. Лимонов Андрей живёт в соседнем бараке, а учится с Юркой в одном классе. В нашем дворе нет таких, кто бы был со мной из одного класса. В это время родители не провожают детей в школу, разве что тех, кто идёт первый раз в первый класс. До школы недалеко, десять минут ходьбы даже ленивым шагом. Я заметил за собой, что реально волнуюсь, будто первоклассник. Катя вышла чуть раньше меня, за ней зашла одноклассница, по пути они ещё будут за кем-то заходить. Пока шли к школе, Юрка Карпенко решил со мной обсудить одну тему.

– Миха, пойдём в ДОСААФ1, выучимся на права, удостоверение на мотоцикл получим.

– Кто ещё идёт? – решил уточнить я.

В прошлой жизни мы действительно пошли учиться в ДОСААФ, чтобы получить водительское удостоверение на мотоцикл. Тогда это произошло в восьмом классе. Я, Карпенко и мой одноклассник Рашид Абдулин, он живёт в каркасных домах на три этажа, недалеко от нашего двора. Помню, посетила нас желание пойти заниматься в мотокроссе, есть в городе такие клубы. А там права на мотоцикл обязательны.

– Из твоего класса Абдулин, а из моего Волков. В сентябре можно записаться, ходить будем по вечерам, учиться два месяца, – объяснил Юрик.

– Почему бы нет? Я, пожалуй, в деле, только с родителями переговорю, чтобы денег на курсы дали, – ответил я согласием.

В прошлой жизни мы выучились в начале весны, когда сдавали экзамены в ГАИ2, было уже тепло. Когда начали об этом договариваться не помню. Может также осенью. Болтая о разном, добрались до школы. Вход в школу со стороны улицы Калинина, но мы обычно ходили через дыры в заборе. Попадали на футбольное поле. Возле дыр в заборе курят пацаны из разных классов. Юрка Карпенко уже курит, так что он остановился, чтобы глотнуть никотина. Я же в эти годы не курил и в прошлой жизни. Помнится закурил лет в семнадцать, потом всю жизнь пытался избавиться от этой пагубной привычки. В этой жизни я такой ошибки не допущу. На стадионе уже собирались школьники, линейку проведут прямо на футбольном поле. Вон вижу старшую пионервожатую с мегафоном суетится, они его для усиления голоса пользуют. Я постоял рядом с пацанами, послушал их трёп, только встал с наветренной стороны, чтобы не глотать табачный дым. Пацаны докурили свои сигареты, и мы дружной гурьбой направились к тому месту, где по классам разбивались школьники. Подошли к восьмым классам. Я перешёл в восьмой «Б» класс. Стою, рассматриваю своих одноклассников. А ведь я почти всех позабыл. В прошлой жизни ушёл после восьмого в технарь, с той поры многих даже не видел. Девчонки и пацаны нашего класса переговариваются между собой, кто-то рассказывает, как провёл лето. В общем все разговоры не отследишь, галдят, как чайки на море. Представляю, что твориться будет на переменах после очередного урока. Некоторые пацаны только подходят, здороваются через рукопожатие. Пожимая руку, я даже не могу вспомнить имя очередного одноклассника. Прислушиваюсь к разговорам, моя память обновляется, так что смогу нормально обращаться по именам. Вот девчонок почему-то помню лучше. Ко мне подошла одна из наших девочек, я не сразу узнал её.

– Мишка, привет. Как лето провёл, куда ездил? – спросила одноклассница, а я старался вспомнить её.

– Э-э… В деревню ездил, к деду с бабушкой, – ответил я, стараясь выиграть время на воспоминания.

Блин, она сейчас с бантами, в каком-то расфуфыренном фартуке. Но память не подвела, пока я мямлил, из глубин подсознания пришло узнавание своей одноклассницы. Это моя соседка по парте, Татьяна Кожина. Спортсменка, занимается биатлоном или лыжными гонками, вроде уже сейчас у неё 1-й разряд, или как они там разделяются. Сижу с ней за одной партой с четвёртого класса. Танюшка практически моя подружка. Реально дружили крепко. Я даже девственность именно с ней потерял. Кстати, в восьмом классе. Я для неё был, как психолог в 21-ом веке. Таня постоянно мне что-то рассказывала и спрашивала советы. В девятый класс она не пошла, её перевели в спортивную школу ещё в восьмом, при чём не в нашей области. Она этой зимой должна выиграть ряд соревнований по биатлону, вот ею и заинтересуются. Как ни странно, но мы с ней даже не переписывались, точнее она написала пару писем, а я тогда не ответил. Сейчас я её разглядывал с высоты своего прошлого жизненного опыта. Красавицей её не назвать, но симпатичная точно. Серые глаза, чуть припухлые губы. С фигурой всё ясно и понятно для меня, как для мужчины – спортсменка-лыжница. Когда смеётся, на щеках появляются ямочки, что делает её милой и очень привлекательной.

– Сама как, где отдыхала? – спросил я, пытаясь вспомнить подробности нашей дружбы.

У Танюшки отец работает на каком-то военном заводе, в госприёмке. А мать телефонистка или связистка. Недавно они переехали в новую квартиру, две пятиэтажки построены на улице Ильича. В одной из которых салон одежды «Силуэт».

– В «Орлёнок» ездила, целых две смены отдыхала. Накупалась по самое не хочу, не «Артек» конечно, но тоже здорово, отец путёвку достал, – продолжая улыбаться, сообщила Таня.

ВДЦ3 «Орлёнок» находится на берегу Чёрного моря, в Краснодарском крае. Детский лагерь расположен в живописной бухте в сорока пяти километрах от города Туапсе. Хотя нет, это в будущем лагерь назовут Всероссийский детский центр, а сейчас оп называет Всероссийский пионерский лагерь. Говорят, что ничуть не хуже «Артека», но на территории РСФСР. «Артек» в Крыму, а Крым сейчас принадлежит Украине. Мы бы ещё продолжали делиться новостями, но пришла наша классная руководительница, Нелли Григорьевна, в том числе она преподаёт физику в старших классах. Наша классная начала нас строить в три шеренги, видимо скоро начнётся торжественная часть.

О нашей классной стоит рассказать отдельно. Спортсменка, комсомолка, красавица. Так говорили про героиню-красавицу в фильме «Кавказская пленница», роль исполняла актриса Наталья Варлей. Вот и наша классная яркая красавица, с еврейскими чертами лица, а может от немцев что-то, точно не скажу. Стройная брюнетка, про таких говорят «бог наградил и рожей, и кожей». На улице мужчины всегда оборачивались в её сторону. Нелли старше нас всего на десять лет. Носит обтягивающую юбку или платье, что здорово подчёркивает её стройную фигуру. Глаза большие, но не портят внешний вид, напротив, взгляд как бы притягивает и гипнотизирует. Ни разу не помню, чтобы она кричала, всегда говорила спокойным, немного грудным голосом. Помню, половина пацанов в классе на неё запали, когда она пришла к нам в седьмом классе. Пускали слюни на красотку, в том числе и я. Была замужем, но что-то там случилось, и она развелась со своим мужем, есть дочь. Но мы её ни разу с дочерью не видели, вроде той занимается мать Нелли. О своих личных делах Нелли никогда не говорила, не любила, чтобы нарушали её личное пространство. Ещё помню, что за ней здорово ухлёстывал наш физрук, за что его особо влюблённые ученики нашего класса невзлюбили, даже устраивали ему пакости. Вот и сейчас Нелли начала говорить и все сразу замолчали.

– Во-первых, я рада вас всех видеть. Во-вторых, сегодня будет классный час. Я расскажу, что вас ждёт в учебном году. В общем пообщаемся, а потом я вас отпущу по домам, завтра полноценный учебный день, – начала говорить Нелли Григорьевна.

– А в-третьих? – задал вопрос Щеглов Сашка, этот кадр всегда лезет с какими-либо шутками или приколами.

– А, в-третьих, кто много говорит, будет таскать не алюминий, а чугуний, – подсказал Роман Козлов.

Все захохотали, Нелли тоже улыбнулась устаревшей шутке из анекдота.

– Правильно подметил, Рома, спасибо. В-третьих, у нас новый ученик Рафаил Юнусов, прошу любить и жаловать, – Нелли вывела перед нашими шеренгами невысокого парня.

Юнусов башкир или татарин, его выдают чуть раскосые глаза. Я его сразу вспомнил, он пришёл к нам в восьмой класс, но после восьмого ушёл из школы. Нелли цыкнула на нас, сразу все в классе замолчали. Началась торжественная часть. Первой толкнула речь наша директор Роза Андреевна Долгих. Потом высказалась завуч старших классов Елена Васильевна Летучая. После неё выступила старшая пионервожатая и комсорг школы Башнина Ирина Львовна. После этого прозвучал первый звонок. Десятиклассник взял за руку девочку из первого класса, и они прошли по кругу, девчонка с удовольствием размахивала колокольчиком, который издавал мелодичный звук. После этого мы строем стали уходит с футбольного поля направляясь в свои классы. Наш класс кабинет физики на четвёртом этаже, так как классный руководитель педагог по физике.

Мои одноклассники расселись по своим местам в классе. Мы с Татьяной сели за четвёртую парту в первом ряду, возле окон. Парт в ряду шесть, всего три ряда. Нелли Григорьевна сложила все цветы, что подарили на учительский стол.

– Хочу сказать, что этот учебный год будет ответственным для вас. Следует не только усваивать материал, но и готовится к экзаменам. Билеты для экзаменов начнём писать только во второй четверти, а за второе полугодие вам надо будет их выучить. Кто-то из вас уйдёт из школы после восьмого класса. Пойдут учиться в технические училища или техникумы, а кто-то останется заканчивать десятилетку. Не торопитесь с решением, обязательно советуйтесь с родителями или знакомыми. Разберитесь в себе сами, чего вы хотите добиться в жизни, кем хотите стать, потом принимайте решение, – начала говорить наша классная руководительница.

Новичка, Юнусова Рафаила посадили за первую парту во втором ряду, там сидела Матвеева Лена, она не возражала. Её сосед, который сидел с ней покинул нашу школу, уехав со своими родителями в другой город. Новичок не возражал, сел и внимательно слушал, что говорит Нелли Григорьевна. После того, как наша классная озвучила планы на ближайшую четверть, в общих чертах на весь учебный год, Пельш предложила рассказать коротко о том, как отдыхали летом. Пока ребята вставали по очереди и рассказывали о прошедшем лете, Таня наклонилась к моему уху. Я почувствовал запах лесных трав. Что это интересно, духи или шампунь для волос?

– Миш, помнишь ты мне один секрет рассказал про то, что написал детскую сказку? Этим летом решился отправить в редакцию, только честно? – зашептала Таня, от чего у меня поползли по спине мурашки.

Это всё виновато моё молодое тело, от запаха девушки возбуждаюсь моментально. Я не помнил, что рассказывал Танюше о том, что написал сказку, но возражать не стал. Было приятно, когда соседка время от времени касается своими пухлыми губами моего уха.

– Наконец-то решился, сегодня пойду в редакцию узнать, возьмут мою сказку в печать или нет. Надеюсь, что опубликуют, – так же шёпотом ответил я, прикрыв ладошкой от учительницы рот.

– Хочешь с тобой схожу, мне всё равно после школы торопиться никуда не надо? – вдруг предложила Таня.

Почему бы и нет? Я согласно кивнул головой, давая понять, что не возражаю.

– Кожина, прекрати облизывать ухо Егорову. Неужели не интересно, о чём рассказывают ваши одноклассники? – сделала замечание Нелли Григорьевна.

Класс засмеялся, а Таня смутилась, у неё покраснели щёки. Самый лучший способ не давать повода для насмешек – это промолчать, что мы с соседкой по парте и сделали. Классный час длился почти полтора часа. После этого Пельш нас отпустила по домам. Те, кто жили рядом предложили ей донести букеты цветов до дома. Мы же с Таней отправились на площадь УЗТМ, там расположено кольцо трамваев, на котором мы доберёмся почти до нужного мне места.

Глава 4.

Сентябрь 1974 год. Свердловск. Начинающий автор.

Мы с Таней сели на трамвай под номером пять, без пересадок добрались до центральной площади нашего города, которая имела название «Площадь 1905-го года». Спустились вниз по улице Вайнера, до улицы Малышева. В этом времени улицу Вайнера ещё не сделали только пешеходной. Произойдёт такое событие гораздо позже, в начале двухтысячных, назовут «Уральский Арбат». Контора Средне-Уральского издательства находилась в доме № 24. На входе сидел вахтёр, пожилой дядечка.

– Вы куда намылились, подрастающее поколение? – спросил вахтёр.

– Молодой автор идёт сдавать свою работу, а я его консультант, – быстро сообразила Таня.

– Поднимайтесь на второй этаж, там спросите, куда сдают работы, – спокойно разрешил вахтёр и потерял к нам интерес.

Мы поднялись по лестнице на второй этаж и остановились в раздумье. Куда дальше? Из одного кабинета вышел мужчина, среднего роста, с пышными волосами, которые уже посеребрила седина. У мужчины доброжелательное лицо. Увидев нас, он остановился.

– Кого-то ищите, молодые люди? – обратился к нам с вопросом мужчина интеллигентного вида.

– Хотелось бы сдать на публикацию свою работу, подскажите куда пойти? – спросил я.

– Так сразу на публикацию? Не зря говорят, что молодёжь торопиться жить. А что у вас для публикации, рассказ, повесть? – последовал следующий вопрос.

– Скорее сказка со смыслом и шуточными ситуациями, надеюсь понравится читателям, – дал свой ответ я.

– Кто из вас автор?

– Я. Михаил Егоров, учусь в восьмидесятой школе, в восьмом классе, – ответил я.

– Ага. А молодая леди значит для поддержки, так сказать, для смелости?

– Таня Кожина, прошу любить и жаловать, мой боевой товарищ и одноклассница. Ну или просто подруга, зато хороший и надёжный человек, – ответил я.

Видимо мой ответ понравился мужчине, так как он засмеялся.

– Ну пойдёмте со мной, посмотрим, что у вас там за сказка, – предложил мужчина.

Мы поднялись ещё на один этаж. Когда подошли к нужному кабинету, я успел рассмотреть табличку «Главный редактор». Вот тебе и раз. Целились пальцем в небо, а попали туда, куда надо. Мужчина присел за свой рабочий стол, а нам показал на стулья, что стояли для вдоль посетителей.

– Представлюсь. Я, главный редактор Средне-Уральского издательства Очеретин Вадим Кузьмич. Ну доставай, Михаил Егоров, свой труд, посмотрим, что там у тебя, – предложил главред.

Я достал из портфеля три экземпляра своей работы, которую в прошлой жизни так и не опубликовал. Положил на стол, один экземпляр передал Очеретину. Он взял, прочитал название, потом прочитал аннотацию к сказке. Посмотрел на нас, задержал взгляд на Тане.

– Таня Кожина? Где же я тебя видел? Стоп! А не ты ли случайно заняла третье место в областных соревнованиях, прошлой зимой? – неожиданно для нас спросил Очеретин.

– Я. Третье место моё, вы не ошиблись, – ответила Татьяна, улыбаясь от удовольствия.

– Действительно боевая подруга, вон как метко стреляла, я смотрел те соревнования. Ну а ты, Миша, чем занимаешься, кроме того, что учишься в школе?

– Хожу в секцию дзюдо, ну и пишу естественно, уж больно мне нравится это делать, – ответил я.

– То, что нравится – это замечательно, возможно из тебя получится толк, – похвалил главред.

Он снял трубку телефона и кому-то позвонил. На том конце провода ответили.

– Олег, заскочи ко мне, есть тут кое-что для тебя, велел Очеретин своему сотруднику и положил трубку.

– Комсомольцы? – спросил главред у нас обоих.

– Я, да. Прошлой весной приняли, А Мишу в этом году примут, скорей всего к празднику в ноябре, – ответила за нас обоих Таня.

Не прошло и пяти минут, как в кабинет главреда вошёл мужчина лет тридцати, в очках, но по движениям тела достаточно бодрый или шустрый.

– Знакомьтесь, молодые люди, редактор журнала «Уральский следопыт» Олег Вадимович Петров, там мы печатаем произведения подобные вашему, – главред представил и меня с Таней.

– Предлагаю сделать так. Олег Вадимович возьмёт, Миша, твою сказку посмотрит её. Если понравится отправим к корректорам, а с тобой свяжемся. Правда договор надо будет оформлять на кого-то из твоих родителей. Хорошо?

– Вполне подходяще. Мама приедет для подписания договора, я и телефон её рабочий оставлю, дома-то телефона нет, – ответил я.

– Что-то ещё пишешь? – спросил Очеретин.

– Сейчас начал трилогию. Космические приключения нашего современника, конечно же фантастика, – ответил я, чем удивил обоих сотрудников издательства.

– Ну хорошо. Давай трудись над своей фантастикой, а мы тебе перезвоним, после просмотра твоей сказки, – произнёс главред, давая нам понять, что наше время вышло.

Мы задерживать занятых людей не стали, попрощались и пошли на выход. Покинув издательство, прогулялись с Таней по плотнике. У меня имелись кое-какие свои деньги. Зашли в «Чебуречную», слопали по два чебурека с чаем. Я больше слушал Татьяну, о том, как она отдыхала на море. Домой вернулись под вечер, я проводил Таню до подъезда, а потом отправился в отчий дом.

Сентябрь 1974 год. Средне-Уральское издательство. Эпизоды.

Прошло два дня после того, как приходил молодой автор Миша Егоров. Олег Петров выполнил поручение начальства и прочитал сказку. Более того, самые интересные и смешные моменты он зачитывал в своём отделе, хохотали всем коллективом отдела. Под конец рабочего дня в среду Петров зашёл к главреду.

– Вижу прочитал. Твоё мнение, Вадим? – встретил своего подчинённого главред.

– Очень смешная сказка, мы всем отделом от смеха под столы валились. Написано неплохо. Чем-то походит на похождения солдата Швейка, но откровенного копирования всё же нет. Направление сюжета взято примерно такое же.

– Думаешь плагиат? – спросил Очеретин.

– Нет, я так не думаю. Хотя вопросы у меня возникли. Такое впечатление, что писал сказку подросток, а потом правил взрослый человек. Надо бы поговорить с этим молодым автором. Если ему помогал более опытный человек, то стесняться этого совсем не надо. Если, конечно, взрослый не будет претендовать на авторство. Замечу, что приложены вполне неплохие рисунки. Тоже не помешает узнать, кто рисовал. Я бы вообще отдельную книгу издал, даже не сомневаюсь, что разберут быстро, – пояснил свою точку зрения Петров.

– Сказка неплохая и действительно смешная, я один экземпляр домой брал. Посмеялись вместе с моей супругой. Давай так, звони по контактному телефону и приглашай юношу с его мамой в издательство. Будем разговаривать. И ещё, сказку отдай нашим корректорам, заодно и на предмет цензуры посмотрят, – распорядился Очеретин.

Петров кивнул и вышел из кабинета начальства. Олег не сомневался, что в журнал сказка вполне пройдёт, тираж неплохой у журнала, уже больше ста восьмидесяти тысяч экземпляров. По телефону, что оставлен молодым автором, как контактный, Олег Петров позвонил на следующий день.

– Слушаю, Егорова у телефона, – ответил женский и приятный голос.

– Галина Николаевна, ваш телефон оставил Михаил Егоров. Он вам кем приходится?

– Сын. А что случилось-то? – сразу забеспокоилась женщина.

– Я, Олег Петров, редактор журнала «Уральский следопыт». Егоров Михаил оставил у нас своё произведение для публикации, рукопись одобрена. Хотелось, чтобы вы подъехали с сыном к нам в издательство, чтобы подписать договор, так как ваш сын несовершеннолетний.

– Когда подъехать? – как-то растерянно спросила Егорова.

– Давайте завтра в районе обеда, можно сразу после обеда. Главный редактор издательства хотел бы поговорить с вами и вашим сыном. Меня найдёте на втором этаже, на вахте я предупрежу, что вы приедете, – произнёс Петров и попрощался с Егоровой.

После звонка родительнице автора, Петров пошёл поговорить с начальством, хотелось попробовать убедить Очеретина на издание отдельной книги.

Сентябрь 1974 год. Свердловск. Первый результат.

После похода в понедельник в издательство, я засел за работу над книгой фантастических приключений. Пройдёт или не пройдёт моя сказка на публикацию старался не думать. Да и некогда собственно. С утра школа, потом быстро делаю домашку, а после сажусь за книгу. Маму попросил, чтобы она мне помогла получить читательский билет в библиотеку «Белинского». Это самая крутая библиотека в нашем городе. То, что не найдёшь в обычных районных библиотеках, в центральной библиотеке «Белинского» можно подобрать нужную информацию. Правда в библиотеку «Белинского» пускают студентов, вернее не ниже студента. Но у мамы связи неплохие, она обещала помочь. А мне нужно вставить название планет, Галактик и звезды подобрать, точнее название звёзд во Вселенной. В четверг, к вечеру, я вышел во двор погулять, чтобы проветрить голову. Пацаны играют в теннис, ну и я пристроился. Кстати, Крысова с того дня, когда была драка, я больше в нашем дворе не видел, но не забывал о нём ни на минуту. Жаль пока не придумал, что с ним делать. Хотя мама велела не лезть, дескать сама разберётся. Я как раз играл, подошла моя очередь, когда прибежала младшая сестра Юрки Карпенко.

– Мишка, тебя твоя мама зовёт. Велела немедленно идти домой, чего-то она сердитая, – сестра Юрика развернулась так, что юбка закружилась и побежала играть с подружками в классики. Я отправился домой, по дороге размышлял, что такого произошло, что мама сердитая. Со стороны коридора вошёл сразу в комнату родителей. Отец сидел на диване хмурый, смотрел на меня исподлобья. Мама стояла рядом и тоже смотрела каким-то изучающим взглядом. Я что Генерального секретаря ЦК КПСС1 товарища Брежнева прихлопнул? Что они смотрят так на меня, осуждающе.

– Присаживайся, – показал отец на стул, который они поставили перед собой.

Я пожал плечами и присел. Выжидающе посмотрел на своих родителей.

– Как же так, сын? Как так вообще возможно? Да уж, не ожидал от тебя, – говорил мой отец каким-то суровым голосом, вроде, как осуждает.

– Пап, ты формируй вопросы понятней. А то я что-то не понимаю, что случилось. Что, кто-то в лесу сдох, и вы расстроились? – выскочил у меня вопрос, прежде чем я осознал, что я говорю.

Первой не выдержала мама, она отвернулась и прыснула со смеху. М-да, игрок в покер из неё никакой. Батя продержался ненамного дольше, через минуту он хохотал, как стоялый конь.

– Витя, я же тебе говорила, что он не купится на твою шутку, – смеясь произнесла мама.

– Но рожа-то у него была растерянная. Хотя снимаю шляпу, глазом не моргнул, – сквозь смех говорил отец.

Ну надо нет? Пошутить они решили. Тоже мне «Петросяны» нашлись.

– Как ты сказал, кто-то в лесу сдох? Надо запомнить, чтоб я так жил, – продолжал веселиться отец, наконец и я заулыбался.

Когда родители успокоились от своего гомерического смеха, мама рассказала, что ей позвонили из издательства. Нас ждут в пятницу, после обеда, чтобы обсудить заключение договора. Вот теперь и я обрадовался. Слышал я, в прошлой своей жизни, что продвинуть своё произведение было совсем непросто. Спасибо огромное Очеретину, что он посодействовал моей первой публикации в этом времени.

В пятницу я сразу из школы отправился к маме на торговую базу. Там сделал домашнее задание, а после обеда вместе с мамой поехали в Средне-Уральское издательство. На входе в этот раз сидела пожилая женщина. Мама сообщила ей, к кому мы пришли и свою фамилию. Тётка записала данные мамы в большой журнал, поставила плюс один и разрешила пройти. Кабинет Петрова находился на втором этаже. Товарищ Петров был на месте. Мама постучала в дверь, приоткрыла и спросила разрешения войти. Олег Вадимович Петров расплылся в довольной улыбке.

– Давайте пройдём сразу к главному редактору, он сейчас на месте, – предложил нам Петров и первым направился на третий этаж, мы последовали за ним.

Главный редактор Средне-Уральского издательства Очеретин был на месте, мы прошли в кабинет и расселись на свободные стулья, что стояли у стола совещаний. Вадим Кузьмич вежливо повторил маме то, что ей уже говорил Петров после того, как они обменялись приветствиями. Вежливый мужчина, ничего не скажешь. Разговаривал Очеретин с мамой действительно вежливо.

– Скажи, Михаил, тебе кто-нибудь помогал в работе над сказкой? – обратился он ко мне, как только поговорил с мамой.

– Нет. Я сказку написал пару лет назад, писал, что называется в стол. А в этом году немного подкорректировал и решил опубликовать, потому мы сейчас у вас, – ответил я, а мама подтвердила то, что мне никто не помогал.

– Ну хорошо. Сказку мы опубликуем. Журнал «Уральский следопыт» выходит раз в месяц, у читателей пользуется спросом. Тираж сто восемьдесят пять тысяч экземпляров. У нас печатались достаточно известные авторы. Например, Владислав Крапивин, Марк Гроссман, Сергей Другаль и другие фантасты и прозаики. Для тебя, Михаил, будет неплохим стартом начать печататься в журнале. Скажу честно, мне произведение понравилось. Выпустим в сентябрьском номере, он выходит через неделю. Скажи, Миша, а кто рисовал рисунки к произведению? – от произнесённых фамилий известных писателей, моя мама немного обалдела.

– Наша соседка Лена Сухова, учимся в одной школе и живём в одном доме. Лена занимается в художественной студии, правда не знаю в какой, – ответил я.

– С ней надо бы тоже подписать договор. Передай своей однокласснице и соседке, что ей с родителями следует подъехать к Олегу Вадимовичу, чтобы правильно оформить использование её рисунков. Можно даже в субботу. Желательно не тянуть, сказку уже отдали в работу. Хочу выразить тебе уважение за то, что почти совсем нет орфографических ошибок. Но есть слова, которые стоит заменить, – Очеретин подал мне два листа, на которых были написаны варианты замены.

Я просмотрел, не увидел ничего такого, что вызвало бы моё неприятие. У меня на самом деле много слов, которые я принёс из 21-го века, которые возможно непонятны современному читателю.

– Нет возражений, я согласен, – ответил я.

– Отлично. Галина Николаевна, прочитайте договор и подпишите, – главред подал маме два экземпляра договора.

Мама с ошалевшими глазами взяла экземпляры договоров, прочитала и подписала, при этом не произнесла ни слова.

– Олег Вадимович, проводи Галину Николаевну в бухгалтерию, ей там выдадут аванс, а остаток гонорара она сможет получить сразу, как выйдет очередной номер журнала, – велел своему сотруднику проводить мою маму Очеретин.

Мама и Олег Петров вышли из кабинета, главред проводил их взглядом и посмотрел на меня.

– Миша, какие твои планы на будущее после школы?

– Пока не уверен что-либо сказать. Закончу десять классов, потом подумаю куда двигаться дальше. Хотелось бы получит профессию режиссёра-сценариста, ну или пойду на журналиста.

– Журналист – это очень хорошая профессия. Я бы посоветовал тебе уже сейчас поработать с изданиями, как юный корреспондент. Могу договориться с «Пионерской правдой», даже с «Комсомольской правдой» получится связаться. Тебе будет полезно, как будущему автору, пусть даже фантасту, – Очеретин посмотрел на меня вопросительно.

– Я не против, наоборот только «за», – ответил я.

– Твою сказку было бы здорово оформить в отдельную книгу. Но у нас немного другие планы. Я свяжусь с коллегами из Челябинска, думаю их заинтересует идея издать детскую книгу, но после выхода нашего журнала. Я решил, что мы не будем твоё произведение делить на части, как это мы порой делаем, напечатаем полностью. Да, с твоей знакомой художницей Леной не тяните. Скажи, Миша, сейчас работаешь над чем-либо?

– Я уже говорил, сейчас работаю над первой книгой трилогии о фантастических приключениях. Думаю, к концу октября закончу, если ничто не помешает, – ответил я.

– Хорошо. Как только будет готова твоя первая книга трилогии, прошу сразу зайти к нам. Если сами не опубликуем, то я подскажу куда следует обратиться. Кстати, когда тебя примут в комсомол?

– Не знаю, вроде к празднику Октябрьской революции, не от меня зависит, – ответил я.

– Дело в том, что детская литература, да и многие другие произведения на контроле ЦК ВЛКСМ2. Было бы неплохо, чтобы ты уже состоял в рядах комсомольцев. Я попрошу нашего комсорга, чтобы он связался с вашей школой, – произнёс Очеретин.

Попутно главред мне дал анкету, чтобы я её заполнил. Так сказать, сведения об авторе. На это у меня ушло не больше пяти минут. Вернулась мама, её сопровождал Петров. Мне показалась, что мама выглядит ещё более ошалевшей. Мы попрощались с сотрудниками издательства. Мама попросила, чтобы с десяток экземпляров оставили для нас. Очеретин нам пообещал, что обязательно за этим присмотрит.

Покинув издательство, мы пошли вверх по улице Вайнера, в сторону улицы Ленина. Мама взяла меня под руку, но некоторое время шла молча. Я понимал её состояние, вдруг в один момент её сын публикуется в журнале, где публиковались маститые писатели. Принять такое разумом быстро не получается. Я маме не мешал подумать и осознать. Шёл и рассматривал улицу, дома и людей. Честно сказать, сейчас улица Вайнера производит удручающее впечатление. На узкой дороге машин, конечно, немного. Я даже улыбнулся, сейчас вообще во всём городе не так много частных автомобилей. В это время автомобиль воспринимается, как роскошь, а не простое средство передвижения.

– Миша, мне аванс выдали, тысячу рублей. Сказали, что у тебя восемь авторских листов, издательство платит по триста рублей за авторский лист. Всего твой гонорар составит две тысячи четыреста рублей. В моей голове никак не укладывается, что мой сын, которому всего четырнадцать с половиной лет, может так быстро заработать столько денег. Вычтут налоги, конечно. Я не просто удивлена, я поражена, – наконец-то заговорила мама.

– Мам, знаменитые писатели и драматурги вообще люди обеспеченные. Взять, к примеру Константина Симонова, он совершенно официально за четыре года заработал два с половиной миллиона рублей. Да что там говорить, тот же Максим Горький за счёт своих гонораров считался практически богатым человеком. Очень неплохо зарабатывают переводчики книг на другие языки, хотя попасть на вершину литературной деятельности будет непросто, требуется писать действительно хорошие книги.

– Сын, а ты думал, кем хочешь стать. Точнее, на кого пойдёшь учится? – спросила мама, переваривая разумом ту информацию, что я вываливаю на неё.

– Пока думаю, что после школы поступлю на режиссёра-сценариста. Драматург – тот же писатель, только пишет пьесы для театра и сценарии для кино. Но мне ведь ещё три года учится, так что время всё взвесить пока есть. Точно знаю, что не хочу быть инженером.

– Отцу пока такого не говори, он расстроится. Сама его постепенно подготовлю. Пиши свои книги, а я тебе помогу, чем смогу, всегда можешь рассчитывать на мою поддержку, – подвела итог мама.

За разговорами добрались до центральной площади, там дождались пятый трамвай и без пересадок доехали до нашего района. Мама в этот день на работу больше не пошла. Сказала, что весь мой гонорар положит в сберкассу на счёт, специально откроет для меня. Я же радовался тому, что могу зарабатывать серьёзные деньги по советским меркам. Войдя во двор, я увидел, как девчонки играют в волейбол, в районе теннисного стола никого нет. Зашёл домой, оставил портфель и переоделся в спортивный старенький костюм. Решил пойти волейбол посмотреть, может даже поиграю. Пацанов во дворе нет, ушли куда-то шляться по району. Не успел подойти, как Лена Першина сделала предложение.

– Мишка, поиграешь за нашу команду, Лариска ногу подвернула и домой ушла?

Отчего бы не поиграть? За игрой незаметно прошли три часа, напрыгался в полное своё удовольствие. Может быть дольше играли, но пошёл дождь, все сразу засобирались домой, в том числе и я. Вечером вновь сел за фантастический роман. Хочешь добиться успеха, надо продуктивно работать. В очередной раз подумал, как мне повезло с Очеретиным. Хороший дядечка, не просто содействие оказал, но и сделал интересные предложения. Надо будет подробней узнать, что там за статьи в газеты «Пионерская правда» и «Комсомольская правда». Для меня это новый опыт, можно попробовать. Наверняка будут наставники, что-то подскажут, в общем смысл есть. Домашнее задание по урокам сделано. Пока мне материал даётся легко. Видимо не всё забыл в прошлой жизни, а скорей всего знания отложились где-то в моём подсознании. Мать поговорила с отцом, когда он пришёл из гаража к девяти вечера. Я не заметил, что отец расстроился, но и восторгов не показывал. Ухмыльнулся только. Наверняка считает, что это у меня юношеская блажь. Со мной отец пока не разговаривал на эту тему.

Интерлюдия. Свердловск. Будни сотрудника уголовного розыска.

Полковник Мазуров, начальник отдела милиции по Орджоникидзевскому рациону, что называется «включил зелёный свет» на действия старшего лейтенанта Кузнецова. Сейчас Роман Кузнецов занимался только слежкой за нужным объектом, да работал с агентурой, попутно собирая информацию по криминальной обстановке в районе. Ценной информацией делился со своими сослуживцами, что помогали им продвинуться в расследовании дел. Романа Кузнецова вполне устраивало, что он мог не появляться на работе, все знали, что ему поручили выполнение какого-то задания от Мазурова. Старается Роман не просто так, полковник Мазуров пообещал его перевести в отдел ОБХСС3. Ближе к новому году, начальник отдела ОБХСС уходит на повышение, значит будут движения по карьерной лестнице, освободится место, на которое Кузнецов очень рассчитывает. Надоело собирать «грязь» в уголовном розыске. Кражи, грабежи, пьяные разборки и поножовщина. В ОБХСС совсем другая работа, так сказать «белая», плюс там можно очень даже неплохо иметь прибавку к окладу милиционера. За неделю, что следил за Валерием Крысовым, старший лейтенант убедился в хулиганских действиях клиента. В основном Валерий, по кличке «Крыс» занимался тем, что отбирал в школах у школяров мелочь. Обычно его объектами становились ученики младших классов, которые точно не могли оказать отпор хулигану. На всякий случай Кузнецов брал на карандаш тех, кого ограбил Крыс. Возникнет надобность, старлей легко поговорит с родителями и соберёт доказательную базу. Если принять Крыса за эти дела, то в суде он соскочит на мелкие статьи, кража или хулиганка. Там сроки смешные, тем более Крыс несовершеннолетний. А вот грабёж рабочих с нанесением телесных повреждений более суровая статья, заодно закроются уголовные дела, которые выводят начальство из себя до стадии бешенства. Кузнецов не торопился, на днях будет получка на заводе, многие рабочие заскочат пропустить грамм по двести водочки в кафе «Шахматное». А кто-то заглотит побольше, именно такие и станут жертвами компании, в которую входит Крыс. Через местных осведомителей, Кузнецов уже выяснил, что именно Крысов бьёт по голове жертву, а не стоит в стороне. Также Роман понимал, что ему одному не справиться. Но имелся план у старшего лейтенант, кого привлечь к захвату банды малолеток.

Первый кандидат на помощь лейтенант Антон Лемешев, именно он ведёт дело о грабеже рабочих в дни получки. Каждый день получает нагоняй от начальства. С ним и поговорил Кузнецов.

– Антон, как у тебя продвигается расследование по грабежам пьяниц?

– Туго. Пострадавшие ничего не помнят толком. Двое попали с сотрясением в больницу, врачи определили, что это нападение. Первые два заявления от таких. Ещё одно поступило чуть позже. Три заявления, но я думаю случаев гораздо больше. Ничего не берут, только деньги от зарплаты, да у одного часы сняли, – ответил лейтенант Лемешев.

– Часы уже зацепка, есть у меня знакомцы, кто может подсказать о скупке краденных вещей. Марка часов известна, хозяин что-то пояснил? – спросил Кузнецов.

– Марка известна, сохранились документы на эти часики. Точно поможешь?

– Помогу, не сомневайся. Скоро получка на заводе, а у меня есть идея, как грабителей за задницу прихватить, – сообщил старлей своему сослуживцу.

Роман Кузнецов объяснил, что им надо сделать, чтобы поймать хоть кого-то из банды малолеток.

– Мы с тобой вдвоём справимся, может помощь взять? – задал вопрос Лемешев.

– Справимся. Правда я привлеку из патрульной службы, ребята на уазике. Нам главного фигуранта взять надо. Есть молодой, но агрессивный, некий Крысов Валерий, он у них за организатора, хотя лет ему всего пятнадцать. Ну пусть возраст тебя в заблуждение не вводит, они сейчас акселераты, здоровья больше, чем у взрослого мужика. Я всю неделю с агентурой работал, так что подготовился, – добавил пояснений старший лейтенант Кузнецов.

– Стволы берём, вдруг пригодятся? – спросил лейтенант Лемешев.

– У меня всегда с собой, как и у тебя. Но стрелять не стоит, отписывайся потом. В общем по обстоятельствам, как карта ляжет, – подвёл итог Роман Кузнецов.

Перед самой получкой рабочих на заводе, Роман ещё раз выловил одного своего «стукача». Мелкий хулиган по кличке «Гном», по паспорту Сурин Андрей Петрович. Кличку свою получил из-за маленького роста. В свои двадцать лет, выглядит на подростка лет в пятнадцать. Год назад Роман прихватил Гнома на краже белья с верёвок во дворах. Люди часто вешают сушится бельё после стирки прямо во дворе, особенно такое распространено в бараках и домах, с коммунальными квартирами. Можно было упрятать паршивца в очередной раз за решётку, но Кузнецов решил иначе, завербовал Гнома к сотрудничеству с милицией. С той поры мелкий воришка Гном продуктивно стучит на своих криминальных приятелей. Гном обычно отирается в «немецких дворах». Там его и подловил старлей Кузнецов.

– Ну что, есть подтверждающая информация? – спросил старлей у своего «стукача».

– Завтра получка, народ конкретно потянется в «Шахматное», только потом будут по домам расползаться. Крыс со своими обычно караулит по Стахановской, на участке от Орджоникидзе до Кировоградской, там фонарей нет, место тихое народ редко ходит. Есть ещё одно место, от улицы Калинина до Уральских рабочих, на той же улице. Фонари не горят, темно, как у негра в жо… Прошу прощения, гражданин начальник, за игру слов. В общем тоже темно, лиц не разглядеть, кто тебя отоварил. Меня тоже звали, но я чего-то не хочу такую статью на себя вешать. За простую кражу меньше срок накрутят, опыт имеется, – пояснил мелкий воришка.

– В общем так, слушай и запоминай. Узнаешь всё точнее, я буду тебя ждать после восьми возле кинотеатра «Знамя», напротив школа есть. Мне нужно точно знать, что эта кодла вышла на свою охоту. С меня червонец, ну и помогу, если опять куда-то вляпаешься, – распорядился старший лейтенант Кузнецов.

Гном кивнул, и они расстались. А Кузнецов поехал в отдел, чтобы узнать, кто будет дежурить в ППС на следующие сутки. В отделе ему сказали, кто будет в патруле на стареньком «УАЗе». Этих милиционеров из патрульно-постовой службы Кузнецов знал, договориться будет несложно, потом просто проставиться водкой или самогоном. Где взять самогон, Кузнецов знал, есть у него на примете одна самогонщица на посёлке, что живёт за улицей Бакинских Комиссаров.

В назначенный день Гном не подвёл, пришёл к кинотеатру «Знамя» в девятом часу вечера, на улице уже темнело, как-никак осень. Погода пасмурная, но без дождя. Тучи закрывают луну, так что будет ещё темнее на улице без фонарей. Лемешев и Кузнецов прихватил фонарики. Машина ППС4 ждёт недалеко, милиционеры согласились выручить сотрудников из «уголовки» за три литра первача. Своему начальству ни Лемешев, ни Кузнецов говорить ничего не стали. Пришлось бы много согласовывать, организовывать операцию и прочая неприятная суета. Гном сообщил, что банда малолеток будет сегодня караулить на участке от Калинина до Уральских Рабочих, по улице Стахановской. Туда же отправили машину с «пэпэсами». Ждать пришлось больше часа, но не напрасно. По Стахановской шли двое рабочих, возможно приятели. Алкаши набрались по самые брови, но двигались ногами, хоть и качаясь поддерживали друг друга. Оба сотрудника уголовного розыска держались в тени домов, что при пасмурной погоде их практически не видно. Преступников было шестеро. Выскочили, один хулиган резко нанёс дубиной по головам своих жертв. Бац! Бац! Первого пьяницу свалил с ног сразу, а вот второй устоял. В это время Лемешев и Кузнецов приближались к месту преступления, прячась за деревья, что позволило оставаться незамеченными. В темноте не получалось разобрать, кто конкретно бьёт.

– Брать надо того, который с дубиной, – зашептал за спиной Кузнецова лейтенант Лемешев.

– Я его возьму, а ты не упусти того, который деньги из карманов вытащит, улики нам не помешают, – мрачно прошептал Кузнецов в ответ.

Тем временем события продолжались развиваться. Ещё двое парней подскочили к устоявшему на ногах мужику. Устоявший на ногах мужчина ударил одного наотмашь, видимо хорошо попал, хулиган словил мощную плюху и сразу выпал в осадок. Хулиган, у которого была в руках дубина, почему-то не ударил своим примитивным оружием, а нанёс удар рукой в район печени мужчине. Рабочий, которого грабили, согнулся со стоном и повалился на землю. Роман Кузнецов не понял, почему мужика согнуло. Неужели ножом? Промелькнул вопрос в голове. Оба оперативника бросились к месту преступления.

– Стоять, милиция! – крикнул Лемешев, когда от оперативников до преступников оставалось метров двадцать.

Хулиганы пробовали бежать, но предупредительные выстрелы в воздух привели их в некое замешательство. Задержание удалось. Кузнецов взял того пацана, который орудовал дубиной. А ещё Роман видел, как парень отбросил какой-то предмет в сторону. Когда осветил лицо преступника фонариком, Кузнецов довольно улыбнулся.

– Всё же есть на небесах тот, кто даёт нам удачу, – произнёс старший лейтенант.

Задержанный был не кто иной, как Валерий Крысов. Лемешев тем временем повязал парня, который вытаскивал деньги из карманов пострадавших. На выстрелы сразу среагировали милиционеры из патруля ППС, им даже удалось схватить одного из убегающих. Четвёртый, которого пьяный мужик отправил в нокаут, только сейчас начал приходить в себя. В общей сложности задержали четверых. Загрузили в патрульную машину.

– По рации вызовите скорую, этих жиганов везите к нам, только рассадите по разным камерам, чтобы не сговорились, – распорядился Кузнецов.

Преступников сопровождал Лемешев и водитель патрульной машины. Двое милиционеров из ППС остались с Кузнецовым. Следовало дождаться врачей. Между делом Кузнецов осмотрел то место, куда хулиган бросил предмет. Оказался нож, с окровавленным лезвием. Роман вновь довольно улыбнулся, понимая, что Крыс теперь точно не отвертится, а значит поручение начальства он выполнил. Кроме врачей на место преступления вызвали дежурных, в том числе представителя из прокуратуры. В отдел Роман Кузнецов попал только через два часа. Теперь предстояла кропотливая работа, следовало выявить всех участников преступления, провести допросы по горячим следам, а затем арестовать всех причастных к ограблениям рабочих завода.

Сентябрь 1974 год. Свердловск. Егоров Михаил.

О том, что пацанов прихватили, которые участвовали в грабежах рабочих в день зарплаты, я узнал через три дня. Вышел погулять во двор, чтобы развеяться. Заметил наших ребят у теннисного стола. Подошёл, занял очередь на игру. Здесь играли Юрка Карпенко, Лимонов Андрей, Лугаев Костя, Першин Вова и Лобанов Андрей. Лобанов видимо только, что подошёл и делился новостями с нашими дворовыми пацанами.

– Засыпались братья Крысовы. Пашку вчера приняли, приехали ночью к нам и брата забрали. Вроде Крыс там кого-то подрезал, точно не знаю. Мать ходила в ментовку, но с Пашкой ей поговорить не дали, – рассказывал Андрей.

– А кого ещё взяли, знаешь? – спросил Костик Лугаев.

– В тот день Крыс нас с братом звал, но Пашка сказал, что не пойдём. Братан накануне поцапался со старшим братом Крыса, Сергеем. В общем повезло, мне-то точно подфартило. А взяли вроде Пахомова Саню, Салова Серегу, Быкова Ваську и Курасова Игоря, – рассказывал младший Лобанов.

– Если вас в тот день не было, зачем Пашку взяли? – спросил Лимонов Андрей.

– Пару раз мы ходили с братом, может кто стуканул, точно не знаю. Меня участковый допрашивал, но я отказался от всего. Мол, ничего не знаю, короче в отказ пошёл. Участок особо не давил, подписал протокол и отвалил, – продолжал делиться новостями Андрей Лобанов.

– А что там с подрезанным мужиком, есть конкретика? – вновь спросил Лугаев.

– Мужик то ли в коме, то ли просто в реанимации. Крысу точно капец, навесят срок, к бабке не ходи, – ответил Лобанов младший.

– Сто пудов срок приличный будет, грабёж плюс поножовщина, не посмотрят, что он несовершенно летний, – проявил знания уголовных наказаний Карпенко.

Я в диалог не вступал, а размышлял о том, что попасть Крысу за решётку написано судьбой. Только произошло это немного раньше. Та девчонка, которую Крыс зарезал в моей прошлой жизни останется жить. Это что, моё присутствие здесь уже приносить изменения? Пожалуй, что так и есть. Для меня хорошо то, что ничего не надо думать о том, как этого гадёныша Крыса нейтрализовать. Он вполне мог нанести вред моей сестре. За себя я особо не переживал, но опасался. Конфликт с ним мог нанести вред моему будущему. Есть у меня подозрения, что мать приложила к этому руку, хотя не уверен. Посмотрим какие сроки получат все участники ограбления рабочих. За игрой в теннис я провёл два часа, потом вернулся домой. Надо писать книгу, за меня этого никто не сделает. Успел полтора часа посидеть, прежде чем мама позвала ужинать. Сестра тоже была дома.

– Как дела в школе? – спросил отец у меня и сестры.

– Учимся, как завещал Великий Ленин, – ответила сестра, поставив отца в некоторое замешательство.

И было от чего. Против Вождя Революции отец точно ничего не имел. А главное добавит нечего к ответу сестры. Ленин завещал? Завещал. Учатся в соответствии? Так и есть. Пока батя думал, что бы такое сказать, сеструха ловко перевела тему разговора на близкую, в последнее время, нашему папане.

– Пап, как продвигается восстановление автомобиля? – спросила сестра и погладила отца по плечу, так как сидела рядом с ним.

Восхищаюсь Катей, главную папину «кнопку» она давно подобрала, даже мама им так вертеть не может. А ведь моего батю сроду бы никто не назвал подкаблучником. А вот поди ж ты, стоило его направить на нужную тему, и отца уже не остановить. Следующие полчаса отец рассказывал, как продвигается восстановление «москвича».

Рассказ отца слушала в основном сестра, у неё вообще имелась «голубая» мечта – научиться водить автомобиль. Я даже не сомневался, что будь у сестры водительское удостоверение, отец без проблем будет ей давать машину. Ну а я задумался о жизни своей. Во второй половине сентября в журнале «Уральский следопыт» выйдет моя сказка. Писать вручную книгу получается не так быстро, будь у меня компьютер и клавиатура, я бы за месяц выдал первую серию трилогии, с учётом корректировки. Но увы, чего нет, того нет. Уже скоро начнутся тренировки в секции дзюдо. На днях ко мне в школе подходил десятиклассник Борис Таймеров, он тренируется в одной секции со мной.

– Миха, привет. Я виделся с Кузьмичом, встретил его на рынке. Он говорит, что с двадцатого числа начинаются тренировки. Гонять нас будет, как сидоровых коз. Кузьмич хочет заявиться на соревнования, которые проведут в честь праздника Октябрьской революции, – говорил Борис, поймав меня в коридоре во время перемены, между уроками.

Кузьмич – это наш тренер по дзюдо, Олег Кузьмич Васильев. Тренерской работой занимается пять лет. Чемпион СССР в 1968-ом году, перспективный был борец, но получил травму, попал в аварию, жутко повредил колено. Год лечился, но со спортом пришлось завязать. Благо учился на физкультурном факультете заочно, смог пойти работать тренером. Я в борьбу попал в десять лет, но сначала тренировался в самбо два года, только потом перешёл в дзюдо. До высоких планок я не поднимался, уровень середнячка. Таких обычно на соревнования не выпускают.

– Понятно. Как обычно с шести вечера, время не поменялось? – кивнул я головой, давая понять, что услышал и внял.

– Нет, время не поменялось, – ответил Борис и отвалил по своим делам.

Итак, скоро начнутся тренировки, замечательно. Тело планирую держать в форме. Есть ещё одно событие, достойное внимания. Меня отловила наша старшая пионервожатая Ирина. Хотя очень любит, чтобы к ней обращались по имени и отчеству, Ирина Львовна Башнина. Школяры придумали ей прозвище «Башня». Есть две причины для прозвища, фамилия и рост. Рост у Башниной 190 сантиметров. Могла бы в баскетбол играть, с таким-то ростом. Но наша Ирина предпочитает делать политическую карьеру, ну или партийную. В этом времени принято говорить именно так. Отловила она меня, когда я стоял в очереди в столовую, чтобы купить что-то перекусить.

– Егоров, вот ты-то мне и нужен, пошли со мной, – категорично заявила «Башня».

– Я вроде в очереди стою, не мешает перекусить, а то мозги будут плохо на уроке работать, молодой желудок непременно требуется подкармливать, – попробовал отговориться я.

– Не помрёшь, наши отцы и деды на заводе во время войны голодали, но у станков стояли, танки для фронта делали, – привела пример Ирина и пошла на выход из столовой.

Она даже не сомневалась, что я последую за ней. Я отдал мелочь Абдулину Рашиду, попросил купить для меня пирожков и какао, а сам последовал за старшей пионервожатой, а по совместительству комсоргом школы.

– Мне звонили из райкома Комсомола, спрашивали почему ты до сих пор не принят в ряды ВЛКСМ. Ты чего такого натворил, что о тебе стали интересоваться в райкоме? – Башня посмотрела на меня с высоты своего роста, как Миллер из Гестапо.

– Ничего такого не творил, ваши подозрения неуместны, – ответил я, ничуть не смущаясь её взгляда.

– После уроков зайдёшь ко мне, получишь брошюру о комсомоле, выучишь наизусть, через неделю пойдём в райком, будут тебя принимать в комсомол, но прежде на школьном собрании комсомольцев ответишь на вопросы, – заявила Ирина и подала мне тонкую книжицу.

Я кивнул головой в знак согласия. В принципе в комсомол вступить надо, чтобы не было препятствий для публикации моих книг. Мои размышления прервал отец.

– В субботу ничего не планируй, поможешь мне загрузить кузов «москвича» в грузовик. Я договорился с заводской машиной, увезут на завод, там все сварочные работы сделают. Не переживай, грузить будем не только мы, ещё кого-то из мужиков позовём, – сообщил отец.

Я согласно покивал головой, так как мой рот был надёжно занят котлетой. Одну я уже съел, но мама подложила вторую. Аппетит у меня здесь просто зверский, вот что значит молодой организм, всё переваривает с приличной скоростью. После ужина гулять не пошёл, вернулся к работе над книгой.

Глава 5.

Сентябрь 1974 год. Свердловск. Егоров Михаил.

Вышел очередной номер журнала «Уральский следопыт». Мою сказку там напечатали полностью. А то бывает, что могут растянуть на несколько номеров. Маме позвонили на работу, чтобы она приехала и забрала остатки гонорара. После вычета налогов получилось две тысячи восемьдесят восемь рублей. Вручили маме десять экземпляров журнала, даже денег за журнал не взяли. Редактор журнала Петров, сказал, что это подарок. Мама открыла на меня счёт в сберкассе, точнее сберегательную книжку. Приехала довольная, будто в лотерею квартиру выиграла. Вечером перед отцовским носом помахала журналом.

– Писателем наш сын станет, смотри, ему четырнадцать, а его уже напечатали. Пусть идёт по той дороге жизни, которая ему больше по душе. Не приставай к нему, Витя, со своим инженерным техникумом. Не всем же быть таким, как ты рукастым. Кто-то должен что-то делать для Советской культуры. Обязательно пошлём в деревню твоей матери и моим родителям, пусть порадуются за внука, – сразу начала планировать мама, кому будет дарить журналы.

– Да не пыли ты, Галка. Не собираюсь я его принуждать к чему-либо. Просто он сам соглашался в техникум пойти, когда я с ним говорил, – отмахнулся отец от матери.

– Пусть сделает свой будущий выбор сам, он у нас ещё станет на весь Союз знаменитым, вот попомнишь мои слова, – с гордостью мама оставила последнее слово за собой.

Потом они читали сказку и хохотали, я слышал из соседней комнаты. Отец заявил, что один экземпляр унесёт на работу, чтобы мужики в обед почитали и повеселились. Ко мне приходила Лена Сухова, некоторые её рисунки вставили в журнал. Мать Лены тоже подписали договор с издательством, им даже деньги заплатили за рисунки.

– Представляешь, мне предложили время от времени что-нибудь рисовать для издательства. Я с удовольствием буду этим заниматься. Хочу стать художницей, а Очеретин сказал, что мне полезно получать опыт в этом направлении, заодно моё имя будет на слуху. Спасибо, Миша, что указал меня, как художника, – рассыпалась в благодарностях Лена.

– Лен, ты пока в школе не болтай о том, что меня печатают, – попросил я соседку.

– Раз просишь, не буду, только не пойму, чего ты стесняешься. Рано или поздно всё равно узнают, но дело твоё, – ответила Сухова.

В школе пока не знают, а то чувствую вопросов ко мне будет вагон и маленькая тележка. Завтра собрание комсомольцев в школе, будут задавать вопросы о знании по истории Комсомола.

На школьном комсомольском собрании меня недолго расспрашивали. Первый вопрос звучал о том, какого цвета был самый первый комсомольский билет. Я ответил, что серого цвета, олицетворял стальной характер комсомольцев. Имелись вопросы про то, каких известных комсомольцев я знаю, чем занимается первичная комсомольская организация и так далее. В общем ничего сложного. На следующий день меня освободили от занятий в школе. Мы пошли в райком Комсомола, а набралось нас одиннадцать человек. Пятеро из восьмого класса. Надя Кракова, Лизунова Лиза и Павлова Соня из моего, двое из параллельного класса. И пять человек из девятых классов. В райкоме вопросы были примерно такие же, как на школьном собрании. Спросили какие газеты я читаю, что запомнилось в статьях газет. Короче, особо не напрягали. Я так понял, что решение уже принято, нас всех записали в ряды пламенных комсомольцев. Билет выдали практически сразу. Торжественно вручили. Вручением занимался секретарь райкома. Весь такой важный, будто вручает нам путёвку в жизнь или в космос отправляет. На обратном пути Ирина Львовна заявила, что обязательно нас загрузит общественной работой. А вот этого мне совсем не хотелось. Надо срочно созвониться с сотрудниками «Пионерской правды» или «Комсомольской правды». Как корреспондент смогу отбрехаться от общественной нагрузки в школе. Не знаю почему, но чувства праздника у меня не было. Может, потому что я долго жил во времена, когда комсомол перестал существовать, точно не скажу. Но когда меня принимал в первый раз, в другой жизни, я точно радовался. Как только мы разбежались, в школу можно не возвращаться, я сразу позвонил с ближайшего таксофона в горком Комсомола, там заседали сотрудники «Пионерской правды», ну или спецкоры, которые отправляют материал для пионерской газеты. Договорился, что завтра после школы зайду, тем более они обо мне уже знали. Наверное, тот же Очеретин подсуетился. Главред Средне-Уральского издательства вообще принимает участие в моей жизни. Чем-то я его зацепил. Пришёл домой, сестра что-то пишет за письменным столом, он у нас, к сожалению, один. Положил перед ней свой новенький комсомольский билет.

– Можешь меня поздравить, я теперь настоящий комсомолец, – заявил я и уселся на свой диван.

– Ага, поздравлю тебя, когда загрузят, как ослика общественной работой, – улыбнулась сестра.

– Эх, нет в тебе патриотизма, Катя, рассуждаешь как статистический обыватель, – решил я по троллить сестру.

– Ну надо же какие умные слова знает наш малыш. Одну сказку напечатал и сразу зазнаваться начал. Я же тоже комсомолка, обязательно попрошу «Башню», чтобы тебя загрузили, – тут же засмеялась сестра, не оставаясь в долгу.

– А я устраиваюсь юнкором в «Пионерскую правду», буду статьи писать, так что не надейся, комсомольская организация школы как-то обойдётся без моих услуг.

– Писатель и корреспондент. Куда катится мир, я в шоке. Ладно, малой, ты лучше скажи, когда подойдёшь в наш кружок. Точнее сейчас он будет называться танцевальный коллектив «Импульс». Ты же разевал там рот, вот наша руководительница и спрашивает, когда ты у нас появишься?

– Издеваешься? Когда мне ходить на ваши танцы? У меня тренировки скоро начнутся в секции, говорят к соревнованиям будем готовиться. Начну трудиться в газете, плюс писать книгу надо, а ещё уроки в школе. Даже не надейся, не зови и не проси, – отмахнулся я от сестры.

– Наша руководительница, Мария Ивановна, считает, что ты можешь принести что-то новое в наш коллектив. Не поленилась и выяснила, что за молодой человек подсказки давал. Девчонки, которые тебя и меня знают, рассказали, – сообщила сестра.

Я смотрел на сестру и не мог понять, она и вправду хочет затащить меня в танцы или нет? И тут мне в голову пришла интересная мысль.

– Кать, а давай я тебя научу одному очень современному танцу. За это ты ко мне больше приставать не станешь, договорились?

– Ты меня? Научишь танцевать? Ты же двигаешься, малой, как слон в посудной лавке, будто припадочный дёргаешься, вот и весь твой танец, – засмеялась сестра.

В моей прошлой жизни был забавный случай. В начале двухтысячных, в одной компании друзей, у нас произошёл спор. Разговор зашёл о современном танце молодёжи, который имел название «шаффл». Я тогда, будучи под градусом алкоголя, заявил, что ничего сложного в танце нет, вполне можно научиться. В общем поспорили, меня подловили на слове. Пришлось мне тогда нанимать репетитора, молодую девчонку, чтобы выиграть спор. Заодно я собрал информацию, откуда такой танец появился. А появится он только в конце 80-х годов в Австралии, на андеграунд-сцене в городе Мельбурн. Даже название получит «Мельбурн-шаффл».

– Зря смеёшься. То, что ты не знаешь о том, что твой братец умеет танцевать, тебя не красит. Могу показать, если есть быстрая музыка, например из зарубежной эстрады, – ответил я.

Сестра перестала смеяться, несколько минут рассматривала меня, потом встала, достала магнитофон и вставила свою кассету со сборником зарубежных песен. Я почесал затылок, ну раз сказал «А» надо говорить «Б». Не хотел я заниматься никаким прогрессом, кроме тех случаев, когда это будет на пользу мне и моим близким. Катерина тем временем включила наш магнитофон «Спутник-401», который нам подарили мать с отцом в прошлом году. Сразу зазвучала музыка английской группы «Битлз». Я постоял послушал.

– Ну и? Чего замер, как столб? Показывай, что ты там хотел показать, – сразу стала напирать сестра.

Я задумался. Учили меня под более быструю музыку. Уж если я тогда, в сорок с небольшим лет смог станцевать, то с молодым телом и вовсе должно получится.

– Битлы слишком медленные, надо что-то такое, в общем побыстрее. Уж лучше лезгинка, там всё быстрее получится, – заявил я сестре.

Катя хмыкнула, сходила в родительскую комнату и принесла ещё несколько кассет. Что-то прокрутила и нашла кавказскую музыку. Была здесь и лезгинка. Не знаю откуда у родителей такая кассета, наверно стёрлось из моей памяти. Но музыка вполне подходила под ритм танца шаффл. Я приступил к показу, сначала не попадал под ритм лезгинки, но потом тело синхронизировалось с моим мозгом. На третий раз я станцевал вполне сносно. Екатерина сидела и смотрела на меня, раскрыв рот.

– Ну как, Катя, может твой брат танцевать или дёргается как припадочный?

Вопрос я задал с чувством торжества, радуясь, что у меня получилось.

– Малой, ты когда успел научится? А главное, где и у кого, немедленно говори? – растеряно спросила сестра.

Вот что ей ответить? Типа сам изобрёл? Не пройдёт, сестра не дурочка и в мои таланты придумать танец не поверит. Но сестра сама дала подсказку.

– Ты весной с классом в Ленинград ездил, там научился? – спросила Катя.

– Точно, там танцевали иностранцы, вот я и запомнил, потом тренировался, чтобы никто не видел, особенно ты. Знал, что будешь смеяться, – решил я применить ложь.

– Мишка, научи. А как танец называется?

– Шаффл, – ответил я.

– Шаффл? Это вроде английское слово? Кажется, значит что-то вроде волочить или скользить, точно не помню, – сразу сообразила сестра, так как учила в школе английский язык.

– Совершенно, верно. Комбинация движений называется «шаффлинг», что переводится с английского, как волочить ноги или скользить ногами по полу. Как я понял, существует несколько базовых движений, – пояснил я и медленно стал показывать базовые движения.

Сестра сразу бросилась повторять за мной, надо сказать, что получалось у неё неплохо. Не то, чтобы получилось здорово, но явно научится она быстрей чем я. Есть у Кати талант не только к музыке, но и к танцам. Повторили мы раз двадцать, если не больше. Я показывал скользящие движения налево и направо, потом вперёд и назад. Показал движения по треугольной схеме с очень энергичными движениями. Мы не заметили, как прошёл час.

– Кать, главное выучить базовые движения, остальное чисто фантазия танцора. Ты можешь сама создать столько вариантов, что собьёшься со счёта, – закончив двигаться объяснил я сестре.

– Здорово, мне понравилось. Обязательно научусь и лучше, чем ты, – заявила сестра.

– Только у меня одно условие. Всем будешь говорить, что танец придумала ты. Моё имя не должно звучать. Если выдашь меня, я больше тебе никогда ничего не покажу и не расскажу.

– Но это же неправда. Зачем мне врать?

– Хочешь, чтобы я был твоим консультантом, значит соврёшь, для пользы дела. А ещё лучше если сама придумаешь ритм музыки. Почему я тебе и говорю, что иди в консерваторию. Станешь сочинять современную музыку, может я что-то тебе подскажу такого, что никто ещё не придумал, – заявил я сестре.

Недолго думая, я начал ртом озвучивать ритмы песни, под которые можно медленно танцевать шаффл, пользуясь тамтам-тарам-тамтам. Сестра послушала меня, попросила повторить несколько раз ритм, подняла крышку пианино и буквально сходу сыграла то, что я тарамкал. Вот не зря про неё говорили в музыкальной школе, что у Кати шикарный музыкальный слух, может даже абсолютный. По прошлой жизни помню, как Катя на слух подбирала музыку каких-либо исполнителей. Екатерина уроками больше не занималась, уступила место мне, а сама продолжила совершенствовать танец, который я ей показал. Пришлось прогнать её в комнату родителей, пусть там скачет, а то не могу сосредоточится на книге. Вечером я пошёл гулять, а сестра осталась мучить пианино, пытаясь наиграть музыку, которая бы подходила под новый танец. Во время ужина, когда родители были дома, Екатерина заявила маме, что согласна на репетитора, чтобы готовится в течении учебного года к консерватории. Видимо что-то в голове Кати щёлкнуло в нужную сторону. Мама обрадовалась.

– Хорошо, дочка, тебя здорово хвалили в музыкальной школе. Завтра же созвонюсь с Софьей Яковлевной, договорюсь обо всём, – пообещала мама.

– Совсем меня в культуру погрузят, один будет писателем, вторая композитором. Куда бедному работяге податься, разве что в гараж, – высказался отец.

– Сиди, бедный работяга, на заднице ровно. Радуйся за деток, чучело, – поставила точку мама.

Нет, родители не ругались, но пикировки у них случались часто. Хотя мама тонко чувствовала отца и красную линию никогда не пересекала. Перед сном я Кате сказал, что танец можно тренировать даже во время движения, например в школу. Похоже сказал я это зря. Буквально на следующий день сестра категорично заявила, что в школу мы ходим вместе. Она по пути будет совершенствовать новый танец. Мне вменялось обязанность «тарамкать», сама катя «лялякала», чтобы создавалось подобие ритма музыки, а ещё я просто обязан нести её портфель до школы.

– Ты сдурела? – попробовал возмутиться я.

– Хочешь, чтобы я врала, что танец придумала сама, будешь делать то, что говорю. Иначе всем расскажу, что мой братец танец выдумал, – злорадно заявила Екатерина.

– Лялякать будешь одна, на меня даже не рассчитывай, – упёрся я.

По злорадной улыбке сестры понял, что она наверняка только на это и рассчитывала. В общем обдурила. О, женщины, имя вам коварство. Тем не менее согласился. Сестру я любил и в прошлой жизни, а сейчас, когда вновь вижу её молодой и красивой, отношусь к ней с некоторой отцовской нежностью. Однако надежда меня не покидала, что сестра будет быстро уставать и часть дороги до школы портфель понесёт сама. Ага, размечтался чукотский юноша. Энергии Екатерины хватает до самой школы крутиться и перебирать ногами разные вариации танца. Посмотрим, насколько её хватит.

После двадцатого числа сходил на наш стадион. В этом времени стадион «под крылом» завода. Наш тренер Васильев собрал нас всех чтобы озвучить своё объявление.

– В общем так, тренировки будут с трёх часов дня и до девяти. На доске объявлений вывешу завтра график прихода по возрастам. Наши дни понедельник, среда, пятница. Вторник, четверг, суббота занимаются самбисты. Я уже говорил, что скоро соревнования. Через пару-тройку дней оглашу, кто будет участвовать. С ними начнутся отдельные занятия, уже не по два часа, а по три-четыре. Сейчас можете расходиться, сегодня тренировки не будет, – заявил Олег Кузьмич.

Топая домой, я подумал, что у меня скоро совсем не будет свободного времени.

Сентябрь 1974 год. Свердловск. Егорова Екатерина. Эпизоды.

Екатерина просто с сумасшедшим энтузиазмом взялась совершенствовать новый танец, элементы которого ей показал младший брат. Как говорил Миша в танце огромный выбор вариантов. Можно совершенствовать и ещё раз совершенствовать. Руководитель танцевального ансамбля, Тобина Мария, зачем-то уехала на неделю в Москву. Так что Катя упорно старалась развивать новый танец дома и по дороге в школу. Лишних глаз Екатерина не стеснялась, она любила танцевать и придумывать новые движения. Тем более пока она упражнялась, брат тащил её портфель до школы. Ну разве не прелесть? Екатерину в основном баловал отец, мать же напротив держала дочь в строгости. Своего брата Мишку Катя любила без всяких условий, но никогда не пропускала возможностей использовать его, если такая возможность появлялась. Носит портфель, вот и хорошо. А ещё она действительно задумалась о музыке в эти дни. Стать композитором, наверное, здорово, лишь бы танцы не бросать. Её сомнения в этом развеял опять же брат. Перед сном они разговорились, что выбрать Кате, хореографию или консерваторию.

– Катя, чтобы развеять твои сомнения, давай порассуждаем логически. Сколько ты сможешь блистать в танцах. Ну от силы лет до тридцати, может до тридцати пяти. А потом что, пойдёшь руководить танцевальным коллективом? Если бы это был балет, тогда понятно, работаешь в театре и всё хорошо. Но в эстрадных танцах такого не будет. А быть композитором – это совсем другое дело. Ты пишешь музыку в любом возрасте, даже когда станешь бабушкой. Тебе платят авторские отчисления, поверь они очень немаленькие. Но ты можешь ещё выступать, как музыкант. Освой скрипку и сможешь даже классическую музыку играть по-другому, так, что весь мир будет рукоплескать.

– Я умею играть на скрипке, не так, конечно, как скрипачи, но всё же, – обиженно ответила Катя.

– Тебе надо сочинять электронную музыку, за таким жанром будущее. Мир не стоит на месте, а значит всё движется вперёд, со временем эти движения будут ускоряться. Музыка будет играть быстрее, ритм ускоряется и так далее.

– Ты, малой, разговариваешь со мной, как старик. И вообще, я заметила, что ты здорово изменился, – пробурчала Екатерина.

– Просто я решил не терять молодые годы, начал строить свою будущую жизнь уже сейчас. Вот и тебе советую, думай о будущем сейчас, а я обязательно буду подсказывать что-то новое, что мне придёт в голову, – произнёс брат и зевнул, собираясь спать.

Екатерина ещё долго лежала, не получалось уснуть. Что он там сказал про скрипку? На скрипке Катя действительно пробовала играть, но, чтобы что показать стоящее следовало кропотливо заниматься.

– Малой! Спишь что ли? Мишка, чего молчишь? – позвала Катя, но брат не отвечал, он наверняка уже уснул.

Поговорю о скрипке с репетитором, может она чего-то подскажет. С такими мыслями Катя постепенно уснула.

Вернулась из Москвы хореограф и руководитель танцевального ансамбля Тобина. Екатерина решила сразу показать ей новый танец. Подобрала музыку. Несколько дней постоянных тренировок дали качество, сейчас Катя танцевала уже лучше брата. Очень внимательно Мария Ивановна посмотрела три варианта, которые Катя станцевала, когда они остались после репетиции.

– Ну что, Мария Ивановна, вам понравилось? – спросила Катя, а глаза её сверкали от возбуждения в танце.

– Необычно, я бы сказала. По сути, совершенно простые движения, но в комплексе создают хорошее впечатление. Кто придумал такие движения, сама? – спросила хореограф.

Катя не рискнула взять авторство на себя, но и правду не сказала, она же обещала брату молчать.

– Мы с братом, несколько дней тренировалась, даже по дороге в школу, – ответила Катя и смутилась.

Тобина восприняла смущение Екатерины за юношескую скромность.

– Надо бы самой попробовать. Катя, давай так, приходи на час пораньше. Мы с тобой порепетируем, а потом я подумаю, какой можно из этого сделать номер для выступлений, заодно подберу музыку, у меня есть кое-что новое из зарубежных исполнителей, – предложила Тобина.

– Хорошо, Мария Ивановна, буду приходить раньше на час. А можно со мной будет приходить Оля Каверина, я обещала, что поучу её этому танцу, – попросила Катя.

– Хорошо, пусть Ольга тоже приходит, будем втроём осваивать твою придумку, – согласилась руководитель танцевального ансамбля «Импульс».

Радостная, что у неё всё получается, Екатерина отправилась домой. Дома Катю оповестила мама, что с двадцать пятого сентября учитель музыки Ошерович Софья Яковлевна будет ждать три дня в неделю в музыкальной школе. Занятость Екатерины уплотнялась, но она почему-то не расстраивалась, наоборот испытывала подъём настроения.

Октябрь 1974 год. Свердловск. Егорова Галина. Эпизоды.

Галина Николаевна сидела в своём кабинете, просматривала товарные заявки на следующий месяц. Потом предстояло отобрать товары, которые пойдут в обком, горком и райкомы. Власть следует удовлетворять, если хочешь спокойно работать. Иначе быстро пришлют проверку на месте. Может ничего не накопают, но нервы точно потреплют. Раздался телефонный звонок. Галина Николаевна сняла трубку.

– «Егорова у телефона», – назвалась Галина Николаевна.

– «Здравствуйте. Вас беспокоят из Южно-Уральского издательства, город Челябинск. Я, главный редактор издательства, Булгакова Оксана Сергеевна. Галина Николаевна, мне ваш номер дал Очеретин Вадим Кузьмич. В журнале «Уральский следопыт» опубликована сказка, написанная вашим сыном Егоровым Михаилом. Всё верно, ничего не путаю?» – задав вопрос, Булгакова сделала паузу, ожидая подтверждения.

– «Всё верно, мой сын опубликовал сказку в журнале», – подтвердила Егорова.

– «Отлично. Мне бы хотелось переговорить с вами и вашим сыном. Если не можете приехать в Челябинск, то я завтра буду по служебным делам в Свердловске, можно встретиться».

– «В какое время?» – спросила Егорова.

– «Удобно в обеденный перерыв?».

– «Вполне. Если вас не затруднит, то недалеко от моей работы есть кафе. Там можно поговорить, ну или предложите место сами», – предложила Егорова и назвала адрес кафе.

– «Меня устраивает, буду на месте в час дня, пусть ваш сын тоже подъедет, хотелось бы на него взглянуть», – закончила разговор Булгакова.

Вечером Галина Николаевна рассказала о звонке из Челябинска сыну.

– Миша, ты завтра подъезжай ко мне на работу, не позже половины первого, – велела Егорова сыну.

– Хорошо, мам, в двенадцать тридцать буду у тебя, – без возражений согласился сын Галины.

За двадцать минут до назначенного времени Галина Николаевна и её сын Миша заказали столик в кафе, успели перекусить и ожидали приезда главного редактора Южно-Уральского книжного издательства. Чтобы не сидеть просто так, Галина Сергеевна заказала себе кофе, а сыну молочный коктейль. Ровно в час дня к кафе подъехала бежевая «Волга» ГАЗ-24», которую Егоровы увидели в окно. Из машины вышла невысокая женщина в сером плаще, на голове косынка, в руках она держала женскую сумку средних размеров. Когда женщина вошла в зал кафе, то спросила у метрдотеля, где сидят Егоровы, которые её ожидают. Галина Николаевна успела рассмотреть женщину, пока она подходила к их столу. Тёмные волосы, короткая стрижка, рост чуть ниже среднего. Телосложение среднее. Женщина подошла поздоровалась и представилась, в ответ Егоровы сделали то же самое. Булгакова присела на предложенный стул и заказала у официанта кофе.

– Приношу свои извинения, но у меня немного времени, ещё много дел нужно успеть сделать в Свердловске. Итак. Миша, я прочитала твою сказку, мне понравилось, хороший слог. Стиль простой, но это позволяет воспринимать сказку легко. А то, что в повествование вставлены юморески просто замечательный ход. Действительно смешно. Не удивлюсь, если на издательство выйдут сатирики, чтобы рассказывать такие юморески ос сцены. Поделишься источником информации, откуда такие забавные случаи? – обратилась Булгакова к Михаилу.

Миша сидел за столом, как в школе за партой, он сложил руки на стол, как прилежный ученик. Смотрел прямо на Булгакову, при этом ничуть не смущался, что отметила Галина Николаевна.

– Почему нет? Кое-что услышал в поезде от пассажиров, когда возвращался из деревни домой. Кое-что слышал от пассажиров в общественном транспорте. Люди порой любят поговорить, не обращая внимания на других, а я умею слушать и запоминаю. Потом переделал на свой лад, чтобы подходило под сказку, – ровным голосом ответил Миша, после ответа сделал несколько глотков молочного коктейля и сразу вытер рот салфеткой.

Галина Николаевна порадовалась за воспитанность сына, было бы хуже, если бы он перед таким человеком вытирал рот рукавом, как порой это делают его сверстники.

– Прекрасное качество, когда человек умеет слышать других людей. Вадим Кузьмич говорил, что посоветовал тебе поработать с газетой «Пионерская правда». Связывался с ними, какую тему планируешь? – последовал следующий вопрос от Булгаковой.

– Пока не думал, только созвонился, планирую на неделе появиться у спецкора газеты. Хотя нет, есть тема. Возможно, напишу статью о первых пионерах Урала, есть у папы на работе мужчина, который был одним из первых пионеров. Но не уверен, что именно это буду писать. Время есть, подумаю. Для меня это первые шаги, так что торопиться не стоит, – ответил Миша.

Булгакова покивала головой каким-то своим мыслям, достала блокнот из сумки и сделала несколько пометок.

– Наше издательство заинтересовано в издании отдельной книги по мотивам твоей сказки. Напечатаем, как отдельную книгу. Думаю, что в ноябре можно попробовать книгу выпустить на суд читателей. Хотя я лично не сомневаюсь в успехе. Сделаем тираж в двести пятьдесят тысяч экземпляров. Мы обслуживаем три области Челябинская, Курганская и Оренбургская. Возможно будет дополнительный тираж, это предусмотрим в договоре с вами, Галина Николаевна. Что касается гонорара. Предлагаю триста пятьдесят рублей за авторский лист. В Челябинск надо приехать, чтобы подписать договор и получить аванс. Я у Очеретина взяла картинки девушки школьницы, Лены Суховой, с её мамой встречаюсь сегодня в пять вечера. Но у нас есть свой художественный редактор издательства. Тебе, Миша, надо с ним встретиться и поговорить, он накидает варианты в соответствии с твоими фантазиями. Думаю договоритесь, у нашего редактора в подчинении хорошие художники, – объясняла Булгакова.

– В Челябинск сможем подъехать только в субботу. Не хотелось бы отпрашиваться лишний раз с работы, а сына отпрашивать из школы, – внесла поправку Галина Николаевна Егорова.

– Я дам вам телефон нашего художественного редактора, созвонитесь и договоритесь. Думаю, что суббота вполне подойдёт. Миша, ты сейчас что-то пишешь, или сказка была единственной?

– Пишу фантастическую трилогию, связанную с космосом, точнее первую книгу. Надеюсь, закончить её к концу октября, потом вновь пойду к Очеретину Вадиму Кузьмичу, – ответил сын Егоровой.

– Предлагаю тебе отправить один экземпляр нам на просмотр. Вадим Кузьмич свой журнал распространяет в Свердловской и Тюменской областях. Мы почти не пересекаемся. Скорей всего он твой роман будет печатать за два приёма. Мы же сделаем отдельную книгу. Как тебе такое предложение, нравится? – Булгакова улыбнулась.

– Очень даже неплохо, я сделаю дополнительный экземпляр, когда будем печатать рукопись на машинке, обязательно отправим вам, – ответил Михаил.

На этой ноте Булгакова попрощалась, допила свой кофе и вышла из кафе, сославшись на занятость. Несколько минут Галина Николаевна приходила в себя после встречи, попивая маленькими глотками остывший кофе. В голове матери Михаила крутились мысли. Когда он успел научиться так уверенно разговаривать со взрослыми? Ведь ни разу не смутился, отвечал вполне по делу, без лишних слов. Как так случилось, что её сын повзрослел буквально за одно лето, пока она его не видела? Ответа пока не имелось.

– Мне надо вернуться на работу. Чем ты сейчас займёшься, поедешь домой? – спросила Егорова у сына.

– По пути заеду в горком, надо встретиться со спецкором «Пионерской правды», а потом хорошо подумать, что написать в статье. Это поможет мне отбрехаться от общественных поручений по комсомольской линии. А то наш комсорг спит и видит, как меня куда-нибудь запрячь. Уж лучше заниматься деятельностью своей будущей профессии, – ответил сын.

Выйдя из кафе, они разошлись. Миша пошёл в сторону остановки общественного транспорта, а Егорова пошла на работу, база находилась совсем рядом с кафе.

Октябрь 1974 год. Свердловск. Егоров Михаил.

Для себя я решил, что обязательно проставлюсь с первой своей зарплаты своим близким родственникам. По этой теме поговорил с мамой.

– Мам, я хочу сделать подарки нам всем, то есть тебе, папе, Кате и себе. Ты можешь через свои связи достать американские джинсы, только настоящие?

– Джинсы? А чего вдруг джинсы? Нет, они, конечно, пользуются спросом у молодёжи, но не сказать, что вокруг джинсы витает ажиотаж, – удивилась мама.

– Я думаю, что джинса скоро войдёт в моду стремительно. Надо успеть взять пока у них цена не очень высокая. Я спрашивал у одного знакомого, сказал, что так и будет, – свалил я на знакомого по поводу получения информации, хотя помнил о джинсе со своей прошлой жизни.

– У тебя знакомые спекулянты?

– Брат Марины Шиловой занимается фарцой, а Маринка живёт в соседнем доме от нас, через дорогу. Не переживай, я спекулянтом становится не собираюсь, – сразу уверил я маму.

– Могу достать я такие джинсы, мне не так давно предлагали по восемьдесят рублей, – сразу успокоилась моя мама.

– Закажи нам всем джинсы, а себе джинсовый сарафан, будет очень удобно ходить на работу, под него можно одевать водолазку, – попросил я.

– Ещё чего не хватало, отцу джинсы. Лучше куплю ему костюм производство ГДР1, к нам недавно поступили, тебе и Кате закажу, можно и сарафан себе заказать или юбку, – согласилась моя родительница.

А я подумал, что вот так жёны часто решают за мужчин, что им носить.

В первых числах октября, я и мама встретились с главным редактором Южно-Уральского издательства Булгаковой Оксаной Сергеевной. Встреча прошла в кафе, что находится в пятиминутной доступности от маминой работы. Булгакова приезжала в Свердловск по служебным делам. Поговорили хорошо. Булгакова предложила напечатать отдельную книгу моей сказки, что меня порадовало, заработаю ещё две тысячи восемьсот рублей. Главред из Челябинска мне понравилась, деловая тётка. Сразу ухватилась за мою книгу о приключениях в космосе. Мол, журнал – это хорошо, но книга всяко лучше. Понятно, что лучше. Я и не собирался отказываться. В Челябинск поедем в субботу утром, чтобы за день решить там все вопросы. Мама подпишет договор на публикацию, а я пообщаюсь с главным художником издательства, донесу до него свои мысли, какие они, мои герои. Книга будет красочная с картинками. Как-никак для детей печатают, а им бы желательно представлять, как выглядят герои сказки. После встречи с Булгаковой, мама вернулась на работу, а я поехал в горком. Где печатают саму газету я не понял, да и неважно это мне. Не думаю, что возят пачками из Москвы. Со спецкором договорился, во второй половине дня встретиться. Пообщаюсь, там видно будет, что за тема, о чём заметку писать. Но точно знаю в центральной газете не помешает засветиться. А «Пионерская правда» самая, что ни на есть центральная. Издательство «Молодая гвардия» у «пионерки». Газета выходит два раза в неделю. Для меня опыт новый, но точно полезный. До «плотинки» добрался за сорок минут, пришлось ждать нужного транспорта. В городе я в прошлой жизни ориентировался достаточно быстро, так что адрес Горкома ВЛКСМ нашёл быстро. Небольшой кабинет спецкора «Пионерской правды» на втором этаже. Подошёл к двери с табличкой и постучал.

– Войдите, – разрешили войти женским голосом.

Я открыл дверь и вошёл. В кабинете три письменных стола и шкаф во всю стену, заполненный какими-то бумагами. На противоположной стене плакаты-агитки, на крайнем столе, у двери, лежит подшивка газет «Пионерская правда». За столом, возле окна сидит молодая женщина, вполне приятная на вид, лет двадцать пять, не больше.

– Здравствуйте. Я, Миша Егоров. Мне бы повидать Ухватову Лидию Фёдоровну, не подскажите, где её найти? – спросил я, прикрывая за собой дверь.

– Я и есть Ухватова. Кстати, можно просто Лида, не такая я старая. Про тебя мне говорил Вадим Кузьмич, просил немного подсказать, направить. Ты присаживайся, не стесняйся.

Я прошёл к свободному стулу и сел на него, приготовился внимательно слушать.

– Если я правильно поняла, то опыта писать заметки у тебя нет. Думал, с какой темы начнёшь?

– У отца есть знакомый, он был одним из первых пионеров в нашем городе, – ответил я.

– Поняла. Тема хорошая, пионерам будет интересно узнать о первоисточниках. Лучше сделать что-то вроде интервью. Ты задаёшь вопросы, а ваш знакомый отвечает. Давай сделаем так. Я накидаю вопросы, ты зайди через три дня. Заберёшь вопросник, встретишься поговоришь. Потом мы твою заметку «причешем» и отправим руководству издательства. Газета выходит дважды в неделю, так что долго ждать, когда напечатают твою заметку, не придётся.

– Спасибо, – поблагодарил я, привстав, собираясь уходить.

– Подожди, не так быстро, – засмеялась Лида.

Я плюхнулся обратно на стул, с вниманием посмотрел на Лидию Ухватову, ожидая, что она ещё скажет.

– Вадим Кузьмич сказал, что могу тебе предложить поработать в «комсомолке». Ты как?

– Я не против, – пожал я плечами.

– Ты, Миша, комсомолец?

– С некоторых пор, да. Меня приняли совсем недавно, не успел ещё привыкнуть.

– Я могу оформить тебя внештатным корреспондентом в «пионерку» и в «комсомолку». Будешь «свободным художником», никто не подгоняет, работай в своё удовольствие. Но, задания от меня будешь получать однозначно. И ещё, в «комсомолке» другой спецкор. Позже я тебя познакомлю, сейчас всё равно никого на месте нет.

– Удостоверение дадут? – спросил я, чем вызвал очередной смех Лиды.

– Если для тебя так важно, то удостоверение сделаем, но внештатника. У тебя сильная загруженность, кроме школы?

– В секции дзюдо занимаюсь, ну и пытаюсь стать писателем, – ответил я.

– Я спрашиваю, чтобы понять, насколько часто тебя можно привлекать. Есть контактный телефон?

– Можно маме на работу позвонить и передать сообщение, ну или в школу. В школу даже лучше будет. Если что, я учусь в восьмидесятой, – ответил я.

– Прекрасно, оставь оба номера. А в дзюдо какой у тебя разряд?

– Второй. Звёзд с неба не хватаю, в середнячках хожу, – ответил я.

– Может это и к лучшему. Сам понимаешь, спортсмены, стремящиеся сделать спортивную карьеру, ни о чём другом не думают. А ты начнёшь профессию журналиста осваивать, а профессию писателя уже осваиваешь, – как бы успокоила меня Лида, хотя я ничуть не волновался.

– Ну всё, у меня завал по работе, так что прибегай через три дня, я тебе подготовлю вопросник для интервью, – намекнула Лида, что мне пора уходить.

Я попрощался с Ухватовой и покинул кабинет. Через час добрался домой.

Во дворе меня подловили пацаны, Абдулин, Волков и Карпенко. Они сидели под «грибком» песочницы. Ладно дождя нет, а вот у теннисного стола уже никого. Хотя на улице градусов десять тепла.

– Миха, ну, где ты бродишь целый день? Надоело ждать тебя, твоя сестра сказала, что ты в город учесал, – возмутился Хохол.

Я подошёл к пацанам и сел на бортик песочницы.

– А чего ждали? – не сразу понял я.

– Дак мы же собирались подавать документы в ДОСААФ, чтобы на права выучиться, – ещё сильней возмутился Хохол.

– Не стоит нам сейчас документы подавать. Курсы два месяца, там зима наступит. Сдавать экзамены будет непросто, я про вождение. Там же фигуры надо объехать, – заявил я.

– И что в этом сложного? – переспросил Волков.

– Вникайте. Зима, снег, лёд. А фигуры непростые, «змейка», восьмёрка», «круг» и так далее. Короче завалить экзамен можно, а пересдавать без группы будет сложнее. Давайте до весны отложим, мотоциклов всё равно у нас нет. В марте запишемся на курсы, а в мае сдача. По теплу легче вождение сдать, точно говорю, – привёл аргументы я.

Вижу, пацаны задумались. Я оставил их размышлять, а сам пошёл домой. Книгу за меня никто не напишет. Так что работать и ещё раз работать. Поднялся на второй этаж, зашёл через нашу с Катей дверь. Сестра лежит на кровати, читает очередную книгу про любовь.

– Родителей ещё не было? – спросил я сестру, снимая верхнюю одежду.

– Мама была, ушла за каким-то дефицитом в гастроном. А отец сам знаешь, наверняка в гараже, с двигателем возиться, – ответила Катя, на секунду оторвавшись от книги.

– Чего такого умного читаешь?

– Мопассана, тебе ещё рано про такие книжки знать, – съехидничала сестра.

Я хмыкнул. Раньше я бы стал спорить с сестрой, а сейчас не видел никакого смысла в споре. Про секс я бы мог многое сестре рассказать, но пока торопиться не стану. Промелькнула интересная мысль. Презервативы. Сейчас их можно в аптеке купить. Но наши советские никуда не годные. Надо съездить на «тучу», там у спекулянтов наверняка можно приобрести индийские. Всё получше будут, чем наша родная резина. Записал себе в блокнот для памяти. Я такой завёл, не зря говорят «карандаш и бумага – лучшая память». Снял школьный костюм, переоделся в треники, достал тетрадь с рукописью. Осталось дописать только эпилог к своей космической саге. Можно будет отдавать маминой сотруднице Нине Зарубиной. Она, кстати, через маму передала, что я могу корректировкой не заниматься. Нина всё поправит и предложит замену некоторых слов. Получается у меня четырнадцать авторских листов, а это на сто пятьдесят страниц отпечатанного текста, если не больше. Хороший объём получился и всё по делу. У сестры похоже в книге начались скучные темы, потому что она положила роман французского писателя Ги де Мопассана на грудь, посмотрев в мою сторону.

– Малой, а я решила скрипкой заняться. Мама сказала, что купит мне для этого дела, – важно сообщила Екатерина.

– Молодец. Меня надо слушать, я плохого не посоветую, – ответил я, а сестра на мои слова фыркнула.

– Ты говорил, что сможешь что-то важное подсказать, – напоминала Катя.

– Обязательно подскажу, но только тогда, когда ты освоишь скрипку, сейчас нет смысла об этом говорить, ты пока не готова. Но уверяю тебя, ты точно не пожалеешь, ещё и благодарить будешь, – произнёс я спокойным тоном, чтобы сестра поверила мне.

От моих слов Катя громко фыркнула и вновь взялась за книгу. Я же, вооружившись ручкой, приступил к эпилогу своего творения. Погрузился в космические приключения, что называется с головой. Оторвался только тогда, когда пришёл отец, а мама уже в третий раз позвала меня ужинать, но эпилог я закончил. Ужин проходил в обычном ритме. А я маме напомнил, чтобы она забрала мою рукопись и передала Нине, своей сотруднице. Своей просьбой совсем не озадачил родительницу, наоборот она улыбнулась и пообещал, что обязательно передаст.

Интерлюдия. Свердловск. Наказание неизбежно.

Валерий Крысов уже несколько раз прокручивал в голове события, которые произошли чуть меньше месяца назад. Отличный был способ разжиться деньгами, грабив пьяных рабочих. Он не понимал, как милиция смогли узнать о том, где именно они отоварят очередного пьяницу? Может зря взялись сразу за двоих? Одного Крыс вырубил технично. А вот у второго оказалась очень крепкая голова. Мужик неожиданно стал сопротивляться. Пришлось продырявить его ножичком. Повязали их грамотно, не отвертишься. Двое суток держали в отделе МВД, допрашивали. Этот гадкий мент, старлей, напирал и запугивал. Пусть бы свою бабушку пугал, а Валера на такие разводы не поддаётся. На третий день увезли на ИВС1, здесь уже допрашивал следователь. Но Валера молчал, отказывался вообще давать какие-либо показания. Из рассказов отца, Крыс знал, что на ИВС могут подсадить «стукача», который влезет тебе в душу, ты раскроешься, что-то расскажешь, а подсадной потом всё доложит ментам. Следователем была тётка средней комплекции, хотя этой тётке не было ещё и тридцати лет. Валера даже не пытался называть её по имени. На вопросы следователя только ухмылялся. Уж если суждено сидеть в тюрьме, то он будет вести себя как правильный пацан. А значит никаких показаний. Вспомнились последние дни на ИВС, тогда в очередной раз пришла следователь старший лейтенант Блинова.

– Ну что, будем сегодня давать показания? – спросила следователь, как только Крысова оставили наедине с старшим лейтенантом.

Крыс отрицательно покачал головой и опустил голову, глядя в пол.

– Зря. Твои приятели уже дают показания. Ты хоть по возрасту моложе, но организатором становишься, а это совсем другие сроки. На ноже твои отпечатки пальцев, как и на дубинке. Есть экспертиза, которая всё подтверждает. Пострадавший всё ещё в коме, если умрёт, ты можешь нарваться на исключительную меру наказания. Предлагаю написать признание, сможешь снизить срок, суд это обязательно учтёт, – продолжала давить следователь.

Но Крыс молчал. Через неделю ему предъявили обвинение, свозили в суд, где принято решение взять Валеру под стражу и переправить в СИЗО2.

Как вести себя правильно в тюрьме Валера знал, отец не раз рассказывал об этом, пока был жив. Крыса посадили в переполненную камеру. Здесь сидели такие же подростки, как он, до восемнадцати лет. Крысу задавали вопросы, он отвечал, прописка прошла без проблем. Теперь его водили к следователю по коридорам изолятора, через улицу и в здание, где он встречался с адвокатом или следователем. Именно в СИЗО Крыс услышал рассказ, рассказывал один из опытных зеков, как можно совершить побег. Требовалось признаться, тогда тебя повезут на следственный эксперимент, на место преступления. Вот там и можно попробовать совершить побег. Валера крепко об этом задумался. Рядом с местом преступления стоят деревянные сараи. Бегать быстро Крыс умел, он бегал быстрее всех своих знакомых. А что, если действительно попробовать? Сбежать от ментов, потом пробраться на железную дорогу. На каком-нибудь товарняке уехать в Сибирь или на Дальний Восток, а там он точно затеряется. Страна большая, найти его будет непросто. Приняв решение, Валера решил поговорить об этом с адвокатом, которого ему предоставили.

– А что, правда, что меня повезут на следственный эксперимент, если признаюсь? – спросил Крыс у адвоката.

– Правда. Твоё признание сможет повлиять на срок, в сторону уменьшения. Доказательства железные, нет смысла запираться, но и лишнего говорить не надо, – ответил адвокат.

– Тогда передайте следователю, что я готов сотрудничать со следствием, – заявил Валера.

Через три дня появилась следователь. Валера согласился всё подробно объяснить, как было дело в тот день, когда он ударил одного мужчину дубиной, а второго ткнул ножом. Как ни странно, но старший лейтенант Блинова действительно решила провести следственный эксперимент. Назначили день, когда его повезут на место преступления.

Приехали на место преступления, в районе улицы Стахановская. По обеим сторонам улицы стоят каркасные дома в три этажа. Валера этот район знал, как свои пять пальцев. Они часто лазали в подвалы этих домов, где жители устраивали что-то вроде кладовок. Там могли хранить старые вещи или заготовки на зиму, солёные огурцы, маринованные помидоры и прочую консервацию. Если повезёт, то можно найти банки с вареньем. Когда Валера с братом были младше, они часто лазили в такие подвалы, чтобы разжиться едой. Особенно в те дни, когда отец и мать пьянствовали, а дома невозможно было найти что-то пожрать. Ещё в камере СИЗО Валера наметил себе примерный маршрут побега. У каркасных домов есть подвальные окна я с ямами. До такой ямы добежать всего-то пятьдесят метров. Спрыгнуть в яму, далее подвал. Выскочить на другой стороне. Пока менты оббегают дом, он добежит до бараков, а там будет затеряться несложно. Сколько раз они убегали от народных дружинников или от патрульных милиционеров, даже не сосчитать. Как правило среди стражей порядка нет спортсменов, умеющих быстро бегать. В том, что сможет оторваться от преследования Крыс даже не сомневался. Главное, чтобы его отстегнули от наручников, в этом и есть самый сложный момент. Ещё по пути на место, когда ехали в «автозаке»3, Валера вспоминал свою жизнь в детстве. Они не раз сбегали с братом из дома, особенно в те дни, когда у отца был недельный запой. Отец избивал не только жену, но и сыновей. Сбежав из дома, часто жили в коллекторах парового отопления, которые местные бомжи любовно называли «теплушками». В таких «теплушках» были оборудованы спальные места. Некоторые бездомные жили в коллекторах годами. Хоть и не принято считать, что в Советском Союзе есть бездомные. Бомжи всегда делились какой-либо едой, если самим не удавалось что-то украсть. По таким причинам Валера считал, что он выживет в любой жизненной ситуации.

На месте, где проводили следственный эксперимент присутствовали двое конвойных, три неизвестных милиционера, наверняка из ППС, следователь, адвокат и двое понятых из жителей близлежащих домов. Следователь Блинова начала задавать вопросы, а Валера спокойно стал рассказывать, как происходило преступление. Где ждали свою жертву или несколько жертв. Когда дошли до того, что Крыс показывал, как он наносил удары, следователь предложила отстегнуть наручники. Всё это время Валеру за одну руку пристегнули наручниками к руке конвойного. Неизвестно о чём думал конвойный, но почему-то согласился. Валера внутренне возликовал, но опустил голову, чтобы выражения лица не выдало его.

– Как наносил удар ножом? – задала очередной вопрос следователь Блинова.

Валере подали резиновый шланг, длиной сантиметров двадцать, именно шланг играл роль ножа.

– Мужик стоял ко мне спиной, – ответил Валера.

Один конвойный встал спиной к Валере, второй стоял сбоку, чтобы обвиняемый не вздумал бежать. Следователь предложила показать сам момент удара ножом. В этот момент Крыс подумал, что другого шанса не будет. Он резко повернулся к конвойному, что стоял рядом, от всей души врезал охраннику коленом в пах. От чего конвойный согнулся пополам. Физически Крыс был достаточно сильным для своих пятнадцати лет, а ростом чуть ниже конвойных. Одна секунда, вторая. Второй конвойный начал разворачиваться к Валере. Время будто замедлилось. Крыс дёрнул за китель конвойного, толкая его на того, что согнулся от удара по месту, которое все мужики считают сокровенным. Второй конвойный потерял равновесие и почти упал. Крыс не стал терять драгоценные минуты и рванул к каркасному дому, где имелись подвальные окна и ямы.

– Стой, стрелять буду, – кричали ему в след, но Крыс не обращал на крики никакого внимания.

Валера не оглядывался, чтобы не снижать скорость. Бах! Прозвучал первый выстрел, но Валера уже спрыгнул в подвальную яму и сразу юркнул в сам подвал. За несколько секунд он пересёк подвал, выскочил на противоположную сторону дома. Побежал к баракам.

– Стой, стрелять буду, – похоже кричал другой милиционер, а может конвойный.

Бах! Вновь раздался выстрел, но Валера только втянул голову в плечи и побежал ещё быстрее. Раньше он так быстро никогда не бегал. Уже подбегая к бараку, Валера наступил на кирпич, который валялся здесь неизвестно с какого времени, нога поскользнулась. Валера не упал, он как собака продолжал двигаться, помогая руками. Бах! Послышался выстрел. Это было последнее что услышал и осознал Валерий Крысов. Пуля рванула старую куртку на спине, проскользнув вдоль позвоночника, и вошла в затылочную часть головы. Валерий Крысов умер мгновенно, от того, что пуля разорвала его мозг, выйдя наружу из левого глаза.

Октябрь 1974 год. Свердловск. Егоров Михаил.

Маме позвонили на работу из Средне-Уральского издательства, оставили пять экземпляров журнала «Уральский следопыт», где напечатана моя сказка. Мама приехала домой из издательства на «седьмом небе от счастья». Сразу распределила кому вышлет журналы. Два отправят деду и бабушке по маминой линии и один бабушке по отцовской линии. Один журнал мама оставит себе, один отдала мне. А ещё один спрятала в заначку, мол вдруг пригодится. О том, что вышла моя сказка в журнале «Уральский следопыт» в школе похоже пока не поняли. А если кто-то прочитал, то наверняка не увязал имя автора со мной. Так как ко мне никто не приставал с расспросами. Цветов восхищённых читателей и красной дорожки тоже пока не предвидится. Для меня это хорошо, не мешает жить, нормально учиться и общаться со сверстниками. Моя школьная жизнь продвигается ровно. На уроках слушаю учителей, то, что надо записать, записываю. Даже домашнюю работу делаю. Что-то из школьного материала подзабыл, сейчас вспоминаю. Отношения с одноклассниками не такие, как в прошлой жизни. Первыми это заметили наши ребята.

– Миха, ты чего с нами никуда не ходишь, вчера вот в кино отказался идти, – спросил меня наш неформальный лидер Ширяев Антон.

– У меня же тренировки, сам понимать должен, что некогда, – ответил я.

Рассказывать о том, что много времени уходит на создание книг, не стал. Родители Антона работают в горкоме партии, отец 2-й секретарь, а кем мать работает я не помню. В общем семья обеспеченная и важная. Живёт в длинном доме на Орджоникидзе. Там на первом этаже большой магазин одежды. Местные пацаны двор называют «дом одежды». Почему Антон ходит в нашу школу мне непонятно. Рядом есть 22-я школа, там же поблизости школа с изучением английского языка. По пути от дома Антона до нашей школы есть математическая школа. Однако ходит Ширяев в нашу. Внешне Антон симпатичный парень, всегда нравился девчонкам, спортсмен. Занимается горными лыжами, ходит в секцию на Уктусе.

– У меня тоже тренировки, однако я от коллектива не отстаю, – заметил Антон.

– У тебя горные лыжи, а снега я пока не вижу, – внёс я поправку.

Антон хмыкнул, но продолжать дискуссию не стал. Он в младших классах пробовал меня втянуть в группу своих обожателей, но я ему дал отпор. Врагами мы не стали, просто держим отношения в ровном состоянии. Второй наш лидер класса комсорг Краснова Светлана. С очень большими амбициями девочка. Точнее пока с амбициями. В прошлой жизни Светлана ушла после восьмого класса, хотя училась почти на отлично. Одноклассники не понимали почему она так поступила. А я дак вообще узнал только через три года, что Светлана залетела и родила, замуж вышла. Но жизнь её сложилась не так, как она мечтала. Второй раз, в прошлой жизни, я встретил Краснову лет через двадцать. К тому времени у неё было пятеро детей, часть из которых выросли. Посидели в сквере, поговорили. Светлана рассказала, что поступила в техникум через год на заочное обучение. Потом работала на заводе, а когда завод стал сокращать сотрудников, ушла в торговлю. Работала на частного предпринимателя. Муж попивает, одна радость дети, ради которых и живёт. Вспомнив про будущее Красновой, я подумал, что стоит попытаться объяснить ей про безопасные интимные отношения. Хотя бы презерватив использовать, чтобы не становиться так рано матерью. А вот как ей об этом сказать, я ещё не придумал. Залетит она в эти зимние каникулы, есть время на поиск способа, как ей подсказать о безопасности секса. Ну а если не услышит, или не посчитает нужным слушать, тогда это будут её проблемы. Тем не менее я попробую. У меня со Светой хорошие отношения. Даже в этом времени заметно, как она лояльно ко мне относится. Почти месяц прошёл, как меня приняли в ряды ВЛКСМ, а мне до сих пор никаких поручений не дают. Лично меня такой подход комсомольских вожаков только радует, так как мой график занятости уплотняется. От моих воспоминаний о другой жизни отвлёк вопрос Тани, моей соседки.

– Миш, говорят у вас соревнования в честь праздника Октябрьской революции?

– Ага. Есть такое дело, – ответил я, повернув голову в сторону соседки по парте.

– Можно прийти посмотреть, как вы там будете бороться?

– Наверное можно, я не спрашивал. Даже не знаю, где пройдут соревнования, узнаю обязательно скажу, – ответил я.

Зазвенел звонок, который давал понять учителю, что урок закончен. Мы стали собирать вещи в портфели. Нравится ли мне второй раз проходить в школе то, что я уже проходил? Пожалуй да, есть с чем сравнивать. Хотя мелочей я не помню, может некоторые моменты и не повторяются. Заканчивается очередной школьный день. Потом побегу домой, переоденусь, что-то перекушу, ближе к вечеру тренировка.

Как я уже говорил, в прошлой жизни после того, как выучились на права с пацанами, я бросил заниматься дзюдо. Была мальчишеская блажь – пойти заниматься мотокроссом. Ничего путного из этого не вышло. Больше возились с ремонтом мотоциклов, да изредка выезжали на карьеры, там есть трасса для гонок по мотокроссу. Даже в соревнованиях один раз участвовал, кажется «Русская зима», занял там четвёртое место. Сейчас у меня нет мыслей бросить борьбу. Нет, на высокие пьедесталы не стремлюсь, но для здоровья точно будет полезно. С отцом также во дворе занимаемся, но уже два раза в неделю. Батя видит, что у меня нагрузки неслабые, не давит на меня. А утренние зарядки само собой, такое мероприятие он мне пропускать не позволяет. Наш тренер Кузьмич поставил меня на участие в соревнованиях.

– От тебя жду не ниже второго места. В этом году буду заявлять тебя на все соревнования, пора подняться тебе до первого разряда, – так тренер меня типа мотивирует.

Я покивал головой, но говорить ничего не стал. Как получится, так пусть и будет. Филонить я не стану, буду бороться нормально. С одной стороны, тренер прав, что явно показывает своё недовольство. У нас в секции мои сверстники уже давно с 1-ым разрядом ходят, а многие уже получили КМС4, один я в хвосте плетусь. Кроме получения разряда, следует его подтверждать с периодичностью в два года, кому-то в три года. Я может и застрял на втором разряде, потому что не принимал участие в соревнованиях. Перед началом тренировки решил спросить у тренера, где будут проходить соревнования.

– Михаил, ты будто в облаках витаешь, спускайся на землю иногда. Соревнования пройдут второго и третьего ноября на стадионе «Динамо», «динамовцы» зал готовят под это дело, надеюсь запомнишь, – улыбаясь ответил тренер, а ребята в зале засмеялись.

Я действительно прохлопал объявление, надо будет дома сказать, отец с матерью точно пойдут. Если будет рабочий день, то возьмут отгул. Возвращаясь домой, обнаружил наших дворовых пацанов на волейбольной площадке. Сидят на скамейках. Юрка гитару мучает и поёт какую-то блатную песню юношеским ломким голосом. Я подсел к ребятам, пять минут посижу, может какую новость узнаю.

– Миха, на днях Крыса пристрелили, – сообщил мне Лугаев Костя.

– Да ладно! – удивился я.

– Прохладно. Точно тебе говорю. Какой-то следственный эксперимент проводили менты, Крыс в побег рванул. Менты стрелять начали, в общем капец ему. Тело матери ещё не отдали. Серёга, брат Крыса, пока в СИЗО сидит, Пашка Лобанов тоже там. А вот Андрея отпустили под подписку о невыезде, дома кукует, мать его даже во двор не выпускает, – поделился новостями Костян.

– А суд, когда, знаешь? – спросил я.

– Хрен его знает, но Андрюха точно будет знать, так что скажет, – добавил Костя.

Посидев ещё немного, я встал и пошёл домой, надо поужинать, да за вторую книгу садиться. По поводу Крыса новость меня удивила. Видимо моё появление здесь, в этом времени, влияет на события, которые вертятся вокруг меня. В прошлой жизни Крыса тоже убили, но произошло такое событие только в 90-ые годы. Крыс тогда в бандитской группировке был, да отсидел к тому времени три раза. Я точно не знал, но ходили слухи, что Крыс многим жизнь подпортил, а кого-то и на тот свет спровадил. Я ничуть не жалею о том, что Крыса грохнули. С моих плеч свалилась забота, а то ходи и оглядывайся, да за сестру переживай. Во время ужина сообщил родителям о дате соревнований.

– Как раз выходные будут, мы с матерью придём поболеть за тебя, – твёрдо заявил отец.

– Я не смогу, у нас в выходные репетиция, будем выступать в праздник. Организован праздничный концерт шестого вечером, наш ансамбль выступает, – сообщила Катя.

– Тоже сходим, всей семьёй пойдём, – сразу подхватил отец.

Понятно, отец ни за что не пропустит выступление Кати, она у него в любимых дочках ходит. После ужина я ушёл в свою комнату, приготовился ваять продолжение к первой книге своей космической саги.

Сев за письменный стол, я вспомнил о том, как передавал напечатанную рукопись первой части книги о приключениях в космосе. Один свой экземпляр отвёз в Средне-Уральское издательство. Встретиться с главредом Очеретиным не получилось. Поговорил с редактором журнала «Уральский следопыт» Петровым Олегом Вадимовичем.

– Неплохой объём получился. Сколько авторских листов, прикидывал? – спросил Петров, открыв папку с моей рукописью и просматривая первые листы.

– Примерно четырнадцать авторских листов, хотя точно не скажу, – ответил я.

– Молодец. Я отдам корректорам в работу. Но сразу скажу придётся на три части разбивать, может даже на четыре. Первая часть выйдет, в лучшем случае, в ноябрьском номере. Позже сообщу, контактный телефон твоей мамы у меня есть. Потребуется немного рисунков, думаю привлечь твою знакомую. Ты, Миша, поговори с ней, обрисуй ей описание твоих героев и прочее, чтобы она понимала, что нарисовать, а формат я ей подскажу, – дал совет Петров.

– Хочу поставить вас в известность, что буду работать с Южно-Уральским издательством, Булгакова предлагала, я не отказался, – решил я поставить в известность Петрова.

– Правильно сделал. Оксана Сергеевна имеет хороший вес в литературной среде, для тебя, как начинающему автору, полезно с ней поработать. Тем более у нас аудитории читателей разные. Они Южный Урал захватывают, а мы Северную часть и Тюмень, – даже похвалил меня Олег Вадимович.

На этой ноте расстались. На обратном пути заскочил в горком, дождался спецкора Ухватову, забрал у неё вопросник, что она приготовила. Получилось чуть позже, чем договаривались, но раньше у меня не получалось. В ближайшие выходные выехали в Челябинск. От меня, как от автора, требовалось определиться с картинками для сказки. В издательстве встретились с самой Булгаковой, но на бегу. Я ей отдал напечатанную рукопись по космической саге. С мамой сразу подписали договор на печать сказки. За отдельную книгу тиражом в триста тысяч, мне заплатят гонорар по триста пятьдесят рублей за авторский лист. Потом я встречался с художественным редактором издательства Гилёвым Анатолием Васильевичем. Хороший дядька, ко мне отнёсся по-отечески. На тему космоса у него сотни рисунков, которые он мне показал. Потом он записал словесные описания некоторых эпизодов книги и описание героев.

– Мне всё понятно, Миша, я накидаю рисунков, думаю, что сделаем в графике. От нас будет машина в ваш город, отправлю с ними. Ты посмотришь и мне перезвони, мы с тобой утвердим что-то из рисунков, – предложил Гилёв.

– Хорошо, Анатолий Васильевич, буду ждать от вас посыльного, – ответил я и улыбнулся.

– По поводу книги не мне решать. Но насколько я информирован, у нас нехватка на конец года по фантастике. Идеологическая и техническая литература есть, а фантастики маловато. Если твою книгу утвердят, то возможно, что в декабре уже выйдет в свет, – проинформировал меня художник.

Вернулись домой поздно вечером. Отец не спал, ждал нас. Сестра завалилась рано, так что наверняка смотрела не первый сон.

– Малой, ты просил меня поговорить с ветераном пионерского движения на Урале, я уже поговорил. Завтра тебя ждут в гости до обеда, держи адрес, – отец подал мне клочок бумаги.

На листочке написан адрес и данные ветерана, у которого я хотел брать интервью для «Пионерской правды». Прекрасно, значит моё воскресенье планомерно превращается в рабочий день. Ничего не поделаешь, сам выбрал такой ритм.

В воскресенье, после завтрака, я отправился в гости к ветерану пионерского движения на Урале. Тимуров Тимофей Макарович живёт на посёлке, за улицей Бакинских Комиссаров. Почти на перекрёстке Победы-Молодёжи, чуть дальше. Я остановился возле нужного мне дома. Обычный дом, почти деревенский, одноэтажный. Я позвонил в звонок, что был на калитке. Во дворе залаяла собака. Минуты через три мне открыл дверь пожилой мужчина. Левая сторона лица имеет застарелый шрам ожога. Бодрый такой старичок, хотя старичком его называть, язык с трудом поворачивается. Крепкий такой дядька, острый взгляд выцветших глаз. Даже непонятно какого они цвета, то ли серые, то ли серо-зелёные. Похоже это и есть ветеран. Я поздоровался первым.

– А, ты и есть сынок Виктора? Проходи парень. Собаку не бойся, не укусит без команды. Бек, свои, – скомандовал Тимофей Макарович своему псу, который подошёл ко мне, чтобы обнюхать моё тельце.

А собачка не слабая, похожа на азиатскую овчарку. Попадёшь такому в зубы, считай пропал. Пёс по кличке «Бек» обнюхал меня и потерял ко мне интерес, улёгся возле ворот на землю.

– Давай знакомится, парень. Я, Тимофей Макарович, фамилия Тимуров, – первым представился ветеран, хотя его данные я уже знал.

– Миша Егоров, пришёл взять у вас интервью для «Пионерской правды», я там юнкором подрабатываю, – представился я.

– Знаю, твой батька о тебе рассказывал, говорил, что книги пишешь. Молодец, коли в таком возрасте способен книги писать. Гордится тобой твой батька. Ну проходи, гостем будешь, чаем угостим, – предложил ветеран.

Мы вошли в дом, здесь стояла русская печь, возле которой хлопотала женщина, лет примерно пятидесяти. Ветеран представил женщину мне, как свою жену Марию Гавриловну.

– Принимай, Марья, гостя, – объявил Тимофей Макарович, своей жене.

Меня усадили за стол, хозяйка поставила блюдо с пирогами, заваренный чай в небольшом чайничке, чайник с кипятком и чашки, сахар на столе уже был.

– Не буду вам мешать. Ты, Тимоша, хозяйничай сам здесь, – сказала Мария Гавриловна.

Интервью за чаепитием, очень интересно и наверняка вкусно. Вот только я недавно позавтракал. Знал бы, что так встретят, дома не стал бы кушать. Я достал лист с вопросами, пока ветеран разливал чай по чашкам.

– Тимофей Макарович, расскажите, как вы узнали о пионерах? Как вступили в ряды юных строителей коммунизма? – начал я задавать вопросы.

– В 1922-ом я попал в детский дом, в самом Челябинске. Тогда мне было всего девять лет. В начале февраля 1923-го года Железнодорожный райком РКСМ5 Челябинска создал дружину юных пионеров имени Спартака. Руководителем этого отряда стал комсомолец Павел Волков. Мы в детском доме об этом узнали только в марте месяце, когда к нам пришёл агитатор от комсомола Николай Проклов, в последствии он же станет нашим пионервожатым. Николай много рассказывал о том, чем занимаются пионеры, как они живут, о чём мечтают. В общем здорово он нас, бывших беспризорников и сирот, вдохновил. Да, наверное, так и можно сказать, вдохновил на участие в новой жизни. Не скажу, что все сразу бросились записываться в пионеры, были и такие, кто скептически относился к призывам комсомольцев.

– А вы, Тимофей Макарович, сразу поверили агитаторам от комсомола?

– Мои родители погибли от рук бандитов, которых во время Гражданской войны хватало. Год я скитался с беспризорниками, только в двадцать втором нас прихватили, отправили в распределитель, а оттуда я попал в детский дом. Не скажу, что мы голодали в детском доме, нас кормили простой пищей, каша и ржаной хлеб. Но даже такая кормёжка мне, беспризорнику и сироте, казалась божественной пищей. За год постепенно стали привыкать к другой жизни, отличающейся от бродяжничества. Агитаторы за пионерию предлагали нам совсем другую жизнь. Главное предлагали не только учиться самим, но и содействовать полной ликвидации безграмотности в молодой Советской республике. Активная общественная жизнь и всё такое. Но меня лично восхитил треугольный платок красного цвета, который многие комсомольцы завязывали вокруг шеи. Очень захотелось носить такой платок, позже я узнал, что это пионерский галстук. В общем я сразу вызвался добровольцем, чтобы вступить в пионерский отряд нашего детдома.

– Тимофей Макарович, были у вас какие-либо противостояния с теми, кто не принимал пионерию? Какие акции вы проводили?

– В самом начале мы участвовали в агитках, агитировали за образование, помогали по мелочам жителям, которые живут вблизи детдома. Противостояния были с местными хулиганами, в том числе из нашего детдома. До драк доходило не раз. Что мне нравилось в пионерском отряде, они всегда вставали горой за своих. Думаю, мой характер приобретал твёрдость именно из-за того, что я был частицей пионерского движения. Года через два, вроде это было в 1925-ом году, мы раскрыли хищение продуктов в детском доме. Не то чтобы тащили по мелочам работники кухни, завхоз поставил хищение на широкую ногу. При этом привлекал воспитанников детского дома к продаже продуктов на рынке. Сообщили своему пионервожатому, а он привлёк ОГПУ6. Арестовали не только завхоза, но и директора детского дома. Что с ними стало не знаю, но я их больше никогда не видел, – рассказывал ветеран, вспоминая своё прошлое.

Тимуров хорошо помнил девизы пионеров, чем несказанно меня удивил. Я даже записал все пионерские девизы того времени.

– Тимофей Макарович, когда вы вступили в комсомол? – спросил я, когда прошло уже больше двух часов нашей беседы.

– В 30-ом году стал комсомольцем и пионервожатым, к этому времени выпустился из детдома и пошёл учеником тракториста, в пригородном колхозе. Тянуло меня к технике, организовал там пионерский отряд, а в 33-ем поехал в Свердловск строить завод, хотя предлагали остаться в Челябинске, в это время здесь строился тракторный завод, но я твёрдо решил поменять место жительства, – продолжал говорить о своей жизни ветеран.

Интервью получилось очень объёмным, я просидел в гостях более пяти часов. Меня даже обедом покормили. Уходя от ветерана, я подумал о том, что хочу написать книгу о Великой Отечественной войне, в которой отражу всю солдатскую правду тягот и лишений простых солдат.

На следующий день поехал, после школы, в горком, чтобы отдать свои записи Ухватовой, на моё счастье она была на месте. Писала очередную заметку в газету «Комсомольская правда», но мне время выделила без разговоров.

– О, наш юнкор и в какой-то степени знаменитость. Привет, Миша, проходи, – такими словами встретила меня Лида.

– Привет, Лида. Почему знаменитость, я не сделал пока ничего особенного? – удивился я.

– Не скромничай. Я тут была на одном «квартирнике» у знакомого. Он выписывает журнал «Уральский следопыт», а там твоя сказка. Ведь твоя же, ничего не путаю?

– Моя, – согласился я, отрицать очевидное не имело смысла.

– В общем, мой знакомый, он актёр театра, читал нам вслух некоторые смешные моменты из сказки. Хохотали до слёз все без исключения. Миша, это успех, я тебе говорю.

Я встал со стула и отвесил французский поклон, сделал это полушутя, чем вызывал смех Лиды. Потом она посмотрела моё интервью с ветераном.

– Ну столько материала уместить в газету не получится, никто не даст целую страницу. Надо сжать и «причесать» текст. Давай так, я посмотрю, кое-что подправлю, потом приглашу тебя, чтобы ты ознакомился и будем подавать в газету, – предложила Лида.

– Я согласен, работать с наставником проще, через такой опыт смогу научиться писать статьи в газеты, – согласился я, так как это было разумно.

Из горкома я выходил с приподнятым настроением. В прошлой жизни журналистского опыта у меня не было. Сейчас же я смогу понять, что такое журналист и как это работает.

Октябрь 1974 год. Свердловск. Столкновение дворовых группировок.

Прообразы известных преступных банд Свердловска, которые шумно заявили о себе в годы «лихих 90-х», начали появляться с середины 60-х годов. Дворовые группы молодёжи активно объединялись, но в серьёзные банды они пока не превратились. Вражда могла возникнуть по любому поводу. Кого-то побили, приятели пришли мстить. Или девушку увели, началось выяснение отношений, а в результате вражда. Наш район делился на два микрорайона, получившие названия от заводов. Уралмаш – от завода УЗТМ, уральское машиностроение. А тот же Эльмаш от электромашиностроения. Основная масса жителей района – это рабочие с этих самых заводов. В среде молодёжи становилась модной блатная романтика, в чём немало поспособствовали воры, которые активно затягивали молодёжь в свои ряды. Время от времени происходили столкновения крупных групп молодёжи. В своей прошлой жизни мне даже довелось поучаствовать в таких массовых драках. Не знаю, возможно мне просто повезло, что меня самого не покалечили, ну и я никого не калечил, за что мог бы вполне спокойно угодить за решётку. В середине 70-х произошло одно из таких массовых столкновений молодёжи. В моей первой жизни, я, именно в этом столкновении, не участвовал, меня просто не было в городе. И произошло столкновение дворовой молодёжи в начале лета. А в это раз кто-то с кем-то чего-то не поделил осенью. Как правило причина такой массовой драки остаётся за кадром. Кого волнуют пострадавшие, главное есть причина помахать кулаками. Как я уже сказал наш район делился на два микрорайона, которые время от времени враждовали. Между ними находилась некоторая территория, которая имела название «нейтралки». Ограничивалась нейтральная полоса территориальным треугольником улиц Космонавтов- Машиностроителей-Кузнецова. В 1968-ом году здесь построил Дворец культуры. Заказчиком выступил военный завод ЗИК. Сейчас ДК имеет название «Юбилейный», но со временем его назовут в честь директора завода Михаила Лаврова. По улице Кузнецова проложена полноценная железнодорожная ветка, от завода передвигается поезд, который идёт на дополнительную территорию УЗТМ в посёлке Красный. Когда-то в территориальном треугольнике находилось садовое товарищество, которое снесли, образовался пустырь. Вот на этом пустыре и происходили разборки молодёжных групп. Как правило такие драки возникали стихийно, потому власти не успевали вовремя среагировать и помешать мордобою. Приезжали чуть позже, кричали в мегафоны, чтобы народ расходился. Порой кого-то арестовывали, да и то, под конец такой потасовки.

В этот день я пришёл из школы, сделал домашнюю работу, что задали на уроках, и вышел во двор проветрится. Сегодня не надо идти на тренировку, я планировал после прогулки заняться второй книгой космической трилогии. Обнаружил наших пацанов, которые были необычайно возбуждены.

– Короче на «нейтралке» сегодня будет драка, будут биться наши уралмашевские пацаны с эльмашевскими. Приходили пацаны с «девятки», звали наших, – активно агитировал Саня Рябинин, который был постарше меня на два года.

– А кто пойдёт, кроме нас? – спросил Костя Лугаев.

– Да все пойдут, из «немецких», из «дворянских», из «полтинника», – продолжал убеждать Рябина.

Погоняло у Сани было от фамилии, то есть Рябина, он ничуть этого не стеснялся. В какой-то степени Рябина тусовался с гопниками, в 80-х успеет схлопотать два срока. Возраст участников драки колебался от четырнадцати лет до двадцати пяти, а порой до тридцати лет. А ведь многие участники состояли в рядах ВЛКСМ, но всё равно, общая истерия их захватывала. Не каждый день бывает драка стенка на стенку. Если наблюдать со стороны, то картина захватывающая. К местам таких драк часто подтягивались девчонки, которые помогали скрываться пацанам от милиции. А что? Идёт парочка, девушка и парень, таких милиция не задерживает. Ну и заодно девочки и девушки имеют возможность наблюдать событие, где парни разного возраста разбивают друг другу рожи в кровь. Я даже не сомневался, что наши дворовые девчонки пойдут смотреть, как только узнают о массовой драке. Мне идти не очень хотелось, точнее не хотелось совсем. Я даже пожалел, что вышел на прогулку. Лучше бы отсиделся дома. Пока Рябина агитировал, во дворе появились наши девушки, быстро навострили уши, прислушиваясь к разговору.

– Миха, ты идешь? – спросил меня Юрик Карпенко.

Я вздохнул, отказаться не вариант, можно приобрести в глазах дворовой молодёжи славу труса. В общем патовая ситуация, решать что-то надо, так как на меня обратили внимание не только пацаны, но и девчонки.

– Схожу домой, кое-что возьму с собой, – ответил я, поднявшись со скамейки направился домой.

Никакого оружия брать я не хотел, в том числе и ремень с армейской бляхой. Взял эластичные бинты, чтобы замотать кулаки. Во время драки при неудобном ударе можно выбить пальцы, сбить костяшки и тому подобное. Отец научил меня правильно бинтовать руки, когда мы с ним колотили кулаками в столб, которому батя дал гордое название «макивара». С наших дворов «деревяшки» нас набралось два десятка парней, в возрасте от четырнадцати до двадцати лет. Я осмотрелся. Здесь Женька Таранов, по прозвищу «Таран». Получил прозвище за то, что в драке бьёт головой. Таран отслужил в армии, вернулся этой весной, устроился на завод, он старше меня на шесть лет. Толя Морозов, тоже отслуживший два года назад. Морозов приятель Таранова. Санников Артём, ему восемнадцать, весной наверняка пойдёт служить по призыву. В основном все те, кто часто приходит в наш двор. Некоторых парней я просто не мог вспомнить, хотя был уверен, что они меня знают, ну и я их знал наверняка. Рябина раздавал всем белые полоски ткани, подал и мне.

– Миха, повяжи на руку, чтобы свои в драке не перепутали, – пояснил Сашка.

Мы подошли к «нейтралке», когда там собралось не меньше полутора сотен с нашей стороны, если не больше. Посчитать невозможно. Эльмашевских было ничуть не меньше. Наши стояли на железнодорожных путях, противники встали шеренгами напротив. Я огляделся, обе стенки растянулись метров на триста. На руках повязки, у наших белые, у противника красные. И где только набрали в таком количестве кумача? Сейчас в середине шла разборка, там чётко предъявляли взаимные претензии. Там, где встали мы, с обеих сторон летели оскорбления. Народ старался завести себя. Я оглянулся назад, девчонки с нашего района встали метрах в пятидесяти позади нас. А вот милиции пока не видно.

– Похоже сейчас начнётся, зуб даю, – произнёс Абдулин Рашид, он стоял от меня чуть правее.

Я ничего не сказал, но обратил внимание, что Рашид наматывает на руку солдатский ремень. В прошлой жизни, когда я служил в морской пехоте, нас там инструктора учили грамотно и вдумчиво войсковому рукопашному бою. Плюс мои тренировки в дзюдо, но главное для драки то, чему учил меня отец. Пока шли на место, я замотал кисти рук бинтами, сейчас здесь стоял и держал руки перед собой, ощущая, как адреналин заполняет мою кровь. Рашид оказался прав, но началось ни с тех, кто качал права на взаимные обиды, а с правого фланга. Видимо там оскорбления перешли всякие границы. Будто спичку к пороху поднесли. С дикими криками парни кинулись друг на друга. Лугаев Костя стоял чуть впереди меня. В нашу сторону кинулся здоровый парень, точно не моложе двадцати лет. Может мы ему показались лёгкой добычей, не знаю. Он с одного удара вынес Костика с ног, пока Лугаев размахивался своим ремнём. Похоже отправил в нокаут или в нокдаун. Так как Костян будто пьяный стал отползать на четвереньках. Вторым ударом, без перерыва, здоровяк решил свалить меня, но я пригнулся и врезал ему в печень, сразу в челюсть. Отшагнул и ударил ногой в колено, потом снова «двоечка», нижнее ребро и подбородок. Парень закатил глаза и свалился на спину. Началась свалка, никаких правил. Бьёшь ты, бьют тебя. Мне пару раз прилетело в голову, даже в башке зазвенело. Я тут же отскочил назад, запнулся за рельс и упал. Поднимаясь, блокировал несколько ударов ногами. С нижнего положения кому-то засадил ногой в живот. Предплечьями брал на жёсткие блоки. Боль придёт потом, даже возможно на следующий день, сейчас в горячке ничего не чувствуешь. Адреналин кипит в крови. Я престал ощущать время. Раздавались матерки, рычание, стоны, снова матерки. Хаос драки набирал обороты. Что интересно, в таких драках не приветствовали острые предметы, как минимум я никогда не слышал о том, чтобы кто-то пользовался ножом. Меня снова свалили, получил пару пинков по рёбрам. С трудом встал. И вот на меня напирает парень, лет на пять старше. Стойка боксёра, хотя бьёт парнишка совсем непрофессионально, так, нахватался где-то по верхам. Блокирую руками, отступая. Наношу удар в колено, парень сгибается, я добиваю в лицо коленом, а потом в затылок локтем. И вот случилось, что я на заднем плане нашей «стенки». Сразу услышал завывания милицейских сирен. Ага, вот и родная милиция подтянулась. Милицейский «УАЗ» прямо в толпу въехал. А пацаны, разгорячённые дракой, тут же перевернули его на бок. Ну всё, надо, наверное, сваливать отсюда. Я обнаружил, что на меня никто не нападает. Осмотрелся, а милиционеров много, даже военных подтянули. Пока я формулировал мысли в голове, башка-то до сих пор звенит. Ко мне подскочили две девушки, хвать меня под руки и потащили прочь от толпы дерущихся. Я даже на сразу понял, кто и куда меня волокут.

– Уходим быстрее, пока аресты не начались, – голос показался знакомым.

Ба, да это же Маринка Шилова из пятиэтажки напротив нашего барака, у неё брат фарцой промышляет. А вот вторую девушку точно не знаю.

Девушки повели меня к улице Победа, да так ловко ведут, хотя я не сопротивляюсь.

– Ловко ты дерёшься, мне понравилось, – восхитилась незнакомая девушка.

Оно и понятно, девчонки всегда выбирают тех, кто умеет за себя постоять. Это у них на инстинктивном уровне. А ещё странно то, что их возбуждает драка и кровь, никогда я не пойму женскую натуру.

– Знакомитесь, это Ирина, поступила в этом году в УПИ, училась в сотой школе. Ирина, это Мишка, сосед Галки Громовой, – представила нас Марина.

– Пошли ко мне, я рядом живу, – предложила Ирина.

Уходили мы спокойно по улице. Милиционеры даже если увидят ссадины на моём лице, точно останавливать не станут. Уводят парня, ну и слава богу, им мороки меньше. Пока шли я узнал, что живёт Ирина рядом с болотом, в восьмом доме, на улице Победа. С Мариной они дружат, как и их братья. Старший брат Ирины тоже фарцовщик, промышляют вместе с братом Марины. Пятиэтажки, точнее дворы, называются «болотными» или просто «болото». Из-за того, что имеется небольшое озеро, размерами примерно триста метров на пятьдесят. Прямо на углу улиц Победы-Ильича. Лет через двадцать болото завалят грунтом и построят высотные дома и торговый центр.

– У нас дома аптечка хорошая есть, подлечим раны Мише. Мать на работе, отец на вахте. А Сергей, вместе с братом Марины, в Ленинград уехали за шмотками, – сообщила Ирина.

Недолго думая, мы направились в квартиру Ирины. Дошли минут за пять. А через десять минут девушки лечили моим боевые раны. А я размышлял, что буду говорить в секции. Серьёзных синяков мне не наставили, но ссадины имеются. А ещё похоже у меня лёгкое сотрясение мозга. Надеюсь, что пройдёт быстро. Хорошо то, что не угодил в милицию, спасибо девушкам. Надо будет проставиться, коробку конфет у матери заказать, ну или ещё что-нибудь вкусненькое. У Ирины четырёхкомнатная квартира. Нет, квартира, конечно, родителей. Зато у Ирины своя комната. Марина сразу села на кресло, закинув ногу на ногу, подставив под мой взор молодое и упругое бедро. Мой взгляд, помимо моей воли зафиксировал бёдра Марины, да ещё и юбка у неё мини. Она наверняка это делает по привычке дразнить парней, а не то, чтобы лично для меня. Ирина хлопочет возле меня. О осмотрел квартиру. Магнитофон, такой же, как у нас с Катей, «Спутник-402». Книжные полки, софа, шкаф для одежды, письменный стол. Два кресла, между ними журнальный столик. А на столе лежит журнал «Уральский следопыт». Интересное совпадение. Я отвёл глаза от бёдер Марины, но мой взгляд упал на грудь Ирины. Да чтоб вас! У меня похоже что-то в штанах зашевелилось. Марина взяла журнал «Уральский следопыт» в руки.

– Ирина, кстати ты знаешь, что сказку написал Мишка, которая тебе показалась смешной и забавной, – сообщила Марина своей подруге.

– В смысле? – не сразу поняла Ирина.

Марина открыла журнал на нужной странице и повернул к в нашу сторону.

– Эту самую сказку написал Миша, которого ты сейчас лечишь о ран, – утвердительно заявила Шилова, я промолчал, отпираться будет глупо.

– Серьёзно? Ничего себе. Ты Егоров Михаил, точно? – спросила меня Ирина, ожидая подтверждение слова подруги.

– Он, даже не сомневайся. Мне эту сказку в рукописи показывала его сестра Катя, точнее мне и Галке, – засмеялась Марина.

Ирина посмотрела на меня совсем другими глазами. Неожиданно потрогала мой бицепс.

– А ты сильный, мышцы не меньше, чем у моего брата. Получается, что ты писатель, да ещё и брат Кати? Я знаю твою сестру, учились в месте в музыкальной школе, только я раньше закончила. У нас даже пианино есть, стоит в большой комнате. Неожиданно. Сейчас вспоминаю, что Катя говорила о наличии младшего брата. А с виду не скажешь, я думала ты десятиклассник, – Ирина вновь потрогала мой бицепс.

На её утверждение я только пожал плечами. На вопрос Ирины, кто меня научил так драться. Я ответил, что отец, ну и в секцию дзюдо хожу. В гостях у Ирины мы просидели почти три часа, даже чаю с булочками попили. Девчонки явно флиртовали со мной, что меня удивило. Ведь я моложе их на три и четыре года. А девушки обычно на малолеток не смотрят. Хотя, кто их разберёт, что там на уме, в этих симпатичных головках. Через три часа мы вышли все вместе, девчонки собрались к Марине, я их проводил и отправился домой. Перед расставанием пригласил девушек посмотреть соревнования, на что они охотно согласились. Вот только я не понимаю, зачем это сделал. Гормоны шалят в моём организме? Вполне возможно. Этот вопрос, кстати, тоже бы надо решить, ведь разум-то у меня взрослого мужика, плюс гормоны юноши, в результате получается гремучая смесь.

Глава 7.

Ноябрь 1974 год. Свердловск. Егоров Михаил.

В последних числах октября я выбрался в горком к спецкору Ухватовой. Она давно просмотрела о обработала мой текст для заметки в «Пионерскую правду», но у меня не получалось выбрать время съездить в центр города. В школе добавили уроков, а в секции тренер увеличил время тренировки на два часа.

– Привет, юный журналист. Долго же ты, Миша, до меня добирался, – улыбнулась Лида.

Я объяснил нехваткой времени перед праздниками по причине работы над книгой и дополнительным временем на тренировках.

– Ничего страшного, ты же внештатник, от тебя не требуется обязательных заметок в газету. Но перейдём к делу, посмотри, что я сделала из твоего текста, – Лида подала мне лист бумаги, на котором он написала то, что попадёт в газету.

Я внимательно прочитал, потом сверился со своим текстом. М-да, от моего текста осталась едва ли треть. Хотя Лида написала в заметке основное, надо отдать должное её профессионализму. Видимо, что-то увидев в выражении моего лица, Лида вновь улыбнулась.

– Не расстраивайся, Миша, ты писал текст так, как пишут писатели, которые не ограничены рамками объёма. В газете журналисту даётся определённый объём, от этого и отталкиваешься. Но обязательно стараешься отразить всё самое важное, – объяснила Лида причину сокращения моего текста.

– Да я, собственно, не возражаю, говорил уже, что опыта у меня нет, – ответил я, ничуть не расстроившись.

– Следующую заметку будешь править сам, но в моём присутствии. Постепенно научишься, было бы желание. Твоя заметка пойдёт в последнем номере октября. Выписываешь «пионерку»?

– Увы нет. Но поговорю с родителями, чтобы выписали, – ответил я.

– Оставь свой адрес, вышлю газету в письме тебе домой. Ты надумал писать заметки в «комсомолку», я поговорила со спецкором Сашей Дружининым?

– Даже не знаю, что туда писать, – засомневался я.

– Всё то же, что в «пионерке», только чуть больше, в смысле сюжетов больше. Можешь про завод написать или про спорт, тем много. Кстати, ты говоришь, что участвуешь на соревнованиях в честь праздника, вот и напиши об этом, поговори со спортсменами, со зрителями, материал неси мне, – предложила Лида.

Я кивнул головой и отправился обратно на район. Надо успеть забежать домой, взять форму для тренировки и бежать на стадион. По пути размышлял о том, что говорила Лида. Права она по всем пунктам, я рассуждаю, как писатель, потому мой текст никто не ограничивает. А у всех корреспондентов газет и прочих изданий совсем другой подход. Сидя в трамвае у окна, я рассматривал город. Мне действительно интересно наблюдать разницу в том, какой город сейчас и как он изменится в будущем. Неожиданно мне на глаза попался большой плакат на одном из домов. Из лозунга понятно, что весной будет юбилей Победы, тридцать лет. В голове завертелась интересная идея. А что, если уже сейчас начать работать над книгой о войне. Я же мечтал в прошлой жизни написать что-то подобное, даже писал об СВО1 в будущем. Почему бы нет? У меня даже теперь есть знакомый ветеран войны, тот самый первый пионер Тимофей Макарович. Да только о нём можно написать целую книгу. Хорошая идея для серии книг о войне. Пусть будет что-то вроде солдатской правды о той стороне войны, о которой непринято писать у современных писателей. Если мне, конечно, не зарубит такую книгу цензура. Точно, так и сделаю. Схожу после соревнований и поговорю с ветераном. Если согласится буду собирать материал о его участии в войне. У меня даже настроение приподнялось от новой идеи. Времени до праздника Победы много, точно успею написать вторую книгу о космосе и начать серию о войне.

Лида Ухватова поступила проще, когда вышла газета, она один экземпляр запечатала в конверт, ко мне о отправила с каким-то курьером. Потому что конверт обнаружился в нашем почтовом ящике. Я распечатал конверт и обнаружил там газету «Пионерская правда», моя статья была обведена красным карандашом. Похвастаться не перед кем, сестра ушла в музыкалку, занимается там с репетитором. Зато вечером похвастался перед всей семьёй.

– Молодец, малой, ветераном следует оказывать уважение, – похвалил меня отец.

Он, прочитав заметку в «пионерке» передал газету маме. Зато мама аж засветилась от гордости.

– Мишенька, горжусь тобой. По поводу твоих сказок, мне звонили из Челябинска, можно к ним приехать и получить гонорар, насчитали две тысячи восемьсот рублей. Сказали, что книга появится на полках магазинов во второй половине ноября. Я попросила, чтобы нам обязательно организовали с десяток экземпляров, хотя дадут опять же пять, как в издательстве журнала. Я правильно сделала, может больше просить надо было?

– Офигеть, малой, да ты богачом скоро станешь, – присвистнула сестра, услышав о сумме моего гонорара.

– Даже не сомневайся, Катя, обязательно стану. Нет, больше экземпляров просить не надо, сколько дадут, нам хватит. Мам, а что там с подарками? – спросил я у мамы о том, что хотел сделать подарки родным с первых зарплат.

– На следующей неделе привезут. У вас у обоих будут каникулы, надо чтобы вы подъехали ко мне на работу и померяли размеры. Отцовский размер я и так знаю, через неделю будет новое поступление, оттуда и выберу, – ответила мама.

– Мам, о чём это вы говорите, о каких подарках? – сразу навострила уши Катя.

– Миша с первой зарплаты всем оплачивает подарки. Тебе джинсы, я договорилась должны привезти фирмы «Wrangler». Сказали, что чисто американские, – пояснила мама.

Катька аж подпрыгнула на месте, завизжала так, что у меня уши заложило. А сестра бросилась обнимать меня и маму. Я точно знаю, что сеструха о таких джинсах мечтала. Мама могла достать, но считала, что цены слишком недемократичные, мягко говоря. А батя вообще выражался по-простому, то есть с применением ненормативной лексики. Маме видимо размерный ряд принесут, вот она нам и говорит, чтобы приехали и померяли. А мой счёт в сберкассе вновь увеличится. Мама начала собирать на стол, подошло время ужина. За ужином вновь пошли разговоры, родители спрашивали Катю, как у неё идут дела с подготовкой к будущему поступлению, точнее об этом спрашивала мама.

– Нормально всё идёт. Скрипку надо свою покупать, чтобы дома репетировать, – ответила Катя.

– Галка, у нас же есть деньги, в чём проблема? – обратился отец к маме.

– Я переговорю с твоим репетиром, чтобы она помогла подобрать хороший инструмент, тут же согласилась мама, она была довольна, что Катя вновь занялась музыкой.

– Галка, мне на работе предложили купить кооператив, завод строит несколько таких домов. Что думаешь об этом, стоит ввязаться? – заговорил отец о квартирном вопросе.

Наш барак обещают снести уже несколько лет. Но я-то точно знаю, что бараки снесут только через десять лет, в том числе наш дом.

– По сносу получим не меньше, чем трёхкомнатную, – отмахнулась мама, хотя давно мечтает о своей квартире.

– Я мог бы дать хороший совет, если мне дадут слово, – решил вмешаться я.

– Малой решил, что, написав в газету заметку и опубликовав сказку, стал разбираться в жизни и давать советы, – съязвила сестра.

– Пусть скажет, Миша плохого не посоветует, – заступилась за меня мама, а отец просто отложил газету, которую читал во время еды, и посмотрел на меня.

– Вы пока молодые, тем более папа занят машиной. Лет через пять вам захочется сад-огород, чтобы летом проводить время на природе. Нужно об этом подумать сейчас. Не покупать кооперативную квартиру, а взять дом с участком. Сразу решатся два вопроса, огород и квадратные метры, – озвучил я свою идею.

– В доме нет благоустроенного туалета, я не собираюсь ходить в деревянный «скворечник», чтобы там зимой зад морозить, – возразила мама.

– Кто мешает сделать выгребную яму, та же канализация, раз в месяц машина вывозит. От этого сплошная экономия, плати только за воду и электричество, – аргументировал я.

– А отопление, дровами печки будем топить? – подключилась к возражениям Катя.

– Дом тысяч десять будет стоить, если не больше. Ну если брать в черте города, а не в пригороде, – добавил отец.

– Какой смысл «дома на природе», если он в черте города? – тут же влезла Катя.

– А как же комнаты в бараке, по сносу нам точно хорошую квартиру дадут, – ещё один аргумент озвучила мама.

Я понимал свою семью, жить хочется в квартире. В этом времени ещё не понимают прелесть собственного благоустроенного дома. Но для меня этот вопрос уже пройден в прошлой жизни. Хотя по отцу видно, что такая идея ему нравится, раз он задумался о цене. Однако мама и сестра были категорически против. Понимаю их прекрасно, хочется нашим женщинам жить в благоустроенной квартире. Однако моя идея не прозвучала впустую. Завязался разговор. Мама и отец родом из деревни, им земельный вопрос близок по духу. Потому они и купят сад в начале 80-х годов. Вот только сейчас ценник на участки невысокий, а со временем земля будет дорожать. К тому же родители, в другой жизни, купят участок далеко от города, что не очень удобно в плане логистики и ухаживанием за огородом. Слушая разговоры семьи, прихожу к выводу, что покупать дом они не готовы. Убеждать их сейчас в обратном, только время терять. Тогда я решил зайти с другой стороны.

– На посёлке, в район Республиканской улицы стоят сады. Надо сейчас там купить два участка. По сколько там соток сами участки?

Мать с отцом переглянулись после моего вопроса, даже Катя замолчала, хотя активно пыталась возражать.

– Вроде есть по четыре и по шесть соток, у нас у одного мужика там сад-огород, – ответил отец.

Я в отличии от своих родственников знаю, что эти сады приватизируют, а с самого начала двухтысячных там будут строить благоустроенные частные дома.

– Давайте возьмём два участка, чтобы получилось соток восемь-десять. Там построим баню, дом хороший, чтобы в выходные можно отдыхать. Лес рядом, стало быть, чистый природный воздух, – озвучил я новое предложение.

Это моё предложение не вызвало противостояния, а Катя вообще молчала.

– Здравая мысль, надо над этим подумать, – сделал вывод отец, а мама с ним согласилась.

Деньги в сберкассе у нашей семьи имелись. Мама говорила, что могли бы спокойно новую машину купить при желании. Тем более недвижимость со временем будет только дорожать. Наш разговор за ужином закончился, я ушёл в свою комнату писать книгу, Катя легла на кровать почитать любовный роман.

В субботу у меня начинаются соревнования, я отпросился из школы у нашего классного руководителя. А в пятницу ко мне подошла комсорг нашего класса Краснова Светлана, я сидел за своей партой и слушал о чём мне говорит моя школьная подружка Татьяна.

– Миша, ты у нас один остался без общественной нагрузки. Мне «Башня» постоянно напоминает об этом. Давай тебе что-то прикрепим, например стенгазету выпускать? – Света посмотрела на меня с некоторой надеждой.

Общественной нагрузки мне точно не надо, а у меня есть хорошая отмазка.

– Свет, я бы с радостью, но увы занят по самое горло. У меня тренировки в секции, плюс я внештатный корреспондент в «Пионерской правде», – озвучил я свою занятость.

– Да ладно! – удивлённо произнесла Таня Кожина, они вместе с комсоргом уставились на меня.

– Зря не верите. Можете посмотреть в газетке, в школьной библиотеке точно есть последний номер, – важно ответил я.

Краснова кивнула и тут же вышла из класса. Через пять минут она вернулась, принесла с собой подшивку газет «Пионерской правды». Я ткнул пальцем в газете на свою заметку.

– Юнкор Егоров М. Вот это номер, а чего молчал? Я бы давно отбрехалась от «Башни», чтобы она меня не доставала, – произнесла Светлана.

– Ну ты даёшь, Мишка. Сплошные сюрпризы от тебя. Чего завтра вытворишь, молодец, сознавайся? – прозвучал вопрос от Татьяны.

– Завтра у меня соревнования на стадионе «Динамо», планирую победить, если конечно получится, – ответил я.

Комсорг класса покачала головой и пошла относить подшивку газет обратно в библиотеку. Пацаны из класса слышали наш разговор, но никак не отреагировали. Я фактически с первых дней не стремился кучковаться с ними в компании. Забавы у них каки-то детские. Мне это не интересно, так что все привыкли понемногу, не пристают.

Ноябрь 1974 год. Свердловск. Кожина Татьяна. Эпизоды.

Татьяна собралась в субботу посмотреть соревнования по борьбе. Её друг и одноклассник Мишка Егоров выступает, даже интересно какое место он займёт. В пятницу, накануне соревнований, она пообещала Мише, что обязательно подойдёт. Вечером, этого же дня, придя домой, Таня получила письмо от своего парня, с которым начала встречаться с осени прошлого года. Занимались вместе биатлоном с Олегом Куркиным, точнее в одной секции. Правда Олег старше Тани на три года, он уже КМС по биатлону. Весной этого года на областных соревнованиях у них произошла интимная близость. Таня потеряла девственность, но ничуть не жалела об этом. Первый раз был больно и шла кровь, но в последующие разы интим даже понравился. Летом Татьяна уехала в пионерлагерь «Орлёнок», а Олега пригласили в ДСО2 «Зенит». Будет жить в Ленинграде, там же продолжит учёбу на физкультурном факультете, в Ленинградском педагогическом институте. Таня немного переживала, но решила, что можно поддерживать отношения в письмах, а встречаться будут во время каникул. Таня распечатала письмо и начала читать с хорошим настроением, но письмо принесло плохие новости. Олег писал, что встретил девушку в Ленинграде и теперь встречается с ней, а Тане предлагает остаться друзьями. Вроде как между ними имело место быть простое увлечение. В этот вечер Татьяна проплакала в подушку до позднего вечера. Родители ничего не заметили. Утром в субботу Таня валялась в постели, родители куда-то уехали, а она переживал расставание. Себе она задавала вопрос. А была ли любовь? Может просто увлеклась красивым парнем, который нравился многим девчонкам? Ближе к обеду Татьяна решила всё же сходить на соревнования по борьбе, ведь она обещала Мише, что обязательно посмотрит на его победу, если таковая случится. Таня даже улыбнулась, вспомнив о Егорове. Вот кто настоящий друг. А мог бы он стать её парнем? Такой вопрос промелькнул в голове. Татьяна быстро встала, умылась, после этого позавтракала. Достаточно быстро оделась. Для порядка посмотрела на себя в зеркало и отправилась на стадион «Динамо». Возле входа на стадион Таня встретила родителей Егорова Миши, она хорошо их знала, так как они оба не раз бывали друг у друга в гостях. К тому же живут рядом, Миша на улице Победа, а Таня на улице Ильича.

– Здравствуйте, – поздоровалась Таня с родителями Михаила.

– Здравствуй, Танюша. Пришла посмотреть соревнования? Пошли с нами, вместе посмотрим, Миша договорился, чтобы нас пропустили, – доброжелательно пригласила Галина Николаевна.

Таня не отказалась. Расположились на последнем ряду для зрителей. Татьяна сразу стала высматривать среди спортсменов Михаила, это заметила его мама.

– Танюша, вон туда смотри. Миша с кем-то разговаривает. Он говорил, что ему надо подготовить заметку для газеты, видимо собирает материал, – пояснила Галина Николаевна Егорова.

Таня посмотрела в ту сторону, куда ей показали. Мишка действительно с кем-то разговаривал, даже что-то записывал в свой блокнот. В кимоно Михаил смотрелся чуть взрослее, чем свои четырнадцать лет. Ростом бог его не обидел. Таня как-то по-новому посмотрела на своего одноклассника, поймала себя на том, что Мишка ей нравится, как парень. В этот момент к Егорову подошли две девушки. Модно одетые, обе в джинсах. Эти девицы явно старше Михаила. О чём говорили Михаил и девушки, Таня не слышала, но прекрасно видела, что модницы смеются. Да они же флиртуют с ним, пришла в голову мысль Тане. Кожина вдруг почувствовала укол ревности.

– «Вот сучки, к тому же кривоногие, глаза бы им выцарапала», – промелькнула мысль в голове Кожиной.

Ноги у модниц были вполне ровные, а не кривые. Но Татьяна решила, что кривые, ей так приятней думать. Вскоре начались соревнования. Мишка выходил на татами три раза, один раз проиграл, а два поединка выиграл. После соревнований Татьяна дождалась Михаила вместе с его родителями. Миша вышел довольный.

– Видели, как я одного хорошим приёмом на болевой взял, сразу чистая победа? – спросил Михаил у всех троих.

– Миша, давай мы твою сумку заберём домой, а ты проводишь Таню, – предложила мать Миши, когда они тоже его поздравили с победами.

Старшие Егоровы ушли, а Таня и Михаил пошли прогуляться по историческому скверу. Таня вспомнила про тех модных девиц.

– Миш, а что за девицы подходили к тебе, ещё ржали, как лошади? – спросила Таня, сравнив девок с четвероногими животными, от чего Михаил засмеялся.

– Просто знакомые, недавно выручили меня от милиции. Приходили смотреть соревнования, у них знакомый выступал, – спокойно произнёс Егоров.

– От милиции? – переспросила Таня.

– Ну да. Помнишь было столкновение парней возле «Юбилейного»? Я тоже там был, по глупости пошёл. Могли в милицию забрать, но Ирина с Мариной вовремя меня подхватили, и мы спокойно удалились оттуда, – объяснил Михаил.

– А откуда ты их знаешь? – решилась на следующий вопрос Таня.

– Подруги моей соседки Галки Громовой, она учится в УПИ. А ещё я знаю брата Марины, он фарцовщик. Мы же живём в большой «деревне» Уралмаш, так что все кого-то знают наверняка, точно тебе говорю, – вновь улыбнулся Егоров.

Некоторое время шли молча, Таня вновь подумала об Олеге, настроение опустилось на отметку «грусть».

– Ты чего загрустила, случилось что-то? – спросил Егоров.

Татьяна задумалась, стоит ли говорить Мише о её расставании с Олегом. А с кем ещё своими неприятностями поделиться, как не с другом?

– Помнишь, я встречалась с Олегом Куркиным? – спросила она у Егорова.

– Ну да, ты рассказывала о нём, – ответил Егоров.

– В общем он меня бросил, в письме бросил, – тихо сказала Таня, в её глазах появились слёзы.

Михаил видимо заметил слёзы в глазах Тани. Он остановился, взял её за плечи и развернул к себе.

– Дурак он, не разглядел своего счастья. Потом станет локти кусать, да поздно будет. Тебе радоваться надо, что этот придурок не смог рассмотреть в тебе весёлую и настоящую подругу. Пусть сдохнут все, кто тебя не понимает и не ценит, – произнёс Миша и прижал Таню к своей груди.

Татьяна вдруг почувствовала себя защищённой, будто спряталась за отца когда-то в детстве. Мишка надёжный. Такая промелькнула мысль в её голове. Таня немного отстранилась и посмотрела Егорову в лицо, ростом она была совсем чуть-чуть ниже его, но всё равно пришлось смотреть снизу вверх.

– Миш, я красивая? – спросила Таня у Егорова.

– Ты лучшая, даже не сомневайся в этом, – ответил, улыбаясь Егоров.

– Поцелуй меня, – неожиданно для себя попросила Таня.

И Егоров поцеловал. Сначала он поцеловал её глаза, а потом в губы. Поцелуй получился такой настоящий, что у Тани перехватило дыхание. В голове скользнула мысль: «Егоров точно целуется в разы лучше, чем этот козёл Олег». После этой мысли Таня ответила на поцелуй Михаила, от чего у юной девушки закружилась голова. Они с трудом оторвались друг от друга. Мимо шли прохожие и улыбались. Засмеялись и Таня с Михаилом.

– Хочешь мороженного? Грустные моменты следует заедать сладким, тогда настроение потянется в хорошую сторону, – предложил Михаил, а Таня согласно кивнула головой.

Они зашли в кафе «Мороженное», что находилось в Историческом сквере. Слопали по две порции. Вечером Мишка проводил её до дома. Они вновь целовались в подъезде. Егоров трогал Таню за грудь, она не сопротивлялась. Наоборот, чувствовала желание к своему однокласснику. А Мишка ей казался настоящим мужчиной. С трудом оторвавшись друг от друга, они расстались.

– Завтра обязательно приду посмотреть на твои победы, до завтра, – попрощавшись, Таня зашла в свою квартиру.

В этот вечер она ложилась спать очень довольная. Правильно Миша сказал, что Олег не её человек, с которым надо пройти по жизни рука об руку. От мыслей о Егорове, внизу живота растекалась приятное тепло. С такими думами Татьяна уснула.

Ноябрь 1974 год. Свердловск. Егоров Михаил.

На мой взгляд соревнования по борьбе прошли неплохо для меня. В первый день я выиграл два поединка, а во второй только один. Но всё равно по итогам соревнований занял третье место. Меня наградили блокнотом в кожаной обёртке и четырёхцветной ручкой, ещё грамоту дали.

– Егоров, мог бы выступить лучше. Перед новым годом будут областные соревнования, я тебя заявлю, так что готовься работать с полной отдачей, – высказал своё мнение наш тренер.

Во время соревнований подготовил два материала для заметок в «пионерку» и «комсомолку», унесу в понедельник Ухватовой. Кроме этого, случилось то, что я перешагнул черту дружбы со своей одноклассницей Таней Кожиной. В первый день, после соревнований, она рассказала, что её бросил парень, с которым она встречалась год. Кажется, в прошлой жизни, их расставание произошло примерно это же время. Пришлось успокаивать подружку. Дело дошло до поцелуев. Каюсь, не сдержался. Виной тому мой возраст, когда половое влечение зашкаливает. На втором дне соревнований Татьяна присутствовала. После мы вновь гуляли и целовались в подъезде. На прощание Таня ещё раз чмокнула меня в щёку.

– Мишка, заходи ко мне завтра утром, у нас ведь каникулы. Сегодня мама сладкие пироги печёт, я тебя угощу, – сделала предложение моя одноклассница.

Что мне делать? Конечно же я согласился, хотя собирался съездить в горком с утра, к Ухватовой. Решил, что съезжу с утра пораньше, Лида говорила, что с девяти она всегда на месте. Татьяна наверняка будет спать часов до десяти, не меньше. Так что успею сделать свои дела, а потом и в гости можно. Понимаю ли я, что произойдёт, когда родители Тани отсутствуют? Конечно понимаю. Мой разум взрослого человека говорит о том, что наверняка случится интим. А мозг юноши меня безоговорочно толкает на это действие. Хорошо то, что презервативы производства Индии я уже приобрёл, так что захвачу с собой. Вечером, уже дома, я мысленно вновь возвращался к предложению одноклассницы. Мой жизненный опыт говорил, что торопиться с интимными отношениями не стоит. А вот мозг четырнадцатилетнего юноши сгорал от нетерпения. Так ничего в этот вечер я и не придумал, как сбалансировать такое противоречие, которое клокотало в моей голове.

Утром после физзарядки с отцом, я вместе с ним позавтракал. После этого посидел над книгой. Начались осенние каникулы. Правда седьмого числа надо явиться в школу для похода на демонстрацию. В этом времени советские граждане отмечают таким образом праздник Победа и праздник Октябрьской революции. Почему бы и не сходить, даже интересно вспомнить, как это бывает, идти общим строем с транспарантами и прочей атрибутикой для праздника. Вышел из дома за час, чтобы к девяти добраться до горкома. Лиду Ухватову застал на месте, в её кабинете. Она видимо только, что пришла, так как снимала свою верхнюю одежду. На улице устоялась отрицательная температура, тёплый октябрь сменился холодным ноябрём.

– Привет, Миша, принёс заметки по соревнованиям? – вопросом встретила меня Лида.

Я кивнул головой, снял тёплую куртку и присел напротив Лиды, положив на стол свои записи. Ухватова просмотрела мои труды. Взяла карандаш, и кое-что зачеркнула.

– Уже лучше, чувствую, что постепенно научишься писать статьи, – похвалила она то, что я приготовил для газет.

Лида достала из ящика своего стола чистые листы, предлагая мне переписать начисто заметки.

– Как прошли соревнования, ты победил? – спросила Ухватова, пока я переписывал свои заметки.

– Третье место, дали грамоту хороший блокнот и четырёхцветную ручку, – ответил я.

– Полезные вещи для журналиста. Хотя я предпочитаю пользоваться карандашом, особенно зимой, шариковые или чернильные ручки замерзают, – засмеялась Лида.

После того, как я переписал свои заметки, мы поговорили о том, что можно готовить заметки сразу после праздника о демонстрации шествия рабочих и школьников.

– Ты можешь не частить с заметками в газету. Насколько я понимаю у тебя работа над книгой.

– Я тоже так думаю, напишу заметки ближе к Новому году. Надо собирать материал по книге о войне, хочу написать роман о простых солдатах к юбилейному празднику Победы, – согласился я со спецкором.

– Молодец, твои устремления вызывают уважение, – без сарказма похвалила Лида.

Посидев с ней ещё минут десять, я откланялся и отправился на свой район. Топая к остановке трамвая, думал о том, что надо обратиться к маме и купить себе какой-нибудь пуховик. Вроде в это время должны цениться финские пуховики, хотя считаются жутким дефицитом.

Я добрался до дома Танюшки Кожиной, поднялся на её этаж. В это время двери в подъезд ещё не закрываются железными дверями с домофонами. Меня охватило волнение, я тут же остановился перед дверью. Стоял и думал. А не вернуться ли мне домой? Во мне боролись два разума. Взрослый не желал торопиться с интимными отношениями, так как может измениться дружба между ним и Таней. А подросток жаждал секса, о последствиях не думал. Даже не знаю сколько я простоял у двери в квартиру к Кожиным. Неожиданно услышал, как хлопнула дверь подъезда. Я посмотрел между перилами вниз. Похоже вошла женщина, судя по рукам, которые хватались за перила. Прошло ещё три минуты, и я увидел мать Тани, Алевтину Юрьевну Кожину. Женщина поднималась тяжело по лестницам, имела крайне болезненный вид.

– Здравствуйте, тётя Аля, – поздоровался я.

– Миша? А ты к Тане пришел, собрались куда? – голос у Кожиной тоже был слабым, что говорило о том, что женщина больна.

– Ага, хотел в кино позвать, – соврал я.

Алевтину Юрьевну такой факт не удивил, мы достаточно часто ходили с Таней в кино. Она подошла к двери и открыла замок своим ключом. Мы вошли в квартиру, я помог Кожиной снять пальто и повесил его на вешалку. Снял верхнюю одежду с себя и разулся. В этот момент из комнат вышла Таня, она была одета в халатик. Семья Кожиных жили в достатке, так как родители Тани зарабатывали вполне неплохо. Алевтина Юрьевна прошла в большую комнату и присела на диван.

– Мам, что случилось? – растерянно спросила Танюшка у матери.

– Вроде заболела, правый бок жутко болит, и температура поднялась. Я в нашей части хотела обратиться ко врачу, но его не было на месте. Наш командир отпустил меня домой со службы.

– Простыла что ли, может врача на дом вызвать? – забеспокоилась Таня о матери.

– Тань, подожди, – вмешался я.

Подошёл к Алевтине Юрьевне, приложил руку к её лбу. Явно у матери Тани жар, то есть высокая температура, даже рукой чувствуется. Потрогал на правом боку место, где обычно бывает аппендицит. Женщина ойкнула.

– Тётя Аль, у вас подозрение на воспаление аппендицита, я такое уже видел. Сбегаю вызову скорую помощь, – высказал я своё мнение.

Я быстро оделся и выбежал на улицу. На углу дома стоит телефонная будка. Я набрал номер скорой помощи. По телефону диспетчеру сказал, что подозревается воспаление аппендикса. На вопрос, кто определил, я ответил, что врач соседка сказала. Назвал адрес, мне ответили, чтобы мы ожидали скорую, а я вернулся обратно к Кожиным. По прошлой жизни не помню такой факт болезни мамы Татьяны. Наверное, это прошло мимо меня, а Танюша мне ничего не рассказывала. Татьяна переоделась, чтобы поехать с матерью в больницу. М-да, секс нам с Таней в этот день обломился. Вскоре приехала скорая помощь. Фельдшер подтвердил мои подозрения о воспалении аппендикса. Старшую Кожину погрузили в машину, мы поехали с ними, и повезли в четырнадцатую горбольницу. Там мы просидели час, когда вышел дежурный хирург, дядечка лет сорока.

– У вашей мамы воспалился аппендикс. Молодцы, что сразу вызвали скорую. Сейчас её готовят к операции, так что всё будет хорошо. А вы, молодые люди, ступайте домой.

Операция по удалению аппендикса несложная, если не дотянуть до перитонита. В общем вовремя обратились к врачам. На обратном пути домой, я как мог объяснил Татьяне, что всё будет хорошо, а завтра она уже сможет навестить свою маму. По дороге остановились возле таксофона, Таня позвонила на военный завод и попросила передать неприятную новость отцу. Я проводил одноклассницу до подъезда и отправился домой. А вечером мама сообщила приятную новость.

– Миша, мне сегодня на работу звонили из Челябинска. Просили приехать, чтобы подписать соглашение на дополнительный тираж твоей сказки. Говорят, что книжка разошлась за несколько дней. Завтра возьму отгул и съезжу, заодно гонорар твой получу.

– Здорово. Жизнь преподносит приятные сюрпризы, а моё творчество становится интересным для читателей, – обрадовался я.

Ноябрь 1974 год. Свердловск. Праздник Октября.

Ноябрь принёс минусовую температуру. Столбик термометра пока не опускался ниже восьми градусов, а вот снегопада не было. Я всё же поговорил с мамой о покупке пуховика или ещё что-то такого для зимнего сезона.

– Давай закажу тебе дублёнку. Есть возможность достать финскую или канадскую. Что за блажь у тебя с пуховиком, где ты такого насмотрелся? – задалась вопросом мама.

– Мам, я ведь не тридцатилетний мужик, чтобы носить дублёнку. Не забыла, что мне всего четырнадцать, только зимой исполнится пятнадцать лет? Качественный пуховик теплее дублёнки, легче, ну и мода не на последнем месте. Я бы и Кате купил, а дублёнку отцу возьми, себе же шубу какую-нибудь подороже, – не уступал я в споре с мамой.

– У отца овчинный полушубок, он его ни на что не променяет, я уже предлагала. Ну хорошо, я поговорю по поводу непонятных мне пуховиков тебе и Кате. Вроде была какая-то одежда. То ли норвежская, то ли шведская, точно не помню. Если что-то смогу достать, обязательно скажу тебе, – согласилась мама, после получасового нашего спора.

Моя мать могла доставать импортные вещи, я это знал наверняка. К тому же она никогда не брала на своей работе взятки. За что её ценили, ну и не отказывали в приобретении дефицита. Меня немного удивило, что она ничего не знает про пуховики. Может ещё не появились такие, и я что-то напутал? Как выяснилось через три дня, действительно напутал. После поездки в Челябинск, на подписание соглашения по дополнительному тиражу мой сказки, мама пришла домой с двумя объёмными пакетами. Развернула пакеты и положила на мой диван… две куртки. Точнее кожаных куртки. А ещё точнее, лётные кожаные куртки, в зимнем варианте и в демисезонном.

– Примерь, – велела мне мама, я без сопротивления померял обе куртки.

Обе чуть-чуть великоваты, но я же расту. Зимняя куртка с меховым воротником и четырьмя карманами, два верхних кармана с молниями. Осенняя без меха и утеплителя, ещё и гораздо короче зимней. На рукавах, в районе плеча нашивка, что-то вроде значка-птички у лётчиков.

– Не знаю, что ты там за пуховики придумал, но одна в самый раз для зимы будет, вторая хорошо на межсезонье подойдёт, – заявила она.

– Если не ошибаюсь, такая одежда у лётчиков, лётные вроде называются, – определился я.

– Точно. Шьют для военных лётчиков в условиях крайнего севера. Сестра Мария достала, не знаю где, но сказала, что может поменять, если размер тебе не подойдёт. Шапка монгольская. Мех чернобурка, верх кожаный, – пояснила мама, подавая мне монгольский малахай.

Я примерил шапку, в дополнение к куртке и остался доволен. Мария – это мамина старшая сестра, Мария Николаевна Шишова, работает в торговом отделе Облисполкома. Я повертелся возле зеркала. А ведь такая куртка будет получше пуховика, а по защите от холода точно не уступит.

– Спасибо, мама, – я поцеловал мать в щёку.

– Кате ничего пока брать не будем, эту зиму доходит в пальто. А вот если поступит на будущий год в консерваторию, то я ей шубу из чернобурки достану, – категорично заявила мама.

Спрашивать во сколько обошёлся сей наряд для меня, я не стал, мать сама разберётся в распределении денег, она у нас в семье играет важную роль казначея.

На демонстрацию я пошёл в обновках. В школу надо было появиться к семи часам утра. Хотя мне непонятно зачем так рано собирают школяров в каникулы, пусть даже на эту демонстрацию. Но судя по тому сколько придётся ждать всех опоздавших, то время назначают, чтобы нивелировать опоздания. Минус на улице умеренный, так что одел свитер и короткую куртку для осени. Зная, что к семи утра идти нет смысла, подошёл на полчаса позже. Возле школы суета шла полным ходом. На демонстрацию обязали идти только школьников начиная с седьмого класса. Комсомольцы-активисты распределяли между классами транспаранты и прочую атрибутику для праздника. Коллективы классов собирались возле своих классных руководителей. Я подошёл к своим, поздоровался с Нелли Григорьевной, а потом со всеми одноклассниками. Настроение праздника для меня позабылось по прошлой жизни, поэтому сейчас я с интересом наблюдал за всеми участниками праздничного шествия. Школьники весело болтали, рассказывая друг другу обо всём. Меня встретили пацаны класса удивлёнными возгласами, окружили, трогали лётную куртку. Некоторые завистливо говорили, что вещь крутая. Однако праздничное настроение брало верх, тема моей куртки быстро сменилась предстоящим шествием по городу. Не знаю, как это объяснить, но атмосфера праздника чувствовалась во всём. Радостные лица, весёлый смех, суета подготовки к шествию по городу. Я наблюдал и удивлялся тому, куда всё это подевалось в будущем. Слишком заметная разница между людьми этого времени и людьми в 21-ом веке.

– Ребята, тот, кто захочет уйти в центре города, после окончания демонстрации, обязательно предупредите меня. Всех, кто несёт транспаранты и плакаты, моё разрешение на уход не касается, несём обратно в школу, только потом расходимся, – сделала объявление Пельш.

Наша комсорг класса ходила между ребятами и помечала в блокноте фамилии всех, кто явился на демонстрацию. Я поискал глазами Татьяну Кожину и не увидел. Когда ко мне подошла Светлана Краснова, я решил спросить её о Татьяне.

– Свет, ты Кожину не видела?

– Тани не будет, она вчера вечером забегала ко мне домой. Говорит у её мамы была операция, уже выписали домой, так что на демонстрацию не идёт, – сообщила мне наш комсорг класса.

Я посчитал дни, получалось, что мать Танюшки выписали через три дня после операции, значит всё прошло хорошо. Я достал свой блокнот и карандаш, решил провести опрос среди учащихся нашей школы и преподавателей для свое будущей заметки в «пионерку». Я задавал различные вопросы не только школьникам, но и учителям. Вот несколько ответов на мои вопросы.

– В чём цель демонстрации трудящихся и граждан Советского Союза?

– Прохождением в колоннах, мы демонстрируем единство Советского народа, – был самый частый ответ на мой вопрос.

Послышалась команда строиться. Все стали выходить на дорогу улицы Калинина. Колонну формировали педагоги, выстраивая школьников по восемь человек в ряду. Возглавлял колонну транспарант на колёсах, где оформлены надписи «Школа № 80», «Да здравствует Октябрьская революция», «Народ и партия едины». Этот колёсный лозунг толкали физрук школы и несколько учеников старших классов. Минут десять строились, прозвучала громкая команда к движению, и мы пошли. Чувствовалась ли атмосфера праздника? Скорее да, чем нет. Я с интересом наблюдал за школьниками и преподавателями. Они действительно радовались. Нет никакой фальши. Постепенно колонна нашей школы вышла на центральные улицы, где вливались в общий строй демонстрации. Особенно большая и длинная колонна была у завода УЗТМ. Где-то там сейчас идет мой отец и мать. Мама всегда ходит на демонстрации с отцом. На её работе не возражают. До центральной площади города примерно восемь километров. Но судя по скорости движения, мы добирались до места, где демонстрантов будут встречать власти города, шли часа полтора. У самой площади остановка всего движения, а потом дружное прохождение мимо памятника Вождю Революции Ленину. Проходя мимо трибун народ выкрикивает лозунги, типа «Партия, Ленин, Комсомол», «Народ и партия едины» и так далее. Когда наша школа шла мимо трибун мы тоже выкрикивали лозунги, орали как сумасшедшие «ура». Я тоже не отставал от своих товарищей. Однако в моей голове вертелась мысль, о чём думают представители властей, когда мимо них проходят стройные толпы горожан. Довольно странная мысль, но ответа я так и не нашёл, наверное, чтобы понять и ощутить, следовало находиться на самих трибунах. Колонны демонстрантов проходили площадь, далее двигались по проспекту Ленина до улицы Московской, здесь все стройные ряды распадались. Мне не вручили транспарантов и прочей агитации, так что после окончания праздничного прохода, я был свободен. Часть девчонок и пацанов из нашего класса предложили вернуться сейчас в Исторический сквер, там погулять и только потом отправляться домой, когда вновь запустят общественный транспорт. Я не отказался, кто же в Историческом сквере будет праздничный концерт. Любопытно посмотреть, какие концерты проводят для народа в этом времени. Я не пожалел, что пошёл с одноклассниками. Концерт был неплох, выступали артисты из городских театров, коллективы народного танца. В общем прекрасно и весело провели время. Домой я вернулся только к семи вечера, уставший, как бурлак на Волге, но всё же довольный.

Интерлюдия. Интерес к молодому автору.

Генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Ильич Брежнев, сидя за своим столом в кабинете Кремля, вновь открыл журнал «Уральский следопыт», чтобы ещё раз прочитать короткую заметку об авторе сказки «Как Иван-дурак за море ходил». Этот журнал ему принёс три дня назад первый заместитель Председателя КГБ СССР Семён Кузьмич Цвигун.

– Наш сотрудник был в командировке на Урале, по случаю достал интересный журнал. Точнее есть в журнале любопытная сказка. Я почитал, смешно. Может тебе понравится, Леонид Ильич, посмотри на досуге, – с такими словами Цвигун передал журнал Брежневу.

Леонид Ильич забрал журнал домой, за три дня они с женой Викторией прочитали сказку, даже посмеялись с удовольствием. Виктория Петровна одобрила эту сказку, которая, казалось бы, написана для детей, но имела смысл морали для взрослых.

– Любопытно. С юмором описываются ситуации, в которых вполне можно узнать некоторых обывателей, – произнёс Леонид Ильич, озвучивая свои мысли вслух.

Брежнев вызвал своего помощника Цуканова Георгия Эммануиловича, который работал с Брежневым вот уже шестнадцать лет.

– Георгий, мне тут журнал один дали почитать, оказался интересным, – Брежнев сделал паузу.

Леонид Ильич сделал паузу не потому, что его мозги плохо работали, он вспомнил слова жены.

– Лёня, смотри, как тонко автор высмеивает всяких «несунов1» и нерадивых чиновников. Хорошо написал, такую книжку не стыдно держать в домашней библиотеке, – прозрачно намекнула Виктория Петровна мужу.

Брежнев посмотрел на Цуканова. Помощник продолжал стоять возле стола Брежнева, ожидая, когда Леонид Ильич закончит свою фразу.

– М-да. Молодой автор сказку написал, Виктории понравилось. Говорит, что было бы хорошо иметь такую книжку дома для внуков, желательно с автографом автора. Насколько я помню, детской литературой у нас занимается ЦК ВЛКСМ. Выясни, Георгий, этот вопрос, только не затягивай, – закончил свою мысль Генеральный секретарь ЦК КПСС Советского Союза.

– Сделаю, Леонид Ильич, – коротко ответил Цуканов, забрал журнал со стола Брежнева и покинул кабинет.

Помощник Генерального секретаря ЦК КПСС и не стал затягивать. Сразу набрал номер телефона Первого секретаря ЦК ВЛКСМ Тяжельникова. Озвучил просьбу Брежнева, добавив от себя, что могли бы и в Московском издательстве напечатать книгу, чтобы не только дети Урала и Сибири имели возможность почитать такое замечательное произведение. Механизм аппарата чиновников завертелся.

Первый секретарь Обкома ВЛКСМ по Свердловской области Андрианов собирался на обед, когда поступил звонок в приёмную. Уже через минуту в кабинет Андрианова заглянула помощница Первого секретаря Обкома ВЛКСМ Митрофанова Ольга Макаровна. В это время Андрианов одевал пальто.

– Владимир Владимирович, на проводе Москва, сам Тяжельников хочет с вами переговорить по личному вопросу, – сообщила Митрофанова и вышла из кабинета.

Андрианов чертыхнулся, но трубку телефона снял с аппарата.

– Андрианов у телефона. Здравствуйте, Евгений Михайлович, – поздоровался 1-й секретарь Обкома Комсомола с высоким начальством.

– Здравствуй, Владимир Владимирович. Скажи, тебе знаком молодой автор Егоров Михаил?

– Что-то знакомое, но сразу не скажу, – не сразу нашёлся что сказать, ответил Андрианов.

– Тогда я напомню. Егоров опубликовал сказку для детей в журнале «Уральский следопыт». Судя по сведениям об авторе, он школьник. Живёт и учится в вашем городе. Руководство нашей партии считает, что такая сказка должна быть напечатана в отдельной книге. Было бы неплохо, чтобы данная книга попала к Леониду Ильичу, желательно с дарственной надписью от автора. Выясни и доложи, я буду на месте после обеда, – просьба 1-го секретаря ЦК ВЛКСМ скорее походила на приказ, нежели на просьбу.

Андрианов знал, что журнал выпускает Средне-Уральское издательство. Сам звонить не стал, а поручил проработать вопрос своему помощнику Митрофановой. Ольга Митрофанова практически сразу связалась с издательством. Главного редактора Очеретина не было на месте, но соединили с редактором журнала Петровым. Именно ему и задала вопрос-пожелание по поводу книги-сказки Митрофанова.

– Ольга Макаровна, дак есть такая книга. Точнее тираж уже выпустили в Южно-Уральском издательстве Челябинска, я об этом знаю наверняка, – ответил редактор журнала «Уральский следопыт».

Митрофанова Ольга сразу же связалась с Челябинским издательством. Решила, что пока беспокоить коллег из Обкома ВЛКСМ по Челябинской области не стоит. Дозвонившись до Южно-Уральского издательства, Митрофанова все подробности выкладывать не стала, сделав вывод, что раз книга уже напечатана, то требуется просто раздобыть экземпляр этой книги. Потом найти автора, получить дарственную надпись «Дорогому Леониду Ильичу», ну и отправить книгу в Москву. А с автором пусть договариваются издательства столицы сами.

Приняв такое решение, Митрофанова Ольга порадовалась, что смогла упростить себе задачу. В Южно-Уральском издательстве ответили, что сказка в книжном варианте хорошо пользуется спросом, даже напечатан дополнительный тираж. Если Свердловский Обком ВЛКСМ будет так любезен, что пришлёт машину в Челябинск. То сотрудники издательства вручат книгу, даже дадут прямо сейчас адрес автора и контактный телефон. Ольга записала контакты автора, быстро связалась с кем нужно, чтобы отправили машину в Челябинск немедленно. Довольная собой, что быстро справилась с поручением шефа, Митрофанова набрала номер контактного телефона.

– «Егорова, слушаю вас», – ответил приятный женский голос.

– «Галина Николаевна, вас беспокоят из Обкома ВЛКСМ. Я, помощник 1-го секретаря Ольга Митрофанова», – далее Ольга объяснила о необходимости получить дарственную надпись от автора на книге, которую привезут к вечеру из Челябинска.

– А нас есть дома экземпляры этой сказки. Я сейчас поеду домой, попрошу сына, чтобы он никуда не уходил, – ответила Егорова.

Ольга Митрофанова еле сдержала выражение восторга прямо в трубку телефона. Она решила, что лично сама посмотрит на автора, из-за которого поднялась такая суета. Что даже в ЦК ВЛКСМ шевелятся, как ошпаренные кипятком. Через час Митрофанова уже сидела в гостях у Егоровых, пила чай с самим автором, который оказался учеником восьмого класса, и с его мамой, Егоровой Галиной Николаевной.

– Ольга, а для кого сделать дарственную надпись? – спросил Михаил, во время чаепития.

– Для Генерального секретаря Леонида Ильича Брежнева, точнее для его семьи, – ответила Митрофанова, решив не скрывать то, кому предназначается книга.

Михаил Егоров пожал плечами, сходил в свою комнату и принёс новый экземпляр книги. Открыв обложку, он немного подумал, прежде чем написать пожелание. Затем улыбнулся и написал пожелание для семьи Брежневых. Захлопнув книгу, Егоров отдал книжку Ольге. В этот момент Митрофановой пришла очень хорошая мысль. Раз автором интересуется сам Брежнев, значит очень не помешает иметь такую книгу у себя, и обязательно с дарственной надписью.

– Михаил, я заказала в Челябинск, чтобы привезли экземпляр книги. Могу я получить такую же дарственную надпись, только для себя? – спросила Ольга, мысленно надеясь, что автор не откажет.

– Где я живу, вы знаете. Приезжайте со своим экземпляром, сделаю вам дарственную надпись, нет никаких проблем, – ответил Егоров Михаил, пожав плечами.

– Миша, я могу спросить над чем ты сейчас работаешь? Ведь сказка не единственная твоя книга, надеюсь? – спросила Митрофанова.

– Нет, конечно, планирую и дальше писать. Закончил первую книгу трилогии в жанре космической фантастики. Мне пообещали в Челябинском издательстве, что книга выйдет в декабре. А ещё начал работу над серией книг о войне. Даже рабочее название придумал «Солдатская правда на дорогах войны». Постараюсь написать книгу к тридцатилетию Победы над фашизмом. Сейчас собираю материал, встречаюсь с ветеранами Великой войны, – ответил Егоров Михаил, при этом доброжелательно улыбнулся.

Через сорок минут Ольга Митрофанова вошла в кабинет 1-го секретаря Обкома ВЛКСМ по Свердловской области и доложила о выполненном поручении.

– Оля, запакуй книгу в пакет, поставь наши печати и отправь в Москву с вечерним рейсом самолёта, свяжись с ЦК, пусть примут посылку, – распорядился Андрианов.

Вечерним авиарейсом Свердловск-Москва, пакет с книгой улетел в столицу. В СССР механизм аппарата чиновников умел работать эффективно, если того требовала ситуация.

На следующий день 1-й секретарь ЦК ВЛКСМ Тяжельников решил лично доставить книгу Генеральному Секретарю Брежневу. Он созвонился с секретариатом Брежнева, ему назначили на одиннадцать утра. За две минут до назначенного времени, Тяжельников вошёл в приёмную Брежнева. Помощник генсека заглянул в кабинет к своему шефу, получил одобрение. В следующую минуту Тяжельников вошёл в кабинет Брежнева, поприветствовал генсека и сразу прошёл к столу, положив посылку с Урала перед дорогим Леонидом Ильичом. Брежнев открыл книгу молодого уральского автора и неспеша пролистал её, рассматривая картинки. Потом внимательно прочитал дарственную надпись и усмехнулся.

– Добрым молодцам урок значит? Оперативно. Одобряю. Евгений Михайлович, непорядок, если у детей в Сибири и на Урале такая книга есть, а в Европейской части городов нет. Проследи, чтобы исправили недочёт. Что пишет сейчас этот школьник?

– Уже написал, фантастику о космических приключениях, как мне доложили. Планирует написать серьёзную книгу о Великой Отечественной войне к празднику Победы, что-то связано с «солдатской правдой», – тут же доложил Тяжельников.

– О войне писать книги нужно, чтобы молодое поколение не забывало о том, что сделал советский народ в борьбе с фашизмом. Евгений Михайлович, ты проследи, чтобы книгу напечатали. Пусть молодой автор пишет. Но обязательно проверить рукопись, чтобы там ничего лишнего не было, ну ты меня понимаешь. Держи меня в курсе. Кхм, м-да, посмотреть хочу, что он там о войне напишет, – наставительно произнёс генсек.

Тяжельников возвращался к своей машине в хорошем настроении, никогда невредно засветиться перед глазами дорогого Леонида Ильича.

– Присмотрим за автором, обязательно присмотрим, – пробормотал 1-й секретарь ЦК ВЛКСМ, садясь в свою служебную «волгу».

Декабрь 1974 год. Свердловск. Егоров Михаил.

Мой жизненный график уплотнился до того, что я выходил во двор буквально на полчаса. А когда наступили холода, пацаны стали собираться на лестничной площадке между вторым и первым этажами. Один вход в барак на зиму закрывали, так что правой лестницей никто не пользуется. Вот и сидят там наши ребята, играют в карты или бренчат на гитаре, бодро завывая какой-нибудь очередной блатняк. Мою первую часть космической трилогии одобрили. Правда пришлось съездить пару раз к корректировщикам, заменили слова, которыми в этом времени не пользуются. Такое же замечание было в Челябинске. Туда я тоже съездил, но один раз. Моё очередное творение пошло в народ в ноябре, в журнале «Уральский следопыт». Напечатали одну из трёх частей. А вот в Челябинске книга вышла целиком во второй половине декабря. Мама и отец съездили в Челябинск. За четырнадцать авторских листов мне заплатили четыре тысячи девятьсот рублей. Тираж неплохой, триста тысяч экземпляров. Батя реально охренел, когда маме в кассе издательства выдали целую кучу наличных денег. Чтобы накопить такую сумму отцу надо пахать год, отказывая себе в каких-то мелочах. Он теперь даже не вспоминает, что мне надо учиться на инженера. Не торопясь, я начал вторую серию космической трилогии. Но в большей степени уделяю время сбору материалов о Великой Отечественной войне. Со знакомым ветераном войны, который прошёл боевой путь танкистом, я встречался несколько раз. Тимуров Тимофей Макарович много рассказал такого, что точно не отражали в книгах другие писатели.

– Миша, а как же цензура? Всё то, что я тебе рассказываю могут не пропустить, – усомнился Тимофей Макарович, с которым я уже подружился.

– В редакциях есть отделы коррекции и цензуры, они в обязательном порядке будут проверять мою книгу. Если что-то не пропустят, то заставят переписать. Я упираться не буду, главное, чтобы вышла книга, где хоть что-то будет из правдивой информации о войне, – успокаивал я Тимурова.

– Только бы не забрали моего деда за то, что он тебе рассказывает, Мишенька, – беспокоилась супруга ветерана, Мария Гавриловна.

Ветеран действительно рассказывал некоторые моменты о войне, которые цензура точно не пропустит. Есть моменты в действиях коммунистов, о которых лучше помолчать.

– Не беспокойтесь, Мария Гавриловна. Главный редактор Очеретин хороший человек, а я прежде всего с ним посоветуюсь. К тому же сейчас не 37-ой год, когда НКВД бесчинствовали. Не переживайте, сделаем всё аккуратно, – успокаивал я и супругу ветерана.

– Дай бог, чтобы всё получилось, как ты задумал. Должны люди узнать правду о войне, а то пичкают лозунгами. А ведь время было страшное, всё на плечах простого народа выдюжили. Хорошо, что есть такие как ты, Миша, которые расскажут правду в своих книгах, – говорила Мария Макаровна, не забывая подкладывать мне пирожки и шаньги к чаю.

– Тимофей Макарович, в боях под Минском вы попали в окружение, ваш танк подбили, и вы примкнули к группе пехотинцев. Что дальше было, расскажите, как выходили из окружения, как выживали без еды? – продолжил я расспрос.

– Когда в наш танк попали снарядом, меня контузило. Вытащил меня Вася Тропинин, наш заряжающий. Остальные погибли. Первые дни толком не помню, голова шумела словно колокол. Через два дня примкнули к пехотинцам из 355-го полка. Случай там постыдный произошёл, политрук предлагал сдаться в плен, но его приструнил сержант из пулемётной роты, – рассказывал об очередном эпизоде войны ветеран, а я делал пометки в своём блокноте.

– Да уж, о политруке писать или не писать, я посоветуюсь с главредом. У меня есть предложение. В противовес к политруку, который выказал малодушие, приведите примеры героических действий других политработников. А что дальше было с этим политруком, когда вы к нашим вышли? – спросил я.

– Допрашивали нас сотрудники НКВД всех. Мы рассказали всё, как было. Вышли-то мы с оружием в руках, в плен не попали, так что обошлось. Я попал механиком на Т-34, а через полгода получил сильное ранение и эту отметину, – ветеран показал на обожжённое лицо.

Я записывал все подробности о войне, про которые ветеран упоминал. Постепенно набирался материал, из которого вполне может получится неплохой роман. Раз в неделю, я приходил в гости к Тимуровым, чтобы записывать рассказы Тимофея Макаровича о войне.

В декабре произошёл забавный случай. Я сидел дома, готовил домашнее задание по урокам. Прибегает мама с работы, отпросилась пораньше. Вся взъерошенная, я бы определил, как перевозбуждённая.

– Мам, что-то случилось? – удивился я, и мама присела рядом с нашим письменным столом.

– Мне звонили из Обкома Комсомола, помощник 1-го секретаря Митрофанова Ольга. Говорит, что заедет к нам прямо домой. А ещё просила, чтобы ты сделал дарственную запись на обложке книги, в смысле той твоей сказки, – мама как-то странно на меня посмотрела.

– Ну и чего ты переполошилась? Сделаю я запись, никаких проблем, – ответил я, не сразу поняв, чего так мама беспокоится.

Моя мать посмотрела в окно на улицу, в руках она мяла платок, что говорило о её крайнем волнении.

– Миша, дарственную надпись надо сделать совсем не для секретаря Обкома, а семье Брежневых, – мама посмотрела на меня растерянным взглядом.

– Ну напишем для семьи Брежневых. Это же хорошо, что сам дорогой Леонид Ильич заинтересовался моей сказкой, хотя немного странновато, – засмеялся я, произнеся последнюю фразу голосом Брежнева.

Мама посмотрела на меня, будто я совершил какое-то святотатство. Ничего не сказала, ушла в свою комнату. Через минуту вернулась и положила на стол передо мной книгу-сказку. Она постояла с минуту и вновь ушла в свою комнату. А я задумался над тем, кому могла так приглянуться моя сказка. Внучке Брежнева Виктории вроде уже не по возрасту. Ей, кажется, лет двадцать должно быть, точно не помню с какого она года рождения. Но факт того, что Брежнев обратил внимание на моё творчество вполне положительный. Значит не должно быть препятствий в публикации моих книг. В этом временном отрезке, в 70-ые годы, то, что нравилось Брежневу, всегда получало зелёный свет к продвижению. Ближе к вечеру пришла молодая женщина, лет двадцати пяти, не старше. Я при ней фломастером написал дарственную надпись для Леонида Ильича и его жены Виктории Петровны. Немного подумав, сделал приписку «сказка ложь, да в ней намёк – добрым молодцам урок». Не знаю, что на эту приписку скажет сам Леонид Ильич. Как говорится, поживём увидим. Митрофанова прочитала мою надпись, посмотрела на меня, но ничего не сказала, точнее попросила.

– Михаил, я заказала в Челябинск, чтобы привезли экземпляр книги. Могу я получить такую же дарственную надпись, только для себя? – спросила меня Митрофанова Ольга, смотрела она на меня с какой-то надеждой.

– Где я живу, вы знаете. Приезжайте со своим экземпляром, сделаю вам дарственную надпись, нет никаких проблем, – ответил я, пожав плечами.

– Миша, я могу спросить над чем ты сейчас работаешь? Ведь сказка не единственная твоя книга, надеюсь? – задала следующий вопрос Митрофанова.

– Нет, конечно, планирую и дальше писать. Закончил первую книгу трилогии в жанре космической фантастики. Мне пообещали в Челябинском издательстве, что книга выйдет в декабре. А ещё начал работу над серией книг о войне. Даже рабочее название придумал «Солдатская правда на дорогах войны». Постараюсь написать книгу к тридцатилетию Победы над фашизмом. Сейчас собираю материал, встречаюсь с ветеранами Великой войны, – ответил я, при этом доброжелательно улыбнулся молодой женщине.

Митрофанова Ольга поблагодарила и ушла. Я посмотрел на маму, она сидела на стуле, ни живая, ни мёртвая.

– Мам, выдохни, всё хорошо. Для меня точно хорошо, если сам генсек обратил на моё творчество внимание, – постарался я успокоить маму.

Мама ничего не сказала, только вздохнула и пошла готовить ужин. Вечером мы собрались за столом во время ужина. Видимо мама уже пересказала новость дня отцу. Скорей всего и сестра в курсе, так как сидит за столом, молча ест. Я некоторое время наблюдал эту картину молчания, что было необычно для нашей семьи. Как правило за ужином всегда велись беседы. Я решил первым нарушить молчание.

– Кать, как у вас дела по освоению современных танцев в кружке? – задал вопрос я сестре.

Для сестры тема очень живая, у них в музыкальном коллективе идёт подготовка к празднику Нового года, должны где-то выступать на праздничном концерте.

– Репетируем четыре раза в неделю. А ещё я пробую писать музыку, мне в этом помогает Софья Яковлевна, – сразу оживилась моя сестра, о себе она могла говорить долго и самозабвенно.

– Здорово. Покажешь мне то, что придумала? – спросил я у сестры.

– Ты же не понимаешь ничего в нотах, какой смысл тебе показывать? – ответила сестра.

– А ты наиграй, я с удовольствием послушаю, заодно немного тебя покритикую, – улыбнулся я.

Катя согласно кивнула головой. Ей явно хотелось передо мной похвастаться.

– Пап, как продвигается восстановление твоего «пепелаца»? – решил я отвлечь отца, задев его любимую автомобильную тему.

– Чего? Какого ещё пепелаца? – удивился отец, он даже жевать перестал.

Упс. Кажется, я брякнул что-то не то. Значение слова «пепелац» появится только в 1986-ом году, когда выйдет на экраны фильм режиссёра Георгия Данелия «Кин-дза-дза». Именно там будет называть фантастический летательный аппарат «пепелацем». Однако отец вопросительно смотрит на меня и что-то надо отвечать, я постарался всё свалить на фантастику.

– Э-э, это такое фантастическое название механического аппарата… в том числе машины.

– Малой у нас такой выдумщик, вечно придумывает какие-то слова, – влезла сестра, а я вздохнул облегчённо, Катя в этот раз вмешалась вовремя.

– Пепелац. Хм, а мне нравится, – задумчиво попробовал отец новое название.

Далее отец начал рассказывать, что ему заменили все ржавые детали кузова. Потом кузов обработали оцинковкой. За такую помощь пришлось выставить десять бутылок водки. Теперь бате нужна грунтовка и желательно импортная автомобильная краска, так как покрасочные камеры на заводе имеются. Батя посмотрел на маму, а я решил ей напомнить о том, что уже обращался к ней с вопросом краски для автомобилей.

– Я обратилась к нужным людям. Импортной краски не достать, точнее можно, но сложно. Привезут из Тольятти грунтовку и краску, вроде цвет рубина обещали, но после праздника Нового года, – ответила мама, наконец-то отвлеклась от дум про внимание Брежнева к моему творчеству.

Члены семьи оттаяли, за столом пошли разговоры о разных бытовых мелочах нашей жизни. После ужина мы уединились в нашей комнате с сестрой.

Катя сразу начала рассказывать о том, что скрипка ей нравится, потому что она может одновременно играть на скрипке и танцевать. Сестра не первый раз держала скрипку в руках. Ещё учась в музыкальной школе, она изучала скрипку, её преподаватель по музыке считала, что это полезно для Екатерины.

– Представляешь, малой, я сейчас каждый день играю на скрипке не меньше двух часов. Мне требуется нарабатывать технику игры, повышать мастерство. А кроме этого, Софья Яковлевна заставляет меня играть на фортепьяно классическую музыку. Добавь к этому репетиции по танцам, жуть как устаю.

– Вы по билетам на экзамены что-то пишите?

– Каждый день преподы дают ответы на вопросы в билетах.

– Мы тоже пишем. Кать, хочешь я тебе одну фишку подскажу? – пришла мне в голову интересная мысль, что предложить в танцах для коллектива сестры.

– Чего подскажешь, какую ещё фишку? – не поняла меня Екатерина.

Снова у меня вылетело слово, которое возможно сейчас не используют.

– Ну что-то необычное. Не бери в голову. В общем вам надо в танцах использовать гирлянды.

– Зачем? Украсить зал, а может себя обвешать, как новогоднюю ёлку? – засмеялась сестра.

Я не обиделся на её смех, вспомнив, что в будущем видел, как один музыкальный коллектив выступал в темноте. На костюмы были нашиты светодиоды, что вызывало невероятно фантастическое зрелище, когда коллектив танцевал. Следующие десять минут я объяснял своей сестре куда следует применить гирлянды. Светодиодов пока не изобрели, а вот лампочки типа от фонариков достать несложно, запитать их от кроны или ещё какой батарейки, на время выступления точно хватит. Екатерина смотрела на меня раскрыв рот. У сестры с фантазией вполне нормально, думаю она уже представила, как это будет выглядеть.

– Кать, вы под какую музыку будете танцевать? – спросил я у сестры.

– Я предложила взять из концерта Вивальди, композиция «Шторм». Я буду вести соло на скрипке. Между прочим, сама придумала сделать аранжировку, хотя мне помогает Софья Яковлевна, мой репетитор. Она даже помогла найти барабанщика и двух гитаристов из политехнического. Антон Гранин, учится на третьем курсе в консерватории, на факультете ударных музыкальных инструментов, играет в каком-то ансамбле, вроде в УПИ. Толя Кручинин и Дима Коряков, тоже играют в том же ансамбле. Получается что-то немыслимое. Хотя Ошерович порой морщиться, говорит, что мы извращаем классическую музыку. Но всё равно помогает с аранжировкой, – с гордостью рассказывала сестра.

– Ты меня удивила, честное слово, – восхитился я.

В этот момент я подумал об исполнителях в будущем. Взять ту же Ванессу Мей, которая произвела фурор исполнения в 21-ом веке. Надо обязательно послушать, что там сестра исполняет с барабанщиком из консерватории.

– Малой, а ты можешь подойти к нам в Дом Культуры? Заодно послушаешь, что мы с музыкой сделали. Завтра в шесть репетиция.

– Так. Мне завтра на тренировку не надо. Давай схожу, послушаю чего ты такого натворила с музыкой, – засмеялся я, соглашаясь сходить с Катей.

Наши восьмые классы тоже начали писать ответы к экзаменационным билетам. Плюс у нас усиленные тренировки в секции, тренер опять заявил меня на соревнования. Перед новым годом пройдут городские соревнования, а после новогоднего праздника должны провести областные. Похоже Кузьмич задался целью подвести меня к следующему спортивному разряду.

Декабрь 1974 год. Свердловск. Егорова Екатерина. Эпизоды.

Екатерина начав заниматься скрипкой, первое время сердилась на брата. В большей степени она с подачи брата решилась заняться музыкой и поступить в консерваторию. Но сейчас, у Кати мастерство игры на скрипке стало расти. Более того она поняла, что может во время игры на скрипке танцевать, опять же Мишка подсказал. Когда начали плотно заниматься музыкой с репетитором Ошерович, Катя решилась немного пооткровенничать с Софьей Яковлевной. Своего репетитора Екатерина знала давно, Ошерович работала с ней в музыкальной школе. Часто хвалила Екатерину, говорила, что у девушки исключительный музыкальный слух. Так скорей всего и было. Катя могла на слух определить, какой инструмент играет, быстро разбиралась в нотной грамоте. Достаточно ловко играла на фортепиано, но танцевать её хотелось больше, чем просто играть на музыкальных инструментах. Всё изменилось, когда Мишка, брат Кати, вернулся из деревни, где отдыхал всё лето. У брата получалось ненавязчиво переубеждать саму Катю, да даже отца и мать.

– Софья Яковлевна, мне очень хочется изменять музыку под танцы, а не просто играть на скрипке или на рояле, – осторожно начала разговор Катя в первые дни репетиторства.

– Выражайся правильно, Екатерина. Ты хочешь делать аранжировку на уже известные произведения, я правильно поняла? – строго спросила Ошерович.

– Ну да, именно делать аранжировку, – ещё осторожней согласилась Катя, зная строгий характер преподавателя музыки.

– Я так понимаю, вы в своём танцевальном ансамбле желаете сделать что-то новое. Допустим. Какие произведения ты, Катенька, думаешь использовать? – задумчиво спросила Ошерович.

– Я прослушала несколько эстрадных мелодий, потом послушала несколько произведений Антонио Вивальди. Для тех танцев, что мы задумали с нашим хореографом, хорошо подойдут «Шторм» и «Гроза» из цикла концертов «Времена года». Только надо бы аранжировку сделать, добавить ударные, а ещё я хотела добавить электронные гитары, – сообщила Катя и замерла, ожидая, что Ошерович рассердится.

Но Софья Яковлевна не выказала раздражительности, репетитор некоторое время задумчиво молчала, потом что-то надумав, улыбнулась.

– Кто бы сомневался, Егорова замахнулась на великого Вивальди. Ты можешь мне показать в нотах, что ты себе представляешь?

Катя взяла нотные листы и стала писать то, что звучит в её голове. Ошерович дождалась, когда Катя закончит, взяла записи и посмотрела.

– А знаешь, Катюша, я ведь заканчивала факультет на композитора. Мечтала сочинять музыку, только жизнь распорядилась по-своему, – немного грустно произнесла Софья Яковлевна.

Ошерович подошла к пианино, села и наиграла несколько мелодий. Потом повернулась к Кате.

– Бери скрипку, сейчас попробуем дуэт скрипка и фортепиано, потом я подумаю, как тебе помочь. Таланты не должны пропадать зря, им надо помогать развиваться.

Они проиграли несколько раз то, что Катя написала в нотах. Наконец Ошерович остановилась.

– Думаю, у тебя должно получится. Я тебе помогу. Скрипкой будешь заниматься не менее двух-трёх часов в день, а желательно чаще. Если не станешь лениться, то за пару месяцев сможешь изобразить что-то приемлемое. Ты права нужны звуки барабанов. Есть у меня на примете трое талантливых молодых людей, кстати начинали тоже с музыкальной школы. Я их приглашу в ближайшие дни. И ещё, мне бы надо посмотреть, что вы там такое отплясываете, понимаю, что не балет, – приняла решение Ошерович.

– Софья Яковлевна, а наш коллектив танцев так и называется «эстрадный балет» – улыбнулась Катя, поняв, что строгий преподаватель не сердится.

На слова Кати, Ошерович только покачала головой, но ничего не сказала. Это происходило почти два месяца назад.

Ошерович не шутила, она действительно пригласила ребят, которые играли в музыкально-инструментальном ансамбле «Урал», от Уральского политехнического института. Так Катя познакомилась с Антоном Граниным, Димой Коряковым и Толей Кручининым. Началась упорная работа над аранжировкой некоторых частей музыки Вивальди. Солировала Катя, надо сказать, что получилось не сразу. Но под строгим надзором Ошерович, они через месяц смогли выдать то, на что Софья Яковлевна уже не морщилась. В конце ноября Катя познакомила Ошерович с хореографом Тобиной. Женщины достаточно быстро нашли общий язык. И началась подготовка танцевально-музыкального номера к Новогоднему празднику. Когда брат Мишка выдал новую идею для танца, Катя позвала его с собой на репетицию. Там, в ДК УЗТМ, брат взялся объяснять Тобиной и ребятам из коллектива, что он придумал. Здесь же в этот день присутствовала Ошерович, а также музыканты, которых временно приняли в коллектив танцев.

– Всё просто, по периметру тела, в костюмы, вшиваются маленькие лампочки, можно использовать те, из которых собирают гирлянды. Напряжение подаётся от батареек, типа крона или что-то в этом роде, чтобы хватило на время танцев. Сами танцы исполняются в темноте, в таком случае будет эффект от этой идеи. Было бы хорошо в середине исполнения номера, направить лучи света сверху на скрипку и музыкантов, только узкие лучи, чтобы остальные танцоры не попали в освещение. Я думаю, что найдутся народные умельцы, которые смогут танцевальные костюмы усовершенствовать, – объяснял брат Кати.

Тобина отнеслась к этой идеи серьёзно, у девчонок и парней горели глаза от предвкушения результата, который может получиться. Всем натерпелось поскорее претворить идею в жизнь.

– Одно слово фантаст, выдумщик и сказочник, – констатировала Ошерович и улыбнулась.

Катя, зная своего преподавателя по музыке даже удивилась, нечасто Софья Яковлевна кого-то награждала улыбкой одобрения. Приближался праздник Нового года. Общее музыкальное произведение, которое создали Ошерович и Катя, записали на магнитофон, чтобы танцоры могли спокойно репетировать. А вот на самом концерте исполнение будет происходить вживую. Когда в костюмы вшили лампочки, потом опробовали в темноте танцевать, Тобина была поражена.

– Катя, я поражаюсь твоему брату. Это же как надо фантазировать, чтобы такое представить. Очень тебя прошу, если у твоего брата родится в голове что-то подобное, обязательно мне об этом расскажи, – попросила Мария Ивановна Екатерину.

Катя и сама была в восторге от того, что получилось от идеи брата, потому согласно закивала головой. Самой Екатерине приходилось очень нелегко. Требовалось не только играть на скрипке, а также исполнять пируэты танца. С репетиций она приходила настолько уставшая, что сразу валилась спать, едва успев поужинать.

Декабрь. Свердловск. Егоров Михаил.

Декабрь месяц наполнился событиями. Теперь мои прогулки заключались только, когда по утрам с отцом бегал кросс, дорога в школу и обратно, ну и тренировка. Всё остальное время я сидел над книгами. Писал вторую часть космической трилогии, а также начал работать над книгой о войне. Военному роману дал название «Солдатская правда. Путь танкиста». По моим замыслам это будет серия книг. В этом времени память о войне свежа, так что должно зайти читателям на «ура». Южно-Уральское издательство напечатали первую серию космической трилогии. Маме на работу звонила главред Булгакова, сказала, что книга разошлась хорошо. Но вопрос о дополнительном тираже пока не стоит. У издательства свои планы, наверняка увязаны с планами вышестоящего руководства. В данном случае – это Государственный комитет Совета министров СССР по делам издательств, полиграфии и книжной торговли. Тем не менее мой гонорар за книгу составил четыре тысячи девятьсот рублей, неплохая прибавка к семейному бюджету. Заметки в газеты «Пионерская правда» и «Комсомольская правда» я тоже писал, но без фанатизма. Немного написал о заводе УЗТМ. Через отца вышел на руководство завода. В школе полным ходом писали ответы на экзаменационные билеты. А вот с тренировками в дзюдо у меня не пошло. Не знаю, может я тренировался не с полной отдачей. Как я говорил уже, строить спортивную карьеру совсем не собираюсь. Мне борьба нужна для поддержания крепкого здоровья и тела. Видимо наш тренер, Олег Кузьмич, это заметил. Как-то после тренировки, он меня оставил для разговора.

– Миша, не вижу стремления побеждать у тебя. Так ты не сможешь добиться высоких достижений в спорте, наблюдаю за тобой несколько тренировок. Скажу честно, я недоволен твоими результатами.

Обманывать тренера не хотелось. Будь я подростком четырнадцати лет, я бы промолчал. Но в моей голове разум взрослого человека, который уже прожил одну жизнь. Тренер тратит на меня своё время, а отдачи не получит, так как нет во мне стремления к высоким результатам в борьбе.

– Олег Кузьмич, я вас безмерно уважаю, потому не буду кривить душой. Становится чемпионом не хочу. У меня немного другие планы на жизнь. Я занимаюсь литературой. Уже сейчас мои книги публикуют, точнее пока напечатали две, но я уже заканчиваю третью и работаю над военным романом, – решил я сказать правду нашему тренеру.

Васильев выслушал меня внимательно, не перебивая. Потом молчал пару минут, о чём-то размышлял.

– На соревнования с таким настроением не выходят. Я поставлю другого борца. Тебя из секции не гоню, продолжай заниматься. Но будешь бороться с ребятами, которые готовятся к соревнованиям. Ты парень здоровый и ловкий. Для ребят будет полезно в поединках работать, ну и тебе не вредно. Всё же опыт какой-никакой будет оставаться, хорошо, что сказал сейчас. Я тебя понял, никаких обид в твою сторону у меня нет, – рассудительно произнёс тренер, а у меня будто камень с души сняли.

Теперь не надо напрягаться и тратить время на то, к чему я особо не стремлюсь. Хотя мой отец продолжает натаскивать меня комплексам рукопашного боя. Он где-то раздобыл боксёрские лапы и гоняет меня каждую физзарядку минут по двадцать. Мы с ним встаём за полтора часа, чтобы было время для физической зарядки, которая похожа на полноценную тренировку. При этом погода бате совсем не помеха. Не знаю, как будет в морозы, но сейчас пока сильных холодов нет. Средняя температура декабря держится в пределах минус десяти градусов.

Зато в области моей писательской деятельности есть кое-какие новости. Маме на работу позвонили из Москвы. Звонила редактор детской литературы Нагорная Татьяна Игоревна. Москва уже связались с Челябинском и желают в январе выпустить тираж моей сказки. По всей вероятности, мы после Нового года едем с мамой в Москву. Мать и редактор договорились созвониться после новогоднего праздника.

– Голос у этой Татьяны Игоревны приятный. Сначала она мне говорит, что надо приехать в Москву. Я ей объяснила, что у тебя школа, а у меня отпуск только летом, – рассказывала мама.

– И о чём договорились, – спросил я, когда вечером мама рассказала мне об этом звонке из Москвы.

– После Нового года она перезвонит. Конечно было бы лучше если бы от них кто-то приехал сюда, в Свердловск. Но если необходимо, то поедем, – сделала выводы моя родительница.

– Деньги немалые, мам, стоит съездить, – согласился я с ней.

– Я на всякий случай сказала Татьяне Игоревне, что у тебя вышла книга в Челябинске, первая из трилогии. В общем после Нового года поговорим подробней, может придётся везти им рукопись по твоей космической фантастике, – сообщила мама.

А я подумал, что таким образом моя мать станет моим торговым агентом, но ей свои мысли озвучивать не стал. Кроме тренировок, школы и создания книг, сходил на две репетиции у сестры. Честно сказать я в шоке. Катя так запиливает на скрипке, что у меня создаётся впечатление, будто она играет лет десять. Вместе с Ошерович он сделали аранжировку композиции из концерта Вивальди. Похоже будет что-то очень зрелищное для этого времени. Музыканты, что подыгрывают Кате, тоже молодцы парни. Кстати, у них появилась пианистка Светлова Валя. Из всех музыкантов, кроме сестры, особенно мне понравился барабанщик Антон Гранин. Здорово играет на ударной установке. А Катерина умудряется не только пиликать на скрипке, но и бодро шевелить ногами на сцене. Шикарно у неё получается «лунная походка». Обязательно схожу на концерт, который состоится тридцатого декабря в новом Дворце Молодёжи, который запустили в прошлом году. Я-то думал, что они будут выступать в ДК УЗТМ, но нет, я ошибся, ну или они там что-то передумали. Руководитель танцевального ансамбля Тобина, оказалась очень шустрая тётечка, активно продвигает своё новое детище, контактирует с Обкомом ВЛКСМ. Возможно, именно там решили, что коллектив эстрадного балета «Импульс» должен выступить во Дворце Молодёжи. Костюмы с гирляндами всё же сшили. Ребята одели новые наряды, в зале, где они репетируют, выключили свет. Тобина включила музыку, и танцоры прогнали несколько моментов танца. Ну что тут сказать? Вышло реально фантастично. Я видел в прошлом-будущем, как это выглядит с применением светодиодов. Откровенно могу сказать, получилось не хуже. Рядом со мной сидела Ошерович, репетитор Кати по музыке. Она же помогает сестре создавать новое музыкальное произведение.

– Миша, я удивлена и поражена. Как только тебе такое в голову приходит? А ещё мне Катя сказала, что именно ты натолкнул её на идею соло скрипки на основании музыки Вивальди.

– Ну что вы, Софья Яковлевна? Здесь нет никаких моих заслуг в музыке, Катя сама чувствует ритмы, но отпираться не стану, идею подал я, надеюсь она теперь сможет дальше двигаться сама, – ответил я преподавателю музыки.

Когда закончили прогон танца с гирляндами, все были ошарашены, другого слова я даже подбирать не возьмусь. Минуту молчали, а потом визжали от восторга, как дикари. Разве я не молодец? Конечно красавчик, помог сестре найти правильный путь. Тобина тоже восхищена, чуть было не бросилась мня расцеловать, но вовремя поняла, что это лишнее. Домой мы шли вместе, я, Катя и Ошерович. По дороге Софья Яковлевна втолковывала моей сестре, где и какие ошибки Катя допускает во время исполнения номера со скрипкой. Очень хочу посмотреть сам концерт, а заодно увидеть, какой эффект произведёт выступление на зрителей. Ждать осталось недолго, меньше недели. Мать и отец тоже собрались на концерт, где будет выступать Катя, по такому случаю отец даже согласен одеть новый костюм, который купила мама.

В последних числах декабря я решился поговорить с нашим комсоргом класса Светланой Красновой. Разговор щекотливый, можно сказать интимный. Света встречается с парнем, которого я конечно же не знаю. Сначала думал, что попробую составить разговор на школьной дискотеке, которую проведут перед праздником. Однако выяснилось, что дискотека будет тридцатого числа, а в этот же день праздничный концерт во Дворце Молодёжи. Для меня выбор очевиден, я иду смотреть, как выступит Катя. Двадцать девятого мы учились последний день перед зимними каникулами. После уроков я подошёл к Светлане.

– Свет, мне бы с тобой посекретничать, – предложил я.

Светлана улыбнулась и предложила отойти в дальний конец коридора, мы находились на четвёртом этаже. Подошли к торцевому окну. Я оглянулся, рядом никого нет.

– Ты, Миша, ведёшь себя, как шпион. Говори, о чём хотел посекретничать, – поторопила меня Света.

– Разговор касается тебя, точнее твоего будущего, – начал говорить я, стараясь подобрать нужные слова.

– Заинтриговал, – Света вновь улыбнулась.

– Ты же встречаешься с парнем? – решился я говорить о главном.

После моего вопроса ушки Светланы чуть порозовели. Я смотрел ей в глаза, но она отвела взгляд.

– Встречаюсь. Но почему ты об этом спрашиваешь?

Наконец я решился, надо обязательно ей объяснить, чем могут закончиться близкие отношения между парнем и девушкой. Я достал из кармана презерватив и положил на подоконник.

– И что это? – удивилась Света, почти сразу её щёки запылали алым цветом.

– Презерватив. Когда парень с девушкой находятся в близких, точнее в интимных отношениях, есть риск беременности. Презерватив защищает девушку от риска стать матерью.

– Егоров, ты дурак? – ещё сильней вспыхнула наш комсорг, но не убежала.

– Я твой друг, а не дурак. Если залетишь, то придётся поставить крест на твоих мечтах двигаться дальше по линии комсомола. Аборт не выход, после аборта можно стать бездетной, включи голову, подумай, как взрослый человек, – произнёс я, при этом придержал Краснову за руку, чтобы не сбежала.

Светлана смотрела на презерватив в упаковке, но не делала попыток вырваться. Мы так стояли пару минут.

– Ты странный. Иногда я думаю, что ты старше всех ребят в классе. Откуда ты обо всём этом знаешь?

– У меня старшая сестра, а родители переживают, чтобы она не наделала глупостей. По поводу презервативов со мной вёл беседу отец, – решил приврать я.

– Странно, мои никогда таких разговоров со мной не ведут, – тихо произнесла Света.

Мы вновь замолчали, я продолжал держать Свету за предплечье, она не вырывалась. Я считал Краснову разумной девушкой. Не знаю, как там всё произошло в первой жизни. Всяко может случиться, вариантов тысячи, даже гадать не хочу. По лицу Светланы было видно, что она о чём-то размышляет.

– Понимаешь, Светлана, если парень не думает о твоей безопасности, то это плохо. Начинать семейную жизнь в раннем возрасте глупо, если есть планы чего-то добиться, пока молодой. Для этого существуют способы защиты, презерватив один из них, – решил я продолжить разговор.

– Ты, Миша, всё же странный. У меня действительно есть парень, он в этом году заканчивает училище, потом пойдёт на завод. Говорит, что любит меня… В общем, у нас уже это случилось, понимаешь о чём я говорю? – Светлана говорила тихо, почти шёпотом.

– Понимаю. Тем более нужно предохраняться.

– Ты знаешь, как этим пользоваться? – Светлана прикоснулась пальцем к презервативу, который по-прежнему лежал на подоконнике.

– Знаю, – ответил я.

– У тебя уже было? Ну это самое…, – спросила Света.

Было ли у меня? В этой жизни моё тело девственно. А вот в прошлой опыт имелся достаточно богатый.

– Было, пользоваться защитой умею, – ответил я, сказал, по сути, правду, но правду из другой жизни.

– Миш, ты никому не рассказывай про меня, пожалуйста, – спохватилась Светлана.

– Презервативы можно купить в аптеке или на «туче», правда на чёрном рынке дороговато, но безопасность прежде всего. За разговоры не переживай, от меня никто не узнает, – ответил я.

Света молча забрала презерватив и ушла не прощаясь. А я подумал, что сделал то, что должен был сделать. Если не дура, то будет предохраняться. Постояв немного у окна, я отправился домой.

Глава 9.

Январь 1975 год. Свердловск. Егорова Екатерина. Эпизоды.

Начались зимние каникулы, для школьников весёлая пора. Однако для Кати отдых остался номинальным. Репетитор Софья Яковлевна Ошерович сообщила, что в каникулы они будут заниматься чаще. Всему виной выступление на концерте, что прошёл тридцатого декабря во Дворце Молодёжи. Сейчас вспоминая те суматошные дни, Катя как бы вновь переживала все волнения. Да, пришлось здорово поработать, наращивая быстроту мастерства игры на скрипке. Хотя Екатерина очень благодарна своему преподавателю по музыке Софье Яковлевны. За те два месяца, что они усиленно занимались перед Новым годом, ученица и репетитор даже подружились. Идея создать новую музыку, выражаясь точнее, сделать аранжировку на классическое произведение Вивальди захватило Ошерович. Может сказались неисполненные мечты молодости, когда Софья Яковлевна мечтала стать композитором. Ошерович учила Екатерину не только искусству аранжировки, но и объясняла методы импровизации. Будто старалась выдать объём знаний, которые сама когда-то получала в консерватории. Она давала Кате различные произведения, которые Егоровой было необходимо сыграть. Что интересно, Екатерина сама получала от этого удовольствие, ранее она даже не подозревала, что музыка может так захватить её. Теперь будущей выпускнице школы уже самой натерпелось поскорее закончить десятый класс и поступить в консерваторию. Она окончательно сделала выбор, непременно станет композитором, но и танцы не бросит. А ещё лучше, будет совмещать танцы и музыку, которую обязательно сочинит сама. В декабре Ошерович приходила на каждую репетицию, фактически руководила исполнением всех четверых музыкантов, даже ничуть не морщилась, когда классическую музыку превращали фактически в эстрадную. Более того, она взялась дополнить выступление игрой на фортепьяно. Благо хорошее пианино имелось в Доме Культуры УЗТМ. Как, собственно, здесь же получили доступ к новой ударной установке, электронным гитарам, а вот скрипка у Кати была своя. Ошерович через знакомых достала отличный инструмент, производства Московской фабрики. Родителям Екатерины пришлось выложить за скрипку семьсот пятьдесят рублей, со слов Ошерович это считалось немного для качественной скрипки. Ещё в начале декабря на одной из репетиций, Ошерович сделала заявление.

– Ребята, не хватает ещё одно инструмента. А именно клавишного, который может восполнить недостающие звуки. Было бы здорово, если бы имелся новомодный синтезатор звука. Я не так давно была в Москве, у знакомых видела модель «Minimoog», американского производства. На мой взгляд вполне подходит для современных вокально-инструментальных ансамблей, – Софья Яковлевна посмотрел поверх очков на своих подопечных.

Гранин, Коряков, Кручинин и Егорова удивлённо смотрели на Ошерович. Они явно не ожидали от взрослой преподавательницы таких разговоров, считая, что она помешана на классической музыке.

– Вижу по вашим взглядам, что вы считаете меня зацикленной на камерной музыке. Мне приятно, что я вас удивила. Да, я интересуюсь всеми новшествами в музыке вообще, а в частности по музыкальным инструментам. Но вернёмся к делу. Итак, синтезатора у нас нет, но есть рояль и пианино. А ещё вам не хватает клавишного музыканта. Екатерина могла бы вполне сыграть, я-то как никто знаю её способности, но она сейчас ведёт партию скрипки. Можно пригласить одного из моих учеников, точнее учениц. Валентина Светлова, в прошлом году поступила в Свердловскую консерваторию по классу фортепьяно, приглашу её на следующую репетицию, – предложила Ошерович.

Катя вдруг увидела свою преподавательницу совсем в другом свете. При этом Егорова подумала, что Ошерович вовсе не старая, ведь ей всего сорок четыре года.

– А если ваша ученица не согласится, что тогда? – спросил Дима Коряков.

– Тогда мне придётся вас выручить, я пока не разучилась обращаться с роялем, – ответила Софья Яковлевна.

Ошерович не обманула, на следующую репетицию пришла девушка, старше Кати на год. Будущая пианистка представилась, как Валентина Светлова. Послушали, как играет Валентина. Катя определила, что точно не хуже самой Егоровой. Валентина согласилась участвовать в коллективе, тем более это было что-то новое в музыке. Постепенно все музыканты привыкали к Ошерович, как к руководителю. А вот сочинять, делать аранжировку Софья Яковлевна продолжала с Екатериной, считая её самой талантливой для сочинения музыки. Хотя любая импровизация приветствовалась и от других членов временно сформировавшейся группы. В это время танцоры репетировали отдельно. Спасибо директору ДК Романовой Маргарите Львовне, она решила этот вопрос, предоставив коллективу танцоров и музыкантов отдельные залы. Но три раза в неделю собирались в танцевальном зале, где танцоры репетировали номер под живую музыку. Однажды Катя услышала, как Ошерович разговаривала с директором ДК.

– Маргарита Львовна, очень вам благодарна за то, что вы предоставили пианино. Если позволите, у меня вопрос. Вы бы могли достать синтезатор, желательно американского производства? – задала вопрос Софья Яковлевна.

– Сложно сказать что-либо конкретное. У нас такого инструмента пока нет в наличии, но я слышала много об электронной музыке. Давайте я поговорю с руководством завода. Может «Уралмаш-экспорт» смогут решить этот вопрос, они плотно связаны с Внешторогом. Как только у меня будет какая-нибудь информация, сразу сообщу вам, – ответила Романова.

Композитором Катя не стала, как минимум пока. Но прилежной ученицей своей наставницы Софьи Яковлевны старалась быть пренепременно.

Наконец день концертного выступления приблизился. Во Дворец Молодёжи приехали за три часа. Музыкантам пришлось везти свои инструменты. Ошерович считала, что ребята привыкли пользоваться своими инструментами. Не привезли только пианино. Руководство дворца любезно предоставили рояль. Валентине Светловой дали возможность познакомиться с инструментом. Волновались все без исключения, не только танцоры и музыканты, но и Тобина с Ошерович. Всё же для ребят это первое публичное выступление. Не полноценный концерт, а всего лишь один номер, тем не менее молодые исполнители трепетали. Концертный зал дворца вмещает тысячу триста восемьдесят мест. Как стало известно, что места все будут заняты, в зале полный аншлаг. Так как зарегистрирован только «Эстрадный балет Импульс», а музыканты никак не оформлены, то решено выступать членами коллектива «Импульс». Хотя по сюжету номера, Катя постоянно на первом плане, к тому же ведёт соло скрипки. Идею брата Михаила, Тобина не только поняла, но и добавила своих фантазий. Сюжет таков. На сцену выходят музыканты и танцоры в темноте. Потом загораются четыре луча сверху, которые освещают только пианистку, гитаристов и барабанщика. Катя пока остаётся в темноте. Танцоры тоже выходят, но их пока не видно. Начинает звучать музыка, как только вступает скрипка, луч света освещает Катю. А вот танцоры начинают свой танец, сначала с двух человек, которые сразу включают батарейки и видно только периметр тел, потом добавляются ещё двое и так далее. Родители Кати и брат пришли раньше начала концерта, но за кулисы сцены пробрался только брат. Мишка поздоровался со всеми, будто сто лет знает весь коллектив. Он даже успел рассказать несколько шуток, чтобы исполнители сняли напряжение от предстоящего выступления. Программа новогоднего концерта включала в себя выступления баянистов, коллектива русского народного танца, третьими должны выступать члены коллектива «Импульс». После них выступят приглашённые артисты. Двое из разговорного жанра, также выступят певцы Лев Лещенко, Сергей Захаров и Юрий Гуляев. Видимо городские власти пригласили эстрадных певцов. И вот наступил момент самого выступления «Импульса». Ведущий концерта объявил зрителям.

– Перед вами выступает молодой коллектив эстрадного балета «Импульс». Руководитель и хореограф коллектива Тобина Мария Ивановна. Музыкальное сопровождение номера под руководством композитора, заслуженного педагога Ошерович Софьи Яковлевны. Музыка авторского сочинения Ошерович и Егоровой, – сделал объявление для зрителей ведущий.

Само выступление Катя с трудом вспоминала позже, всё происходило, как в фантастическом сне. Она играла, танцевала. Мельком видела, как полоски гирлянд двигаются на сцене, создавая иллюзию танца каких-то инопланетных существ. Когда прозвучали последние аккорды музыки, а танцоры закончили свой танец, включили свет. В зале раздался грохот аплодисментов, ряды зрителей вставали, ряд за рядом. Послышались крики «браво». Благодарные зрители хлопали не менее пяти минут. Члены коллектива и руководители выстроились в одну шеренгу, кланялись зрителям, но народ продолжал хлопать, не отпуская исполнителей столь необычного номера. Тем не менее вышел ведущий и коллектив «Импульс» покинул сцену. А за кулисами девчонки визжали, парни радовалась, все поздравляли друг друга. И конечно же молодёжь поздравляли своих руководителей.

– Никаких сомнений – это успех, с чем я вас всех поздравляю, – категорично заявила Ошерович.

Сразу после выступления, гитаристы, барабанщик и пианистка отозвали в сторону Екатерину.

– Катя, давай создадим свою группу музыкантов. Я честно сказать только сейчас понял, насколько получилась ошеломляющая музыка, – сделал предложение Гранин Антон.

– Софья Яковлевна сказала, что именно ты генератор аранжировки и импровизации, она только корректировала музыку, – тут же добавила Светлова Валя.

– Мы же можем и что-то другое создавать, точнее создавать будешь ты, Катя, а мы исполнять. Как тебе такая идея, великолепная скрипачка? – спросил Кручинин Толя.

– Я? Ребята, да вы что? Это же заслуга Софьи Яковлевны, вовсе не моя, – попыталась что-то сказать Катя.

– Ты ведь наверняка уже пробовала что-то новое сочинить, разве нет? – спросил Антон.

Отпираться Катя не стала, она уже не раз думала о новых аранжировках или даже о новом создании какой-нибудь композиции, даже кое-что пробовала дома. Но пока без Ошерович наверняка ничего не получится. Хотя Егоровой очень хотелось, чтобы коллектив музыкантов объединился и стал какой-то самостоятельной группой, а не просто членами танцевального коллектива.

– Давайте поговорим с Софьей Яковлевной, нам ведь нужен профессиональный руководитель. Ошерович точно сможет сделать из нас настоящих музыкантов, – предложила Егорова.

На слова Кати никто возражать не стал. Все они когда-то занимались в музыкальной школе, а Софью Яковлевну знали очень хорошо. Вместе пошли поговорить с Ошерович. Она их внимательно выслушала.

– Вы уверены в том, что действительно этого желаете? – задала вопрос музыкантам Софья Яковлевна.

Все пятеро дружно закивала головами, а Светлова даже захлопала в ладоши.

– Хорошо, я согласна. Но все вы меня знаете. Для вас я буду очень строгим руководителем. Потом не лейте слёзы и не жалуйтесь, что вам трудно и так далее. Особенно это касается тебя, Катя. Готовься много работать, совершенствовать мастерство владения скрипкой. Я со своей стороны узнаю, где лучше зарегистрировать наш будущий коллектив. Вам, ребята, придётся уйти из коллектива УПИ. Играть в двух местах точно не получится, так и знайте, – последние фразы предназначались Гранину, Корякову и Кручинину.

Парни и девушки тут же согласились, отдаваясь в надёжные руки Ошерович. По домам разъезжались в необычайно высоком настроении. Праздник Нового года Катя встречала в кругу семьи. У Егоровых принято, что этот праздник чисто семейный. А после новогоднего праздника брат Кати принёс две газеты, где были хвалебные статьи по поводу концерта.

– Твои статьи? – спросила Катя брата.

– Нет. Что ты, когда бы я успел? – отказался Миша от авторства статей.

Екатерина быстро прочитала статьи, которые отражали восхищение корреспондентов самим концертом. В статьях говорилось о том, что молодой коллектив эстрадного балета и музыкантов произвёл настоящий фурор в молодёжной политике культуры. Екатерина довольно улыбнулась брату и потрепала его по голове, как это часто делала мать.

Интерлюдия. Свердловск. Обком комсомола. Рождение группы музыкантов.

Владимир Владимирович Андрианов, 1-й секретарь Обкома ВЛКСМ по Свердловской области вышел на работу сразу после новогоднего праздника. Забот по работе хватало. К нему на приём записалась преподаватель из музыкальной школы в Орджоникидзевском районе Ошерович Софья Яковлевна. Как только женщина средних лет вошла в его кабинет, он сразу вспомнил, где мог эту женщину видеть. Новогодний концерт во Дворце Молодёжи. Там выступал коллектив, кажется, танцевальный, но были музыканты, которыми руководила Ошерович. После взаимных приветствий Андрианов предложил присесть преподавательнице из музыкальной школы, а заодно изложить суть вопроса, по которому она обратилась именно к нему.

– Мне удалось собрать в небольшой коллектив группу молодых комсомольцев. А точнее ребят и девушек, имеющих необычайные способности в музыке. Мои музыканты выступили в составе эстрадного балета «Импульс», перед самым новым годом, – начала излагать Ошерович.

– Я был на этом концерте вместе с женой, нам очень понравилось. Вы талантливый педагог, если смогли собрать в единую команду будущих музыкантов, подающих надежды, – отметил секретарь Обкома.

– Да, надеюсь я не ошибаюсь в их таланте. В общем мы решили создать новый коллектив, который будет заниматься музыкой, конечно же взаимодействуя с коллективом эстрадного балета. Вот решила начать с вас, так сказать, посоветоваться, – Ошерович явно волновалась, потому сделала паузу.

– Партия и Правительство приветствуют создание творческих коллективов в рядах всей молодёжи, а особенно среди комсомольцев. Партией выдвинута идея интеллектуального воспитания рабочей молодёжи, которую подхватил комсомол. ЦК Комсомола по всей стране курирует такие образования, в том числе и мы, в нашей области. Коллектив вам нужно создать при районных ДК, они получают фонды и смогут обеспечить необходимыми инструментами. А знаете? Я бы предложил вам организоваться при Дворце Молодёжи, они непосредственно находятся под нашим патронажем, мы в свою очередь имеем некоторые возможности и обязательно окажем содействие. Дворец построен только в прошлом году, так что не сомневаюсь в том, что директор дворца не станет возражать против образования нового коллектива, – пояснил Андрианов.

– Дело в том, что я побывала у директора ДК УЗТМ, Романовой Маргариты Львовны, там маловато места для какой-то серьёзной работы. Сходила я также к директору Дворца Молодёжи Бруку Леонарду Израиловичу, он посоветовал обратиться к вам, нужны соответствующие музыкальные инструменты и оборудование. Сможете помочь нам?

Ошерович подала лист бумаги, на котором был написан список всего необходимого для деятельности музыкального коллектива. Андрианов прочитал список, в принципе он не видел ничего невозможного. Если не хватит своих фондов, с таким вопросом можно обратиться в ЦК. Но на одном пункте он задержал своё внимание.

– Синтезатор аналоговый, производства США? Так необходим, такой инструмент? – спросил секретарь Обкома и посмотрел на Ошерович.

– Прогресс не стоит на месте, не должно быть препятствий у нашей передовой молодёжи, чтобы показать всему миру, что советская молодёжь живёт в лучшем государстве.

Андрианов подумал, что Ошерович не так проста, как может показаться на первый взгляд. Практически одной фразой подвела создание музыкального коллектива под политику и идеологию КПСС СССР.

– Софья Яковлевна, вы оформляйтесь у Брука во Дворце Молодёжи, а потом, как руководитель музыкального коллектива напишите на моё имя заявление, думаю, что мы поможем с решением ваших вопросов, – подвёл итог Андрианов.

Ошерович поблагодарила 1-го секретаря Обкома, вежливо попрощавшись, покинула кабинет свердловского руководителя комсомольцев.

Покинув здание Обкома ВЛКСМ, Софья Яковлевна направилась во Дворец Молодёжи, с директором дворца уже был разговор на тему создания коллектива. Именно Брук посоветовал сходить в обком, чтобы получить дополнительные фонды на приобретение качественного оборудования, а также инструментов для новой музыкальной группы. Леонард Израилович был на месте, так что Ошерович без проблем прошла к нему в кабинет. Кроме этого, Брук и Софья Яковлевна имели общих знакомых, а значит достаточно быстро нашли общий язык.

– Ну что, Софья, получилось договориться с главным комсомольцем области? – улыбаясь спросил Брук.

– Думаю, что да. После оформления у тебя, напишу заявление на его имя, скорей всего не откажут, – ответила Ошерович.

– Оформляйся, как самодеятельный коллектив при дворце. Название придумали?

– Мои ребятки долго совещались и решили, что пусть будет «Время вперёд».

– Начнёте пока пользоваться инструментами и оборудованием, что имеется у нас в наличии. Помещение для репетиций я подберу. Софья, мы записали музыку концерта. Прими моё восхищение, похоже, что ты нашла бриллиант в лице этой девочки Егоровой, поверь моему чутью. Я могу показать кому следует эту запись, или сама займёшься этим?

– У меня ещё школа на плечах, бросать я не собираюсь. Но ты прав в том, что Катюша действительно талант, чувствует музыку лучше меня. Леонард, пожалуй, сам займись продвижением этой композиции, а через пару месяцев я ещё что-то подкину. Настало время удивить мир новым звучанием классической музыки, или я ничего не понимаю в молодых талантах, – с некоторой гордостью произнесла Ошерович.

Брук кивнул, соглашаясь со своей хорошей знакомой, Ошерович он знал давно. Почему бы не помочь хорошим людям, а при этом ещё и заработать.

Через несколько дней в кабинет 1-го секретаря Обкома ВЛКСМ поступил звонок из Москвы. Звонил 1-й секретарь Центрального комитета Комсомола Тяжельников. После взаимных приветствий перешли к вопросам работы с молодёжью. Андрианов периодично отчитывался перед центральным руководством, но и сейчас по телефону рассказал, как идут дела и чем занимается комсомол в данное время по внедрению политики партии в отношении молодого поколения.

– «Владимир Владимирович, посмотрел новости, там показывали интересный концерт, который состоялся у вас перед самым новым годом. Особенно хорош номер эстрадного балета, что-то новое. Вы там контролируете это дело у себя на месте?»

– «Более того, Евгений Михайлович, музыканты, что исполняли сопровождение танцоров, организовались в новый коллектив. Здесь в области мы решили, что такая музыка не только увлечёт нашу молодёжь, но и сможет дать отпор тлетворному влиянию западного рока. Как не крути, а музыка классическая. Считаю, что такую музыку молодое поколение будет слушать и получать интеллектуальное воспитание», – ответил Андрианов, подумав о том, что Ошерович вовремя побывала у него.

– «Если какая-то поддержка нужна, обращайся», – предложил Тяжельников.

– «Есть кое-что. Требуется приобрести инструмент, который выпускается в США, аналоговый синтезатор «Minimoog», нужны дополнительные фонды», – ответил Андрианов.

– «Решим вопрос с фондами и синтезатором звука, в ближайшее время, ты главное результаты выдавай положительные», – подвёл итог Тяжельников и отключил связь.

Андрианов живёт не на Луне, а в Свердловске, потому знает об обстановке в городе. Молодёжь сбивается в группы, которые пока не превратились в опасные банды. Однако уже сейчас с этим что-то следует делать. Требуется что-то такое, кроме общественного комсомола, что сможет увлечь подростков до семнадцати лет. Ведь реально увлекаются блатной романтикой, и воровские авторитеты не остаются в стороне, затягивают в криминал подрастающее поколение. Андрианов взял лист бумаги и написал, требуется провести большое совещание среди инструкторов комсомола, может кто-то и выдаст стоящую идею.

Январь 1975 год. Свердловск. Егоров Михаил.

Вторая часть космической трилогии у меня на выходе, я отложил пока рукопись фантастики. А взялся плотно за военный роман. Чтобы успеть выпустить книгу о войне к тридцатилетию Победы, надо уже в феврале отнести рукопись Очеретину, вот и стараюсь. Тимуров Тимофей Макарович познакомил меня ещё с двумя танкистами, которые воевали, но на других фронтах. Точнее один воевал на другом фронте, в отличии от Тимурова, а второй ветеран почти однополчанин моему знакомому ветерану. Оба живут в нашем городе. Для знакомства Тимофей Макарович пригласил этих ветеранов к себе в гости в тот день, когда я пришёл к нему в очередной раз.

– Знакомься, Миша, мои друзья, тоже ветераны войны и танкисты. Николай Матвеевич Минин, воевал на Юго-Западном фронте. Войну начал с первых дней. Четыре ранения, есть ордена и медали. Василий Федотович Зайцев, на фронт попал в 42-ом, встретил Победу в Берлине. Они много могут рассказать о солдатской правде, о том, что на самом деле порой происходило на фронтах, – Тимофей Макарович представил и меня обоим ветеранам.

Я пожал мозолистые руки этих ещё нестарых мужиков. Тому же Зайцеву всего пятьдесят лет, он даже не на пенсии. В результате знакомства я получил ещё два источника военных событий времён Великой Отечественной войны.

– Николай Матвеевич, Василий Федотович, хочу предупредить, что мой роман имеет художественный формат, а не описание документальных событий. Мне нужны не только сводки с фронтов, но и какие-то курьёзные события, может быть даже смешные случаи, которые случались на фронтах. Ваши имена и фамилии я могу изменить, если вам не хочется, чтобы ваши данные фигурировали в книге, – сразу предупредил я ветеранов.

– Нам скрывать нечего, уж коли говорить правду, то нечего стесняться, – ответил Зайцев.

В этот день я задержался у Тимуровых чуть дольше чем обычно. На прощание ветераны мне предложили собираться у Тимофея Макаровича, чтобы не гонять меня по городу, в разные адреса. Беседой я остался доволен. Теперь материала для книги у меня хватало. Если и буду встречаться с ветеранами, то только для уточнения некоторых деталей.

Пока шли каникулы мы с мамой решили посетить столицу. Требовалось подписать договор на выпуск тиража моей сказки в издательстве «Детская литература».

– На поезде доберёмся за сутки, на месте будем утром, – выдала своё предложение мама.

– Мам, зачем нам с тобой целые сутки терять? Есть утренний рейс в Москву из аэропорта «Кольцово». За день мы сделаем все дела в Москве и вылетим обратно вечерним рейсом.

– Билет по тридцать рублей, туда-обратно получится сто двадцать на двоих, – пробовала возражать мама.

– Галка, насколько я понимаю, речь идет о получении гонорара за Мишину книгу. Ты получишь больше двух тысяч. Стоит ли экономить на ста двадцати рублях? Малой верно говорит, надо лететь на самолёте, – вставил своё слово отец.

После слов отца мама спорить не стала, батя умел порой поставить точку в разговоре.

На следующее утро мы вылетели в Москву. По прилёту взяли такси, предварительно созвонились с редактором Нагорной Татьяной Игоревной. Нас ждут, пока доедем подготовят договор и гонорар. Строение, в котором расположено само издательство, представляет собой кирпичную пятиэтажку. На входе в издательство нас встретил вахтёр, проверил мамин паспорт, записал в журнал, после этого мы прошли на третий этаж, где находился кабинет Нагорной. Когда вошли, я рассмотрел редактора Нагорную. Внешне она выглядит примерно возраста моей матери, хорошо ухоженная женщина, одета в жакет и юбку, под жакетом блузка. На голове какая-то странная причёска, вроде называется «шишка», точно не скажу. Увы, такая мода на причёски здесь и сейчас. Нагорная и мама заочно, по телефону, уже знакомы, так что моя родительница представила только меня.

– Михаил Егоров. Внешне ты выглядишь лет на шестнадцать. В общем мы с Галиной Николаевной уже говорили о том, что твою сказку напечатает наше издательство. Между прочим, у нас печатались многие известные писатели Ильин, Толстой, Чуковский и другие, не менее знаменитые авторы. Надеюсь и ты, Миша, станешь когда-нибудь известным автором. Чтобы ускорить процесс прохождения корректировки, я связалась с Челябинском, они переслали нам копию рукописи. Надо чтобы вы заверили копию. И ещё, я говорила с Оксаной Сергеевной Булгаковой. Она мне сказала, что в декабре прошлого года они напечатали твою книгу о фантастических приключениях. Хотелось бы предложить наши услуги, мы достаточно часто выпускаем тиражи фантастических романов, – Нагорная смотрела на меня с интересом, ожидая моего ответа.

– Я только «за», чтобы ваше издательство выпустило тираж моей космической трилогии. Что для этого нужно, именно от нас? – дал я согласие.

– Трилогии? То есть планируется не одна книга, а три? Когда собираешься приступить к работе над второй частью, и вообще твои планы на будущее? – спросила Нагорная.

– Вторую часть я почти закончил, думаю в конце месяца отправлю в Южно-Уральское издательство. Параллельно начал работу над военным романом, планирую закончить его к юбилею Победы. Было бы хорошо, если бы успели напечатать, – ответил я.

– Даже так? Ты, Миша, вижу серьёзный молодой человек. Хотелось бы на будущее с тобой поработать и с твоим военным романом. Я предлагаю наши действия обговорить так. Вы живёте достаточно далеко, можно воспользоваться спецсвязью, то есть рукопись отправлять через спецсвязь. Это будет гораздо быстрее. От частного лица они могут не взять посылку, а если отправите через руководителей ВЛКСМ, то мы получим достаточно быстро вашу рукопись. Галина Николаевна, надеюсь вас не затруднит поступить таким образом? – Нагорная посмотрела на маму.

– Если понадобится, то воспользоваться авиарейсом тоже не составляет труда, – ответила мама.

Я с собой прихватил один экземпляр рукописи первой книги о фантастических приключениях, предполагал, что об этом может зайти разговор. Открыл свой портфель и достал рукопись, а также лист с пометками, которые получал от корректировщиков из Челябинска. Нагорная даже улыбнулась, когда поняла, что я ей подаю.

– Галина Николаевна, ваш сын очень предусмотрительный человек. Фантастику мы тоже возьмём в работу, но раньше февраля книга не выйдет в свет, – дала пояснения редактор.

Мама подписала договор на выпуск моей сказки, тираж приличный в пятьсот тысяч экземпляров. Оно и понятно, сказка уже получила некоторую известность. Первую книгу фантастических приключений тоже взяли, но корректировку проведут сами. Нагорная заверила, что рисунки к книге вышлют нам в Свердловск, наша задача утвердить, для этого нужна подпись моя и мамы, ну и отправить обратно. Так что есть хорошая возможность подписать договор на выпуск тиража первой книги фантастической трилогии. По готовности второй книги, издательство готово принимать от нас копию рукописи. Я ещё раз заверил Татьяну Игоревну, что обязательно свяжусь с ней по вопросу военного романа. Мы попрощались и пошли в бухгалтерию. Нагорная дала указание и нам в кассе издательства выдали весь гонорар за сказку. После издательства, доехали до касс аэрофлота, приобрели билеты на вечерний рейс.

– Может сходим в ГУМ, посмотрим, что есть в Москве? – спросила меня мама.

– А давай, заодно прогуляемся по Красной площади, – согласился я.

Не то, чтобы маме нужны какие-то дефицитные товары, она через свою работу достать может многое, скорее хочет сходить туда из любопытства. Прогулялись по Красной площади. Стоять в очереди в Мавзолей Ленина я отказался. Не вижу ничего для себя интересного смотреть на мумию вождя революции, но маме об этом говорить не стал, не поймёт. А очередь в Мавзолей действительно длиннющая, извивается, как змея через главную площадь нашей страны. Моя родительница на посещении Мавзолея настаивать не стала. Сходили в Покровский собор, сейчас он играет роль музея. Потом посетили два музея в Кремле, Оружейную палату и Музей алмазного фонда. Подходило время к вылету. Мы поймали такси и вскоре были в аэропорту столицы. Домой мы попали почти в полночь. Завтра мама вновь внесёт вклад на мой сберегательный счёт. Финансово я расту с пугающей быстротой.

На следующий день, после утренней зарядки с отцом, я сел поработать над книгой. Наши каникулы ещё не закончились, надо использовать эти дни отдыха по максимуму, чтобы закончить свои книги. В девять проснулась сестра Катя, поворчала, умылась и пошла на занятия по музыке. Ошерович похоже здорово её гоняет, заставляя играть не только на скрипке, но и на пианино. Мама с папой на работе, мне никто не мешает. Посидел немного, глядя в окно, чтобы мысленно погрузиться в сюжет книги. Взял ручку и начал писать. Ага, мечтать не вредно, что мне никто не помешает. Раздался стук в дверь, в нашу с сестрой комнату. Я чуть не выругался матом, но встал и пошёл открывать дверь.

– Привет, Мишкин, не звонишь, не пишешь, – весело заявила Танюшка Кожина, отодвинула меня в сторону и прошла в комнату, в руках у неё была коробка конфет.

Я вздохнул, закрыл дверь и прошёл к столу. Закрыл тетрадь с моими записями, посмотрел на Таню.

– Смотришь так, будто я у тебя конфету отобрала. Чего не заходишь, зазнался? – Таня прошла к книжной полке и достала сказку «Как Иван-дурак за море ходил».

У нас осталось всего два экземпляра. Таня полистала книгу, рассматривая картинки.

– У тебя же тренировки, сама говорила, что тебе некогда, – озвучил я причину, по которой не ходил в гости к Тане.

– Мама тебе передаёт большую благодарность в виде конфет. Говорит, что ты молодец. Если бы вовремя не хватились, мог бы случиться перитонит, а от этого люди иногда умирают. Мишкин, а почему ты мне до сих пор книжку свою не презентовал, с пожеланиями от автора? О, да у тебя и фантастика вышла, – воскликнула Таня, заметив на полке первую часть трилогии «Прыжок в космос».

– Тащи сюда обе, сразу напишу пожелания от автора, – улыбнувшись, велел я Тане принести обе книги.

Таня довольно улыбнулась, достала с полки мою фантастику и подошла ко мне, положила книжки на стол.

– Пиши, что я самая лучшая и верная подруга, ну ещё что-то от себя, – заявила Таня, встала у меня за спиной и обняла меня за плечи.

Чего-то у неё настроение игривое. К чему бы это? Я взял фломастер и написал: «Танюшке, самой верной подруге от Михаила Егорова. Желаю тебе добиться самых высоких результатов в твоих стремлениях». Поставил дату и расписался.

– Так пойдёт? – спросил я.

– Пойдёт, – ответила Таня.

Она обошла меня и села ко мне на колени, склонив голову на бок, Таня посмотрела мне прямо в глаза. Я не отвёл взгляда. Серые глаза Тани как бы сверкали.

– Миша, я тебе нравлюсь? – тихо спросила Таня.

Я только хотел ответить, мол ты лучшая подруга и всё такое, но Таня не дала мне сказать ни единого слова. Она прильнула к моим губам в жарком поцелуе. Следующие несколько минут мы наслаждались поцелуями. Мой организм среагировал адекватно. Почувствовав мой орган, Таня хитро улыбнулась и вновь впилась поцелуем в мои губы. Да чтоб тебя? Я же не железный. Подхватив свою одноклассницу на руки, отнёс её на диван. Начал её ласкать, не спеша, чтобы она почувствовала максимальное возбуждение. Когда Таня задышала порывисто и глубоко, мы начали лихорадочно раздеваться. Про презерватив я не забыл. Вот и случился секс между мной и Танюшкой. Когда мы угомонились, Таня навалилась мне на грудь, долго смотрела в мои глаза.

– Знаешь, что я дура? – спросила она, а в её глазах искрились «чертенята».

– Нет, не знаю. Ты же не показывала мне справку от психиатра, скрываешь правду, – ответил я, поглаживая юное тело по спине.

– Дурачок, я не об этом. Просто я сидела с тобой за одной партой столько лет, а рассмотрела тебя только сейчас. Если не хочешь, чтобы я была твоей девушкой, я навязываться не стану, ты не бойся, – произнесла Таня.

Я ничего не ответил, поцеловал её в глаза. Мы лежали некоторое время, наслаждаясь теми чувствами, которые испытали от близости. Для себя я сделал открытие, что в этот раз у меня очень яркие ощущения. А может я просто забыл в той жизни, как это бывает в первый раз. Через полчаса Таня засобиралась.

– Миш, я завтра уезжаю на сборы, буду выступать на областных соревнованиях. Мой тренер даже от школы меня отпросил. Появлюсь только после соревнований.

– Выступаешь по биатлону?

– Нет. Смеёшься, кто меня малолетку пустит на соревнования по биатлону? Это папа договорился, чтобы я в том числе биатлоном занималась. А в основном я тренируюсь по лыжным гонкам. Выиграю областные, поеду на общесоюзные, – ответила Таня.

Надо же. А я всегда считал, что Таня занимается только биатлоном. Уверен, что она позже именно этим и будет заниматься.

– Тебя ещё в спортивную школу не приглашают?

– Были разговоры. От моих показателей будет зависеть, хотя я бы хотела стать чемпионкой.

– У тебя получится, если будешь стремиться, – ответил я.

Таня ушла, а я наконец-то приступил к военному роману. Теперь мне никто не помешает. А если кто-то придёт, дверь открывать не стану.

Каникулы закончились гораздо быстрее, чем я бы хотел. В школе мы каждый день активно записывали ответы к билетам на экзамены. Для этого на каждом уроке выделяли по пятнадцать минут. Вскоре случился мой день рождения, мне исполнилось пятнадцать лет. Родители приготовили для меня необычный подарок. Наблюдая, что я всё время пишу заметки в блокноте, а по вечерам я высказывался при домашних членах семьи, что было бы неплохо приобрести записывающее устройство для удобной работы во время интервью. Мать с отцом видимо решили эту тему провентилировать и подарить мне портативный диктофон. Сначала выбор родителей пал на модель «Диктофон «Электрон-52Д», который выпускали то ли в Полтаве, то ли в Казани. Однако у отца в Киеве живёт сослуживец, с которым они вместе участвовали в подавлении восстания, в Венгрии. Отец частенько переписывается со своим другом. А работает этот сослуживец в каком-то военном научно-исследовательском институте. Институт разрабатывает и выпускает электронные устройства для спецслужб. В общем не знаю к каким манипуляциям батя обращался, но достал диктофон секретной разработки, который имеет название «летучая мышь». Я честно сказать обалдел от такого подарка. Ударопрочный корпус, вес чуть меньше четыреста грамм, время записи до двух часов на одной дорожке, а таковых дорожек две. Миниатюрные и скрытные микрофоны, две штуки. Магнитная лента стандартная 6,35-мм, что позволит легко найти её в продаже.

– Вещь из военных разработок, так что ты особо об этом не болтай. Но не краденная, друзья из Киева собрали из брака, – напутствовал батя.

– И не размахивай им в людных местах, на то он и придуман для скрытного ношения, – сразу добавила мама.

– Ну всё, теперь малой не только странный мальчик и фантазёр, но ещё и шпион, – сделал заключение сестра Катя, за что заработала лёгкий подзатыльник от мамы.

– Запасных катушек прислали, этого тебе для твоей писательской деятельности точно хватит. Запись можно перезаписать на обычный магнитофон, – добавил пояснений отец.

Нет, честно. У меня разрыв шаблона. Я понимаю, что с предприятий рабочие тянут, всё что гвоздями не прибито, в этом времени, но аппарат секретной разработки – это уже за гранью. Тем не менее факт налицо. Смена катушек проводится немного сложновато, надо открутить винт верхней крышки, только тогда заменишь катушку на свежую. С другой стороны, эта процедура занимает не больше десяти минут. Я обклеил корпус разными наклейками, чтобы больше походил на что-нибудь такое, что не привлечёт внимание. Ведь шпионы или разведчики не станут заклеивать прибор детскими наклейками, мне так кажется. В прошлой жизни мне таких подарков не делали. Но опять же, я не занимался писательской деятельностью, а готовился к поступлению в инженерный техникум. Я поблагодарил родителей, а заодно и Катю, обнял и расцеловал. Теперь, во время интервью, прибор здорово облегчит мою жизнь.

В секцию я продолжал ходить, тренер ставил меня бороться с ребятами только для того, чтобы кандидаты на соревнования набирались опыта. Надо сказать, что количество поединков тоже влияло на моё качество борьбы. Кузьмич ещё пару раз подходил ко мне.

– Ну что, не одумался? Борешься ты, Миша неплохо.

– Нет, Олег Кузьмич, на соревнования меня не ставьте. Хожу только для собственного здоровья, у меня другая цель, – ответил я, а тренер только махнул рукой.

Зимними вечерами в нашем бараке мужики играют в карты на общественной кухне. Пацаны тоже увлечены таким занятием. В основном играют в «тысячу»1 или в «покер». Игра в основном просто на запись очков, но иногда очки переводят в деньги. Мой батя тоже играет, да и мне не запрещает, если не на деньги. Пацаны на деньги играют в основном днём. По прошлой жизни помню, что мы садились за игру с мужиками барака, когда нам исполнилось лет по шестнадцать. В один из дней я зашёл на общественную кухню, пацаны расписывают «тысячу». Пришли братья Лобановы. Значит суд состоялся, а я и забыл про это дело. Совсем оторвался от дворовых ребят.

– Привет, Миха, играть будешь? – спросил Паша Лобанов.

– Нет, лучше расскажи, что там в суде было? – спросил я.

– Андрея практически сразу перевели в свидетели, против меня особых показаний не было. В основном всё взял на себя Серёга Крысов. В общем он получил пятёрку, мне четыре влепили, но условно. Быкову дали четыре года лагерей, но он сам виноват, наболтал лишнего на себя. Курасов, Салов и Пахомов получили по трёшке условно. Короче мне повезло, с училища характеристику нормальную дали, адвоката мать наняла говорливого, соловьём разливался и не зря, – пояснил мне Пашка о результатах суда.

Я с полчаса посидел посмотрел, как парни играют в покер и ушёл домой. Книгу за меня никто не напишет, а поторопиться надо, чтобы в феврале унести в издательстве показать.

Январь 1975 год. Свердловск. Егоров Виктор. Эпизоды.

Во второй половине января Виктора Павловича Егорова вызвали в заводоуправление, к главному инженеру Кондратову Юрию Николаевичу.

– Виктор Палыч, дуй в заводоуправление, тебя к главному инженеру завода требуют. Наверняка по твоим рацпредложениям, да поторопись, – объявил Егорову мастер участка.

Виктор Павлович накинул телогрейку и шапку, рабочий комбинезон снимать не стал, так и пошёл в заводоуправление. Только пропуск взял, так как придётся выходить за ворота завода. В приёмной главного инженера секретарь махнула рукой, показывая, что Егорова уже ждут. Виктор Павлович снял шапку, постучал в дверь и зашёл в кабинет главного инженера завода. В кабинете находились ещё двое, которых Егоров хорошо знал. Заместитель генерального директора завода по экономическим вопросам Ворначёв и начальник отдела жилищного строительства завода Шагалов.

– Проходи, Виктор Павлович, присаживайся. Речь пойдёт о твоём последнем рацпредложении в области строительства, то, что ты осенью подавал, – предложил присесть за стол главный инженер Кондратов.

– И как тебе, Виктор Павлович, такое в голову пришло, ты же слесарь по ремонту термических печей? – сразу задал вопрос Ворначёв.

– Я так и подумал, что по этому вопросу пригласили. Да не мне в голову пришло, а моему сыну Мишке. Пялился он на стройку, ну и что-то сообразил. И ведь пристал, как банный лист, чтобы я на заводе предложение сделал, – сознался старший Егоров.

– Понятно. В общем мы твоё предложение передали в научно-исследовательский институт. Поломали голову инженера, но пришли к выводу, что дело это стоящее. Экономия во всём, точнее в самой технологии строительства, а главное скорость строительства, перестаём зависеть от заводов панельных изделий, – дал пояснение Шагалов.

– Принято решение разместить производство на территории нашего завода в Верхней Пышме, они там вышки собирают, значит кран легко соберут. Что касается технологии строительства самого дома, то здесь ещё предстоит поработать проектировщикам. На будущий год, весной, запланируем экспериментальное строительство нескольких домов. Но уже сейчас можно сказать, что в средствах выиграем, как и в скорости. Руководство завода приняло решение выписать тебе премию в сто двадцать рублей, а ещё есть мнение, что пора тебе квартиру предложить. Ты ведь стоишь на очереди, насколько я знаю, вроде на четырёхкомнатную квартиру, – объявил главный инженер завода.

– Да когда та очередь пододвинется, скорей барак снесут, – отмахнулся Егоров.

– Ну теперь можешь не ждать сноса барака. Выделяем тебе четырёхкомнатную квартиру в доме по адресу Орджоникидзе 3. Там семья разъезжается, они получат в новом доме по адресу Победы 94 две двухкомнатных квартиры. Так что готовься. Или не согласен, в новый дом хочешь? – с хитрым прищуром спросил Шагалов.

– А чего мне не соглашаться? До завода ближе ходить, опять же гараж недалеко, – рассудил Егоров.

– Ну вот и хорошо. К концу февраля готовься к переезду, а твои комнаты в бараке мы заберём в жилищный фонд завода, – подвёл итог главный инженер завода.

Из заводоуправления Егоров шёл в приподнятом настроении, наконец-то обрадует жену, что в течении месяца съедут из барака. Опять же детям будет по отдельной комнате, да и они с супругой ещё молодые, хочется интимных отношений. Дом по этому адресу Егоров знал, двор опять же приятный, даже с фонтаном. Решил после работы заскочить в винный и купить вина, вечером можно отпраздновать, не каждый год квартиру дают. Вечером старший Егоров, во время ужина, объявил всей семье, что ему предложили въехать в квартиру, в доме по улице Орджоникидзе дом номер три.

– Ну наконец-то вспомнили, что у них работает орденоносец, – прокомментировала Галина Николаевна, но было видно, что она обрадовалась.

– Класс, наконец-то у меня будет своя комната, а то я думала, что с малым разъедусь, только когда замуж выйду, – обрадовалась дочь Катя, но всё же съязвила в сторону брата.

– А что, дачу или сад передумали покупать? – спросил сын Миша.

– Почему передумали? Весной походим посмотрим, что там есть в садах, рядом с посёлком. Может что-то и купим. Я бы ради бани сад купил, а за грядки пусть мать думает, – ответил сыну старший Егоров.

– Если садовый участок купим, все будут там работать, – смеясь заявила Галина Николаевна.

От этого заявления Михаил и Екатерина нахмурились, но спорить с матерью не стали.

– Мам, я рукопись в издательство увёз, новая книга про войну. Возможно, скоро тебе позвонят и пригласят на подписание договора. Недели за две вторую часть фантастической трилогии закончу, опять же в редакцию сдам, – сообщил Михаил.

– Во даёт, малой, строчит, как пулемёт. Пап, ты бы его припахал в гараже, а то сидит целыми днями тетради переводит, – вставила своё слово Катя.

На слова Екатерины вся семья рассмеялась. А Галина Николаевна сказала, что Кате надо за собой следить, а не за братом. Егоров старший любил свою семью, потому счастливо улыбался.

Интерлюдия. Москва. Кремль.

Генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Ильич Брежнев в очередной раз пролистывал рукопись молодого автора Егорова Михаила. Рукопись прислали из Средне-Уральского издательства, аж три копии. Одну забрал первый заместитель председателя КГБ СССР Семён Кузьмич Цвигун. Брежнев ему доверял, потому велел осторожно проверить все факты, что отражены в военном романе Егорова. Вторую копию Леонид Ильич забрал домой, не поленился и прочитал. В принципе книга ему понравилась, хотя имелись несколько моментов, которые можно было бы и не озвучивать. Но, с другой стороны, книга не содержит антисоветчины. Да и читается легко, в отличии работ авторов документалистов. В кабинет заглянул помощник генсека Цуканов.

– Леонид Ильич, подошёл Цвигун, и он не один – сообщил Цуканов.

– Пусть проходят, – разрешил Брежнев.

Генерал-полковник Цвигун вошёл не один, с ним пришли два сотрудника «Главлита»1, начальник Главного управления по охране государственных тайн в печати при Совмине СССР Романов и аналитик из 4-го отдела цензуры Щукин. Обоих Леонид Ильич знал, генсек показал рукой на стулья, давая понять, чтобы подошедшие товарищи рассаживались. Как только все присели Брежнев вопросительно посмотрел на Цвигуна.

– Прошу, товарищи, излагайте своё мнение, – предложил Цвигун и кивнул Щукину, который тут же встал.

– Ничего прямо порочащего советский строй не найдено. Книга написана автором в художественном формате. Есть несколько моментов, которые мы отразили в отчёте. Однако у меня лично создалось впечатление, что книгу писал взрослый, умудрённый опытом человек. Даже не верится, что такое мог написать четырнадцатилетний подросток. В остальном замечаний у нашего отдела нет, допускать или не допускать, на усмотрение высшего руководства, – ответил Щукин.

– Благодарю, Андрей Петрович, можете быть свободны, – практически сразу выпроводил Щукина Цвигун.

Брежнев хмыкнул. Цвигун верен генсеку, но порой чрезмерно увлекается секретностью. Вот и сейчас выпроводил Щукина, чтобы тот не присутствовал при дальнейшем разговоре. Однако Леонид Ильич не стал делать замечания, кивнул головой, чтобы Щукин покинул кабинет. Как только за сотрудником «Главлита» закрылась дверь, Брежнев посмотрел на Цвигуна.

– Факты проверили? – спросил Брежнев у Цвигуна.

– Проверили досконально. Автор брал информацию у трёх ветеранов, участников войны. Наш сотрудник представился работником издательства, так что никаких подозрений не вызвали. Все факты подтверждаются. Хотя автор изменил некоторые фамилии, тем не менее текст писал действительно юноша четырнадцати лет, – ответил заместитель председателя КГБ.

– Есть неприятный момент, где упоминается политрук, который призывал к сдаче в плен, что бросает тень на военное политическое управление, – тут же вставил своё слово Романов.

– Этот факт проверен. Действительно был такой политический работник. По нему проводили следствие, приговорён к расстрелу за пораженческие призывы. Реабилитации по нему не было, факт приговора остаётся в силе, – пояснил Цвигун.

Брежнев задумался, вспомнились военные годы, когда он, рискуя жизнью неоднократно посещал с морским десантом окружённый плацдарм Малая Земля, на западном берегу Цемесской бухты. Брежнев вздохнул и вернулся из своих воспоминаний.

– Насколько я понял, есть и геройские поступки политических руководителей, – заметил Брежнев.

– Так и есть. Автор подробно описал подвиги политруков в нескольких главах, в отчёте отражено, – подтвердил Цвигун.

– Кто родители автора, проверяли? – вопрос задан Цвигуну.

– Отец рабочий, орденоносец, на заводе пользуется уважением и авторитетом. Участник подавления восстания в Венгрии, во время срочной службы, имеет государственные награды медаль «За отвагу» и орден «Красной Звезды». За трудовые заслуги награждён орденами «Знак почёта» и «Трудовое Красное Знамя». Мать автора торговый работник, под подозрения ОБХСС не попадала, по своей работе характеризуется с положительной стороны, – ответил Цвигун на вопрос генсека.

– Ну а ты, Павел Константинович, что скажешь? – обратился Брежнев к Романову.

– Да ничего такого, за что стоило бы книгу придержать не вижу. Я связывался с сотрудниками цензуры в издательстве, все непонятные слова и выражения заменили, автор не возражал. На мой взгляд книга написана неплохо, я бы допустил к печати, – ответил Романов.

– Я тоже так считаю. Павел Константинович, свяжись с издательствами, пусть работу автора берут в печать. Такие книги нужно печатать. Желательно, чтобы роман вышел к празднику Победы, – вынес решение Брежнев.

Романова Брежнев отпустил, а Цвигуну велел задержаться. Как только за Романовым закрылась дверь, генсек внимательно посмотрел на Цвигуна.

– Сам что думаешь, по поводу замечания Щукина? – спросил Брежнев.

– Проверки ничего не дали. Восьмиклассник, активно посещает секцию дзюдо, в школе учится на четыре и пять, пишет статьи в «Пионерскую правду» и в «Комсомольскую правду». Имеет цель стать писателем или журналистом. То, что рассуждает, как умудрённый опытом человек, здесь ничего добавить не могу. Пишет фантастику, в издательство сдал вторую книгу из серии приключений в космосе. Тлетворному влиянию Запада не подвержен. Хотя носит американские джинсы, но такие джинсы треть страны носит, кому позволяет доход покупать втридорога. В остальном парень, как парень, разве что серьёзней на жизнь смотрит, нежели его сверстники. Но я таких по стране сотню найду, если потребуется. Есть один момент. В эпилоге своей книге, пишет, что нужны патриотические клубы, которые будут воспитывать молодёжь в духе идеологии советского человека, хранить память о Второй мировой войне, – дал пояснение Цвигун.

– Патриотические клубы для молодёжи? Семён, устрой приглашение для всей семьи на день Победы, пусть приедут на главную площадь страны, парад посмотрят с трибун. Сам хочу на этого автора посмотреть, может даже поговорить с ним, хорошие мысли рождаются в его голове, – выразил пожелание генсек.

Зачем ему встречаться с каким-то юношей четырнадцати лет, которых сотни миллионов в стране, Леонид Ильич пока не сформировал в своей голове. Но чутьё опытного политика говорило, что сделать это надо. Просматриваются некоторые странности в поведении молодого писателя, вот и надо присмотреться, что за странности. Вдруг пригодится. Ну а если нет, то на «нет» и суда нет.

– Сделаем, приглашение оформим через ЦК ВЛКСМ, будет выглядеть правдоподобно.

– Хорошо, больше не задерживаю. Но за Юрой ты всё же присматривай, хочу понять, что у твоего начальства в голове, – усмехнулся Брежнев.

Цвигун кивнул. Не первый раз глава государства напоминает Цвигуну, чтобы присматривал за Юрием Владимировичем Андроповым.

Февраль 1975 год. Свердловск. Егоров Михаил.

Февраль месяц принёс приятные неожиданности и можно сказать подарки. Во-первых, бате выделили квартиру на четыре комнаты, во дворах «дворянского гнезда». Второй этаж, окна выходят во двор и на переулок Банникова. Квартиру ходили смотреть всей семьёй. Сомнений нет, квартира требует ремонта. Похоже нам предстоит некоторое время жить на домашней стройке, что подтвердили слова родителей.

– Необходим ремонт, хотя бы косметический. Кафельную плитку я достану и новую ванну, унитаз купим «чешский». Окна бы тоже поменять. У тебя, Витя, кажется, кто-то из приятелей на ДОКе2 работает? Вот и закажешь у них новые окна, за месяц всё успеем сделать, – сразу начала распоряжаться мама.

– Мам, можно я с тобой поеду обои в свою комнату выбирать? – подключилась Катя.

– Не в ущерб своим занятиям, съездим на строительную базу, там же и фаянс под сантехнику выберем, кафельная плитка из импорта, у них точно в заначке есть, – согласилась мама с Катей, озвучив свой план действий.

– Галка, паркет достанешь? Я бы и полы поменял, ничего сложного, – заявил отец, переступая по полам квартиры.

– Когда нам комнаты в бараке освобождать? – спросила мама у отца.

– К концу февраля надо переехать, так сказали на заводе, – ответил отец.

– Тогда не будем терять время, завтра же закажи окна. Штукатуров пригласим, а ты, Витя, столяров пригласи, чтобы делать всё быстро. Ещё надо по новой мебели определиться, это я беру на себя. Старьё из барака не повезём, нечего тараканов в новую квартиру таскать за собой. Будем быстро шевелиться, может за месяц успеем. А если нет, то поживём на стройке, чай не бояре, – категорично заявила мама.

– Мам, я с тобой мебель выбирать, особенно для моей комнаты, – тут же подмазалась Катя.

Я не влезал в разговоры, разберутся без меня. То, что батя меня припашет в работе по ремонту, я и так знаю. Забегая вперёд, скажу, что с ремонтом почти уложились за месяц.

Во-вторых, мои книги начали активно печатать в издательствах, что привело меня в крайнее изумление. Откуда такая активность? За меня что, Брежнев своё веское слово сказал? Не понимаю, но радуюсь. Нам с мамой пришлось помотаться по городам. Два раза летали в Москву и два раза ездили в Челябинск. Начну по порядку. Издательство «Детская литература» напечатали мою сказку «Как Иван-дурак за море ходил» большим тиражом в четыреста тысяч экземпляров. Кроме этого, они же выпустили мою книгу «Прыжок в космос 1», тиражом в триста тысяч экземпляров. На апрель запланирована печать «Прыжок в космос 2». Вторую часть космической трилогии напечатали Южно-Уральское издательство, а также журнал «Уральский следопыт». Правда журнал в очередной раз разобьют книгу на три номера. В Челябинске книга выходит в марте. Но не это главное. Дали одобрение на публикацию моей книги о войне «Солдатская правда. Путь танкиста». За каждый авторский лист мне предложили по четыреста рублей, а таковых листов в книге у меня пятнадцать. Цензура поработала над моим военным романом. Пришлось кое-что выкинуть, некоторые слова заменить. Я снова незаметно для себя использовал слова из будущего. Надо быть внимательней, когда проверяю текст самостоятельно. Военный роман печатают сразу несколько издательств, в Челябинске выйдет тираж в пятьсот тысяч экземпляров. Наше Свердловское издательство выпустит тираж в четыреста тысяч экземпляров. А ещё книгу напечатает издательство «Молодая гвардия», тиражом в пятьсот тысяч экземпляров. Все книги поступят в продажу только в апреле месяце. Даже интересно будет или нет дополнительный тираж? Сумма по договорам привела в изумление моих родителей. Только за военный роман я получу восемнадцать тысяч рублей.

– Охренеть, ну ты, малой, даёшь в стране угля, хоть мелкого, но дох… в смысле много. Прямо, как стахановец, – выразился батя, при этом добавил несколько слов из ненормативной лексики.

– А что я вам говорила? Мой сынуля станет знаменитым писателем, надеюсь и дочка не подкачает, если будет упорно заниматься музыкой, – гордо заявила мама, при этом строго посмотрела на Катю.

Екатерина на её слова только поморщилась, а под столом мне погрозила кулаком, чем вызвала мою улыбку. Я правда не понял, что означает её жест, но переспрашивать не стал. Из поездок мы с мамой притащили несколько связок книг, теперь есть что дарить близким друзьям и знакомым родителей. Нет только книг о войне, но в апреле мы всяко разно полетим в Москву, надо будет получить остатки гонорара. Обязательно подарю по одной книжке ветеранам войны, которые меня, собственно, консультировали и дали материал для сюжета книги. Деньги, которые я заработал, мама по-прежнему складывает на мой счёт в сберкассе.

– Мам, ты хоть оставляешь для семейного бюджета? – решил спросить я.

– Конечно оставляю по триста рублей. А на ремонт я решила растрясти свою сберкнижку, отец со своей оплачивает ремонт машины, обещает, что летом будет вывозить нас на природу. Хотя мы же задумали садовый участок купить. Витя загорелся идеей о своей бане, спит и видит, как он по выходным будет париться, – ответила мама.

Ну и ладно. Мама у нас казначей экономически подкованный, так что я больше не лезу. Но на праздник 8-е Марта обязательно воспользуюсь своими средствами, хочу подарить какие-нибудь украшения маме и сестре. Я задумывался о том, что деньги хранить глупо в сберкассе, ведь инфляция никуда не делась. Сейчас в начале 70-х имеет смысл скупать золото, пока цена за один грамм золота всего одиннадцать рублей, в начале 80-х цена на золото вырастет в два с половиной раза, дальше больше. С пробой золота тоже не всё так просто. Например, на Западе низкопробное золото не признавали, а в СССР продавалось золото 385 пробы, хотя на самом деле проба была 383, так как добавлялось больше меди. От чего практически все золотые украшения приобретали красноватый оттенок, за что получили название «рыжьё» у народа. Другое дело более высокая проба, та же 750-я, но с таким качеством золота украшения стоили в разы больше. Непростая картина и с драгоценными камнями. Чистые камни шли на продажу за валюту, так же высшая партийная элита имела возможность покупать такие драгоценные камни. Для простого народа использовался синтетический корунд, который был получен в советских лабораториях ещё в 1939 году. Настоящий александрит купить в ювелирном магазине нереально, то же самое с рубином или сапфиром. Уже в 1947 году в СССР производили корунд в промышленных масштабах. Вот изумруды в изделия вставляли натуральные, но в народ попадали скорее бериллы с бледно-зелёным оттенком. Густо насыщенные изумруды зелёного цвета опять же шли на экспорт, за валюту. Я сейчас не замахивался на скупку драгоценных камней. У меня пока нет таких средств, также нет возможностей, которые есть у властной верхушки в стране. Мамины связи в торговле навряд ли помогут, да и привлекут ненужное внимание соответствующих органов. Во все времена федеральные спецслужбы отслеживают реализацию чистых драгоценных камней. С золотом другое дело. Если брать высокую пробу, то это вполне может защитить средства от инфляции. О недвижимости думать пока рано, время не то, вот лет через десять об этом можно будет подумать. Поговорить с родителями скорей всего на такие темы не получится. Как им объяснить мои знания будущего? Тем более мне всего пятнадцать лет. Откуда у юноши в таком возрасте знания о подорожании золота или ещё чего-то? Потому делаем подарки, при этом улыбаемся счастливо. В наш очередной приезд в Москву с мамой, я затащил её в ГУМ, в ювелирный отдел, там можно приобрести золотые украшения свободно. А у нас и справка о доходах есть, на всякий случай. Потратили почти тысячу рублей.

– Сын, ты сдурел? Такие деньжищи на украшения тратить, пробовала возмущаться моя родительница.

– Мам, это всё на подарки. На 8-е Марта надо подарить? Надо. На дни рождения? Тоже надо. То, что ты сейчас узнала, ничего страшного нет, зато у меня с отцом есть подарки для сестры и для тебя, – как мог, успокаивал я маму.

Мать хмурилась, сдвигала брови, стараясь быть строгой и неприступной. Но женщины всегда всего лишь женщины. Нет такой, которая бы не хотела иметь в своём арсенале шкатулку с украшениями. Потому сопротивлялась она недолго.

– А летом я бы предложил поехать на машине к морю всей семьёй. Прокатимся по морскому побережью, красота, и отдых нормальный получится, – завёл я новую тему отдыха.

– Вообще-то можно, у нас с отцом в этом году отпуск летом. Ближе к лету обязательно вернёмся к этому вопросу, мне нравится отдыхать всей семьёй, – мечтательно согласилась мама.

В школе о моей авторской деятельности в литературе узнали в феврале. Видимо до кого-то из ребят дошли мои книги, а там есть сведения об авторе. Что тут началось. Сразу решили собрать комсомольское собрание класса, которое моментально превратилось в собрание всех учеников нашего 8 «Б». Даже классного руководителя Нелли Григорьевну позвали. Меня вывели к доске. Посыпались вопросы.

– Егоров, да как ты мог, скрывать такое от друзей и одноклассников?

– Такая скрытность совсем не по-комсомольски.

– Миха, а ты можешь свою книгу подарить? – звучит вопрос от кого-то из пацанов.

Во дают. В классе тридцать два человека. Да мне никто в издательстве не даст такое количество книг, дают по пять, максимум десять. При этом маме приходится реально почти выпрашивать несколько экземпляров.

– Товарищи одноклассники, мне никто не даст такое количество книг в издательстве. Вот подарить в школьную библиотеку или в библиотеку района, вполне укладывается в рамки моих возможностей, что я обязательно сделаю в ближайшие дни, – постарался я объяснить правду жизни одноклассникам.

Спасла меня наша классная руководительница. Она встала из-за своего стола и подошла ко мне, приобняв за плечи. Я заметил, что я ростом выше нашей Нелли, а ещё от неё исходит аромат каких-то духов. Так, стоп! О прелестях Нелли не думаем, а то мой организм быстро среагирует. Думаем об одноклассниках. Но что не говори, Нелли красотка. Богиня, а не женщина.

– Ребята, что вы напали на Мишу. Все давно знают, что он пишет статьи в «пионерку» и «комсомолку». Почему бы ему не начать писать книги? А то, что не болтал языком, правильно. Вдруг бы его книги не стали печатать. Получилось бы, что он просто похвастался, а это совсем некрасиво. Лучше давайте наш классный час проведём, как встречу с молодым писателем. Вы зададите вопросы, Миша на них ответит. Кстати, Света, ты, как комсорг, сможешь оформить мероприятие, пойдёт тебе в зачёт по общественной работе, – улыбаясь предложила Пельш.

– Миха, подари нам на 23-е февраля по книге, а девчонкам на 8-е марта, – выкрикнул с места Щеглов Саня.

– Щеглов, ты глухой или тупой? Тебе же минуту назад сказали о том, что у Егорова такой возможности нет. Хочешь память от настоящего писателя, сфотографируйся с ним, а на фото Миша оставит памятную надпись. Все будут знать, что учились с писателем, книги которого пользуются спросом, – осадила Нелли моего одноклассника.

Идея классного руководителя понравилась. Весь класс вновь загалдел. Света Краснова, сказала, что скоро вернётся, куда-то убежала. Комсорг вернулась через пять минут. Быстро соображает, она притащила фотоаппарат, который взяла у комсорга школы Башниной Ирины. Естественно, мы сфотографировались. Для этого ребята притащили первого попавшегося пацана в коридоре школы. Потом пришлось фотографироваться со всеми по отдельности. Ну а после начался час вопросов и ответов.

– А что ты сейчас пишешь?

– Пишу третью часть трилогии о фантастических приключениях в космосе, – мой ответ.

– Куда будешь поступать после школы?

– Сначала надо закончить школу, пока не решил. Скорей всего на журфак, может на кинодраматурга, – очередной мой ответ.

– Ты пишешь книги о войне?

– В апреле должна выйти книга «Солдатская правда. Путь танкиста». По моему замыслу это будет серия книг.

– Путь артиллериста, путь пехотинца, а про лётчиков напишешь? – спросил кто-то из пацанов.

– Надеюсь, что напишу. Книга основывается на реальных событиях, из рассказов ветеранов о войне. Если познакомлюсь с боевыми лётчиками, то обязательно напишу, – звучит мой ответ.

– Говорят, что писатели зарабатываю много денег. Сколько зарабатываешь ты, если не секрет, конечно? – вопрос задала Лизунова Лиза.

– Подлиза замуж, наверное, за Егорова хочет, вот и спрашивает про зарплату, – выкрикнул Козлов РОман с места, а Лизунова смутилась.

– Козлов, я тебя сейчас выставлю из класса, – строго пригрозила Нелли.

– Писателям пишут за авторские листы, для начинающих авторов цены минимальные. Но мне на хлеб с маслом хватит, даже на чай останется, – засмеялся я.

– Лизунова, лучше выходи замуж за сталевара или кузнеца, у них высокие зарплаты, – вновь не сдержался Ромка Козлов.

– Козлов, завтра же попрошу всех преподавателей, чтобы с тебя спрашивали домашнее задание, сразу начнут с тебя и всю неделю, – пригрозила Нелли и весь класс засмеялся.

Вопросы сыпались ещё полчаса. Потом классный час прекратила Нелли Григорьевна. Домой мы шли вместе с ней, вдвоём. Она живёт на углу Стахановской и Победы, рядом со мной, а мы ещё не переехали, в новой-старой квартире идёт полным ходом ремонт.

– Миша, я на днях видела Таню Кожину. Она говорит, что ты скоро переедешь на другой адрес, на улицу Орджоникидзе? – спросила Нелли Григорьевна.

– Так и есть, до конца февраля должны въехать, а комнаты в бараке освободить, – ответил я.

– Там близко двадцать вторая школа, а ещё сто сорок четвёртая, с углублённым изучением английского языка. Будешь переводиться?

– Восьмой класс точно закончу здесь. Дальше видно будет. В нашей школе я учу немецкий, даже не знаю, что делать с английским, – ответил я.

В прошлой жизни я неплохо знал немецкий, но позже учил английский. В глубоких знаниях иностранных языков не преуспел, хотя вполне сносно разговаривал на немецком и английском. Ну как сносно? В турпоездках мог вполне объясниться с местным населением. Постепенно мы дошли до дома Нелли Григорьевны, попрощались и я двинулся к баракам.

На двадцать третье февраля, день Советской Армии и Морского Флота, девчонки подарили нам блокноты в кожаных обложках, а ещё шариковые ручки на четыре цвета, синий, красный, чёрный и зелёный. Писать такими ручками не очень удобно, но подчёркивать или ещё как-то выделять слова в тексте вполне подходит. Я пришёл после школы домой. Отец в гараже, мама хлопочет на кухне, сестры тоже нет. Скорей всего занимается с репетитором по музыке.

– Таня Кожина забегала, её отпустили с тренировок на выходные домой, вроде расстроилась, что тебя не застала, на столе оставила подарок, – сообщила мне мама.

Я прошёл в свою комнату, на письменном столе заметил пакет, обвязанный бечёвкой. Развернул его. Это была картина, точнее копия картины художника Айвазовского «Девятый вал». Последний раз я Таню видел в конце января, как раз после областных соревнований. Она заняла первое месте в классе юношей. Её родителям предложили перевести Таню в спортивную школу. Именно там она будет учиться и тренироваться. Так что с февраля Кожина ушла из нашего класса. Тогда в последнюю встречу она сказала, что её выставляют на союзные соревнования. Ведь пятнадцать ей исполниться в первых числах марта. Скорей всего она снова на сборах. Или что там у спортсменов, которые выходят на более высокий уровень, чем областные забеги? Точно не знаю, при встрече спрошу. Я открыл верхний ящик письменного стола, достал из коробки золотые украшения, что мы покупали в Москве. Выбрал браслет на руку, вес три грамма, стоил браслет семьдесят пять рублей. Вот его и подарю. Мой взгляд упал на книги, что стояли стопкой в нашей комнате, я прихватил вторую часть космической трилогии.

– Мам, я к Таньке Кожиной, не теряй, – сообщил я родительнице и выскочил в коридор барака.

Выбежав на улицу, сразу ощутил, что мороз крепчает. Не меньше двадцати пяти градусов в минусе. А вечером будет ещё холоднее. Я побежал трусцой, благо до дома Кожиных пять минут быстрым шагом. Поднявшись на нужный этаж, позвонил. Через минуту дверь открылась, и я увидел довольную улыбку своей, теперь уже бывшей, одноклассницы. Таня чмокнула меня в щёку.

– Проходи, Мишкин, я дома одна, родители уехали в гости, приедут поздно, – сразу сообщила Таня, пока я раздевался.

Мы прошли в её комнату, я сел на стул возле письменного стола, Таня присела на диван, подложив под себя ногу. Бедро девушки оголилось, но Таня поправлять халатик не стала, только хитро улыбнулась.

– Насколько я понял, ты на своей подготовке к соревнованиям застрянешь надолго?

– Соревнования во второй половине марта, так что день рождения и женский праздник встречу на спортивной базе. Нас отпускают домой раз в месяц, я свой использовала сегодня. Зато родители приедут поздравить, наверняка подарки привезут, – ответила Танюшка.

– Я про то же. В общем у меня для тебя два подарка, один на день рождения, второй на праздник всех женщин в мире, – я положил на стол золотой браслетик и книгу.

Таня взвизгнула, мгновенно оказалась возле меня и уселась на мои колени. Подставила руку, чтобы я застегнул браслет, бирку она аккуратно отложила в сторону. В этом времени, в 70-х, за каким-то лядом граждане СССР сохраняли бирки из магазина, от покупки украшений. Мои мать и сестра делают то же самое. Танюшка поцеловала меня в губы.

– Спасибо, Миша, очень приятно. Я соскучилась, понимаешь о чём говорю? – прошептала Таня.

– Давай сразу оформим подарок к женскому дню, что тебе написать от автора? – спросил я, чтобы немного затянуть процесс перехода в горизонтальное положение.

– Не знаю, хоть что напиши, мне всё будет приятно, – ответила Таня и полезла опять целоваться.

Я уклонился, дотянулся до шариковой ручки на столе и написал: «Самой лучшей девочке на белом свете, милой Танечке. Желаю тебе стать Олимпийским чемпионом, твой друг Мишкин» и расписался. Таня искоса прочитала, засмеялась и начала развязывать на себе пояс халата, а под халатиком только костюм Евы, первой женщины на земле. Переместившись на диван, приступили к главному действию. Время позволяло и сегодня мы это сделали два раза. После чего Таня глянула на часы и заявила, что лучше мне уйти, а то по нашим физиономиям родители что-то заподозрят, а она не готова вести беседы с матерью на тему секса. Возвращался я уже после девяти вечера. По дороге домой размышлял, в каких отношениях мне оставаться с Таней. Она ничего не требует. Мы можем встретиться с ней через месяц, а может два. Зря не спросил, что об этом она сама думает. Я, как не крути человек воспитанный в будущем разными системами. Сначала советская система, потом циничность 90-х, а позже авантюризм начала 2000-х. Но здесь и сейчас, та же Таня может рассуждать по-другому. Прикинув и так, и эдак, я махнул рукой. Решил пусть идёт, как идёт, посмотрим куда это выведет. Если Таня выиграет союзные соревнования, точнее покажет отличный результат, её наверняка пригласят в олимпийский резерв, тогда ей будет точно не до меня. А у меня тоже «наполеоновские» планы, к которым я буду двигаться с упорством ледокола.

Март 1975 год. Свердловск. Егорова Екатерина. Эпизоды.

Екатерина Егорова после новогоднего концерта много думала о том, чтобы самой сочинять музыку, но пока ей элементарно не хватало знаний. В эстрадном балете «Импульс» оттачивали танец под саундтрек из сочинений Вивальди «Шторм». Так же назвали и музыкальный трек, ну или композицию, если выразиться точнее. Но требовалось двигаться дальше. Хореограф Тобина выдумывала танцы под различную музыку в записях, как отечественных исполнителей, так и зарубежных. А что делать музыкантам? Софья Яковлевна стала подбирать из различных классических произведений, а новый ансамбль, пока из пяти музыкантов, репетировал. Но душа Екатерины просила что-то нового. Ещё в последних числах января, брат Мишка сидел над сочинением свое фантастики. Но главное он бубнил что-то себе под нос. Екатерина напрягла слух и прислушалась. Да это же какой-то ритм, но пока понять ничего невозможно.

– Малой, что за ритмы ты бубнишь себе под нос? – спросила Катя брата.

– А? Что? – вздрогнул Михаил и посмотрел на сестру, он явно увлёкся своим романом о космосе.

– Я спрашиваю, что за ритмы ты бубнишь? – спокойно задала вопрос Катя.

– Не бери в голову, пустяки, – попробовал отмахнуться брат.

– Иногда ты становишься невыносим. Если я спросила, значит мне стало интересно. Мне ещё раз спросить, чтобы ты вернулся из своих фантазий на землю? – рассердилась Катя.

С прошлой осени брат Кати заметно изменился после того, как вернулся из деревни от бабушки с дедушкой. До поездки в деревню, брат был беззаботным мальчишкой, постоянно пропадал во дворе или на тренировках в секции. Хотя учился всегда хорошо. А вот с осени стал каким-то, взрослым что ли. Чего он там в деревне такого съел, что резко поумнел. Книги начал писать, при чём вполне успешно. Даже смог убедить саму Катю, что поступать после школы надо именно в консерваторию. И вообще стал очень странным. Какой брат ей нравится больше? Тот, что был до прошлого лета, или этот, который выдаёт умные идеи и на жизнь смотрит, как взрослый человек? Пожалуй, изменившийся брат нравится больше. Над ним не пошутишь, как раньше, иначе он развернёт шутку в обратную сторону. Зато есть совсем другие плюсы, более полезные для жизни.

– Знаешь, как я пишу свои фантастические романы? – спросил брат, повернувшись на стуле в сторону Кати.

– Как мне кажется, руками пишешь, – фыркнула Катя, посчитав вопрос брата тупым.

– Понятно, что не ногами. Ногами я писать ещё не научился, даже не пробовал. В моих фантазиях появляются картинки, вроде кино по телевизору. Я как бы вижу действие сюжета своей книги, но не глазами, а в голове. Соответственно там может присутствовать музыка. Я не музыкант, тебе это хорошо известно, но бубнить и лялякать вполне способен. Отвечаю на твой вопрос. Бубнил я ритмы музыки, которые звучат во время полёта моих книжных героев на другую планету. Для тебя пусть будет, например, «Полёт на Венеру», удовлетворил я твоё любопытство? Тогда не мешай мне работать, сделай одолжение, – брат вновь развернулся к столу.

– Малой, не будь козлом. Если я спросила, значит хочу понять, что за мелодия. Вдруг у меня получится её подобрать, а из того, что подберу, сочинить новую мелодию, – не отставала Катя от брата.

– Ну хорошо. Только договоримся на месте. Я буду объяснять, что фантазирую, детально. Ты же внимательно слушаешь, если непонятно, переспросишь, – согласился Мишка и вновь повернулся к ней лицом.

Со слов брата, сначала идёт обратный отсчёт запуска ракеты, потом звук двигателей ракеты. Дальше вступает соло на ударной установке, переборы и ритмы нарастают. Мишка попробовал ртом изобразить, какие ритмы отбиваются на барабанах, даже постучал по столу. Как ни странно, но Катя уловила ритм. Екатерина поставила перед собой цель, научиться играть на нескольких инструментах. На пианино или рояле она играет, скрипку тоже осваивает успешно. Сейчас Антон Гранин, в минуты отдыха от репетиций, учит Катю играть на барабанах. Позже она будет осваивать гитары. Зачем ей это? Всё просто, Катя считает, что так будет легче сочинять музыку. Поэтому, уловив ритм, который пытался изобразить брат, Катя повторила стуком по кастрюле, которую притащила из комнаты родителей. А стучала ложками, вместо барабанных палочек. Мишка даже замолчал, несколько секунд смотрел на неё удивлённо.

– Кать, а ведь ты изображаешь именно то, что я представляю, – похвалил Миша сестру.

– А то. Ты что во мне сомневался? – Катя тут же начала записывать ноты, те, что поняла.

– Смотри, в самом начале должен звучать электронный голос, который отсчитывает обратный отсчёт. Это звучит голос искусственного интеллекта, в общем робот такой, который управляет звездолётом. Нужен звук взлетающей ракеты. Потом тот же робот, пока играют барабаны, сообщает, что взлёт прошёл штатно, взят курс на…, пусть будет планета Марс, а не Венера, хотя сами решите, что вам больше нравится. Время от времени включаются ритмы бас-гитары, затем ритм-гитары. Скрипка звучит позже, как и пианино. Ещё в процессе звучания должны произноситься фразы басовитым голосом, так говорит командир корабля. Ему отвечает штурман, голосом девушки. Поняла, если нет, то скажи? – спросил Миша.

Катя кивнула. Теперь Мишка старался «лялякать», «тарамкать», в общем издавать звуки ртом, чтобы Катя поймала ритм. Она села за пианино и уже на нём стала подстраиваться под ритмы брата. Несколько раз останавливалась, записывая ноты, если брат говорил, что очень похоже на то, что он фантазирует.

– После того, как звездолёт долетает до планеты, он начинает облёт по орбите. Именно здесь скрипка должна тянуть своё соло, а другие инструменты только подыгрывать ей. Вновь звучат голоса космонавтов, басовитый у командира, женский у штурмана. Если надо, то текст разговора командира звездолёта и штурмана я накидаю, – предложил брат.

Они вновь и вновь повторяли ритмы, Катя на пианино, Миша «лялякал» и «тарамкал», чем вызывал неоднократно смех сестры. Оба не заметили, как прошло два часа, но продуктивные два часа. У Кати стало получаться поддерживать мелодию, которая по словам брата, звучала в его голове.

– Получается, что мелодия обратного пути более мелодичная, ну или танцевальная если хочешь. В общей сложности у вас получится композиция минут на пятнадцать. Под это подтяните эстрадный балет, тут я вам ничего умного сказать не смогу. Разве что используйте обязательно костюмы похожие на космонавтов и знамя нашей Родины, пусть развивается от какого-нибудь вентилятора за кулисами. И ещё, вам нужен обязательно стробоскоп, надеюсь ты знаешь, что это такое, – дополнил брат.

Миша шутливо поклонился, поблагодарил за внимание и сел писать свою фантастику. А катя ещё часа три настукивала по кастрюле или порхала по клавишам пианино, потом пробовала скрипкой наигрывать мелодии. Брат не возмущался, он писал, но время от времени улыбался, показывая большой палец, поднятый вверх.

В этот же вечер, когда Катя пошла на репетицию, она рассказала и показала ребятам и Софье Яковлевне то, что придумали с братом. В этот вечер они репетировали сначала то, что запланировала Ошерович, а потом то, что придумала Катя.

– Говоришь, твой брат придумал? – спросил Антон

– Катя, он так и сказал, что представляет в фантазиях музыку? – добавила вопрос Ошерович.

– Именно, говорит, что тараканы в его голове закатывают дискотеку, – засмеялась Екатерина.

– Странный он у тебя, одно слово фантаст, – заметила Валя Светлова.

О том что брат Миша пишет фантастику и книги о войне, в коллективе «Время вперёд» уже знали все. Егорова посчитала, что скрывать талант брата неприлично. Напротив, она гордилась тем, что её брат писатель.

– Я ему об этом твержу постоянно, почти каждый день, – усмехнулась Катя.

Также Екатерина рассказала о том, что нужен стробоскоп и костюмы для выступления группы балета. В общем повторила всё то, что говорил брат, в том числе голоса за кадром.

– А ведь это неплохая идея, я подумаю кого можно будет пригласить для озвучивания фраз. По танцам, Катюша поговори с Тобиной, ей будет любопытно. Ещё надо пообщаться с оператором звука, сами мы полёт ракеты изобразить не сможем, – задумчиво проговорила Софья Яковлевна.

С той поры прошло почти полтора месяца, музыкальный коллектив четыре раза в неделю репетировали композиции, а три раза в неделю, Катя посещала танцы. Порой репетиции совмещали, музыканты и эстрадный балет. На праздник 8-е Марта выступили в праздничном концерте. А потом вновь репетиции. Мишкина идея захватила Ошерович и Тобину, вполне мог получится отличный сюжет в музыкально-танцевальной композиции. Тобина попросила Катю пригласить Мишу Егорова, она хотела послушать его мысли по поводу костюмов для нового номера.

Март 1975 год. Свердловск. Егоров Михаил.

В последних числах февраля мы переезжали в новую квартиру. Потратили два дня, двадцать седьмое и двадцать восьмое февраля. В квартире заменили оконные блоки, дверные блоки, оштукатурили все стены, даже обои поклеили. Старались строители, которых мать с отцом наняли, дополнительный заработок никому вреда не приносит. Даже туалет с ванной сделали. Осталось только паркет положить, а основание под паркет уже готово. Матери кто-то наговорил, что штучный паркет – это головная боль, так что она договорилась на щитовой паркет. Батя заявил, что сам постепенно весь паркет уложит. Со строителями рассчитались и отпустили с богом. Мебель завезли, ну почти всю. Главное спальные места, мне вновь достался диван, только новый. Я решил, что стиль «минимализм» – это то, что мне требуется. Согласился на письменный стол и один шкаф. Книжные полки отец пообещал сделать сам, от потолка до пола, ну или наоборот. Осталось много свободного пространства. Я предложил бате повесить в моей комнате боксёрский мешок, только покрупнее. Отцовский столб-макивара остался в старом дворе. Отец не возражал, заявил, что решит в ближайшие дни. В последний день переезда за ужином родители даже выпили, гостей на новоселье пока не приглашали. Но, подозреваю, такая гулянка всё же произойдёт. Окно моей комнаты выходит на переулок Банникова. Сестре досталась комната побольше, с окнами во двор. Ей тоже купили диван, шкаф, комод и стол письменный, плюс у сестрёнки пианино. Её всё устраивает, она не фанат «минимализма». Одна комната превратилась в спальню родителей, четвёртая будет играть роль гостиной. Имеются ванная и туалет, что хорошо, они раздельные. Кроме кухни есть кладовка, которую решили превратит в гардеробную, где будут храниться вещи, которые мы не носим по причине противоположного сезона. В общем квартира шикарная. Высота до потолков почти три с половиной метра. То, что завод рядом коптит, не такая уж беда. Рядом имеется небольшой сквер, и тоже с фонтаном. В общем живём и радуемся. Останься мы в бараке, ещё бы ждали десять лет, пока дом снесут, да новую квартиру дадут. Далеко ли школа? С этим я определился буквально на следующий день. В принципе расстояние примерно такое же, как было, когда жили в бараке. Но, с другой стороны, совсем рядом две школы, двадцать вторая и сто сорок четвёртая. Права наша Нелли Григорьевна, что мне удобней перевестись в другую школу. Хотя и до старой школы самым медленным шагом пятнадцать минут хода. Время пока есть, подумаю и тогда решу.

Сестра Катюха готовится к очередному концерту, который пройдёт седьмого числа. Мать с отцом точно пойдут, я бы тоже сходил. Интересно, как у них получится в этот раз. С сестрой у меня получился интересный момент. Я слегка увлёкся и стал напевать мелодию из репертуара группы «Бони-М», уж очень мне их песни нравятся. В прошлом-будущем я частенько слушал музыку западных исполнителей времён 80-х и 90-х годов. Нет, слов не знаю, но помурлыкать порой увлекаюсь. В этот раз именно так и произошло. Катька навострила уши и пристала ко мне, что за ритмы. Пришлось вешать ей «лапшу на уши», вроде «так я вижу фантазии своей книги». А сестра у меня, как клещ порой бывает, вцепится, не оторвёшь. Пришлось мне использовать свой рот, как музыкальный инструмент, полдня потратили, пока у сестры стало получаться то, что я слышал в своей первой жизни. Нет, один в один не получилось, но очень близко к этому. Потом она вынудила меня сходить к ним на репетицию, пришлось там объяснять и выдавать на «ура» идеи. Скажу, положа руку на сердце, сеструха у меня действительно талант. На слух уловить ноты и ритмы, начеркать какие-то ноты в нотной тетради, и ведь получается. А у неё пока нет серьёзного образования, как у композитора. Хотя Ошерович ей что-то даёт, в смысле знаний. Нет, по чесноку, сестрой горжусь. Даже не мог подумать, какой талант она в прошлой жизни похоронила. До пенсии работала музыкальным работником в детском саду, а потом пенсию получала мизерную. Не помешает посмотреть, как пройдёт номер, так что верней всего тоже пойду. В дверь пару раз стукнули, вошла сестра. Ну вот, помяни чёрта, он тут же объявится.

– Малой, чем занят, опять строчишь свои сказки? – для проформы спросила сестра.

Катя прошла в комнату и плюхнулась на диван. Видимо устала от музыки, решила перерыв сделать, а ведь ещё минуту назад слышал, как её скрипка пиликает. Я отложил ручку и повернулся к сестре.

– О чём хочешь поговорить? – спросил я сестру.

– Как тебе Антон Гранин? – начала издалека сестра.

– Мне парни не нравятся, я больше к девушкам склоняюсь, – ответил я пытаясь отшутиться.

– Ты не понял. Антон оказывает мне знаки внимания. Как думаешь, стоит ответить ему взаимностью? – не приняла мою шутку Катя.

– Хочешь познать тайну греха? Не забывай, что Еву за это выгнали из Рая.

– Ты дурак? Я девственность буду для мужа хранить. Просто будем встречаться и дружить. Мне семнадцать, а у меня до сих пор нет парня.

– Ну да, ну да. Зарекалась свинья в грязь не лезть. Дружба между мальчиками и девочками бывает только в детском саду и в начальной школе. Потом это уже отношения. К тому же, семнадцать тебе исполнится только летом. Готов заложить сто рублей против одного рубля, Антон всегда будет думать о том, как залезть тебе под юбку, – усмехнулся я.

– Малой, ты стал каким-то циничным. А как же высокие чувства, любовь?

– От высоких чувств у меня голова может закружиться, и высоты я боюсь. Ты, Катя, похоже романов своих про любовь начиталась. Я тебе, как писатель скажу, что все романы в большей степени выдумка. В жизни всё гораздо прозаичней. Но дело твоё, я тебе не указ, – ответил я.

Открыв свой ящик письменного стола, я достал пачку индийских презервативов и кинул на колени сестре. Она не отскочила, как ошпаренная, взяла в руки и рассмотрела.

– Перед тобой предмет, который предохраняет от беременности, носи это всегда с собой, когда отправишься на свидание. Ранняя беременность никому ещё радости не приносила. Кроме этого, хорошо защищают от всякой заразы. Почитай энциклопедию о венерических заболеваниях, много нового откроешь для себя.

– Откуда это у тебя? Родители знают? – посыпались вопросы от Кати.

– Не надо травмировать психику родителей, о некоторых вещах им лучше не знать. Особенно касаемо тебя и отца. Представляю, как батя отрывает голову твоему ухажёру. А презики, вестимо откуда, с «тучи», хотя я знаю пару фарцовщиков, которые достанут любой товар. На крайний случай есть аптеки, там такие предметы отечественного производства, но более грубые и ненадёжные, – дал пояснение я сестре.

– И сколько они стоят?

– Отечественные копеек десять за штуку. Я беру индийские за пятьдесят рублей, в пачке десять штук. Если понадобится, обращайся, о своём здоровье следует беспокоится заранее.

– Ты открываешься с очень неожиданной стороны. Малой, а у тебя уже было, раз ты столько знаешь об этом?

– Было, не было, было, но прошло. Кать, ты чего пристала? Тебе лекция нужна о правилах интимных отношений, так и скажи? Мне для сестры не жалко, расскажу всё, что знаю.

– Расскажи, только тихо, хотя родители ещё на работе, – попросила сестра и покраснела.

– Давай, только по-взрослому. Ты знаешь, что у меня пропуск в библиотеку «Белинского». Там много разной литературы, в том числе «Медицинская энциклопедия», – согласился я.

Следующие минут тридцать я рассказывал сестре о правилах безопасности в интимных отношениях, о заболеваниях, о темпераментах мужчин и женщин. О том, что мужчины и женщины по-разному смотрят и воспринимают близость девушки и парня.

– Помни всегда, что ты сама должна заботиться о себе. Не хочешь беременности или заразы, пользуйся защитой. А вообще почитай литературу, поговори с опытными женщинами. Не с молодыми девками, которые знают только, как ноги раздвинуть, а на самом деле дремучие и безграмотные, – засыпал я сестру информацией.

Катя сидела притихшая и смотрела на меня, как на инопланетянина. Минуту молчала, а потом заговорила о другом.

– Малой, нам привезли всю аппаратуру, даже скрипку. Но моя лучше, так сказала Ошерович. А ещё привезли из Москвы синтезатор. Приехали два специалиста, которые будут сегодня показывать, как правильно обращаться с таким инструментом. Говорят Обком ВЛКСМ постарался, но я думаю, что это Ошерович и директор «Дворца Молодёжи». Ты через пару дней приходи к нам на репетицию, посмотришь свежим взглядом, мне очень интересно твоё мнение. Да и ребята будут рады. Договорились?

– Хорошо, подойду, – согласился я.

На прогоны номера я всё же сходил. Музыка немного отличается от того, что я знал в прошлой жизни, но получилось всё равно круто. Особенно молодец Антон Гранин, он прирождённый ударник, ну или барабанщик. Отличие в основном в том, что у группы сестры участвует скрипка. А это придаёт совсем другое звучание композиции. Весь номер, вместе с танцорами, они так и назвали «Полёт на Венеру». Так что группе «Бони-М» придётся придумать другое название через три года.

Интерлюдия. Свердловск. Бесноватый фанат.

Егор Иванович Баратов приехал на Урал по приглашению родственника. Устроился на работу на ВИЗ. Пока учеником токаря. До этого он жил в Туле, там работал на заводе слесарем, тоже учеником мастера, только оружейника. В 1944 году родился в селе Семидесятое, Воронежской области. До армии работал в колхозе, отслужив срочную службу, направился в город Воронеж. Где устроился на местный завод. Однако вскоре оттуда пришлось уехать. На то имелись причины. Чтобы понять почему Егор часто меняет свои места жительства, стоит для начала заглянуть в дни его юношества. В свои тринадцать лет он изнасиловал женщину в городе Воронеже, когда приезжал туда для торговли на колхозном рынке, продавая продукцию своего колхоза. Жертва сопротивлялась, но Егор ударил её камнем по голове, а потом грубо надругался над пострадавшей. Он получил незабываемое удовольствие. Поняв, что натворил, Егор добил свою жертву, опасаясь, что она пожалуется в милицию и его посадят в тюрьму. На его удачу свидетелей поблизости не оказалось. После этого случая, когда прошло чувство страха за содеянное, Егор вновь начал думать о том, что насилие ему нравится. Даже мечтая об этом, он получает удовольствие. Следующую жертву он поймал всё в том же Воронеже. Но в этот раз, в тёмное время суток, подкараулил молодую женщину, оглушил и уволок в сараи для дров. В это время здесь никто не ходил, а значит не будет и свидетелей. Егор привёл в чувство женщину, а когда она начала сопротивляться, совершил акт насилия. Но на этом не успокоился. С собой у него был нож. Баратов начал наносить резанные раны, обнаружив, что от таких действий он возбуждается ещё больше. Повторно изнасиловав полуживую жертву, Баратов добил её ударом ножа. После этого случая Егор вновь затаился на целый год. К возрасту службы в армии, Егор совершил шесть нападений удачно, а два раза ему не повезло, женщины оказывались крепкими и сумели отбиться от него. Именно после этого Баратов решил, что нападать нужно только лишь на малолетних девочек, но не моложе четырнадцати лет. Не созревающие малолетки его пока не возбуждали. После третьего изнасилования и убийства, Баратов решил сменить город своих поступков. Следующей жертвой стала ученица старших классов в Тамбове, потом в Липецке. Дальше Курск. Пока Баратову удавалось зарядиться на год, после совершения преступления он возвращался домой и спокойно год жил, трудился честно, с соседями не ссорился. Пришёл возраст призыва в армию. Демобилизовался Баратов в 1965 году, почти сразу переехал в город Воронеж из своей деревни. Егор думал, что за время службы в армии избавился от преступной наклонности, но через полгода обнаружил, что нет, не избавился. Но теперь ему стало интересно сначала следить за жертвой, всё про неё узнать, а потом похитить. Но похищенную требовалось где-то держать.

Место нашлось, на окраине Воронежа. Договорился с одной немощной старухой и арендовал у неё сарай для дров, где выкопал глубокий и просторный погреб. Копал по ночам, чтобы не было свидетелей. Жертву он уже приметил, студентка института. Два месяца слежки и похищение. Эту жертву Баратов держал в погребе месяц, в течении которого по ночам издевался над девушкой, а возбудившись, насиловал. Когда, наигравшись со своей жертвой, Баратов убил её, он засыпал погреб землёй, которая оставалась здесь же в сарае. Воспалённый ум Егора подсказывал, что больше совершать преступлений в Воронеже нельзя. Нужно вернуться к старому способу, насиловать в других городах. Однако не удержался, встретив на улице красивую студентку, которая стала шестой жертвой. После этого, Егор переехал в Тулу, где прожил с 1967 года по 1974 год. Теперь он стал осторожней. Повторил свой опыт с погребом, где раз в год держал жертву по три месяца. Когда убивал, хоронил на пустыре, что имелся недалеко от убежища. Милиция активно искала пропавших девушек, но пока безрезультатно. Постепенно Баратов приобретал опыт совершения преступления, а его воспалённый мозг требовал некоторого разнообразия насилия своих жертв. В 74-ом году Егор решил вновь поменять место жительства и переехал в Свердловск, устроился на завод учеником токаря. Получил общежитие, стал осматриваться, следовало подготовить новое логово. Таковое нашлось, в районе Уралмаш, имелись дровяные сараи. Кто ищет, тот всегда находит. Сарай нашёлся, выкопал погреб за три дня, приготовил место, устроив там что-то вроде нар. Осталось найти жертву. Совершая свои крайние два преступления, Егор пользовался фотоаппаратом, когда следил за девушками. Напечатав фотографии, он подолгу любовался своими жертвами, мечтая, что сделает с ними, когда похитит. Зимой Егор не совершал насилий, его время было летним. С приходом лета, можно наблюдать, как женщины оголяют ноги, освобождаясь от зимней одежды, легче рассмотреть фигуру и прочее. В новогодний праздник Егор смотрел концерт по телевизору, показывало местное телевидение. Именно тогда он увидел скрипачку. Девушка ярко врезалась в его бесноватое сознание. Для себя он решил, что будет следить за ней. Повторно Егор Баратов увидел скрипачку, опять же по телевизору, во время показа концерта к Международному женскому дню. Он хорошо запомнил, что выступала скрипачка во Дворце Молодёжи, значит именно оттуда и надо начать поиски, а заодно узнать, когда будет следующий концерт. Егору очень хотелось побывать на концерте этой скрипачки, сделать фотографии, а уже потом начать следить за ней.

Эпилог.

Апрель 1975 год. Свердловск. Егоров Михаил.

Пришёл апрель, я активно готовился к экзаменам, учил ответы на экзаменационные билеты. Секцию дзюдо продолжал посещать. Кроме этого, мы с пацанами из старого двора пошли учиться в ДОСААФ, чтобы получить водительские удостоверения на мотоцикл. Парни хотели пойти в секцию мотокросса, а я посчитал, что права на мотоцикл мне могут пригодиться. Деньги у меня есть, а значит можно подумать о приобретении какого-нибудь «железного коня», желательно иностранной породы. В конце мая будет сдача экзаменов в ГАИ. После получения прав будем думать, что купить и где. Водить мотоцикл в прошлой жизни я умел, не вижу ничего сложного, правила выучу, тем более в прошлой жизни водил автомобиль. Так что за получение прав я не переживал. Коллективы эстрадного балета и музыкального ансамбля моей сестры, вновь выступали на концерте во Дворце Молодёжи. Только в этот раз на праздник «День космонавтики». Ну что сказать? Оба коллектива «Импульс» и «Время вперёд» заметно прогрессируют. Особенно шикарно прошёл мартовский концерт. Телевиденье снимали концерт и показывали по телевизору. Оба коллектива заметили. Даже показали в общесоюзной программе новостей «Время». Отец радовался, как ребёнок, будто в лотерею выиграл главный приз. Оно и понятно, батя любит Катерину, она у него, как свет в окошке. Балует мою сестру неимоверно. Если бы не мама, Катька точно выросла бы стервой. Но вернусь к концертам. После выступления в марте, как я уже сказал, их заметили. Наградили грамотами от Обкома ВЛКСМ. А на апрельский концерт предложили показать три номера. Два уже были отработаны, а вот третий пришлось готовить. Ещё в марте сестра подошла ко мне.

– Малой, может есть в твоей голове что-то новенькое? Ты мне «налялякай», а дальше я сама. Только что-то из твоих космических приключений, всё же праздник для космонавтов.

– У вас два номера с достаточно динамичной музыкой, сделай в этот раз что-то такое более спокойное, например под названием «Возвращение космонавтов домой», – предложил я.

В очередной раз, использовав свой рот, губы и язык, я «налялякал» Кате мелодию из будущего. Где автор-исполнитель ДиДюЛя выдаёт композицию «Полёт на Меркурий». Сестра достаточно быстро уловила нужное, наиграла на пианино.

– Я поняла, дальше разовью и доделаю сама, – уверенно заявила Катя.

– Хороший совет от умного брата. Вставь в композицию звучание каких-либо необычных звуков. Например, трубочки разного размера, которые издают мелодичные звуки, не знаю, как они у вас музыкантов называются. Я их зову «Музыка ветра». Космос имеет звуки, вот и подумай, что можно применить, – выдал я совет сестре.

– Бар-чаймс1 называется, а есть ещё многоствольная флейта. Малой ты молодец, спасибо за подсказку, – обрадовалась сестра и выгнала меня из своей комнаты.

– Делай добро людям, после такого обращения, – проворчал я, хотя теперь сестра отстанет от меня на некоторое время.

Сейчас я работал над третьей частью своей космической трилогии. Хочется сказать, что концерт на «День космонавтики» удался. Аплодисменты в зрительном зале легко превращались в овации. Мне тоже понравилось. Никаких сомнений, Катька станет не просто знаменитой, а ещё и известным автором музыки, танцовщицей и скрипачкой. Ведь сейчас они продвигают совершенно новую музыку, а рано или поздно эту музыку признают. Мама слетала в Москву и получили оставшуюся часть гонорара за мою военную книгу. А во второй половине апреля пришло приглашение от ЦК ВЛКСМ, нас пригласили на парад, во время праздника Победы, где нашей семье обеспечат места на главной трибуне страны. Да-да, именно всю семью пригласили. За очередным семейным ужином мы гадали, чтобы это значило.

– Потому что вышла в продажу Мишина книга «Солдатская правда. Путь танкиста». Мне в редакции издательства говорили, что книга пользуется дичайшим спросом, – выдала версию мама.

– Не согласен. Это Катины концерты, заметь, даже в программе «Время» показали, в новостях. А это значит, что на весь Советский Союз. Там чётко и понятно говорили, что молодые и подающие таланты исполнители, у которых есть будущее, – заявил отец, отстаивая свою версию.

Мы с Катей скромно молчали, не вмешиваясь в аргументированный спор родителей. Спор прекратила мама, заявив, что требуется подобрать наряды. Отцу купить плащ, ну и всем остальным тоже нужны обновки.

– Не хочу, чтобы наша семья выглядели, как сироты из Казани, – поставила точку мама.

Ей никто не возражал, ибо это неблагодарное занятие, только время зря потеряешь. Ну что же нас ждёт поездка в столицу. Посмотреть парад с трибун, где собирается вся власть страны, будет наверняка интересно.

Конец книги.

Апрель 2025 год.

Приложения.

Предисловие:

СТ1 – садовое товарищество.

Точка бифуркации2 – термин из теории самоорганизации. Критическое состояние системы, при котором система становится неустойчивой относительно флуктаций, соответственно возникает неопределённость: станет ли состояние системы хаотическим или она перейдёт на новый, более дифференцированный и высокий уровень упорядоченности.

Глава 1:

Макивара1 – тренажёр для отработки ударов руками или ногами.

ДШД(г)2 – десантно-штурмовая дивизия (горная).

Двоечка3 – комбинация ударов руками. Например, левой, затем правой, является одной из самых эффективных комбинаций в боксе.

Смотрящий4 – жаргонизм, на воровском жаргоне уголовный авторитет, который уполномочен решать вопросы, отнесённые к ведению воров, отвечающий за ситуацию в отдельных районах, лагерях и тюрьмах.

Общак5 – жаргонизм, на уголовном жаргоне фонд взаимопомощи в среде преступного сообщества.

Пескоструй6 – пескоструйный аппарат предназначен для абразивной обработки (очистки) различных поверхностей.

НИИ7 – научно-исследовательский институт.

Глава 2:

УПИ1 – Уральский политехнический институт.

Фарцовка2 – сленговое название запрещённой в СССР спекуляции (купли-перепродажи) труднодоступных или недоступных рядовому советскому обывателю импортных вещей.

Глава 3:

ДОСААФ1 – добровольное общество содействия армии и флоту, советская оборонно-спортивная организация.

ГАИ2 – государственная автоинспекция.

ВДЦ3 – Всероссийский детский центр.

Глава 4:

ЦК КПСС1 – Центральный комитет Коммунистической партии Советского Союза.

ЦК ВЛКСМ2 – Центральный комитет Всесоюзного ленинского коммунистического союза молодёжи.

ОБХСС3 – отдел по борьбе с хищениями социалистической собственности, отдел в составе системы органов внутренних дел СССР занимался в сфере экономических преступлений, в том числе махинации в торговле, спекуляция, незаконная кооперация, борьба со взяточничеством и другие преступления подобного рода.

ППС4 – патрульно-постовая служба.

Глава 5:

ГДР1 – Германская Демократическая Республика, существовавшая с 7 октября 1949 года по 3 октября 1990 года, неофициально называлась Восточная Германия.

Глава 6:

ИВС1 – изолятор временного содержания.

СИЗО2 – следственный изолятор, пенитенциарное учреждение, обеспечивающее изоляцию подозреваемых, обвиняемых, подсудимых и осужденных (место содержания под стражей).

Автозак3 – специальный автомобиль на базе грузовика или автобуса, предназначенный для перевозки арестованных, обвиняемых в преступлении, заключенных или осужденных.

КМС4 – кандидат в мастера спорта.

РКСМ5 – Российский коммунистический союз молодёжи.

ОГПУ6 – Объединённое государственное политическое управление, специальный орган государственной безопасности РСФСР, управление учреждено 6 февраля 1922 года.

Глава 7:

СВО1 – специальная военная операция.

ДСО2 – добровольное спортивное общество.

Глава 8:

Несун1 – работник предприятия или начальник, совершающий вынос с места работы сырья, средств производства, продукции и прочее, фактически совершающий кражу.

Глава 9:

Игра в тысячу1 – взяточная карточная игра для нескольких игроков, суть игры – набрать 1000 очков раньше всех.

Глава 10:

Главлит1 – Главное управление по охране государственных тайн в печати при Совете Министров СССР 1966-1990 годы.

ДОК2 – деревообрабатывающий комбинат.

Эпилог:

Бар-чаймс1 – самозвучащий ударный музыкальный инструмент, родственный азиатским ветряным колокольчикам.

Юность прекрасная пора

От автора

К вниманию читателей фантастика в жанре «попаданцы», вторая книга в серии «Начать сначала». Герой произведения, пенсионер и писатель‑фантаст, получает возможность вернуться в годы своей юности. Он принимает решение выбрать другой путь своей жизни. В книге будут присутствовать некоторые отличия от реальной истории. Просьба к читателям, не забывать, что к их вниманию представлен вымысел автора. Герой не обладает сверхспособностями или волшебным даром. В арсенале героя только память о том, что произошло в другой, его первой, жизни. Можно ли такие знания использовать? Конечно да. Любой бы поступил, не месте героя, именно так. Имена и фамилии реальных персонажей изменены, либо оставлены для художественного смысла, а также для правдоподобности фантастического повествования. Желаю приятного чтения всем любителям фантастических вымыслов.

Предисловие

Интерлюдия 1. Свердловск. Бесноватый фанат.

Егор Боратов несколько раз посетил своё логово. Немного поразмышляв, он увеличил площадь погреба. В самом сарае, верхний накат погреба, проложил утеплителем. Пришлось ночью посетить стройку и украсть там несколько матов стекловаты. В погребе сразу стало теплее, а главное теперь имелась звуковая изоляция. Земляные стены укрепил досками. В том числе сделал дощатый пол. Нары, которые он уже смастерил, рассчитаны на одну жертву. Егор решил сделать ещё один комплект, место для дополнительной жертвы. Его мозг посетила идея, что не помешает зритель, который будет наблюдать, как Егор истязает жертву. Такой зритель точно будет испытывать страх, переходящий в ужас. Только от одной такой жуткой фантазии Егор сразу возбуждался. Шёл апрель месяц, у Егора пока не началось обострение, но он точно знал, что летом терпеть влечение к истязанию, будет совсем невмоготу. Потому готовился уже сейчас. После работы, по вечерам, он приезжал в район Уралмаша и бродил по улицам, присматривая себе будущие жертвы. Но теперь появилось дополнительное условие, жертва однозначно должна походить на скрипачку. Егор принял решение, что скрипачка будет его вдохновлять на действие к насилию, он о ней мечтает. Но ведь не стоит сильно торопиться, осуществить свою мечту, чтобы захватить скрипачку в свои сети. Несколько раз Егор пытался проникнуть во Дворец Молодёжи, но всегда обнаруживал на входе вахтёра. Тогда Егор стал думать, как организовать себе беспрепятственный проход во дворец. Однажды, стоя недалеко от входа, он увидел, как пропустили работников редакции какой‑то газеты. В этот момент появилась идея. Боратов пошёл в редакцию газеты «Вечерний Свердловск» и предложил там свои услуги, как фотографа. К этому времени, у Егора получались вполне приличные фотографии.

– Вы хотите продавать свои фотографии редакции? – спросила его женщина, сотрудница газеты, к которой его направил вахтёр на входе.

– Да, именно это я и хочу сделать, – ответил Егор, затаив дыхание, боясь, что ему откажут.

– Егор, вы понимаете, что редакция будет платить только за те снимки, которые мы выберем?

– Конечно, я прекрасно это понимаю. Скажите, мне дадут какой‑нибудь документ, чтобы я, например, мог пройти на концерт или в заведение культуры, чтобы там сделать снимки?

– Можно оформить вас, как внештатного фотографа, если вас это устроит, – после минутного размышления, ответила сотрудница газеты.

Через несколько дней Егор получил удостоверение внештатного сотрудника газеты «Вечерний Свердловск». Мозг Боратова порой выдавал правильные решения. Вот и в этот раз он сообразил, что надо бы понять, как себя ведут фотографы редакции, чтобы не выглядеть чужеродным элементов в этом вопросе. В ближайшую субботу, Егор посетил редакцию, на входе предъявил удостоверение внештатника, сразу поинтересовался, где можно найти штатного фотографа газеты. Вахтёр подсказал. Егор нашёл кабинет, где размещались фотографы, на удачу, он застал там сотрудника.

– Друг, я новенький, внештатный фотограф, может дашь парочку советов в том, с чего мне начать работать, – доброжелательно попросил Боратов.

– Свободный художник? Не завидую тебе, много плёнки потратишь прежде, чем у тебя что‑то возьмут, – ответил мужчина лет тридцати.

– Для меня это хобби, так и так трачу плёнку, – ответил Егор.

– Удачные снимки бывают на концертах, на публичных выступлениях. В общем какие‑то события нужны, тогда у тебя будет шанс продать свои фотографии, – ответил мужчина.

Этого Егор и добивался. Магическое слово «концерты» подтолкнула тайного фаната скрипачки на дальнейшие действия. В воскресенье, Егор приехал во Дворец Молодежи.

– Репетиции у музыкальных коллективов сегодня есть? – спросил Егор на входе у вахтёра.

– А какой коллектив тебя интересует? – с подозрением спросил вахтёр, мужчина пенсионного возраста.

– Любой. Я работаю в газете «Вечерний Свердловск», у меня задание сделать снимки различных коллективов, особенно тех, у кого предстоят концерты в ближайшее время, – ответил Егор, показав своё удостоверение внештатника.

– Сегодня есть репетиции. У танцевального коллектива «Трудовые резервы», у эстрадного балета «Импульс», а ещё у музыкального коллектива «Время вперёд». Тебе какой коллектив нужен, Егор? – спросил вахтёр, назвав Боратова по имени, так как запомнил данные из удостоверения.

– Да кто разрешит из руководителей, тех и поснимаю. Мне главное задание редакции быстро выполнить, а там пусть начальство решает, что да как, – неопределённо ответил Егор.

Вахтёр объяснил Боратову, где находятся все коллективы, и как туда Боратову пройти. Егор поблагодарил вахтёра и отправился на поиски музыкантов, из коллектива «Время вперёд». Сперва, мнимый фотограф редакции, заглянул в концертный зал, там репетировал музыкальный коллектив. Сразу слышались звуки музыки русских народных танцев. Здесь похоже плотно расположились участники коллектива «Трудовые резервы», определил Егор, заглянув в приоткрытую дверь. Он двинулся дальше по коридорам дворца. По пути пришлось спросить несколько раз, как найти нужное помещение. Минут через пять он подошёл к дверям, за которыми слышались звуки скрипки. Егор приоткрыл дверь, чтобы разглядеть, кто здесь находится. Сразу увидел группу молодых людей, трёх молодых парней и двух девушек. Одна из девушек была именно та, которую он искал. Кроме молодёжи, в помещении присутствовала женщина в возрасте, она останавливала игру скрипки, что‑то говорила скрипачке, потом записывала на каких‑то листах бумаги. Что записывала взрослая женщина, Егор не понял. Его охватило возбуждение, ведь он увидел предмет своего обожания вживую. Боратов шагнул вперёд, входя в помещение, совсем не отрывая взгляда от девушки со скрипкой. В этот момент Боратова кто‑то тронул за плечо. Егор повернул голову и увидел молодого парня, высокого роста, со спортивной фигурой. Кто это такой, Егор не понял. Незнакомец очень походил на школьного старшеклассника, ну или на студента первых курсов какого‑нибудь института. Видимо парень сидел на стульях, что стояли возле стены, рядом со входом в помещение, потому его сразу было не видно. В руках, то ли студент, то ли школьник держал тетрадь и карандаш. Парень приложил свой указательный палец к губам, призывая непрошенного посетителя к молчанию известным жестом. Потом спокойно подтолкнул Егора в грудь, предлагая выйти в коридор. Боратов отшагнул назад, парень шагнул за ним и прикрыл дверь. Егор быстро рассмотрел парня, в рубашке с коротким рукавом, короткая стрижка. Что казалось необычным, для современной молодёжи. Сейчас мода на длинные волосы у парней, даже сам Егор носил длину волос, которые закрывали уши. Так стригутся спортсмены, вдруг подумал Боратов.

– Не надо мешать, здесь идёт репетиция, – объяснил парень свои действия, ведь он фактически выдворил Егора из помещения.

– Я это… Я фотографировать… Я по делу, вот, – Боратов немного растерялся, но нашёлся, чтобы показать парню удостоверение.

Сколько лет парню, Егор не смог бы угадать. Хотя отметил, что незнакомец точно моложе его. При чём моложе лет на десять, а то и на пятнадцать, хотя за счёт спортивной фигуры выглядит явно старше своих лет. На парне модные и дефицитные джинсы, да и рубашка явно фирменная. Тем временем незнакомец внимательно прочитал то, что указано в удостоверении.

– Боратов Егор Иванович, внештатный фотограф. И что ты хотел, Егор‑фотограф? – спросил парень.

Наконец Боратов справился с растерянностью. Да ведь перед ним скорей всего какой‑то старшеклассник, а ведёт себя так, будто он местное начальство.

– У меня задание от редакции, сфотографировать музыкальный коллектив «Время вперёд», желательно всех по отдельности, а потом общий снимок, – сразу вспомнил про свою легенду Егор.

– Понятно. Очередной папарацци, ищущий нужный кадр. Вот что, Егор Боратов, ты ступай отсюда, а сфотографировать сможешь коллектив только, если тебе разрешат. У руководства дворца получи разрешение не съёмку, потом выбери время, когда ты не будешь мешать, вот тогда и сделаешь свои снимки, – произнёс парень, склонив голову набок, он с некоторым интересом рассматривал Егора.

Кто такой «папарацци», Боратов сразу не понял, но переспрашивать не стал. Где‑то внутри появилось раздражение и злость. Ведь ему фактически мешали видеть ту, которая стала его мечтой.

– Да кто ты такой, чтобы мешать мне выполнять задание редакции? Откуда ты взялся? Тоже мне, нашёлся командир, молод ещё…, – начал возмущаться Боратов, но парень его прервал.

– Не шуми так громко, гланды простудишь. Егор Иванович, я же тебе русским языком говорю, что ты мешаешь творческому процессу. К тому же пытаешься фотографировать без должного разрешения. Получи таковое, потом приходи, может тебе пойдут навстречу, – не повышая голоса, произнёс парень, который ничуть не волновался, а выглядел спокойным, как танк.

Боратов хотел было вновь возмутиться, но вдруг подумал, что скандал ему не нужен. Его могут запомнить свидетели. Парня Егор не боялся. Навряд ли тот, физически сильней его. Но поднять скандал, значит привлечь ненужных свидетелей. Боратов внимательно посмотрел на парня, стараясь хорошенько его запомнить. Потом развернулся и пошёл на выход.

Апрель 1975 год. Свердловск. Егорова Екатерина. Эпизоды.

Сразу после праздника 8‑е Марта, Софья Яковлевна Ошерович завела разговор с Екатериной о новых произведениях.

– Катенька, нам надо с тобой в этот месяц хорошо поработать. Во‑первых, следует напрячь твои фантазии и талант, а мой опыт, чтобы создать композицию к празднику Победы. Меня уже, так сказать, заранее предупредил Леонард Израилович, что мы будем включены в праздничный концерт для ветеранов войны, – начала говорить руководитель коллектива.

– С эстрадным балетом что‑то готовить? – не удержалась от вопроса Катя.

– Именно с ними. Мы пока не созрели для отдельных выступлений. Ты покрути в голове свои мысли, я тоже подумаю, а через недельку вновь поговорим об этом.

– А что во‑вторых? – вновь влезла с вопросом Катя, чем вызвала улыбку Ошерович.

– Во‑вторых, ко мне подошёл руководитель танцевального ансамбля «Трудовые резервы» Александр Петрович Поличкин. Хочет посмотреть на наши репетиции, когда мы будем выступать вместе с балетом, наверняка поговорит с Тобиной. Но со мной он говорил о том, что к майским праздникам, хочет подготовить новую программу. А задействовать в этой программе не только известные музыкальные произведения, но и что‑то такое, что мы с тобой сочиняем.

– У них же русские народные танцы, – удивилась Катя.

– И что? Считаешь, будто они не могут использовать музыку нашего жанра? Для творческого человека нет ничего невозможного, помни об этом всегда. Как только начнёшь сомневаться, считай, что ты пропала, – совсем чуть‑чуть рассердилась Ошерович.

Катя хорошо знала своего преподавателя по музыке, а по совместительству руководителя коллектива. Ошерович не любила, когда её подопечные начинают сомневаться в своих способностях. Катя спорить не стала. С той поры прошёл почти месяц. С коллективом Поличкина оказалось проще простого, решили взять уже известные композиции русского народного танца, сделать свою аранжировку с использованием электронной музыки и скрипки. Екатерина много слышала о достаточно известном балетмейстере Александре Петровиче Поличкине, но лично с ним знакома не была. А тут такая возможность появилась. Энергия Поличкина, с которой он начинал работать просто поражала, наполняя энергией всех участников. Постепенно аранжировка известной композиции в музыке для русских народных танцев, стала уверенно превращаться в новое произведение. Понятно, что у самой бы Кати могло и не получиться, если бы не знания Ошерович. Тем не менее, дело двигалось. А ведь кроме занятия музыкой следовало готовиться к выпускным экзаменам. Ответы на экзаменационные ответы приходилось учить вечером, засиживаясь до ночи. Хорошо брат Мишка подсказал идею, какую музыку написать для выступления перед ветеранами.

– Кать, вы с Ошерович сделайте что‑то вроде короткой сонаты, ну или как у вас там это дело называется. В общем сначала идёт агрессивная музыка, танцоры балета изображают танец наступления фашистов, потом вступает наступление Красной Армии, которая всех сильней. Попробуй взять уже известные композиции, обработаете их, что‑то уберёте, что‑то добавите. На финише получится то, что вам надо. Подключайте свою Тобину, ведь танцы она будет ставить, – дал совет брат.

Мишка работает над очередной книгой фантастики, но сестре не отказывает в советах, всегда её выслушает. Что кстати, пару лет назад не проявлялось. Права мама, брат взрослеет. Со вторым произведением дело тоже пошло. Апрель перевалил на вторую половину, музыкальные композиции готовы. Осталось только тщательно отрепетировать, чтобы не опозориться на концертах. Во второй половине апреля, брат Кати пришёл к ним на репетицию и остался дожидаться сестру, толком Миша не объяснил, куда им надо сходить вместе. Но так как она была занята, то не стала сразу его расспрашивать. Брат уселся возле входа на стул. Екатерина заметила, что в процессе, пока они с Ошерович работали, в помещение заглядывал какой‑то мужик, а Мишка его практически вытолкал, правда сделал это вежливо. Когда закончилась репетиция, Катя сразу решила расспросить о подробностях их дальнейшего похода, непонятно куда и зачем.

– Малой, куда ты меня собрался тащить?

– Прежде хочу выразить тебе своё одобрение, ну или восхищение, если хочешь. У вас действительно получается здорово. Надеюсь, ты вскоре точно поднимешься на вершину «музыкального Олимпа». Но главное не в этом. Мама дала адрес, куда мы с тобой должны зайти. Там нам приготовят некоторые вещи, следует померять. Так что быстро кидай свою скрипку в чехол и пошли, не стоит заставлять людей ждать.

– Какой ты грубый. Что значит кидай скрипку в чехол? Это инструмент идеального звука, с ним бережно обращаются. Но ходить на примерки я всегда готова, дай мне пару минут, – ответила Катя.

Она собралась достаточно быстро, распрощалась со всеми членами коллектива, и они поспешили на выход из Дворца Молодёжи.

– Куда идём? А ещё ты не рассказал, что за мужика ты не пустил во время нашей репетиции, я заметила? – спросила Катя брата, как только они вышли на улицу.

Однако Миша смотрел куда‑то в сторону, будто не слышал вопроса сестры. Катя проследила за его взглядом.

– Чего ты этого мужика рассматриваешь? Малой, ты оглох что ли, не отвечаешь на мои вопросы? – стукнула Катя брата по плечу, взяв его сразу под руку.

– Не «кудахтай», ты же не курица, заладила «куда‑куда», – отвернувшись от мужика произнёс брат.

– Колись быстро, зачем мужика рассматривал, – капризно заявила Катя.

– Да странный тот дядечка. Мне представился, как внештатный фотограф газеты. Хотел вас фотографировать, а я его не пустил, чтобы не мешал творческому процессу. А сейчас стоит у входа и в нашу сторону пялится, – ещё раз посмотрев на мужика, произнёс Миша.

Но Екатерина потащила брата к остановке, не давая ему оглядываться.

– На трамвай? – спросила Катя брата.

– Да, на трамвай, нам надо на ВИЗ. Мама сказала, что знакомая продаёт импортные вещи. Вот мы с тобой и должны померять, если что‑то понравится и размер будет впору, то сразу заберём, а мама потом рассчитается, – наконец‑то ответил на вопросы сестры Михаил.

Пришлось немного пробежаться к остановке, так как нужный трамвай приближался. Но оба, ни Михаил, ни Катя не заметили, как тот, странный фотограф, смотрел им вслед, прищурив глаза.

Глава 1.

Апрель 1975 год. Свердловск. Егоров Михаил.

Наша семья готовилась поехать в Москву, чтобы побывать на параде праздника Победы. Приглашение получили от ЦК ВЛКСМ, которое передала помощница 1‑го секретаря Обкома ВЛКСМ Митрофанова Ольга. Лично приехала, отдала мне официальное письмо, и немного стесняясь протянула вторую часть фантастической трилогии. Я без разговоров, сделал на книге авторскую подпись, с пожеланиями успехов в личной жизни. Но так и не понял, почему именно наша семья? Из‑за моей книги на военную тематику? Или из‑за Катиных музыкальных произведений? Мама и отец даже порассуждали на эту тему, каждый высказывал свою версию. Мать говорила, что из‑за моей книги, отец твердил, что причина приглашения Екатерина. Мы с Катюхой просто помалкивали «в тряпочку», так как у нас версий своих просто не было. Батя на «седьмом небе» от радости за свою дочурку. Особенно, это заметно после концерта на день Космонавтики. Нет, я не ревную, наоборот радуюсь за Катерину вместе со всеми. Катюха мне по секрету сообщила, что на майские праздники в Москву не поедет.

– Малой, я очень хочу посмотреть парад с главной трибуны столицы, но у меня уважительная причина. Второго мая концерт, где мы выступим с коллективом Поличкина. Понимаешь, кто такой Поличкин? Это же звезда в танцевальном мире. Да я чуть от счастья не умерла, когда познакомилась с ним. Мы уже почти месяц готовим аранжировку, на музыку русских народных танцев. Александр Иванович работал с самим Моисеевым, чтобы ты знал, – сестра даже уперла руки в боки, приняв горделивую осанку.

О том, что моя сестрёнка может говорить о танцах вечно, никто не сомневается. Но в этот момент, я совершил святотатство, по меркам сестры. Хотя я действительно не помнил из прошлой истории, кто такой Моисеев. Да честно сказать, я и про Поличкина не помню.

– А Моисеев что, большая «шишка» в танцевальном мире? – случайно спросил я, как стало понятно далее, задал я вопрос напрасно.

– Ты… Ты бескультурный неуч! Динозавр необразованный! Как можно не знать Игоря Александровича Моисеева? Он же величайший артист балета. Создал коллектив «Молодого балета». Чтоб ты знал – это Государственный академический ансамбль народного танца. Да у меня просто нет слов, глядя на твою дремучесть, – не по‑детски завелась сестра.

Помню, в прошлой жизни, я не возражал аргументам сестры, предпочитая уклониться от спора. Но сейчас решил немного «приземлить» сеструху.

– Ты знаешь, кто такой Ефремов? А кто такие Стругацкие?

– Э‑э… Ефремов, кажется, режиссёр или артист, я кино смотрела «Три тополя на Плющихе». А Стругацкие вроде фантастику пишут, только я ничего не читала из их репертуара.

– Видишь, как ты сразу «села в лужу». Это доказывает, что каждый человек имеет более глубокие познания в том, что ему наиболее интересно. Иван Ефремов писатель‑фантаст, достаточно известный, чтобы ты знала. А тот Ефремов, про которого ты говоришь – Олег Ефремов, он действительно артист и режиссёр. Но в фильме «Три тополя на Плющихе» Олег Ефремов сыграл только роль, а режиссёром фильма была Татьяна Лиознова. Стругацкие тоже писатели‑фантасты, здесь ты угадала. Так что прекращай строить из себя оскорблённую невинность, лучше поясни, почему не хочешь лететь в столицу.

– У нас второго числа концерт, а потом восьмого мая для ветеранов концерт. А девятого числа мы будем выступать на уличной сцене, на плотинке1. Только я маме с папой не знаю, как сказать. Малой, может ты что‑то придумаешь? – сестра растеряла сразу свой пыл, когда понадобилось обратиться ко мне.

Вот же лиса, когда ей чего‑то надо сразу превращается в ангела. Но я люблю сестру, так что отказывать не стану.

– Посмотрю на твоё поведение, похоже ты попадаешь в мои должники, – засмеялся я.

– Можешь прийти завтра, посмотреть прогон2 репетиций у Поличкина, туда, кстати, не всех пускают. А послезавтра приходи, посмотришь, что мы готовим на день Победы, – предложила сестра.

Мне действительно интересно, как развивается талант сестры, так что схожу непременно.

Как предлагала сестра, так и сделал, на следующий день отправился во Дворец Молодёжи. У меня своей работы тоже хватает, не говоря уже об подготовке к экзаменам и посещение курсов в ДОСААФ, где я старательно готовлюсь получить права на мотоцикл. За сдачу правил не переживаю, а вот вождение на мотоцикле надо бы подтянуть, особенно выписывать разные фигуры, которые будут принимать в ГАИ. В общем поприсутствовал я на генеральном прогоне. Ну что сказать? Сестра и Софья Яковлевна Ошерович меня в очередной раз удивили. Это же надо было, обычную плясовую музыку переработать в электронную музыку, да ещё и скрипку вставить. На мой взгляд получилось очень здорово. Ну и танцоры ансамбля «Трудовые резервы» молодцы, полное моё восхищение всему коллективу. На следующий день пошёл посмотреть и послушать, что там придумали Катины музыканты и эстрадный балет. Вне сомнений понравилось. Интересная задумка получилась. В начале вроде наступления фашистов, а потом победоносное шествие красноармейцев. Им бы ещё костюмы, что‑то типа реконструкторов, было бы вообще «улёт». О чём я и сказал. Тобина, руководитель и хореограф эстрадного балета, за эту мысль ухватилась. Собралась посетить Свердловскую киностудию, в надежде, что её там выручат костюмами времён войны, для немцев и советских солдат. После этого ушли в помещение, где обретали музыканты коллектива «Время вперёд».

– Малой, ты меня подожди немного, мы сейчас с Софьей Яковлевной проработаем кое‑что, а потом пойдём, куда тебе там надо, – попросила сестра.

Я спокойно сел на стул возле двери. У меня при себе имелась тетрадь и карандаш, так что я стал спокойно продумывать последнею главу и эпилог своей космической трилогии. Музыка мне не мешала сосредоточиться. Катя и её соратники ещё работали, под руководством Ошерович, когда в помещение заглянул какой‑то непонятный тип. Чтобы не отвлекать музыкантов, я этого типа вытолкал за дверь, где поговорил с ним. Мужик лет тридцать, видно, что ещё не старый. Начал тыкать мне удостоверением внештатного фотографа газеты. Но я обратил внимание на его руки. Руки рабочего человека, а не творческого фотографа. Костюм на нём обычный, таких полно в магазинах «Одежда». Этот костюм сидит на мужике, как на корове седло. Сразу видно, что ему привычней ходить в рабочей спецовке. Не знаю почему, но я ощутил какое‑то беспокойство внутри себя. Не зная, как себе это объяснить, но вот что‑то тянет в душе, будто от мужика угроза исходит. Хотя с виду обычный дядька. Начал мне плести про какое‑то задание редакции. Я ему вежливо донёс до мозга, что для фотографирования требуется разрешение. А ещё мне не понравилось, как он смотрел на Катю, когда заглянул в кабинет музыкантов, будто фанатичный больной, аж глаза блестят, я это приметил со стороны, пока он меня не увидел. Зато сейчас разговаривает так, словно старается выдать себя за кого‑то другого, кем на самом деле не является. Может это у меня неуместная паранойя? Чего я так взъелся на него? Может он рабочий человек, а фотографии его хобби, вот и старается парень внештатным фотографом. Я его запомнил, некий Егор Боратов. Он попробовал возмущаться, но я его грубо оборвал, посоветовав не кричать, а беречь гланды от простуды. Мужик отвалил. Я дождался сестру, и мы потопали из дворца. На выходе, я перехватил неприятный взгляд. Когда покрутил головой увидел того самого мужика, типа фотографа. Опять появилось чувство тревоги. Да и смотрел этот «перец» как‑то неприятно. Опять моя паранойя? Я бы даже подошёл и поговорил с ним, но Екатерина потащила меня к трамвайной остановке. Как раз подходил вагон под нужным нам номером, и мы побежали. Минут через пять я успокоился, выкинув того мужика из головы. На Визе мамина знакомая, куда мы пришли по нужному адресу, выложила целую кучу шмоток, все импортные. Я решил костюм себе не покупать. Зачем мне ещё один, если мой школьный впору. Вот раздамся вширь, может подрасту чуток к осени, тогда и надо будет думать в чём пойду в девятый класс. Взял себе водолазку, лёгкую куртку‑ветровку и брюки. Зато Катюша отвязалась по полной. Взяла платье, сарафан, джинсовую юбку и джинсовый жилет с водолазкой, ещё босоножки взяла на толстой подошве, сейчас такие в тренде. В общем нагрузились сумками и отправились домой.

В это же вечер, за ужином, я сообщил родителям, что у коллектива сестры концерты. Так что с нами в Москву, она никак не может поехать. Батя будто ждал этой новости, видимо ему тоже не очень хотелось куда‑то ехать.

– Хорошо. Я остаюсь, пойду смотреть Катюшины концерты, – заявил отец.

– Витя, что ещё за капризы. Нам прислали приглашение из самого ЦК ВЛКСМ, это очень почётно, – попыталась возразить мама.

– Я вышел из комсомольского возраста, мне ВЛКСМ не указ. Что, я парадов не видел? Подумаешь постоять рядом с Мавзолеем Ленина, не велика честь. Я как‑нибудь переживу, а вот вы с малым поезжайте. Заодно и плащ с шляпой не пойду мерять, я не какой‑то там модный интеллигентишка, а рабочий человек. Меня и куртка с кепкой устраивают, тем более мой старый плащ, не такой уж старый, – сразу нашёл аргументы отец, которые прежде всего понятны только ему.

– Может и вправду не поедем, никто не обязывал присутствовать на параде в Москве, нас и дома неплохо кормят, – попробовал я присоединиться к оппозиции отца и сестры.

– Даже не думай. Ты ещё не вышел из комсомольского возраста, а только туда вошёл. Поедем вдвоём, посмотрим столицу, я уже об отгулах договорилась, – сразу стала строгой мама.

– Тогда поговори с Зарубиной Ниной, чтобы она мою рукопись перепечатала, да ошибки поправила, за сверхурочную работу доплатим. Я завтра закончу третью книгу трилогии о космической фантастике, будем в Москве, заодно сдадим в редакцию «Детской литературы». А после праздников, я отправлю в нашу редакцию и в Челябинск, – решил я совместить полезное с приятным.

Приняв решение, мама не стала терроризировать отца и сестру, мы спокойно поужинали. Отец пошёл смотреть программу «Время» и читать газеты, мама с Катей остались на кухне, мыть посуду и убирать со стола.

Посмотрев на часы, я увидел, что через минуту начнётся программа «Время». Решил, что посмотрю вместе с родителями. В данном времени, такая новостная программа чуть ли не единственная на телевидении. Только присел на диван, напротив телевизора, как заиграла музыка заставки. В моей голове сразу щёлкнуло, я побежал в комнату сестры и поволок её в комнату родителей за руку. Катя почти не упиралась, не понимая, что происходит, вытаращив на меня глаза.

– Слушай, – велел я сестре, показывая на телевизор.

– И что? – не поняла Катя, собираясь вернуться в свою комнату.

– Композиция, какая? – спросил я, пока не закончилась музыка.

– Малой, ты идиот? Чего притащил меня. Оркестровая сюита «Время вперёд», написал Георгий Свиридов. От меня ты чего хочешь?

– Название сюиты «Время вперёд»? – намекнул я.

– Я же сказала тебе, что «Время вперёд». Малой, ты глухой или тупой?

Мама и отец с любопытством на нас смотрели, но при этом не вмешивались.

– Ваш коллектив тоже «Время вперёд». Не догадалась? Мам, пап, вы уверены, что Катька мне родная сестра? Иногда я думаю, что её в дровах нашли, ну или в огороде с капустой, на крайний случай, цыгане могли подкинуть, – повернулся я к родителям.

Катя ту же подскочила ко мне ближе, стараясь побольше отвесить подзатыльников. Суету прекратила мама, приказав нам свалить из их комнаты и не мешать смотреть новости. Мы вышли из комнаты родителей, но прежде, чем разойтись по своим комнатам, я всё же подкинул идею Кате.

– Сделайте аранжировку, у вас появится своя визитная карточка, – кинул я фразу, открывая дверь в свою комнату, оставив сестру с открытым ртом, осознавать, что же такое я сейчас сказал.

Уже закрыв двери, я услышал слова сестры «иди в пень дырявый», а потом хлопнула её дверь. А мне почему‑то стало смешно. Чего я так сорвался с места, можно было просто Кате сказать название сюиты. Это во мне пятнадцатилетний подросток порой вырывается наружу. Позже, часов около десяти, я проходил в туалет и слышал, как в Катиной комнате льются звуки сюиты «Время вперёд», время от времени прерываясь. Ох и не завидую я нашим соседям.

На следующий день, после школы, я заскочил домой, приготовил рукопись третьей книги трилогии о космосе. Завтра мама отнесёт на работу и отдаст Зарубиной, чтобы та напечатала несколько экземпляров. А потом поспешил на курсы в ДОСААФ, сегодня у меня вождение, а потом лекции по ПДД. Хорошо, что всё находится рядом. У стадиона «Уралмаш» имеется два футбольных поля, верхнее и нижнее. Рядом с нижним футбольным полем стоят несколько боксов капитальных гаражей, в которых паркуются автомобили и мотоциклы для курсов. Там же, в гаражах, клуб мотокросса «Уралмаш». Здесь же оборудована площадка для фигурного вождения на мотоциклах. А вот лекции проводят в жилых домах, на первом этаже. Там расположился ДОСААФ Уралмаша, дом стоит по улице Фестивальная. В общем удобно, ходить далеко не надо. Откатались по фигурам на вождении. Для экзаменов тренируемся ездить по «кругу», «восьмёрке», «прямая» со «стоп‑линией». Видимо набор таких фигур позволяет определить, что будущий мотоциклист готов к дорожному движению. После вождения, мы вчетвером, топали через стадион к дому, где обосновался ДОСААФ. Помню по прошлой жизни, на курсы мы пошли втроём, Карпенко, я и Абдулин. А в этой жизни к нам Волков присоединился. Пацаны по пути рассуждают о том, как они запишутся в клуб мотокросса.

– Я‑то точно пойду, у меня мечта гонять на гонках, – делился своей мечтой Абдулин Рашид.

– Я тоже пойду. Миха, идёшь с нами? – вопрос задал Карпенко Юра.

– Нет. У меня совсем нет времени. Иначе придётся бросить дзюдо, плюс написание книг много времени отнимает, – ответил я.

– А чё, зассал что ли? – ухмыляясь спросил Карпенко.

– Ты когда что‑то языком брякаешь, думаешь в это время головой? При чём здесь зассал? Говорю же, что времени совсем нет, – спокойно ответил я, не поддаваясь на провокации «хохла».

В прошлой жизни, мы записались в клуб. Но толковых результатов не достигли. Мог бы чего‑то добиться в таком спорте Рашид Абдулин, имелись у него способности, да и безумия хватало, чтобы гонять по трассе мотокросса, достигая результатов. Но Рашид разобьётся на гонках через пару лет, получит серьёзный перелом ноги. Ему даже штырь в кость ноги вставят. В общем ничего хорошего из той затеи не получилось. Я тогда сдуру дзюдо бросил. В этой жизни я такую ошибку совершать не собираюсь.

– Тебя же в дзюдо всё равно на соревнования не выставляют, какой смысл ходить туда? – не унимался Карпенко.

– Не выставляют, потому что сам тренера попросил об этом, я не собираюсь становиться профессиональным спортсменом. А в мотокроссе тебя сразу к соревнованиям допустят? Ты же куришь, по трассе заезд не выдержишь, задохнёшься, – ответил я.

– Одно другому не мешает, мне же не бежать по трассе надо, а на мотоцикле ехать, – ответил Юрка, скривив губы, тем самым бравируя перед нами.

– Миха правильно говорит, могут и не взять в клуб, – заметил Рашид.

– А я никому не скажу. Вы же не будете «стучать» про моё курение? А ты, Саня, пойдёшь с нами в клуб? – обратился Карпенко к Волкову.

– Нет. У меня родители против, особенно мать. А если не послушаюсь, то денег на мотоцикл не дадут, – ответил Волков Саша.

– Мне родичи сразу деньжат отвалят, батя уже пообещал, – похвастался «хохол».

– Мне только триста рублей пока пообещали, может пятьсот выпрошу. Думаю «бэушный» взять, «Яву» хочу. Отец пообещал, что поспрашивает у знакомых, – поделился с нами Рашид.

За разговорами прошли через стадион, мимо нижнего футбольного поля и здания бассейна. Вышли через выход со стадиона, на улицу Фестивальную, а через три минуты остановились у подъезда дома. Здесь стояли несколько человек. Группа собирается на лекции. Видимо инструктор, который читает правила дорожного движения, ещё не подошёл, вот и ждут на улице. Остался месяц, когда курсы закончатся, начнутся внутренние экзамены, а потом сдача экзаменов в ГАИ. Я особо не переживал, считал, что проблем у меня со сдачей не должно быть. Вспомнилось, что в прошлой жизни, у нас появились собственные мотоциклы, только после шестнадцати лет. В этой жизни так же будет, а может что‑то изменится? Я отмахнулся от ненужных мыслей, так как пришёл инструктор и мы все дружно пошли в помещения ДОСААФ, где будем слушать и записывать в конспекты правила дорожного движения. Мне до моего дома можно идти двумя дорогами, по улице Культуры, до Старого Дворца УЗТМ, мой дом почти напротив. Ну или прогуляться с пацанами по улице Кировоградской, послушать, чем наш двор в бараках живёт. По пути разговорились, кто куда собирается после восьмого класса.

– Я в 82‑е училище пойду, на газоэлектросварщика выучусь. У меня мать с отцом на «ЗиКе3» работают, батя говорит, что на заводе сварщики по пятьсот рублей зарабатывают, а то и побольше. Да и с учёбой у меня не очень, сдать бы экзамены, хотя бы на тройки, – поделился своими планами Рашид.

– Я тоже в 82‑е пойду, сварщики побольше инженеров получают. Да и от дома близко. А ты, Миха, куда после восьмого? – сообщил о себе «хохол» и сразу спросил меня.

– В девятый пойду, закончу десятилетку, потом буду думать, пока не решил, – ответил я, не вдаваясь в подробности.

– А я в технарь пойду, в радиотехникум, родители одобряют, – сообщил Саня Волков.

– Будешь инженером копейки получать, максимум сто двадцать рубликов, – прокомментировал Карпенко, а в его тоне сквозило презрение.

Я усмехнулся, «хохол» часто не следит за своим языком. Помню, в прошлой жизни» он часто получал по зубам за свой длинный язык.

– Чего бы ты понимал. В мастерских по ремонту теликов и радиоаппаратуры хорошую халтуру поднимают, плюс всегда можно нормальный магнитофон достать, а о разных радиодеталях я и упоминать не стану, ибо дефицит, – не согласился Волков, который увлекался радиоделом.

Мы дошли до улицы Стахановской, пройдя мимо кинотеатра «Знамя». Здесь мы с Волковым свернули направо. Саня живёт в «немецких» дворах, что в принципе недалеко от моего дома. Юрка и Рашид свернули налево, им по прямой до улицы Победы пять минут ходу.

Вернувшись, домой застал всех близких дома, даже Катюха уже вернулась с репетиций. Я только разулся, как из кухни выглянула мама.

– Мишенька, там тебе письмо от Тани Кожиной, я на твой стол положила, – сообщила мама.

– Мам, ты его хотя бы танцевать заставила, – послышался голос сестры из кухни.

– Не выдумывай, режь мелко квашеную капусту, я картошки отварила, сегодня такой салатик сделаем, – отмахнулась мама от глупых высказываний сестры.

Я прошёл в свою комнату, письмо лежало на столе. Сразу распечатал и прочитал. Танюшка пишет, что её семья переезжает в Архангельск. Отца Тани переводят на какой‑то военный завод. Татьяну переводят в спортивную школу, теперь она будет выступать за спортивное общество Советской Армии. Просит меня в письме не лениться, а обязательно ей отвечать. А ещё теперь она будет считаться «архангелогородкой», так называют женщин‑жителей города Архангельска. Где‑то внутри меня появилась небольшое чувство тоски, будто я что‑то потерял. Сел сразу писать Танюшке ответ. Решил, как только выйдет моя третья книга, обязательно отправлю Тане бандеролью. Пока писал письмо, мама позвала ужинать. Традиция в нашей семье, ужинать всем вместе. Сегодня салат из квашеной капусты, греча с котлетами. Расселись за столом. Кухня в этой квартире большая, есть возможность для обеденного стола, что особо радует маму. Батя с газетой, он всегда во время приёма пищи читает газеты.

– Пап, я хочу пойти на курсы водителей. Ты же будешь давать мне машину, чтобы я ездила на учёбу на авто? – обратилась Катя к отцу.

– Тебе же только семнадцать исполнится, до восемнадцати всё равно не сможешь пользоваться правами. Потерпи до следующей весны, потом сдашь на права. А нашу машину буду, конечно, давать, мне не жалко, – ответил отец, продолжая что‑то смотреть в газете.

– Сдай нормально экзамены в школе, поступи в консерваторию. Нечего распыляться, правильно отец говорит, потерпишь до следующей весны, – поддержала мама отца.

Отец отложил газету, погладил Катю по плечу, увидев, как наша красавица надула губы. Умеет сеструха нашим отцом манипулировать, ничего не скажешь. Не удивлюсь, если она уже осенью пойдёт на курсы категории легковых автомобилей.

– Малой, ко мне подходил Тимофей Макарович, тебя в гости приглашает, в эти выходные. Говорит, что хочет тебя познакомить с лётчиками, которые в отставке, но в войну воевали истребителями, – сообщил мне отец о просьбе ветерана войны Тимурова, с семьёй которого я успел подружиться, когда писал книгу о танкистах.

Я кивнул головой, чтобы не разговаривать с полным ртом. Уж больно вкусные котлеты у мамы получаются. Мой аппетит всегда вызывает улыбку родительницы, она тут же подложила мне в тарелку ещё котлету, а заодно ласково погладила по голове.

– Мам, я приготовил рукопись, завтра передай Нине. Заодно попроси её сделать побольше экземпляров, потребуется в нашу редакцию и в Челябинск, а в Москву мы с тобой сами увезём, может придётся задержаться на один день, – напомнил я маме о третьей книги фантастической трилогии.

– Не страшно, у меня накопилось отгулов немало, так что всё сделаем, не переживай, – мама взъерошила мне волосы, а в её глазах светилась гордость за сына.

– Ты его ещё за ушком почеши, может хрюкнет, – съязвила сестра.

Батя от такого замечания фыркнул, но поймав строгий мамин взгляд, прикрылся газетой. Вот не может сестра без подколок, а ведь я точно знаю, что Катя меня любит, как брата. Помню, в детстве, она всегда заступалась за меня. Сестра росла боевой девчонкой, плюс отец её учил методам самообороны. В школе с Катей даже пацаны не связывались. Если ей давали конфеты в школе, она никогда не съедала одна, всегда приносила домой и делилась со мной. Я не осердился на сестру. Попав в это время, в свой юный возраст, я откровенно наслаждался тем, что мои близкие рядом, они живы, здоровы и молоды. В том числе мама с папой. А Катя? Её надо воспринимать такой, какая она есть. Тем не менее, я поддержал шутку сестры.

– Придёшь в голодный год за желудями, посмотрим, кто тогда будет хрюкать, – ответил я, чем вызвал очередное фырканье отца и матери, которые улыбались, глядя на нас с сестрой.

Поблагодарил за ужин и отправился в свою комнату, не давая времени сестре что‑то ответить на мой выпад, следует уделять своё время ответам на экзаменационные билеты.

Апрель 1975 год. Свердловск. Сюжет к новой книге.

В ближайшее воскресенье отправился к семье Тимуровых. Здорово я с ними подружился, пока писал первую книгу о танкистах, из серии «Солдатская правда». Нам прислали авторские экземпляры книги, так что я взял с собой три экземпляра. Не только для Тимофея Макаровича, но и для его друзей ветеранов Великой войны, Минина Николая Матвеевича и Зайцева Василия Федотовича. Выйдя из подъезда, задумался на несколько секунд. Пешком совсем неблизко добираться до Тимуровых, которые живут на посёлке. Так называют микрорайон с частными домами, на нечётной стороне улицы Бакинских Комиссаров. Решил, что прокачусь на трамвае, двадцать четвёртый номер мне в помощь. Приняв решение, потопал на трамвайное кольцо, которое находится в шаговой доступности от моего дома, только площадь «1‑й Пятилетки» перейти. Подвезло, на кольце увидел нужный мне маршрут, чуток пробежался и вот я уже сижу возле окна, разглядывая город. Наверное, никогда не устану сравнивать существующий город в этом времени, с тем, что будет через полвека. Народу в вагоне трамвая немного. Старушек нет, так что место уступать, пока некому. Тем не менее все сидячие места заняли, кроме того, на котором сидел я, место‑то двойное. На следующей остановке «Кузнецова» в трамвай вошла девушка. Я невольно обратил на неё внимание, стройная фигура, симпатичные ножки. Правда она в очках, но они её особо не портят. Не красавица, но миленькая. Возраст примерно моей сестры, может чуток постарше. Увидев свободное место рядом со мной, девушка присела рядом, поправляя свою короткую юбку. Всё‑таки женщины удивительные создания. Зачем носить короткую юбку, если ты всё время тянешь подол вниз? Так как лет мне всего пятнадцать, мой организм юноши толкает мои взгляды на девушек и женщин. Ничего с этим не поделать, пока, наверное, не повзрослею. Вот и сейчас я смотрел на коленки девушки, она сразу перехватила мой взгляд и вновь потянула подол, чтобы прикрыть колени, но безуспешно. Ибо мини‑юбку как не тяни, толка не будет. Я отвёл взгляд, чтобы не смущать девицу, повернул голову, уставившись в окно.

– Простите пожалуйста, не знаю вашего имени. Это ведь новая книга «Солдатская правда», если не ошибаюсь? – спросила девушка, явно обращаясь ко мне.

Так и хотелось сказать, что она точно не ошибается, потому что книги я держу на коленях, а на обложке легко читается название книги и автор, если ты не слепой. Но язвить я не стал.

– Вы не ошибаетесь. Это первая книга «Солдатская правда. Танкисты». А моё имя Миша, прошу любить и жаловать, – ответил я и улыбнулся.

– А меня зовут Маша, – девушка протянула мне свою узкую ладошку.

Чваниться я не стал, осторожно пожал её руку. В этот раз заглянул ей в глаза. Цвет глаз серый, губы чуть припухлые, нос средний, волосы русые.

– Да вы что? Не знаете, ожидается продолжение? Эти книги раскупают мгновенно в книжном, я даже в очереди постояла, но увы, мне не досталось. Так хотелось подарить дедушке, он у меня ветеран войны. Может, Миша, вы мне продадите один экземпляр, у вас их три?

– Увы и ах, Маша. Я эти книги везу в подарок ветеранам, которые стали участниками создания книги. Тем более там, на обложке пожелания автора, стало быть книги – именные, – ответил я, продолжая рассматривать девушку.

– Пожелание автора?! Миша, скажите, что вы пошутили? – удивление девушки отражается на её лице.

Я открываю обложку верхней книги, давая возможность Маше прочитать, что там написано, в том числе роспись автора, соответственно моя.

– Но как? Как это вообще возможно? Миша, вы лично знакомы с автором? – она смотрит на меня так, будто считает, что происходящий диалог иллюзия.

– Ничего нет невозможного, при должном старании. И да, можно уверенно сказать, что я лично знаю автора, – меня веселит эта ситуация, но я продолжаю сохранять интригу.

– Миша, если вы можете достать такую книгу, да ещё с пожеланиями автора, я готова заплатить в несколько раз дороже, – вдохновенно произносит Маша, схватив меня за руку.

Вот это поворот. Я понимаю, что книги в этом времени почему‑то в жутком дефиците. Хотя лично мне такая ситуация не нравится, но такой вопрос, по количеству книг в продаже, не в моей компетенции.

– Расскажите мне о своём дедушке, хотя бы то, что знаете. Только коротко и самое важное, а то мне скоро выходить, – предложил я.

Маша уложилась в пять минут. Её дед воевал в танкистах, трижды лежал в госпиталях, за свои заслуги награждён орденами и медалями, участник битвы на Курской дуге. Войну закончил в Берлине, где поставил свой автограф на стенах Рейхстага. Даже фото есть в семейном архиве. Видимо какой‑то военный корреспондент постарался сделать памятную фотографию. Не знаю, как бы кто‑то другой поступил на моём месте, но я решил помочь Маше. Я достал свой карандаш и блокнот, которые всегда носил с собой.

– Напишите свой телефон или адрес. Я в ближайшие два дня вам помогу, вы получите не только экземпляр книги, но и дарственную надпись от автора. Да, укажите имя отчество вашего дедушки, – я поторопил Машу, так как трамвай подъезжал к моей остановке.

Выйдя из трамвая, направился по нужному адресу в посёлке. Я не просто так пообещал выручить Машу. Дома имелись авторские экземпляры. Я приготовил несколько штук в библиотеки района и одну в школу. Но мне ещё не прислали экземпляры из Челябинска, думаю до праздников получу книги, так что библиотеки получат свои книги в подарок. Через десять минут подошёл к дому ветерана, я нажал на кнопку звонка, где‑то в глубине дома зазвучала трель звонка, сообщая Тимуровым, что к ним идёт гость. Калитку мне открыл сам Тимофей Макарович. Увидев меня заметно обрадовался, даже как‑то по‑родственному обнял.

– Молодец, что пришёл. Маша напекла пироги и шаньги, будет потчевать тебя. У меня для тебя сюрприз. Когда я рассказал о тебе в Союзе ветеранов, первыми откликнулись лётчики. Мы, конечно, не однополчане, но земляки. Ты же говорил, что продолжишь писать книги про другие рода войск, вот я и взял на себя смелость позвать мужиков в гости, чтобы с тобой они встретились, – рассказывал Тимуров, пока мы проходили в дом.

За обеденным столом действительно были гости. Двое взрослых мужчин, лет по пятьдесят, а может постарше. Мария Гавриловна хлопотала, угощая гостей чаем и пирогами, которых было так много, что целый взвод солдат можно накормить. Ну если не взвод, то отделение точно.

– Прошу любить и жаловать. Это и есть автор книги, которая наделала много шума среди ветеранов. Михаил Егоров. Не смотрите, что он ещё молод. Как говорится, молодой да ранний, на жизнь смотрит трезво, – сразу начал представлять меня гостям Тимофей Макарович.

– Господи, Тимоша, ну куда ты торопишься. Наперво усади Мишеньку за стол, да пирогами его потчуй, а потом можно и к делу приступать, – сделала замечание Мария Гавриловна своему мужу, на что тот только отмахнулся.

Гости по‑доброму заулыбались на возмущение хозяйки. Оба встали из‑за стола, и по очереди протянули мне руки для рукопожатия, называя свои имена и фамилии. Как и сказал хозяин дома, оба ветерана воевали лётчиками. Гусев Антон Владимирович воевал истребителем с сорок второго года и до победы, он с двадцать четвертого года рождения, так что его возраст недавно перевалил за полтинник. Второй гость, Мишин Николай Фролович, чуть постарше своего товарища, тоже истребитель. Войну закончил в сорок четвёртом, списали из‑за тяжёлого ранения. Работает на аэродроме Уктус, руководителем полётов. Так что они оба, ещё и сослуживцы по работе. Гости вновь расселись за столом, я сел напротив них. Во внутреннем кармане пиджака, у меня лежал диктофон «летучая мышь», микрофон выведен на лацкан пиджака. Если не знаешь, то и внимания не обратишь. Записи хватает на два часа, на одной дорожке. Учитывая, что запись двусторонняя, получается четыре часа записанной информации. С собой у меня были запасные катушки, но, чтобы поменять плёнку, надо будет уединиться. Всякий раз, пользуясь диктофоном, восхищался конструкторскими мыслями советских инженеров. Ведь размер «летучей мыши» соответствовал крупному смартфону из моего, «первого будущего». У меня имелся с собой блокнот, в котором я буду делать записи, нужные мне в дальнейшем, для работы над книгой.

– Даже бы не подумал, что такой молодой парень может написать такую серьёзную книгу. Удивил, ничего не добавишь, – произнёс Мишин, когда узнал, что мне всего пятнадцать лет.

– Товарищи лётчики, надеюсь вы не против такого обращения, предлагаю порядок нашей работы. Вы рассказываете о событиях во время войны, вспоминаете разные случаи, в том числе смешные или трагичные. Время от времени, я буду задавать вопросы. И ещё, будущая книга станет художественным произведением, а не документальным. Возможно, что я какие‑то моменты изменю, ну или даже применю вымысел, но незначительный. Ваши имена и фамилии могу изменить, на производные, если вам не хочется, чтобы ваши данные вошли в книгу. Итак, начинаем? – предложил я формат общения.

Я не сказал бывшим истребителям, что будет вестись запись. Думаю, это лишнее, возникнут вопросы, типа откуда у тебя «летучая мышь» и так далее. Такие моменты лучше избежать, чтобы не подставлять отцовского приятеля, который достал диктофон. Рассказывать начал Мишин Николай Фролович, так как он стал участником войны с первых дней. Мишин поступил в лётное училище до войны, как только ему исполнилось восемнадцать лет. Три года учёбы, закончил в сороковом году, был направлен в 127‑ой истребительный авиационный полк. На аэродром в Бобруйске. Полк входил в состав Военно‑Воздушных Сил Белорусского Особого Военного Округа.

– В полку я летать начал на «ишаке»4. К началу войны этот истребитель устарел, проигрывал по техническим характеристикам немецким истребителям. Но как говорил наш командир полка подполковник Гордиенко: «Нечего на зеркало пенять, коль рожа кривая». От наших лётчиков требовалось мастерство. А где его было взять? Ну да, кто‑то повоевал в Испании, потом на Финской. Однако основное количество личного состава только из училищ, все без боевого опыта. А немцы успели в Европе повоевать, так что у наших врагов в первые годы войны были опытные лётчики, вот мы и проигрывали часто в воздушных боях, неся серьёзные потери.

– Николай Фролович, когда вас первый раз сбили? – задал я вопрос.

– На третий день войны. Удалось правда использовать парашют, да и ранений не получил. Хотя одного «фрица» я всё же припечатал. Первое ранение получил в июле, долго в госпитале лечился. После лечения вернулся в свой полк, но уже на Ленинградский фронт. Летал на И‑153, в сорок втором вновь тяжёлое ранение. После госпиталя отправили переучиваться на Як‑7Б, позже летал на Як‑9, – продолжал рассказывать Мишин, а я старательно записывал.

Время от времени я использовал диктофон, незаметно включая на запись. Не обошлось в рассказах Мишина без смешных случаев. Он рассказал, как в их полку сбили командира эскадрильи, который приземлился на парашюте на территории противника. Долго бегал по лесу от немцев. Случайно набрёл на аэродром, где умудрился у немцев угнать «мессершмитт», на нём и прилетел к нашим. Всполошил весь полк, едва не сбили свои, но обошлось. Этот случай я записал подробно. Закончил войну Мишин в сорок четвёртом году.

– В сорок четвёртом, в одном из воздушных боёв, мне колено раздробило, да в лёгкое попали. В общем, в госпитале часть лёгкого удалили, колено собрали, вот только сгибаться моё колено по‑прежнему, отказалось. Я конец войны в госпитале встретил. После войны вернулся домой, из авиации меня списали начисто. Но здесь, в Свердловске, устроился на аэродром, безусловно немного переучиться пришлось. С тех пор и работаю руководителем полётов на аэродроме, хотя в небо не поднимаюсь, но всё равно рядом с самолётами, – закончил рассказ Николай Фролович.

Мы не заметили, как прошло больше трёх часов. Нас позвала на обед Мария Гавриловна, угощала борщом ос сметаной. После плотного обеда, свой рассказ начал Гусев Антон Владимирович. Он на фронт попал в сорок втором году, после коротких курсов в лётном училище. В первом же бою его сбили, удалось выйти к своим, не попал в плен. Хорошо, что вышел быстро, сбили недалеко от линии фронта.

– На свой счёт, я одного немца всё же записал. В воздухе ведь быстро всё происходит, не успеваешь заметить, как за линией фронта окажешься. Но повезло мне, особист в полку был адекватный, не стал дальше дело пускать. Попал я в 26‑ой истребительный авиационный полк, на Ленинградский фронт. Летал на И‑16, потом в конце сорок второго отправили переучиваться на МиГ‑3. Так всю войну и летал на «мигах», Победу встретил в Германии, – рассказывал Антон Владимирович.

Я задавал вопросы, лётчики‑ветераны отвечали на них. К вечеру мы все устали, как я, так и ветераны. Решили, что пора расходиться.

– Ты, Миша, приезжай к нам на аэродром, прямо на Уктус. С проходной позвонишь Николаю Фроловичу, он всегда на месте. Познакомим тебя с механиками, есть у нас ветераны войны, которые самолёты чинили, много чего рассказать смогут, – предложил Гусев.

Обговорили, когда они будут на службе, в какую дату. Я решил не тянуть с этим делом, а съездить тридцатого апреля. Разошлись довольные друг другом.

На следующий день я поехал к Маше, которой пообещал книгу. Как выяснилось, Машина семья живет в частном секторе, на Сортировке. Недалеко от трамвайного кольца «Семь ключей». Адрес нашёл быстро. А главное попал удачно. Вручил Маше книгу, она тут же подарила книжку своему деду, который был дома. Меня пригласили на чаепитие. Машин дед рассказывал о войне. Кое‑что рассказал о взаимодействии с лётчиками, точнее о случаях, которые ему довелось увидеть на войне. Продержали меня почти три часа. Я так и не сознался деду, что являюсь автором книги «Солдатская правда». Не знаю почему так поступил. Всю обратную дорогу, до трамвайного кольца, думал об этом. Может я застеснялся перед ветераном? Да нет, за мной такого не водится. Разум‑то у меня взрослого человека. Так что какие здесь стеснения? Тем более сюжеты я не краду, а упорно работаю, вкладывая свой интеллект. Маша пошла провожать меня на трамвайное кольцо. Всю дорогу благодарила, пробовала совать деньги, но я не взял.

– Миша, я заметила, что вы спрашивали дедушку о лётчиках, даже что‑то записывали в свой блокнот. Вы передадите эти записи автору, он будет писать о лётчиках? – пристала ко мне Маша.

Столько восторга было в её глазах, что я решил больше не играть в молчанку. Даже интересно будет посмотреть, какая у неё реакция случится.

– Уже, – ответил я, улыбаясь во все свои тридцать два зуба.

– Уже, что, не поняла? – удивлённо спросила Маша, пока, не догоняя, что я хотел сказать своей короткой фразой.

– Автор уже получил записи, а книга действительно выйдет. И да, она будет о лётчиках. Как вам название «Солдатская правда. Сталинские соколы», подходит? – спросил я.

Маша даже замерла не несколько минут, раскрыла рот от удивления, а глаза стали размером с чайные блюдца. Я не выдержал и засмеялся.

– Как? Вы, Миша…, – она даже сформировать вопрос не смогла сразу, всё ещё не веря своим догадкам, и моему прозрачному намёку.

– Не обижайтесь, Маша. Не хотелось выглядеть хвастуном, в общем немного поскромничал, так что вы простите мне эту шалость, – смеясь попросил я девушку.

– Вы автор? Божечки, какая я дура, – Маша даже приложила ладошки к щекам, настолько сильно было её удивление.

В этот момент подошёл мой номер трамвая, я быстро попрощался и запрыгнул в вагон. А Маша всё ещё стояла на остановке, продолжая смотреть вслед уходящему трамвайному вагону. М‑да, похоже я приобрёл фанатку. А дед Маши оказался информированным о лётчиках, хоть и танкист. Кстати, приглашал меня в гости. Надо будет наведаться к нему ещё разок. Из его рассказов есть случаи, которые хорошо войдут во вторую серию «Солдатской правды». На Уктус я всё же съездил тридцатого апреля, провёл там почти полдня. Аэропорт «Уктус» в этом времени расположен в Чкаловском районе. На том месте, где в будущем построят жилой район «Ботанический». Добираться до места несложно. От железнодорожного вокзала садишься на троллейбус, доезжаешь практически до места. Пешком пройти совсем немного. Познакомился с механиками, которые воевали, а на фронте чинили и восстанавливали самолёты. И ведь не зря съездил, узнал совсем другую сторону, тягот и лишений простых механиков. О женщинах, которые вкалывали при подготовке самолётов к полётам, не жалея сил и здоровья. Женщины на войне – это вообще отдельная история, о которой я обязательно расскажу в своей книге. Мне механики подсказали несколько адресов женщин‑ветеранов, которые живут в нашей области. С ними обязательно стоит поговорить. Не обошлось без экскурсии по аэродрому. Здесь сейчас, в этом времени, используются самолёты Ан‑2, вертолёты Ми‑2 и Ми‑8. Официальной датой открытия аэропорта «Уктус», считается 1 января 1932 года. Малая гражданская авиация совершает рейсы по всей Свердловской области. Особенно актуальны полёты в северную часть области. Я даже подумать не мог, что на Ан‑2 можно летать до посёлка Гари, что находится на северо‑востоке области. Сразу вспомнилась уральская поговорка «Есть на свете три дыры – Гари, Шали, Таборы». Но ведь летают туда самолётики, которых в народе называют «кукурузники». Воочию посмотрел на архитектуру двухэтажного здания аэровокзала. Напротив центрального входа стоит памятник вождю революции Ленину. Механики, с которыми меня познакомили, проинформировали, что раньше на этом месте стоял памятник Сталину. Потом, во время правления Хрущёва, памятник Сталину убрали, а установили памятник Ленину. Вот такие выверты, от смены власти. Что интересно, перед моим уходом, принесли три комплекта легких лётных костюмов.

– Примерь. Тот, что подойдёт будет нашим подарком от всего коллектива. Такой точно нигде не купишь, а летом в нём ходить милое дело, – предложил Николай Фролович.

Я померил костюмы. Один был сильно великоват, второй костюм мал, а третий оказался впору. Цвет серо‑синий. Куртка и брюки, необычное расположение карманов. На куртке молнии. В таком действительно не стыдно ходить при повседневной носке. От души поблагодарил всех присутствующих. Возвращался домой в отличном настроении. А дома меня мама оповестила о том, что второго мая мы идём на концерт во Дворец Молодёжи. Коллектив Кати будет выступать вместе с коллективом народного танца «Трудовые резервы». Я уже видел генеральный прогон этого концерта, не полностью, конечно, но ту часть, где выступит сестра посмотрел. Тем не менее схожу с родителями, и ещё раз полюбуюсь на выступление сестры.

Глава 2.

Май 1975 год. Свердловск. Праздник Первомай.

Перед праздником в школе нас предупредили, в какое время мы должны начать собираться возле школы, чтобы проявить солидарность всем трудящимся в Мире, своим прохождение на демонстрации. Помня опыт по ноябрьской демонстрации, я особо не торопился. Екатерина, вот же лиса, от коллективных прогулок по городу «откосила», заранее договорилась в школе, что ей надо на репетиции, дескать генеральный прогон совместного выступления коллективов «Трудовые резервы» и «Время вперёд». Не знаю, насколько это правда, оспаривать аргументы сестры не стал, но думаю, что там не всё так, как она преподнесла. Чему свидетельствовало то, что она мне украдкой показала язык. А утром беззастенчиво дрыхла, пока мы всей семьёй собирались на пункты сбора, обязательных демонстрантов. Мать с отцом идут с заводом, как обычно. Мы с отцом, ещё утром сбегали на зарядку, так что я чувствовал себя вполне бодрым. Прихватил блокнот и карандаш, возьму у некоторых учеников и преподавателей интервью для газет, ведь в «Пионерской правде» и в «Комсомолке», я по‑прежнему внештатный писака. Хотя интервью будет больше походить на публичный опрос. В общем что‑нибудь для статьи сделаю. Погода балует, особого тепла нет, но и дождика не ожидается, утром было градусов пять, выше ноля. На небе облака, но днём по всей видимости будет чуть теплее. Вчера, после возвращения домой с аэродрома «Уктус», я похвастался перед родителями своим подарком, от лётчиков и механиков. Отец и мама оценили. Удобный костюм для повседневной носки. Но сегодня решил, что одену джинсы и осеннюю кожанку, на Первомайскую демонстрацию. Мало ли где придётся стоять в ожидании движения демонстрантов. Такое обычно бывает перед проходом по площади «Пятого года». Сбор у школы, всё так же, как и осенью. Из дома вышел вместе с родителями. Им, чтобы дойти до площади, надо всего лишь двор перейти, две‑три минуты, и они на месте. Я же вышел через арку на улицу Орджоникидзе. Далее мне до улицы Стахановская, а по ней вниз до улицы Калинина, ну а здесь моя школа. Пока шёл, мог наблюдать выражение лиц советских граждан. В основном, встречающиеся люди – заводчане, которые семьями или в одиночку, спешат на площадь района. Там собирается колонна, из рабочих и служащих демонстрантов, от Уралмашзавода. Какая‑то радость, ощущение праздника, люди шутят и веселятся. У многих в руках разноцветные надувные шары или маленькие флажки с надписями «Мир, Труд, Май». На домах развешаны государственные флаги. Чувствуется праздник во всём. М‑да. Такого в будущем уже не увидишь. Порой ощущаю себя туристом из будущего времени. Не то, чтобы я не радуюсь, но как‑то забылось что ли, такое чувство, а сейчас вот оно, стоит только оглянуться по сторонам. Возле школы, до которой я дошёл буквально за десяток минут, уже собираются школьники. Я прошёл сразу к своему классу. Поздоровался с Нелли Григорьевной и нашими ребятами. Практически сразу приступил к опросу своих одноклассников. Потом перейду ко всем остальным.

– О, Миха снова прогибается перед комсомолом, на газету наверняка пашет, – послышался возглас за моей спиной.

Кто буркнул, я примерно понял. Обернувшись, увидел улыбающегося Романа Козлова, наш классный балагур и шутник. По своей сути, Роман незлобный, но порой его шутки проходят по краю «красной линии». То есть, не преследуя цели кого‑то обидеть, он часто своими шутками всё же обижает людей.

– Друзья, у меня есть предложение, хочу написать фельетон про Романа Козлова. Отправлю этот фельетон в «Пионерскую правду», пусть вся страна узнает своего героя‑шутника. Кто готов оказать мне в этом помощь? Нужна информация о тупых шутках Романа, кто и что помнит, прошу ко мне. Пусть даже младшие школьники почитают, да воздадут почести Роману, например в виде смеха над ним, – шутливо обратился я к одноклассникам, которые стояли рядом и могли слышать меня.

– Я готова, рассказать несколько тупых шуток Романа, – сразу отозвалась Лизунова.

– Я кое‑что знаю про Ромку, готов поведать народу такой секрет, – засмеялся Саня Щеглов.

Далее посыпались возгласы, одноклассники, смеясь предлагали мне рассказать смешные истории про Романа. Козлов сразу поменялся в лице, ехидная улыбка исчезла, в глазах поселилась тревога.

– Э, вы чего, я же пошутил? Миха, завязывай со своим интервью. Точнее не надо про меня, я же только шутя, – забеспокоился Роман, ему очень не хотелось попасть на страницы газеты, которую читают большинство школьников.

Мои одноклассники дружно засмеялись, посыпались шутки в сторону Козлова. Даже Нелли Григорьевна заулыбалась.

– Ну что, друзья, простим нашего одноклассника Романа Козлова? – обратился я к ребятам своего класса.

– Простим, он больше не будет, – крикнул кто‑то из пацанов.

– В наказание пусть транспарант несёт, с надписью «Мир, Труд, Май», – сразу предложила комсорг класса Краснова Светлана.

– Нет, дайте ему транспарант с портретом Леонида Ильича Брежнева, – предложила Лизунова Елизавета.

Роман опустил голову, понимая, что с транспарантом придётся возвращаться в школу, а значит не получится смыться на плотнике, чтобы погулять по городу. Класс вновь дружно рассмеялся. Я смеялся вместе со всеми. Но как говорится, волка ноги кормят. Пора наших преподавателей опросить, материал для газет сам не соберётся. В этот момент я почувствовал, что кто‑то пристально смотрит на меня. Повернувшись влево, увидел, что наша классная «мама», так в шутку девчонки называли Нелли Григорьевну, смотрит на меня как‑то изучающе. Встретив её взгляд, я подмигнул и улыбнулся. А потом отправился обходить всех школьных демонстрантов. Пока обходил учащихся нашей школы и преподавателей, подошло время к построению. Заучи и комсорг нашей школы начали выкрикивать команды, чтобы построить чуток развеселившихся учеников в колонну. Ко мне подбежала Света Краснова, и подхватив меня под руку, потащила в первый ряд колонны нашего класса. Я подумал о том, получилось ли у нашего комсорга класса предохраняться от беременности, в отношениях со своим другом. Если она залетела, как моей первой жизни, то сейчас наверняка знает о своей беременности, а значит в девятый класс не пойдёт.

– Свет, ты куда после восьмого планируешь? – задал я наводящий вопрос Красновой, пока она меня тащила в первую шеренгу колонны.

– В девятый пойду. После десятого хочу поступить в СИНХ1, на факультет экономики. Думаю, в управлении государством экономисты не будут лишними, – смеясь поведала мнее Светлана.

Раз планирует продолжить учёбу в школе, значит у неё должно быть всё в порядке. Я рад за Светлану, пусть сбываются её мечты, будет комсоргом в институте, наверняка заметят и начнут двигать дальше, она девушка активная. Меня поставили рядом с Нелли Григорьевной, наша классная руководитель сразу взяла меня под руку. Второй рукой она потрогала мой бицепс.

– Какая мышечная фактура. Продолжаешь тренироваться в секции, хватает времени? – задала вопрос Нелли мне, но негромко, чуть наклонившись к моему уху.

– Сейчас стал меньше уделять времени тренировкам. Спортивная карьера не для меня, хожу только для бодрости духа, – ответил я, почувствовав нежный аромат духов, исходящий от нашей классной «мамы».

Какая же она всё‑таки молодая, подумалось мне о нашей учительнице. Ведь ей всего двадцать пять, наверняка хочется быть в среде молодёжи.

– Узнала о твоей книге про войну. Моя подруга достала через знакомых, обещала дать почитать. Что‑то новое пишешь?

– Начал собирать материал для второй книги этой же серии, только про лётчиков, – коротко ответил я.

– Миша, спасибо за то, что подарил фантастику нашей школьной библиотеке. Знаешь, там уже очередь образовалась? Ты говорил, что фантастика у тебя в виде трилогии, – спросила Нелли.

– Так и есть. Третью книгу закончил, после Первомая развезу по редакциям, надеюсь в июне выйдет в печать. Обещаю, что про школьную библиотеку не забуду, – засмеялся я.

Так постепенно, не замечая времени мы вышли на Кировоградскую. Здесь перед улицей Машиностроителей остановились. Теперь нам предстоит достаточно долго постоять. Пройдёт Уралмашзавод, потом пойдут различные учебные заведения, после них двинутся школы. Но, что я заметил, никому не скучно, народ продолжает веселиться, порой выкрикивая лозунги. Наблюдая за товарищами по школе, я задумался о том, что мне сейчас взяться написать в жанре фантастики. Из прошлой жизни я неплохо помню все свои книги, которые написал сам. Может некоторые детали не сохранились в памяти, но это не страшно. Дополню без проблем. Хочется разнообразия. Может написать что‑то про магию, магические академии и прочее волшебство. Обозначу книгу для чтения старшего школьного возраста, хотя не сомневаюсь, что взрослые почитают. Над военной книгой быстро поработать не получится. Хочу попробовать выйти на конструкторов самолётов, вставлю в книгу трудности, которые переживало конструкторское бюро во время войны. А темп писательской деятельности снижать не хочется. Неожиданно подумал об авторе серии произведений «Гарри Потер», Джоан Роулинг. А почему бы нет? Нет, о герое с именем Гарри Потер я писать не собираюсь, хотя несколько книг из этой серии прочитал, в свой прошлой жизни. Но имеется у меня серия о японском мальчике, который жил в выдуманном мире Японии, к тому же имел физический недостаток – он был слепой. В серии присутствует магия, боевые сцены на мечах. За основу взяты ориентиры времён похожих на Средние века. При чём книгу легко можно направить на любую другую нацию. Да хотя бы на тех же немцев. Чем чёрт не шутит, вдруг книга получит шанс выйти на печать за границей. В общем несколько дней есть для того, чтобы принять решение.

Демонстрация прошла весело. Мы, то стояли, то отставая в дистанции бежали, весело и со смехом. А финал всегда один и тот же. Пройти мимо главного памятника Владимиру Ильичу Ленину, что стоит на центральной площади, где важно стоят руководители города и области. После прохождения по площади, прошли до улицы Московской, здесь народ начал расходиться. Мне в школу возвращаться не надо. Ребята из нашего класса стали звать меня на городскую плотнику, где они планировали прогуляться, с ними засобирались некоторые девочки. Но я решил отказаться. Сестра Катя к обеду должна подойти во Дворец Молодёжи, возможно будет репетиция. Завтра концерт, Ошерович и Поличкин хотят вновь прогнать некоторые элементы выступления. Вот я и решил, что заскочу к сестре, послушаю музыкантов, посмотрю танцоров. Эстрадный балет «Импульс» выступает на празднике для ветеранов, так что сегодня наверняка нет никого, из труппы этого коллектива. Всё же праздник Первомая, многие посчитали правильным стать участниками демонстрации. Нелли Григорьевна слышала, как я сказал ребятам, что планирую сходить во Дворец Молодёжи. Она подошла ко мне.

– Миша, по школе ходят разговоры, что будет концерт во дворце, твоя старшая сестра там участник выступления, я очень хотела попасть на концерт Поличкина, но билетов уже не было. Мне неудобно спрашивать тебя об этом, но вдруг у вашей семьи есть возможность достать контрамарку, – начала говорить моя классная руководительница, но от смущения стушевалась.

Я в очередной раз подумал, что передо мной стоит молодая женщина, которая едва переступила порог юношества, стать закоренелым педагогом, она ещё не успела. Вот поработает в школе лет десять‑пятнадцать, тогда у неё точно появится больше уверенности в разговоре с учащимися.

– Насчёт контрамарок не знаю, сестра их приносит. Но вот провести вас, скорей всего смогу мимо строгих вахтёров, посмотрим на репетицию, заодно узнаем о возможностях попасть на концерт, – ответил я улыбнувшись.

Нелли Григорьевна подхватила меня под руку, и мы двинулись ко Дворцу Молодёжи.

До входа во дворец оставалось метров сто пятьдесят, когда из набежавшей на небе тучки резко пошёл достаточно крупный дождь, будто ждал, когда закончится демонстрация. Я машинально схватил Нелли за руку, и мы, со смехом, побежали ко входу во дворец, мокнуть совсем не хотелось. Хорошо, что у Нелли были туфли на невысоком каблуке, пробежали достаточно бодро, не успев как следует промокнуть. Во время бега веселились, словно парочка студентов, в эти мгновения Нелли и вовсе походила на молодую девчонку. Вахтёры во дворце меня неплохо знали, потому пропустили без проблем после того, как я поздравил с праздником Первомая и пожелал здоровья и успехов. Верхнюю одежду мы сдавать в гардероб не стали, просто сняли, и я потащил Нелли к концертному залу. Если репетиция началась, то она будет именно там. Не ошиблись, коллектив Поличкина уже расположился в концертном зале. Мы тихонько открыли дверь и просочились в зал. Как две мышки, почти на цыпочках прошли ближе, к первым рядам, чтобы лучше рассмотреть, что творится на сцене. Вообще Поличкин мне понравился, подвижный дядечка. Немного худощавый. Если кто‑то из танцоров что‑то делал неправильно, он чуть ли на сам пускался в пляс, чтобы показать, как правильно, по его мнению, выполнять танец. Чуть позже принял участие коллектив «Время вперёд». На этот раз на первом плане выступала скрипка, которой виртуозно орудовала Катя. Я думал будет одна композиция, но ошибся. Катин коллектив сыграл две композиции, музыка русских народных танцев, которая прошла аранжировку, звучала необычно. Но нам с Неллей понравилось. После окончания репетиции, я оставил куртку своей преподавательнице, сам отправился на сцену, точнее за кулисы. Попросил сестру добыть ещё одну контрамарку.

– Тебе зачем? Я же передала контрамарки маме, ты чего? – удивилась сестра.

– Не мне, а очень хорошему человеку, – ответил я.

– Ты говорил, что я твоя должница. Теперь ты будешь должен мне, помни об этом, «раб моей скрипки», – как‑то торжественно произнесла сестра, чем вызвала, сама же у себя, смех.

Катя подошла к Поличкину, о чём‑то с ним пошепталась. Вернулась сестра с контрамаркой.

– Держи. Я, конечно, не рабовладелица, но тебя обязательно поэксплуатирую, когда придумаю что с тобой делать, – передавая контрамарку, заверила меня сестра.

Я вернулся к Нелли Григорьевне, отдал ей контрамарку, и мы покинули Дворец Молодёжи. Сразу домой не пошли, прогулялись по городу, к нашей удаче, дождик уже закончился. Зашли в кафе‑мороженое, попили кофе и угостились мороженным. Правда роль кофе выполнял кофейный напиток «Колос». Пока гуляли, говорили о разном. Нелли что‑то спрашивала, я отвечал. Её личной жизни я не касался. Вдруг ей неприятно вспоминать о разводе с мужем. Поговорили немного о физике и математике. Потом она расспрашивала меня о книгах, о порядке публикации. Вернулись на район ближе к вечеру, я проводил Нелли до дома. Сказать честно, мне понравилось с ней общаться, очень весёлая в общении, склонна шутить и смеяться над шутками. При чём во время нашего общения, в этот день, грань между учителем и учеником, как бы стёрлась. Словно мы были просто друзьями. Вечером за ужином Катя напомнила мне о моём долге.

– Не поняла, что за долги между братом и сестрой? – сразу всполошилась мама.

– Правильно, Катюша, загоняй малого в кабалу. Он зарабатывает на своих книгах столько, что мне на работе, неприлично об этом рассказывать мужикам, – смеясь поддержал сестру отец.

– Я вам покажу кабалу, вы сами ко мне в кабалу попадёте, – ответила мама, отвесив отцу шутливый подзатыльник.

Я наблюдал за родителями, какие же они ещё молодые. Радость жизни так и бьёт их них ключом.

– Катя, тебе костюм подобрали? – поменяла мама тему.

– Ага, буду в кокошнике и сарафане с вышивкой, от искусственной косы я отказалась. Кстати, будет телевидение и много корреспондентов. Говорят, что на концерт Поличкина всегда такой ажиотаж, – сообщила сестра.

После ужины я отправился в свою комнату, следовало посидеть над материалами к военной книге, заодно решить, какую фантастику я буду писать следующей.

Май 1975 год. Свердловск. Михаил Егоров.

Утром во время пробежки с отцом, я подумал о том, что совсем не помешает прийти на концерт с цветами. Хороший тон – дарить цветы артистам. Спросил об этом отца.

– Пап, у твоего знакомого на посёлке, что выращивает цветы в теплице, есть возможность закупить цветочки для артистов?

– Я заказал для Кати, ещё до праздника. Но ты молодец, что спросил об этом, вот после треньки позавтракаем, я тебе дам адресок и ты сгоняешь, заодно спросишь, есть ли у него лишние цветочки, – ответил отец, когда мы во дворе разминались на спортивных снарядах, что поставлены для всех желающих этого двора.

Деньги не проблема, я могу позволить себе цветы покупать даже на районном рынке. За этот неполный год, как я вернулся в своё тело, заработал восемьдесят две тысячи рублей. Ничего не скажешь, но в этом времени труд писателя оплачивается хорошо, если ты пишешь читаемые книги, которые пользуются спросом. Добавьте к этому дефицит книжных изданий, плюс читаемое население страны. А я, без ложной скромности, даже в первой жизни писал книги, которые пользовались спросом у читателей. Часть из моих капиталов забирает мама в семейный бюджет, часть я трачу на золото, точнее на изделия из золота. Минус затраты на шмотки, но всё равно остаётся очень прилично. Сдам на права, по категории «А» – мотоциклы, обязательно куплю себе байк. Сейчас считаются самыми крутыми, у мотоциклистов, «Ява» и «Чезет». С мамой на эту тему уже поговорил, обещала узнать, насколько это вообще возможно, чтобы взять новый мотоцикл производства Чехословакии. С советскими моделями проблем нет, но мне хочется что‑то помодней. Но вернусь к цветам. После завтрака взял у отца адрес его приятеля, и отправился на посёлок, что находится в нашем районе, рядом с лесопарком. Мне повезло, у отцовского приятеля новая партия роз, которые он ещё не успел отдать армянам, торговцам на нашем базаре. Купил у него десять букетов по пять цветков, за всё заплатил пятьдесят рублей, хотя отцовский приятель меня уверял, что армянам он продаёт чуть дороже. Я комментировать его пояснения не стал. Наверняка у него свои отношения с моим отцом, а подробности мне не нужны. Мне дали сумку, похожую на те, которые будут у «челноков»2, лет через десять‑пятнадцать, когда народ получит возможность ездить за границу за вещами, для последующей перепродажи. Цветы не кирпичи, так что дотащил до дома, даже не вспотев. Когда вернулся домой, Катю уже не застал, она уехала во Дворец Молодёжи. Мы с мамой распределили букеты по пять цветков, сразу их увязали.

– Зачем так много набрал? – удивилась мама.

– Кроме нашей Кати, есть другие артисты, которым тоже надо оказать внимание и восхищение. Тем более, что коллектив Поличкина достаточно известен в нашей стране, в том числе за рубежом, – ответил я.

– Иногда, Миша, ты меня пугаешь тем, что заранее всё продумываешь. Где мой тот, беззаботный сын? – с улыбкой пошутила мама.

– Твой сын, мама, взрослеет. А тебе придётся с этим мириться, такова жизнь, – засмеялся я, хотя по моей спине пробежал холодок.

Не знаю как отец, а мама‑то точно подметила, что с её сыном что‑то не так, но надеюсь отнесёт моё поведение на процесс взросления.

В обед, когда мы обедали втроём завязался разговор на бытовые темы.

– Галь, мне предложили телефон установить, в профкоме сказали, надо написать заявление и вроде кому‑то на «лапу» сунуть. Оказывается, в нашей квартире телефон стоял, у бывших хозяев, но они его забрали на новую квартиру. Может займёшься сама? А то мне всегда хочется таким дельцам в зубы кулаком сунуть, не умею я такие дела вести, – обратился отец к маме.

– Ну надо же? Вот со своей машиной ты носишься, как «нищий с торбой». Где надо всем даёшь на «лапу» и договариваешься, а за телефон кому надо, сунуть сотню, в тебе просыпается пролетарское чувство справедливости, – съехидничала мама.

Но я точно знаю, что она возьмёт у отца координаты нужных людей и сама всё сделает, потому ем молча, в разговор не вмешиваюсь. По установке домашнего телефона, действительно существуют трудности, надо встать на очередь, а потом ждать, когда тебе установят связь. С переносом номера на другой адрес, тоже существует практика, если к новому адресу протянут кабель телефонной линии. А вообще‑то, в этом времени, домашний телефон почти роскошь.

– Машина – это не только средство передвижения, но и роскошь, за которой нужен уход, – тут же парировал отец.

– Ага. И скоро твоя роскошь появится перед нашими глазами, что‑то затянулся твой ремонт, тебе так не кажется? – не осталась в долгу мама.

– Уже скоро. В середине месяца перевезу кузов в гараж Свердловской киностудии, мне там обивку обтянут и сидения. Кожей, между прочим, чтобы вы свои задницы поместили в комфортные условия, – высказался отец.

– Ещё раз про мою задницу скажешь что‑то нелицеприятное, я тебя посажу на «голодный паёк», на месяц, – оставила за собой последнее слово мама, применив убийственный аргумент.

На какой «голодный паёк» она посадит отца, я догадываюсь. Не перестаю удивляться женщинам, чуть что, они запугивают отстранением от своего тела. Будто им самим не хочется плотских удовольствий. Но на отца такая угроза действует, он хмыкает и замолкает. Батя на все сто процентов уверен, что спорить с мамой, только время зря терять. А мне весело, хотя сейчас открыто не смеюсь. Я точно знаю, что мама и отец любят друг друга. Честно скажу, я не знал в прошлой жизни о том, были ли любовницы у отца. Мне кажется нет, хотя допускаю, что делал он эти дела очень незаметно. Но больше склоняюсь к тому, что любовниц или любовников у родителей не было. Мама вообще женскую красоту сохраняла достаточно долго. Да и отец до пенсии был бодрячком. После обеда сел за новую фантастику. Я всё же определился с тем, какой народ буду отражать в своей новой трилогии. Пусть будут немцы. Вдруг мне повезёт, и товарищи из ГДР заинтересуются такой фантастической сказкой, где присутствует различная магия. Решил взять одну из своих книг, по прошлой жизни, с названием «Воин в темноте». Я эту серию писал в пяти книгах, жанр фэнтэзи. Хотя сейчас в СССР такого термина не существует. Появится только в 80‑х и 90‑х годах, когда в страну станут завозить произведения зарубежных писателей, уже в переводе. Сам же жанр фэнтези уже существует, как минимум в капиталистических странах. Например, Джон Толкин, свой роман «Властелин колец», написал лет двадцать назад. А Клайв Льюис, примерно в это же время написал роман «Хроники Нарнии». Американец Роберт Говард написал свой роман «Конан» больше сорока лет назад. Так что жанром фэнтэзи я, если и удивлю, то только партийных работников, которые борются за идеологию коммунизма, считая всё «западное» тлетворным влиянием на советский народ. Сюжет моей книги вновь коснётся попаданцев. Из Советского Союза в тело мальчишки из древней Германии, попадает инженер, после своей трагической гибели. Тело принадлежало мальчику, который был подмастерьем у мастера оружейника. Но тоже погиб во время нападения врагов на его город, в этот момент и вселяется душа советского инженера в тело мальчишки. Время действия Средние века. Страна выдумана мной. Хотя можно будет применить термин «параллельные миры», который появился в Западной культуре в начале 20‑го века. Да и в нашей стране уже проскальзывает такое понятие у фантастов. В общем решил писать. По сюжету идёт линейное развитие героя, читателям должно понравится. Советский читатель пока не избалован фантастикой, главное писать интересно, чтобы даже самому нравилось.

Мама успела приготовить нам с отцом костюмы. Почистила, что надо погладила, в том числе не забыла про себя. Начало концерта в семь вечера.

– Мам, может на такси поедем, чего с цветами в транспорте толкаться? – предложил я.

– Если сбегаешь и поймаешь машину, то я согласна, – ответила мама.

Отцу всё равно, он в такие мелочи не вникает. Рядом с нашими дворами, буквально на площади, имеется специализированная остановка такси. Лучше бы вызвать по телефону, если таковой имеется в квартире. Но мы пока лишены такой роскоши, потому мне придётся выйти на площадь и постоять там, дожидаясь свободной машины. Когда уже начали одеваться и собираться на концерт, мама выдала нам сообщение.

– Маша будет со своей семьёй, Катя им контрамарки достала.

– Саня тоже будет? – спросил я.

– Конечно будет. Они пропустили концерты нашей Кати, очень расстраиваются по этому поводу, – ответила мама.

Тётя Маша родная мамина сестра, только старшая. Её муж, дядя Валера работает инженером в «НИИ Автоматики», что‑то там для космических ракет делают. А Саня, мой двоюродный брат, учится в УПИ на радиофаке. Сейчас перейдёт на четвёртый курс. Я с ним мало общался в этом возрасте, оно и понятно Сашка старше меня на пять лет, воспринимает меня, как малолетку. Есть ещё один брат, сын тёти Маши, Антон. Он отслужил на флоте, сразу же поступил в мореходку. Сейчас учится в Ленинграде. В этом году заканчивает предпоследний курс. Через год станет капитаном гражданского судоходства. Хотя, я ошибаюсь наверняка. Кто его сразу в капитаны пустит? Скорей всего начнёт свою трудовую деятельность в должности третьего помощника капитана. В прошлой жизни он ходил в заграничное плавание, такое точно было. Хотя по прошлой жизни, я с ним особо не общался, при чём не по моей инициативе. А Сашка в середине 90‑х уедет в Канаду на ПМЖ3, вместе со своей семьёй. Я одел джинсы, джемпер и осеннюю кожанку. Как меня мама не уговаривал одеть костюм, я всё же отбрыкался. Даже не помогли аргументы, я мол не ценю её заботу, ведь она погладила брюки и почистила пиджак. Быстро оделся и утопал на стоянку такси, ловить машину. Очередь небольшая, человек шесть. Три машины подошли быстро. А потом очередь замерла. Я заскучал, так и опоздать можем. Отец мне потом весь мозг «проест», что мы не баре, могли бы и на трамвае доехать. Минут может пятнадцать я покрутился, машин нет. Что делать? Придётся идти домой и порадовать родителей, что едем на трамвае. Пошёл не через дворы, а через улицу Орджоникидзе. Только завернул за угол, увидел припаркованную машину «такси». Водитель на месте, я подошёл, решил спросить, чего стоит и не едет на остановку. Постучал в боковое стекло, водитель опустил стекло, хмуро и вопросительно уставился на меня.

– Шеф, надо бы до Дворца Молодёжи доехать, – сообщил я свой интерес.

– У меня перерыв, – ответил водитель и хотел прикрыть окно на своей дверце.

– Трёшка, – предложил я.

– Садись, – коротко разрешил водитель, после минутного размышления.

Ну вот и хорошо. «Трёшка», то есть три рубля многовато до дворца, но я решил, что заплачу из своих, чтобы родители не начали возмущаться. Уж очень не хотелось тащить сумку с цветами в общественном транспорте.

К началу концерта мы не опоздали, напротив, прибыли намного заранее. Разделись внизу в гардеробе и поднялись в фойе. Сумку с цветами пришлось тащить мне, но я не расстраивался. Здесь мама и отец разглядели семью Шишовых. Дядя Валера мягко намекнул моему отцу, что буфет в любом дворце – это важный объект, который обязательно следует посещать. Что меня удивило, ни мама, ни тётя Маша возражать против рюмки конька с лимоном для мужчин, возражать не стали. В категорию мужчин, которые имеют допуск к коньяку, мы с Саней не относимся. Женщинам взяли коктейли, мне молочный коктейль, а Сане достался апельсиновый сок, хотя я знаю, что Саня алкоголь употребляет. Но видимо не сегодня. В 70‑х годах нет «сухого» закона, который запрещает продавать в общественных местах алкоголь. Так что наши старшие мужчины пропустили по сто грамм благородного напитка, закусив шоколадкой и кислым лимоном. Прозвенел первый звонок, который давал сигнал к началу концерта.

– Ну хорошо, мужчины, пора посмотреть на хороший концерт, – заявила тётя Маша.

Мы все дружно покинули буфет и направились в концертный зал. Места нам достались во втором ряду. Насколько я понял, первый и второй ряд, полностью отданы под контрамарки. Я пробежался взглядом по первому ряду. Всех важных людей в городе, я не знаю в лицо, но судя по тому, как тётя Маша кивает головой, здороваясь, можно понять, что здесь «шишек» хватает. Узнал я только одного, 1‑го секретаря Обкома ВЛКСМ, так как знал его в лицо. Нелли Григорьевна уже сидела на своём месте, они с мамой поздоровались, так как их места оказались рядом. Между ними сразу завязался разговор, правда я не слышал о чём. Мне досталось место ближнее к проходу. Рядом со мной сел Саня.

– Мишка, мать говорит, что ты достиг успехов в писательской деятельности? – завёл со мной разговор двоюродный брат.

– Ага, осваиваем «Олимп» в литературе, – засмеялся я.

– Хоть бы пару книжек своих подогнал, обязательно с подписью автора. Буду в домашней библиотеке держать, а перед друзьями хвастаться.

– Заскакивай к нам в гости, у меня ещё остались авторские экземпляры, сделаю тебе подарок.

– Завтра же заеду, будь готов, – пообещал брат.

– Всегда готов, – ответил я пионерским салютом, и мы оба вновь рассмеялись.

– Мишка, правда, что ты пошёл учиться на мотоцикл?

– Точнее на категорию «А», управление мотоциклом, в конце мая сдам на права, – подтвердил я очевидный факт.

– Зачем тебе это надо? Шёл бы сразу учится на автомобиль, накопишь денег и купишь машину. Я осенью планирую выучиться, отец обещает давать свою машину.

Говорить о том, что я хоть завтра могу поехать и купить новое авто, пусть даже с авторынка, я не стал. Зачем лишний раз давать повод для зависти. Просто хочу байк. У меня в прошлой жизни был «Иж‑Планета Спорт», оранжевого цвета. Кстати, с японским электрооборудованием, чем я безмерно гордился. Купили мне родители тогда подержанный моцик, но после того, как мне исполнилось шестнадцать лет.

– Саня, мне всего пятнадцать. Ты не забыл? Чтобы управлять автомобилем надо достичь восемнадцатилетия, раньше никто не позволит управлять авто. У нас Катя собирается выучиться, но отец ей уже сказал, что до восемнадцати нет смысла, – ответил я.

Мы с братом прервали разговор, так как начался концерт. На «разогреве» концерта выступил коллектив баянистов. А ничего так ребята играют, вон как лихо перебирают пальцами по клавишам своих инструментов. Программы концерта я не знал. Ну да, приходил несколько раз на «прогоны», а как будет режиссирован сам концерт, без понятия. Так что смотрел с удовольствием. Оглядев подробней сцену, обратил внимание, что инструменты коллектива «Время вперёд» уже на месте. Баянисты сыграли почти десяток мелодий. Потом вышел конферансье и объявил коллектив Кати.

– Музыка без слов, выступает молодой музыкальный коллектив «Время вперёд», – хорошо поставленным голосом произнёс ведущий концерта, обозначив, членов музыкального коллектива, поимённо.

Первыми композициями стали синглы из прошлых концертов. Но прозвучало три новых, две из которых я даже не слышал. Вот же Катюха «тихушница», мне ничего об этом не сказала. На Катю был направлен прожектор, так что её выступление сразу бросалось в глаза. Я заметил, что ребята стали выступать более раскрепощённо. Насколько я знаю, Ошерович нанимала им педагога актёрского мастерства, чтобы они не стояли, как замороженные столбы, а двигались, улыбались и так далее. Выступили мощно, вполне заслуженно заработали аплодисменты всего зала. Что интересно, в композициях задействовали рояль, на котором играла сама Ошерович, правда всего в двух синглах. Горжусь сестрой, она постоянно прогрессирует, оглянуться не успеем, как станет звездой. Батя, наплевав на все приличия, пошёл дарить цветы своей любимой дочурке, его примеру последовали ещё человек десять из зала. Потом объявили антракт, минут на десять. Отцу и дяде Валере было отказано, в просьбе промочить горло, в местном буфете. После перерыва выступал коллектив «Трудовые резервы». Они исполняли сюиту «Танцы народов мира». Выступление проходило под музыкальное сопровождение из записей. Что‑то типа по одному куплету из песен разных народов. Я был в восторге. Особенно меня поразили костюмы. Это же сколько личного труда вложено. А ведь костюмы шьют сами участники коллектива. Выступают не только взрослые, но и дети. Очень красиво. Не понимаю, почему я в прошлой жизни ничего не знал о коллективе Поличкина. Хотя та же Катя, очень прекрасно знает об этом руководителе. С участием Катиного коллектива, «Трудовые резервы» исполнили две композиции. Какие‑то русские народные песни, которые протащили через аранжировку. Получилось здорово. Вновь аплодисменты, я бы сказал мгновенно переходящие в овации. Потом народ потянулся дарить цветы. У меня десять букетов. Пять я раздал маме, отцу и Шишовым. Один отдал Нелли Григорьевне. Она сначала не хотела брать, но я уговорил. Подарила Пельш цветы Поличкину. Я тоже вручил ему букет, потом Кате, Ошерович и какой‑то девушке, которая лихо отплясывала на сцене, сверкая стройными ногами. После концерта родители остались ждать Екатерину. Я вызывался проводить Нелли Григорьевну. Мы с ней сели в трамвай, которые пока ещё ходили. А потом я довёл её до подъезда. Шли не спеша, болтали о разном. Я рассказывал сатирические шутки, которые помнил из моей прошлой жизни. Нелли смеялась, порой закидывая голову назад. Несколько раз я почувствовал, что она как бы невзначай трогает меня за бицепс. В общем прекрасно провели время.

Май 1975 год. Свердловск. Нелли Пельш.

Нелли поблагодарила своего ученика, Михаила Егорова, за то, что он проводил её до дому. Время было не очень позднее, концерт закончился в десять вечера. Могла бы, и сама добраться, но Миша предложил свои услуги, а она не отказалась. Более того учительница согласилась с удовольствием. Настроение от просмотра концерта прекрасное. Они прогулялись от остановки «Кузнецова» пешком, так как трамвай шёл на площадь. Миша рассказывал разные смешные истории. Ей понравилось общаться с ним. Надо же, второй раз он её провожает, а она начинает чувствовать себя молодой студенткой рядом с этим учеником. Нелли заметила то, что Михаил совсем не выглядит на свои пятнадцать лет, а рассуждает вообще, как взрослый и опытный мужчина. Неужели её к нему тянет? Есть что‑то в нём такое, что заводит её как девушку, а точнее как женщину. Нет, так нельзя. Он её ученик, нужно выбросить всякие глупости из головы. Да и разница в возрасте просто чудовищная, почти как пропасть в горах. Десять лет из головы не выбросишь. Нелли вошла в квартиру, сняла плащ, разулась и прошла в комнату. Дочка у мамы, благо мать Нелли живёт в этом же районе, а квартира у её родителей трёхкомнатная. Вот Марта и находится постоянно у бабушки с дедушкой. Нелли понимает, почему мать постоянно забирает к себе Марту, чтобы дочь могла устроить свою личную жизнь. Нелли разделась, взяла халат и пошла в ванну. Но её мысли вновь возвращались к Михаилу. Что это? Она давно не была с мужчиной? А действительно сколько прошло времени, как она развелась? Больше года. За это время она ни разу не позволила себе увлечься кем‑нибудь по‑настоящему. Замуж Нелли вышла ещё в пединституте. Её муж очаровал молодую студентку, он преподаватель в институте. Она как дура позволила себе увлечься импозантным преподавателем. Получилось так, что Нелли забеременела. Как итог, загс и свадьба. После свадьбы мужа будто подменили. Он оказался банальным бабником. Продолжал гулять со студентками, изменял почти в открытую. В общем брак продлился недолго. Свой диплом Нелли защищала на последних месяцах беременности, а через полгода они развелись. С той поры, у Нелли мужчин не бывало. За ней ухаживает физрук, работают вместе в школе, но он женат. А разбивать чью‑то семью, Нелли не хочет. Хотя физрук мужчина видный, даже интересный. Нет! Никаких женатых мужиков. Стоя под струями горячей воды, Нелли вспомнила, как она, как бы случайно, прикасалась к бицепсу на руке Миши. Надо же, такой молодой, а такая развитая мышечная система. Руки наверняка сильные. Интересно, он крепко сжимает в своих объятиях девочек, своих ровесниц? Дура, дура! Ты чего себе надумала? Вновь пронеслась трезвая мысль в голове. Нелли постаралась отвлечься. Завтра выходной и она пойдёт к родителям, заберёт Марту, и они отправятся куда‑нибудь погулять. Уже ложась в кровать, она подумала: «Хорошо бы Миша перешёл в другую школу, а то, как себя с ним вести, она не понимает». С такими мыслями Нелли уснула.

Интерлюдия 2. Свердловск. Мнимый фотограф.

Попасть на концерт, где будет выступать его «муза», оказалось легко. Егор Боратов, всего лишь предъявил своё удостоверение, внештатного фотографа газеты. Его сразу пропустили. Понятно, что места в зале не досталось, хотя контролёр предлагала принести стул.

– Ой, что вы, не беспокойтесь. Моя работа сделать хорошие снимки, чтобы газета приняла их. Егор фотографировал много, а от количества стало появляться качество. Плюс взял несколько частных уроков у профессиональных фотографов. Свою обожаемую скрипачку, Егор Боратов сфотографировал раз двадцать, в разных ракурсах. Особенно, когда она стояла близко к краю сцены, в первой части концерта. Несколько раз он приседал, получилось снять несколько кадров снизу вверх, когда в нужном ракурсе видны стройные ноги скрипачки. Крупным планом лицо получилось запечатлеть на плёнку. Егора посетило крайнее возбуждение. Он радовался тому, что на праздник Победы, будет ещё один концерт, он снова сможет фотографировать свою «музу». Ну конечно же «музу». Разве для преступления не нужно душевное вдохновение? Обязательно требуется. В этом Егор ни разу не сомневался. Боратов до такой степени накрутил себя на концерте, что решил – больше ждать нельзя. После концерта он стоял на улице, возле выхода и рассматривал молодых женщин. Но обязательно должна быть такая, которая будет походить на скрипачку. Саму девушку со скрипкой, он решил пока не трогать. Надо уметь ждать. Настанет момент, когда он сможет её захватить в своё логово, обязательно получится. А пока, следует немного снять напряжение. Боратов ужа начал нервничать, так как похожей на скрипачку девушки всё никак не было. Он нервно трогал свой карман, в котором лежал кастет. Оружие для себя Егор изготовил на заводе. Если ударить кастетом в затылок, жертва обязательно потеряет сознание. В этот вечер Егору не повезло, идеально похожие женщины на скрипачку, так и не появились. В расстроенных чувствах Боратов отправился в общежитие.

Ночью Егор плохо спал, снились его бывшие жертвы. А ещё снилась скрипачка, она всё время улыбалась, манила его. Но Егор никак не мог добраться до неё. Проснулся он в ужасном настроении. Ещё два дня выходных. Недолго думая, Боратов решил съездить в «Парк отдыха имени Маяковского». Погулять там, может получится за кем‑нибудь последить. В парк решил ехать ближе к вечеру. Два часа он слонялся по парку, несколько раз прокатился на разных аттракционах. Наконец, Егор приметил девушку, она походила на скрипачку. Нет, на копию не тянет, но уже что‑то. Следующие четыре часа он преследовал выбранную жертву. Девушка была не одна, а с двумя подругами. Но они совсем не собирались домой, всё гуляли и развлекались. Прошло ещё три часа. Егор старался близко не приближаться к девушкам, чтобы не попасть в их поле зрения. Он уже было собрался проследить за жертвой, до дома девицы. Девушки пошли на выход, по той дорожке, которая выведет на мост через реку Исеть, а там выходит на улицу Щорса. Но вот его жертва о чём‑то зашепталась со своими подругами. Очень похоже, что она захотела в туалет, а возвращаться к специализированным туалетам далеко.

– Да ну тебя, вон сходи за кустики, там тебя никто не увидит, – воскликнула одна из подруг, достаточно громко, что даже Егор услышал.

Выбранная жертва пошла в лес парка. Егор возликовал. Вот он момент его удачи. Неслышной тенью, Егор скользнул в лесной массив. Девушка зашла достаточно далеко, метров пятьдесят от дорожки. Егор осмотрелся, никого поблизости нет. Заметил, что девушка справляет нужду сидя. Боратов постарался подкрасться незаметно и неслышно. Его уже била дрожь нетерпения. Девушка встала, натягивая трусики, когда Егор мгновенно подскочил к ней и ударил кастетом в затылок. Боратов быстро взвалил жертву на плечо, побежал в восточную часть парка, там наиболее глухие места. Именно здесь лес почти безлюден. Никто сюда не забредает. Егор протащил девушку почти два километра. Когда почувствовал, что она начала шевелиться. Видимо приходит в сознание. Он сбросил девушку на землю, оторвал кусок юбки, сделав кляп. Своим ремнём связал девчонке руки за спиной, прижав её коленом к земле. Немного подумал, и оторвал рукав от плаща девушки, которым связал жертве ноги. Вновь взвалив её на плечо, вышел почти к самой границе парка. Недалеко проходила узкоколейная железная дорога. Дальше лес заканчивался и начинался пустырь. Егор приметил небольшую ложбину, когда пересёк полотно «детской железной дороги»4, здесь и бросил жертву, девушка застонала. Егор внимательно её рассмотрел. На его взгляд, девушке лет пятнадцать, может шестнадцать. То, что надо. Сначала он её сфотографировал. Потом достал нож. Страх и слёзы в глазах девчонки только возбуждали его. Егор разделся до гола, чтобы не испачкать свою одежду кровью жертвы, от возбуждения он не чувствовал холода. Недолго думая, ещё раз сфотографировал девушку. Хорошо, что фотоаппарат с собой, подумалось ему. Сначала он изнасиловал свою жертву, потом приступил к своему занятию, как садист. Боратов резал девушку медленно, наблюдая, как она погружается в ужас. Он вновь возбудился и опять изнасиловал жертву. Добил её ударом в сердце, наблюдая, как из её взгляда утекает жизнь. Приведя себя в порядок, Егор отправился почти в противоположную сторону от той, откуда пришёл. Из парка он вышел ужен в сумерках. Вся его сущность испытывала глубочайшее удовлетворение. Пожалуй, он задержится в этом городе. А после того, как поймает скрипачку и позабавится с ней, вот тогда он отправится на Дальний Восток. В эту ночь Егор Боратов спал спокойно, ему совсем не снились бывшие жертвы.

Глава 3.

Май 1975 год. Свердловск. Галина Егорова. Эпизоды.

После концерта Галина с мужем собрались дождаться дочь Катю, а потом вместе поехать домой. Сын Мишка заявил, что проводит свою учительницу до дома, так как время позднее. Сестра Маша тоже ждать Катю не захотели.

– Галя, мы домой поедем. Давай завтра к нам, посидим, отпразднуем, как положено Первомай. А то давно не собирались, к тому же у меня к тебе есть разговор, – пригласила в гости Мария.

– Что‑то нужно с собой привезти? – спросила Егорова.

– Я тебя умоляю, всё есть. Сами приходите, детей с собой привозите, – засмеялась Шишова.

– Хорошо, – пообещала Галина, и они расстались.

Егоровы дождались дочь, так как трамваи уже ходили редко, вызвали по телефону такси, на котором быстро добрались до дома. Уже дома, Галина сообщила о предложении сестры Марии.

– Я с удовольствием посижу с Валеркой, давно мы с ним душевно не сидели, – согласился Виктор, намекая на алкоголь.

– Катя, а ты что скажешь? – спросила Галина у дочери.

– Не знаю, мам, хочу выспаться. Устала с репетициями. А нам ещё готовиться к концерту для ветеранов, он состоится восьмого. А девятого мы будем выступать на открытой сцене, на плотине, в Историческом сквере, а мне ещё и про экзамены забывать не стоит, – так ничего определённого и не сказала Катя, ушла в свою комнату.

Ладно, завтра подумает, а сейчас пусть отсыпается, приняла решение Галя. Сын вернулся примерно через полчаса, как они приехали домой, Галина ещё не успела лечь спать. Так повелось, что Егорова за сына особо не переживала, даже когда он задерживался. Однако, когда брякнула дверь, Галя вышла в коридор.

– Ну что, проводил свою учительницу? – спросила она сына.

– Ага, – коротко ответил сын и ушёл в свою комнату.

Галя хотела поговорить с ним, по поводу поездки в гости, но решила, что спросит завтра. Кивнув, сама себе головой, она отправилась спать. Но поспать сразу не удалось. Муж сгрёб её в охапку и жарко зашептал на ухо, поглаживая рукой её грудь.

– Иди ко мне, мой «белый хлеб».

– Витя, прекрати, дети ещё не спят, – попробовала сопротивляться Галина.

Хотя ей очень нравилось, когда он своими сильными руками, вот так сгребал её.

– Не переживай, моя ласточка. Мы давно уже не в коммуналке. А если хочется стонать, то я тебе подушку пододвину, – тихо засмеялся муж, продолжая ласкать её.

– Витя, да не тяни ты так трусы, порвёшь…Я сама сниму…, – придержала пыл мужа Галя, а дальше потянулись минуты наслаждения.

Галина любила мужа, ко всему прочему, он её полностью удовлетворял, как мужчина женщину. То, что с переездом в квартиру, у них наладилась интимная жизнь, только радовало Егорову.

Утром встали рано, хотя выходные в полном разгаре. Виктор пошёл будить сына, вскоре они убежали на пробежку, Галя пошла на кухню, надо бы приготовить завтрак. Дочка спит, Галина не стала её будить, даже тогда, когда муж и сын вернулись после утренней зарядки. Сели завтракать втроём.

– Миша, мы сегодня поедем в гости к тёте Маше, ты с нами? – решила спросить Галя.

– Нет, мама, дома останусь. Поработаю с книгой. Чего мне там делать? У вас застолье, о чём поговорить, вы и без нас найдёте, – отказался сын.

– С Сашкой пообщаешься, он ведь родственник, а родственные связи надо поддерживать во всех смыслах, – попробовала Галина уговорить сына.

– Мам, у нас разница в пять лет. Всё что он хотел узнать обо мне, он уже спросил. Вот подрасту чуток, тогда и начнём общаться, когда он перестанет считать меня малолеткой, – сразу ответил сын.

Галя посмотрела на мужа, ожидая от него поддержки, Виктор пожал плечами, говорить ничего не стал. Галя вздохнула, но настаивать не стала. Она хорошо знала сына, если упёрся, то его уговаривать бесполезно, в этом сын очень походил на своего отца. Сын ушёл в свою комнату, муж пошёл смотреть телевизор. Галина вздохнула и пошла наводить чистоту в квартире, следовало пропылесосить ковры, она вообще любила чистоту, к чему старалась привлекать детей. Ближе к обеду проснулась дочь, Галина решила ещё раз спросить дочку о поездке к Шишовым.

– Нет, мам, не поеду. Лучше посижу над новой композицией, мне Ошерович задачу поставила, чтобы я начала аранжировку нескольких произведений самостоятельно, – ответила Катя.

Галя видела, что дочь действительно выкладывается на занятиях музыкой, что очень радовало. Галина очень хотела, чтобы дочь поступила в консерваторию, а потому на поездке к сестре, настаивать не стала.

К Шишовым поехали чуть раньше. Семья сестры жила в центре города, по адресу 8‑е Марта, дом № 1. В народе этот дом называли «домом Большевиков»1. У семьи Шишовых, в этом доме, трёхкомнатная квартира, на третьем этаже. Пока мужчины вели разговоры в большой комнате, сёстры ушли на кухню.

– Помогать мне приехала, да я бы и одна справилась, – с улыбкой заметила старшая сестра.

– Мы тоже, знаешь, не баре, – парировала Галя, одевая фартук, чтобы уберечь платье, пока готовят на кухне.

– Как Катюша, вымоталась наверняка? Хороший концерт, я уже жалею, что на прошлые концерты, где выступала племянница, не получилось сходить. Мы с вами сегодня одни посидим, по‑взрослому. Санька у нас укатил ни свет, ни заря куда‑то со студентами на природу. Выросли детки. Антон мне на работу звонил, сможет приехать ненадолго, только в августе. Хоть бы кто женился из них, уже и внуков хочется, а то останемся одни, – жаловалась Маша.

– Будто у тебя нет возможностей оставить Сашку работать в городе. Он же практику вроде у Валеры на заводе проходил, или я ошибаюсь?

– Надеюсь, что согласится дома остаться. Ну а твои как, Галя? Мишка чем занят?

– Мишка книги пишет. На мотоцикл права хочет получить, в мае будет экзамены в ГАИ сдавать.

– Ты говорила об этом. Кстати, о мотоциклах. Есть интересное предложение.

– У меня Миша про мотоцикл «Ява» спрашивал. Что за предложение, поможешь достать?

– Яву тоже можно, но к нам они поступают редко. В Москве есть у меня подруга, поможет. Только «Ява» вам обойдётся в тысячу, плюс что‑то сверху надо дать. Добавь к этому, что получать самим придётся в столице, потом оформлять контейнер по железной дороге. В общей сложности, вместе с билетами на дорогу, тысячи полторы примерно. Я откуда знаю‑то, у нас в Горкоме одной сотруднице доставали, им пришлось в Москву ехать, – начала пояснять Мария.

– Миша хорошие гонорары за книги получает, так что его этим не напугаешь, – отмахнулась Галина.

– М‑да. Вот интересно, как у него талант резко раскрылся? А писатели в нашей стране очень богато живут, хоть и не принято говорить о богатстве в наше время. Но у меня совсем другое предложение. Валеркин одноклассник, Димка Рогозин, моряк загранплавания. Вроде помощником капитана работает на сухогрузе. Их судно постоянно ходит в Японию, возят в основном лес, бывает, что уголь. Все моряки так или иначе подрабатывают, используя такие возможности. Мы с ним кое‑какие дела ведём, шмотки не особо интересны. А вот аппаратуру он высылает, не так часто, но бывает. У него недавно был рейс в Японию. Димка привёз три мотоцикла «Хонда». Два в разобранном состоянии, один разобран частично, плюс разные запчасти отдаст. Всё пришлёт в контейнере. За всё про всё просит две тысячи рублей, сам контейнер оплатит, но надо будет компенсировать, – озвучила предложение Мария.

– Старьё, наверное. Мне одного чудика хватает. Витя за «москвич» пятьсот отдал, да уже за ремонт тысячи полторы выложил, – отнеслась недоверчиво Галина.

– Галя, это товар из капстраны, сама понимаешь какие цены. Димка отдаёт по‑божески, цену не ломит. Не сомневаюсь, что такой мотоцикл будет здесь стоить не меньше двух, а то и трёх тысяч. У вас их будет три. Витька твой соберёт ещё два, продадите, деньги частично вернёте.

– Ну не знаю, надо у Миши спросить, сама я ничего в этом не понимаю. А чего ваш Димка свой товар во Владивостоке не продаст, в чём проблема?

– Чтобы не привлекать внимание ОБХСС, они же постоянно что‑то таскают, вот Дима и старается найти места сбыта. К нам в область придёт контейнер с мотоциклетными запчастями, а здесь оформим всё как положено, не сомневайся. Да ты и сама в милиции связи имеешь, точно не откажут, – привела аргумент Мария.

– Завтра же с Мишей поговорю, от его согласия зависит, – согласилась Галя.

– Не тяните. Пусть Мишка мне на домашний позвонит, прямо завтра. Я товар тормозну. Моя выгода в том, что я запрошу с него телевизоры цветные, домой хочу купить, – не стала скрывать свой интерес Мария, чтобы сестра себе что‑то не надумала.

– Нам бы тоже не помешал цветной телевизор, к тому же деньги есть, – произнесла Галина.

Стол накрыли чуть раньше, чем планировали. Выпили, закусили, потекли бытовые разговоры. Мужчины пили коньяк, женщины предпочли вино. Когда салаты и закуски подъели, сёстры отправились на кухню, чтобы подогреть и разложить «горячее», жареный картофель со стейками сёмги. Здесь Мария вновь завела разговор с сестрой.

– Галя, я, собственно, с тобой хотела поговорить вовсе не о мотоциклах. Меня в июне переводят на должность начальника управления торговли по области. Вопрос уже решённый, последний месяц дорабатываю, – начала объяснять Мария.

– Поздравляю, растёшь в должностях, – улыбнулась Галина, искренне радуясь за сестру.

– Да подожди ты, со своими поздравлениями. Не сбивай с мысли. Наш 1‑й секретарь Обкома партии Рябов меня вызывал на беседу. Есть информация, что Рябова забирают в ЦК партии, уедет в Москву. Вот он и старается, за год всем поможет продвинуться. Я была у Бабыкина, нашего 1‑го секретаря Горкома партии, он мне задал вопрос, кого я бы посоветовала на своё место. В общем я назвала тебя, готовься поступать в СИНХ на заочное отделение, уже в этом году.

– Маша, да ты в своём уме? Мне тридцать пять, поздновато сидеть за партой со студентами.

– Не шуми. Как, по‑твоему, я заканчивала институт? Так же, поступила на заочный, не заметила, как четыре года прошло. Не упрямься, Галя. Ты что, на своей базе собралась до пенсии сидеть?

– Ты меня ошарашила. Завтра поговорю об этом с Витей. А кого на место Рябова поставят, есть информация?

– Пока только слухи. Вроде Ельцина пророчат, но за год могут передумать, – ответила Мария, чуть понизив голос.

– Говорят, он властолюбивый, да ещё и пьющий, – поделилась слухами Галина с сестрой.

– С пьющим проще работать, поживём увидим. А насчёт того, что тебя на моё место, даже не вздумай отказаться, сама поговорю с твоим Виктором.

– Завтра позвоню тебе. Нам пообещали телефон установить, наконец‑то сможем нормально разговаривать, а то к таксофонам не набегаешься, – поделилась новостью Галя с сестрой.

Женщины разложили «горячее» по тарелкам и начали таскать в гостиную. От сестры Галина с мужем уехали в десятом часу вечера, вызвав такси по домашнему телефону. Приехав домой, Галя и Виктор убедились, что дети дома. Поговорить о новостях от сестры, Галина решила завтра, когда муж и она будут на трезвую голову.

Май 1975 год. Свердловск. Михаил Егоров.

Вчера допоздна засиделся над следующей фантастической серией, решил всё же героев сделать немцами, а не японцами. Для японских героев у меня есть другая фантастика, как и другой сюжет. Часик посидел над военным романом про лётчиков, приводил в порядок информацию. Мне срочно требуется познакомиться с конструкторами, но где это знакомство взять, пока даже не понимаю. Родители мне в этом, точно не помощники. Утром хотелось поспать, но увы. Моё утро начинается всегда одинаково. В шесть подъём, пробежка и физическая зарядка. Отец, если за что‑то берётся, то делает это основательно. Так и с моим воспитанием в плане физической подготовки. Хотя за год постепенно привыкаю. Помню, по прошлой жизни, я даже отслужив на флоте, продолжал бегать со своим отцом на пробежки. Хотя в те годы, моему родителю, было уже далеко за сорок лет. Пока я не переехал в собственную квартиру, да и то, после женитьбы. Отец бегает бодряком, будто и не принимал вчера на грудь алкоголя с дядей Валерой. После пробежки душ и завтрак, который мама успевает приготовить еду. В нашей семье, только Катька пользуется привилегиями и неприкосновенностью, дрыхнет до обеда в выходные. Тем более у неё сейчас своя комната. Сев за стол завтракать, я положил на стол телеграмму, которую принесли вчера вечером.

– Родители, телеграмма от дедушки с бабушкой, – объявил я.

Мама сцапала телеграмму со скоростью броска кобры, батя только поморщился. Порой я думаю, что ловкость мамы всегда выше отцовской. Мама прочитала текст телеграммы и передала отцу.

– Седьмого приезжают, наверняка навезут солений и варений, что осенью мама заготовки делала. Витя, надо встретить, – прокомментировала мама, в то же время давая указание отцу.

– Домашней тушёнки поедем и рыбных консерв, сальца солёного и копчёного привезут. За что я уважаю тестя безмерно, дак это за его консервы и заготовки, – высказался отец.

Дедушка и бабушка родители мамы, живут в Тюменской области. Именно туда я ездил почти каждое лето, если меня родители не отправляли в пионерский лагерь. Дед варит шикарные консервы из рыбы и мяса. У него самодельный автоклав. Так что такие консервы домашнего производства, не идут ни в какое сравнение с фабричными. Вкуснотища такая, что «ум отъесть можно». Со стороны отца, у нас с Катей только бабушка, второй дед погиб на фронте, в первые годы войны. Живёт вторая бабушка с отцовским братом. С ними видимся, в лучшем случае, раз в пять лет.

– Мам, я могу встретить, найму такси и никаких проблем, – предложил я.

– А чего вдруг они собрались весной? – задал вопрос отец.

– Катя им написала, что будет концерт для ветеранов, пригласила в гости, – ответила мама.

– С другой стороны правильно, чего им сидеть дома. Оба на пенсии, а по уходу за скотиной, можно договориться, чтобы соседи присмотрели, – одобрительно добавил отец.

– Нам нужна ещё одна раскладушка. Деда поселим у Миши, а маму к Кате, – сразу определила мама.

– Я завтра в гараж пойду, знаю у кого есть раскладушка, возьму на время, а одна у нас и своя есть, – отец правильно понял посыл мамы, по поводу раскладушек.

Придётся мне, пока дед с бабушкой в гостях, переместиться на раскладушку. Но меня такой факт не расстраивает. Заодно подарю деду книгу о войне. Хорошо, что сейчас у нас квартира большая. А то, когда приезжали в барак, то мы вообще спали на полу вповалку, как цыгане на вокзале. Я уже заканчивал завтракать, когда мама вспомнила о том, что хотела поговорить со мной. Она рассказала о том, что есть возможность купить мотоцикл «Хонда», через какого‑то тёти Машиного знакомого. Хитрая схема, везут мотоциклы в разобранном виде, как запчасти. Причина понятна. Таможенный сбор по запчастям платится по весу товара, что экономит немало денег. Документы в порядке, но при регистрации всё равно придётся мудрить. На мой взгляд, за пару тысяч три «Хонды» недорого. Для сравнения, мама пояснила, сколько придётся потратить, чтобы купить новую «Яву». Естественно, я обрадовался. Кто же откажется от «Хонды» в 70‑е годы.

– А модель какая? – спросил я.

– Ты позвони тёте Маше, она всё расскажет. Не помню я. То ли «Си‑Би», то ли «Си‑Бэ», помню, что цифра «семьсот пятьдесят» стоит в названии. И вообще, мы вчера выпивали, так что мне простительно не запоминать такие мелочи, – подвела итог мама, чем вызвала отцовский смех.

Путанных пояснений мамы мне хватило, чтобы понять, что за модель «Хонды». Отличный мотоцикл, который был признан одним из самых удачных в 70‑е годы. Далее мама начала рассказывать отцу, что ей предложили повышение в работе. Точнее не повышение, а перейти в отдел торговли в Горком. Я закончил завтракать, решил, что сейчас схожу и позвоню тёте Маше, о моём согласии на мотоциклы. Но тем не менее, вставая из‑за стола, всё же высказал своё мнение о маминой работе.

– Мам, даже не сомневайся. Иди, там будут совсем другие возможности. А по поводу учёбы, то тоже поступай. Мы с Катей уже выросли, так что пора тебе заняться личным ростом, в профессиональном плане.

– Иди уже советчик, – махнула мама рукой, но было видно по её улыбке, что она рада моей поддержке.

Я выскочил во двор, на углу дома, нашего двора, что стоит на улицу Культуры, точно есть таксофон. Позвонил тётке, надеюсь не разбудил их в такой ранний час. Вроде нет, у тёти Маши бодрый голос.

– «Тёть Маш, я согласен, по мотоциклу», – сообщил я.

– «А в остальном что, мать согласна по поводу работы?» – спросила старшая мамина сестра.

– «Конечно согласна. Она может сама этого пока не понимает, но мы её уговорим. Тёть Маш, а цвета какие?», – заверил я тётку и сразу задал вопрос по мотоциклам.

– «Оранжевый, красный и чёрный, с перламутровым оттенком. Пробег небольшой, годы выпуска 73‑й и 72‑й, это всё что я запомнила», – ответила тётя Маша.

Как выглядят краски с перламутровыми оттенками я знал, по прошлой жизни, так что у тётки переспрашивать не стал. Попрощался с тётей, передал всем родственникам привет и сообщил, что перед праздниками приедут дедушка с бабушкой, чем обрадовал тётю Машу. С очень приподнятым настроением побежал обратно домой. Я даже точно знаю, кому предложу разобранные мотоциклы. И мне дешевле обойдётся байк, о котором я мог только мечтать. Кстати, ничего подобного в прошлой жизни не было. Неужели реальность меняется, с моим появлением здесь? Факты говорят о том, что да, меняется, хотя пока совсем незначительно. Вернувшись, домой заглянул на кухню. Отец читал газету, а мама мыла посуду.

– Уже позвонил тёте Маше? – спросила мама.

– Ага. Дал согласие по обоим вопросам, в том числе про тебя, – ответил я.

– Не поняла? – мама развернулась от мойки, а отец отложил газету.

Я развёл руками, пожимая плечами, состроив выражение лица, типа «прошу понять и простить».

– Молодец, малой. Всё правильно сделал. Я ей тоже говорю, что иди учись, пока есть возможность, а она начала сомневаться, – сообразил отец и рассмеялся от удивлённого вида мамы.

Батя понял всё, что я хотел сказать мимикой. А я ещё и покивал головой, с глупой улыбкой на лице.

– Да вы… Вы сговорились! – возмутилась мама, раскрыв рот от негодования.

Батя встал подошёл к ней и обнял. Так как мама стояла ко мне спиной, а отец лицом, я показал ему большой палец и вышел из кухни. Разберутся сами, у отца всегда найдётся аргумент, сделать маму покладистой.

До обеда посидел над своей фантастикой. Проснулась Катя, заглянула в мою комнату.

– Малой, как тебе наш концерт вчера? – спросила она, позёвывая.

– Шикарно. Вы отыграли на высший бал, а твоего кумира танцев Поличкина я зауважал, говорю вполне искренне, – ответил я.

Катя довольно улыбнулась и прикрыла дверь в мою комнату. Я продолжил писать. Работал до обеда, пока мама не позвала на кухню. Отца не было.

– А где папа? – спросил я у Кати, которая уже сидела за столом.

– Ушёл в гараж. Он же там двигатель перебирает, говорит, что скоро закончит с кузовом, сделает перетяжку салона, потом займётся окончательной сборкой, – ответила Екатерина.

Ух ты, какие термины сестра знает, но подначивать её я не стал. Мама молчит, а это необычно.

– Мам, ты сердишься на меня? – спросил я.

– Уже нет, но в следующий раз, не надо принимать за меня решение, – ответила мама.

– Ты бы ещё сомневалась несколько дней, я тебя знаю. А ответ очевиден, на поверхности лежит, если отбросить в сторону твои сомнения, – ответил я, а мама даже замерла от моих фраз.

Несколько минут она меня рассматривала, вдруг засмеялась, присев на табурет.

– Я что‑то пропустила? Хочу знать, о чём вы только что говорили, – потребовала Катя.

Мама, отсмеявшись только махнула рукой, встала с табурета и налила нам с Катей супа.

– Малой, говори немедленно, иначе в моём лице приобретёшь врага. А так как я тебе родная сестра, то враг будет кровным, – потребовала Катя, не прикасаясь к супу.

– Когда я ем, я глух и нем. Потом у мамы расспросишь, если она сжалится над тобой, – ответил я, продолжая уплетать суп.

На уговоры сестры я не поддался, доел свой обед и пошёл собираться. Не сомневаюсь, что Катя будет донимать маму, пока та, не расскажет ей суть тех фраз, что я произнёс. Сегодня воскресенье и у меня вождение на стадионе. Так что я стал одеваться, взял с собой тетрадь и шариковую ручку, чтобы продолжать писать рукопись, когда буду сидеть в очереди, чтобы оседлать мотоцикл. Мы там катаемся по очереди.

Когда пришёл на стадион, к капитальным гаражам, где паркуется техника ДОСААФ, то обнаружил там своих одноклассников. Точнее одноклассник только Рашид Абдулин, Волков Саня и Карпенко Юра учатся в параллельном классе. Гаражи расположены возле нижнего футбольного поля, здесь на ровной асфальтовой площадке нарисованы фигуры, по которым мы тренируемся кататься на мотоцикле. Сегодня десять человек мотоциклистов, а мотоциклов всего два. Техника простая, один «Минск», второй «Восход». Мотоциклы под маркой «Минск» выпускают в Белоруссии, на мотоциклетно‑велосипедном заводе, который находится в столице республики. Простенький аппарат, красного цвета, неприхотливый в обслуживании. Хорошо пользуется спросом у сельских жителей, где о качественных дорогах приходится только во сне мечтать. Мотоцикл «Восход», в данном случае к нашему пользованию представлен «Восход‑2», выпускают на заводе имени Дегтярёва, в городе Ковров, Владимирской области. По качеству, на мой субъективный взгляд, такой же, как и «Минск». Не сложный в обслуживании, насколько я знаю, по деревне своих дедушки и бабушки, тоже пользуется спросом у жителей деревни, хотя по деньгам, ценник чуть выше, чем у «Минска». Обычно мотоциклов дают три штуки, для вождения, но один вроде сломался, так что сидим и ждём своей очереди. Я решил поговорить с пацанами о японской технике.

– Пацаны, есть разговор. Мне пообещали из Владика прислать мотоциклы «Хонда». Они в виде конструкторов, до нас доставят контейнерной перевозкой, – выдал я сообщение.

– Гонишь, Миха. Откуда у тебя подвязки, чтобы «Хонду» достать? – не поверил «хохол»

Юрика Карпенко часто сносит на блатную романтику, особенно в плане разговора. Всё время пытается выглядеть эдаким дворовым хулиганом. А вот Рашид сразу воспринял всерьёз. Он вообще фанат мотоциклов.

– А что такое конструктор? – переспросил Рашид.

– Мотоцикл разбирают перед тем, как упаковать в контейнер, по документам груз идёт, как мотоциклетные запчасти, – ответил я.

– А сколько по деньгам? – спросил Саня Волков.

– С вас по шестьсот пятьдесят, плюс на троих делим ценник контейнера. Ещё надо будет сунуть гаишникам, но мать договорится, с этим проблем не будет. В общем обойдётся примерно по семьсот пятьдесят рублей, ответ нужен сегодня, я лично беру, – добавил я.

Я не стал пацанам заряжать ценник, мама говорила, что один байк почти новый, 73‑го года выпуска, вот его и заберу. У пацанов будет постарше выпуском, на год‑два, значит им подешевле цена. Да и с деньгами у меня намного надёжней, чем у ребят. Мне‑то точно не надо деньги просить у родителей.

– А запчасти все будут на месте? – последовал вопрос от Рашида.

– Гарантировано, люди серьёзные. Плюсом будут запасные запчасти из тех, что изнашиваются быстро. Гофра на переднюю вилку, резиновые чехлы на цепь, колодки для тормозов. А вообще, запчасти можно будет заказать, привезут без каких‑либо проблем, – объяснил я.

– Я беру, – быстро сообразил Волков.

– Я тоже в деле, – тут же подхватил Абдулин.

Карпенко поморщился, он по своей привычке любит поглумиться, как‑то ещё под «шкуру» залезть, а потом делает вид, что он нехотя соглашается. В общем всегда «набивает» себе цену, от чего часто пролетает на что‑либо. Такой характер у человека. Хотя пацан нормальный, серьёзных подлостей не делает. Не жадный на деньги, а главное не трус в драках. Но так как я обозначил количество мотоциклов, то «хохол» слегка пролетает, как «фанера над Парижем».

– А ещё достать нельзя? – решился спросить Юрик.

– Не знаю, надо спрашивать. Если можно, то нескоро, – ответил я.

– Мне больше «Явы» нравятся, с запчастями проблем не будет. Заряжу родителям, чтобы новую «Яву» купили, – сплюнул сквозь зубы Карпенко, начав «рисоваться» перед нами.

Отец у Юрки дальнобойщик, зарабатывает действительно хорошие деньги. Мой отец как‑то говорил, что старший «хохол» бывает загребает до тысячи. Но проблема в том, что «Ява» точно в дефиците. Люди в очереди стоят на такой мотоцикл, в автомагазине.

– Миха, а ты через своих родителей можешь достать «Яву»? – спросил Волков.

– С «Явой» не всё понятно, как мне сказали. На них очередь, чтобы очередь пододвинуть, надо денег засылать, плюс опять же контейнер, и ехать придётся в Москву, чтобы забрать мотоцикл из автомагазина, а отправлять через железную дорогу, – ответил я то, что узнал от мамы.

Подошла наша очередь кататься на асфальте по фигурам. Первым пошёл «хохол».

– Михей, а модель какая, – заинтересованно спросил Рашид, он действительно много знает о мотоциклах.

– Сказали, что модель «СВ‑750», я так понял, – ответил я.

– Ого, это крутой байк. Его начали выпускать в 1969‑ом году. Лучший в своём классе. Скорость развивает до двухсот километров в час, я в журнале читал, – восхитился Рашид.

– Сомневаюсь, что родители «хохла» легко достанут «Яву». Это он перед нами понтуется. У него мать старшим поваром где‑то работает, вроде в детском саду, хотя точно не знаю. А отец обычный дальнобойщик, хотя зарабатывает много, у Юрки всегда есть карманные деньги. Но уверенно не скажу, кто знает, какие связи у отца, – произнёс Саня, глядя на то, как Карпенко крутит фигуры по нарисованным полосам, на площадке.

– Когда деньги понадобятся, чтобы выкупить? – задумчиво спросил Рашид, прикидывая, как он составит разговор с родителями.

– К концу месяца следует приготовиться, только сумма нужна будет вся разом, без всяких там выплат по частям, – ответил я.

Освободился ещё один мотоцикл, кататься пошёл Рашид. К нам подошёл Валера, фамилию он не называл, а по прошлой жизни я не помню. Знаю, что он в клубе мотокросса «Уралмаш», но кем, тоже не помню. Здесь он открывает боксы с мотоциклами. Спортсмен Валера слабенький, бухает время от времени, но из клуба его не выгоняют.

– Привет, пацаны, – поздоровался с нами Валера, усаживаясь на скамейку рядом.

– Валера, как думаешь, за сколько можно толкнуть мотоцикл «Хонда», модель «СВ‑750», и вообще возможно ли? – спросил Саня Волков.

– А какой год выпуска? – спросил Валера, он явно удивился такому вопросу.

– Три года, может четыре, – ответил наугад Волков.

– Крутой байк. Я даже знаю у кого есть такие, за сам аппарат читал, вживую видел. У нас в городе парочка точно таких имеется. Думаю, не меньше двух‑трёх тысяч, даже с пробегом. Но скорей всего дороже. «Хонда» точно ценится, особенно эта серия, за базар отвечаю конкретно. А что, кто‑то продаёт? – спросил Валера, проявив интерес.

Так как Валера смотрел на Сашку, ведь он же задал свой вопрос, то Саня заволновался, посмотрел на меня. Надо выручать однокашника.

– Во Владике продают, – ответил я.

– Ну‑у, во Владике понятно. Там япошки близко, я слышал, что там разные тачки можно купить, в том числе машины, только машины с правым рулём, – разочарованно протянул Валера.

Подошла наша очередь кататься на мотоциклах, нам уступили Юрка и Рашид. Откатали мы два с половиной часа. Можно было возвращаться домой, теоретических занятий сегодня нет, в связи с праздниками. Мы прошли через стадион, вышли на Фестивальную, по ней прошли до улицы Кировоградская. Обычный наш маршрут, когда возвращаемся домой.

– С Валерой поговорили по поводу вступления в клуб мотокросса, говорит, что никаких проблем нет, только придётся собирать мотоциклы из тех, что стоят в ремонте. Наш возраст подходит под выступления в классе 125 кубиков и 250, – начал делиться информацией Юрка.

– Кто на тренировках себя нормально покажет, того могут на «макаку»2 посадить, – добавил Рашид.

Я знал по прошлой жизни, что клуб «Уралмаш» считается слабеньким, финансирование плохое, хотя из этого клуба вышло несколько спортсменов союзного значения. Но высоких результатов они добились, совсем не в этом клубе. Имелся ещё один клуб на улице Пушкина, но про тот клуб ничего сказать не могу. Знаю, что в области сильными считались клубы из Ирбита, так как там мотоциклетный завод, а также из города Реж. Они даже в 80‑х выигрывали в какие‑то места в Спартакиаде народов СССР. Что касается клуба «Уралмаш», то он дальше областных соревнований не заходил. Как минимум, у меня другой информации нет. В общем перспектива туманная. Я бросил мотокросс, в прошлой жизни, по причине того, что чаще ремонтировали мотоциклы, нежели участвовали в гонках. Рашид, как я уже говорил, разбился, получив серьёзный перелом ноги, тоже в спорте больше не участвовал. Юрка ходил ровно столько, пока Рашид занимался. Карпенко вообще часто ходил туда, куда двигался Рашид. В прошлой жизни, они даже учились в одной группе, в училище на сварщиков.

– Я вам так скажу, «Уралмаш», на мой взгляд, слабый клуб. Спортсмены не показывают выдающихся результатов, потому руководство завода не вкладывается в клуб. Нет смысла вкладывать средства, если нет достойных результатов. Ты, Рашид, узнай по поводу клуба на улице Пушкина, там вроде намного серьёзней подходят к этому делу. Точного адреса я не знаю, но найдёте. Они расположены между Ленина и Малышева, с правой стороны, – дал подсказку я.

– А ты, Миха, в мотокросс не хочешь? – язвительно спросил Юрка.

– Не хочу. У меня борьба и авторские работы, я тебе об этом уже говорил. Или ты, Юрик, непонятливый, – надавил я голосом на Карпенко.

Доводить меня до «кипения», Карпенко не станет. Он не трус, я это знаю наверняка. Видел его не раз в драках. При чём у него своеобразный подход, сначала говорит вежливо, а потом первым бьёт. Юрик знает, что со мной он не справится, потому отступит. Что и произошло. Тем более Рашид его не поддержит, а мнение Абдулина «хохол» уважает. Вот Рашид дерётся очень здорово, он быстрый и резкий. Наверняка мог бы сделать спортивную карьеру в боксе.

– Рашид, а ты не хочешь в бокс пойти? Ты же дерёшься здорово, скорость и реакция у тебя на высоте, – неожиданно для себя предложил я.

– Не знаю, не думал об этом. Мне мотоциклы нравятся, хотя бокс, наверное, тоже прикольно. Боюсь, что по возрасту не подойду, – ответил Рашид.

– Хочешь, я переговорю со своим тренером, а он поговорит с тренером бокса? – решил спросить я.

Мысль у меня простая, если Рашид увлечётся боксом, то не попадёт на соревнования, в том числе не получит страшный перелом ноги. Глядишь ещё сможет достичь больших высот в боксе. Тем более азы он знает, не раз наблюдал, как он встаёт в стойку «боксёра».

– Не знаю, Миха, как‑то неудобно. Хотя попробовать стоит, поговори, если тебе «не в лом». А там видно будет, я сам как‑то не думал об этом серьёзно, – ответил Рашид.

В районе пересечения нашего пути улицей Стахановская, мы разошлись в разные стороны. Юрке и Рашиду идти до улицы Победы, а нам с Волковым идти до площади, ну почти. Саня свернёт чуть раньше.

От школы нас никто не освобождал, книги писать надо, но об экзаменах забывать не стоит. Так что в понедельник я бодро потопал в школу. Сейчас на уроках уже нового материала не дают, упор полностью на подготовку к экзаменам. Мне предстоит сдавать два письменных экзамена: русский язык, пишем сочинение, где ставят оценку за литературу, и математика, включает алгебру, письменно. Кроме письменных экзаменов имеются устные. Математика, раздел геометрии, доказательство теорем и так далее. Ну и русский устно, правила и прочие знания правописания и орфографии. Все остальные предметы идут зачётами. С немецким у меня более‑менее неплохо. Всё же переписка с немцем из ГДР здорово помогает. Правда в этом году, я не написал ни одного письма. Так что зачёт по иностранному языку сдал без проблем. Сочинение я уж как‑нибудь напишу, за математику тоже спокоен, как показал этот учебный год. Помнится мне эти предметы всегда давались легко. Да и за остальные экзамены особо не переживаю, на «четвёрки» сдам, даже не сомневаюсь. Тем не менее на уроках дают ответы на билеты. Такое время сейчас, учителя сами заинтересованы, чтобы был максимальный процент сдачи экзаменов. После возвращения из школы, сел за книгу. Что‑то я увлёкся так, что не заметил, как в комнату вошла Катя. А я в это время мурлыкал себе под нос, композицию «Victory» из репертуара квартета «Bond». В прошлой жизни мне здорово нравилось исполнение этого струнного австралийско‑британского коллектива, в котором основными исполнителями были симпатичные девушки, играющие на скрипках. Вот, сижу себе бубню под нос, а Катя видимо навострила уши. Наконец она нарушила молчание, я даже вздрогнул, когда она заговорила.

– Малой, что ты такое бубнишь, опять новая музыка? – спросила сестра.

– Ты меня напугала, я даже вздрогнул. Чего подкрадываешься, как змея из травы?

– Скажи, что за музыка, инче не отстану, буду мешать тебе писать твои сказки, – упёрлась сестра.

– Людвиг ван Бетховен тебе в помощь, вроде там что‑то такое есть, в пятой сонате, – ответил я.

– Врёшь. Я слушала несколько раз эту сонату, ничего подобного там нет. Хотя подожди, может это? – Катя успела несколько нот написать, пока тихо сидела за моей спиной.

Сейчас она что‑то чиркала в своём блокноте. Я хмыкнул и вернулся к книге, сестра мне не мешает, если сидит тихо.

– Поняла. Но сейчас не об этом. Я чего зашла‑то к тебе? Малой, давай тебя поучим танцам. Вальс разучишь, нормальное танго, даже можно «Аргентинское». А то опять будешь на нашей школьной дискотеке, в конце года, танцевать, как парализованный дебил. В такие моменты, я начинаю сомневаться, что ты мой брат. А ещё нам надо с тобой потренироваться танцевать «шафл», но вместе. Хочу удивить одноклассников, пусть завидуют.

– Разве выпускной бал будет совместным? – удивился я.

– Ага, в этом году восьмиклассников и десятиклассников решили соединить, чтобы не делать две дискотеки. Короче, тебе надо походить к нам в эстрадный балет. Сама тебя поучу, девочек попрошу, чтобы они тебя поводили. За месяц научишься. Иногда ты бываешь не совсем тупым, движениям шафла, например, меня научил, – предложила сестра.

Екатерине похоже что‑то надо от меня, раз она обеспокоилась, как я танцую. Но что именно пока не говорит. А я подумал, почему бы нет? В прошлой жизни, когда повзрослел, хотел научиться «Аргентинскому» танго, но так и не набрался смелости пойти в какое‑нибудь общество. Катя танцует танго здорово, я сам тому свидетель.

– Хорошо, я согласен. Но что тебе надо от меня, коли ты такая добренькая?

– Дурак ты, малой. Я просто хочу, чтобы ты выглядел шикарно на своём первом выпускном, больше пока ничего, – засмеялась Катя.

В общем я дал согласие, Екатерина сразу обозначила мне время, когда она занимается с эстрадным балетом «Импульс». Моему графику это не мешает, так что я решил, что схожу, вдруг сестра поможет мне осуществить мечту, из моей прошлой жизни, тем более и тело у меня помоложе в данный момент. Катя ушла из моей комнаты, а когда я пошёл сделать себе чаю, на кухню, то услышал знакомые мелодии на скрипке. Быстро сестрёнка схватывает музыку, я бы сказал, буквально на лету. Не удивлюсь, если она сегодня вечером похвастается перед Ошерович. Я улыбнулся, хорошо, что у меня получается порой помочь сестре, пусть развивает свой талант.

Приятная новость, нам установили домашний телефон. В понедельник мама куда‑то съездила, скорей всего на телефонную станцию, наверняка сунула там денег, чтобы свободный номер нашёлся быстро. А во вторник пришли мастера и нам поставили телефон. Я думаю, что сложностей не должно бы быть. Телефонная точка‑то на этой квартире уже была. Так что в среду, я со спокойной душой заказал на вечер такси. Пришлось приврать, что беспокоят из Горкома, использовал данные работы тёти Маши. Мне ничуть не стыдно, за эту маленькую ложь, зато машину подали к подъезду вовремя. Я отправился на вокзал, встречаю дедушку и бабушку. Моё тело было в гостях, у старших родственников, прошлым летом. Но я попал в это время, уже после приезда из деревни. Если учесть свою прошлую жизнь, то деда я не видел давно, больше тридцати пяти лет точно. Потому испытывал некоторое волнение. Помню дед здорово меня любил, выделял среди других внуков. Может, потому что я самый младший, точно не знаю, никогда его об этом на спрашивал. А вот бабушка всегда любила Катю, единственная девочка среди внуков, как такую не любить. Чем Катюха всегда пользовалась, дед и бабушка баловали мою сестру, не обращая внимания на возмущения моей мамы. Машину оставил на вокзальной площади, таксист включил счётчик на ожидание. Точнее он уже включен, ведь мы ехали к вокзалу, уже с включенным счётчиком. Я потопал к перрону, на который подойдёт нужный поезд. Шёл и думал, какие они сейчас, мои дедушка и бабушка? Помню взгляд деда, его глаза, которые выцвели за время войны. Бабушка рассказывала, что у деда были голубые глаза до войны, а потом стали цвета льда. И взгляд очень острый. После Великой войны, дед мог сделать военную карьеру, но не пошёл дальше по армейской стезе. После войны работал, в своём районе, судебным заседателем, пока не ушёл на пенсию. Бабушка работала в колхозе. Мой дед прошёл две войны. Женился до мобилизации на срочную службу. Срочную служил на границе, где‑то на Дальнем Востоке. Тётя Маша родилась, когда он отдавал свой долг Родине. Только пришёл домой, через год родилась мама. Деда мобилизовали на Финскую войну в 39‑ом. Там он заслужил свой первый орден «Красной Звезды». Вернулся ближе к лету 40‑го года. А через год, в июне забрали на Великую Отечественную войну. Вот такая судьба. К концу войны дедушка дослужился до майора. Пока ждал не перроне, испытывал волнение. Без кривляний, я тоже любил своих дедушку и бабушку. Наконец появилась голова поезда, нужный вагон пробежал мимо, я потопал за вагоном. И вот, дверь вагона открылась, я увидел сухощавого, скорее даже жилистого мужчину шестидесяти лет. А ведь он ещё не старый, подумалось мне, пока я быстро разглядывал деда. Рост у деда, для его сверстников считается высоким, сто восемьдесят сантиметров. Бабушка ему чуть ниже плеча. А бабушке нет ещё шестидесяти. Дед, увидев меня, заулыбался. Я подскочил к вагону, стал принимать от него вещи. Да‑а, набрали они немало, сумки тяжёлые. Дед одет в гражданскую одежду, вроде все ордена у него на майорском кителе, наверняка оденет в день Победы. После того, как я принял все сумки, дед спустился по лестнице и подал руку бабушке. Оба подошли ко мне, дед обнял первым. В его руках ещё чувствуется сила, вон как крепко сжал меня.

– Смотри, Шура, как медвежонок вырос, скоро шире меня в плечах станет, а ростом уже не уступает, – радовался дед, разглядывая меня на вытянутых руках.

– Дак есть в кого, стать‑то отцовская. Виктор вон какой здоровый, вот и Мишенька в него пошёл, – радостно ответила бабушка.

После обращения деда ко мне, я сразу вспомнил, что он называл меня «медвежонком», в моём детстве. Наверное, производная от имени Миша. Так и было, всегда произносил с лаской и любовью. Хотя не скажу, что за мои проказы, мне не влетало от дедушки, он может быть очень строгим. Если что, кнутом огреет не задумываясь. Сумок много, потому мы воспользовались услугами носильщика, который лихо докатил свою тележку до нашего такси. Когда машина въехала во двор, остановившись у подъезда, мы с дедом вышли и стали доставать вещи из багажника. Наша семья выскочили встречать. Наверное, Катя в окно увидела. Сестра с визгом бросилась обнимать и целовать бабушку, а потом обняла деда. Поочерёдно обняла родителей мама, мой отец таких чувств не проявлял, он обнял бабушку, а с дедом всего лишь обменялся рукопожатием. Подхватив вещи, дружно отправились в квартиру, я рассчитался с водителем, отдав ему пять рублей. Стол уже был накрыт, мама постаралась. В этот вечер сидели почти до полуночи, обмениваясь новостями. А вот ночевать в наших комнатах, бабушка и дед отказались.

– Ты, Галя, постели мне на диване, в большой комнате, а деду раскладушку поставьте здесь же, нечего внучатам мешать отдыхать, – приняла решение бабушка, а мама спорить с ней не стала.

В гостиной у нас стоял диван, мама считала, что спать в гостиной неудобно, но спорить со своими родителями она никогда не пыталась.

Интерлюдия 3. Октябрьский район. Отдел милиции района.

Начальник отдела милиции по Октябрьскому району подполковник Тимошин проводил совещание в скверном настроении. В парке обнаружен труп молодой женщины или девушки. А главное, накануне праздника. Сейчас в его кабинете сидели начальник уголовного розыска капитан Крапивин, начальник патрульно‑постовой службы майор Сапожников, замполит майор Мясин и начальник участковых майор Талызин.

– Слушаю тебя, Игорь, – Тимошин дал слово начальнику уголовного розыска.

– Осмотр места преступления провели качественный. Хорошо, что в эти дни не было дождя. Вызывали кинолога с собакой, но собака след не взяла, может из‑за того, что прошло много времени. В общем от собаки пока толку нет, свидетелей нет, – начал говорить капитан Крапивин.

– У тебя ни хрена нет, мать твою. Вы как работаете, что у вас ничего нет? – вспылил Тимошин.

Никто не возражал, просто ждали, когда начальство спустит «пар». Крапивин выдержал паузу и продолжил.

– Патологоанатом утверждает, что смерть наступила примерно пять дней назад. Обнаружил труп путевой обходчик, который осматривал полотно детской железной дороги. С ним была его собака, вот она и навела на убитую. Над трупом успели поработать птицы и мелкие животные. Лицо объедено, опознать будет непросто. Документов нет. Правда найдена записка, сейчас ребята отрабатывают версию. Так же на пальце обнаружено серебряное кольцо. Кроме этого, найден кошелёк с мелочью, в пределах двух рублей. Из чего делаем вывод, что ограбление не было целью, – продолжал докладывать капитан.

– Совсем нет зацепок? – зло спросил Тимошин.

– Ну почему? Есть кое‑что. Мы начали проверять список обращений, по пропавшим девушкам и молодым женщинам. Наткнулись на интересный факт. Третьего мая, в субботу, в парке к патрульным милиционерам обращались две молодые девушки. У них пропала подруга, отошла в туалет и не вернулась. Все три девушки учащиеся торгового училища. В результате опроса этих девушек, мы получили описание пропавшей подруги, а также описание одежды. Есть совпадения, надо бы провести опознание. Родители пропавшей девушки проживают в нашем районе, они написали заявление о пропаже. Завтра планировал сам съездить с ними на опознание, считаю, что с личностью мы определимся, – начальник уголовного розыска сделал паузу, чем Тимошин воспользовался, посмотрев на начальника патрульно‑постовой службы.

– Есть что сказать, Матвей Львович? – Тимошин задал вопрос Сапожникову.

– Было обращение к дежурному патрулю. Время вечернее, вызывали ещё два патруля, обошли лес в радиусе километра, следов не обнаружили. Было подозрение, что девчонка убежала от подруг, такое тоже случается. Один наряд наших ребят даже запомнил девчонок, но, кроме этого, ничего путного сказать не могут, – доложил Сапожников.

– Круг знакомых девушек отрабатываете? – задал вопрос замполит, майор Мясин.

– Отрабатываем, но пока ничего конкретного. Вот проведём опознание, тогда будем точно знать личность убитой. Можно будет, более тщательно, пройтись по всем друзьям и недоброжелателям, – ответил Крапивин, так как вопрос от замполита предназначался ему.

Тимошин злился ещё от того, что убийство произошло в праздничные дни. По статистике должно быть полно свидетелей, но увы, никого найти не получается.

– Похоже «глухарь», – задумчиво произнёс замполит.

– Вполне возможно, что насильник был случайный, тогда точно «глухарь», – высказался начальник участковой службы майор Талызин.

Последнее высказывание совсем вывело из себя начальника отдела, минут пять он ругался матом, проклиная всех, начиная с преступников и заканчивая патрульными, которые посчитали исчезновение девушки шуткой.

– Её не просто изнасиловали, он, вашу мать, резал девчонку, судя по экспертизе.

От злости и негодования Тимошин сломал карандаш, который держал в руке. Накричавшись, он немного сбавил тон.

– Мой опыт мне подсказывает, что это не банальное изнасилование и убийство. Чувствуется, что преступник постепенно резал жертву, возможно, наслаждался этим. А значит будут и другие случаи. Игорь, возьми на контроль работу с другими отделами. Может где‑то уже что‑то подобное происходило, – Тимошин понимал по своему опыту, что дело об изнасиловании и убийстве будет очень непростым, возможно безнадёжным.

Май 1975 год. Свердловск. Михаил Егоров.

В мой график занятости добавилось то, что теперь я забегал на Катины репетиции по танцам. Мне действительно захотелось научиться танцевать, по опыту другой жизни, я знаю, что такое умение лишним точно не будет. Сегодня второй день, как к нам приехали дедушка и бабушка в гости. Вечером я сходил на лекции в ДОСААФ, тренировались отвечать на билеты, теория по правилам дорожного движения. После этого я сразу побежал домой. Сегодня погода не жалует, днём было не выше пятнадцати градусов. Цветёт черёмуха, а народная примета говорит о том, что во время цветения черёмухи и яблонь, всегда прохладно. Войдя в квартиру, сунулся на кухню, чтобы сделать себе чаю. На кухне хлопочут бабушка и мама, готовятся к ужину. Кате подвалила «халява», обычно она помогает маме, но бабушка освободила её от такого занятия.

– Присядь, Мишенька, я тебе сейчас налью чаю, хотя через полчасика ужинать будем. Или ты замёрз на улице, дак вроде нехолодно? – усадила меня бабушка на табурет, а сама взялась заваривать для меня чай.

– Да нет, баб, на улице нежарко, но чай нужен, чтобы подготовить организм к серьёзному приёму пищи, – пошутил я.

В этом теле я на аппетит не жаловался, тем более у меня очень интенсивный график жизни, двигаюсь много, а значит и восстанавливать энергию приходится постоянно.

– Маша звонила днём. Очень удобно, когда есть домашний телефон. В гости приглашает, чтобы мы у них пожили, я ей ответила, что после праздников обязательно погостим. Вот посмотрим Катины концерты, а потом и к Маше поедем, – продолжила диалог с моей мамой бабушка, видимо мой приход прервал их разговоры.

Я дождался своего чая, унёс его в комнату, а потом заглянул в гостиную. Дед смотрел телевизор, а отец просматривал газеты.

– Дед, пойдём ко мне в комнату, я тебе подарок приготовил, – позвал я деда.

– Какой подарок может приготовить медвежонок, бочонок мёда? – пошутил дед, но встал с дивана и потопал за мной.

– Лучше, деда. Это моя книга о войне, я хочу тебе подарить один экземпляр, – засмеялся я, когда мы вошли в мою комнату.

Дед сел на мой диван, раскрыл книгу, внимательно прочитал дарственную надпись, хмыкнул. Открыл первые страницы, вчитался. Что интересно, в свои шестьдесят лет, дед до сих пор не пользуется очками, зрение, как у молодого. Пролистав несколько страниц, дед закрыл книгу.

– Спасибо, внучек, обязательно прочитаю, но уже дома. Здесь хочется с вами пообщаться. Но у тебя ведь не одна книга. Катя днём говорила, что есть другие, – произнёс дедушка, откладывая книгу в сторону.

Я достал с книжных полок три книги, две части фантастики и сказку. Дед очень внимательно просмотрел книги. Я его не торопил, терпеливо ждал, когда он выскажет своё мнение. Закончив просматривать книги, дед одобрительно улыбнулся, покачав головой.

– Сколько помню тебя, медвежонок, ты всегда был фантазёром. Мог часами рассказывать выдуманные истории. Но я не понимаю вашей фантастики, для меня такие книжки, как сказка для взрослых, но почитал бы. То, что сказку для детей написал, хвалю. А за серьёзную книгу о войне, скажу, когда прочитаю, – выдал свой вердикт дед.

– Сказки для взрослых тоже нужны, чтобы люди могли отвлечься от будничной рутины. Книги о фантастическом приключении в космосе тоже подарю, не понравится отдашь в сельскую библиотеку, – предложил я, чем вызвал улыбку у деда.

Ужинали мы все вместе в гостиной. Мама выставила отцу и деду бутылку водки, они с бабушкой тоже выпили по пятьдесят грамм. За ужином вели разговоры на бытовые темы. Мама подняла вопрос о поездке в Москву, по приглашению ЦК ВЛКСМ.

– Мам, пап, может вы с нами поедете в Москву? Витя отказался, Катя не может, их коллектив после парада будет выступать, для жителей города, – обратилась моя мама к деду с бабушкой.

– Галя, да мы же ради Катиного концерта и приехали. С чего бы нам в Москву ехать, чего я там не видела? – отказалась бабушка.

– Мы тоже с Мишей останемся на концерт, но только восьмого мая. Я уже забронировала билеты на самолёт, полетим ночным рейсом, утром будем в Москве, – пояснила моя мама.

Надо же? А меня забыли предупредить. Я вообще думал, что мы поедем на поезде, чтобы утром приехать в столицу. Но показывать своего удивления я не стал. Зато заметил, как дед задумался. Получалось, что при мамином предложении, можно концерт посмотреть во Дворце Молодёжи, а потом столицу посетить. Насколько я знал о жизни деда, имелись у него в Москве бывшие однополчане, от встречи с которыми он бы не отказался.

– Пап, а ты чего скажешь? Катин концерт посмотришь, на следующий день будет почти то же самое. Полетели с нами, заодно кого‑то из однополчан встретишь, – обратилась мама к деду, включая аргументы, будто мои мысли подслушала.

Дед взял бутылку, разлил по стопкам, себе и моему отцу. Молча чокнулся со стопкой отца, они выпили, закусили солёными огурчиками. Дед похрустел огурцом, выдерживая паузу, во время которой размышлял.

– А я, пожалуй, не откажусь. А то переписываюсь с однополчанами, а повидаться не получается. Тем более они уже много раз звали в гости. Да и в Москве я был всего один раз, на параде Победы, сразу после войны, – принял решение дед, а бабушка только укоризненно покачала головой, но возражать не стала.

– Ну вот и хорошо, завтра выкуплю билеты на ночной рейс, сразу после концерта поедем в аэропорт, – произнесла довольная мама.

В этот вечер, я перетащил раскладушку деда в свою комнату, деду постелили на моём диване, а мне на раскладушке. Мне очень хотелось поговорить с дедом о войне, вдруг он мне чего‑то подскажет о лётчиках или о конструкторах боевых самолётов. По прошлой жизни, мне помнится, что дедушка не любил говорить про войну. Хотя наверняка ему было, что рассказать. Орденов‑то у него хватает, да и медали имеются. Но в этой жизни, случай совсем другой, мне же не для праздного любопытства, а для книги.

– Дед, вы с лётчиками взаимодействовали? – первым заговорил я, когда мы улеглись по постелям.

– Не особо. Где мы, а где лётчики? У них совсем другая война, хотя не скажу, что воевать в небе просто или легко. Но было несколько случаев, когда сбитые лётчики воевали с нами, бойцами из пехоты. Раз довелось из окружения выходить, немец пёр так, что мы не успевали отступать, – после двухминутного молчания, заговорил дед.

Следующие минут пятнадцать он рассказывал, как они попали в окружение, как по лесам выходили к линии фронта, какие тяготы и лишения пришлось пережить.

– Деда, у тебя есть знакомые конструкторы самолётов? – решил я поинтересоваться у деда.

– Есть один, но он не совсем лётчик, механик. Молодой парень, Лёшка Ухватов. Под Могилевом познакомились. Фашисты нашу оборону прорвали, аэродром наш танками разнесли в клочья. Те, кто остались в живых, в леса отступили. А наш батальон в очередной раз в окружение попал, тогда и познакомились, ‑начал рассказывать дед, но вдруг замолчал.

Я не торопил его, а дед смотрел в потолок, вспоминая войну, минуты через три он продолжил.

– До войны Лёшка учился в авиационном институте, на инженера. На фронт пошёл добровольцем. М‑да. Непросто было, но вышли. Ухватов серьёзное ранение руки получил, списали его, продолжил учёбу. Лешка в Москве живёт, познакомлю тебя с ним, пусть сам всё расскажет, – как‑то резко свернул дед рассказ.

– А тебя куда потом направили? – не унимался я.

– На Южный фронт попал, там взводом командовал, в десанте участвовал, в операции под Новороссийском. Ладно, внучек, давай спать, потом как‑нибудь поговорим, когда надумаешь про пехотинцев книгу писать, – после этих слов дед замолчал.

Я настаивать не стал, предполагаю, что непросто ему воспоминания даются. Старые «раны» болят, от таких воспоминаний. Стоп! О чём я только что подумал? Какое слово или фраза? Я даже сел на раскладушке. «Старые раны болят», именно эта фраза вызвала беспокойство. Я подскочил и побежал в комнату сестры. Она ещё не спала, перебирала нотные листы. Мой ураганный забег в её комнату, удивил сестрёнку.

– Ты чего, малой? Выглядишь так, будто за тобой призраки гоняются, – уставилась на меня Катя.

– Хочешь дедушке подарок сделать? – спросил я, беря лист бумаги и карандаш.

– Допустим, – осторожно ответила сестра, всё ещё не понимая меня.

Я уже писал на листе бумаги текст, не давая пока пояснения сестре на слово «допустим», за которым она ожидала продолжения. Тем самым сохраняя интригу. Дело в том, что в прошлой жизни, когда я только начал свою писательскую карьеру, моими первыми книгами были попаданцы в прошлое, где герой старался изменить историю. Были книги о попаданцах во время Великой Отечественной войны. Один из моих книжных героев проталкивал песни из будущего, ну так, по приколу. Одна из многих песен, была песня на стихи Маргариты Агашиной «Солдату Сталинграда». Стихотворение поэтесса написала в 1967‑ом году. Сейчас 75‑й год, значит стихотворение уже написано, и это очень хорошо. А вот в песню, такое душевное стихотворение, превратил композитор Владимир Мигуля. Но напишет он музыку только в 1977‑ом году, первым исполнителем станет Иосиф Кобзон. Подкидывая сестре идею, я лишаю Мигулю и Кобзона некоторого права первенства, но ничуть не расстраиваюсь. Они люди талантливые, так что переживут, напишут ещё что‑то более грандиозное. Вселенная она такая, если где‑то что‑то убыло, значит где‑то что‑то появится. Тем временем моя сестрёнка начала испытывать нетерпение.

– Ну? Малой, ты чего, моё терпение испытываешь? – начала сердиться сестра.

– Не «нукай», не запрягла. Держи, можешь не благодарить, – я подал сестре лист бумаги, с написанным на нём текстом.

– Стихи, вроде неплохие. Нет, даже хорошие, – оценила сестра, прочитав стихотворение.

– Ты же будущий композитор, у тебя уже в голове должна звучать музыка. А если ты такая тупенькая, то у тебя есть умный брат, хоть и младший. Следи за мной, вернее слушай внимательно, а критику свою оставь на потом, – съязвил я.

Я начал напевать песню в том ритме, в котором помнил, по прошлой жизни. Я, конечно, не певец, даже не претендую на такое звание. Тем не менее голос мой нельзя назвать совсем безнадёжным. На мои издёвки, сестра ничего не ответила, она слушала, даже глаза прикрыла, пытаясь уловить мелодию. Взяла лист со стихотворением и села за пианино, начался процесс подбора музыки сестрой, я ей в этом не мешал. Прошло минут двадцать, время не очень позднее, надеюсь соседи не начнут стучать гантелями по батарее.

– Так и быть, малой, прощаю тебе слово «тупенькая», похоже песня может получится сильная, вне всяких сомнений, – объявила о моём прощении сестра.

Она ещё некоторое время игралась с пианино, останавливаясь и записывая ноты.

– Да. Я тебя прощаю, теперь ты послушай меня, поправишь если что, – почти приказала сестра.

Катя запела, аккомпанируя сама себе. Голос у неё низкий, типа «грудной». Не знаю точно, как это называется у музыкальных работников. Вроде контральто. Голос моей сестры похож на голос певицы, которая появится только в будущем, Ирина Забияка солистка музыкальной группы «Чи‑Ли». Но это уже 21‑й век. Хотя я знаю несколько песен из их репертуара. Но сейчас не об этом. Катя проиграла четыре раза напевая слова, время от времени она что‑то поправляла в нотах. Мы не заметили, как текло время. Катюша вновь и вновь напевала, аккомпанировала, снова черкалась в листах нотной тетради. Пока наша мама не прекратила эту вакханалию.

– Вы сдурели, поздно уже. Хотите, чтобы завтра соседи вышли на митинг с плакатами, требуя нас немедленно выселить? – сурово произнесла мама, хотя суровость её была искусственной.

Пришлось остановиться, я отправился спать, а во сколько легла Катя, даже не представляю.

Утром, как обычно, мы с отцом отправились на пробежку. Батю сосем не волновало то, что я не выспался. Вернувшись с пробежки и сделав зарядку во дворе, мы вернулись в квартиру. На кухне я обнаружил сестру. Катя уже умылась, оделась и завтракала.

– Кто должен был сдохнуть в лесу, чтобы наша Катька так рано встала? – удивился я.

– Ей же в школу, может решила пораньше пойти, – предположил отец, усаживаясь на своё место.

Дедушка и бабушка тоже были на кухне. Благо кухня хороших размеров, и на ней не тесно.

– Я в школу сегодня не иду. Мам, не забудешь сделать звонок в школу, скажи, что я готовлюсь к концерту, – пояснила нам с отцом Катя, встала из‑за стола, показав мне язык.

– Представляешь, Витя, твоя шальная дочурка встала рано, позвонила Ошерович, собралась готовиться к концерту, – пожаловалась мама моему отцу, но тот только пожал плечами.

Тем временем, Катя раздала поцелуи всем, кроме меня, мне она взъерошила волосы. Махнув ручкой, Катя исчезла из квартиры. Здорово я её вчера завёл с песней. Надеюсь, они успеют что‑то сделать, чтобы исполнить песню на концерте. Зато меня никто от школы освобождать не собирался, потому я позавтракал и отправился в «храм науки».

Май 1975 год. Свердловск. Екатерина Егорова. Эпизоды.

Егорова Екатерина в эту ночь спала мало, но к собственному удивлению, проснулась рано. Что важно, задолго до будильника. Вечером брат Мишка подкинул ей задачку, взял, да и написал стихи поэтессы Маргариты Агашиной, более того, напел песню. А потом предложил сделать на концерте подарок дедушке Коле. С утра пораньше, Катя позвонила педагогу по музыке и руководителю их коллектива Ошерович. Хорошо, что та уже не спала. Всё ей выложила, что у Кати творилось в голове с новой песней. Ошерович предложила подойти в музыкальную школу к восьми утра, там и поговорят без суеты. Для затравки, дала почитать стихи своему руководителю.

– Отличные стихи, Катя. Ты хочешь написать песню, или уже написала ноты? – спросила Ошерович, на что Екатерина быстро закивала головой.

– Софья Яковлевна, без вас никак. Времени совсем мало, а я хочу на завтрашнем концерте поздравить своего дедушку этой песней. Он так редко приезжает к нам, когда ещё соберётся, а человек достойный, вся грудь в орденах и медалях, – начала уговаривать своего руководителя Катя, боясь, что Ошерович посчитает идею песни безумной, из‑за малого количества времени на подготовку.

– Ох и шальная ты, Катя. С ума меня когда‑нибудь сведёшь, всё тебе подавай сейчас и сразу, нетерпеливая, – посетовала Ошерович.

Однако Софья Яковлевна куда‑то сходила, её не было минут десять. Вернувшись Ошерович опять покачала головой.

– Всех взбудоражила. Я позвонила знакомой, она педагог по вокалу. К двенадцати подойдёт во дворец. Ох и мало же у нас времени. В общем пробуем, но, если я увижу, что ты и ребята не готовы, никакой песни не будет на концерте, – строго произнесла Ошерович.

Тем не менее Софья Яковлевна просмотрела ноты, потом послушала, как Катя исполняет композицию на пианино, в соответствии с теми нотами, что написала сама Егорова. Потратили почти два часа, когда начало что‑то вырисовываться. Потом Катя ждала, так как у Ошерович был урок с учениками музыкальной школы. Ждать пришлось полтора часа. А после того, как Ошерович освободилась, они поехали во Дворец Молодёжи. До позднего вечера репетировали. Домой Катю провожал Антон Гранин, он так и не оставил мысли завязать с девушкой какие‑то отношения, но Катя пока держала его на некотором расстоянии. На следующий день, весь коллектив «Время вперёд» собрался к десяти утра. Целый день они прогоняли композиции, которые будут исполнять на концерте. А главное отработали новую песню. Педагог по вокалу, Алевтина Петровна Мальцева, тоже внесла свою лепту. Даже к вечеру вынесла свой вердикт.

– Удивительный музыкальный слух и прекрасный голос, чувство ритма музыки. Катенька, я вам определённо советую поступить на вокал в консерваторию, из вас может получится прекрасная певица, – высказалась Мальцева, которой вручили контрамарку на посещение концерта.

Два дня работы с Мальцевой дали свой результат. Ошерович решила, что можно попробовать. И пошла договариваться по поводу подарка дедушке с директором дворца Бруком. Волновались ли члены коллектива «Время вперёд», скорей всего не сильно, ведь это был у них уже не первый концерт. Что не скажешь о самой Кате, ведь петь ей придётся впервые на публике.

– Чтобы ты не сбилась с текста от волнения, мы тебе шпаргалку подсунем. Когда будешь исполнять песню, просто думай о своём дедушке и о всех ветеранах, тогда у тебя точно получится, я верю в тебя, – успокаивала Катю Софья Яковлевна.

В этот день они домой не разъезжались, пообедали в кафе дворца. Ожидая время начала концерта. Музыкальный коллектив «Время вперёд» поставили в последнюю очередь. А перед ними выступили баянисты, которые играли мелодии военных лет. Были певцы из театра Музыкальной комедии, выступал коллектив танцев из Верхней Пышмы. Только бы не сбиться с текста, ну и голос бы не подвёл, переживала Катя. Екатерина очень любила бабушку и дедушку. С возрастом Катя стала замечать, что у её сурового деда ледяной взгляд чуть тает, пусть на пару секунд, но точно тает, когда он смотрит на внучку. Девушка понимала, что родители мамы балуют её. Например, к Мишке дед относился по‑другому. Она точно знает, что из всех внуков дед любит Мишку, но глаза его не тают, когда он смотрит на внука. Однажды Катя спросила об этом деда Николая.

– Мальчик должен вырасти мужчиной, а не тряпкой, – коротко ответил дед.

Хорошо быть единственной девочкой среди внуков. Тебе достаётся вся нежность от старших родственников.

Май 1975 год. Свердловск. Михаил Егоров.

Седьмого числа, после школы я скатался в Средне‑Уральское издательство, согласовал корректировку некоторых слов и фраз. С удовлетворением подумал, что у меня всё меньше слов из 21‑го века, которые местные советские граждане не понимают. В журнале картинок не будет, так что и утверждать нечего. Олег Владимирович, редактор журнала «Уральский следопыт», заверил меня, что третья часть моей космической трилогии выйдет в июньском номере, в этот раз книгу делят на два номера.

– Над чем‑то новым работаешь? – спросил Петров, прежде чем я покинул его кабинет.

– Начал работу над новой книгой, тоже будет серия из трёх, может из пяти книг, – ответил я.

– Рабочее название скажешь? Хотя нет, не говори. Но сюжет я бы заранее узнал, если ты секретов не разводишь, – засмеялся Олег Владимирович.

– Да какие секреты? Разум нашего современника переселяется в тело слепого ученика, которого обучает мастер‑оружейник. Точнее, пацан становится слепым от тяжёлого ранения в голову. Линейный сюжет, герой приспосабливается к жизни слепого, потом становится не только искусным мастером, но и воином. Над рабочим название думал, но пока не решил, какое выберу. Думаю, нормальное название серии появится в процессе, у меня всегда так бывает.

– Над очередной «Солдатской правдой» начал работу, книга имела успех? – вспомнил Петров о моей военной книге.

– Пока материал собираю. Общаюсь с ветеранами, здесь мне больше лётчики нужны. Хочу ещё с конструкторами поговорить, но пока таковых не нашёл, – ответил я.

– Я себе в блокнот помечу, если какой‑то контакт узнаю сообщу тебе, – пообещал Петров.

Я оставил ему номер нашего домашнего телефона, на такой ноте мы попрощались, и я покинул редакцию. С сестрой заниматься танцами не надо, в секции тоже каникулы до десятого, так что я направился домой. Уже дома позвонил в Челябинск художественному редактору Гилёву Анатолию Васильевичу. Рукопись я им уже отправил, от редакции приезжала машина в наш город, по своим делам, вот я и воспользовался оказией.

– А, наш молодой автор. Михаил, я по твоей книге подобрал несколько рисунков. Завтра к вам в Свердловск поедет наш сотрудник, я бы с ним отправил рисунки для утверждения, заодно корректировку отправлю. Сможешь встретить, например, в районе обеда? – спросил Гилёв.

– Конечно смогу, запишите наш домашний номер телефона, пусть ваш человек позвонит, я подъеду, – согласился я, обрадовавшись, что не надо тащиться в Челябинск на автобусе.

Следующий звонок сделал в Москву, в редакцию «Детской литературы». Мне повезло, я попал сразу на редактора Нагорную Наталью Игоревну.

– «Здравствуйте, Наталья Игоревна. Вас беспокоит Михаил Егоров, из молодых авторов».

– Здравствуй, Миша. Узнала тебя. Раз звонишь, значит что‑то предложить хочешь?»

– «Третью и заключительную книгу из серии «Прыжок в космос». Я с мамой прилетаю девятого мая в Москву, может останемся на десятое число. Понимаю, что выходные, праздник и всё такое. Но может найдётся у вас энтузиаст, любящий работать в праздники, который хотя бы примет рукопись к рассмотрению?» – чем вызвал смех у Нагорной, точнее своим вопросом.

– «Найдётся такой энтузиаст, позвони по номеру, предупредишь, что подъедите. Сама приеду, ну или кого‑то отправлю. Твоя мама пусть подпишет договор, он стандартный. А аванс после праздника получите. Устраивает такой вариант?»

Меня конечно же такой вариант устраивал, не придётся задерживаться надолго в Москве. Без вопросов, что меня отпустят в школе, но всё же к экзаменам надо готовиться, чтобы потом не было стыдно за прошедший учебный год. Дома никого нет. Мама взяла отгул, забрала деда с бабушкой и они поехали за покупками. Что‑то там бабушке срочно нужно приобрести для деревни. Я разогрел обед, поел, а на сытый желудок отправился работать над книгой.

Ближе к вечеру вернулись путешественники по магазинам. Бабушка купила новые галоши из резины и ручную мельницу, чтобы перемалывать зерно в комбикорм. У меня возникла хорошая идея в голове, по переселению старших родственников к нам, а то живут в своей глухой деревне. По прошлой жизни я знаю, что деревня будет пустеть, а народ уезжать. В 90‑е вообще колхоз развалится. Врачей толковых рядом нет. Дед именно так и умрёт. Случится инфаркт, пока позвонят в район, пока скорая приедет, пройдёт полдня, а то и побольше. Позвал свою маму в комнату, чтобы посекретничать.

– Мам, вы надумали насчёт дачи что‑то? – задал я наводящий вопрос.

– В конце мая планировали пройтись по садам, посмотреть, что есть на продажу. К чему такой вопрос, сын? – удивилась мама.

– Есть хорошая идея, перевезти деда и бабушку поближе к нам. Можно купить не сад, а участок под строительство жилого дома. Например, в посёлке Красный, что всего лишь в десяти километрах от нас. А ещё лучше, в посёлке Санаторный, который расположен на берегу озера Балтым. Вы сможете чаще ведется с родителями, в том числе тётя Маша. Мы будем приезжать на выходные, а летом вообще можем там пожить. Тем более у меня скоро появится мотоцикл, в любой момент можно смотаться в город, при острой надобности. Красота, лето, солнышко, загорай и купайся, – начал я атаковать маму аргументами.

– Дед не поедет, да и мама заупрямится. Дед же на рыбалку любит ходить, потом у них скотина, – начала сомневаться мама.

– А кто им мешает здесь скотину завести, тем более рядом участок «Верхнепышминского» совхоза, даже конный двор есть. В озере полно рыбы. Да и вообще у нас здесь хватает озёр, где можно рыбачить. Дом построим сразу благоустроенный, с выгребной ямой, поставим баню, будет огород. Я подключусь к процессу, в помощь тебе. Заодно Катю настроим на это дело, наша домашняя «лиса» враз уговорит бабушку и дедушку, – продолжал я давить на маму.

Для чего я это делаю? Всё просто, будь дед рядом с нами, его реально можно было спасти, если бы вовремя приехала скорая помощь. А так, в прошлой жизни, приехал фельдшер, регистрацию провёл по факту смерти, что потом доказало вскрытие.

– Я бы не против. У нас с отцом даже наших накоплений хватит, чтобы купить что‑то. Хотя Санаторный мне тоже нравится, там же база отдыха есть, «Берёзовая роща», кажется, от какого‑то завода. То ли от «ЗиКа», то ли от «Уралмаша», – склонялась мама к моему предложению.

– От завода Калинина, если ты про базу «Берёзовая роща», – поправил я маму.

– Место хорошее, давай попробуем поговорить, – решилась мама на разговор со своими родителями.

Кроме прочих целей, у меня появилось ещё две. Уговорить маму принять предложение тёти Маши, на то, чтобы перевестись работать в торговом отделе, в Горком. Ну и подговорить деда с бабушкой переехать к нам. Катя вроде в нормальном направлении двигается, у сестры появился вкус к славе музыканта. Мои книги тоже печатают, так что жизнь налаживается. Осталось дело за малым, договориться с руководством совхоза «Верхнепышминский», потому что все земли в округе принадлежат им, если склоняться к участку по соседству с «Берёзовой рощей».

В этот же вечер, во время ужина разговор завела мама. Катя ещё на репетиции, но как вернётся я ей доведу всю суть наших замыслов. Уж на нашу бабушку, Екатерина точно имеет влияние. Мама успела поговорить с отцом, когда он вернулся с работы. Трудности у нас возникнут с покупкой земли, точнее не трудности, а некоторые моменты, чтобы всё это дело узаконить. Во время правления Никиты Хрущёва, была развёрнута компания по борьбе с частным животноводством. Фактически дурными постановлениями, громили личное подсобное хозяйство, как в городе, так и в деревне. Дурость, конечно, но факт на лицо. Я точно знаю, что в 1977‑ом году будет принято постановление «О личных подсобных хозяйствах колхозников, рабочих, служащих и коллективном садоводстве и огородничестве». Как говорится, спустят немного тормоза. Начнут активно давать земли под садоводческие товарищества. Хотя Леонид Ильич Брежнев, в начале своего правления, инициировал по этому вопросу какое‑то постановление. Что‑то там с регулированием ЛПХ1 связано, надо просто законы почитать.

– Мам, у нас к тебе и папе предложение, переехать к нам на постоянное место жительства. Ну чего хорошего, что вы так далеко живёте? А здесь подберём место, дом новый построим. Своей скотины у вас немного. Машины дети выросли, ей самой ездить некогда, государственный человек. Наши дети тоже вырастают, а у нас с Витей, не всегда отпуск на лето выпадает. Порой годами не видимся. А здесь мы сможем на входные приезжать, а на лето дети будут к вам переселяться из города. Рядом озеро, рыбалка хорошая. С охотой тоже проблем нет. Папа вступит в общество охотников и будет так же ездить и охотиться. Мам, пап, соглашайтесь, от вашего переезда лучше всем будет? – начала уговоры моя мама.

Бабушка и дедушка даже растерялись. Они удивлённо смотрели на нашу маму.

– А и то правда, в совхозе вы уже не работаете, оба на пенсии, – поддержал мой отец свою супругу.

– Место хорошее, точно вам говорю. Сосновый бор и озеро, красота, – поддакнул я.

Дед и бабушка переглянулись, бабушка видимо ожидала, что скажет дед, прежде чем возражать или соглашаться.

– А пока дом строится, что, у вас на квартире жить? – спросил дед.

– Этим летом решим вопрос с участком, начнём строительство, а на будущий год вы переедите. Распродадите своё хозяйство, благо оно у вас небольшое. Здесь нужна будет корова, можно приобрести в местном совхозе. У них ферма молочная, на мясо скот выращивают, свинарник есть, даже конеферма имеется. Знаю, что там кумыс разливают, – включила дополнительные аргументы мама.

Дед кивнул моему отцу на бутылку с водкой, они налили себе по рюмке, выпили, закусили.

– М‑да. Угробил Никитка деревню, сукин сын. Правда Брежнев что‑то там исправил в 56‑ом, но всё равно, хорошего мало, – начал рассуждать дед.

– Молодёжь‑то, наверняка у вас бежит из деревни. Мысль правильная, я поддерживаю, – отец, выдав свою мысль, вновь разлил по стопкам водку.

– Ну и чего ты зачастил, за тобой кто‑то гонится? – заворчала на отца мама.

– Скарба много, опять же мотоцикл у меня старенький, – начал придумывать причины дед, чтобы убедить самого себя.

– А ты его продай, в деревне точно купят, а здесь новый «Урал» возьмём, а ещё лучше машину. Ведь у тебя есть права, деда, – влез в разговор я.

– Ух ты, богач нашёлся. Мотоцикл он новый купит, машину, – начал язвить дед.

– Миша хорошо зарабатывает на книгах, только за военную книгу в трёх издательствах, ему заплатили восемнадцать тысяч, – заступилась мама за меня.

За столом образовалась пауза, дед с бабушкой переводили недоверчивый взгляд с меня на маму.

– Не уж‑то правда? – усомнилась бабушка.

А дедушка выругался матом, поминая всех и вся, высказывая недоверие, но в нецензурной форме. Мама покивала головой, типа она говорит чистую правду.

– Слышал я, что писатели богато живут, но никогда бы не подумал, что мой внук станет писателем, – произнёс дед, а выражение его лица продолжало излучать недоверие.

– Так и есть, дедушка. Так что проблем со строительством дома не будет, как и с покупкой транспорта. Тётя Маша наверняка поможет что‑то достать. Купили же они «жигули» дяде Валере по нормальной цене. И нам бы помогли, если наш папа не решил, что он желает собрать «пепелац» собственными руками, – добавил я.

Дед с недоумением посмотрел на своего зятя, не понимая, что за хрень купил наш папаня. Но отец всё же махнул рюмку водки, которая провалилась в его горло. Занюхал хлебом, а потом подробно объяснил деду, что такое «пепелац». Типа я придумал такое название приличному «москвичу». В этот ужин, ещё долго говорили о переезде старших родственников к нам. Приводя всё больше нужных аргументов. Дед становился сговорчивей по мере того, как пустела бутылка водки.

– И чем я буду здесь заниматься? Бабка ладно, огород у неё, да куры, может порося возьмём. Крову ну её, на неё сена не напасёшься, – придумал ещё один аргумент для отказа дед.

– Займись патриотичным воспитанием молодёжи. Ты коммунист со стажем, ветеран, орденоносец. Кому, как не вам воспитывать подрастающее поколение в духе правильного выбора жизни? А то чешут все языками на кухне, а нет бы делом заняться, – влез опять я, но последняя фраза была похоже лишней.

Дед выругался какой‑то заковыристой фразой, где литературными словами были только предлоги «В» и «На». В конце фразы он так брякнул по столу кулаком, что подпрыгнули все стопки, тарелки и кружки. Даже все мы вздрогнули, кроме моего отца. Он только подхватил бутылку на столе, чтобы водка не пролилась, а так, даже глазом не моргнул. Ну да, мой отец и дед чем‑то похожи, особенно по характеру. Первой отмерла бабушка.

– Ты какого лешего, старый, по столу дубасишь. Я вот возьму сковородку или скалку, да отхожу по твоей буйной голове, – реально пригрозила бабушка.

Я точно знал, что дед, за всю их совместную жизнь, ни разу не тронул бабушку. Материться и ругаться мог, но бить – никогда. Тем временем, дед грозно смотрел на меня. Я бы может испугался, будь на моём месте, тот самый Мишка Егоров, пятнадцати лет от роду. Но сейчас во мне сидел мужчина, который пожил, опыта в жизни набрался. Не обращая внимания на грозные взгляды старшего родственника, я продолжил.

– Молодёжь на Запад смотрит, а это очень плохо. Вот и нужны общества патриотов, которые будут помогать воспитывать поколение в правильном направлении. Вот и будет тебе занятие, дед. Ты думаешь, зачем я «Солдатскую правду» писал? Да, чтобы показать всю грязь войны, которую скрывают от народа. Чтобы молодое поколение понимало, какой ценой досталась свобода советского гражданина. И дальше продолжу писать, уже собираю на вторую книгу материал, – высказался я, с позиции взрослого человека.

Нет, я не разозлил деда, скорее до крайности удивил. Он кашлянул несколько раз, собираясь с мыслями.

– Ладно, мы с бабкой подумаем. Может и вправду пора нам, поближе к вам перебираться. Хватит свой медвежий угол охранять, подумаем в общем, – миролюбиво произнёс дедушка.

Май 1975 год. Свердловск. Культпоход всей семьи.

У мамы отгулы, она до обеда взяла паспорт деда и свой, поехала выкупать билеты на самолёт, рейс Свердловск‑Москва. Я же дождался звонка, приехал на машине какой‑то сотрудник Южно‑Уральского издательства, с которым надо встретиться. Я предложил ему подъехать на площадь 1‑ой Пятилетки, чтобы мне не таскаться в центр города. Встретились, я прочитал листы с корректировкой моей книги. Ничего особенного, поставил подпись, что согласен с корректорами. Просмотрел рисунки художника для книги. Выбрал несколько штук, которые наиболее подходили под мою третью книгу, в моём понимании. Когда вернулась мама, мы плотно пообедали. Дождались отца. Я предложил поехать во дворец на такси. Катя туда уехала ещё с утра. Но всё равно нас пятеро. Таксист может и не согласиться везти нас пятерых. Решение принял дед.

– Чего деньгами разбрасываться. Выедем пораньше, приедем вовремя, – выдал неоспоримый, на его взгляд, аргумент дедушка.

– Всё верно, я такого же мнения, – поддержал его отец.

Ну и ладно. Тем более от нас недалеко трамвайное кольцо, здесь сядем на пятый номер, доедем почти до самого дворца. Дед одел свой китель с кучей орденов. В прошлой жизни, я наверняка видел его ордена, но в этой имел возможность лицезреть впервые. Два ордена «Красной Звезды», орден «Боевого Красного Знамени», «Орден Суворова 3‑й степени», «Орден Отечественной войны 2‑й степени», «Орден Отечественной войны 1‑й степени», две медали «За отвагу», медаль «За боевые заслуги», медаль «За оборону Киева», медаль «За оборону Москвы», медаль «За оборону Кавказа», медаль «За взятие Кёнигсберга», медаль «За взятие Берлина», плюс юбилейные медали, на двадцать лет победы и на тридцать лет победы, которую дед получил буквально перед отъездом к нам. В общем «иконостас» впечатляет. Повоевал дед порядочно. На Финской войне он получил «Красную Звезду» и медаль «За боевые заслуги». Все остальные ордена и медали во время Отечественной войны. Дед где‑то раздобыл форму образца пятидесятых годов, с тех пор на праздник Победы одевал китель, брюки и фуражку. В общем всё по форме, как положено. Он бережно хранил эту форму всю свою жизнь. А на гражданский костюм, у него были сделаны планки. Короче потопали мы на трамвай, отец ордена одевать не стал, мотивируя это тем, что он не участник Великой войны. В этот раз нам достались места в первом ряду. Полный зал ветеранов, были здесь и некоторые члены семей, пока ещё живых ветеранов. Я подумал о том, что в этом времени много живых свидетелей страшной войны. Ну вот, начался концерт. Мне лично понравились выступления всех участников. Душевные песни пели солисты театра «Музыкальной комедии». Здесь прозвучали «Тёмная ночь», «Синий платочек», «Священная война», «Летят журавли» и многие другие песни военных лет. Наш коллектив. Ой, что это я? Конечно же Катин коллектив, выступал последним. Они исполнили три композиции из своего репертуара. Подтанцовка всё же была, Тобина выделила несколько танцоров своего коллектива эстрадного балета «Импульс». Танцевали вальс, но были и современные танцы. Когда прозвучала последняя композиция номера «Время вперёд». Катя положила скрипку и подошла к микрофону.

– Дорогие ветераны, для нас было гордостью, исполнять перед вами свою музыку. Но сегодня я хочу сделать подарок своему дедушке, Николаю Ивановичу Попову, который прошёл две войны, Финскую и Отечественную. Победу мой дедушка встретил в Берлине, где на стенах Рейхстага оставил предупреждение всей фашисткой гадине, что русский народ победить нельзя. Победа в Великой Отечественной войне, досталась нашему народу большой кровью. И мы, потомки наших дедов и отцов, должны помнить эту победу, рассказать своим детям и внукам, о том, что советские воины совершили невозможное. Сегодня я спою песню на стихи очень талантливой поэтессы Маргариты Агашиной «Солдату Сталинграда». Я написала музыку к этим стихам, в чем мне оказала неоценимую помощь мой педагог и наш руководитель Софья Яковлевна Ошерович. Песня посвящается моему дедушке и всем ветеранам фронта и тыла, которые вынесли на своих плечах тяжесть этих лет. Пусть простит меня Маргарита Агашина, что я заранее не спросила её разрешения использовать стихотворение. Песню я решила назвать «Память солдата», пою для вас дорогие ветераны, – речь Кати получилась немного затянутой.

Тем не менее лично я гордился своей сестрой, как и мои родственники. Особенно кайфовал наш отец. У него прямо глаза светились от гордости. А вот дед похоже испытывает смущение, чего я раньше за ним, никогда не замечал.

Пролетели года, отгремели бои

Отболели, отмаялись раны твои,

Но великому мужеству Верность храня,

Ты стоишь и молчишь у Святого огня.

Ты же выжил, солдат, хоть сто раз умирал,

Хоть друзей хоронил, и хоть насмерть стоял.

Отчего же ты замер – на сердце ладонь?

А в глазах, как в ручьях отразился огонь.

Первую строчку, Катя, как бы проговорила, постепенно наращивая темп песни. В оригинале стихотворение Маргариты Агашиной немного отличалось, совсем чуть‑чуть, но я написал текст сестре так, как помнил по прошлой жизни.

Говорят, что не плачет солдат – он солдат,

И что старые раны к ненастью болят.

Но вчера было солнце, и солнце с утра…

Что ж ты плачешь, солдат, у Святого костра?

После второго куплета Катя тянула припев. Я даже за переживал, как бы она голос не сорвала. Позже я узнаю, что с Катей два дня подряд занимался педагог по вокалу, которая подсказала, как правильно петь. Нет, идеальным выступление я бы не назвал. Но эффект прошёл просто потрясающий. В зале наступила такая тишина, что, наверное, можно было бы услышать, как муха пролетит.

Посмотри же, солдат – это юность твоя,

У солдатской могилы стоят сыновья.

Так о чём же ты думаешь, старый солдат?

Или сердце болит, или раны горят…

И вновь Катя тянет куплет в полный свой голос. А голос шикарный, у меня в душе поднимается гордость за сестру. Господи, как же так получилось, что в прошлой жизни, она профукала свой талант? Просто пошла не по той дорожке. Вместо повторения второй раз припева, Екатерина повторила первый куплет, но тише, постепенно переходя на разговор. С первого ряда я видел, что моя сестра плачет, слёзы лились из её глаз. Это какой же эмоциональный настрой? Я посмотрел по сторонам. Большинство ветеранов смотрели на сцену, но их взор был обращён внутрь себя. Наверняка они вспоминали погибших друзей, родных и любимых. У моего деда по щекам пробежали две слезинки. А я раньше думал, что мой дед просто стальной человек. Оказалось, что солдаты тоже плачут. С полминуты в зале сохранялась тишина, а потом весь зрительный зал «взорвался» аплодисментами, которые волнами переходили в сумасшедшие овации. Люди вставали со своих мест, хлопали, женщины вытирали платочками глаза. Даже ветераны из мужчин, тоже тёрли свои глаза. Будто туда попала соринка. Моя мама откровенно плакала, как и бабушка. Овации не затихали несколько минут. Потом вышел ведущий концерта, поздравил ветеранов с наступающим днём Победы. Нашу семью пропустили за кулисы. Там мы поздравили Катю и всех членов коллектива, а главное руководителя Софью Яковлевну Ошерович. Не сомневаюсь, что она сделала максимально много, для того чтобы коллектив выдавал такие композиции и эту песню. Мы вызвали такси и поехали в аэропорт. Все дорогу до аэропорта, дед молчал. Возможно, он вспоминал войну.

Интерлюдия 4. Свердловск. Егор Боратов.

После праздника Первомая, Егор сделал несколько снимков города. Напечатал фотографии и отнёс их в редакцию газеты. К его удивлению, фотографии понравились, ему даже насчитали небольшие деньги за фото. Дали задание сфотографировать завод, на котором он работает. Егор сделал три десятка фотографий, в том числе момент плавки в сталелитейном цехе. Вновь фото понравились сотрудникам газеты «Вечерний Свердловск». Покидая редакцию, Егор подумал о том, что фотографом можно зарабатывать не меньше, чем он получал учеником токаря. Его правда перевели из учеников в полноценные токари, но пока это не повлияло на заработанную плату. Разряд‑то он получил невысокий. А фотографом совсем другое дело, не напрягаясь особо, фотографируй город или людей, получай за это деньги. Лишь бы фотографии нравились редакторам. А если устроиться штатным фотографом? То можно получить оклад, плюс к этому возможность пользоваться фотолабораторией, даже свои деньги не понадобится тратить на химикаты. Дополнительно можно договориться с разными изданиями газет, как внештатный сотрудник. Приняв такое решение Боратов, решил заскочить в редакцию заводской газеты «Верх‑Исетский рабочий». Тем более фотоаппарат у него хороший, марки «Зенит». Ко всему прочему, фотографировать Егору очень нравилось. Боратову повезло, он смог попасть на приём к редактору заводской газеты Миклошину Олегу Евгеньевичу.

– Вообще‑то нам нужен фотограф, неделю назад наш сотрудник уволился, нового пока никого не взяли. Хочу предупредить, что заработок у фотографа нашей газеты низкий. Для начала, на испытательном сроке, будешь получать девяносто рублей. Токарем бы ты заработал гораздо больше, не пожалеешь о переводе к нам? – не отказал в работе редактор газеты.

– Мне нравится фотографировать. Ну и подработка наверняка будет, там что‑то заработаю наверняка, – ответил Боратов.

– Подработка есть, бывает приглашают фотографировать различные семейные праздники, например свадьбу или юбилей. Ладно, оформляйся в отделе кадров, как перевод. Посмотрим, какие фотографии ты сможешь делать, если достойные, то через месяц переведём тебя с повышением оклада на постоянную должность, – согласился Миклошин.

Перевод в редакцию оформили на следующий день. Мастер участка, где Егор работал токарем ничего не сказал, хмыкнул и подписал перевод. А на следующий день Егора загрузили работой. Надо было сфотографировать цеха и рабочих, которые шли на работу, а вечером с работы. Выход с завода свободный. Управившись с заданием редактора, Боратов решил посетить редакции городских газет, через справочное бюро, узнал адреса городских филиалов редакций «Правды», «Советский спорт», «Известия». Там с внештатником согласились работать все. В заводской библиотеке взял техническую литературу, по профессии фотограф. Как не крути, теперь он профессионал, а не любитель. Восьмого числа, с утра осмотрелся на своём рабочем месте. Здесь тоже нашлась кое‑какая техническая литература. А вечером в этот же день, Егор отправился на концерт для ветеранов Великой Отечественной войны, во Дворец Молодёжи. Пропустили его без проблем, но предупредили, что сидячих мест точно нет. Что ничуть не расстроило Боратова.

Во время концерта Егор сделал несколько снимков, где будут красоваться различные коллективы, выступающие на сегодняшнем концерте. Наконец наступило время выступления музыкального коллектива «Время вперёд», под музыку танцевал эстрадный балет. Боратов наслаждался тем, что мог лицезреть скрипачку. Она будила в нём, не только страсть к близости, но и что‑то более возвышенное, в чём она пока не разобрался. Песня, которую исполнила скрипачка, произвела на него такое впечатление, что даже на слезу пробило. После концерта Егор решил проследить за девушкой его мечты. Однако, вышла она не одна. С ней была женщина в возрасте и мужчина. Взрослый мужчина, ко всему прочему достаточно крепкий, судя по внешнему виду.

– «С таким не сразу справишься, здоров, словно бугай», – пробормотал Егор.

Тем не менее он проследил за девушкой, мужчиной и практически бабушкой. Хотя старухой, женщину в возрасте, он бы не назвал. Выдерживая дистанцию, он проехал с ними в одном вагоне трамвая. А потом не спеша проследил в какой они зашли подъезд, узнал адрес дома. Теперь Егор знал адрес скрипачки. Вернулся в общежитие очень поздно, время приближалось к полуночи. Дверь оказалась закрытой, и пришлось долго стучать, чтобы разбудить вахтёра общежития. В день праздника Боратов посетил центральную площадь города, где сделал пару десятков снимков. Вечером, перед сном, он строил планы своих действий. Ему понравилось истязать жертву в лесу парка Маяковского. Егор испытал некоторые совершенно новые чувства. А ведь в городе много парков. Завтра выходной, стоит отправиться в какой‑либо район, где можно будет присмотреть следующую жертву. Ну или просто осмотреться на местности. Если он будет действовать продуманно, то милиция долго не выйдет на его след. А последней жертвой в этом городе станет именно скрипачка. Потом можно уехать в Сибирь или на Дальний Восток. На следующий день, Боратов выбрал парк в районе «Уралмаш». Решил, что погуляет по парку «Победы», осмотрится, наметит пути отхода и место, где можно будет насладиться страданиями жертвы.

Май 1975 год. Москва. Михаил Егоров.

К регистрации на рейс Свердловск‑Москва, мы успели вовремя. Удачно заняли места в зале ожидания, дед продолжал молчать. Наконец мама не выдержала.

– Пап, что‑то случилось, ты молчишь всю дорогу? – обратилась мама к деду.

– Душу разбередила внучка, прямо за сердце зацепила. Правильные слова в той песне, горит сердце порой, да и старые раны к непогоде болят. Растревожила Катя то, что я много лет забыть пытаюсь. Ладно. Всё это телячьи нежности. Ты вот что, дочка. Подыскивайте место под дом, мы с бабкой, к вам переедем, пожалуй. Не дело жить вдали от близких людей. По внукам скучаем. Хоть бы кто из Машкиных сыновей женился, может правнукам порадоваться успеем. В общем согласен я, а Шура и без моего согласия готова поехать, я же вижу, – как‑то тихо проговорил дед, он вновь замолчал и не разговаривал, пока мы не пошли на посадку в самолёт. Самолёт нам достался «Ту‑154». Народу много, имеются ветераны войны, которые, как и мой дед при орденах и медалях. Нам достались места в середине. Кресла мягкие, но удобные, по три места с каждой стороны. Ноги правда не вытянешь, но нам лететь недолго, всего четыре часа. Я сел возле прохода, мама посередине, дед уселся у иллюминатора. Самолёт взлетел, мы сразу расслабились, отстегнув ремни. Прошло несколько минут и стюардессы, пошли по салону, разнося напитки. Что интересно предлагали алкоголь. В прошлой жизни, в последние годы, мне доводилось летать на самолётах. В 21‑ом веке распитие любого алкоголя, на борту самолёта, запрещено. А здесь, пожалуйста, хочешь вино, хочешь коньяк. При этом, совсем нет никакого ограничения, особенно, касаемо вина. Стюардессы одеты в серые костюмы, помнится зимой, когда мы летали с мамой, костюмы были синими. Может летняя форма одежды? Вполне возможно, по прошлой жизни, я таких мелочей не помнил. Одна из стюардесс подошла к нам, точнее настала наша очередь.

– Товарищи, красное или белое желаете? – спросила молодая женщина, обращаясь сразу к нам троим.

– Вино не употребляю. А вот если есть водка, то с удовольствием, – ответил дед.

– Водки нет, но есть хороший коньяк, армянский, – ответила стюардесса, при этом она очаровательно улыбнулась.

Я отметил, что девушка действительно симпатичная. Дед вздохнул демонстративно.

– Ну давай коньяк, дочка, коли ничего лучше нет, – согласился дед.

– А вам что‑то принести? – спросила она у меня и мамы.

– Я бы сока выпил, но можно газировки, – ответил я.

– Я бы тоже сока попила, – добавила мама.

Стюардесса вновь улыбнулась и ушла. Вернулась она через пару минут. В руках несла два бокала с яблочным соком и бокал с коньяком, умудряясь держать это в одной руке, во второй она держала блюдечко с лимоном. Коньяк и лимон поставила на откидной столик, перед дедом. Мы свой сок взяли в руки. Я заметил, что стюардесса, подавая мне сок, как‑то пристально меня разглядывала, но не придал этому значения. Так как я сидел возле прохода, то видел, что стюардесса отошла и о чём‑то заговорила со своей подругой, тоже стюардессой. Они постоянно смотрели в мою сторону, что‑то обсуждая. В руках одной из них я увидел книгу, они раскрыли её на первой странице и вновь смотрели в мою сторону. Наконец одна из стюардесс решилась, захлопнув книгу она подошла к нам. Чуть наклонилась, я почувствовал запах каких‑то цветочных духов.

– Извините пожалуйста, вы так похожи на одного молодого писателя…, – девушка смутилась.

Мама с любопытством переводила взгляд с меня на стюардессу, а потом обратно. Дед тоже повернулся в нашу сторону и прислушался.

– Если не ошибаюсь, у вас в руках «Солдатская правда», – решил помочь я девушке.

Молоденькая стюардесса явно удивилась, так как книгу она держала за спиной, я не мог видеть названия.

– Да. А откуда вы узнали? – на её симпатичном лице отразилось непонимание.

– Потому что мой сын написал эту книгу, вот и угадала, – испортила всю интригу мама.

– Неужели? Значит вы Михаил Егоров? А в жизни вы намного симпатичней, чем на книжной фотографии, – сразу защебетала девушка, но негромко, чтобы не мешать другим пассажирам.

Тем не менее с ближних к нам кресел, народ обернулся, чтобы меня рассмотреть. Я тоже улыбался, глядя на стюардессу, понимая, что она стесняется попросить автограф.

– Давайте книжку и карандаш, я подпишу ваш экземпляр, – предложил я.

– Ой спасибочки. Как хорошо, что я взяла с собой в рейс почитать именно эту книгу, – девушка явно обрадовалась, подавая мне карандаш и свой экземпляр книги.

Я раскрыл книгу, на внутренней стороне обложки написал пожелание, предварительно спросив имя девушки. М‑да. В этом времени, писатели относятся к категории лиц, которые пользуются уважением и почитанием от народа.

В Москву мы прилетели в пятом часу утра. Есть не хотелось, так как нас покормили на борту самолёта. А дед выпил ещё три порции конька, даже не ругался на армянский напиток, не говорил, что пахнет клопами. Как только получили сумки из багажа, в которых был гражданский костюм деда, намного вещей для смены белья, два маминых платья, ну и мой лётный костюм, что подарили мне лётчики для лета. Погода стояла почти по‑летнему тёплая. Хорошо, что мы с дедом не взяли плащи, а у мамы плащ лёгкий.

– Во сколько начнётся парад? – спросил нас дед.

– В десять мы должны быть на месте, по Московскому времени, точнее за полчаса, так в приглашении написано, нас встретят, – ответил я.

– Странно всё это, мы же не родственники министра, – как‑то недоверчиво произнёс дед.

– Ничего странного в этом не вижу, папа, – хотела поспорить мама.

– Ладно. Не толкаться же нам с утра пораньше не Красной площади. Надо бы с ночёвкой определиться, ждите, я сейчас, – перебил маму дед и направился к таксофону, который был возле выхода из аэровокзала.

Через пять минут дед подошёл к нам, мы его ждали у выхода из здания аэропорта.

– Поедем к моему однополчанину, он нас уже ждёт. Потом вместе двинемся на Красную площадь, у моего друга потом переночуем, – заявил дед, назвав адрес, куда нам следует ехать.

Против моего предложения использовать такси, никто не возражал. До места добрались за сорок минут. Однополчанин деда жил на Арбате, в трёхкомнатной квартире, в пятиэтажном доме. В это время Арбат ещё не сделали пешеходной улицей, так что подвёз нас таксист, к самому подъезду. Поднялись на пятый этаж. Дверь нам открыла пожилая женщина, приветливо пригласила нас проходить в квартиру. А в коридоре нас встречал мужчина, примерно возраста моего деда. Кочетков Андрей Миронович, полковник в отставке. Дед и его друг обнялись, потом дед представил нас с мамой, хозяевам квартиры. Нас сразу завели на кухню, начав угощать чаем несмотря на то, что мы отказывались, слушать никто не желал. Вслед за чаем, на столе появилась жареная картошка с кусочками бекона. Мне на аппетит жаловаться грех, так что я свою порцию слопал без особых сопротивлений. Кочетков налил по сто грамм беленькой, тост неопровержимый – за Победу. Как я понял из дальнейших разговоров двух друзей, воевали они в одном полку, почти год. Дед командовал батальоном, Андрей Миронович был, по сути, его прямым командиром. В квартире Кочетковы проживали не одни. Дочь с зятем геологи, но сейчас они где‑то в Сибири. Есть и внук, который учится в мореходке, в Ленинграде. Место, где нам переночевать есть. Дед обмолвился, что приехали по приглашению ЦК ВЛКСМ, но приглашение адресовано мне и моей семье.

– Странно, однако, – тоже удивился Кочетков.

– Ничего странного, Миша написал первую книгу «Солдатская правда», которая имеет успех. Может поэтому и пригласили, почему бы нет? – попыталась мама развеять сомнения.

То, что я написал книгу, удивило Кочеткова, оказывается у него такая есть. Клавдия Захаровна, жена дедовского друга, тут же принесла книгу, где я сделал памятную запись.

– А про пехотинцев напишешь? Основную тяжесть войны несла на себе именно пехота, не зря говорили, что «пехота – царица полей», – спросил Андрей Миронович.

– Сейчас собираю материалы для второй книги, буду про лётчиков писать, а потом про пехоту. Про артиллеристов тоже не забуду, но на всё надо время, – ответил я.

За разговорами незаметно текло время. Посиделки прекратила мама, напомнив, что нам надо бы пораньше прийти на площадь, чтобы определиться, куда и зачем нас приглашали. Стали быстро собираться. Андрей Миронович одел полковничий мундир, на котором сверкали ордена. И было этих орденов побольше, чем у деда. На Красную площадь отправились пешком, по пути Кочетков уговорил деда пройтись вместе с ветеранами по площади. Мы с мамой поддержали эту идею. Ну чего деду с нами стоять, пусть даже на престижном месте? Слева и справа от Мавзолея, по принципу амфитеатра стояли ряды сидений. Когда мы с мамой подошли ближе, нас остановили милиционеры, которые осуществляли оцепление это зоны.

– Сюда нельзя, пропуск есть? – спросил милиционер с погонами сержанта.

– Подойдёт? – спросил я, подавая приглашение от ЦК ВЛКСМ.

Сержант хмыкнул, но прочитал документ, почесал затылок. Он явно не знал, как ему поступить.

– Вместо пропуска не пойдёт, – принял решение сержант.

Мы с мамой переглянулись. Что же получается? Приглашение есть, а вот пропускать нас никто не хочет. Правильно говорили дед и Кочетков, странно всё это.

– Нас должны были встретить. Так нам сказали в Обкоме комсомола, в Свердловске, – решила повторить попытку мама.

– Свердловский Обком здесь не распоряжается, – ответил сержант.

Я взял маму под руку и чуток отвёл от оцепления, огляделся, подыскивая место, откуда будет удобно посмотреть парад. Сейчас идея, поехать по приглашению ЦК, вдруг стала выглядеть глупой. Мы отошли от оцепления, встали метрах в ста пятидесяти, здесь стояли люди. Отсюда тоже будет видно парад, хоть и не так хорошо, как если бы мы смотрели с мест, для особо приближённых гостей.

– Зря приехали. Что мне в голову вдруг ударило? Глупость, однозначно. Прав Витя, что лучше бы посмотрели, как Катя выступит на уличной сцене, – расстроенно произнесла мама.

– Нет, мам, не зря. Деда вот привезли в Москву, он здесь с однополчанами встретится. Сколько лет они не виделись? Пять, десять лет? А с кем‑то и тридцать лет не встречались. Так что, всё мы правильно сделали. Я поговорю с дедушкиными друзьями, материал для книг пособираю. Договор в редакции подпишем, книгу в печать примут, – успокоил я маму.

Она улыбнулась, потрепала волосы на моей голове, взяла меня под руку и улыбнулась. Нам предстояло дождаться начала парада.

Май 1975 год. Москва. Красная площадь. Эпизоды.

Когда женщина и юноша отошли, сержант Михеев спохватился, приглашение от ЦК осталось у него в руках. Но догонять женщину и молодого парня сержант не стал.

– И что мне с этим делать? – обратился Михеев к рядом стоящему сержанту Васильеву.

– Выбрасывать точно не надо, документ всё же. Сходи к капитану Лыкову, он ближе к Мавзолею стоять должен. Пусть начальство решает, что делать с документом, – предложил Васильев.

Сержант Михеев отправился к капитану Лыкову, парад ещё не начался, так что можно успеть. Подойдя к капитану, сержант доложил о непонятной ситуации. Капитан Лыков, видимо, тоже столкнулся с таким документом впервые. Он машинально почесал затылок, поправил фуражку. И решил обратиться к более высокому начальству, а именно к полковнику милиции Хватову, про которого точно знал, что тот служит в Министерстве МВД. Хватов прочитал приглашение. Первой его мыслью было послать капитана с какими‑то глупостями, но многолетний опыт в коридорах министерства, подсказывал, что официальными документами не разбрасываются, как простыми бумажками. Хватов служил в отделе по связям с общественностью, он лично знал министра МВД СССР Щёлокова. Министр МВД генерал‑армии Щёлоков ещё не успел подняться на балкон Мавзолея, он только что подъехал. Потому Хватов решил обратиться к нему. Полковник сразу показал приглашение Щёлокову.

– Странно как‑то, Николай Анисимович. В ЦК комсомола что, не могли выдать сразу пропуск, непонятно? – высказал своё мнение Хватов.

Щёлоков прочитал приглашение. Министр был согласен с полковником, куда проще, просто выдать людям пропуск. Что за игры?

– Я видел Тяжельникова возле лестниц на балкон Мавзолея, пригласи‑ка его сюда, – велел Щёлоков полковнику.

Через пару минут подошёл 1‑й секретарь ЦК ВЛКСМ Тяжельников. Щёлоков показал ему приглашение. Евгений Михайлович прочитал приглашение.

– Помню такой документ, мы отправляли его в Свердловск, по личной просьбе Леонида Ильича, – негромко пояснил Тяжельников, наклонившись к уху Щёлокова.

Генерал армии Щёлоков удивлённо уставился на 1‑го секретаря ЦК ВЛКСМ, не понимая сути.

– Михаил Егоров, автор романа «Солдатская правда», что понравился Леониду Ильичу, вот он и решил лично посмотреть на молодого автора, – добавил подробностей Тяжельников.

Щёлоков сразу вспомнил фамилию молодого автора. Пару месяцев назад он, в приватной беседе, разговаривал с Романовым, который занимал должность руководителя Главлита. Именно они занимаются цензурой различных изданий в печати.

– Из этой книги надо бы половину убрать, а ещё лучше вообще наложить запрет на печать. Нельзя такую правду пускать в народ, компрометирует работников политуправления, – говорил министру МВД Романов, надеясь, что тот повлияет на решение Брежнева.

Позже после того, как книгу напечатали, Щёлокову доставили один экземпляр. В некоторых моментах Николай Анисимович был согласен с Романовым. Не всё стоит спускать в народ, но с Брежневым, он тогда говорить не стал. Хочет Лёня, чтобы книга вышла, значит пусть выходит.

– А где сейчас эти Егоровы? – своим вопросом Романов отвлёк Щёлокова от размышлений.

Комсомольских работников Щёлоков немножко не любил. По причине того, что во время его назначения на пост министра МВД, этому назначению препятствовали Семичастный и Шелепин, которые были как раз из комсомольских вожаков, точнее вышли из них.

– Оцепление их не пропустили, вот они и ушли, – злорадно произнёс Щёлоков.

– Их надо обязательно найти, это же поручение Леонида Ильича, – расстроился Тяжельников.

– Где же их найдёшь в такой толпе, тем более парад начнётся минут через десять, – ответил Щёлоков, а мысленно порадовался, что комсомольские вожаки допустили глупый просчёт.

Как только Тяжельников отошёл, Щёлоков поманил к себе Хватова.

– Полковник, найдите Егоровых, что подходили к оцеплению. Узнайте, где остановились. Хочу лично взглянуть на этого автора, чтобы понять, чем он так заинтересовал Леонида Ильича.

– Да где же их искать, Николай Анисимович? – испуганно спросил Хватов.

– Прояви смекалку. А если не можешь, то есть места начальников отдела на Камчатке, – строго произнёс Щёлоков, давая прозрачный намёк полковнику Хватову о смене службы.

Хватов взял под козырёк и побежал к тому месту, где мог находится капитан Лыков. В свою очередь, Лыков быстро нашёл Михеева.

– Михеев, где те, которые тебе письмо ЦК показывали? – рявкнул Лыков на подчинённого.

– Отошли, товарищ капитан. Вроде туда, кажется, – Михеев растерянно показал пальцем, куда ушли Егоровы.

– Если кажется, то гимн Советского Союза петь надо, мать вашу. Десять минут на то, чтобы вы мне их нашли. Васильев, Петров, быстро с Михеевым, без Егоровых не возвращаться, – Лыков даже погрозил кулаком для того, чтобы подчинённые осознали важность его поручения.

Трое милиционеров бегом направились в ту сторону, куда показывал пальцем Михеев.

Егоровы никуда больше не отходили, как только нашли место откуда было более‑менее видно, встали, приготовились смотреть парад. Здесь их и увидели милиционеры. Но служители порядка остановились в нерешительности. Задерживать приказа не было, просто найти. А что дальше? Михеев посмотрел растерянно на своих сослуживцев. Первым сообразил Петров.

– Может хотя бы адрес узнаем, где они остановились, раз они приезжие? – предложил сержант Петров.

Михеев кивнул и направился к Егоровым, остановившись за их спинами, помялся, но всё же решился.

– Товарищи, вы извините, что так получилось. Но, честное слово, без пропуска нельзя, прилетит по шее от начальства. Видимо тот, кто вас приглашал не подумал о пропуске. Простите, я ведь не со зла, – извиняющимся тоном попросил сержант Михеев.

– Да ладно, товарищ милиционер, нам и отсюда хорошо видно, – успокоила его мама, явно удивившись, что милиционер так старательно извиняется.

– Меня просили узнать, где вы остановились, – продолжил Михеев.

Женщина и юноша удивились, но всё же назвали адрес на Арбате.

– Мы пока там, у друга дедушки. До завтра точно будем по этому адресу. А что случилось, товарищ милиционер? – спросила женщина.

– Ничего не случилось. Спасибо что адрес назвали, – ответил Михеев и забрав своих сослуживцев они вернулись к милиционерам в оцеплении.

Михеев сразу доложил Лыкову, что Егоровых нашли, даже адрес узнали. В свою очередь, Лыков доложил Хватову, а тот поднялся на балкон Мавзолея и тихонько объяснил Щёлокову, что Егоровых нашли и узнали адрес. Щёлоков кивнул, но ничего не сказал подчинённому. Он хотел было поговорить с Брежневым, но там стоял 1‑й секретарь ЦК ВЛКСМ Тяжельников и оправдывался перед генсеком. Леонид Ильич недовольно отмахнулся от вожака всего комсомола Советского Союза. Щёлоков заметил, что Тяжельников отошёл расстроенным. А ещё министр МВД увидел, как Андропов прислушивался к разговору генсека Брежнева и Тяжельникова. Медлить Щёлоков не стал.

– Леонид Ильич, могу свои ребятам поручить, быстро найдут Егоровых, – предложил Николай Анисимович.

– Мы можем подключиться, – предложил Андропов.

Брежнев посмотрел на Андропова, потом перевёл взгляд на Щёлокова.

– Ладно, Коля, пусть твои поработают, дело‑то пустячное. Завтра привезите мне Егоровых на мою личную дачу, в Заречье‑6. Мы там, сегодня, посидим нашей дружной компанией, за Победу выпьем, а завтра можно и гостей привозить. Ну а сели не справишься с поиском, тогда Юра подключит свои ребят, – принял решение Брежнев, одновременно запуская интригу между главами ведомств.

Щёлоков с удовольствием посмотрел на Андропова, заметив, как у главы КГБ чуть скривились губы. Николай Анисимович отвернулся, чтобы Андропов не увидел его довольную улыбку. Как только начался парад, Щёлоков спустился по лестницам с балкона Мавзолея, здесь обнаружил полковника милиции Хватова.

– Семён Андреевич, пусть наши ребята присмотрят за Егоровыми, только ненавязчиво, чтобы мы их вновь не потеряли, – дал распоряжение министр МВД СССР.

– Сделаем, Николай Анисимович, – заверил главного милиционера в стране полковник.

Сам же Щёлоков вновь поднялся на балкон Мавзолея, чтобы досмотреть парад.

Май 1975 год. Москва. День Победы. Михаил Егоров.

В общем парад мы смотрели, как все обычные граждане СССР, которые находятся в Москве. К Мавзолею нас не пустили, не было пропуска, чтобы попасть в зону «важных» людей столицы. Недосмотр товарищей из ЦК комсомола. Но я не в обиде. Зато дед встретился со своими боевыми товарищами, а главное пройдётся в строю ветеранов по Красной площади. Странными мне показались действия милиционеров, то не пускали, то пришли и давай спрашивать, где мы остановились. Я бы может и не ответил, ну или наврал бы с три короба. Но мама, святая душа, ответила честно, назвав адрес Кочетковых. Итак, парад Победы. Но к моему удивлению, никакого прохождения техники не было, как и не было прохождения воинских частей, которые обычно маршировали по брусчатке Красной площади. В параде участвовали спортсмены со всех союзных республик. Вот тебе бабушка и «Юрьев день». Я очень удивился такому факту, даже спросил об этом, у рядом стоящего дядечки.

– Извините, товарищ, а где же военные?

– Не будет военных, как не будет и техники. Зато спортсменов двадцать пять тысяч. Согласись, что красиво идут? – ответил мужик, мельком взглянув на меня.

– А ветераны будут? – спросил я, заранее расстраиваясь за деда.

– Ветераны будут. В прошлом году подписали договор о сокращении вооружений, вот и показывают Западу, что у нас только мирные намерения. Говорят, что на трибуну Мавзолея пригласили представителей США, – более подробно пояснил гражданин, стоящий рядом со мной, чем успокоил меня.

Ну ладно, будем смотреть спортсменов. Шли спортсмены красиво, видно, что тренировались. Хотя по‑другому не могло быть. Всё же главная площадь страны, а через телевидение этот парад смотрит весь народ, нашей необъятной Родины. По прошлой жизни, я не помню такого парада, как‑то не отразилось в памяти. Мне лично прохождение спортсменов понравилось. Где ещё увидишь такое количество бодрых и молодых девушек и парней? Программа спортивного парада длилась несколько часов. Включены различные спортивно‑гимнастические номера, а также народные танцы. Похоже руководство страны пытается показать народ в наилучшем свете, демонстрируя силу и здоровье советских граждан. Что тоже неплохо. Стоять мы устали, и когда прошли ветераны, а парад закончился, даже вздохнули с облегчением. Кочетков и дед заранее предупредили нас, куда мы должны подойти с мамой, чтобы не потеряться, в этакой толпе народа.

Подходя к обговоренному месту, я увидел деда, его друга Кочеткова и ещё пару десятков ветеранов. Со стороны было видно, что все они о чём‑то разговаривают, какая‑то общая тема. А в основном все ветераны расходились, кто на прогулку по Москве, а кто‑то направились домой, чтобы пропустить пару рюмок чая за Победу. Мы подошли и поздоровались.

– О! А вот и дочка с внуком прибыли, Галина и Михаил, – произнёс дед, а стоявшие рядом ветераны, сразу обратили на нас внимание.

– Николай Иванович, этот внук книгу о войне написал? – спросил один из ветеранов у деда.

– Он самый, не смотри что молод, понимает нас, ветеранов войны, – гордо произнёс дед.

Ко мне стали подходить, жать руку, благодарить за то, что пишу книги о войне, а главное пишу правду. Благодарили маму, за то, что она правильно воспитала своего сына. Мама даже раскраснелась от смущения. Я как‑то незаметно для себя, оказался в центре внимания. Вопросы посыпались, как из «рога изобилия», в мою сторону.

– А что, Михаил, напишешь про артиллерию?

– Про пехоту пиши, режь правду‑матку не стесняйся, ветераны поддержат.

– Напиши о разведчиках, они часто на фронте головой рисковали.

– Про медсанбат напиши, внучек, про то, как девчонки молодые мужиков из боя вытаскивали, как собой тела раненых бойцов закрывали, во время бомбёжки, – такое пожелание высказала женщина, совсем даже не старая, возможно моложе моей бабушки.

И так далее, и тому подобное. Я даже растерялся, не успевал отвечать что‑то на пожелание этих людей, из которых «гвозди можно делать», настолько они сильные духом.

– Я могу только пообещать, что буду писать про всех, про артиллеристов, про пехотинцев, про медсестёр. Сейчас работаю над книгой о лётчиках. А ещё хочу сказать, что мне помощь от вас нужна, дорогие ветераны. Кто же мне правду скажет, как не вы? – под нахлынувшими чувствами пообещал я.

– Плохо только то, что не всегда получается книги эти достать. Может ты, Михаил, подскажешь нам, как решить вопрос с книгами для ветеранов, – спросил седой дядечка, наверняка постарше моего деда.

– А вы напишите коллективное письмо. Отправьте в редакцию «Детская литература», именно они мою книгу печатали. А ещё напишите в Горком партии, так мол и так. Не думаю, что вам откажут, – озвучил я предложение ветеранам.

С моим предложением согласились. Сразу нашёлся тот, кто организует такие письма от союзов ветеранов Великой Отечественной войны. Найдутся грамотные люди, моего участия в этом вопросе не требуется. Я записал в блокнот контактные телефоны нескольких председателей таких союзов. Меня заверили, что при сборе информации для книг, мне окажут полное содействие. Кочетков предложил деду вернуться на Арбат, в квартиру Андрея Мироновича. Должны подойти вечером гости, а стол ещё не накрыт. Дед возражений не выразил. На обратном пути, мама рассказала деду, что нас не пропустили, потому что не было пропуска.

– Всё равно, не зря я с вами поехал, поживём несколько дней, хоть с людьми повидаюсь. Вспомним былое, порадуемся, что живы, хоть и не все здоровы, – ответил дед, не став комментировать действия властей.

В квартире, на Арбате, застали хлопочущую Клавдию Захаровну, которая знала своё дело хозяйки. Мама подключилась в помощь Кочетковой. Меня сгоняли в магазин, прикупить дополнительно продуктов. Должны подойти шесть ветеранов, которые воевали в полку Андрея Мироновича

Пока мама и Клавдия Захаровна хлопотали на кухне, я сидел и слушал воспоминания деда и Андрея Мироновича, время от времени делая нужные заметки для себя, хотя у меня велась запись на диктофон. Позвонили в дверь, дедам я сказал, что открою и вышел в прихожую. Тут же выглянула Клавдия Захаровна из кухни, но я предложил ей не беспокоиться. Она улыбнулась и вернулась к готовке праздничного ужина. Открыв дверь, я увидел перед собой мужчину, лет тридцати пяти, может чуть старше.

– Вы Михаил Егоров? – спросил мужчина.

– Да. А вы кто такой, если не секрет? – удивлённо спросил я.

– С вами хотят переговорить. Можете спуститься вниз, к машине, это не займёт много времени? – доброжелательно попросил мужчина, но мой вопрос намеренно проигнорировал.

Боятся мне было нечего, так что я решил проявить любопытство. Заглянул в кухню, решив предупредить, что выйду ненадолго подышать свежим воздухом.

– А кто в дверь звонил? – спросила Клавдия Захаровна.

– Ошиблись адресом, – ответил я.

Накинув плащ и обувшись, я спустился вниз. Выйдя из подъезда, огляделся. На углу дома, в тени деревьев, припаркована чёрная «Волга». Возле машины стоял тот мужчина, который меня вызвал, и махал мне рукой. Я подошёл к нему. Мужчина открыл заднюю дверь, стёкла дверей были задёрнуты шторами, так что я сразу не понял, кто там сидит.

– Присаживайтесь, Михаил, мы не займём много вашего времени, – предложил мужчина.

Я сел на заднее сидение, за мной захлопнулась дверь. На водительском месте никого не было. Видимо водитель и позвал меня. Зато слева, на заднем сидении сидел мужчина, он был одет в гражданский костюм. Но я сразу узнал его. Во‑первых, много раз видел его фотографию в интернете, в прошлой жизни. Во‑вторых, видел фото в газетах, но уже в этом времени. Это был Щёлоков.

– Мне нужно представляться? – задал, на мой взгляд странный вопрос, министр МВД.

– Нет, Николай Анисимович, я много раз видел ваши фотографии в газетах, а память у меня приличная, не жалуюсь, – ответил я.

– Хорошо. Я тоже знаю, кто ты такой. Так что будем считать, знакомство состоялось. Приехал я ненадолго, в большей степени, чтобы передать приглашение Леонида Ильича. Вас с семьёй приглашают завтра к обеду, на дачу, в «Заречье‑6». Часов в одиннадцать за вами заедет эта же машина, приглашены все родственники, с кем вы приехали, – произнёс Щёлоков.

Офигеть. Министр сам приехал пригласить на дачу к Брежневу? Я вас умоляю. У них что других курьеров не нашлось? Я для них, по сути, песчинка. В чём дело, что за интрига?

– Для того, чтобы пригласить меня к Брежневым на дачу, не обязательно было отвлекать министра МВД, – ровным тоном отметил я.

– Верно. Я лично хотел посмотреть на тебя, чтобы понять, чем ты заинтересовал Леонида Ильича. Не скрою, частично твою книгу читал, не закончил чтение из‑за нехватки времени. Удивлён, что Главлит пропустили такой текст, но решение принято на самом верху. Не знаешь почему, уж очень хочется понять? – Щёлоков впился в меня своим взглядом, будто пытается рассмотреть меня насквозь.

– Я не пророк и не гадалка, чтобы угадывать. С Леонидом Ильичом лично не знаком, даже никогда не встречался. Так что утолить ваше любопытство не смогу, уж простите, – ответил я.

Волновался ли я, разговаривая с главой всей милиции в стране? А знаете, ничуть не волновался. Какое‑то «олимпийское» спокойствие нахлынуло. Щёлоков помолчал некоторое время.

– Книгу сам писал, может помогал кто‑то? – нарушил молчание Щёлоков.

– Писал сам. А помощь была. Ветераны с нашего района о войне рассказывали, собрал материал. Решил, что правду скрывать не стану, ветеранам не было смысла меня обманывать. Если бы что‑то геройское в рассказах прозвучало, можно было бы подумать, что прихвастнуть решили. А теми моментами, о которых говорить горько, не хвастаются.

– Есть в твоей книге мысли, которые обычно выражает опытный человек, проживший большую часть своей жизни. Не вяжутся такие выражения с твоим возрастом, вот я и заинтересовался, – высказал свою мысль Николай Анисимович.

– Мне многие говорят, что я рассуждаю не по возрасту. С этим ничего не поделать. Взрослею рано, много читаю. Свободное время провожу в библиотеках, стараюсь больше узнать о жизни. Это для писателя очень важно, профессионалов слушаю внимательно. Я ведь кроме книг, ещё пишу статьи в газеты «Комсомольская правда» и «Пионерская правда», нарабатываю свой стиль в литературе, – ответил я.

– Ладно, задерживать тебя больше не стану, завтра машину пришлю, – закончил наш разговор Щёлоков.

– Я завтра собирался в редакцию «Детской литературы». Приготовил им рукопись третьей книги о космосе. Договорился с Нагорной Татьяной Игоревной, она завтра будет ждать в десять утра, – сообщил я Щёлокову, о своих планах на завтра.

– Без двадцати десять машина будет у этого подъезда, сможете воспользоваться, а к двенадцати вас ждут в «Заречье‑6», – поставил точку в разговоре Николай Анисимович, а я покинул машину.

Когда поднялся в квартиру к Кочетковым, мама тут же насела на меня.

– И что там за чёрная машина? Миша, ничего не скрывай от меня, – во взгляде мамы, просматривалось беспокойство.

– Нашу семью пригласили на обед, на дачу к Брежневым, где‑то в «Заречье‑6», – ответил я.

Немая пауза. Мама раскрыла рот от удивления, а Клавдия Захаровна выронила нож на пол. Из комнаты вышли дед и Андрей Миронович, которые смотрели на меня, будто я сообщил о полёте в космос. Начались вопросы, но я отбрехался, мол сам ничего не понимаю. Завтра всё разъяснится. Через час стали приходить ветераны с жёнами. Вечеринка получилась запоминающаяся, особенно для меня. Я слушал рассказы о войне, делал записи в блокнот, на будущее. Чётко записывал на диктофон. За вечер насобирал разных смешных историй о войне, которые потом можно будет вставлять в книги.

На следующий день, чёрный «Газ‑24» подъехал к подъезду, ровно в половине десятого. Мы к этому времени успели позавтракать. Дед не хотел ехать с нами, но мы его уговорили. Да и сопротивлялся дедушка недолго. Спустились на улицу, я назвал адрес издательства очень неразговорчивому водителю, хотя он с нами коротко поздоровался. Доехали до редакции, мы с мамой пошли на встречу с редактором, а дед остался в машине. Татьяна Игоревна нас уже ждала в своём кабинете. Войдя в кабинет, мы поздоровались.

– Решила сама приехать, чтобы не отнимать у сотрудников законный выходной. Галина Николаевна, прочитайте договор, он правда стандартный. Скорее это соглашение к договору, что вы подписывали, когда мы брали первую часть трилогии, – сообщила Нагорная, подавая маме документ.

Татьяна Игоревна дождалась, когда мама прочитает, а потом подпишет соглашение. Забрала экземпляр соглашения для редакции.

– В этот раз вроде дороже платите за авторский лист, может ошибка? – спросила мама.

– Никакой ошибки нет. За «Солдатскую правду» платили по четыреста рублей, не вижу смысла платить дешевле за фантастику. Тем более книги у Михаила, действительно интересные. Ты, Миша, становишься знаменитым, особенно среди молодёжи. Нам приходит в редакцию много писем для тебя. Вот сегодня я вам отдам весь мешок, пусть это будет ваша забота, – Нагорная показала на мешок писем, который стоял в углу возле двери.

Мы когда входили, на мешок не обратили внимания. Обалдеть. И что, мне на все эти письма надо будет отвечать? Похоже придётся призвать на помощь всю семью. А мешок‑то большой, в таком обычно картошку возят или ещё какую крупу. Даже представлять не хочу, как бы мы потащились с таким количеством писем, не будь у нас сегодня машины. Видя наше удивление от количества посланий от читателей, Нагорная рассмеялась.

– А ты что думал, Михаил? У тебя появилась своя аудитория, мы несколько писем забрали, которые были направлены именно нам, в редакцию. Остальное разгребать придётся тебе, такова цена славы, – вновь засмеялась Галина Николаевна.

– Галина Николаевна, так получилось, что мы останемся на два‑три дня в Москве. Извините, что потревожили вас в праздник, – начала извиняться мама.

– Перестаньте. Я и по праздникам работаю. Раз остаётесь в Москве, то прошу в понедельник заехать к нам, но после обеда. Получите в кассе гонорар, выплатим аванс. А потом надо будет вновь появиться у нас, утвердить корректировку и получить окончательный расчёт, – Нагорная, закончила разговор и встала из‑за стола, давая нам понять, что пора уходить.

Отвлекать редактора мы не стали. Поднялись со стульев. Покидая кабинет, я прихватил мешок с письмами. А через пять минут мы уже двигались в сторону «Заречье‑6».

Глава 6.

Май 1975 год. Заречье‑6. Михаил Егоров.

Дачи «Заречье‑6» находились в Одинцовском районе, именно там находилась дача Брежнева. Пока ехали в машине, у меня постоянно, в голове, крутился вопрос. Зачем главе государства встречаться с обычным школьником? Ну пусть, не совсем с обычным, а с тем, который написал парочку фантастических романов и книгу о войне. Что здесь не так? Почему меня такой факт беспокоит? В своей прошлой жизни, я читал книги Брежнева. Ведь они были включены в школьную программу по литературе. Позже, когда повзрослел, я перечитал эти книги, даже дополнительные главы, которые вышли после книг «Малая земля», «Целина» и «Возрождение». Если мне не изменяет память, то были опубликованы главы «По заводскому гудку» и «Чувство Родины» при жизни генсека, кажется в 81‑ом году. А главы «Молдавская весна», «Космический Октябрь» и «Слово о коммунистах» опубликовали после смерти Брежнева, вроде в 83‑м году. Если отталкиваться от этого, то Брежнев подыскивает писателя, который напишет ему эти книги. Но почему меня, фактически неопытного писателя, если брать мерки известных литераторов и публицистов? Далее. Авторство всех книг оставили за Брежневым. Тираж книг очень большой, каждая книга напечатана в пятнадцать миллионов экземпляров. Более того книги переводили на иностранные языки. На самом деле книги писали другие люди. «Малую землю» написал публицист газеты «Известия» Аркадий Сахнин. Ту же «Целину» написал корреспондент газеты «Правда» Александр Мурзин. А вот «Возрождение» писал очеркист Анатолий Аграновский. Когда я перечитывал эти книги, то по этому вопросу собирал информацию. Гонораров настоящие авторы не получали. Зато были удостоены государственными наградами. Мурзин удостоен ордена «Дружбы Народов», понятно, что не за книгу, а «за многолетнюю и плодотворную работу в связи с 50‑летием». Сахнин и Аграновский награждены орденами «Октябрьской Революции». Все эти, настоящие авторы, люди достаточно известные, я бы сказал, без скромности, что они профессионалы. Я‑то точно, пока до них не дотягиваю. Однако, есть небольшое «НО». Книги будут написаны только в 1978‑ом году, то есть пока никто и ничего не написал. Любопытно то, что, попав в возраст своей молодости, я прекрасно всё помню. Немного поразмыслив об этом, я пришёл к выводу, что человек совсем не забывает информацию, которая попадает в его мозг. Знания уходят, как бы в «архив», который расположен в мозговых извилинах этого человека. В нужный момент, знания всплывают. Ну или не всплывают. От чего это зависит? У меня ответа нет. Но факт на лицо. Все мои размышления не дают ответа на главный вопрос. Почему меня везут к Брежневу? Блажь генсека? Допустим, мне поступит предложение заняться книгами Брежнева. Что мне делать в этом случае? Отказаться? А не поставят ли крест на мне, как на писателе? Вполне могут. Все редакции перестанут принимать на публикацию мои работы. А если хочешь, то можешь пойти жаловаться. Только жаловаться будет некому, а все мои планы «накроются «медным тазом». Есть другая сторона. Я соглашаюсь, если мне поступит такое предложение. Тогда меня ждёт какая‑нибудь награда, наверняка похлопочут о приёме в «Союз писателей», в общем последуют «пряники» и «плюшки». Выбор очевиден. Но стоит попробовать убедить генсека, чтобы писать книги максимально правдиво. В прошлой жизни, читал я отзывы ветеранов на книги Брежнева. Кто‑то плевался, а кто‑то откровенно смеялся. Даже анекдоты ходили по такому поводу. А ещё я помню, что в 87‑ом году книги изымут из магазинов и спишут на макулатуру. Если мне поступит предложение от Брежнева по книгам, то следует убедить его, как‑то осторожно, что книги должны быть читаемыми. Кто же был инициатором трилогии книг Брежнева? Ну‑ка, вспоминаем. Кажется Черненко Константин Устинович принял в этом участие, он вроде станет кандидатом в члены Политбюро. Был ещё кто‑то, но моя память отказывалась дать подсказку. Ладно, не буду сейчас гадать, сориентируюсь по ситуации.

– Подъезжаем, – объявил нам молчаливый водитель.

Ну вот и хорошо. Машина остановилась у ворот, через калитку выглянул охранник. Подошёл к машине и заглянул внутрь. Думаю, машину Щёлокова охрана знает, так как нас проверять не стали, открыли ворота, машина заехала на территорию дачи.

Что сказать про дачу генсека? Могли бы и побогаче построить. Как‑никак глава государства. Аккуратный дом, два этажа. Большие окна на втором этаже, значит в комнатах очень светло. Есть балконы. Несколько входных групп в дом, которые украшены круглыми колоннами. А главное много леса. Лес смешанный, лиственные и хвойные деревья, я даже от машины вижу много берёз. Встречать нас вышел помощник Брежнева, Цуканов Георгий Эммануилович, он даже помоложе моего дедушки будет. Цуканов поздоровался с нами и представился. В ответ мы дружно поздоровались, я назвал имена и отчества деда и мамы.

– Пройдёмте в зону отдыха, Леонид Ильич сейчас на террасе, – предложил Цуканов.

Помощник генсека пошёл вперёд, а мы последовали за ним. Мы обошли основной дом по дорожкам, отсыпанными гравием. Ну вот и открытая терраса. За столом сидят трое. Брежнев, Щёлоков и женщина, возрастом за шестьдесят. Скорей всего это супруга Брежнева, Виктория Петровна. Мы зашли на террасу. Брежнев встал из‑за стола, за ним следом поднялся Щёлоков, а Виктория Петровна осталась сидеть. На улице тепло, больше двадцати градусов, вот и сидят на открытой террасе, чаи распивают. Брежнев одет по‑домашнему. Брюки, рубашка и кофта, что‑то вроде кардигана на пуговицах. Щёлоков одет в костюм. Цуканов представил нас Брежневу. Мой дед сегодня одет в гражданский костюм, на котором орденские планки, мама в платье и держит плащ в руке. Брежнев подошёл ближе и протянул руку для рукопожатия. Я взглянул на своих родственников. Дед и мама в крайней степени обалдения. Оно и понятно, перед ними глава государства и министр МВД. Любой бы обалдел, на их месте. Я тоже чувствую себя немного не в своей тарелке. Никогда бы не подумал, что вот так запросто, смогу пожимать руку самому Леониду Ильичу.

– Рад познакомиться, Михаил Егоров, хорошую книгу написал, правильную, – произнёс Леонид Ильич, крепко сжимая мою ладонь.

После меня Брежнев поздоровался за руку с мамой. В этот момент у него взгляд изменился. Глаза заблестели. Не зря про него говорили, что Леонид Ильич любит машины и красивых женщин. Брежнев кивнул Цуканову, указывая взглядом на мамин плащ. Помощник Брежнева сразу забрал плащ. А моя мама смотрится очень эффектно. Когда генсек обменивался рукопожатием с дедом, то как‑то внимательно посмотрел на него.

– Мы где‑то раньше встречались, только не припомню? – спросил Леонид Ильич.

– Два раза, Леонид Ильич. Первый, когда вы мне медаль «За отвагу» вручали, в марте 43‑го. А второй раз, когда «Красную Звезду» вручили, осенью 43‑го года. В завершении операции по освобождению Новороссийска, я тогда штурмовой ротой командовал, – ответил дед вполне спокойно, смущение у него уже прошло.

Брежнев пару минут рассматривал деда, но видимо не смог вспомнить. Нас пригласили за стол. Брежнев представил свою супругу нам.

– Сейчас почаёвничаем, пока нам накроют стол в беседке. Сегодня тепло, пообедать можно и на воздухе, – распорядился генсек.

Сначала разговор пошёл с воспоминаний. Брежнев вспоминал то время, когда воевали под Новороссийском. Вспоминали общих знакомых на той Великой войне. Потом Леонид Ильич переключился на мою книгу «Солдатская правда». Спросил с кем я консультировался. При этом собеседником Брежнев был приятным, а главное он умел слушать. Говорил генсек более‑менее внятно, ещё не наступили те времена, когда его речь станет заторможенной. Прошёл примерно час, когда подошла женщина, возможно кухонный работник, сообщила, что стол накрыт, можно перейти в беседку.

– Виктория, ты проводи гостей к столу, а мы с Михаилом прогуляемся, если ни у кого нет возражений, – предложил Леонид Ильич.

Виктория Петровна повела маму, деда и Щёлокова к беседке, а мы с Брежневым пошли по дорожке. У меня чувство смущения уже прошло, умеет глава государства расположить к себе, вывести на дружескую беседу.

– У меня, Михаил, есть желание выпустить книгу о том времени, когда отвоёвывали у фашистов плацдарм, в последствии операция получила название «Малая Земля». Но сам я не писатель, не владею слогом, чтобы книга получилась интересная, – начал разговор Брежнев.

В принципе, я уже принял для себя решение, что надо пользоваться случаем, чтобы стать тем человеком, который напишет за Брежнева его книги. Такой шанс упускать глупо. Через такой «трамплин» моя писательская карьера сможет высоко подпрыгнуть. Так или иначе книги всё равно напишут. Дак может я смогу написать так, чтобы потом ветераны не плевались и не выражали сомнения по поводу правдивости изложенного в книгах.

– Вам нужен человек, который сможет написать эту книгу за вас, при этом не претендовать на авторство. Что‑то вроде пера, которое отразит ваши мысли, – предложил я.

– Хорошая мысль, интересное выражение «перо, выражающее мысли». Можешь что‑то подсказать, в этом направлении? – спросил меня Брежнев.

– Правильней было бы создать сборник, назвать его «Воспоминания». А уже в этом сборнике отразить период войны, потом ликвидация разрушений и последствий войны, ну и про целину не помешает написать, – подкинул я идею, хотя, по сути, идея взята мной из будущего.

Брежнев неспешно шагал молча, размышляя над моими словами. Судя по его виду, идея ему нравилась. Не факт, что он предложит такую работу мне. У нас в стране есть более достойные товарищи, с гораздо богатым опытом. Я подумал, что не следует ждать, когда тебе предложат кусок пирога, порой этот кусок следует брать самому. Но и напрашиваться, вроде как неприлично.

– Мне понравилось, как ты мыслишь, по‑взрослому смотришь на жизнь. И книга твоя мне понравилась, хотя некоторые моменты не принято озвучивать. Если предложу тебе стать моим, как ты говоришь «пером», согласишься? – засмеялся Брежнев.

Вот шанс, который мне, можно сказать, подают на блюдечке. Буду законченным идиотом, если откажусь. Но кое‑какие моменты, всё же следует прояснить. Как говорится, договариваться надо на берегу. Стало быть, генсеку пока никто не подавал такую идею, она возникла в его голове, совсем недавно. Как только он об этом заговорит со своими соратниками, сразу найдутся такие, кто ухватиться за идею, понимая, что «пряники» и «плюшки» обязательно будут. Иначе Брежнев не стал мне задавать такой вопрос.

– Если вы доверите такую работу школьнику, то я бы взялся. Но как на это посмотрят всякие публицисты и писатели?

– А кто посмеет задать вопрос мне, как автору? – задал встречный вопрос Брежнев.

– Тогда это дело надо держать в тайне, хотя бы от общественности. Понятно, что со временем «шила в мешке» не утаишь, но во время работы, желательно не распространяться о том, что у нас совместная работа, – высказался я.

– С этим затруднений не будет, – отмахнулся Брежнев.

Я же, в очередной раз подумал, что Леонид Ильич очень крепко держит в своих руках власть. Несмотря на то, что все его считают добряком.

– Тогда, у меня предложение. Книги будут представлять собой в некотором смысле, серию. Формат художественно‑документальный, чтобы книги были интересны большому кругу читателей. Если сделать просто документальный, то такие книги будут читать, только по необходимости. Художественная часть даст возможность читателю погрузиться в сюжет, а документальная, в виде ваших воспоминаний, предоставит подтверждение событиям. По главам пройдёт распределение, которое позволит читателю не только получать удовольствие от чтения, но и ознакомиться с реальными событиями временного промежутка, – высказался я о формате содержания книги.

Мы остановились на одной из дорожек. Брежнев задумчиво смотрел на деревья, он явно размышлял о чём‑то, я помалкивал.

– Так, пожалуй, и следует сделать. Что тебе понадобиться для работы, сколько времени на подготовку уйдёт? – наконец нарушил молчание генсек.

– Доступ в архив, чтобы я почитал документацию о военных действиях на Южном фронте. Думаю, начать с книги, которой можно дать название «Малая Земля». Выбрать время для беседы с вами, чтобы записать все ваши воспоминания того времени. Нужны будут встречи с ветеранами, участниками тех боёв и войсковых операций. Для первой книги серии, пожалуй, достаточно. Если хорошо поработать, то осенью выйдет первая книга серии, тогда можно браться за вторую, где будет описываться восстановление военных последствий, – ответил я.

– Хорошо. Контактировать будешь с моим помощником Цукановым, он организует доступ в архив. В июле, может в августе, я буду в «Глицинии»1. Поеду отдыхать, там сможем провести беседы с тобой, расскажу всё что помню, о том времени, когда освобождали Новороссийск. Телефон домашний имеется?

– Установили недавно, – ответил я.

– Георгий уточнит время, когда я соберусь в Крым. Ну и нужные встречи с ветеранами тоже через него, всё организует. Что касается твоего приезда в Крым, я думаю будет уместно наградить молодого автора поездкой в Глицинию. Разговоры, конечно, будут, но, думаю, мы это переживём, – принял решение Брежнев.

Ну что сказать? Мы с Леонидом Ильичом будем полезны друг другу. Он получит книгу за своим авторством. Я получу доступы в архивы, где смогу кое‑что и для себя поискать. В союз писателей попасть будет проще. Надо бы, к тому времени, ещё парочку серий из «Солдатской правды» написать, чтобы были работы, за которые меня смогут принять в союз писателей.

Договорившись о совместной работе, мы с Брежневым направились к беседке. Когда подошли, обед на столы уже накрыли. Мама беседовала с Викторией Петровной, а мой дед ударился в воспоминания о войне с Щёлоковым.

– Лёня, я вызвала Володю, чтобы он сделал памятные фотографии, Галина Николаевна попросила, – сообщила мужу Виктория Петровна.

– Как раз успеем пообедать, – пошутил Брежнев.

За обедом Брежнев интересовался, где и кем работает моя мама. А у деда расспрашивал, где воевал мой дедушка после событий 43‑го года. Приехал личный фотограф Брежнева, Мусаэльян Владимир Гургенович. Сделали общую фотографию, а потом меня отдельно с Леонидом Ильичом. Фотограф присоединился к чаепитию, так как мы уже перешли к десерту, в отличии от ветеранов. Дед, Щёлоков и Брежнев пили коньяк. Хотя мой дедушка предпочитает водку, но здесь возражать не стал. Уехали мы после четырёх часов дня, до Арбата нас довезли на машине Щёлокова. В этот же вечер, мы начали разбирать письма, которые мне отдали в редакции.

Май 1975 год. Заречье‑6. Брежнев и Щёлоков. Эпизоды.

Как только уехали гости, Щёлоков и Брежнев остались в беседке вдвоём. Виктория Петровна ушла в дом, проводив перед этим Мусаэльяна. Цуканов тоже мешать не стал, отправился в дом, так как Брежнев его пока не отпускал.

– Ну что скажешь, Коля, о наших гостях? – спросил Брежнев.

– Николай Иванович войну закончил в звании майора. Не захотел продолжать военную карьеру. Работал в колхозе, заседал в суде судебным заседателем. Бывает такое, когда человек навоевался, мирной жизни желает. Он ведь Финскую захватил. Галина Николаевна работает в торговле, её муж имеет инженерное образование, но трудится слесарем 6‑го разряда. Обычная советская семья, никаких отклонений, на мой взгляд. Но проверку мы проведём.

– А о Михаиле что скажешь? – спросил Брежнев.

– Умный парень, не по годам повзрослевший. Не похож на своих сверстников, точно знает, чего от жизни хочет. Я заметил, что он с уважением относится к нашему поколению. При чём это не маска, он действительно так думает, – коротко ответил Щёлоков.

– М‑да. Рассуждения у него действительно не по возрасту. Говоришь с ним, а кажется, что разговариваешь со взрослым человеком. Но мне он понравился. Я решил книги написать о своих воспоминаниях, поработаю с ним. А знаешь, что мне больше всего понравилось в этом школьнике?

– Что, Леонид Ильич?

– Он не пытается льстить, любит говорить правду. Умеет анализировать. Будь он постарше лет на десять, я бы его вторым помощником к себе забрал. У меня постоянно складывалось такое впечатление, что Михаил знает что‑то такое важное, что нам не известно. Может пойму, когда летом над книгой с ним поработаю, – задумчиво произнёс Брежнев.

Щёлоков ничего отвечать не стал, но подумал о том же самом. Для себя Николай Анисимович решил, что надо аккуратно проверять всю семью, собрать информацию, на всякий случай. Мало ли, вдруг пригодится.

Май 1975 год. Москва. Свердловск. Михаил Егоров.

Мама задержалась на один день после праздников, получила аванс за мою книгу. А после я проводил её на самолёт. Мы же с дедом остались в Москве. Цуканов организовал мне допуск в архив, где я смогу собрать нужный материал. Вот только не для одной книги, а для нескольких. То есть для Брежнева, ну и для своих будущих книг. Чтобы не было проблем с пропусками уроков в школе, Цуканов сделал справку, в которой говорилось, что я консультирую дорогого Леонида Ильича по литературе. Непонятно? Зато, как действенно. Даже не буду представлять, выражение лиц преподавателей и директора нашей школы. Вместе с дедом, съездили в гости к Ухватову Алексею Ивановичу. Он работает на Московском авиационном заводе. Продуктивно поговорили. Я узнал много такого о конструкторах самолётов, чего точно нигде не напишут. Между конструкторскими бюро были не только интриги, но и борьба за то, кто будет выполнять заказы на изготовление самолётов. В общем, порой люди совсем не стеснялись «притопить» конкурентов. Тем не менее, нужную информацию, я всё же для себя нашёл. Работа в архиве отняла у меня неделю. За эту неделю дед, по самое не хочу, повстречался с однополчанами. Я даже переживать начал, как бы он не спился, здоровье своё не подорвал. Ведь каждая встреча сопровождалась застольем, с распитием крепкого алкоголя. Через неделю дед сам начал поговаривать о возвращении домой. Я не только в архиве поработал. Побывал в редакции «Детская литература», где согласовал корректировку моей третьей книги о космосе, а также определились с рисунками в книгу, которые представили художники редакции. Перед вылетом домой, встретился с Цукановым, но не в Кремле, а в одном из кафе Москвы.

– Михаил, телефоны для контакта у вас есть. Если что‑то касается работы с Леонидом Ильичом, то лучше звонить на домашний. Ну и вообще, мало ли какие трудности возникнут у вас, смело обращайтесь. Не бывает неразрешимых вопросов, билеты на самолёт приобрели за счёт государственных средств. О выезде Леонида Ильича на отдых, я сообщу отдельно, позабочусь о том, как тебе туда добраться, – Цуканов положил передо мной авиабилеты на стол.

Я попрощался с помощником генсека и покинул кафе. Вечером этого же дня, мы с дедом вылетели домой, прихватив письма читателей, которые не успели обработать в Москве.

Вернулись в понедельник ночью. Так что я конкретно не выспался перед школой. Да ещё отец поднял меня, ни свет ни заря, на пробежку. Хотя физзарядка взбодрила, даже аппетит прорезался. Полноценно позавтракал и потопал в школу. В школе меня встретила Нелли Григорьевна, первая из всех учителей. Так как первым уроком была физика.

– Миша, тебя директор желает увидеть, как только ты появишься. Так что ступай к ней в кабинет, потом мне расскажешь, как съездил в Москву, – оповестила меня наша классная «мама», как только я переступил порог класса.

Надо, дак надо. Я без возражений отправился к нашему директору школы. Для приличия постучал в дверь директора. Услышав разрешающий отзыв «войдите», вошёл в кабинет.

– Проходи, Миша, присаживайся, – предложила Роза Андреевна.

Я прошёл к столу директора и присел на стул. Вопросительно уставился на нашего директора школы.

– Ну? – задала непонятный вопрос Роза Андреевна.

– Нужны объяснения, по поводу моего отсутствия? – задал я встречный вопрос.

– А сам‑то, как думаешь? Ответственный момент, подготовка к экзаменам, а ты катаешься по Москве, – не очень строго, но настойчиво начала разговор директор.

Я достал из портфеля справку, ту, что получил от Цуканова, положил перед директором на стол.

– И что это? – не поняла Роза Андреевна, но стала вчитываться в текст.

Я терпеливо ждал, когда она прочитает короткий текст, предвкушая ту реакцию, которая последует.

– Миша, это шутка? – видимо не поверила Роза Андреевна.

– Никаких шуток, Роза Андреевна. Я консультировал Леонида Ильича по литературе, в данном случае отказаться было невозможно, а это документальное подтверждение, – ответил я, положив фотографию перед директором, на которой были изображены все те, кто был в тот день на даче у Брежневых.

Роза Андреевна икнула, потом закашлялась. Я налил в стакан воды и подал ей.

– По литературе? – чуть‑чуть осипшим голосом спросила директор после того, как выпила воду из стакана.

– Совершенно, верно, Роза Андреевна, по литературе, там же написано, в справке из Кремля. Подробности разглашать не могу, вы уж простите меня пожалуйста, – уточнил я.

Директор на меня смотрела с широко открытыми глазами. Не знаю, о чём она в этот момент думала. Но то, что растерялась, было заметно невооружённым взглядом. Похоже у нашего директора «разрыв шаблона» в голове. Наверняка не умещается в мозгах то, как может выпускник восьмого класса консультировать главу государства по литературе. Что более умудрённых опытом профессионалов не нашлось?

– Иди, Миша, урок уже начался, – так же тихо произнесла Роза Андреевна.

Я поблагодарил директора за приятную беседу, забрал фотографию и отправился в свой класс. В классе мои одноклассники смотрели на меня, будто я ходил на Голгофу2, с большим крестом на плечах, как только я вошёл в класс.

– Проходи, Егоров, присаживайся, включайся в работу. До экзаменов осталось совсем немного. Дети, продолжим, – скомандовала Нелли Григорьевна.

Я прошёл на своё место и достал из портфеля тетрадь, в которую записывал ответы на билеты, для экзамена по математике. Дело в том, что Нелли Григорьевна кроме физики, преподавала нам математику. В течении всех уроков, никто мне вопросов больше не задавал. С моими одноклассниками дружеских отношений не сложилось за этот учебный год. С некоторыми девчонками, например, отношения лучше, чем с пацанами. Не знаю, чем такой факт объяснить. Может у нас мировоззрение разное? А может у меня просто занятость плотная. Потому я не хожу с пацанами на какие‑либо прогулки. А вот учителя в этот день, смотрели на меня как‑то странно. Может Роза Андреевна какой‑то информацией обо мне поделилась? А что? Вполне могла рассказать о фотографии и справке. Ну да мне такое обстоятельство жить не мешает. В школе задержался до двух часов дня. Света Краснова практически затащила меня на школьное комсомольское собрание. Пришлось посидеть послушать, так сказать – поприсутствовать. Наверное, для количества. Выходя из школы, увидел нашу Нелли Григорьевну.

– Проводишь меня немного, Миша? – спросила Пельш.

Явно нашего классного руководителя распирает любопытство. Точно им что‑то Роза Андреевна наговорила.

– А давайте я вас до дома провожу, мне почти по пути, – предложил я, чем вызвал смех у нашей Нелли, но она не отказалась.

– Покажешь фотографию, которой ты ввёл в шок нашего директора? – весело спросила Пельш.

Её выражение лица, от любопытства, стало походить на выражение лица старшеклассницы. Какая же она ещё девчонка порой бывает, промелькнула у меня мысль. Фотографию я показал. Шока у Нелли не было. Ей я выдал более подробную версию своего посещения дачи Брежневых, но без того, о чём договорились с Леонидом Ильичом. По пути рассказывал истории, те, которые могли вызвать смех. В том числе то, что услышал от ветеранов в Москве. Рассказал о спортивном параде. От Нелли узнал, что она тоже бегает по утрам до стадиона «Уралмаш», там разминается, а после бежит обратно. То‑то я смотрю, что у неё всегда спортивная фигура, оказывается Нелли тщательно работает над собой. При чём, бегаем мы в одно и то же время, но ни разу не пересекались, маршруты различаются. Своим разумом, который сохранился от прошлого, взрослого мужчины, я понимал, что Нелли тянет ко мне. Есть некоторые признаки поведения женщин, которые выдают то, что она тобой заинтересована. Думаю, что Нелли сдерживает тот факт, что она мой преподаватель. А я пока не форсирую попыток сближения. Хотя она мне реально нравится, как женщина. Плюс к этому мой молодой организм. По ночам опять начали сниться эротические сны. Семейные трусы пришлось сменить на плавки, чтобы мой орган не торчал, как ствол орудия у танка. М‑да. В общем всё непросто. Проводил, можно сказать любимую учительницу, до подъезда. На чай или на кофе меня не пригласили. Так что развернулся, и пошёл в обратную сторону, к площади района.

Мама рассказала дома о том, что мы были в гостях у Брежнева. Не знаю расспрашивали её о подробностях или нет, пока мы были в Москве. Но после возвращения, нас с дедом спрашивали о поездке в «Заречье‑6».

– Миша, всё хотела тебя спросить, о чём вы говорили с Леонидом Ильичом, когда он отводил тебя в сторону? – пока были в Москве, мама об этом не спросила, а сейчас вдруг её разобрало любопытство.

– Буду помогать писать книгу Леониду Ильичу. Что‑то вроде воспоминаний о его жизни, о войне и послевоенных годах, – ответил я.

– И когда это произойдёт? – спросила бабушка.

– Летом, в июле или августе, меня пригласят на дачу к Брежневым. Только не спрашивайте на какую. Скорей всего где‑то на юге, в июле или августе, мне сообщат, – ответил я.

После моих слов у родственников случился когнитивный диссонанс в голове. Они несколько минут меня недоверчиво рассматривали. Что странно, никто не стал переспрашивать или комментировать, а я тоже не захотел педалировать эту тему. К чему лишние разговоры? Вот если пригласят конкретно, тогда и поговорим. Моя сестра после концерта для ветеранов стала местной знаменитостью. Ей уже пришло устное предложение поступать в консерваторию по классу вокала. Ошерович готовит Екатерину на факультет композиций, где обучают будущих композиторов. Но есть вокальный факультет, здесь подготовка солистов. Как я поняла, сама Катя ещё толком не разобралась, чего она хочет. Точнее композитором‑то она уже желает быть. А вот сольная карьера для неё пока загадка. Хотя сестрёнке нравится, что в городе её узнают взрослые люди, особенно ветераны. Дед с бабушкой уехали, погостив у тёти Маши всего два дня. Уезжали от тётки, но я приехал с мамой на вокзал, проводить старших родственников. Там же поговорил с маминой сестрой об одном вопросе, который меня интересовал.

– Тёть Маш, у меня личный вопрос, – начал я разговор.

– Спрашивай, если в моих силах, помогу, – разрешила моя тётя, когда мы стояли на вокзале, ждали проходящий поезд, на который купили билеты дуду с бабушкой.

Дело в том, что я посмотрел, какие продаются мотошлемы в магазинах. Мне откровенно не нравились такие каски. Вот я и подумал, а вдруг что‑то более приемлемое есть в Японии.

– Я хотел бы попросить, чтобы ваш знакомый, отправил нам какие‑нибудь современные мотошлемы, – озвучил я свою небольшую проблему.

– Кстати, контейнер придёт к концу мая. Дима, Валерин одноклассник, приедет в наш город. Он не хочет, чтобы деньги отправляли переводом, заберёт наличными. Так что звонить по твоей просьбе надо сейчас, пока он не выехал. Хотя, давай сделаем так. Я сегодня ему позвоню, скажу о тебе. Тебе дам номер его телефона, а ты обязательно позвони завтра и объясни, что тебе нужно. Я‑то толком не понимаю того, что ты объясняешь, – предложила тётя Маша.

Такой вариант меня устраивал больше всего. Дождавшись поезда, попрощались со старшими родственниками. Потом дядя Валера отвёз нас с мамой, на своей машине, до дома. На следующий день я созвонился с Дмитрием Олеговичем, что живёт во Владике. Объяснил ему суть своего вопроса.

– Вовремя позвонил, Миша. Мария говорила о тебе, что ты мотоциклами интересуешься. Приеду, будет разговор у нас, может заинтересуешься предложением. Что касается модных мотошлемов, то вопрос решаемый. Сколько тебе штук надо?

– Хорошо бы штук шесть, но и от восьми не откажусь. Лишь бы парные были, друзья у меня увидят, тоже попросят, – ответил я.

– Понял тебя. Если бы всего парочка, то я бы во Владивостоке нашёл. У нас здесь молодёжь катается на мотоциклах в японских шлемах. Завтра у нас рейс в Японию, лес везём. Думаю, что смогу помочь тебе, но цен пока не знаю. Одно могу сказать, точно есть шлемы с оболочкой из двухкомпонентной структуры, модель «STZ (S‑20)». Ещё видел экспериментальные из карбона, модель «GR‑Z», но таких мало предлагают. Говорят, у них на полную катушку запустят такие мотошлемы в будущем году. Понимаю тебя, что наши смотрятся убожеством, по сравнению с японскими. Как вернусь сообщу, диктуй свой номер, – я сразу продиктовал наш телефон.

Ну вот и хорошо, вопрос закрыли. А если пацаны откажутся, то я предложу в мотоклуб по мотокроссу, там наверняка зацепятся. Народ у нас падкий на всякие импортные вещи.

Я и Катя старательно готовимся к экзаменам. А Ошерович, ещё нагружает сестру на подготовку к поступлению в консерваторию. У них даже репетиций во дворце стало всего две в неделю. Я быстрыми темпами пишу новую фантастику. В перерывах начал вторую серию к «Солдатской правде». До конца июня надо успевать. В дзюдо договорился с тренером, что беру каникулы на тренировки, скорей всего до осени.

– Не желаешь в спортивный лагерь поехать, отдыхать в районе Анапы, – предложил наш тренер Кузьмич.

– Я бы с удовольствием, Олег Кузьмич, но экзамены, а потом меня на подработку заберут. Так что, думаю, ничего не получится, – ответил я, отказавшись.

Ну а что? Разве работу с Брежневым нельзя считать подработкой? Ещё как можно. Там не деньги фигурируют, а что‑то более значимое. В семье у нас тоже заметные перемены. Мама сменила место работы. В прошлой моей жизни такого не было. А здесь и сейчас, тётя Маша уговорила свою младшую сестру, ну и мы повлияли. Так что моя родительница уже на новом рабочем месте в Горкоме, начальник торгового отдела. Нашу маму даже на служебной машине домой возят, хотя утром она добирается сама, на общественном транспорте. Тётя Маша, мамина сестра, перешла в Обком, руководит управлением торговли по области. А мамуля начала готовиться к поступлению на заочное обучение в СИНХ. Батя порой шутит, что осталось только ему куда‑то поступить, сразу станет студенческая семья в полном смысле слова. Так как у мамы техникум за плечами есть, то учится ей не пять лет, а четыре года. Но чтобы удержаться на своей новой должности, пока достаточно справки из института, что она учится на заочном.

После двадцатого мая мы с парнями сдали внутренний экзамен в ДОСААФ. Буквально через два дня, сдавали экзамен в ГАИ. Всё прошло без сучка и задоринки. Сдали с первого раза. А к вечеру возвращались с водительскими удостоверениями, где обозначена категория «А». Успели вовремя. Двадцать третьего позвонил дяди Валерин одноклассник, Дмитрий Рогозин. Он заехал в Свердловск, здесь у него живут родители. Позвонил мне, встретились в центре города.

– Ну здравствуй, Миша. По телефону уже знакомы, а сейчас можно воочию друг на друга посмотреть, – поздоровался со мной Рогозин, крепко пожимая мою руку.

– Здравствуйте Дмитрий Олегович, я тоже рад с вами познакомиться.

– Мне Маша сказала, что человек ты ответственный и серьёзный. Шлемы я привёз, тебе они обойдутся в семьдесят рублей, каждый. Понимаю, что дороже наших в три раза, но зато новые, из карбона. У нас даже во Владике, с такими никто пока не ездит. Жуткий дефицит. Я сюда не стал их брать, поедем на такси до моих родителей, там заберёшь, много места занимают, хотя не тяжёлые.

– Спасибо огромное, но денег у меня сейчас с собой немного, – ответил я.

– Не страшно, отдашь вместе с теми, когда за мотоциклы рассчитываться будете. В общем так. Послезавтра приходит контейнер, нужен грузовик, чтобы погрузить сам контейнер, затем отвезти туда, где вы все запчасти разгрузите. Я в «Трансагентство» звонил, там есть услуга грузового такси, заказал на всякий случай. Машина сразу на вокзал подъедет, там их и встретим. А куда повезём, сам решай, – сообщил приятную новость Дмитрий.

– К нам в гараж завезём, я пацанов предупрежу, чтобы разгрузить помогли, – ответил я.

– Отлично, значит за грузчиков не плачу. Деньги готовьте. Две тысячи за технику, пятьсот шестьдесят за шлемы, плюс стоимость грузовика и доставка контейнера, квитанции предьявлю, не сомневайся.

– Хорошо, – согласился я.

– К тебе такой разговор у меня. Есть возможность, примерно раз в три месяца вывозить мотоциклы из Японии. Скажу честно, покупаю на свалках, но все в идеальном состоянии. Если фара разбита, берут с другого мотоцикла. Технике от двух до пяти лет. Возможность таскать не только «Хонды», но и «Ямаху» или «Кавасаки». Если будет реальный интерес, звони заранее. В контейнер можно загрузить до трёх штук. Сильно не афишируй, чтобы ОБХСС за жопу не взяли, быстро спекуляцию припишут. Техника обозначена, как запчасти. Так что вам потребуется какая‑то мастерская, которая имеет право сборки. Ну и с милицией тоже вам решать. Я могу во Владивостоке подсуетиться, но дороже будет, намного дороже. Наши связи, в ГАИ Владивостока, цены хорошо понимают, потому дерут «три шкуры» не стесняясь. Шлемы можно брать подержанные, но модели другие, более старые. И ещё. Есть возможность привозить радиотовары. Телевизоры, магнитофоны и прочие такого рода товары. Там можно рассчитываться переводом, а я буду отправлять багажом, по железной дороге. Оставлю свой телефон, звони не раньше второй половины июня, – сделал предложение мне Рогозин.

Похоже, именно так они и работают с тётей Машей. Я фарцовкой заниматься не собираюсь. Как минимум пока. Но вдруг понадобиться кому‑то знакомым мотоциклы или шлемы. Пусть пацаны распространяют, заодно и заработают. Да и японский магнитофон лишним не будет. Понимаю, что, как только мы появимся на своих «Хондах» в компаниях, народ сразу начнёт задавать вопросы, откуда мол дровишки. Не исключено, что кто‑то пожелает купить байк из страны Восходящего Солнца. Заказали такси, доехали до дома родителей Дмитрия, я там забрал две огромных сумки с шлемами. Шлема с визорами3. Два с прозрачными забралами, а шесть с солнцезащитным покрытием. Круто. Вот ей‑ей, круто. Дмитрий достал все, показал, что нет царапин или ещё каких повреждений. Одна пара полностью чёрные, но с какими‑то иероглифами. Что сие значит непонятно. Вторая пара чёрные, с оранжевой окантовкой. Третья пара красные, с абстрактным рисунком. А вот четвёртая пара мне сразу зашла. На чёрном фоне ярко‑красный дракон, точнее дракон цветной, есть зелёные оттенки и голубые. Жесть. Я сразу решил, что эта пара будет моей. Тем более визор у шлема затемнённый. Я одел на голову, будто здесь и сидел. Через визор прекрасно видно, даже в тёмном коридоре. Нет, мне лично семьдесят рублей не жалко. Я бы и больше отдал, за такую молодёжную раскраску. Пожали с Дмитрием друг другу руки, и я отправился домой на такси.

Вечером сообщил родителям о том, что на днях прибывает контейнер с мотоциклами.

– В наш гараж разгрузить можно, я машину только к десятому числу забирать буду, а может позже, – отец сообщил к какому времени надо освобождать гараж.

– Сколько денег готовить? – спросила мама.

– Две пятьсот шестьдесят за технику и мотошлемы. Сколько будет стоить грузовое такси, пока не знаю, но не думаю, что дороже тридцати рублей. А контейнер на пять тонн, рублей сто пятьдесят, может двести, примерно, – ответил я.

– Ты хочешь за ребят заплатить, а потом с них деньги брать? – последовал от мамы следующий вопрос.

– Конечно, чтобы не задерживать Рогозина. Если откажутся, я знаю кому предложить, оторвут товар с руками, – успокоил я маму.

– Тогда завтра подъезжай ко мне на работу, часам к четырём. Заедем в сберкассу и снимем наличные, пусть дома полежат, – согласилась мама.

После ужина я отправился в старый двор, чтобы обрадовать пацанов, а то на экзаменах, в ГАИ, они уже спрашивали про мотоциклы. По пути зашёл к Сане Волкову, он оказался дома. Обрадовал его, мы вместе пошли в мой старый двор. Рашида и Юрку нашли во дворе дома, где живёт Рашид. Я тут же вывалил на своего одноклассника новость.

– Ну обрадовал, Миха. Спасибо большое, сколько денег готовить, а главное когда? – сразу загорелся Рашид.

– С тебя и с Сашки по шестьсот пятьдесят за технику и примерно по сотке обойдётся за доставку. Я за всё оплачу, но вы не тяните с деньгами. С меня родители спросят. Ещё новость, пацаны. Привезли японские шлема, новые по семьдесят рублей за штуку, таких даже во Владике пока нет, экспериментальная серия. В самой Японии будут продавать в будущем году. Будете брать, но только парой, а то я предложу кому‑нибудь другому? – я посмотрел на всех пацанов вопросительно.

– Я точно возьму, только посмотреть надо, – ответил Саня Волков.

– Я тоже возьму, сотку я скопил, сорок мне добавят, – подхватился Рашид.

Я и не сомневался, что Рашид не откажется. Он вообще фанат всего, что касается мотоциклов.

– Мне «Яву» через неделю отец привезёт. Договорился на «вишнёвку»4, за восемьсот отдают, тачка из Тулы, двухгодовалая. Отец сейчас в рейсе, на обратном пути заберёт. Насчёт шлема, даже не знаю, посмотреть надо, – начал канючить «хохол».

– Пойдём, посмотрите. Только сразу предупреждаю, в рассрочку не отдам. Как в кино «12 стульев» – утром деньги, вечером стулья, ну или наоборот, – предупредил я.

Вернулись ко мне домой. Я показал ребятам шлема. Рашид сразу ухватился за чёрный, с солнцезащитным визором. Саня выбрал красный цвет с абстрактным рисунком. Карпенко опять мялся, непонятно что «вымораживал».

– Миха, я сегодня же заберу. Сейчас только домой сбегаю за деньгами, родители уже дома, будь и ты на месте, – решительно заявил Саня Волков и убежал домой за деньгами.

Рашид померил оба шлема из своей пары, покрутился возле зеркала, в нашем коридоре. Мимо как раз проходила моя сестра Катя.

– Рашид, будешь выглядеть, как супермен. Точно все девчонки твои, поверь специалисту, я врать не стану, – шутя произнесла Катя и похлопала Рашида ладошкой по голове в шлеме.

Я точно знал, что Рашиду моя сестра безумно нравилась, но он всегда стеснялся при её появлении. А она его воспринимала только, как моего приятеля и одноклассника. Рашид снял шлем, как только Катя ушла в свою комнату, уши у него были красные.

– Миха, я тоже сегодня заберу, не предлагай никому мою пару, – решительно заявил Рашид и собрался уходить, но остановился в дверях глядя на Карпенко.

– Юра, а ты чего скажешь? – спросил я у «хохла».

– Подумать надо, с матерью поговорить или с бабушкой, у меня‑то таких денег нет. Может в рассрочку отдашь, тем более тачку мне ещё не привезли? – вновь завёл свою «волынку» Карпенко.

– Думай голова, шапку куплю. В данном случае шлем. Короче, жду до послезавтра, потом схожу и предложу парням из клуба по мотокроссу, наверняка не откажутся, – решительно заявил я.

Рашид и Юрик ушли. С кухни вышла мама, пошла в гостиную комнату, но по пути опять взъерошила мне волосы на голове.

– Ну что, купец первой гильдии, распродал свой товар? – засмеялась она, но я только отмахнулся.

– Не переживай, мам, у нас не залежится, – весело ответил я.

Зашёл за мамой в гостиную, здесь отец смотрит телевизор. Я присел рядом с ним.

– Пап, поможешь разобраться в сборке мотоциклов? – решил я привлечь отца.

– Чую, что мне самому будет нужно, чтобы вы быстрее освободили гараж, – ответил отец, как бы давая понять, что обязательно поможет.

Через два дня, мы втроём, я, Рашид и Саня, таская запчасти к нашим «Хондам», разгружали контейнер. Большое спасибо тем, кто загружал контейнер, все узлы и детали подписали, что‑то типа ярлыков навесили. Так что перепутать мы не должны. Я выбрал оранжевый цвет байка, с перламутром. Рашид ухватился за байк, цветом чёрный перламутр, ну а Сашке доставался красный рубин. Он, собственно, ничуть не возражал. Я предупредил пацанов, что собирать будем в присутствии моего отца, по вечерам, чтобы ничего не накосячить. Все согласились со мной. Но как же нам не терпелось всем троим, быстрее оседлать японского «скакуна», чтобы с ветерком прокатиться по дорогам. На следующий вечер, когда мы вновь собрались в нашем гараже, подошедший мой отец, обрадовал новостью.

– Парни, я договорился в заводских автомастерских, они выпишут все нужные бумаги.

– Пап, а чего нам это будет стоить? – спросил я о том, о чём мои приятели думали не меньше меня.

– Три бутылки хорошего коньяка, непременно армянского. Зато все документы официально проведут, в ГАИ вопросов не будет. Начальник мастерской, таким образом, не одну машину оформил мужикам, кто брал запчастями, – успокоил нас отец.

Рашид и Саня сразу расслабились. Коньяк, конечно, недешёвый, но и не так, чтобы дорого получалось за документы. Сборка мотоциклов проходила быстро. Ничего сложного, когда все узлы в сборе. Тем более в виде наставника мой отец, он мастер на «все руки». Иногда мне кажется, что дай ему иномарку, он и в ней разберётся. В общем первого числа, к вечеру, мотоциклы собрали.

Первый экзамен нам поставили третьего июня. А второго нам требовалось присутствовать на консультациях. Саня и Рашид радовались тому, что байк можно заводить со стартёра, пацаны вели себя так, будто выиграли лотерею, что сразу поднимало рейтинг «Хонды» в их глазах. Мой отец предупредил, чтобы ребята забрали свои байки быстрее. Рашид оттягивать не стал, забрал свой мотоцикл в воскресенье вечером. Гаража у семьи Рашида нет, но он ничуть не волновался по этому поводу. Жил Рашид в каркасном доме на три этажа. А точнее на первом этаже, в коммуналке. Так что он спокойно затащил свой мотоцикл, прямо в коридор квартиры. Что интересно, соседи не возражали. Саня забрал свою красную «Хонду» на следующий день, после консультаций в школе. Мы договорились, что ждём документы, а потом регистрируем. Но радовались рано. Как выяснилось в эти годы в СССР можно зарегистрировать мотоцикл на себя в 16 лет, а вообще транспортное средство регистрируется на совершеннолетнего. Мы с пацанами даже до шестнадцати лет не дотягиваем. Рашид меня постарше всего на месяц, а у меня день рождения только в январе. Саня Волков вообще справляет день рождения в марте. Как, собственно, и Карпенко. Родители Волкова принесли деньги через три дня, как привезли мотоциклы. Родители Рашида Абдулина отдали на следующий день. Дядя Роман, отец Рашида, хорошо знает моего отца, так что договорились быстро. Парням пришлось заплатить в общей сложности по семьсот пятьдесят рублей, плюс сто сорок рублей мотоциклетные шлема. Карпенко всё же забрал пару шлемов, но через три дня. Саня и Рашид стали обзывать его, точно не знаю как, но видимо издевались конкретно. Так что и он деньги отдал. «Яву» Юрику привезли раньше, чем мы успели собрать свои мотоциклы. В принципе, «вишнёвка» в идеальном состоянии, пробег всего пятнадцать тысяч, примерно, как у нас. В моём понимании минус только в том, что аккумулятор на шесть вольт. У моего байка был пробег десять тысяч, у ребят по пятнадцать, но моя «Хонда» на год моложе, чем у парней. Карпенко доволен, всё же «Ява» престижный мотоцикл в наших краях. Пока я сдавал экзамены, мой байк мама зарегистрировала на себя. В общем всем нам пришлось оформлять доверенности на право управления транспортом. Здесь, в 70‑ые годы, такие правила на дорогах. Но толком покататься ни у кого не получалось. Мы сдавали экзамены.

Еще больше бесплатных книг на https://www.litmir.club/

Интерлюдия 5. Свердловск. Егор Боратов.

Егор Иванович Боратов хорошо освоился в профессии фотографа. С каждым разом он приносил всё более интересные фотографии в редакции газет. Да и на родном предприятии «ВИЗ» его тоже хвалили. Человеком он был неленивым, поручения начальства выполнял с активным старанием. Чтобы придать своему внешнему виду более интеллигентный вид, Егор купил в оптике очки с простыми стёклами. Хотя одевал очки только тогда, когда выходил в город, прогуляться и присмотреть для себя очередную жертву. За скрипачкой, которую он считал божественным созданием, Егор следил несколько дней подряд. Но сделал вывод, что похитить девушку будет совсем непросто. Скрипачка постоянно находилась в местах, где было большое скопление людей. А когда возвращалась с репетиций, из Дворца Молодёжи, то от трамвайного кольца до её дома две минуты, неспешным шагом. Такое положение здорово злило Егора. Уже через неделю, внутренний «зверь» Боратова, стал требовать очередную «дичь». Да, именно охотником позиционировал себя Егор, когда выходил на охоту. В газетах и книгах он прочитал, что во время войны украинские каратели срезали кожу со своих жертв, вырезали звёзды на лбу и на спине. Егор понимал, что рано или поздно насильника начнут искать очень тщательно. Его воспалённый мозг подсказал, что следует запутать следы. Пусть думают, что кто‑то, со времён войны, ушёл от наказания, а сейчас мстит советским гражданам. В один из дней, прогуливаясь по парку «Победы», в Орджоникидзевском районе, он подслушал разговор двух старушек. Одна рассказывала другой, что её внучка спортсменка, а по утрам бегает кросс в лесопарке. Но делает это очень рано, пока народ не начал просыпаться на работу. Боратов как следует обследовал парк. Обнаружил, что, проходя вглубь парка, можно выйти к озеру Шувакиш. При этом в лесу никого не встретишь. На дворе лето, погода тёплая. Почему бы не позабавиться прямо в лесопарке, а потом сбросить труп в прибрежное болото? Внутренний «зверь» всё чаще требовал крови. Чтобы не конфликтовать на работе, он решил это сделать в выходной. Рассудив, что спортсменка наверняка бегает по субботам и воскресеньям. В первый день, он пришёл на предполагаемый маршрут бегущих девушек в пять утра. Действительно, после шести утра начали появляться бегуны. Вот только молоденьких девушек никак не попадалось. В воскресенье, он вновь повторил свою попытку. В этот раз ему повезло. По дорожке бежала русоволосая девушка. Шестнадцать, может семнадцать лет, не старше. Волосы забраны в хвост, который болтается из стороны в сторону, во время бега. Фигура спортивная, грудь небольшая. Егор уже приготовил длинную палку, которой собирался ударить жертву, чтобы свалить на землю. Он спрятался за толстой сосной, а когда девушка пробегала мимо, ударил её по ногам. С жалобным стоном девушка упала на землю. Егор набросился на неё, как хищник. Ударил по голове, тем самым вырубив её на некоторое время. Быстро взвалил на плечо, отбежал на полсотни метров. Остановился. Разорвав одежду девушки, засунул ей кляп в рот, а руки и ноги связал верёвкой, которую приготовил заранее. Боратов подготовился. Он даже старую одежду купил на барахолке, которую, если что, будет не жалко выбросить. Связав пленницу, Егор быстрым шагом пошёл в сторону озера Шувакиш. Нашёл место, где сквозь камыш протоптали тропу. Возможно, рыбаки здесь проходят на рыбалку. Он уже не один раз слышал, что на Шувакише ловят карасей, а заплывают на озеро, на резиновых, надувных лодках. В это время никого не должно быть. Заядлые рыбаки уже прошли на рассвете, а возвращаться будут не раньше обеда, когда клёв утихнет. Сначала Егор изнасиловал спортсменку, не развязывая ей рук. Потом достал свой нож, начал резать, нанося неглубокие раны. Это здорово возбуждало его, он насиловал девушку повторно. Насладившись, Боратов вырезал пятиконечную звезду на лбу девицы, а потом сделал такой же знак на спине. Убил он её тоже своим ножом, постепенно погружая клинок в грудь. Тем временем наслаждался, тем, что жизнь покидает жертву. «Зверь» внутри Боратова насытился, можно уходить. Егор сбросил тело в камыши. Пару километров прошёл вдоль озера. Нашёл место, где можно смыть со своего тела кровь. Оделся в сухую одежду и покинул парк. Никого по пути не встретил. Окрылённый таким успехом, он два дня не вспоминал про скрипачку, а в среду решил вновь последить за ней. И снова неудача, то же самое повторилось в четверг. Внутренний «зверь» вновь проснулся. Но в этот раз, Егор поехал в лесопарк «Каменные палатки». Жертву удалось подловить в субботу, но только к вечеру. Будто тёмные силы благоволили ему. Попалась худенькая, совсем молодая, четырнадцатилетняя девушка. Которую он утащил в глухое место в лесопарке. Там надругался над ней, наслаждаясь её беспомощностью. Зарезал так же, медленно погружая клинок в сердце. Оставил знаки, вырезанные звёзды на спине и на лбу. Со слежкой за скрипачкой решил пока обождать, боясь, что «зверь» в нём вновь проснётся. Следовало сделать перерыв. Ну или ехать в ближайшие города. Пока остановился на том, что перерыв не помешает после того, когда он раз в неделю посетит все лесопарки в городе. Да и разведка других городов понадобится. Он стал в редакциях узнавать, нет ли каких заданий для фотографа в других городах.

Июнь 1975 год. Свердловск. Егоров Михаил.

В этом времени, в СССР, в школах после восьмого класса сдают четыре экзамена. Русский язык письменно, третьего написали изложение. Потом день консультаций, после них сразу сдаёшь русский язык устно. Гоняют по правилам правописания, ничего сложного, если учил билеты. Далее алгебра письменно, ну и последний экзамен – геометрия, сдавали устно. В каждом билете присутствует теорема. Русский я сдал на «четыре» и «пять». За алгебру мой мозг заработал «пятёрку», а вот геометрию сдал, только на «четыре». Вполне приемлемо. Дома поздравили с успешной сдачей экзаменов. Сколько помню, по прошлой жизни, родители никогда не напрягали нас с Катей по учёбе. Даже «домашку» проверяли очень редко. Обычно в те дни, когда мы что‑то накосячим. Как только я пришёл и обрадовал родителей оценками за экзамены, мама достала регистрационные документы на мотоцикл, нотариальную доверенность на управление, вручила мне.

– Владей, только голову себе не сломай на мотоцикле, будь умней. Помни, что мотоцикл средство передвижения, а не способ сделать себя инвалидом, – дала напутствие родительница.

– Мам, ты договорилась на пошив чехла для мотоцикла? – вспомнил я о своей просьбе.

Я действительно просил маму достать чехол для мотоцикла, ну или сшить. Чтобы накрывать мотоцикл в гараже, уберегая от пыли. Летом, во время жаркой погоды, когда байк будет стоять во дворе, чехол сбережёт от лишних взглядов и солнечных лучей. В это время ещё не так много угонщиков. Очень часто владельцы транспорта, оставляют технику днём во дворах. Правда на ночь все убирают. Частые случаи угонов техники начнутся в 80‑е годы, особенно во второй половине.

– Совсем забыла. Чехол в кладовке, вчера принесла, сшили из лёгкого синтетического материала, как ты просил. Я ещё застраховала твой мотоцикл в «Госстрахе», от угона и прочих напастей, – сообщила мама.

Пацаны заберут свидетельства об окончании восьмого класса, чтобы сдать документы на дальнейшее обучение. Рашид и Юрка подадут «доки» в 82‑ое училище, будут осваивать навыки газоэлектросварщика, срок обучения три года. Саня волков подаёт документы в радиотехникум, станет инженером радиоэлектронщиком. Мне никуда дёргаться не надо, так что я просто пришёл в школу, чтобы с некоторыми ребятами и девочками просто пообщаться, заодно узнать, когда будет выпускной, всех интересовала дискотека. После экзаменов, проводят классный час, где делают все нужные объявления. В коридоре школы обнаружил наших пацанов, из нашего класса и параллельных классов. Разговоры на самые разные темы. В основном делятся информацией, кто и куда пойдёт после 8‑го, а кто остаётся учиться в школе, то есть идёт в девятый. В школе остаются в основном те, кто планирует получать высшее образование. Чуть в стороне стоят мои приятели, будущие байкеры. Карпенко расхваливает «Яву», Волков и Абдулин в долгу не остаются.

– У меня тачка с дугами, повешу на них «противотуманки», будет круто. Руль у меня стоит спортивный, с перемычкой. Похоже прошлый хозяин крутым чуваком был, тачку в норме держал, – хвастался «хохол».

– «Ява» крутой моцик, но «Хонда», сам понимаешь, вне конкуренции. Пять скоростей, стартёр стоит, четыре цилиндра, расход пять‑шесть литров. Разгон до сотни за четыре‑пять секунд. А разогнать можно до двухсот километров. «Яву» ты только до ста тридцати разгонишь, больше даже не надейся, потом будешь у меня выхлопы из трубы нюхать, – горячился Рашид.

– Зато запчасти к «Яве» достать без проблем, даже на нашей «туче» продают. А у тебя что‑то сломается, где брать запчасти будешь? К япошкам поедешь? Это же капстрана, туда кого попало не пускают, – аргументировал Юрик.

И чего спорят? Сами не знают. Хотя я в прошлой жизни, наверное, тоже бы начал отстаивать и хвалить свою технику. Я подошёл к пацанам и поздоровался.

– Миха, с запчастями есть проблемы, к нашим тачкам? – сразу спросил меня, разгорячённый Рашид.

– Мне сказали, что никаких проблем, кое‑что можно купить даже во Владике, – ответил я.

– Понял? Ты, Юрка, не заводи меня, а то я тебе весь зад распинаю, – сердился Рашид.

Видимо Карпенко давно достаёт Рашида. А то, что Абдулин легко навешает пендалей Юрику под зад, я даже не сомневаюсь. Рашид пацан резкий и дерётся очень неплохо. Я со своими знаниями из дзюдо, обучением у отца рукопашному бою, не уверен, что справился бы с Рашидом. Я вспомнил про то, что хотел Рашиду помочь пристроится в секцию бокса. Учился Абдулин посредственно, «тройка» для него, как правило вершина оценок. А вот голова на удар, крепкая. В 90‑х Рашид вольётся в группировку уралмашевских бандитов. Но вовремя свалит от них, а потому останется жив. Чуть позже закончит школу телохранителей, будет охранником чьего‑то тела. Точно не помню, я его жизнь подробно не отслеживал. Юрка всю свою жизнь проработает на заводах сварщиком, уйдёт на пенсию раньше нас. Как сложится судьба Сани Волкова точно не знаю, я с ним после школы практически не общался. Чтобы как‑то прекратить глупый спор пацанов, я решил спросить у Рашида о неформальных сборищах мотоциклистов. В этом времени понятия «байкер» пока не существует. Уже в начале 70‑х годов, до советской молодёжи докатились слухи о байкерских движениях в США. Однако в Советском Союзе объединения мотоциклистов получили название «рокеры». Рокерами считались не только любители музыки в стиле «рок», но и мотоциклисты, которые ничуть не меньше слушали музыку рок‑музыкантов. Серьёзные масштабы организации неформальных движений рокеров‑мотоциклистов возникнут в конце 70‑х, начале 80‑х годов. Но уже сейчас такие компании молодёжи имеются.

– Рашид, ты знаешь, где собираются рокеры‑мотоциклисты в нашем городе? – отвлёк я Абдулина своим вопросом.

– Конечно знаю. У моего соседа была «старушка»1, я с ним не раз ездил на разные точки, где рокеры собираются, – сразу переключился Рашид, на более приятную для него тему.

– Надо бы скататься туда, так сказать, на смотрины, – предложил я.

– А что? Идея хорошая. Короче, чаще всего собираются рокеры возле «Космоса», где летнее кафе. Обычно по пятницам, вечером. Много народу приезжает, мотоциклы разные, некоторые на «Восходах» приезжают. В субботу бывает собираются за городом или там же, у «Космоса». У нас на Уралмаше, сбор происходит за посёлком, там, где в этом году начали строить тракт в сторону Серова. Балдёж конкретный. Бывает туда даже на машинах приезжают. Музыку гоняют, часто зарубежную. Девчонок и пацанов полно. Некоторые тёлочки на трамвае доезжают до остановки «Машиностроителей», потом пешком идут через посёлок, там с пацанами знакомятся. Возвращаться пешком не придётся, всё равно кто‑то довезёт, – начал делится информацией Абдулин.

Мы бы ещё поговорили на эту тему, Рашид о технике и мотоциклах может говорить много и бесконечно. Удивляюсь, почему он не пошёл в «Дорожный техникум». Но нас прервали, вышли классные руководители и стали загонять учеников в классы, чтобы провести классный час. Мы с Рашидом сели на заднюю парту. Я всё же хотел уточнить у него о боксе.

– Рашид, ты надумал пойти в секцию бокса? – напомнил я однокласснику о нашем разговоре, некоторое время назад.

– Сейчас же лето, всё равно все секции на каникулы уходят. Тем более мне отец подработку нашёл. Устроят меня в «Верхнепышминский» совхоз, в МТМ2. Буду работать помощником слесаря, там движки к машинам и тракторам ремонтируют, заодно подучусь чему‑то. Сейчас есть моцик, буду на работу на нём ездить. Миха, почему ты мотоцикл «байком» называешь? – спросил у меня Рашид.

– Так мотоциклы в Америке называют, вот и я так же выражаюсь, – ответил я.

– Может ты со мной, точнее с нами. «Хохол» со мной напрашивается, ну и ты за компанию, будем вместе трактора и машины ремонтировать, – предложил Рашид.

– У меня же есть работа, я книги пишу, – засмеялся я.

– Точно, у меня совсем из головы вылетело, что ты писатель. Миха, правда, что писатели хорошо зарабатывают? – заинтересовался мой одноклассник.

– Жаловаться не стану. «Хонду» я за свои деньги купил, но писать надо, чтобы читателям нравилось, иначе редакция не возьмёт книгу в печать, – объяснил я.

– Абдулин, Егоров, вы не забыли, что находитесь на классном часе? Может мы дружно подождём, пока вы поделитесь друг с другом новостями? – прервала наш разговор Пельш.

Мы замолчали, состроив послушные выражения лиц, уставились на нашего классного руководителя. А я даже вытянул ладошки рук, показывая, что мы полностью во внимании.

– Спасибо. Итак, ребята, у меня несколько объявлений. Свидетельства об окончании восьми классов сможете забрать через три дня. Это касается тех, кто планирует покинуть школу, и будет сдавать документы в профессиональные училища или техникумы. Те, кто идут в девятый, такими заботами не обременены. Хочу всех вас поздравить с успешной сдачей экзаменов, вы молодцы, мне за вас не стыдно, – объявила Нелли Григорьевна.

– Нелли Григорьевна, когда будет выпускной вечер? – спросила Кракова Надя.

– Семнадцатого десятиклассники сдают последний экзамен. Предварительно, школьную дискотеку назначили на пятницу, двадцатое июня, – ответила Пельш.

– А в чём можно приходить? – спросила Лизунова Лиза.

– Главное голой не приходи, – решил пошутить Козлов Роман, чем вызвал общий смех в классе.

– Дурак, – констатировала очевидное Елизавета.

– Ты смотри сам не заявись голый, а то станешь героем сказки «Голый король», – выкрикнул Щеглов Саня, чем вызвал новый взрыв смеха одноклассников, даже Нелли заулыбалась.

– Ребята, на дискотеку можно приходить в любой одежде, лишь бы была чистой и опрятной. Девочки могут одевать вечерние платья. Мальчикам желательно в спортивных костюмах не приходить, могут не пустить на входе, – улыбаясь добавила Пельш.

Так же классный руководитель объявила, что всем будущим девятиклассникам, следует появиться за неделю до начала учёбы, когда вывесят объявления.

– Все, будущие девятиклассники, не расслабляйтесь. До дискотеки вывесят объявление, когда следует прийти в школу для трудовой отработки. Форма одежды рабочая. Школу надо мыть, красить, в общем приводить в порядок, для следующего учебного года, – объявила Пельш.

Последнее объявление вызвало радость у тех, кто уходит после восьмого класса, отработка им не грозит. Все девятиклашки, а теперь нас можно таковыми считать, поскучнели. Я лично, не особо расстроился, отношусь к этому философски. Тем более мне предстоит поездка в Крым, когда получу приглашение, чтобы поработать с Брежневым.

– Нелли Григорьевна, кто будет классным руководителем у девятых классов, – спросила комсорг класса Краснова Света.

– В «А» классным руководителем поставят Анастасию Григорьевну, в «Б» классе будет Роза Андреевна, – ответила Нелли.

– Как? Почему? Нелли Григорьевна, вы нас бросаете? – зашумели в классе, особенно девчонки.

– Мне дают четвероклашек. Ребята, не надо кричать всем сразу. Я никуда не денусь из школы, буду вести у вас физику, – ответила Нелли Григорьевна, улыбнувшись чуть‑чуть печально.

Класс ещё немного пошумел, но успокоился. Жаль, конечно, Пельш отличный классный руководитель, ребята привыкли к ней. После классного часа нас всех распустили по домам. Когда мы покидали класс, Рашид вернулся к разговору о боксе.

– Миха, я короче в бокс, скорей всего пойду. Ты поговори там с кем надо, а то меня могут по возрасту не взять, староват я для секции. И ещё, в пятницу давай сгоняем к «Космосу», осмотримся там. Мы, кстати, завтра планируем прокатиться до Балтыма, ты с нами? – спросил Рашид.

– Можно, почему бы не съездить, – ответил я.

– Тебе говорят телефон поставили, давай номер, я позвоню и договоримся, – предложил Рашид.

Я записал ему на клочке бумаги номер нашего домашнего телефона, на том мы расстались. Я отправился домой, чтобы поработать с книгой. Планирую фантастику закончить к середине месяца. Потом плотно возьмусь за вторую часть «Солдатской правды». Дома застал сестру, она уже вернулась с консультаций. Катя быстро завела музыку, и мы с ней начали репетировать танцы парой. Сестра у меня девушка ответственная, особенно, когда что‑то касается танцев или музыки. Со мной она занимается каждый день. Вальс я танцую вполне сносно, даже танго уже неплохо. Это на мой взгляд, а сестрёнка считает, что я двигаюсь, как бегемот. Пока она меня учит танцам, я хорошо выучу весь животный мир, с которыми зверушками она меня сравнивает в процессе обучения. Такова оценка Кати. А вот с «Аргентинским танго» пока получается не очень, даже я это понимаю, а произносить эпитеты сестры, пожалуй, воздержусь.

– Если не будешь упираться, то к выпускному я тебя научу танцевать. Хочу на прощание в школе исполнить что‑то красивое, чтобы запомнили. Аргентинское танго для этого очень подходит, не приглашать же мне танцора из эстрадного балета. Попробую такую обезьяну, как ты, научить, – категорично заявила сестра.

А я что? Я не против. Пригодится где‑нибудь блеснуть красивым танцем.

На следующий день, обычный подъём в шесть утра. Батя у меня человек постоянный, так что я без вздохов и нытья, переодеваюсь и бегу с ним на пробежку. После переезда на новую квартиру, мы сменили наш маршрут. Теперь бегаем до летнего парка «Уралмаш», который в народе называют «огород». От нашего дома совсем близко. Большая часть парка – это сосновый лес. Есть дорожки для прогулок и скамейки для отдыха. Но и для развлечений здесь найдётся кое‑что. Аттракционы: качели, карусель, колесо обозрения и ракетоплан. Сам парк ограничен треугольником улиц Машиностроителей, Кировоградская и Красных Борцов. Креме этого имеется летняя сцена для различных концертов и танцплощадка, тоже летняя. Всё лето здесь по пятницам и субботам проводят танцы. Молодёжь района активно посещает это место. Иногда играет заводской ансамбль, но в основном танцуют под магнитофонные записи. Вот в этом парке, мы с отцом и наматываем круги по сосновым зарослям. Хотя «заросли» слово грубое, парк на самом деле достаточно хорошо ухожен. Здесь же делаем с отцом разминку, а потом бегом до дома. Далее завтрак, отец собирается и уходит на работу. Я же засел за книгу. С утра у меня, после физзарядки, рабочее настроение. Пишется легко и быстро. Тем более большую часть книги я помню по памяти. Осталось совсем немного, последняя глава и эпилог. А после отдаю в работу маминой сотруднице Зарубиной Нине. Она исправляет мои ошибки, если таковые есть и печатает мне столько экземпляров, сколько надо для редакций, с которыми я работаю. Нина Зарубина перешла вместе с мамой в торговый отдел Горкома. Мать всё же её уговорила. Сейчас Нина секретарь мамы, ну а мне в свободное время перепечатывает рукописи. В следующую свою поездку в Москву, надо купить себе печатную машинку. Я правда привык за этот год писать рукой, но на машинке будет всяко быстрее. Я уже заканчивал последнюю главу, оставался эпилог, когда зазвонил телефон. Катя уже ушла в школу, у неё сегодня очередной экзамен, мама и отец на работе. Так что я оторвался от работы, вышел в коридор и взял трубку. Звонил Рашид.

– «Привет, Миха. Скоро за тобой заедем, потом к тебе в гараж. Я хохла жду, он должен за мной заскочить», – сообщил Рашид.

– «Саня Волков поедет?» – спросил я.

– «За ним Юрик заедет, они в гараж к Волкову мотнутся, а я с тобой. Юрка и Саня потом к твоему гаражу подскочат, оттуда и поедем», – предложил Рашид.

– «Договорились, буду ждать тебя во дворе», – ответил я и положил трубку.

Я одел костюм, который мне подарили механики в аэропорту «Уктус». Под куртку одел рубашку с коротким рукавом. На улице тепло, уже с утра почти двадцать градусов. Оба шлема у меня в гараже. Взял ключи от гаража, сунул их в боковой карман штанов. Прихватил права, доверенность и документы на байк. В принципе я готов. Немного подумал и взял с собой денег, портмоне положил в карман брюк. Удобный костюм от лётчиков, особенно боковые карманы, которые застёгиваются на пуговицы, чтобы оттуда ничего не выпадало. Вышел во двор и у подъездов, с левой стороны, увидел мотоцикл. Что‑то он мне напоминал, но я не сразу понял, что за марка. Цвет зелёный. У мотоцикла возился парень. По возрасту скорей всего студент, года на три, может на четыре постарше меня. Парень из ведра с водой, любовно протирал своего «железного коня». Каково же было моё удивление, когда по внешнему виду, не считая цвета, я опознал «Чезет». Стало дюже интересно. Я подошёл, поздоровался протягивая руку, для рукопожатия.

– Привет. Я, Миха, в смысле Михаил, живу в крайнем подъезде, – я махнул рукой в сторону своего подъезда.

Парень выпрямился, прекратив протирать тряпкой свой мотоцикл, внимательно на меня посмотрел. Он был не выше меня ростом, по комплекции мы примерно одинаковы. Отличался парень тем, что у него была трёхдневная щетина.

– Здорово, коль не шутишь. Я, Слава, тоже живу здесь, в этом подъезде. Смело можешь обращаться ко мне «Славян», – ответил парень, показав на свой подъезд.

– Твой байк? Не видел раньше таких, вроде «Чезет», – заинтересованно произнёс я, обходя мотоцикл по кругу.

– Пользуешься американизмами, у нас в стране не принято называть мотоцикл «байком», чаще услышишь «тачка» или «моцик». А с маркой ты угадал, хотя на баке есть надпись. «Чезет 250», с одним цилиндром, как видишь труба выхлопная тоже одна, – смеясь ответил Слава.

Мы разговорились. Важенин Слава учится в УПИ на радиофаке, перешёл на третий курс. Свой мотоцикл он приобрёл у знакомого, у которого родственник бывает за границей, в частности в Чехословакии. Модель для СССР необычная. Такие не импортируют в Союз. Владеет мотоциклом больше двух лет.

– Ты мечтаешь о мотоцикле, или так просто подошёл, потому что модель незнакомая? – спросил Слава.

– Купил уже себе. На права только в мае сдал, вот планирую влиться в сообщество любителей мотоциклов. Говорят, по пятницам народ собирается возле «Космоса», – пояснил я.

– Как ты говоришь, «байк»? Какой у тебя «байк», если не секрет? – смеясь спросил Слава.

– «Хонда СВ 750», 73‑го года рождения. Не новая, но в хорошем состоянии, – ответил я.

– Ух ты! Шикарно. У нас в городе есть парочка «Хонд». Редкая «точила». А возле «Космоса» действительно собираются рокеры. Приезжай, будем рады. Там народ на разных тачках приезжает, у кого какие возможности есть, тот такими и пользуется. Есть даже венгерские две «точилы», марка «Паннония», 250 кубиков. Кстати, нередкий мотоцикл в Союзе, но и не так чтобы часто их покупали. Чаще «ижаки» встретить можно, ну или «Явы». Пара ребят на «Иж Планета‑Спорт» на «точку» приезжают. Даже на «Восходах» есть пацаны. Приезжали на «Минсках», но как‑то редко заезжают, – рассказывал Слава.

Поговорили о мотоциклах ещё. Слава спросил, откуда мол такое везение, что «Хонду» отхватил, но я в подробности ударяться не стал. Сказал, что по случаю достались, мне и двум моим приятелям. Пока болтали, подъехал Рашид, на своей чёрной «Хонде». Увидев меня, Рашид подрулил к нам. Теперь Слава с интересом рассматривал японский мотоцикл, расспрашивал Рашида о технических характеристиках. В том числе восхищался интегральным шлемом Рашида. Узнав цену, Слава покачал головой, но просить такой достать, не стал. У самого Важенина был обычный советский мотошлем. Правда очки фирменные «Акула». Потом Рашид, начал спрашивать о «Чезете». В общем мы бы никуда не уехали, если бы Славе не надо было ехать по делам.

– Пацаны, вы приезжайте к «Космосу», там я вас познакомлю с мужиками, если что, – пообещал Слава и махнув нам рукой уехал.

Я сел за спиной у Рашида, шлема не было. Рашид свой второй брать не стал, а мои в гараже. Но ехать недалеко, так что мы вскоре подъехали к нашему гаражу. Саня и Юрик уже стояли здесь.

– Вы где потерялись? – ворчливо спросил Карпенко.

– «Чезет 250» рассматривали. Редкий мотоцикл, я раньше таких не видел. У Михи во дворе парень живёт, вот и познакомились, – ответил Рашид.

– Миха, что за костюм у тебя? – спросил Саня Волков, имея в виду комплект, который мне подарили механики на «Уктусе».

– Подарок, был на аэродроме «Уктус», когда книгу писал, – ответил я.

– Достать сможешь такой же? – спросил Рашид.

– Не знаю, но спрошу, – пообещал я.

Я открыл гараж, снял чехол и выкатил свой мотоцикл. Отец пока не привёз «Москвича», должны пригнать в ближайшие дни. Но места в боксе, по ширине достаточно, уместимся. Мы с отцом даже рулеткой промеряли.

– Миха, зачем тебе чехол? – спросил Сашка Волков.

– В гараже пыль оседает. А когда во дворе поставлю, можно накрыть чехлом, чтобы в глаза не бросалась техника, ну и от солнечных лучей защищает. От солнца краска выцветает, бак с бензином нагревается, – ответил я.

– Надо будет тоже с матерью поговорить, у неё есть знакомые швеи, – ухватился за идею Саня.

Рашид и Юрик промолчали. Я завёл «Хонду», немного подождали, чтобы мой байк прогрелся и поехали. Сейчас Саровского тракта нет, только начали строить. Так что ехать нам до Балтыма, по‑старому Тагильскому тракту.

Июнь 1975 год. Свердловская область. Егоров Михаил.

Если ехать по‑старому Тагильскому тракту, например по улице Космонавтов, то сначала, после черты города, начинается деревня Пышма. В будущем, в середине 80‑х, посёлок войдёт в административную единицу Свердловска. А пока здесь колхоз «Орджоникидзевский», который когда‑то назывался колхозом имени Сталина, но во времена Хрущёва, колхоз переименовали. Колхоз активно занимается молочно‑огородническим хозяйством, но основная деятельность – это теплицы. Тепличное хозяйство работает круглогодично. Сам посёлок расположен по обеим сторонам реки Пышма. Здесь когда‑то стояла драга, мыли золото, но в данное время, драга работает где‑то ниже по течению. Но до того, как мы доехали до деревни Пышма, на Веере нас остановили «гаишники». На перекрёстке Космонавтов‑Бакинских Комиссаров стоит пост ГАИ. Я думаю, что милиционеры остановили нас не столько из‑за нарушения правил, сколько из любопытства. Тем более мотоциклы издают басовитый звук, а значит слышно далеко. В этом времени движение небольшое, так что мы привлекли внимание, хотя правил не нарушали. Ехали по два мотоцикла, что вполне допускается ПДД. Долго нас не задержали, проверили документы, сверили номера двигателей с документами, немного поспрашивали о «Хондах», да и отпустили с миром. Мы проехали под железнодорожным мостом, пересекли мост через реку Пышма. Как только поднялись в горку, в северном направлении, здесь начинается город Верхняя Пышма. На въезде есть заправка решили залить бензина. Сейчас на заправках продают в основном бензин марок АИ‑72, АИ‑76, АИ‑93 и «Экстра». Бензин «Экстра» на заправке не купишь. Точнее не так. Купить бензин «Экстра» можно, но подпольно. Такой бензин считается премиальным и относится к жуткому дефициту. АИ‑92 второго пока нет, он появится позже по годам, зато не будет содержать вредных присадок. Бензин различался по цветам. АИ‑72 был бесцветным, АИ‑76 имел зелёный цвет, а АИ‑93 – синий. Разные цвета помогали идентифицировать марку бензина. Нам требовался АИ‑93. Цены приятно радовали. Литр 93‑го бензина стоил всего 10 копеек. Хотя моим приятелям этого не понять. Это я, с деформацией мозга из будущего, радуюсь ценам, как ребёнок. Совместно решили залить по пятнадцать литров 93‑го. Полтора рубля, я чувствую себя счастливым человеком. Залив бензин откатили мотоциклы в сторону.

– Пацаны, надо моторного масла купить, чтобы в бак добавить, – произнёс Юрик.

– Точно, – спохватился Саня Волков.

– Стоп, Саня. Нас же предупредил человек, когда мы разгружали байки, что в бензин масло не льётся. «Хонда» использует чистый бензин. Это Юрке надо в «Яву» доливать, в пропорции сорок грамм масла на литр бензина, – предостерёг я товарищей.

– Ну вот, ещё одно отличие, Юрик, твоей «точилы» от наших, – ухмыльнулся Рашид.

– Бутылку надо какую‑то, я ничего с собой не прихватил. Получается, что мне потребуется шестьсот грамм на пятнадцать литров, – посчитал Карпенко.

– Меньше литра никто не нальёт. Тот аппарат с маслом наверняка выдаёт по литру. Спроси у заправщицы, может в канистрах продадут, – предложил я Юре.

Он сходил к заправщице, о чём‑то с ней переговорил. Вернулся с трёхлитровой пластмассовой канистрой. Хорошо, что у Юрки есть багажник, точнее у «Явы». Подождали, пока Карпенко добавит в бак масло, привяжет канистру к багажнику. Выдвинулись дальше.

– Пацаны, мне надо заглянуть в совхоз «Верхнепышминский». Отец велел найти там механика и поговорить с ним, чтобы с первого июля, я мог выйти на работу, а может раньше, – сообщил нам Рашид перед тем, как мы тронулись от заправки.

Надо значит надо, никто не возражает. Я оглядел ребят. Рашид на чёрной «Хонде», да ещё в чёрном шлеме, с затемнённым визором, смотрится очень круто. В дополнение Рашид в чёрной кожанке. Ну чисто байкер, только джинсового жилета с вышивкой не хватает. Надеюсь, что я тоже выгляжу потрясающе.

Частично мы проехали по крайней улице города Верхняя Пышма, свернув направо на развилке, не заезжая в центр городка. Эта дорога выводит к посёлку Балтым. Там же находится совхоз «Верхнепышминский». Как я понял, Рашид дорогу знает, так что не должны заблудиться. Посёлок Балтым начинается, почти сразу за границей города Верхняя Пышма. Здесь ещё имеется асфальтированное покрытие дороги, так что до Балтыма доехали быстро. Территорию МТМ тоже нашли быстро. Остановились возле ангаров и боксов мастерских. Рашид поставил свой байк на подножку, мы втроём остались ждать его возле мотоциклов.

– «Хонда» похоже тяжелее, чем «Ява», – высказался Саня, на что Юрик ухмыльнулся.

– Конечно. «Хонда» по паспорту с тобой и пассажиром должна весить почти двести сорок килограмм. А «Ява» весит почти сто шестьдесят, вот и прикидывай разницу, – посчитал я.

– Ни фига себе, разница почти восемьдесят кило, – быстро подсчитал Саня.

– Теперь понимаешь, что если на «Хонде» лихачить, то можно башку запросто сломать. Добавь к этому, что она может разгоняться до двух сотен по скорости. Если при такой скорости упасть, то гарантированный гроб в подарок. Мощный байк располагает к разгонам на прямой и хорошей дороге. Тебе не нужно никому и ничего доказывать, особенно «явистам». Просто разгонись до сотни за пять секунд, любой умный чел, на «Яве», сразу поймёт, что с тобой гонки устраивать глупо, – пояснил я.

Пока мы неспешно вели разговор, вокруг нас начали собираться любопытные пацаны. Как не крути, а Балтым – это деревня, хоть и расположен вблизи города. Появление здесь четырёх ярких мотоциклов иностранного производства, вызывает нездоровое любопытство у окружающих. Не зря мы от своих мотоциклов не отходим, без пригляда могут и открутить что‑нибудь, например зеркало. Сейчас такое время, что даже «Ява» у пацанов вызывает восхищение, а «Хонда» сравнима с космическим кораблём инопланетян. Пока в нашу сторону не звучат просьбы, типа «дядя дай посидеть на мотоцикле». Но окружившая нас толпа вслух обсуждает иностранную технику. О технических характеристиках открыто спорят деревенские пацаны. Лет через двадцать в посёлке Балтым начнётся активное коттеджное строительство. Руководство колхоза будет с удовольствием распродавать сельхозугодья, под застройку домов. Но первые шикарные дома появятся в начале 80‑х, по распоряжению Ельцина, который возглавит область, как 1‑й секретарь Обкома КПСС. На северной окраине Балтыма выстроят коттеджи, в народе позже так и назовут «Ельцинский посёлок». Минут через десять появился Рашид.

– Ну что, нашёл механика? – спросил Юра.

– Ага. Можно оформляться хоть с понедельника, только от родителей надо разрешение, в письменном виде. Возьмут чернорабочими в мастерскую, типа принеси‑подай, иди на хрен не мешай, – ответил Рашид

– А за меня спрашивал? – вновь спросил Юра.

– Тебя тоже возьмут. Оклад будет маленький, но зато много халтуры, неучтённой работы, за которую рассчитываются сразу, так механик сказал. В общем, если лениться не будем, то по три сотни за месяц заработаем, – добавил Рашид.

– Когда будете оформляться? – спросил Саня Волков.

– В понедельник, нет смысла тянуть, – ответил Абдулин.

– Какие планы на сегодня? – решил я поинтересоваться у ребят.

– Можно до уралмашевской базы отдыха прокатиться, там искупаемся, заодно чего‑нибудь перекусим. У них кафе работает постоянно, хотя кафе тянет только на закусочную, – предложил Саня.

– Там к воде на тачках не подъехать, не пропустят, – возразил Юрик.

– Стоянка есть, можно там оставить, – уточнил Волков.

– Парни, мне бы до «Берёзовой рощи» прокатиться, – высказался я о своих пожеланиях.

– Там вода холодней, а на уралмашевской базе песок, и вода всегда теплее, – высказался Карпенко.

– А чего тебе там понадобилось, что за нужда? – спросил Рашид

– Мои родители хотят, деда с бабушкой перевезти к нам, будут дома или участки присматривать. Вот я и хочу заранее посмотреть, что есть приличного в Санаторном, а потом с руководством колхоза поговорить. Но на базу «Уралмаш» давайте прокатимся, вдруг в «Берёзовой роще» ничего не найдём, чем бы живот набить, – не стал я скрывать своей заинтересованности. Приняв решение, мы завели мотоциклы и поехали в северном направлении.

Как только выехали за село Балтым, Рашид остановился, мы тоже встали на обочине.

– Хочу замерить за сколько секунд сотку наберу, у кого часы есть? – сообщил Рашид.

Часы были не только у меня, но и у Юры с Саней. Только у Карпенко без секундной стрелки. Решили, что за временем послежу я.

– Вы только мне сигнал подайте, чтобы я понял, когда стрелка спидометра до сотни прыгнет, – предупредил я.

– Аварийку включу, – предупредил Рашид.

– А я поворотник, правый, – предупредил Юрик, он тоже собрался проверить за сколько секунд его «Ява» наберёт скорость до ста.

Я встал чуть впереди, махнул рукой давай сигнал Рашиду и Юрику. Саня Волков отмахнулся, сказал, что ему не надо проводить испытания, он и так в своей «Хонде» уверен. Рашид стартовал, как пуля. Получилось примерно за шесть секунд, он набрал скорость до ста километров в час. Допускаю, что я посчитал лишнюю секунду. У Юрика «Ява» разогналась за шестнадцать секунд. М‑да будет разговоров вечером у пацанов во дворе. Мы догнали Юрика и Рашида и двинулись дальше к озеру. Озеро Балтым считается очень популярным местом отдыха, особенно для жителей Орджоникидзевского района города Свердловска, города Верхняя Пышма и всех ближайших посёлков и деревень. Озеро небольшое, примерно семь с половиной квадратных километров, если считать по поверхности. Наибольшая глубина пять метров, потому вода в озере летом прогревается быстро. Озеро образовано от подземных источников, вода здесь удивительно чистая. На озере отличная рыбалка. Вдоль восточной части озера, стоят базы отдыха, даже пионерский лагерь есть. Имеется лечебный профилакторий, от завода «Уралэлектроаппарат», который расположен рядом с базой отдыха «УЗТМ». Ближайшее место отдыха на берегу озера, буквально в километре от посёлка Балтым, пляж «Звёздочка». Откуда произошло такое название, я толком не знаю, вроде рядом садовое товарищество с таким названием. Там имеется единственный пирс и пара вышек, для ныряния. Чем хорош восточный берег озера, здесь после обеда всегда светит Солнце, за исключением пасмурной погоды. А значит вода прогревается быстрее, да и позагорать можно. Далее идут дачи областной власти, пионерский лагерь «Дружба». И вот мы подъезжаем к повороту на базу отдыха «УЗТМ». Стоянка действительно имеется, так что мы, с лёгкой душой, оставили там свой транспорт. На наше счастье павильон, в котором расположилась закусочная работает. Выбор небогат, но и мы не избалованы всякими деликатесами. Набрали пирожков, взяли шашлык и по две бутылки газированной воды «Дюшес». Есть в павильоне не стали, пошли на берег. В этом времени проход сюда свободный. Примерно час мы провели на берегу озера. Голод немного утолили. Но что такое перекус для четверых растущих организмов? Карпенко сбегал к павильону, вернулся разочарованный. Пункт продажи пищи закрылся.

– Поехали в «Берёзовую рощу», – предложил я, – Там точно есть магазин. Я осмотрю участки, сможем искупаться на базе отдыха завода имени Калинина, ну или на дикий пляж прокатимся. Я знаю там одно место, где барак стоит и лаборатория колхоза, там колхозники кумыс разливают.

Возражений не последовало, мы оделись и двинулись к стоянке, через десять минут наши мотоциклы рокотали в направлении посёлка Балтым.

База отдыха «Берёзовая роща», находится на противоположном берегу, от базы отдыха «УЗТМ». Чтобы проехать туда, пришлось вернуться и проскочить посёлок Балтым, а потом свернуть направо. Вместо дорог здесь одни названия. А может это просто моё восприятие. Уж очень я привык к дорогам в 21‑ом веке. Но для мотоцикла‑одиночки, любая дорога не проблема. Хотя до базы мы доехали по асфальтовому покрытию. В этом времени с дорогами в Свердловской области вообще проблема. Например, из северной части области, дорог нет, в принципе. Даже грузовые автомобили везут на железнодорожных платформах, не говоря о других грузах. Строительство Серовского тракта не роскошь, а необходимость, продиктованная жизнью. В посёлке Санаторный живут в основном работники «Верхнепышминского» совхоза. Здесь есть конеферма, разводят лошадей. Куда этих четвероногих друзей человека потом направляют, я не знаю. Но то, что разливают кумыс по бутылкам, знаю наверняка. В прошлой жизни, в 80‑х годах, у меня там работал приятель, даже жил в том, одиноком бараке, на берегу озера. От посёлка Балтым до посёлка Санаторный, примерно шесть километров. Доехали достаточно быстро. Заскочили в магазин, купили «краковской» колбасы, пирожков и кефира. Голодные годы в СССР ещё не наступили, не пришло время талонов на продукты. Ведь на дворе всего лишь середина 70‑х. В эти годы, полки в магазинах не огорчают покупателей отсутствием продуктов. Теперь предстояло немного покататься, чтобы понять, какой участок мне интересен. Основные улицы Огородная и Набережная. Именно Набережная упирается в базу отдыха «Берёзовая роща». Сам по себе посёлок небольшой. В основном стоят дома на двух хозяев. Но есть и одиночные, то есть на одного хозяина. Как таковой, частной собственности, в эти годы, в СССР, пока не существует. Надо будет думать, как здесь приобрести дом, а если возможно, то участок. Землями распоряжается совхоз «Верхнепышминский», а значит и говорить придётся с руководством совхоза. Я, на всякий случай, записал адреса домов, из тех, что в плохом состоянии, которые стоят почти у самого берега, но подальше от базы отдыха завода Калинина. Прокатились к бараку в два этажа, что стоит в лесу, на берегу озера. Сейчас здесь реально живут люди. Те, кто работает в колхозе, на конеферме и в лаборатории по разливу кумыса. Здесь же на диком пляже искупались, поели. Но позагорать не получилось. Лес даёт хорошую тень, зато спасает от жары. Имеются пирсы, которые поставили рыбаки. Постояли, посмотрели за тем, как местные пацаны ловят рыбу. В общем получился вполне неплохой отдых. Обоюдным согласием, приняли решение возвращаться домой. Когда подъехали к нашему району домов‑бараков, бывшее моё местожительство, я постоял с парнями, наблюдая за дворовой жизнью. Как не крути, а жили мы дружно и весело. Я попрощался с ребятами и поехал домой, точнее в гараж. Поставил мотоцикл и потопал к дому. Войдя в квартиру, сразу попал в нежные ручки своей сестры. Обучение танцам сестра не отменяла, так что следующие два часа мы репетировали те движения, которые Катя считала нужными, не учитывая моё мнение. Я не сопротивлялся, даже понравилось. Особенно мне импонировало танго.

Июнь 1975 год. Свердловск. Егорова Галина. Эпизоды.

Новое место работы Галине Николаевне Егоровой понравилось. Намного больше работы с документацией, но зато возможности по дефициту совсем другие. Постепенно она втягивалась в ритм работы. По вечерам Галина сидела за учебниками, вспоминая программу среднего образования. Приходя домой, она радовалась за детей. Миша сдал экзамены на хорошие оценки. Екатерина тоже пока ниже «четвёрки» не опускалась. Но особенно Галина радовалась за то, что дети нашли себе направление в жизни, которое по‑настоящему увлекает их. В этот день, Галина Николаевна позвонила домой, чтобы дети начали готовить что‑то к ужину, почистили картошку и отварили её, чтобы она, вернувшись с работы, могла быстро приготовить ужин. Вернулась домой Галина почти в семь часов вечера. Быстро порезала варёную картошку, приготовила котлеты, фарш сделан ещё вчера. Так что на готовку ужина ушло не более получаса. В семье Егоровых традиция – ужинать всем вместе. Этого добивалась сама Галина, ей нравилось, когда семья во время ужина, общается друг с другом.

– Мам, я сегодня ездил в Санаторный, посмотрел там места, под будущий дом. Но мне кажется, что не всё так просто. Решать, скорей всего, придётся через руководство «Верхнепышминского» совхоза. На набережной есть несколько домов, я выписал адреса, – сообщил сын, как только они все уселись за столом.

– Витя, когда у тебя будет готова машина? Надо бы самим съездить и осмотреться, чтобы была конкретика о чём мне говорить с людьми, – обратилась Галина к мужу.

– Я решил, что двигатель мне поставят в мастерских Свердловской киностудии, мужики сами предложили, там же настроят диагностику. Дней десять подождать осталось, не горит же у вас с участком. Но раз ты так переживаешь, завтра перед работой, скатаюсь в гараж киностудии, узнаю, как там дела, – ответил Виктор.

– Ты же на работу опоздаешь, – встревожилась Галина.

– Мне на работу к десяти утра, в заводоуправление, вчера мастер предупредил. Наверное, по рационализаторским предложениям вызывают, так что встану пораньше и поеду. Малой, про зарядку не забывай, меня не будет, но не значит, что ты должен филонить, – напомнил мне отец.

– Хорошо. Я пока узнаю кто директор совхоза, может какие‑то связи найдутся, чтобы упростить нам наши хлопоты, – согласилась Галина.

– Мам, у меня новая книга готова, фантастика. Забери на работу, чтобы Нина напечатала для редакций по два экземпляра на всякий случай. Не забудь, что редакций три. И ещё, мам, можно достать такой же костюм, что мне подарили механики на аэродроме? – напомнил о своей просьбе сын.

– Хорошо, ты мне в папочку рукопись сложи и оставь на столе, в гостиной. На счёт костюма узнаю. Но я слышала, что это был спецзаказ от аэропорта на швейную фабрику, узнаю, Миша. Катя, как у тебя подготовка к поступлению в консерваторию? – задала вопрос Галина дочери.

– Нормально там всё. К тому же я ещё экзамены не сдала. Ты всегда можешь позвонить Софье Яковлевне, она тебе всю подноготную про меня расскажет, – отмахнулась дочка.

После ужина Галина с дочерью прибрались на кухне. Тяжело вздохнув, старшая Егорова взяла учебники и пошла в спальню, освежать свою память. Хорошо, что дети проблем не создают. Как у некоторых. На новой работе, Галина уже наслушалась, что у некоторых сотрудников с детьми не всё так просто. Прежде чем погрузиться в учебники, Галина написала памятку о том, что следует узнать про совхоз в посёлке Балтым.

Интерлюдия 6. Свердловск. Будни уголовного розыска.

Начальник отдела, по Орджоникидзевскому району города Свердловска, полковник милиции Мазуров Олег Игоревич, собрал в своём кабинете начальника уголовного розыска, начальника патрульно‑постовой службы и начальника отдела участковых, здесь же присутствовал замполит отдела. Мазуров вернулся с совещания от начальника Управления внутренних дел Свердловского Облисполкома, где всем начальникам отделов вставляли, хороший такой «пистон». При чём главный милиционер области совсем не стеснялся в выражениях, абсолютно нелитературного характера. В общем накручивал «хвосты» подчинённым генерал‑лейтенант милиции Емельянов. Потому Мазуров вернулся в отдел с дурным настроением, сейчас он собирался «отвязаться» на своих подчинённых.

– Литвинов, что можешь сказать по делу об изнасилованной девушке в парке «Победы? – такой вопрос первым получил, начальник уголовного розыска отдела, майор Литвинов.

– Работаем, Олег Игоревич. Труп неделю пролежал, пока собачка жителя с Кировоградской его не обнаружила. Следов никаких. Ясно одно, что девушку изнасиловали, потом жестоко резали, на спине и на лбу вырезаны звёзды. Кое‑как опознание провели, из «потеряшек», лесные животные здорово обглодали тело. Работаем, но пока порадовать нечем, – начал оправдываться Литвинов.

Полковник Мазуров так ударил по столу ладонью, что все в кабинете вздрогнули.

– Нечем порадовать, в рот вам компот? Я, вашу мать, научу вас Родину любить. Расслабились совсем, сидите штаны протираете. Ты понимаешь, Литвинов, что дело политическим попахивает. Какая‑то тварь, звёзды вырезает на телах девчонок. Вы у меня ни спать, ни жрать не будете. Даю тебе три дня, чтобы были результаты. Свяжись с Кировским районом. В лесопарке «Каменные палатки» найден труп девушки с такими же порезами. В Октябрьском районе, найдена девушка в парке Маяковского, правда там без звёзд на теле. Бросить все силы на поиск насильника и убийцы. Генерал‑лейтенант Емельянов уже обозначил, что тот, кто найдёт, сразу получит внеочередное звание, – ярился Мазуров.

– Надо бы ППС подключить, да участковых, начать трясти агентуру, – высказался замполит отдела подполковник Крыжов.

– Обязательно. Прав ты, Игорь Антонович. Слышали? Петренко, организуй патрули в парке «Победы», всех посетителей опрашивать. Не бывает такого, чтобы никто и ничего не видел. Работать надо, а не сопли жевать, – продолжал яриться Мазуров.

Полковник Мазуров бушевал ещё полчаса в своём кабинете, потом распустил подчинённых, давая им три дня на то, чтобы были какие‑то результаты. Когда начальники отделов покинули кабинет Мазурова, он некоторое время сидел и размышлял, как найти насильника. Неожиданно ему в голову пришла хорошая идея. Он приказал вызвать к нему старшего лейтенанта Кузнецова. Но Кузнецова не было в отделе, поговорить с ним получилось только вечером. Кузнецов часто выполнял для Мазурова неформальные просьбы. Как только Кузнецов вошёл в кабинет, Мазуров дал ему почитать информацию о насильнике.

– Рома, понимаю, что ты сейчас в ОБХСС. Но я знаю, что ты работать умеешь, агентура у тебя сильная. Найди мне эту тварь, через год будешь погоны майора носить, – убеждал Мазуров.

– Дак я пока только старший лейтенант, – возразил Кузнецов.

– Херня, найдём способ, как звание до майора поднять. Разрешаю тебе пользоваться не совсем законными способами, тряхни как следует всю шантрапу в районе.

– Есть верный способ, надо всех жиганов начать прижимать, они сами найдут взломщика «лохматых сейфов», тем более бывалые урки сами не любят таких, – высказал предложение Кузнецов.

– Найдёшь эту тварь, порекомендую тебя в Академию, когда майора получишь, слово даю. А ты знаешь, что своё слово я держать умею, – убедительно заявил Мазуров.

Кузнецов кивнул головой и покинул кабинет начальства.

Июнь 1975 год. Свердловск. Михаил Егоров.

Утром меня разбудила мама, будильник я не заводил. Одел кеды, спортивные штаны, майку десантника и побежал на пробежку. Десантные тельняшки отцу присылали однополчане, которые стали офицерами‑десантниками. После срочной службы поступили в военное училище. В 1968‑ом году приняли новую форму десантников, куда входила тельняшка или маечка с голубыми полосками. Приходило несколько посылок с такими тельняшками, соответственно кое‑что перепало мне. Я с гордостью носил такой тельник, хоть и не служил в десантных войсках. В прошлой жизни служил морпехом, так что потом у меня были тельняшки с тёмно‑синими полосками. Отца дома уже нет, он, наверное, до шести утра ушёл. Гараж Свердловской киностудии находится в районе улицы Шефской, вроде там Промышленный переулок, точно не помню. Добираться не очень удобно, вот отец и потопал пораньше. Я вышел из подъезда, зевнул. Тут мне мысль в голову пришла. Нелли Григорьевна говорила, что бегает по утрам, но на стадион «Уралмаш». Сбегать что ли, посмотреть, как она тренируется? Решено. После стадиона пробегусь до гаража, заберу свой байк. Сегодня пятница, а вечером мы собирались посетить площадку возле «Космоса». Если мне сейчас бежать по улице Культуры, то дистанция пробежки совсем короткая. Я решил пробежаться до Кировоградской, по ней до Фестивальной, а там уже и стадион. Забежал со стороны ворот, где нижнее футбольное поле. Огляделся, учительницы не видно. Решил подняться наверх, мимо бассейна, к теннисным кортам. Здесь ещё есть открытые баскетбольные площадки и разные турники. Ага вижу, что кто‑то делает наклоны. Со спины приятно смотреть на то, как фигуристая женщина наклоняется. Когда приблизился, понял, что это Пельш. Шикарная у неё такая фигурка, особенно в тренировочных штанишках, которые обтягивают её стройные ноги. Стоп! Думаем о физкультуре, а то у меня кое‑что в штанах напряглось. Быстро реагирует организм в этом возрасте, даже насладиться эстетическим видом красивой женщины не успеваешь. Я тормознул, и простыми упражнениями, восстановил дыхание. Потом поправил свой орган в штанах, хорошо, что я в плавках, а то мог выйти конфуз. Подошёл к площадке и поздоровался с учительницей.

– Миша? А ты как здесь? – удивилась Нелли Григорьевна.

Так и хотелось сказать фразой из известного фильма «Белое солнце пустыни» – «стреляли».

– Я давно бегаю по утрам, мы же с вами говорили об этом, – напомнил я, не упоминая каким маршрутом бегаю.

Нелли продолжила делать разминку, я тоже начал заниматься на турнике. Сделал положенную норму, подтягиваний и подъёмов с переворотом. Потом проделал сотню отжиманий. По бокам баскетбольной площадки стояли скамейки, на которых можно делать упражнение на прокачку пресса. Искоса мы время от времени посматривали друг на друга. Ну я‑то понятно. В мои, чуток неполные шестнадцать лет, на любую красивую женщину пялимся. Но Нелли тоже, нет‑нет, да посмотрит. В какой‑то момент, я поймал себя на мысли, что мы вроде как красуемся друг перед другом. Мысленно рассмеялся. Ну да, вон как она красиво и плавно прогибается, делая наклоны к левой ноге или к правой. Стоп! Что‑то мои мысли опять не в ту сторону направились. Как бы мне не возбудиться, а то начну выглядеть, как танк с орудием. Я даже на некоторое время отвернулся, встав спиной к своей учительнице. Прошло примерно полчаса.

– Ну всё, Миша, мне пора. Разминку сделала, побегу до дома, – сообщила Нелли.

– Нелли Григорьевна, а давайте пробежимся до кинотеатра «Темп», – предложил я, неожиданно для себя.

Да ладно! Чего уж себе‑то врать? Моему телу, конечно, всего пятнадцать с половиной лет, но разум‑то зрелого человека. Нравится она мне, притягивает именно, как женщина. Будь я разумом на свой возраст, наверняка бы не рискнул предложить что‑то ей.

– Мне байк забрать из гаража надо, а потом я довезу вас до дома. Прокачу с ветерком, заодно техникой похвастаюсь, – добавил я, улыбнувшись.

– Байк? Ах, да‑а. Это же американское название мотоцикла. Почему бы нет? Пожалуй, я соглашусь, посмотрю, чем ты таким хвастаться будешь, – неожиданно согласилась Нелли.

Мы трусцой побежали в сторону кинотеатра «Темп». Добежали минут за пять, может чуть дольше. По пути не разговаривали, чтобы не сбивать дыхание. У Нелли на ногах были кроссовки «Адидас». Я же бежал в обычных кедах, мысленно поставил себе галочку, что тоже не помешает приобрести для бега кроссовки. Мы добежали до гаража. Я открыл въездные ворота в гаражные боксы, а потом и сам гараж. Наши боксы действительно закрываются. Не знаю, кто придумал, чтобы сделать железный забор и ворота. Но человек умный однозначно, такое ограждение отсекает всех лишних зевак, а главное территория гаражных боксов, перестала быть проходной. Да и угнать сразу не получится машину из гаража. Хотя в это время я ещё не слышал, чтобы взламывали гаражи. Но такое время обязательно начнётся, ближе к концу 80‑х годов. Снял чехол, свернул его и положил в сумку, заберу с собой. Выкатил мотоцикл на улицу.

– Ух ты, красивая игрушка, – искренне восхитилась Нелли, прохаживаясь вокруг байка.

Она медленно обошла вокруг мотоцикла, провела своими пальчиками по сиденью, рассмотрела приборы. Я завёл двигатель, который басовито заурчал, чем вызвал очередной всплеск восхищения учительницы. Взял оба шлема, один подал Нелли. Она одела его на голову, я помог застегнуть её ремешок.

– А зеркало имеется, – неожиданно спросила Нелли Григорьевна.

Женщины остаются женщинами, в любой ситуации. Ну как не посмотреть на себя в зеркало, даже если примерила шлем? Зеркало имелось, на воротах гаража отец закрепил, старое зеркало прямоугольной формы. Даже не помню, когда он это сделал. Нелли подошла и посмотрела на себя. Я закрыл визор, который полностью скрывал лицо Нелли, так как был затемнённым.

– Ого. Совсем не понять кто в шлеме, лица не видно. Шлем импортный, не поверю, что у нас стали делать такие, – глухо прозвучал голос молодой женщины.

– Из Японии, как и мотоцикл, – ответил я.

Нелли ещё несколько минут покрутилась возле зеркала, потом я закрыл ворота гаража.

– Нелли Григорьевна, вы умеете ездить на одиночном мотоцикле? – спросил я.

– Ни разу не ездила. Но сидеть сзади, наверное, несложно, – ответила учительница.

– Не совсем так. На поворотах оба седока должны синхронно наклоняться в противоположную сторону от наклона байка, чтобы сохранять равновесие. Когда я трогаюсь с места, лучше держаться крепче, чтобы второй пассажир не упал спиной на землю. Байк очень резвый, а вы, как физик, должны понимать, что тело будет тянуть назад. В общем седоки на мотоцикле должны быть, как единое целое, тогда езда становится безопасной, – объяснил я способ езды на мотоцикле, для наглядности, показывая руками.

Я думал, что Нелли откажется ехать, ведь ей придётся очень плотно прижиматься ко моей спине. Ничуть, ей похоже самой было любопытно получить такой опыт.

– Думаю, я справлюсь, – решительно ответила Нелли Григорьевна.

Мы сели на байк. Сначала Нелли держалась, на «пионерском расстоянии», за меня. Пока мы выезжали с территории гаражных боксов, я двигался медленно. У ворот остановились, чтобы я закрыл ворота, которые преграждают проезд в серию боксов. Когда выехали на дорогу, я чуток прибавил скорости. Нелли глухо взвизгнула, крепко ухватившись за мой торс. Решил чуть дальше прокатить свою учительницу. Когда с перекрёстка, под зелёный светофор, я ещё увеличил скорость, байк резко рванулся вперёд. Нелли ещё раз охнула, мгновенно прижалась ко мне, обхватив мой торс руками, достаточно крепко. Я даже почувствовал её упругие груди, своей спиной. Я же в майке, а Нелли в какой‑то лёгкой спортивной рубашке, типа футболки «поло». Мой организм резко среагировал на прикосновение женского тела. Хорошо, что она держится за торс, не опуская руки вниз, где мой орган торчит словно кол. Такова реакция молодого организма. Прокатились с ветерком, я специально проехал вокруг всего района. По улице Машиностроителей, потом на улицу Донбасскую, а на улице Победы свернул к дому Нелли Григорьевны. Когда я ускорялся на «зелёный светофор», разгоняя байк до ста километров в час, Нелли плотнее прижималась ко мне. Чего греха таить? Мне это очень нравилось. Моя учительница оказалась понятливой ученицей. На крутых поворотах она чётко повторяла наклоны за мной. Держалась крепко, прижавшись всем телом к моей спине, даже бёдрами прижималась, что будило во мне страстное желание. Я подумал, может она боится? Хотя испуга, в её восклицаниях, я не услышал. Перед Стахановской свернул во двор к учительнице, остановился возле подъезда. Нелли сняла шлем.

– Быстрый байк, честно сказать, что скорость завораживает, ничуть не страшно. Мне понравилось, удивительные ощущения от скорости. Спасибо, Миша, что предложил прокатиться, – Нелли погладила меня по плечу.

Ну же! Пригласи её с собой ещё куда‑нибудь. Ты же явно хочешь этого. Произнёс мой более взрослый разум. А то она сейчас уйдёт. На несколько секунд она задержалась возле меня. Я воспринял это, как сигнал.

– Нелли Григорьевна, хотите сегодня вечером посмотреть, как неформальные объединения молодёжи проводят время. Так называемые «рокеры». Это не музыканты, которые увлекаются зарубежной музыкой, а мотоциклисты, хотя зарубежную музыку наверняка слушают. Сегодня пятница, как раз, в этот вечер байкеры съезжаются к киноконцертному театру «Космосу». Ну и вообще, покатаемся по ночному городу, – предложил я, с затаённым дыханием ожидая ответа.

Нелли задумалась. По выражению её лица, было видно, что она раздумывает над решением. Приняв решение, примерно через минуту, она решительно тряхнула головой, даже улыбнулась, а в глазах появился блеск. Её улыбка очаровательна, делает эту молодую женщину ещё красивее.

– А поехали, вспомним студенческие годы, – согласилась моя учительница.

– У вас есть телефон? – спросил я.

– Есть. Запоминай, – Нелли продиктовала номер телефона, я повторил за ней.

– Я позвоню после девяти вечера, думаю, что раньше нет смысла туда ехать, – утвердительно кивнув головой, показывая, что запомнил номер телефона.

– Как мне одеться? – спросила Нелли.

– Джинсы, брюки, спортивный костюм. В платье не очень удобно кататься на мотоцикле, если не хочется, чтобы подол задирался до головы, – ответил я.

– У меня есть брючный костюм, а ещё спортивный, привезли из ГДР, – произнесла Нелли.

– Спортивный будет проще, хотя брючный тоже подойдёт, – ответил я, включая скорость и поехал на выезд из двора.

В зеркала заднего вида, я видел, как она смотрит мне вслед. Второй шлем, я одел на локтевой сгиб. Настроение резко взлетело вверх. Да, мне всего пятнадцать лет, даже чуть больше. Но я страстно желаю эту женщину. В то же время боюсь её обидеть и оттолкнуть своими настойчивыми действиями. Связь учительницы и ученика порицается в советском обществе. Мне бы очень не хотелось, чтобы эту красавицу, начали травить её коллеги и прочие партийные функционеры.

Июнь 1975 год. Свердловск. Нелли Пельш. Эпизоды.

Нелли Григорьевна смотрела вслед своему ученику Егорову, пока он не выехал со двора и не свернул по дороге направо, скрывшись за углом дома. Она испытывала целый каскад чувств. Восторг от скорости мотоцикла на дороге. Нелли несколько раз заглядывала через плечо Михаила, наблюдая, как стрелка спидометра стремительно подбирается к цифре «100». Миша объяснил ей, как правильно сидеть на мотоцикле, чтобы не упасть. При резком старте её действительно тянуло назад, будь у сидения спинка, её тело наверняка бы прижимало, к этой спинке. В моменты разгона, она всем телом прижималась к спине Михаила, крепко обхватив его торс руками. Чувствовала ли она стеснения? Да ничуть. От восторга Нелли прижималась не только своим телом, она крепко сжимала свои бёдра. Боже, с каким бы удовольствием она сжала свои бёдра, лёжа на спине, заключая его в любовные объятия. Неожиданно Нелли почувствовала сильное желание, ей страстно захотелось близости с этим мальчиком.

– «Дура, дура!» – мысленно обругала она себя, направляясь к подъезду.

Но поднимаясь по лестнице в свою квартиру, Нелли подумала о том, что совсем не разница в возрасте сдерживает её, от близости с этим учеником. Внешне, он выглядел старше своих пятнадцати с половиной лет. А какой у него пресс, а мышцы на спине. Она чувствовала его тело, когда крепко держалась руками, а своей грудью прижималась к нему. Эти прикосновения добавляли восторга и наслаждения, к тому восторгу, который фонтанировал от скорости. Войдя в квартиру, Нелли разделась и пошла в ванную комнату, чтобы принять душ. Стоя под душем, она вновь прогоняла мысленно всё то, что произошло сегодня утром.

– Может я зря согласилась ехать к «Космосу»? А что, если там есть те, кто меня знает как учительницу? Кажется, у Абдулина, Волкова и Карпенко есть мотоциклы? Точно, ребята в классе обсуждали эту тему. Нелли, ты дура? Ведь пойдут разговоры, коллеги в школе начнут болтать языками. Это черта, за которую тебе переступать нельзя, – так разговаривала она сама с собой, стоя под тёплыми струями душа.

Стоп, есть шлем. Миша показал, что лица не видно совсем. Нелли даже хихикнула, как маленькая девочка. Будет интересно понаблюдать за неформалами, а при этом никто её не узнает. Телом Нелли скорей всего похожа на студентку какого‑нибудь института. Решение, отказаться от вечерней поездки, растаяло быстрее, чем утренний иней под лучами солнца. Попрошу Мишу, чтобы он меня прокатил с большой скоростью, решила молодая женщина. Смешанные чувства восторга и желания близости с мужчиной, хотелось испытать вновь. Прижать его к себе руками и бёдрами. От этих мыслей, Нелли вновь испытала прилив желания близости с мужчиной. Под струями воды из душа, пришлось постоять чуть дольше, чтобы успокоиться.

Июнь. 1975 год. Свердловск. Ребята с нашего двора. Эпизоды.

Абдулин Рашид и Карпенко Юрий готовы были круглосуточно проводить время возле своих мотоциклов. Тем более выходных дней осталось совсем мало. В понедельник они смогут забрать свои свидетельства об окончании восьми классов, сдать документы в 82‑ое училище. Казалось, вот она свобода каникул, но нет. Надо устраиваться на работу в совхоз. У Рашида отец строгий, увильнуть от подработки, нет никакой возможности. У Карпенко Юры совсем другая ситуация, он устраивается на работу, чисто за компанию. Родители по поводу подработок его не напрягают. А сегодня пятница, вечером они планируют поехать к месту, где собираются неформальные рокеры. После обеда Рашид приехал у Юрику, теперь они протирали своих «железных коней», чтобы навести блеск. То, что делалось это уже в пятый раз, нестрашно. Главное получать от этого удовольствие. Здесь же крутились несколько пацанов из двора, которые пытались добиться согласия поехать вместе с Рашидом и Юриком. Ни Рашид, ни Юра брать никого с собой не хотели. Имелась версия, что на месте, у «Космоса», будет много девчонок.

– Юра, ну чего ты, как не свой пацан? Возьми меня с собой, я мешать не буду, – в который раз заводил свою «песню» Лугаев Костик.

Лугаев Костя учится в 82‑ом училище, перешёл на второй курс. Именно он убедил Рашида и Юру, что сварщики на заводе зарабатывают «дурные» деньги, хотя ему самому до заводской работы ещё два года.

– Да ладно, Костян, чего ты ноешь? Видишь, что пацаны зазнаваться начали, от компании отрываются. Скоро даже не посмотрят в твою сторону, руку не подадут, – съязвил Андрей Лобанов, который стоял рядом, наблюдая за действиями Абдулина и Карпенко.

– Дюша, ты в зубы хочешь? Если да, то ты попроси, я тебя уважу, – резко бросил Рашид.

Лобанов не стал бы связываться с Рашидом, так как был на год моложе, да и слабей на порядок. Но отвечать что‑то надо, иначе тебя могут посчитать «ссыкуном», а такой авторитет Лобанова совсем не устраивал. Есть у Андрея старший брат Павел, но в разборки внутри двора он ввязываться не станет. Однако в этот момент, во дворе появились новые лица, что сразу отвлекло пацанов от ссоры. К пацанам подходили две девушки и взрослый парень. Парня дворовые ребята знали, Шилов Андрей. Живёт напротив в пятиэтажке. Шилов отслужил в армии, сейчас занимается фарцовкой, ребята его знают. Вместе с Андреем, его сестра Марина, которая дружит с Галкой Громовой, соседкой Юры Карпенко по бараку. Третью девушку ребята не знали, видели несколько раз, но знакомы не были. Девушки одеты в фирменные шмотки, как, собственно, и сам Андрей. Такие девушки обычно не смотрят на дворовых пацанов, как на объекты внимания. Им подавай парней постарше. Вот если бы были студентами из институтов, к этому прибавить приличный доход, в финансовом плане, тогда да, девушки снизойдут до того, что могут посмотреть в сторону такого кандидата. Внешность девчонок соответствует, молодые, красивые со спортивными фигурами.

– Пацаны, мне бы поболтать с Рашидом и Юриком, без лишних ушей, – произнёс Андрей, когда они приблизились к компании ребят из бараков.

Шилов Андрей демонстративно уставился на Костика и Лобанова Андрея, давая понять, что им требуется отойти. К Рашиду подошла третья девушка, имя которой он не знал.

– Я, Ирина. Как я поняла, ты Рашид. Крутая тачка, яркая, наверняка быстрая, – произнесла Ирина, проведя рукой по сиденью «Хонды».

Рашид здорово смущался при красивых девчонках, становился неразговорчивым. Вот и в этот раз, он промолчал, не зная, что сказать. Юра Карпенко в этом смысле был более «развязанным». Парень он вполне симпатичный, а главное хорошо понимает это. Лугаев и Лобанов отошли и сели на лавку, недалеко от того места, где стояли мотоциклы.

– О чём разговор? – без смущения спросил Карпенко.

Шилов, вместо ответа на вопрос, взял шлем Юры, который висел на зеркале. Повертел его в руках.

– Сразу видно импорт, «маде ин Япан», – произнёс Андрей Шилов, прочитав на шлеме надпись, повесил шлем Юры на место.

Ребята ничего не сказали, продолжали молчать, ожидая продолжения разговора.

– Откуда «дровишки», пацаны? Где такие мотошлемы покупали, расскажете про пещеру Алладина? – спросил Шилов, обращаясь к ребятам.

Так как Рашид был слегка очарован, видом Ирины, которая крутилась возле него, поглаживая, то «Хонду», то по плечу самого Рашида. От чего у Абдулина совсем зашкалили «ролики» в голове. Сейчас она ему казалась богиней. Потому он даже не услышал вопрос Андрея Шилова. Зато услышал Юра Карпенко, при этом сразу сообразил, что Шилов ничего, никогда просто так не спрашивает.

– Из леса вестимо. Ты, Андрей не крути вокруг, да около, говори, что хотел, – немного развязано спросил Юра.

Шилова Карпенко не боялся, если понадобится, он и один на один выйдет с Шиловым. Несмотря на то, что тот отслужил в армии. Очень хорошо Шилова знал Миха, но его сейчас здесь не было.

– Короче, по мотошлемам есть интерес, если цена будет не заоблачная. А ещё есть интерес по поставкам тачек из Японии. Рашид, ведь твоя тачка из Японии? – более конкретно выразился Андрей Шилов.

Рашид промолчал, возможно, что он даже не понял вопроса, так как в это время смотрел на грудь Ирины. В данный момент на девушке одета капроновая с узорами блузка, через которую просматривается кружевной бюстгалтер. За него ответил Юрик.

– Такая тачка из Японии, напрямую, как, собственно, и шлема. Подобный товар недешёвый, сам понимаешь, Япония капстрана, – произнёс важно Карпенко.

Шилов подошёл к Рашиду, кивнул на шлем, спрашивая разрешения, взять и посмотреть. Рашид кивнул в ответ. Осмотрев внимательно шлем Рашида, задержав взгляд на иероглифах, осмотрел визор шлема.

– Тонировка или такое стекло? – спросил Шилов именно у Рашида.

– Не знаю, – честно ответил Рашид, с трудом оторвав взгляд от груди Ирины.

– В таком стиле шлема интересуют, что можете сказать? – задал очередной вопрос Шилов, повесив шлем Рашида на зеркало «Хонды».

– Сто пятьдесят, – быстро произнёс Юрик, смутившись от собственной наглости.

– Думаю, что ты «пены» много накидываешь. Сотка будет в самый раз, ну может сто двадцать, не больше. Сколько сможете в месяц доставать, в смысле штук? – последовал ещё вопрос от Андрея Шилова.

Рашид Абдулин более простой парень, нежели Карпенко Юра. Вот он и брякнул то, что думал.

– Надо с Михеем посоветоваться, что он скажет, – произнёс Рашид, от чего Карпенко поморщился.

– С каким Михеем? Это не Мишка ли Егоров, кажется его Михеем «погоняют» во дворе, – сразу вмешалась в разговор Марина, родная сестра Андрея Шилова.

Юрка отвернулся и закатил глаза, похоже Рашид ему сейчас сломает всю «игру».

– Ну да, он самый. Только он переехал на другой адрес, его родителям квартиру дали, – ответил простодушный Рашид, не понимая, какую «игру» хотел затеять Юрик. Ирина вопросительно посмотрела на Марину Шилову.

– Ты с ним знакомилась. Помнишь в прошлом году драка была возле ДК «Юбилейный», мы тогда его от ментов забрали, точнее, чтобы милиция не сцапала, – пояснила Шилова своей подруге, от чего Ирина широко и очаровательно улыбнулась.

– Рашид, ты можешь подсказать адресок Миши? Не переживай, мы с ним друзья, – ласковым голосом заговорила Ирина с Рашидом, словно лиса из сказки, которая планирует отжать лубяную избушку у зайца.

Ирина поставила свою красивую ногу на подножку мотоцикла Рашида. От чего, её и без этого короткая юбка задралась чуть сильнее, открывая бедро с бархатной кожей. Ирина даже погладила себя по бедру и по коленке, чем сразу привлекла внимание Рашида. Рашид заворожённо смотрел на бедро девушки. Казалось, ещё чуть‑чуть и у него закапает слюна. Однако имелось некоторое «НО». Дело в том, что у дворовых пацанов, непринято выкладывать всю информацию о своих приятелях. Считается плохим тоном. Если пацан уважает себя и пользуется уважением во дворах, то в лучшем случае назначит встречу, но прежде поговорит со своим приятелем. Узнав, а надо ли тому такая встреча. Именно это и сдержало Рашида, назвать Ирине адрес Мишки Егорова. Кроме этого Рашид, знал телефон Михаила, но тоже говорить не стал. Юрик Карпенко зорко следил за диалогом Ирины и Рашида. Как только Рашид замялся, но был в состоянии, что Ирина может вытрясти из него адрес или телефон Егорова, Юра Карпенко включился в диалог.

– Мы сегодня увидим Миху, передадим ему, что вы его разыскивали. Ты, Ирина, говоришь, что вы с ним друзья. Значит Миха знает, как вас найти, – быстро произнёс Юра.

– Я запишу телефон, свяжитесь с нами, как только поговорите с Мишей, – произнесла Ирина.

– Парни, не надо лишнего накручивать. Приглашайте Михаила, поговорим все вместе. Обсудим, сколько мы все сможем заработать на поставках товаров, из Японии. Мы со своей стороны можем вас порадовать товарами из Западных стран, одежда и обувь по хорошим ценам, – сделал конкретное предложение Андрей Шилов.

Девушки помахали пацанам ладошками, троица направилась к дороге по улице Победа, где их явно поджидал автомобиль, марки «Москвич 412». Когда две девушки и фарцовщик ушли, Юра сразу накинулся на Абдулина.

– Блин, Рашид, ты чуть всё не испортил. Я бы заболтал его на полторы сотни, а через Миху достанем эти шлема. Десять штук продаёшь, сразу восемь сотен в кармане, – начал возмущаться Карпенко.

– «Хохол», ты не пыли. Мишка пацан нормальный, а не какой‑то там лопух. Если узнает, что ты за его спиной крутишь, сразу пошлёт куда подальше, – рассудительно произнёс Рашид.

– Давай его сегодня уговорим на поставку шлемов и тачек. На тачках вообще заработаем нормально, не надо горбатиться в мастерской колхоза, – сменил тактику уговоров Карпенко.

Рашид кивнул головой и принялся вновь натирать свой мотоцикл.

– Поговорим вечером перед тем, как поехать, я ему позвоню, – принял решение Рашид.

Карпенко только тяжело вздохнул. Понимая, что Рашида уговаривать бесполезно. Если решил Мишке Егорову рассказать, значит расскажет.

Июнь 1975 год. Свердловск. Виктор Егоров. Эпизоды.

До гаража Свердловской киностудии Виктора Павловича подвёз знакомый, который там работал. Салон у «москвича» уже обтянули, сейчас проводили окончательную сборку. Виктор поздоровался с механиками.

– Привет, Виктор, пришёл узнать о своей «ласточке»? – шутливо спросил бригадир механиков, а по совместительству приятель Егорова.

– За вами не присмотришь, дак полгода ждать будешь, – отшутился Виктор.

– Дней семь, может десять. У нас сейчас заказ для киностудии, с твоей машиной только под вечер занимаемся. Потерпи неделю, да не забывай об оплате, – в таком же шутливом тоне ответил бригадир автомехаников.

Виктор осмотрел свою машину. Как обтянули салон и сиденья, ему нравилось. Натуральная кожа. И где только раздобыли? Но сделано аккуратно. Дождался попутку, чтобы вернуться на район. К десяти пошёл в заводоуправление. Его вызывал к себе главный инженер завода Кондратов. Виктор Павлович вошёл в приёмную, но секретарь сразу кивнула на дверь главного инженера. Кондратов заулыбался, когда Егоров вошёл к нему в кабинет.

– Присаживайся, Виктор Павлович. Вызвал тебя по серьёзному поводу. Просмотрел я на досуге, сколько ты подал рационализаторских предложений. Впечатляет. В этом году Рыжкова забирают в Москву, в Министерство тяжёлого и транспортного машиностроения СССР. Я, соответственно, займу его должность директора завода. Вот и подбираю заранее кадры.

– А кто на ваше место встанет? – из любопытства спросил Егоров.

– Место главного инженера займёт Варначёв. Да ты с ним тоже знаком. Предлагаю тебе перейти на должность технолога, мозги у тебя правильные, пора расти из слесарей. Хотя скрывать не буду, слесарь ты с «золотыми руками». У тебя ведь техническое образование?

– Имеется техникум за плечами, – коротко ответил Егоров.

– Отлично, ещё бы институт закончить заочно, было бы совсем хорошо. В партию вступать агитировать не стану, но технолог мне с мозгами нужен. Новые механизмы планируем разрабатывать. Ты, Виктор Павлович, сразу не отказывайся. Для начало посоветуйся с семьёй.

– Зарплата у технологов маленькая. Слесарем я минимально пятьсот имею, а что вы мне предложите, как технологу, сто двадцать? – скептически произнёс Виктор.

– Ну, во‑первых, не сто двадцать, а сто восемьдесят. Плюс премиальные в размере оклада, плюс… В общем есть плюсы, но об этом позже. В деньгах точно не потеряешь, я тебе обещаю.

– Хорошо, я подумаю, – согласился Егоров.

– Недолго, даю тебе неделю на размышления, поставлю сразу на должность заместителя отдела. В общем решайся, кадры нужны, а ты под эти кадры, как нельзя лучше подходишь, – закончил разговор Кондратов.

В цех Виктор Павлович возвращался в полной задумчивости. Надо бы посоветоваться с Галей, что она скажет. С такими мыслями, Егоров, вошёл в раздевалку, чтобы сменить чистую одежду на спецовку.

Июнь 1975 год. Свердловск. Начинающие фарцовщики.

В пятницу я сидел за книгой весь день. Байк поставил напротив окна, в комнате сестры. Сам мотоцикл накрыл чехлом, чтобы он своим ярким видом не привлекал ненужного внимания. После физзарядки, сегодня, я был немного возбуждён. Да что там немного? Настроение так и подпрыгивало к небесам. Нелли явно мной интересуется. Но торопиться не стану. Пока просто общение, без всяких приставаний и прочих притязаний. Хоть и очень хочется. Работать сел в комнате сестры, чтобы время от времени, поглядывать на свой мотоцикл. Можно было бы сесть в гостиной, но там нет письменного стола. Решил заняться серьёзно написанием второй части «Солдатской правды». Рабочее название «Сталинские соколы», но скорей всего таковым название и оставлю. Если что‑то новое не придёт в голову, в процессе работы над книгой. Екатерины дома нет, у неё сегодня экзамен, а потом она пойдёт к Ошерович, в музыкальную школу. Так что сестра появится только к вечеру. Пообедал пельменями. Мама держит в морозилке фабричной лепки, на всякий случай. Например, как сегодня. Хотя я бы мог что‑то приготовить. В прошлой жизни готовил для себя часто, особенно когда остался один, после развода. Во время обеда размышлял над тем, что во второй моей жизни, события меняются. Пусть незначительно, если сравнивать с мировым масштабом. Но я, на мировой масштаб, ничуть не замахиваюсь. Если получится уговорить Рашида заняться профессионально боксом, глядишь и его жизнь изменится. Вдруг чемпионом станет. Он парень упёртый, а главное легко усмиряет свой страх. Именно усмиряет. Не верю я в то, что бывают люди совсем бесстрашные. Разве что, такие попадаются, в среде сумасшедших. Мама рабочее место поменяла, надеюсь поступит на заочное обучение, получит «вышку». Готовится она основательно. Её служебная карьера пойдёт совсем по‑другому пути. Катя успешно занимается музыкой. Надеюсь, полностью раскроет свой талант. С Брежневым я познакомился. Вот напишу для него книги, что явно даст хороший пинок для моей авторской карьеры. Поев, я сразу взялся помыть посуду, когда зазвонил телефон. Звонил Рашид.

– «Миха, привет. Разговор к тебе есть. Надо бы встретиться».

– «И тебе не хворать. Знаешь ведь, где я живу. Приезжай, я дома один, здесь и поговорим».

– «Я не один, со мной «хохол». Не возражаешь?»

– «С чего бы мне возражать? Приезжайте оба, байки поставите возле моего, чтобы было видно из окна».

Юрка Карпенко нормальный пацан, временами. Если убрать совсем, из его характера, его «хитрожопость» и язвительность. Минут через десять раздался звонок в дверь. Приехали Юрик и Рашид. Прошли в мою комнату.

– Клёвая квартира, – оценил Карпенко, когда осмотрел нашу квартиру.

– А у нас отцу только обещают, но, когда будет новая квартира неизвестно, – произнёс Рашид, усаживаясь на мой диван.

По прошлой жизни, семья Абдулиных получит квартиру, когда начнут сносить каркасные дома. Въедут они в панельный дом на девять этажей, на улице Калинина, дом тридцать первый. Как раз напротив нашей школы. А произойдёт это событие в их семье, в 81‑ом году, то есть через шесть лет. Рашид к тому времени уже в армии отслужит. Нет, я немного запамятовал. Рашид в прошлой жизни попал служить на флот, тарабанил три года. Из‑за травмы ноги, его забрали в девятнадцать лет. Значит вернётся он уже в новую квартиру, но в 82‑ом году.

– Парни, у вас разговор ко мне есть, не забыли? – напомнил я.

Рашид посмотрел на Карпенко, предоставляя ему возможность взять слово. Сам Рашид никогда красноречием не отличался, хотя дураком не был. Бывают такие люди, которые красиво говорить не умеют.

– Короче, Миха, сегодня к нам подкатил Шилов Андрей. Ну ты его знаешь, он фарцовщик. Заинтересовался мотошлемами из Японии, а также спрашивал за тачки, тоже из Японии, – начал пояснять Карпенко.

– Надеюсь вы ему цены не назвали? То, за сколько мы купили, только для своих. Не знаю, может шлема можно и дешевле взять, но подержанные. Нам же привезли новые. Таких, даже в Владике, можно по пальцам одной руки посчитать. Насчёт поставок я узнаю, но ничего обещать не буду. Вам это зачем, может объясните?

– Он нам товары уступит в цене, шмотки и обувь. Мы сможем сами что‑то заработать, ну и на шлемах тоже, – добавил пояснений Юрик.

– Вы решили спекуляцией заняться? Понимаете, что попадёте на «карандаш» к «обэхээсникам». Вы думаете Шилов сам по себе? Как бы не так. Его обязательно кто‑то прикрывает, а может он даже «стучит» в милицию, ну или «отстёгивает» часть своей прибыли. Жизнь так сложена. Брать у него по одной‑две вещи для себя – это одно. А брать товар и реализовывать его, совсем другое, понимать надо, – попытался я отговорить ребят от затеи стать фарцовщиками.

– Тебе хорошо говорить, ты на книжках своих зарабатываешь. А жить красиво всем хочется, не только тебе, – как‑то обиженно произнёс Юра.

– За «красивую жизнь» порой платить приходится, очень неподъёмную цену. Чтобы делать серьёзные деньги, у тебя, Юра, нос не дорос. Ты ведь даже не попытался просчитать риски. А что будет, если тебя за «жопу» возьмут? Думал об этом? Наверняка нет. Сидишь дуешь губки, как первоклашка, книгами меня попрекаешь. Хотите я предположу, как завязывался разговор? К вам подошёл Андрюха Шилов, спросил за шлемы или за байки. Ты, Юрик сразу решил, что можно легко заработать, зарядил двойную цену. Шилов тебе цену приспустил, пообещал шмотки, чуток дешевле. И ты, Юрик, готов бежать ко мне, впереди собственного визга. Так было?

Карпенко сморщился, но промолчал, я посмотрел на Абдулина, ожидая ответа.

– Так, Миха, – коротко подтвердил Рашид.

– Если не хотите познакомиться с сотрудниками ОБХСС, то действовать надо осторожно. С Шиловым никаких дел. Допускаю, что он вас не сдаст сразу. Но если на него насядут, то сольёт без каких‑либо душевных переживаний. Потому, вы сами находите конкретного человека, кому интересен байк из Японии. Под него делаем заказ. Возможность поставки раз в три, а может до шести месяцев. В контейнер входит три комплекта мотоциклетных запчастей. Именно запчасти, а не готовый мотоцикл. Далее, покупатель сразу оплачивает стоимость комплекта, в том числе за контейнерную перевозку. К каждому комплекту запчастей, можно привязать пару шлемов. На барахолке ты можешь продавать вещь, если у тебя одна или две, чтобы не попасть под статью о спекуляции. Дело в том, что конкретный покупатель берёт технику под себя, а значит риски становятся минимальными, – постарался я подробно донести до ребят саму схему продаж.

– А сколько можно заработать, например, с продажи мотоцикла? – спросил Рашид.

– Надо узнавать цены в нашем городе, ну или в той же Москве. Но думаю, что с одного мотоцикла можно заработать не меньше тысячи рублей. Есть ещё один нюанс. Если мотоцикл собрать самим, в том числе оформить документы, то продажа происходит через комиссионный магазин. Там своя специфика. Люди, кто крутиться на продажах техники, на этом поднимают серьёзные деньги. Порой кидают продавцов. Вот вам пример. Ты, Юрик, продаёшь свою «Яву», посещаешь комиссионку1. Там твой байк оценивают ниже, чем твоя цена. Разницу покупатель отдаёт продавцу из рук в руки, чтобы избежать ненужных налогов. В этот момент и могут кинуть дельцы, которые на таком теневом бизнесе сидят. Потому проще продавать реальному покупателю, который действительно желает приобрести байк. В этом вопросе, главное не спешить заработать много, чтобы не попасть под статью о спекуляции. Что касается Шилова, то вы ему говорите, что мне неинтересно заниматься поставками шлемов или мотоциклов. Вы можете предложить ему, поработать на реализацию его шмоток. Заработаете червонец, может два. Не советую лезть в фарцовщики, пока нет нормальных связей в милиции, – закончил я давать пояснения.

В этом времени действительно существовала система контроля над вторичным рынком транспортных средств. Хочешь продать машину или мотоцикл, топай в комиссионку, там машину оценят. При наличии покупателя, получаешь на двадцать процентов меньше, чем сделал оценку специалист‑оценщик. Плюс следовало заплатить комиссионный сбор, в размере семи процентов. В итоге продавец здорово проигрывал в деньгах. Существовали теневые схемы, чтобы обойти правила, которые придумало государство. Даёшь оценщику пару червонцев, либо полтинник, он делает оценку значительно ниже реальной стоимости, порой в разы ниже. В результате продавец теряет меньше денег, а покупатель передаёт разницу в оценке и реальной продажи, наличными деньгами. Все довольны. Продавец смог сохранить, в своём кармане, больше денег, покупатель приобрёл транспортное средство, а оценщик заработал «левых» денег. Порой оценщик проводил несколько оценок в день. Потому, место работы оценщика, считалось престижным, устроиться на такую должность, можно было только по блату, то есть через знакомых. Но имелась и другая сторона. Там, где есть теневые схемы, всегда присутствует криминал. Некоторые преступные сообщества, а проще говоря банды, активно зарабатывали, кидая продавцов. Пришёл собственник в комиссионку, там ему оценили машину в разы дешевле, чем реальная стоимость. Член банды выступает в роли покупателя. Покупатель вносит в кассу магазина уменьшенную сумму. Продавец радуется, что потеряет меньше денег на сборах. Мечтает о том, что разницу, между оценкой и реальной ценой, отдадут наличными в руки. Но никто отдавать разницу не собирается. Расстроенному продавцу поясняют, что ему ничего не должны, всё уплачено в кассу комиссионки. Не нравится, иди в милицию, пиши заявление или жалобу. Но как объясняться продавцу в милиции, там возникнет вопрос, что он хотел обмануть государство? Достаточно часто сотрудники ОБХСС курировали такие преступные группы, получая свою долю от криминальной схемы, обеспечивали прикрытие мошенников. В последствии транспортное средство, которое мошенники выкупили за смешную цену, повторно продавалось на вторичном рынке, но уже за реальную стоимость. Существовали и другие схемы, чтобы обойти правила, которые установило советское государство. Через такой способ мы приобрели свои мотоциклы. В Японии закупаются запчасти, порой это целый мотоцикл, который заранее разбирают. Запчасти выкупаются за копейки, ведь продавцом выступает свалка в капстране. За запчасти идут совсем другие таможенные сборы, платят по весу запчастей, что намного ниже, чем сбор в таможне, за целое транспортное средство. Далее транспортное средство собирают в специализированной мастерской. Все документы для регистрации в ГАИ на руках, то есть, документы на покупку запчастей и документы на сборку транспортного средства. Спокойно регистрируешь в ГАИ свою технику. В принципе, изворотливость моряков во Владивостоке поражала. К тому же, знакомый моей тёти, не скрывал, что у них есть связи на таможне и в ОБХСС. Через такую схему можно протащить автомобиль, а не только мотоцикл. Порой кузов автомобиля разрезают на три части, а в мастерской сварщик приводит кузов автомобиля в нужное состояние. Такие транспортные средства получили название – конструктор.

– Капец, Миха, откуда ты столько об этом знаешь? Значит нам лучше помолчать о цене, за которую мы купили?

– Молчание – золото. Сначала найдите желающих брать подержанные байки, потом я свяжусь с Владивостоком. Определимся с ценой, накинем свой куш, а шлема пусть идут, как приятное приложение к мотоциклу, но за деньги, – ответил я.

– Всё понятно, Миха. Ты извини, что я тебя попрекнул книгами, – попросил прощения Юрка.

Он местами бывает нормальным пацаном, если его вовремя притормаживать.

– Вечером едем к «Космосу»? – спросил Рашид.

– Вы в какое время туда собрались? – сразу переспросил я.

– Часам к восьми? – ответил Карпенко.

– Я буду позже, возможно с девушкой, – ответил я.

– Миха, в чём твой секрет? Девчонки в школе к тебе липнут, на улице ты знакомишься быстро. Как так получается, научи? – обратился Рашид.

– Читай книги. Девушки любят юмор, а также интересный разговор. Книги тебя научат говорить красиво, правильно строить выражения, – засмеялся я, превращаю всё в шутку.

В прошлой жизни, у меня действительно получалось быстрее знакомится с девчонками, нежели у Рашида. На такой ноте, ребята покинули мою квартиру.

Глава 9.

Июнь 1975 год. Свердловск. Знакомство с неформалами.

Как только ребята ушли, я вновь сел за книгу. Но долго у меня работать не получилось. К моему сожалению вернулась Катя из школы. Я слышал, как хлопнула входная дверь.

– Я вернулась, – громко сообщила сестра.

Минут через пять, она бесцеремонно ввалилась в мою комнату, уже переодетая. Скинула форму, одела домашний халат. Она плюхнулась на мой диван, выдохнув полной грудью.

– Фух, сегодня писали сочинение. Вроде я нигде не накосячила, потом меня Софья Яковлевна гоняла по классической музыке. Вымоталась, как бурлаки на Волге, – произнесла Катя.

– Катенька, а ничего, что я работаю над книгой? – попробовал я намекнуть сестре о том, чтобы она свалила из моей комнаты.

Но наша Катя, порой, не страдает скромностью или каким‑либо чувством такта в поведении.

– Знаешь, малой, порой я скучаю по тем временам, когда мы жили в одной комнате, в бараке. Тогда ты не был таким занудой. Нет бы порадоваться, что сестра зашла к тебе поболтать, своими переживаниями поделиться, – произнесла Екатерина, удивившись моему намёку.

Я отодвинул рукопись и повернулся на стуле к сестре, приготовившись её выслушать.

– Говори, что ты хотела, – произнёс я.

– Во‑первых, я сегодня возле музыкальной школы встретила Иринку Кривозубову, я училась с ней в музыкалке. Она зачем‑то спрашивала наш номер телефона. Я, конечно, дала ей номер, но потом подумала, чего это она вдруг решила со мной связь поддерживать? А ещё она про тебя спрашивала. Малой, ты с ней не связывайся, противная девчонка, заносчивая и вообще. Парнями крутит, легко тебе мозги задурит. Если ей что‑то от тебя надо, она и переспать тобой может, чтобы добиться своего.

– Переспать – это хорошо, возьму на заметку. А во‑вторых? – напомнил я сестре, чтобы она продолжила.

Я примерно знаю зачем Кривозубовой мой номер, продолжается тема, о чём мне сегодня говорили Юрик и Рашид.

– А, во‑вторых, я подумала, что ты моя муза в творчестве. Может у тебя снова, в твоих фантастических сказках, есть ритмы космических мелодий?

– У тебя же экзамены. Когда тебе музыкой заниматься?

– Отвлечься хочется, завтра консультации. А в понедельник последний экзамен, но за иностранный я не переживаю, у меня с английским полный порядок. Антон звонил, предлагает встретиться в субботу вечером на репетиции, «налялякай» мне что‑нибудь, а я их завтра удивлю. Давай, идейный вдохновитель, сделай мне очередной подарок, – стала просить сестра.

Если Катя начала приставать, то лучше ей дать то, что она просит. Ну или грубо послать её, чтобы не мешала работать, а заодно обиделась. Сестру я люблю, наслаждаюсь общением с ней, обижать не хочу. Иногда я на неё смотрю, как на дочку, потакая её капризам. Наверняка, в этом виновата деформация моего разума, который совместился с разумом пятнадцатилетнего юноши и зрелого мужчины‑пенсионера, из будущего. Я задумался. Чего бы такого подкинуть сестрёнке? И тут вспомнились, в будущем, вечеринки, когда мы с друзьями веселились, под музыку, модной тогда группы «Modern Talking». Настолько часто слушали такую музыку, что она врезалась в мою память. Позже я не раз слушал ремиксы, ностальгируя по ушедшей молодости. В этой жизни, моя память неплохо справлялась с тем, что доставала из глубин подсознания подробности некоторых моментов. Нет, слов песен я не помню, да и не знал никогда. Но сам ритм чётко звучит в моей голове. Решил предложить композицию «Братец Луи», ремикс с элементами рэпа. Какие инструменты будут звучать пусть сестра решает, а вот слова припева, вполне может заменить скрипка. О чём я и сказал Екатерине. Мы перешли в её комнату, всё же инструменты для создания музыки находятся на территории сестры. Должна получится композиция – музыка без слов, припевы исполнит скрипка. Чтобы сестра меня не мучила несколько часов подряд, я принёс диктофон, на плёнку записывали все мои «ляляканья», и прочие «бум‑бум» и «люли‑люли». Даже станцевал под собственные звучания музыки в голове. Катя оперативно черкалась в нотных листах. Потом мы решили сделать копию записи на магнитофон, пока прослушивали запись, ржали так, что катались по полу, схватившись за животы. Никогда бы не подумал, что так, по дурному звучат мои кривляния на плёнке. Когда устали от смеха, затихли на полу, ойкая и вздыхая.

– Нет, малой, ты определённо самый весёлый брат в мире, – со стоном произнесла сестра.

– Но ты хоть поняла, что я хотел до тебя донести? – спросил я, тоже постанывая от того, что заболел живот от смеха.

– Поняла. Только вот думаю, как мне не ржать, прослушивая твои записи, – произнесла сестра и мы вновь захохотали, катаясь по полу.

В таком состоянии нас застала мама. Она заглянула в Катину комнату, некоторое время смотрела на нас.

– Надеюсь мне не потребуется вызывать бригаду врачей из дурки, а мои дети в полном порядке, при трезвом уме и твёрдой памяти, – произнесла мама, но на её лице светилась улыбка.

– Нет, мам, врачи не потребуются, – ответила Катя, вставая с пола.

– Миша, твой мотоцикл стоит на улице. Куда‑то собираешься?

– Да, мам, вечером поеду кататься, возможно по ночному городу, – ответил я на вопрос мамы.

Сестра и мама ушли на кухню готовить ужин, а я отправился в свою комнату, чтобы немного посидеть над книгой. Во время ужина отец поделился новостью, что ему предложили перейти в отдел технолога, при чём на должность заместителя отдела. Что‑то там экспериментальное придумали на заводе. У отца вообще мозги заточены на изобретательство, чтобы работать на каком‑то подобном месте, ему в самый раз.

– Соглашайся, Витя. Вон сколько ты рационализаторских предложений написал, польза от этого большая. А то, что в зарплате потеряешь, то не страшно. У меня сейчас оклад и премии, буду получать побольше, чем на прошлой работе. Проживём. Тем более Миша в семейный бюджет выделяет денег, – рассудила мама.

– Рыжкова в Москву забирают, вместо него директором Кондратова назначат. Был я у него на приёме. Говорит, что в зарплате не особо потеряю, оклад, плюс премии, – поделился информацией отец.

– А кого назначат главным инженером? – заинтересовалась мама.

– Варначёва, Кондратов сказал, что вопрос решённый, – ответил отец.

Я закончил ужинать, поблагодарил маму и собрался выходить из‑за стола, но отец вдогонку мне высказал своё пожелание.

– Малой, ты смотри там на дорогах, поосторожней, говорят мотоциклисты по ночам гоняют, как угорелые.

– Не переживай, пап, всё будет хорошо, – ответил я.

Взглянув на часы, я решил, что часа полтора можно поработать с книгой, потом позвоню Нелли Григорьевне.

В девять часов я набрал номер Нелли Григорьевны, она трубку подняла сразу.

– «Слушаю», – послышался голос моей учительницы.

– «Вечер добрый. Это Миша. Готов выехать, минут через двадцать буду в вашем дворе», – тут же произнёс я, надеясь, что Нелли не откажется.

– «Хорошо, двадцать минут десятого я выйду во двор», – ответила Пельш и положила трубку.

Я пошёл собираться, пока одевался мне в голову пришла отличная идея. Как минимум я так думал. Я зашёл в комнату Кати, сестра что‑то записывала в нотных листах, сидя возле пианино. Похоже она приводит в порядок свои мысли по новой мелодии.

– Кать, у тебя есть записи на кассете, ваших исполнений? – спросил я.

– Есть, а тебе зачем? – удивилась сестра.

– Хочу послушать, мне нравится ваша музыка, – в этом ответе я не соврал, мне действительно нравилось исполнение Катиного коллектива.

Екатерина порылась в ящике своего письменного стола, достав оттуда магнитофонную кассету.

– Возьми, можешь сделать копию для себя. Там двенадцать композиций. Хотя нет, больше. Там же записаны штук шесть композиций классики, которые мы провели через аранжировку. Да, ещё те две композиции, что мы переделывали для коллектива Поличкина, – пояснила Катя, подавая мне компактную кассету для портативного магнитофона.

– Кать, как будет на английском языке название вашего коллектива? – спросил я.

– Странные у тебя вопросы. «Time Forward», мог бы и сам догадаться, ведь немецкий у тебя неплох, – ответила сестра.

Уже в своей комнате, я написал название коллектива на английском, на самой кассете. А идея у меня заключалась в том, чтобы запустить Катины мелодии в народ. Мне вспомнился один случай, который произойдёт в недалёком будущем. Продюсер группы «Ласковый май» Андрей Разин сделает копии песен коллектива, купив целый вагон магнитофонных кассет. Эти кассеты он отдаст проводницам поездов, чтобы они не только распространяли кассеты с записями, но и продавали их пассажирам. Буквально за короткое время коллектив «Ласковый май» стал народным любимцем. Оно и понятно, пока едешь от Москвы до Владивостока, а по местному радио звучат песни «Ласкового мая», то через неделю песни начинают нравится, плотно поселившись в твоей голове. Вот и я решил попробовать запустить мелодии Катиного коллектива в народ. Поехать решил в лётном костюме. В боковые карманы очень удобно складывать документы, взял с собой тридцать рублей мелкими купюрами. У «Космоса» есть летнее кафе, где можно будет что‑то прикупить. Например, воды или коктейль. В этом времени, чтобы неплохо посидеть в ресторане, достаточно десяти рублей. На эти деньги можно выпить вина и поесть, точнее закусить. Так что трёх червонцев точно хватит. На улице не особо жарко сегодня, но вдруг пить захочется. Ровно двадцать минут десятого, я въехал во двор дома Нелли Григорьевны.

Пришлось подождать Пельш ещё минут пять. Я не волновался, для женщины норма, если она чуток опоздает. Хотя чуток порой может затянуться на полчаса или на час. Ну а что? Собралась выходить из квартиры, вдруг, проходя мимо зеркала, обнаруживает, что ей не нравится её внешний вид. Начинаются переодевания. Тем не менее Нелли вышла через пять минут. На ней одет спортивный костюм фирмы «Адидас», она говорила, что привезли из ГДР. Кроссовки той же фирмы. Кудрявые волосы забраны в хвост на затылке. Кстати, кудряшки у Нелли природные. В общем спортивная девушка, если учесть, что её фигура в полном порядке.

– Ну как я выгляжу, сойдёт для компании мотоциклиста‑неформала? – улыбаясь спросила Нелли.

– Лучше не бывает. На мотоциклиста‑неформала я пока‑что точно не тяну, только планирую познакомиться с рокерами. А сегодня мы это сделаем вместе. Нелли Григорьевна, вам нужна легенда.

– Легенда, зачем? – удивилась Пельш.

– Ну не обращаться же к вам по имени и отчеству. Рокеры народ свободный от предрассудков, могут не понять. Предлагаю взять псевдоним «Нэл», на сегодняшний вечер, – предложил я.

– Нэл? Почему бы нет? Пусть будет «Нэл». А тебя как называют в молодёжных компаниях?

– Миха или Михей, ничего необычного, – ответил я и улыбнулся, подавая шлем Нелли.

Она одела шлем на голову, сразу проверила, как смотрится, заглянув в зеркало на моём руле.

– Знаешь, даже с открытым забралом, меня будет трудно узнать. Шлем частично закрывает нижнюю часть лица, а с забралом смотрится, будто я инопланетянка, – засмеялась Нелли.

– Тогда прошу в седло моего «железного коня». Нэл, хорошо помнишь, как нужно сидеть, чтобы не упасть на дороге?

– Странно звучит псевдоним, но я привыкну. Знаешь, Миша, я сейчас, как студентка себя чувствую, оправляясь на приключения. И да, я всё запомнила с первого раза. Сидеть ближе, держаться крепче, наклоны повторять за тобой, – ответила Нелли, усаживаясь позади меня.

Похоже, что настроение моей учительницы на высоте. Она из хорошей интеллигентной семьи, для неё поездка со мной действительно приключения, которые ведут в незнакомый мир улиц и дорог. У Нелли накрашены глаза, потому я посоветовал закрыть визор, чтобы от ветра не потекли слёзы, ну и тушь не размазалась по лицу. Мы выехали со двора. По Победе доедем до Космонавтов, свернём направо. Я несколько раз сделал небольшие разгоны, чтобы Нелли привыкла к скорости. Она обхватила меня руками за торс, крепко обхватила, прижавшись грудью и животом ко моей спине. Бёдра, не менее крепко, прижимала к моему телу. Я вновь почувствовал возбуждение, но постарался эти мысли отодвинуть на задний план своего сознания. Как только проезжаешь перекрёсток Космонавтов‑Машиностроителей, следует неплохой участок дороги по длине. Я выкрутил газ под зелёный сигнал светофора. «Хонда» моментально начала набирать скорость. Да так, что сила притяжения потянула нас назад, но я крепко держался за руль, чуть наклонившись вперёд. А Нелли не менее крепко держалась за меня, практически улеглась на мою спину. Мне кажется, что на такой скорости её было бы не оторвать от моего тела даже бульдозером. Хотя глухое повизгивание, шлем заглушал звук голоса, было слышно. Нелли так выражала свой восторг от скорости. Стрелка спидометра подскочила к ста пятидесяти километрам в час, прежде чем я начал давить ногой на тормоз. Так как впереди загорелся красный сигнал светофора. Я стоял в средней полосе. Справа подъехали жигули, за рулём сидел молодой парень, а в салоне автомобиля, его друзья и подруги. Парень открыл окно, рассматривая наш мотоцикл. Понятно, что лиц наших не видно, визоры у моих шлемов затемнённые, что наверняка является редкостью в данное время, как, собственно, и интегральный шлем.

– Мужик, попробуем наперегонки, с перекрёстка? – весело предложил водитель жигулей.

Я посмотрел на модель машины. Эта машинка имела народное название «тройка» или «трёшка», официально модель именовалась «Лада Ваз‑2103». Достаточно престижная машина, к тому же скоростная, если сравнивать с другими советскими моделями автомобилей. Но сейчас он предлагал посоревноваться с «Хондой». Я показал рукой на название своего мотоцикла, которое красочно смотрелось на бензиновом баке. Парень покивал головой и показал большой палец руки вверх.

– Будет интересно попробовать с «Хондой», ты не против? – спросил парень, не собираясь отказываться от заезда, на что я покивал головой.

Повернув голову к Нелли, я крикнул ей, чтобы держалась крепче, она закивала головой, давая понять, что услышала. Заурчали моторы «Хонды» и «Лады». Парень за рулём явно соображает, подкидывая обороты своему авто, чтобы резче тронуться с места. Я тоже поддал оборотов. Как только загорелся зелёный свет светофора, завизжала резина на асфальте, от мощности моторов. «Хонда» рванула с места, как пуля, даже переднее колесо начало приподниматься. Отрывались мы от «трёшки» быстро, которая развивала скорость до ста километров примерно секунд за пятнадцать, а может даже за семнадцать. «Хонда» в свою очередь разгонялась в три раза быстрее. Я даже не успел набрать сто пятьдесят на спидометре, когда пришлось тормозить на следующем светофоре. «Тройка» подъехала, когда мы уже стояли на красный сигнал светофора. Парень, вновь показал мне большой палец вверх, затем спросил меня.

– Ну ты, мужик, крут, моё почтение. Тачка класс, как и твоя девочка, сзади у неё очень приятный вид. Сколько твой «метеор» выдаёт на дороге?

– Двести, – открыв визор, крикнул я, чтобы парень меня услышал.

Машина свернула направо, на Автомагистральную, а мы поехали дальше, в сторону железнодорожного вокзала. К сожалению, я не видел реакцию Нелли, на похвалу парня, хотя очень хотелось бы увидеть выражение лица Нэл, когда упомянули вид сзади.

К зданию, киноконцертного театра «Космос», подъехали и я осмотрелся. Возле летного кафе увидел стоящие рядами мотоциклы разных моделей. Играла музыка, кто‑то привёз магнитофон, который сейчас издавал звуки зарубежной эстрады. Туда‑сюда двигались рокеры, а некоторые стояли мелкими группами, велись разговоры. Возле мотоцикла «Урал», с коляской, танцевала молодёжь. Именно здесь расположился магнитофон с колонками. Много парней и девчонок. Я специально не пересчитывал численность байков, но на первый взгляд, техники стояло не меньше трёх‑четырёх десятков. Рокеры вели себя, можно сказать, скромно. Никто не лихачил, пытаясь проехаться на заднем колесе. Вскоре я рассмотрел причину «спокойствия» рокеров. Недалеко стоял милицейский «бобик»1. Там милиционеры с нетерпением ждут, когда рокеры начнут вытворять что‑нибудь эдакое, за что их можно будет задержать. В Советском Союзе, в 70‑х годах, неформальные объединения только начали зарождаться. Распространённое прозвище «рокеры», будет часто звучать в начале 80‑х. А сейчас всё только начинается. До страны Советов доходят слухи из США, о байкерах, позже многие рокеры будут копировать поведение американских или английских байкеров. Но уже сейчас мотоциклисты слушают зарубежный рок, собираются в небольшие группы, проводя таким образом своё свободное время. Я медленно поехал мимо рядов разных мотоциклов, выискивая байк своего соседа Славы, с которым познакомился несколько дней назад. Чтобы влиться в компанию, неплохо поздороваться с уже знакомым человеком, а потом можно начать знакомство с другими. Моя «Хонда», ярко оранжевого цвета с перламутром, естественно, привлекала внимание. Хотя вскоре я разглядел, что Рашид и Саня Волков уже здесь, рядом стоит «вишнёвка» Юрика Карпенко. Возле байков моих приятелей уже собралось некоторое количество народа. Явно выспрашивают технические характеристики «Хонды», ну и прочие впечатления владельцев, таких редких мотоциклов. Наконец я разглядел Славу Важенина, он сидел на своём «Чезет 250» и разговаривал с двумя парнями, рядом стояли две девушки. У всех возраст примерно студенческий. Мои дворовые приятели стояли чуть дальше. Рашид был увлечён разговорами о мотоциклах. Он вообще‑то фанат всего, что касается мотоциклов, может об этом говорить круглые сутки напролёт. Надо отдать должное Абдулину, он хорошо разбирался в теме мотоциклов. Я остановился возле Важенина и его собеседников. Слава сразу обратил на меня внимание. Слава подошёл ближе ко мне, встав со своего байка.

– Привет, Миха, всё же решился влиться в наш зарождающийся коллектив, – поздоровался Слава, протягивая мне руку для рукопожатия.

– Привет, Славян. Неприлично отказываться от предложения хорошего человека, – ответил я, сняв шлем, повесил на зеркало, а сам ответил на рукопожатие Важенина.

– Знакомьтесь, парни, мой сосед и фанат хороших мотоциклов Миха, – представил меня своим собеседникам Слава.

Парни пожимали мою руку, называя имена. Затем это сделали девушки, но без рукопожатий.

– Вижу ты не один, а со спутницей. Представишь нам свою даму сердца, а может она здесь инкогнито? – улыбнулся Важенин, обратив внимание на Нелли, которая продолжала сидеть на мотоцикле, навалившись на меня грудью, не размыкая объятий.

– Знакомьтесь, Нэл. Красавица, спортсменка, студентка, и вообще очень замечательный человек. Мы с ней вместе решили посмотреть, кто такие рокеры, а заодно покататься по городу, если есть такие планы, – ответил я.

Нелли подняла визор, но снимать шлем не стала. Здесь таким никого не удивишь, многие ходят в мотошлемах, не снимая их с головы. Слава галантно поцеловал ручку Нелли.

– Леди, когда вам надоест этот грубый любитель японских мотоциклов, и вы решите бросить его. То я к вашим услугам в любое время дня и ночи, в тот же миг примчусь на своём «железном скакуне», – пошутил Слава, явно флиртуя с Нелли.

– Боюсь, что ждать вам, сэр, придётся очень долго. Мой спутник интересен, привлекателен, силён, а его «железный конь» породистых кровей, – кокетливо ответила Нелли, отправляя мне посыл на похвалу, которую я высказал о ней.

Вся компания засмеялась от такой пикировки фразами. Здесь народ молод, весел и радуется жизни. Я тоже улыбнулся. Мне понравились слова Нелли, хотя она произнесла их в шутливой форме.

– Твой приятель Рашид уже здесь, тот, что был в прошлый раз на чёрной «Хонде». С ним двое друзей, один на «японце», второй на «вишнёвке», – сообщил Слава.

– Да, я их уже увидел, ну и днём мы договаривались, что подъедем сюда, – ответил я.

Друзья Славы задали мне несколько вопросов по поводу технических характеристик моего «японца». Завязалась беседа.

– Любишь рок? – спросил один из друзей Славы, который назвался Ником.

– Кое‑что можно послушать, но тяжёлый рок – это не моё. Жанру «хеви‑метал» я предпочитаю «хард‑рок», но больше люблю «спейс‑диско» или «евро‑диско», больше под танцы подходит. Не нравится мне агрессивная музыка. Мелодии должны расслаблять и веселить, чтобы ноги сами пускались в пляс. У меня, кстати, есть кое‑что интересное, могу поставить, – ответил я, доставая магнитофонную кассету из кармана.

– Предлагаю послушать, – предложил Слава, забирая из моих рук кассету.

Мы двинулись к мотоциклу «Урал», где в коляске играл магнитофон. Сейчас из динамика слышались исполнения английской группы «Битлз». Я поставил байк на подножку, взял за руку Нелли, и двинулся вслед за Важениным. Слава подошёл к хозяину магнитофона и что‑то тому сказал. В коляске «Урала» имелись колонки, которые выдавали достаточно громкий звук. Музыка сразу прекратилась, от чего послышались возмущения танцующей молодёжи.

– Спокойно друзья, сейчас послушаем кое‑что новое. Группа «Time Forward», развлекайтесь в своё удовольствие, – объявил Слава, громко прочитав на кассете название, которое я написал фломастером.

Зазвучала музыка музыкального коллектива моей сестры. Первая композиция, которую сестра сочинила очень похожую на композицию группы «Бони‑М» из будущего, композиция называлась «Полёт на Венеру». Народ стал собираться ближе к источнику музыки.

– Ну и как под это танцевать? – спросила одна из девушке, но я не понял кто, на улице уже сгущались вечерние сумерки.

– Легко и непринуждённо, – ответил я, начиная танец «шаффл».

Моё настроение толкало меня на поступки, а может юной части моего разума хотелось покрасоваться. Уроки танцев с сестрой не прошли даром. Нет, я, конечно, не дотягиваю до уровня эстрадного балета «Импульс», как, собственно, и до уровня Кати, но всё же не кривоногий лох. В общем получалось неплохо. Народ собирался в круг наблюдая за новым танцем, надо сказать, очень динамичным танцем. Я снял лёгкую куртку, повязав её за рукава на бёдрах. Остался в тельняшке‑маечке и штанах. Некоторое время, не больше минуты, Нелли смотрела на меня, двигаясь бёдрами в такт музыке, а потом пустилась в танец, на пару со мной. Что привело меня в некоторое удивление. Откуда она знает движения танца, который танцуют в эстрадном балете сестры? Может этот стиль стал распространяться по городу? Танцевала Нелли очень даже неплохо, красивые движения, даже «лунная походка» получается. Она явно тренировалась не один день. Обязательно потом спрошу её об этом. Постепенно музыка захватила присутствующих. Хотели дискотеку? Получите. Мы же приехали сюда веселиться? Тогда не должно быть границ, расслабляемся и танцуем.

Пока танцевали, я услышал пару композиций коллектива сестры, которые раньше не слышал, чем‑то походит на хард‑рок, если бы не вмешивалась скрипка. Немного устав, мы с Нелли отошли чуть в сторону. Я, конечно, спросил у Нэл, откуда такие познания в танце.

– Твоя сестра научила, ещё зимой. Оказывается несложно, если знаешь стартовые движения. Теперь каждый день после пробежки танцую дома, что‑то вроде музыкальной зарядки, – ответила Нелли.

– Прикольная музыка, на девятое мая слышал в историческом сквере, на плотине, исполнял какой‑то молодой коллектив, я название на запомнил, – сказал, подошедший к нам Слава.

Важенин был не один, с ним подошёл хозяин мотоцикла «Урал», магнитофон тоже его.

– Артур. Погоняло «Кузнец», от фамилии придумали, – представился парень лет двадцати трёх.

– Миха, – ответил я, мы пожали друг другу руки.

– Классная музыка, особенно для дискотеки. Дашь переписать, если не жалко? – спросил Артур.

– На кассете запись, как первая копия, к тому же не моя. Давай так. Я тебя познакомлю со своими приятелями, они тебе перепишут, ну а дальше сам разберёшься, – предложил я.

– Кто такие? – спросил Артур.

– Те ребята, что на двух «Хондах» приехали, ещё «Ява» вишнёвая с ними, – ответил я, показывая рукой на Рашида, а рядом с ним стояли Саня и Юра.

– Сколько денег попросят? – заинтересовался Артур.

– Ты парень взрослый договоришься, они тоже не избалованы судьбой, – добавил я.

Артур поблагодарил меня, и пошёл в сторону Рашида, Сани и Юры. Ребята меня видели, но пока не подходили, у них шла какая‑то дискуссия по поводу мотоциклов и заводов, которые изготавливают разные мотоциклы. Мы же продолжили беседовать со Славой и его друзьями, которые присоединились к разговору. Речь зашла о молодёжных субкультурах. Я видел, как Артур поговорил с моими дворовыми приятелями. Вскоре от той компании, в нашу сторону двинулся Юра. Нелли сняла шлем, проветривала голову, вспотела, пока танцевала. Честно сказать, в этом прикиде её узнать непросто, тем более на улице постепенно темнело. Короткая июньская ночь вступала в свои права. Правда площадка освещалась огнями летнего кафе. Я кивнул на идущего к нам Юрика, Нелли сразу опознала его, нахлобучив на голову шлем, даже визор захлопнула. Я чуть было не рассмеялся, уж больно комично она это сделала. Не дойдя до нас метра три, Юрик махнул мне рукой приглашая на разговор. Я подошёл к нему.

– Там чувак к нам подошёл, говорит, что кассета в магнитофоне твоя. Вроде мы должны копию сделать для него, а тебе оригинал вернуть, – Юра явно ждал от меня пояснений.

– Там, на кассете, записи с концертов группы «Time Forward», что сейчас звучит. У тебя же качественный катушечный магнитофон, да ещё есть кассетник нормальный, импортный, тебе родители дарили на день рождения. Вот и делайте копии, но уже со своей копии. Мне мою кассету верните, ты ответственный.

– Мне это зачем? – удивился Карпенко.

– Юра, не тупи. Ты же хотел зарабатывать, вот и заработай на копиях. Запись точно будет пользоваться спросом. Но пишите с катушки твоего магнитофона, мою не зашаркайте. Можете вообще предложить Артуру, что писать будете только вы, а он вам денюжку малую подгонит, за каждую запись, кассеты пусть свои тащит. С каждых десяти штук, две копии на кассетах мои. Да, с деньгами не грубите, жадность всегда ведёт к нищете. Ты врубился в тему, или надо подробней пояснять, чего молчишь? – спросил я у Юрика, а то молчит и молчит, будто не понял.

– Да понял я, Миха, не тупой, просто не знаю, сколько за запись брать, – ответил Карпенко и пошёл обратно к своей компании, там же стоял Артур.

– Пусть он сам предложит, вы из себя опытных дельцов не стройте, – проинструктировал я Карпенко.

Когда приятель отошёл, я сам снял с Нелли шлем, чтобы голова у неё отдохнула. Она благодарно чмокнула меня в щёку, от чего сама смутилась, но взяла меня под руку, привалившись головой на моё плечо. Ростом я выше Нелли, так что стоять ей так удобно. Появилась у меня идея, как воспользоваться опытом продюсера Разина, из будущего. Будем делать коллектив у сестрёнки знаменитым. Ну и парни заработают, а то и вправду ввяжутся с фарцовщиками в какое‑нибудь мутное дело. Распространение кассет тоже незаконно, тем более пиратским способом. Но у нас не западная музыка, а вполне даже советская. Но чую попадёт мне от сестры, когда вся правда наружу вылезет. Мы вновь включились в беседу о молодёжной политике в городе. Компания Славы мне понравилась, нормальные умные ребята и девушки, с такими приятно поддерживать разговор. Вскоре Ник собрался сходить в кафе, чтобы купить там газировки или сока. Слава дал ему денег, попросил, чтобы купили на него.

– Миха тебе что‑то взять? – спросил Ник у меня.

Я согласно кивнул головой, попросил газированной воды и коктейля для Нелли, дал денег Нику. Николай сразу предупредил, что коктейль будет в бумажных стаканчиках, как и вода, иначе придётся платить за бутылку. Нас с Нелли такой расклад устраивал. Пока стояли и болтали, Ник вернулся. Нелле достался малоалкогольный коктейль, о чём ей не сказали, а мне газировка. Кафе у «Космоса» работает до двенадцати ночи. Но Слава меня успокоил.

– До полуночи здесь тусуемся, потом покатаемся по городу и свалим на кокой‑либо участок дороги, там пацаны полихачат, под утро разбег, – дал пояснение Слава.

Прошли по рядам с мотоциклами, я знакомился с парнями, все разного возраста. Мы, с дворовыми ребятами, самые младшие, но не единственные. Есть ещё пацаны по пятнадцать лет. Мотоциклы тоже разные. С колясками три рокера, два на «Уралах», один на «Иж Юпитер», все остальные на одиночках. В полночь подъехала ещё одна группа парней, Слава этих парней знал. Две «Хонды СВ 750», одна белая, вторая синяя. Два мотоцикла «Иж Планета‑Спорт», и три вишнёвых «Явы». Вся группа вновь прибывших подъехала сразу к тому месту, где стоял Слава.

– Димон со своими приехал, – констатировал очевидный факт Важенин.

Парень на белой «Хонде» заметно отличался от своих товарищей. Джинсы, кроссовки, куртка кожаная – косуха. Шлем интегральный, как у меня, только белого цвета, с рисунком, сразу я рисунок не рассмотрел. Визор шлема затемнённый.

– Кто он? – спросил я у Славы.

– Племянник нашего 1‑го секретаря партии в Горкоме, Димон Бобыкин, погоняло «Демон». Слегка заносчивый и борзый, но от ментов часто отмазывал. Остальные его окружение, типа свиты, хотя родители у них непростые. Тот, что на синей «Хонде», Павел Калюжный, у него отец в КГБ. Ты с ним не откровенничай, так, на всякий случай. Погоняло «Птаха». На «спортах» ребята из двора Бобыкина, Лёня Рожков и Толя Бессонов. Среди рокеров их называют «Робин» и «Бес». На «Явах» с ними постоянно, то ли учатся вместе, то ли ещё как‑то, не знаю. С ними я близко не знаком, обычно молчаливые, счастливы от того, что Демон их в свою компанию допускает. Но имена знаю. Руслан Азимов, прозвище «Рус», Олег Банников, прозвище «Банан» и Гоша Дроздов, прозвище «Дрозд». По‑моему, учатся все в СИНХе или в Горном. Из всех парней самый неприятный «Банан», задирается постоянно на кого‑нибудь. Что касается девчонок, то не пойму, кто такие. Бывает по несколько раз в неделю меняют, за всеми не уследишь, – проинформировал меня Важенин.

– Почему «Банан»? – переспросил я.

– Не знаю, сначала его «Баней» погоняли, потом «Демон», по какой‑то причине, ему кликуху «Банан» прилепил, – ответил Слава.

В принципе, ребята все здоровые, однозначно старше меня, возможно увлекаются спортом. Хотя сейчас утверждать не стану. Бобыкин слез с мотоцикла и подошёл к Славе поздороваться, то в свою очередь представил меня. Я обменялся рукопожатием с «Демоном», который меня внимательно рассматривал. Познакомились и с остальными.

– Славян, предлагаю сегодня рвануть на Челябинский тракт, там, на посту ГАИ, знакомые дежурят. Никто привязываться не будет, спокойно побалдеем и разбежимся. Мы завтра планируем на Челябинские озёра смотаться, ты с нами? – обратился Бобыкин к Важенину.

– Хотелось бы, но завтра надо кое‑какие делишки поделать днём. Сожалею, но увы, – отказался Важенин.

Я помахал рукой своим приятелям, чтобы они подошли. Рашид и Саня тоже познакомились с Бобыкиным. «Демон» вёл себя без наездов, как человек знающий свои возможности.

– Ну а вы, пацаны, готовы с нами смотаться на озёра? – спросил нас Бобыкин, свой вопрос он адресовал мне, Сане и Рашиду, а на Юрика даже не посмотрел.

Я отказался, а вот ребята согласились. Рашид спросил за Карпенко, можно ли Юрику с ними.

– Пусть едет, не жалко, – отмахнулся Бобыкин.

Поговорили о наших «Хондах», какой год выпуска и прочее. Бобыкин спрашивал за цены, но ребята, помня моё предупреждение перевели разговор на меня. Бобыкин и его свита уставились на меня ожидая ответа.

– Подарок родителей, – ответил я.

Видимо такой ответ всех устроил. «Демон» со своей свитой пошёл обходить и здороваться со всеми рокерами. Точнее не со всеми, некоторых он просто в упор не видел, но народ почему‑то не обижался. Ближе к полуночи, начали скидываться деньгами, чтобы купить с собой газводы и пива. Я тоже сделал взнос, в виде трёх рублей. Парни из свиты Бобыкина сбегали в кафе, вскоре вернулись с ящиками, которые погрузили в мотоциклы с колясками. При чём пиво необычное, а баночное, чешского производства. Такое пиво явный дефицит. Скорей всего, у племянника 1‑го секретаря, связи в кафе. Но я этим вопросом не заморачивался. Вся дружная компания тронулась в сторону Челябинского тракта.

Что сказать, когда по ночному городу едет почти полсотни мотоциклов, рокот стоит конкретный. Ну и зрелище достаточно интересное. На тракте мы с Нелли потусовались до трёх ночи, потом она попросилась домой. Перед этим она расхрабрилась, выпила три банки пива по пятьсот грамм, слегка опьянела. Натанцевавшись, устала, вот и запросилась домой. Я звать с собой никого не стал. Просто завёл байк, и мы уехали. Из развлечений, к музыке и поглощению пива, добавилось то, что некоторые мотоциклисты пытались проехаться на заднем колесе. Обратно ехал не спеша, Нелли чуть ли не дремала, крепко обхватив меня. После пива отходняк бывает такой, что некоторых людей в сон тянет. Сам я пива никогда не любил, даже в прошлой жизни. А в этой вообще пока алкоголь не пробовал. Заехали во двор к Нелли Григорьевне, я заглушил байк, но она не торопилась слезать с мотоцикла. Так и сидит, плотно прижавшись ко мне. У меня уже разные мысли, очень нескромные, в голове закрутились. Хотя сначала, я подумал, что Нелли уснула. Но нет, она о чём‑то размышляла. Я снял свой шлем, она повторила за мной. Наконец слезла с мотоцикла, но не пошла сразу, а как бы задержалась, продолжая о чём‑то думать.

– Спасибо, Миша, прекрасный вечер, натанцевалась до упаду. Даже не думала, что в нашем городе есть неформальное движение. Мне понравилась легенда, где ты называл меня «Нэл».

– И я провёл прекрасный вечер, в вашем обществе, Нелли Григорьевна, – выразил я своё впечатление от вечера.

– Пока мы не в школе, я для тебя просто Нелли, и давай на «ты». Тем более, что перешли на такое обращение, уже несколько часов назад, – поправила меня Пельш.

Мы постояли, помолчали. Вот, честное слово, мне хотелось схватить её и прижать к себе, жадно целуя в губы. Но я никак не мог решиться. Видимо непросто перешагнуть черту, которая называется «ученик‑учитель». Представляю, насколько сложно ей, перешагнуть эту самую черту.

– Уже светает, ночи сейчас короткие. Ты не проголодался, Миша? – наконец‑то решилась она.

Хотя это может ничего не значит. Ну пожалела учительница своего ученика, пригласила накормить. Что в этом неприличного? А я действительно проголодался. Но так как моему разуму совсем не пятнадцать лет, то я согласился. Я поставил байк рядом с кустами у подъезда, чтобы его не было видно с дороги, тем более подъезд Нелли самый дальний от проезжей части. К тому же непроходной, рядом глухой забор 82‑го училища. Поднялись в квартиру. Нелли разогрела чай, нарезала бутербродов с сыром и колбасой. Принесла в комнату, где я ожидал её, составила на журнальный столик возле дивана тарелку с бутербродами и чай. Сама есть не стала. Зато включила музыку, что‑то из классики, успокаивающие ритмы. Есть я точно хотел, потому скромничать не стал. Пока я размышлял, как мне перейти в горизонтальное положение, чтобы не обидеть женщину. Она прижалась к моему боку, и вдруг уснула, ну или задремала. Будто её выключили. Что я только не передумал в этот момент, как только себя не обозвал. Покончив с бутербродами, я понял, что сегодня не мой день. Осторожно высвободился, подсунул Нелли подушку, уложил её поудобней, накрыл пледом. Ну и что мне делать? Пользоваться сонным человеком я не хочу. Ужас, как всё непросто, не знаю, как разрушить черту, между нами. Я присел рядом. Нелли взяла мою руку и прижала к своей груди, а лежит‑то она спиной ко мне. Сидеть неудобно, даже одной рукой жрать остатки бутербродов неудобно. Нелли точно спит? Я попробовал вытащить свою руку. Но нет, молодая женщина по‑прежнему прижимала мою руку к своей груди. В моей голове, будто две разных личности спорили. Та, что моложе, твердила, что нехорошо воспользоваться слабостью женщины, ведь она же учительница. А та личность, что старше и опытней, аргументировала, что не имея желания, женщина бы не позвала домой чаи гонять. Тем более руку крепко держит, не отпускает, прижимая к своей упругой груди. Ну да, придётся школу сменить, чтобы лишний раз не ставить в неудобное положение свою учительницу. А что, собственно, меня может держать в старой школе? За этот год, я практически не общался с одноклассниками. Зато другая школа совсем рядом. Та же 22‑я видна из окна моей комнаты. Отбросив последние остатки сомнений, я прилёг рядом с Нелли, прижимая её тело к себе.

Июнь 1975 год. Свердловск. Нелли Пельш. Эпизоды.

Нелли сидела на стуле, подложив под себя ногу. Шёлковый халат приятно облегал голое тело. Молодая женщина ела творог со сметаной, запивая кефиром. А в голове лениво и хаотично мелькали мысли. Она пыталась понять, как быть и что с этим делать дальше. Близость с учеником Мишей Егоровым всё же произошла. Да ещё какая близость. Нелли даже улыбнулась от приятных воспоминаний. То, что она испытывает желание близости к своему ученику, Нелли поняла окончательно, когда он подвозил её от гаража до дома. Когда же они поехали кататься на мотоцикле по ночному городу, желание только усилилось. Она страстно желала этого юношу. Тем более он совсем не похож на своих сверстников. Будто в тело юноши вселился зрелый и опытный мужчина. А главное заботливый и вежливый. С ним интересно просто разговаривать, много знает, аргументировано отстаивает свою точку зрения, прекрасный рассказчик. А вот с одноклассниками почти не общается. Об этом Нелли знала, так как была классным руководителем Миши. Во время катаний с неформальными рокерами, Нелли выпила коктейль, который был явно алкогольным, да не один. Позже, когда приехали на трассу, где рокеры развлекались, она решилась выпить пива. Кстати, хорошее пиво чехи делают. Малая доза алкоголя только разжигала желание близости. Когда Михаил привёз её домой, под утро, Нелли решилась пригласить его на чай. А потом, она на кухне, нарезая бутерброды для Миши, взяла, да и выпила рюмку конька, так сказать для храбрости. Коньяк хранился в холодильнике, на случай прихода родителей в гости. Позже она действительно задремала. Сказывалась бессонная ночь. Михаил бережно её уложил, подставив подушку и накрыв пледом. О, боже! Как ей не хотелось отпускать его от себя. Нелли взяла его руку и прижала к своей груди, делая вид, что она спит, хотя на самом деле сон уже ушёл. Михаил некоторое время сидел, а потом прилёг рядом с ней. Нет, он не начал лапать её тело. Отнюдь, просто обнял крепко. Нелли впервые за последнее время почувствовала себя защищённой. Чего не случалось даже с бывшим мужем. Нелли поплотнее прижалась к Михаилу спиной, сразу почувствовала его затвердевшую плоть. К чёрту все приличия, решила она. Свою руку она завела за спину, притрагиваясь к плоти Михаила, погладила. Размер плоти её приятно удивил, а заодно вызвал новый всплеск желания. Это была последняя капля, которая сорвала все «запоры» приличия. Почти одновременно они начали срывать друг с друга одежду. Страсть переполняла, кружила, от чего разум проваливался в мир наслаждения. А потом была близость. Страстная, жаркая и неутомимая, с поцелуями. В это утро они повторили процесс страстной близости несколько раз. Именно сегодня Нелли поняла, что такое, когда яркие чувства от близости с мужчиной переполняют тебя. Она кричала, визжала и стонала, стараясь несильно оцарапать его спину. Сильное и ошеломляющее чувство наслаждения. Нет, с бывшим мужем такого не было. Порой Нелли казалось, что в глазах темнеет, а тело становится невесомым. А потом они уснули, уставшие и удовлетворённые. Проснулись ближе к обеду, почувствовав голод. Странно, но Нелли совсем не стеснялась своей наготы, а от вида голого тела Михаила, балдела. То, что она старше его на десять лет, Нелли не думала, она просто гнала от себя эти мысли. Как и те мысли, которые ставили черту ученик‑учительница. Да пошло оно всё к чёрту. Сколько бы это не продлилось, но это будет её время, когда Миша принадлежит ей. Нет, планов на будущее Нелли не строила. Понятно, что Михаил повзрослеет, а их отношения постепенно сойдут на нет. Если подвернётся хорошая партия замужества, она конечно же об этом подумает. Но пока будет наслаждаться, даже если ей придётся сменить место работы. Перед уходом, Нелли приготовила Мише завтрак, жареная колбаса, залитая яйцами. Пока он поглощал пищу, он с наслаждением смотрела на него, навалившись на стол и оперившись на ладошку руки подбородком. Оказывается, приятно смотреть, как твой мужчина ест.

– Нелли, я попрошу мать, чтобы она забрала документы из нашей школы. Переведусь в 22‑ую. К тому же она достаточно близко от меня, в двухминутной ходьбе, явные причины, чтобы сменить школу, – произнёс Михаил.

В его взгляде чувствовалась нежность и восхищение ею. Он смотрел так, что она вновь начала испытывать желание.

– Пожалуй, ты верно говоришь. А то я даже не знаю, как буду смотреть на тебя на уроках.

– Именно, я тоже буду слушать от тебя материал урока, а сам думать о том, насколько ты прекрасна и божественна, – улыбнулся Михаил.

Они ещё некоторое время болтали, пока Миша завтракал. А потом он собрался уходить. Провожая его, возле дверей, Нелли страстно его поцеловала, что чуть было не вернуло их обратно в постель. Но она сама, усилием воли, подтолкнула Михаила к двери. И вот сейчас она сидела и думала, как жить дальше. Доев творог, Нелли приняла решение, что от отношений с Михаилом не откажется, но и частить не следует. В конце концов у неё есть дочь, которой нужно уделять больше внимания, а родителям о романе с юношей знать необязательно. После принятия решения, молодой женщине стало легко и хорошо. И плевать на общественное мнение, особенно, когда об этом никто не догадывается.

Интерлюдия 7. Свердловск. Поиск свидетелей преступления.

Кузнецов Роман Петрович считал себя хорошим оперативником. Он умел хорошо думать, анализировать, принимать правильные решения. А ещё он умел вербовать агентуру, порой закрывая глаза на мелкие преступления своих подопечных. Перейдя в отдел ОБХСС, Роман не стал торопиться «таскать каштаны из огня» для начальства. Он начал собирать информацию по всем дельцам, и прочим цеховикам2 в своём районе. Не обошёл стороной фарцовщиков и мелких спекулянтов. Сбор информации – важная часть его работы. Хотя некоторые сослуживцы старательно пытаются прихватить спекулянта и тащат его в милицию. У Кузнецова совсем другой метод работы. Он прекрасно понимал, что многих дельцов прикрывает власть, получая свою долю прибыли. А попытки привлечь к ответственности партийных функционеров, не тянут на благодарности и награды. Партия своих не бросает, да и не любит отдавать под суд. После того, как осмотрелся на новом месте службы, Роман решил, что пора зарабатывать на том, что он будет давать фору спекулянтам или цеховикам. Но сам к преступникам и мошенникам не пошёл, чтобы не попасть под обвинение о взятках. Для этого у Романа был человек. Старый вор, который отошёл от дел. В своё время Роман помог бывшему зеку устроиться в городе. Никакой информации от бывшего уркагана «Мыто», а в миру Дмитрия Михайловича Соснова, о криминале в городе, не требовал. Хотя порой «Мыто» сам давал подсказки. Вот с ним‑то и договорился Кузнецов, о получении доли с дельцов. У Соснова была жена, а вот детей им бог не дал. Кузнецов помог взять девочку из детдома, которую семья Сосновых удочерила.

– Михалыч, дело к тебе есть. Не переживай спрашивать о твоих приятелях‑уркаганах не стану, хотя знаю, что приходят они к тебе за советом. Предлагаю тебе забирать долю с некоторых дельцов, которые живут вне закона, – начал пояснять Кузнецов.

– Ну‑ну, излагай, Рома, чего ты там надумал, – проскрипел «Мыто».

– Приходишь к деловым и забираешь долю, давая им срок деятельности, через который я их накрою. Я понятно излагаю?

– Чего же здесь непонятного? Ты цеховикам и прочим фраерам фору даёшь, за что они платят. Сколько в этой доле отойдёт мне?

– Треть. А дальше схема понятна. Даю два‑три месяца, потом накрываю точку. При этом, они мне что‑то из товара оставляют на такой точке, чем бы я мог похвастаться перед своим начальством, – пояснил Роман.

На том и сговорились. Но спокойная работа была нарушена вызовом к начальству. Полковник Мазуров в ярости, объявился в городе насильник и убийца. В результате Кузнецов получил просьбу от начальства, надо найти злодея и покарать. Ну и награды за результативный поиск обозначены. Через год можно отхватить звёздочку майора, даром, что сейчас Кузнецов всего лишь старший лейтенант. Могут направить учится в Академию, а это совсем другой уровень службы. При чём Кузнецов не сомневался, что полковник Мазуров сдержит своё слово.

Роман начал поиск со сбора информации. Примерная дата совершения преступления известна, плюс‑минус двое суток. Старший лейтенант Кузнецов уверен, что не бывает преступлений, где совсем отсутствуют свидетели. Кто‑то где‑то кого‑то видел. Но люди иногда не придают значения тому, что увидели мельком. Если собирать по крохам данные, то такие данные обязательно перерастут в информацию, которая будет полезна для следствия. В том, что в городе достаточно часто насилуют девушек или женщин, Роман ни на секунду не сомневался. Как правило пострадавшие женщины не обращаются в милицию, боясь позора, который последует вслед за оглаской. Насильниками могут быть малолетки, которым не удаётся договориться с женщинами по‑хорошему. Могут быть и взрослые дяди, у которых проблема с женским полом. Но в данном случае преступник не просто насилует свои жертвы, он получает удовольствие от истязаний тел, а потом убивает. То есть случай нестандартный. Внимательно изучив все подобные дела, а доступ к такой информации Мазуров обеспечил, Кузнецов пришёл к выводу, что нарушает спокойствие города «серийник»3. А таких очень не любит милицейское начальство. Не желает начальство признавать, что в советской стране могут быть серийные преступники. Тем не менее Кузнецов посетил все районные отделы МВД, где зафиксированы убийства с изнасилованием. Таковых оказалось немного. Сотрудники отделов милиции, других районов, посмеивались на Романом.

– Ты думаешь, старлей, что мы плохо отработали? Чего ты так жопу рвёшь, из кожи вон лезешь, чего добиваешься? – спросили оперативники в Октябрьском районе.

– Капитана хочу получить, – честно ответил Кузнецов.

Тем не менее доступ к делам предоставляли. Роман считал, что преступник должен быть, как инородное тело, то есть отличаться от обычных людей, пусть даже в мелочах. Если он, конечно, не сказочный леший, который живёт в лесу. Кузнецов начал методичный опрос людей. В парке «Победы», в лесопарке «Каменные палатки», ну и в парке Маяковского. В том числе побеседовал с подругами жертвы, которую убили в парке Маяковского. В результате начала складываться картинка. Нет, Роман не вышел на след преступника. Но он получил описание очень странного молодого мужчины, который побывал во всех этих парках. На первый взгляд ничего необычного. Но если присмотреться внимательней, то появляются подозрения. Такие мысли у Романа появились, когда случайные свидетели описали мужчину в костюме, который гулял по парку. Странным показалось то, что одет не в одежду для леса, а именно в костюме. Пришлось привлечь художника, который со слов свидетелей составил словесный портрет. Все рисунки отличались, не сильно, но отличие имелось. Также имелось что‑то общее. Ещё раз привлекли случайных свидетелей для описания портрета предполагаемого преступника. В результате вышел портрет. Что интересно, в двух случаях, похожий на описание человек был с фотоаппаратом. Кузнецов посчитал эту деталь важной. Словесный портрет раздали патрульным ППС, которых обязали посещать лесопарки. Приказ – задерживать любого гражданина, который будет подходить под описание. Своим чутьём сыщика, Роман понимал, что он встал на след того, кто ему нужен. От основных служебных обязанностей Кузнецова временно освободили. Так что Роман имел возможность, лично прогуливаться по паркам и лесопаркам города. Кузнецова охватил охотничий азарт, чутьё сыщика подсказывало, что ловит он «крупную рыбу».

Глава 10.

Июнь 1875 год. Свердловск. Михаил Егоров.

Вернулся домой в обед, мама как‑то подозрительно посмотрела на меня. Взъерошила мне волосы.

– Ступай в ванную, сполоснись, ночной гулёна, а я покушать тебе накрою, – вполне спокойно произнесла она

Я пошёл в ванную, помылся, а когда выходил из ванной комнаты, то случайно услышал разговор родителей.

– С девками развлекался. Господи, хоть бы не женился рано, – прозвучали слова мамы.

– А чего ты хотела, чтобы он до армии под твоей юбкой прятался? Мужик растёт, точнее вырос уже, – ухмыльнулся папа и добавил, – Взрослеет парень, было бы странно, если бы он девушками не интересовался.

– Духами женскими от него пахнет. А тебе, я бы так и врезала сковородкой по голове, чтобы не молол языком, что я сына под юбкой держу, – строго пообещала отцу мама расправой.

– Уже боюсь. А голова у меня крепкая, пожалей сковородку, – засмеялся отец.

Я прошёл мимо кухни, в своей комнате одел чистую одежду. Когда вернулся на кухню, родители разговаривали совсем о другом. Мама напомнила, что надо бы съездить в «Верхнепышминский» совхоз, чтобы решить вопрос по участку или дому. Отказываться от еды я не стал. Организм молодой, всё переработает.

– Мам, забери документы из школы, – озвучил я свою просьбу к маме.

– Миша, что случилось, ты же в девятый хотел идти? – встревожилась мама.

– Я и пойду в девятый, только в другой школе. Ничего не случилось, просто 22‑я школа рядом, её даже из окна моей комнаты видно. Зачем мне бегать в школу через два квартала, когда здесь в трёх шагах школа есть, – привёл я маме неоспоримый аргумент.

– А как же одноклассники? В другой школе будет незнакомый коллектив, придётся привыкать, знакомиться с ребятами, – продолжала тревожиться мама, отец в это время молчал.

– Мам, я в школу хожу, чтобы знания получать, а не заводить дружбу с ребятами. Не вижу разницы, где получать аттестат о среднем образовании, – ответил я.

– Ну хорошо. Созвонюсь с директором школы, потом позвоню в 22‑ую, переведу тебя в другую школу, раз ты так решил, что тебе сюда ходить ближе, – согласилась мама.

Поев, ушёл в свою комнату, засел на второй частью военной серии. Кати дома нет, куда‑то убежала, наверняка к своим музыкантам, ведь тему я ей подбросил вполне нормальную. Если у неё получится, то композиция будет шикарная. Хотя какие «если»? У Кати точно получится.

Часов до четырёх продуктивно поработал. У авторов произведений бывает так, поймаешь «волну» и текст легко формируется в голове, пишется быстрее. В очередной раз подумал, что пора приобрести приличную печатную машинку. Сделав паузу, отправился на кухню, заварить себе чаю. Мама всё ещё здесь, а отец ушёл в гостиную.

– Мам, подумай, где можно купить печатную машинку. Желательно портативную марки «Эрика», с четырёхрядной клавиатурой, она наиболее удобная для работы, – попросил я свою родительницу.

– Такие машинки в дефиците, но достать несложно. Правда дороже по цене, чем отечественные.

– Зато удобные, мне такую посоветовали купить в редакции, – ответил я.

Только вернулся в свою комнату, как зазвонил телефон. Трубку взяла мама, а через минуту, я услышал её голос.

– Миша, возьми трубку, тебе друзья звонят.

Я вышел в коридор, взял трубку телефона, которая лежала рядом с аппаратом, на тумбочке. Звонил Рашид, они подъехали и ждут меня во дворе. Я положил трубку, сменил, штаны, одел кеды, и вышел из квартиры. Во дворе стояли два байка. «Ява» на которой сидел Карпенко, а рядом «Хонда» Абдулина, который возвращался через двор, он ходил на улицу Культуры, там на углу дома стоит таксофон. Я поздоровался с парнями. У Карпенко под глазом красовался синяк, точнее не совсем синяк, но кровоподтёк.

– Привет, Миха, возвращаю твою кассету. Я сделал две копии, но ты не переживай, у меня аппаратура импортная, – Юра подал мне Катину магнитофонную кассету.

У Юрика действительно была отличная радиоаппаратура. Катушечный магнитофон «Braun TG 1000», который ему купили в прошлом году. А кассетный магнитофон, точнее магнитолу, Юрику подарила тётя Руфа, родная сестра матери. Кассетный аппарат «National Panasonic RS‑466TS» со стереозвучанием. Помню по прошлой жизни, бездетная тётка постоянно задаривала Карпенко подарками. Где она доставала импортную радиоаппаратуру, я не знаю. Так что Юрик может делать вполне качественные записи.

– Ну что, договорились вчера с пацанами по поводу записи? – поинтересовался я.

– Ага. «Кузнец» по ходу конкретно занимается записями. У него можно купить зарубежную эстраду, точняк дешевле, чем на «туче». В общем, кассеты он нам будет привозить и платить по десятке за запись. Сейчас договорились на пятьдесят кассет. Мы чего приехали к тебе, чтобы договориться по долям. Да, я помню, что с каждых десяти кассет, две твоих, уже с записью. Миха, а тебе зачем столько записей, ну и по деньгам решить надо, – высказался Карпенко.

В это время, как раз подошёл Рашид, тоже поздоровался со мной.

– По деньгам всё просто, я с вас денег брать не буду. Но, те кассеты, что мои, вы будете распространять по поездам, я позже расскажу для чего и какие поезда. Нет, не продавать кассеты, а отдавать проводницам вагонов. Начнёте с тех поездов, которые сейчас идут на юг. Понятно, что проводники бесплатно ставить музыку не станут. На сколько договоритесь ваша забота, разок скатаюсь с вами, когда обеспечите южное направление этой музыкой, я подскажу, что делать дальше. Юрик, тебе кто «фару» под глаз подвесил? – мой вопрос вызвал смех у Абдулина, а Карпенко мрачно поморщился.

– Юрасик вчера с «Бананом» помахался. Может помнишь такого, который с «Демоном» приезжал? – начал рассказывать Рашид.

– Помню, он мне не понравился, борзый чересчур, – ответил я.

– Точно. Короче зацепился за Юрку. Я хотел вмешаться, но «Демон» говорит пусть один на один машутся, – продолжил рассказ Рашид.

– А чего ему от тебя надо было, причина какая? – спросил я у Карпенко.

– Почти из‑за тебя. Ты когда уехал, он спросил, где мол тёлка, что была с пацаном на «Хонде»? Ну я и брякнул, что мол за спиной у тебя может языком чесать, а пока ты там был, он зассал. Короче слово за слово, хреном по столу. Из‑за этого не поехали на озёра, настроение не было, после потасовки, – нехотя объяснил Юра.

Для меня в принципе ожидаема такая реакция Карпенко. Помню мы во дворе всегда стояли друг за друга, даже если были в это время в ссоре.

– Ты сегодня поедешь к «Космосу»? – спросил Рашид.

– Скорей всего, только подъеду часам к десяти, – ответил я.

– Мы раньше поедем, «Кузнец» будет ждать, скатаемся заберём у него кассеты, а потом, чуть позже вернёмся. Саня Волков завтра с родителями на курорт уезжает, так что его не будет. По ходу выпускной пропустит, на две недели едут к морю, – объяснил Карпенко.

Я распрощался с пацанами и отправился домой. Сколько «лясы не точи», а с книгами работать надо.

Только переступил порог нашей квартиры, со мной сразу мама поделилась своими планами на выходные.

– Миша, мы с отцом поедем за город, посидим, шашлыки поедим. Звонила Маша, пригласила нас с собой, через час они заедут за нами. Вернёмся завтра к вечеру, погода хорошая, отдохнём в хорошей компании.

– А куда едите? – спросил я у мамы.

– Точно не знаю, как называется деревня. Маша сказала, что на берегу озера Таватуй, за посёлком Билимбай. Какие‑то Машины хорошие приятели, заодно и познакомимся. Я к ужину всё приготовила, вам только разогреть. Катя будет часов в семь, может в восемь, – ответила мать.

Я покивал согласно головой, заверил родителей, что мы будем паиньками, а сам пошёл трудиться над книгой. Через час родители уехали. А я так погрузился в сюжет военной книги, что не заметил, как вернулась сестра. Екатерина заглянула ко мне в комнату.

– Пыхтишь, малой, над своими книгами? А где мама с папой, куда ушли? – проявила любопытство Катя.

– Мама с папой уехали на Таватуй, на шашлыки. Их тётя Маша пригласила, так что они сегодня будут употреблять жареное мясо и алкоголь, – ответил я.

– Блин, вот я не знала, а то бы пригласила ребят к нам, можно было бы скоротать вечерок.

– Увы и ах. Надо интересоваться жизнью родителей, тогда будешь знать своевременно, – ответил я, отодвигая рукопись.

– А твой мотоцикл чего во дворе стоит, куда‑то поедешь? – последовал очередной вопрос от сестры.

– Много вопросов. Лучше топай на кухню и подогрей нам ужин, чего‑то жрать захотелось.

– А сам чего? Безрукий что ли? Я бы домой не пришла, ты бы с голоду помер? – съязвила сестра, но пошла в свою комнату переодеваться.

Я вышел в коридор, решил позвонить Нелли. Провод телефона длинный, так что я ушёл в свою комнату с аппаратом. Нелли взяла трубку, но не сразу.

– «Алло», – ответила моя учительница, а теперь по совместительству любовница.

Если она, конечно, не решит, что одного раза было достаточно.

– «Привет. Хочешь покататься по городу?»

– «Нет, Миша. Я уже собираюсь, поеду к маме, дочку надо повидать, а то забудет, как мать родная выглядит».

– «Хорошее дело. Когда тебе перезвонить?»

– «Позвони в понедельник, после четырёх дня. Пока, Миша, а то я тороплюсь», – Нелли повесила трубку.

Жаль, конечно, но в этой ситуации ничего не поделаешь. Будь бы я постарше лет на пять, я бы с ней напросился. Может быть, а может не быть. Я положил трубку и отнёс аппарат в коридор, поставил на тумбочку. Заглянул в кухню, сестра накрывает на стол и разогревает ужин. Я прошёл к столу и сел на табурет.

– Малой, знаешь, как назвала Софья Яковлевна стиль, который мы сейчас развиваем? – спросила меня сестра.

– Нет, я же не музыкант, – ответил я, хотя кое‑что читал, в своей прошлой жизни, когда классическую музыку соединяют с поп‑музыкой.

– Классический кроссовер. «Кроссовер» переводится с английского, как «пересечение», «переход» или «перекрёстный». То есть мы совмещаем разные стили в музыке с классическим стилем. Софья Яковлевна говорит, что такого пока в мире нет. Хотя имеются исторические примеры великих певцов. Например, Энрико Карузо совмещал классическую оперу с народными мелодиями, ещё в первой половине 20‑го века. А такие исполнители мировой величины, как Пласидо Доминго, Хосе Каррерасу и Лучано Паваротти повторяют его опыт. Но мы‑то уже создаём такую музыку. Представляешь, как это здорово? – восхищённо рассказывала Катя, а глаза её прямо сверкали.

– Вы можете раскручивать новый стиль, что‑то типа техно‑поп, ну или синти‑поп. Где ведущую роль играет синтезатор. Это не значит, что твоя скрипка уйдёт на задний план, ничуть. Вам обязательно нужно писать что‑то для эстрадной музыки, там аудитория больше. Да, собственно, и заработать можно побольше. Ты, как композитор, не должна останавливаться на одном стиле.

– Допустим, я ещё не композитор, а только планирую им стать. Поняла, техно‑поп или синти‑поп – это что‑то вроде использования электронных инструментов, потому так и назвали. Я вроде слышала, что такая музыка зарождается в Европе, – ответила Катя.

Так болтая о разном, мы с сестрой поужинали. Потом я помог Екатерине прибраться на кухне. Я решил пригласить Катю с собой покататься на байке.

– Хочешь сегодня съездить со мной на площадку, где собираются рокеры? – спросил я сестру.

– Рокеры? Это же вроде любители рока, такой музыкальный стиль за рубежом. Что, поедем туда, где собираются музыканты? – спросила сестра.

– Узко мыслишь, Катя. Рокеры – это, в некотором роде, мотоциклисты. Хотя рок они слушают и даже любят его, посмотришь, как город живёт ночью.

– А поехали, отдохну сегодня, а то экзамены и музыка меня немного притомили, – согласилась сестра.

Екатерина ушла в свою комнату, подбирать себе наряд, в котором она поедет со мной. Процесс этот небыстрый, потому я пошёл и вновь сел за книгу. Успел поработать час, когда объявилась Катя в моей комнате, так сказать, в «боевом наряде». На ней одета джинсовая мини‑юбка, водолазка и джинсовый жилет. Против стройных ног сестры сказать ничего не могу, действительно красивые ножки, но длина юбки едва прикрывает зад. Ну хорошо. Чуть длинней, чем едва.

– Когда ты сядешь на байк, наклонишься на меня, чтобы держаться крепче и не упасть, то юбка ещё задерётся, тогда ты сможешь всем продемонстрировать свои трусы. К тому же ночью слегка прохладно, можешь замёрзнуть, – выдал вердикт я.

Катя фыркнула, развернувшись ушла из комнаты. Я смог ещё поработать минут двадцать, когда она вновь вошла в мою комнату. Я‑то думал, сестра сменит юбку. Как бы не так. Катя одела лосины лимонного цвета. На ногах у сестры туфли на огромной «платформе», что немало добавляет ей в росте. Хотя выше меня, она не стала. Сейчас в СССР лосины, как предмет женской одежды, в дефиците. В Советском Союзе лосины получат распространение в 80‑х, а потом, чуть позже, в 90‑х годах. Когда лосины и легинсы будут носить без юбок, выставляя своё тело напоказ. Хотя в 70‑х женщины уже оценили по достоинству такую одежду, как лосины. Другой вопрос, что доступны они были не каждому. В США, где развивается аэробика, лосины одевают вместе с закрытым купальником. У Кати имеются лосины, при чём разных цветов. Как только сестра услышала о такой одежде, сразу выпросила у мамы. Подозреваю, что товар импортный.

– Фу, какая пошлость, – сморщился я.

– Поняла. Если тебе пошлость, то значит всё в полном порядке, – приняла окончательное решение Катя.

Я одел кроссовки, штаны с боковыми карманами, тельник и взял ветровку, Кате прихватил куртку от летнего костюма механиков. В таком виде мы спустились во двор, я завёл байк, пока он прогревался, чехол унёс домой. Объяснил Кате, как правильно сидеть на мотоцикле, в какую сторону наклоняться, чтобы удерживать равновесие. Катя уселась позади меня, крепко меня обхватила, навалившись всем телом и мы тронулись в центр. В это время дороги в основном пустые, особенно в вечернее время, да ещё и в выходной. Что такое автомобильные пробки, люди не могут представить, даже в кошмарном сне. Ибо машина в 70‑е годы, больше роскошь, нежели средство передвижения.

Когда подъехали к «Космосу», там уже собрался народ. В этот раз рокеров было чуть меньше, чем вчера. Возможно, народ уехал за город. Мои приятели и компания «Демона» уже были здесь. Видимо вернулись с озёр, не оставаясь там с ночёвкой. Я подъехал ближе, остановился, поздоровался со всеми. Катин вид привлёк внимание. Хотя не скажу, что местные девочки, которые приходили сюда к рокерам, страдали скромностью. Точно так же одевали короткие юбки, сверкая ногами, а порой выставляли грудь напоказ, одевая кофточки с декольте. Оно и понятно, девушки вышли на «охоту», чтобы склеить себе парня на мотоцикле. Меня всегда смешило, когда парни хорохорились, что они клеят девочек. Не смешите мои тапочки. Не понравишься ты девчонке, она даже в твою сторону не посмотрит. В выборе партнёра всегда первое слово за девушкой. Хотя понял я это со временем, когда поднабрался опыта. Я представил сестру компании «Демона». Бобыкин был не один, а с подругой, тем не менее он осторожно пожал ладошку Кати.

– Катя, вы очаровали грубых рокеров, – произнёс при этом он, но заметив, как на него ревниво смотрит его подруга, ухмыльнулся, но отошёл обратно к своему байку.

Рашид сидел на своей «Хонде», рядом стояла «Ява» Юры Карпенко, но его самого не было. Я кивнул на мотоцикл «хохла», как бы спрашивая, где Карпенко.

– Он с «Кузнецом» пошёл договариваться, десяток кассет записал, хочет сразу деньги забрать и кассеты отдать, – Рашид рукой показал в ту сторону, где стоял «Урал» Артура.

Я поставил на подножку свой байк, Катя сняла шлем и подала мне, я её шлем повесил на зеркало, снял свой и повесил на второе зеркало. В данный момент играла музыка зарубежной эстрады.

– Я пойду потанцую, – сообщила мне Катя, но отойти не успела.

К нам подошёл Банников Олег, по кличке «Банан». Когда я представил сестру и здоровался с ребятами, «Банана» не было, он отходил куда‑то. Внешний вид моей сестры, прямо сказать, чуток вызывающий, сразу привлёк внимание Олега.

– О‑па, у нас появилась новая «тёлочка»1. Как зовут? Красотка, прыгай ко мне, я тебя покатаю с ветерком, – сразу стал подкатывать «Банан», жадно пожирая Катину фигуру глазами.

Я сразу развернулся к Олегу, но агрессивности проявлять не стал.

– Поосторожней с выражениями, Катя моя сестра. Следи за словами «Банан», за слова порой отвечать приходится, – вполне спокойно предупредил я.

Олег осклабился, подошёл ближе ко мне. Габаритами он был не больше меня, разве что чуть пошире в плечах. Насколько мне было известно от Славы Важенина Банников старше меня на четыре года. Рашид спрыгнул со своего байка и встал рядом с Катей. Как я уже говорил, Рашиду моя сестра нравилась, он в компаниях, даже во дворе никогда не позволял выражаться про Катю плохо.

– А то что? Ты обидишься и пойдёшь поплакать в кусты? Ну что, красотка, поехали со мной. Я тебя покатаю не только на тачке, могу и на другом органе прокатить, – продолжал наглый наезд «Банан».

Банников явно нарывался, при чём делал это грубо. В чём причина, я не знаю. Может быть я ему чем‑то не понравился, а может он просто человек такой. Слава Важенин говорил, что «Банан» задира по своей натуре. Я не успел ничего ответить, чтобы осадить Банникова. Удар Рашида был настолько быстрым и резким, словно бросок кобры. Бац! «Банан» лязгнул челюстью, закатил глаза и рухнул на спину. А я в очередной раз подумал, что Рашида надо затягивать в бокс, у него исключительные данные для этого вида спорта. Вокруг нас сразу образовалась толпа. Кто‑то стал нам угрожать, скорей всего это приятели «Банана». А кто‑то, наоборот, призывал не устраивать потасовку среди своих. Бобыкин тоже подскочил к нам, но без агрессии. Я уже было приготовился к драке. Однако, Бабыкин прикрикнул на собравшихся рокеров.

– А ну ша! «Банан» сам напросился. Сколько раз ему говорили, что за свой язык он получит в зубы. Вот и получил. Пацаны влились в нашу компанию, кто будет наезжать на них, будет иметь дело со мной. Екатерина, не обижайтесь на этого придурка, он сам порой не понимает, что творит. Приношу за него извинения, больше этого не повторится, – последние фразы предназначались моей сестре, на что она только пожала плечиками.

Катя ничуть не волновалась, ну или не показывала этого.

– Малой, я пойду потанцую, надеюсь ты никому ничего не сломаешь, – произнесла Катя и двинулась в сторону толпы, где громко играла музыка.

Танцевать моя сестрёнка любит, может делать это часами. А ещё ей нравится, когда народ глазеет и восхищается её мастерством. Бобыкин посмотрел вслед Кате, которая двигалась походкой манекенщицы, плавно виляя бёдрами. В это время пришёл в себя «Банан», ему помогли подняться, но от нокаута он полностью не отошёл, его слегка покачивало. «Домон» отвёл его в сторону, несколько минут настойчиво втолковывал что‑то. Правила поведения, наверное. Но после этого «Банан» больше не цеплялся к нам. А Бобыкин подошёл к нам.

– Круто бьёшь, Рашид. В моей компании ты всегда желанный гость. Михей, надо бы переговорить, давай отойдём, – похвалил Дмитрий Рашида, а меня пригласил на разговор.

Мы отошли чуть в сторону, чтобы наш разговор не слышали другие.

– Мне сказали, что тачки вы достали через тебя, – начал разговор Дмитрий.

– Кто сказал? – сразу задал вопрос я.

– Тот пацан, которого вы «хохлом» называете, но про стоимость говорить отказался, – ответил Бобыкин.

Я мысленно выругался за длинный язык Юрика Карпенко.

– Не возражаешь, если я тебя буду называть по имени, погоняло «Демон» мне слух режет?

– Без проблем, можешь называть просто «Димон», – ответил Дмитрий.

– Годится. С какой целью интересуешься, Димон? – задал я очередной вопрос.

– На этом можно заработать даже в нашем городе. Ко мне поступало несколько просьб.

– Я бы не хотел заниматься спекуляцией, можно приобрести проблемы с ОБХСС.

– Продавать будем через меня. У меня дядя в Горкоме, на должности 1‑го секретаря партии. А моя мать трудится в Управлении МВД при Облисполкоме. Мне никто вопросов не задаст, точно тебе говорю.

Я не стал говорить ничего по поводу того, что через год в области пройдут перестановки, во властных структурах. Это я помню хорошо. Обком возглавит Борис Николаевич Ельцин, а вот областную милицию будет возглавлять генерал‑лейтенант внутренней службы Князев Григорий Никифорович. Почему помню? Потому что о Князеве хорошо отзывались все те, кто поработал под его руководством.

– Димон, у тебя же есть свои связи. Как‑то ты же купил свою «Хонду», тем более не одну.

– Есть, но это связи не мои. Лишний раз туда обращаться не стоит. Тем более там новые тачки, а ценник зашкаливает. Моя два года назад обошлась в пять тысяч долларов. Хотя брал новую. При том, что имеется возможность купить доллары по рублю. Обычно спекулянты ломят от двух рублей до четырёх.

– Через тот канал, через который мне достали, новых тачек нет. Люди тянут в виде запчастей, потом надо оформлять сборку через местные мастерские. Можно брать не только «Хонды», также «Ямахи» и «Кавасаки». Ценник в пределах тысячи, возраст тачек три‑пять лет. Часто таскать не получится, раз в полгода, примерно. Может быть и чаще получится, сейчас не готов тебе что‑либо говорить. Но сам я заниматься этим не стану, у меня просто нет времени на это. От меня поставлю Рашида, с ним и будешь контачить.

– Хорошо, что есть выбор. Кстати, «Ямаха» и «Кавасаки» выпускают кроссовые тачки. У меня есть возможность продать нашим клубам по мотокроссу. Предлагаю прибыль пилить пополам. Ты достаёшь, я продаю. Ты платишь своим пацанам, я своим.

– Димон, твоя мать в Управлении МВД. Она там плотно сидит, при смене начальства ничего для неё не поменяется? – всё решил я задать вопрос, который меня волновал, по поводу прикрытия от ОБХСС.

– Она уже сейчас подполковник. Говорила, что Емельянов скоро уйдёт на пенсию. Но ничуть не волнуется за новое начальство, может уже знает, кто будет следующим. Нам с тобой надо обменяться телефонами. Я «промоюсь» по спросу на товары, а ты узнай, что ещё можно достать от наших восточных соседей. Кстати, у меня хороший мастер есть, который займётся сборкой. Можно твоего приятеля Рашида туда подтянуть, я смотрю он фанатеет по мотоциклам.

– Давай попробуем. Узнавай на предмет спроса, а я узнаю про кроссовые тачки, – решился я всё же попробовать вести дела с Бобыкиным.

Он мне показался парнем деловым. К тому же у него неплохие связи в городе. Не скажу, что согласился я чисто из‑за денег. На книгах зарабатываю очень неплохо. А вот иметь свои связи в будущем, совсем не помешает. Даже не сомневаюсь, что Бобыкина его родственники протянут со временем во властные структуры. Мы ударили по рукам, а затем вернулись к группе ребят. Рашида я не увидел сразу, но оглядевшись, заметил Абдулина там, где танцует Катя. Она сейчас там красовалась, показывая новые танцы. Что у сестры не отнять – это умение красиво танцевать. После полуночи поехали кататься по городу. А когда рокеры собрались за город, Катя отказалась продолжать катания.

– Мне завтра не репетицию, так что, малой, возвращай меня домой, – попросила сестра.

Я не возражал, сообщил парням, что мы едем домой. Рашид и Юрик остались. Карпенко сказал, что завтра после обеда заскочит ко мне, чтобы поговорить о записях на кассеты. «Хонду» мы с Катей поставили в гараж, а обратно прогулялись, наслаждаясь теплой летней ночью.

Июнь 1975 год. Свердловск. Карпенко и Абдулин. Эпизоды.

Юрий Карпенко знал Михаила Егорова с ясельного возраста, а с Абдулиным Рашидом начал дружить с первого класса. Как‑никак в одних дворах тусовались постоянно. Сашку Волкова тоже знал хорошо. Не то, чтобы друзья навек, но хорошие приятели точно. К тому же с Волковым учились вместе, в одном классе. А Егоров учился в одном классе с Абдулиным. Сейчас и вовсе есть увлечение, которое их здорово объединяет – мотоциклы. Курить Юрка начал в третьем классе, поддался на «слабо» от дворовых пацанов. А вот Рашид и Мишка откровенно всех посылали, вместе с куревом. С Егоровым всё понятно, он спортсмен, здорово увлекался борьбой, сначала самбо, потом дзюдо. Что касается Рашида, то у него отец очень строгий. Если узнает, что Рашид закурил, то не сносить ему головы. Так и повелось. Юрий больше тянулся к Рашиду, оба относились к разряду учеников‑троечников. А Мишка, хоть не отличник, но учится без троек. Когда встал вопрос у Рашида, что ему придётся отрабатывать деньги за «Хонду», так решили родители Абдулина, то Юрик решился идти работать за компанию с Рашидом. Хотя самому Карпенко, всегда давали деньги на карманные расходы. Отец не жадничал, плюс тётя Руфа, родная тётка Юрика, подкидывала постоянно. Так как была тётя Руфа одинокой, в том числе отсутствовали дети. В общем можно сказать, что Юрий в деньгах не нуждался, хотя лишнего позволить не мог. Предложение от фарцовщика Андрея Шилова понравилось, можно не напрягаясь заработать деньги, в том числе обзавестись нормальными импортными шмотками. По своей натуре, Юрий коммуникабельный пацан, умеет убеждать оппонентов. В среде молодёжи общительный, легко заводит знакомство с девчонками. Что не скажешь о Рашиде, который в присутствии девчонок, становится словно чурбан бессловесный, понятно, что от стеснительности. Зато, как дворовый пацан, незаменим. В драках очень сильный и резкий. Рашида за глаза, часто называют «колотушкой», даже сам Юрка так его называет. Причина такому прозвищу имеется, Рашид с одного удара валит любого мужика или пацана. А вот прозвище не любит, потому в глаза его никто не рискует обзывать «колотушкой». По поводу ведения дел с фарцовщиками, следовало с кем‑нибудь посоветоваться.

– С Михой надо поговорить. Он Шилова знает хорошо, точно тебе говорю. И вообще, Михей умный, а значит что‑то подскажет, – предложил Рашид.

Юрка согласился. Почему бы нет? То, что Михей разбирается в разных направлениях жизни, стало заметно за последний год. Так и сделали, поехали советоваться к Егорову. Но тот, аргументировано их отговорил иметь дела с Шиловым. Юрий и Рашид точно знали, что у матери Мишки Егорова хорошие связи в торговле. Из всей параллели восьмых классов только Егоров носил джинсы в школу. При этом его даже директор за такое не гоняла. Точнее пыталась, но потом отстала. Вот и стали Михаила считать «продвинутым». А когда узнали, что Егоров пишет книги, то вообще ситуация поменялась. Мишку Егорова стали воспринимать, как почти взрослого. Хотя то, что он не особо общается с одноклассниками, некоторых ребят злило. Тем не менее японские мотоциклы достал. А когда Рашид и Юрий влились в общество рокеров, то узнали настоящую цену японским мотоциклам. Вот и хотелось ребятам заработать на перепродаже такой техники. И опять Егоров всё разложил по полочкам, по поводу продаж техники. Не всё так просто, как думали первоначально Рашид и Юра. Но вполне возможно, если подходить с умом к перепродаже мототехники. Юрий согласился с Рашидом в том, что Егоров действительно умный. Буквально за несколько минут нашёл им подработку. Очень даже необременительную. Надо записывать кассеты с каким‑то концертом, от музыкального коллектива «Time Forward». Позже выяснилось, что в этом коллективе участвует Мишкина сестра. А музыка очень неплохая, танцевальная и молодёжи нравится. На взгляд Юрика, ничуть не хуже зарубежной эстрады, хотя совсем без слов. Делать запись кассет, договорились для рокера Артура, который собрался их распространять. Аппаратура у Карпенко нормальная, импортная, запись пишется в стерео. Артур подгоняет импортные кассеты «Philips». Расклад Юре и Рашиду понравился. С каждых десяти кассет, две отходят Егорову, а за восемь записей, Артур платит по десять рублей, плюс кассеты привозит тоже Артур. В субботу Юрий отдал Артуру восемь записанных кассет, за что получил восемьдесят рублей. Деньги сразу разделил с Рашидом. Ну разве это не лёгкие деньги? В субботу Артур вручил Юрию ещё пятьдесят кассет, кроме тех, что пятьдесят он уже получил от Артура.

– Постарайся записать за три дня. У меня уже есть предварительный спрос, надо ковать деньги, не отходя от кассы, – произнёс Артур летучую фразу, из известного фильма «Бриллиантовая рука».

– Если не секрет, за сколько будешь пихать кассеты с записью? – решился спросить Юрий.

– С какой целью интересуешься? – Артур вдруг стал подозрительным.

– Да не переживай ты так, я не стану перебивать тебе цену. У нас же договор, ты тащишь кассеты и платишь по червонцу, нас такой расклад устраивает, – постарался успокоить Артура Юрик.

– Посмотрим, как будет расти спрос. Подобная музыка до сотни доходит, но я начну с полтинника, потом постепенно подниму цену, – нехотя ответил Артур.

Немного поболтав с Артуром, Юра понял, что «Кузнец» активно занимается перепродажей копий, разных музыкальных групп. Расклад заработка получался вполне неплохой. Юре купили «Яву», но покатавшись с друзьями, он стал мечтать о японском байке, как выражается Егоров о мотоциклах. Покупателя на свою «вишнёвку», Юра найдёт, он даже не сомневался, что сможет продать за те же самые деньги. Осталось как‑то уговорить Мишку, чтобы он достал японский мотоцикл. Не обязательно «Хонду», можно «Ямаху» например, таких в городе точно нет.

Для каких целей нужны Егорову, по две кассеты с каждого десятка, Мишка объяснил. Он хочет распространять записи музыкального коллектива своей сестры. Требовалось договорится с проводниками вагонов, тех поездов, которые следуют на юг. В связи с этим, у Карпенко возникала дополнительная идея. Зачем отдавать свои деньги за то, чтобы проводник ставил на прослушивание музыку. Проще записать ещё кассет, пусть проводники продают кассеты с записями. Например, по полтиннику. Десятка проводнику, сорок остаётся. Такая идея сильно захватила Юрия, но он не был «крысой», ничего за спинами друзей скрывать не собирался. Вот они и решили, заехать в воскресенье к Егорову. После двенадцати, когда оба выспались, после ночных катаний, Рашид заехал к Юрию.

– Ну что, какие планы? – спросил Рашид.

– Сначала едем на вокзал, там надо пробежаться к поездам, поговорить с проводниками вагонов, поезда которых двигаются на юг. Обговорим условия, а потом к Мишке. С ним посоветуемся, может он опять умную мысль подкинет, – озвучил свой план Карпенко.

– Тогда поехали на моей тачке. Чего две гонять? Бензин пополам, не возражаешь? – предложил Рашид.

Карпенко не возражал. Кататься на «Хонде» ему нравилось, пусть даже в качестве пассажира.

На вокзале им повезло. Прибыл поезд из Анапы. Карпенко достаточно быстро познакомился с молодой проводницей, которая назвалась Ириной Роминой, живёт в Свердловске, работает проводницей на маршруте Свердловск‑Анапа.

– Парни, я не против подзаработать, но у нас всё делается через бригадира поезда, – ответила Ромина.

Быстро нашли бригадира поезда, им оказалась женщина, чуть моложе сорока лет, Парамонова Ольга Сергеевна. Она внимательно выслушала Рашида и Юрия.

– Интересный способ придумали. Мне такой даже в голову не приходил. А музыка‑то нормальная, хотя бы молодёжи понравится? – спросила бригадир поезда.

– Музыка просто класс, все кто слушали, отзываются только положительно, – ответил Юрий.

– У нас в составе двенадцать вагонов, пока летний сезон. Рассказывайте о вашем предложении, а я прикину, нравится мне это или нет.

– Одну кассету даём на вагон, чтобы вы постоянно гоняли музыку через радиосеть в вагоне. Люди слушают, восхищаются. Потом вы предлагаете купить сборник группы «Time Forward». Цена за кассету полтинник. Десятка вам, нам сорок. Все кассеты будут импортные, запись сделана на импортной аппаратуре, а значит чистая и стерео. Скатаетесь туда обратно, поймёте какой спрос. Потом можно цену приподнять, хотя и так будет нормально, – объяснил условия сотрудничества Карпенко.

– Давай попробуем. Мы завтра в рейс, поезд вечером. К отправке подвозите кассеты. Только продавать мы будем по пятьдесят пять, пятёрка мне с каждой кассеты, девочкам червонец. Если ценник сможем поднять, то обманывать не стану. И ещё, сможете другую музыку доставать, вдруг народ спрашивать будет? – согласилась бригадир поезда.

– По другой музыке подумаем, чтобы было что‑то дефицитное. Нет смысла предлагать кассеты, если можно купить пластинку в магазине, – согласился Юрий.

От вокзала поехали сразу к Егорову, он оказался дома. Рашид и Юрий озвучили весь расклад, о котором получилось договориться. Мишка Егоров выслушал приятелей внимательно, почесал затылок. Кивнул головой, как бы соглашаясь с самим собой. Достал из своего письменного стола две коробки импортных кассет, по двадцать штук в каждой.

– Кассеты фирмы «Sony», С‑90. Такие на рынке идут по тридцать рублей у спекулянтов. Я смогу достать по десятке. Стоят они по шесть рублей, но четыре придётся дать сверху. Мы же не по десять кассет брать будем, а сотнями. В будущем я смогу запросить из Владивостока, чтобы привозили из Японии, возможно нам будет дешевле. Что ещё? Да, нужна аппаратура. На одном магнитофоне ты, Юрик, замучаешься писать много кассет. Думайте, где уже сегодня достанете магнитофон. Опять же, если дело у вас пойдёт, то закажем хорошую аппаратуру, которую купим вскладчину. Я часто летаю в Москву, в редакцию издательства книг. Смогу посетить «чёрный рынок», где продают «винил»2, каких‑нибудь известных концертов из‑за рубежа. Итак, считаем. Сорок вам отдадут проводники, десять уйдёт за кассеты, остаётся три червонца. При нормальном ассортименте, различной музыки, можно зарабатывать очень хорошие деньги. Вам надо договариваться ещё с какими‑то поездами, но это позже. Посмотрим, может вам Артур даже не понадобиться, но пока продолжайте с ним работать. Да смотрите, свои языки держите за зубами, не надо во дворе болтать и хвастаться. Распустите свой язык, я с вами дел иметь не стану. Всё понятно, что‑то нужно ещё пояснить? – разложил перед ребятами схему заработка Егоров.

– Да всё ясно, мы же не тупые, – ответил Юрий, а Рашид просто покивал головой.

Второй магнитофон Юрий нашёл, у тёти Руфы был импортный кассетный магнитофон, которым она пользовалась очень редко. Не отказала любимому племяннику, дав попользоваться на неопределённое время. К отправке поезда Юрий и Рашид привезли записи музыкального коллектива «Time Forward», старательно подписали каждую кассету. Юрию пришлось не спать сутки, чтобы успеть записать все кассеты. Бригадир поезда заверила, что она дела ведёт честно, вернуться они через неделю.

– Если дела нормально пойдут, а вы сможете разнообразить музыку, я сведу вас с другими бригадирами, на разных направлениях, – пообещала Парамонова.

Возвращались Абдулин и Карпенко с вокзала довольными. Будущее казалось безоблачным, а главное в карманах появятся нормальные деньги.

– Рашид, может тебе не надо устраиваться на работу в колхоз? – спросил Юрий.

– Так не получится, хотя бы первое время придётся поработать. У меня отец на эту тему, очень несговорчивый, а ещё не приветствует спекулянтов. Так что я даже рассказывать ему ничего не буду, во избежание неприятностей, – ответил Рашид.

– А я не стану устраиваться на работу. На хрен надо, копаться там в тракторах, тем более мне дома ничего не скажут, даже за продажу кассет, – решительно заявил Карпенко.

– Ты главное язык не распускай, узнаю, сам тебе его вырву, – пригрозил Рашид, зная, что «хохол» иногда может прихвастнуть.

– Да не буду я никому ничего говорить, я же пообещал, – чуть обиделся Юрий.

Июнь 1975 год. Свердловск. Егоров Михаил.

После катаний, с Катей по городу, на мотоцикле, мы оба спали до обеда. Родители за городом, отдыхают с друзьями и тётей Машиной семьёй. Бати нет, разбудить меня на зарядку никого нет. Так что я нахально пропустил пробежку и разминку. Встали с Екатериной ближе к обеду, поели, сестра умотала на репетицию. А я сел за книгу о войне. Нормально поработал, как‑то хорошо пошло, писалось легко, мысли стройно ложились на бумагу. Но меня прервали Рашид и Юра. Завалились ко мне, со своей идеей продавать кассеты с Катиной музыкой, а не только на прослушку. Идея мне понравилась. Почему бы не заняться такой деятельностью. В данное время зарубежная музыка в дефиците. Существует «чёрный рынок» продажи виниловых дисков, а выражаясь по‑простому – грампластинок. Вполне реально писать кассеты с таких дисков и распространять. Тем более парни всё сделают сами, мне нужно только достать хорошую аппаратуру, да организовать всё грамотно. Заодно и Катину музыку сделаю известной. Попробовал дозвониться до Нелли, но она не брала трубку. Может осознала свою ошибку и не хочет встречаться? Жаль, конечно, мне она очень понравилась, особенно в постели. Переживаю ли я по поводу, что мы с ней переспали? Да ничуть. Скорее жалею, что может больше не получится повторить близость. Попробовал подумать на тему своей влюблённости в учительницу. В прошлой жизни, наверняка каждый пацан в нашей школе думал об этой красотке. Но я в своей голове не только пацан, а ещё и опытный дядя, так что воспринимаю всё с философской точки зрения. В понедельник сходил в школу. Мне документы забирать не надо. Нужно узнать про отработку. Встретил в коридоре директора школы.

– Егоров, мне твоя мама звонила. Говорит, что переводит тебя в другую школу. Чего вдруг такое решение, в чём причина? – заинтересовалась Роза Андреевна.

– Там 22‑я школа совсем близко. Из подъезда дома вышел, сразу на крыльцо школы поднялся. Удобно, вот и решили. А я разницы не вижу, где школу заканчивать, – ответил я.

– Жаль, Миша, что уйдёшь. Но раз решили, тут ничего поделать не могу. Тебе отрабатывать не надо, так что переводись, узнавай про отработку в другой школе, – проинформировала меня Роза Андреевна.

Прекрасно. Значит меня трудовая повинность в школе, не волнует. Буду заниматься чисто книгами. Вот ещё на школьную дискотеку схожу, а потом прощай школа. Вчера вечером вернулись родители с Таватуя. Отец объявил, что в понедельник, то есть сегодня, заберёт машину. Сегодня же они должны съездить в Балтым, чтобы узнать, как можно приобрести дом в Санаторном. С этим тоже тянуть нежелательно. Нелли я в школе не встретил. Повидался с несколькими одноклассниками, которые пришли забирать документы, чтобы поступать в другие учебные заведения. Рашида и Юрика тоже не было.

Вечером, почти в девять вечера вернулись родители. Мы с Катей уже поужинали. Сестра готовится к завтрашнему экзамену, он у неё последний. В консерваторию ей документы подавать только в июле, хотя я не уточнял. Там за этим делом плотно следит Ошерович. Я зашёл на кухню, где ужинали родители, чтобы узнать новости о поездке в колхоз.

– Ну что там, с участком что‑то решается? – спросил я, налив себе чаю, и усаживаясь за стол, рядом с родителями.

– Всё хорошо, поговорили с директором колхоза. Если папа устроится на работу, то дом отдадут бесплатно. Из Санаторного две семьи переезжают в Балтым, в новый двухэтажный дом. Колхоз недавно построил. Так что освобождаются два дома. Точнее один дом, состояние не очень. А второй, полдома, то есть дом на двух хозяев. Три комнаты и кухня, плюс хозяйственные пристройки, – сообщила мама.

– А участки какие, в смысле по площади? – спросил я.

– Где отдельный дом, там двадцать соток, вместе с огородом. А где на двух хозяев, вроде по четырнадцать соток, – ответила мама.

– Надо брать отдельный дом. Новый дом поставим, баню и для животных что‑то, – весомо заявил отец.

Я его поддержал. В будущем такой участок будет стоить очень немалых денег. В начале 90‑х начнётся приватизация, вот тогда точно не надо будет зевать. Хорошее вложение в землю, но до этого больше пятнадцати лет, так что загадывать не буду.

– Миша, я говорила с директором школы, по поводу перевода тебя в другую школу. Документы можно забирать. Но Роза Андреевна предлагает подумать до середины июля, вдруг передумаешь. Сын, ты действительно не торопись, взвесь всё ещё раз, – посоветовала мама.

Пусть так, мне, собственно, торопиться некуда, а от отработки меня сама директор освободила.

С начала недели плотно занялся книгой о войне. В июне вышла из печати моя третья книга, космической трилогии. Позвонили из редакции «Уральский следопыт», они разделили книгу на два номера. Был звонок из Челябинска. Южно‑Уральское издательство выпустили полноценную книгу, третью часть трилогии о космосе. Спросили будем ли мы забирать сами свои книжки, что положены мне, как автору? Я ответил, что не сейчас. Тогда нам пообещали авторские экземпляры завезти в понедельник на следующей неделе, так как будет машина, которая приедет в Свердловск. Надо только встретить водителя и забрать свои экземпляры. На том и сговорились. Я сообщил, что заканчиваю вторую часть «Солдатской правды». В редакции за меня порадовались, сообщили, что ждут рукопись. Я пообещал, что в конце месяца смогу передать экземпляр. Во вторник ближе к вечеру, я позвонил во Владивосток, учитывая разницу во времени, в пять часов. Трубку взяла женщина, я попросил пригласить Дмитрия Олеговича Рогозина.

– «Слушаю», – раздался в трубке голос Рогозина, которого я узнал, ведь мы уже с ним общались по телефону.

– «Дмитрий Олегович, вас беспокоит Миша, из Свердловска», – на всякий случай представился я.

– «Узнал тебя, Миша. О чём‑то хочешь попросить, не стесняйся?» – приветливо предложил Рогозин.

– «Есть интерес по мотоциклам, в том числе по спортивным. Из моделей «Ямаха» и «Кавасаки», но прежде звоню, чтобы уточнить. Ещё интересует хорошая аппаратура. Проигрыватель, магнитофоны кассетные, ну и сами кассеты, чисто для себя».

– «Планируете записывать пиратские копии?» – засмеялся Рогозин.

– «Что‑то вроде этого», – ответил я.

– «По мототехнике соберу информацию, позвоню. По кассетам проблем нет, любой объём, ну если, конечно, не вагоном. Аппаратуру достанем, цену назову чуть позже. В общем, дай мне немного времени», – заверил Рогозин.

На этой ноте мы с ним попрощались. В среду утром отец разбудил меня на зарядку, но сам со мной не побежал. Он торопился на завод, по каким‑то своим причинам. Я вышел на улицу в спортивной форме, зевнул. А почему бы мне не сбегать к стадиону, может Нелли там? А то говорила, позвонить в понедельник, а сама трубку не брала. Хотя бы пойму, будут у нас продолжения или нет. Решение принято, я побежал лёгкой трусцой, но по кругу, сначала до Кировоградской, а потом сверну к стадиону по Фестивальной. Уже по стадиону, пробежался мимо бассейна. На площадках для тенниса разглядел знакомую фигуру. Моя учительница выполняла упражнения. Я подбежал поздоровался и стал разминаться вместе с ней. При этом посматривал на Нелли, хотелось понять, какое у неё настроение.

– Миша, меня не было дома, я у родителей ночевала. А вчера провожала их на поезд, они поехали в Крым, моя Марта с ними, – сама заговорила Нелли.

– Семейные вопросы должны быть всегда первоочередными, я так и понял, что ты занята.

– Я с понедельника в отпуск иду. Поеду в Крым к родителям и дочке, но на пару дней могу задержаться. Так что на дискотеке, в пятницу, последний день отработаю.

– Я в пятницу провожу тебя, если не возражаешь, – предложил я.

– Сама хотела попросить, но не решалась. Не сердись на меня, ты мне очень понравился, но я старше, намного старше. Мне к этому привыкнуть надо, как‑то с собой договориться, – Нелли сделала паузу и посмотрела на меня.

Я улыбнулся. Мы сделали разминку, а потом побежали в сторону её дома. Так я проводил Нелли. Душа у меня радовалась и пела, значит у нас ещё что‑то будет. Насколько долго, время покажет.

Эпилог.

Июнь. Свердловск. Выпускной вечер. Егоров Михаил.

– Миха, могу с тобой поговорить, по секрету? – как‑то несмело спросил Юра.

– Говори, – ответил я улыбаясь.

– Ты можешь достать «японца»? Я «Яву» продам, даже предварительно знаю кому, – Юра сделал паузу, но смотрел на меня с надеждой.

– Я созвонился с людьми из Владика. Проблем нет, будут «Ямахи» или «Кавасаки», должны перезвонить, всё расскажут, чего и сколько это стоит. Ещё я запросил аппаратуру для записи кассет, надо будет выкупать, если хотим заниматься конкретно копиями музыки.

– Мы с Рашидом договорились с поездом в Симферополь, в четверг все кассеты отдали.

– Предлагаю заработанные деньги вложить в аппаратуру. Если не хватит, я добавлю из своих, но с возвратом. Я, возможно, через неделю в Москву полечу, привезу винила, думаю что‑то найду там на «чёрном рынке». Надо заниматься серьёзно, а иначе не стоило начинать, – объяснил я Юрику.

– Я готов, да и Рашид тоже. Спасибо, Миха, что не отказал, насчёт тачки, – поблагодарил меня Карпенко.

Мы двинулись к спортзалу. Я обратил внимание, что парни из десятых классов о чём‑то шепчутся, наверняка принесли винишко на дискотеку, но не знают, как пронести. На страже стоят завуч старших классов Летучая Елена Васильевна и наша «Башня», комсорг школы. Ирина Львовна девушка серьёзная, а главное внимательная. Сомневаюсь, что у парней получится протянуть вино на саму дискотеку. Как бы то ни было, но дискотека началась вовремя. Сначала все как‑то жались к стенке. Катя таких вещей не понимает. Собрались танцевать, значит танцуйте. Сестра принесла свои кассеты с собой, быстро напрягла школьного диск‑жокея, и вот уже танцуем быстрые танцы. Я в том числе. Что сказать. Народ мы удивили. Сестра и я танцевали Аргентинское танго. У меня чуток коряво получалось, как сказала Екатерина. Думаю, но для школьной публики сошло на «ура». Я даже с Нелли один танец потанцевал. На удивление она не отказалась, но близко ко мне не прижималась. Правда на ухо шепнула, что я сошёл с ума. Здорово повеселились. По окончанию дискотеки, которая длилась до одиннадцати вечера, все начали расходиться. Кроме десятиклассников, которые выпускались в этом году, остальные расходились. А бывшие десятиклассники решили, что будут гулять по городу. Ну если не по городу, то по району точно. Я пошёл провожать Нелли. Но не открыто, а дождался её на углу Калинина и Стахановской, а она отбрыкалась от попутчиков. Шли не торопясь, разговаривали на самые разные темы. Даже об искусстве поговорили, хотя я больше слушал, так как в этом вопросе, фактически лузер. Сегодня наших родителей нет дома. Они ухали за город, к кому‑то на дачу, в Сысерть. Вернуться только в воскресенье вечером. Так что мы с Катюшкой на свободном режиме. В этот вечер я остался ночевать у Нелли. Жаркая ночь, страсть до умопомрачения. Утихомирились только утром, когда солнечные лучи заглядывали в окна.

– Где в Крыму отдыхать будете? – решил я спросить у Нелли, которая навалилась на мою грудь и водила пальчиком по подбородку, пока я лежал на спине.

– В Алуште. Почему спрашиваешь? – встрепенулась Нелли.

– Хочу адрес узнать. Я планирую в июле или в августе побывать в Крыму. Загляну в гости, если не возражаешь, – улыбнулся я.

– Сумасшедший. Как я могу возражать, если готова тебя не отпускать от себя. Но существует общественное мнение, люди не поймут. Я тебе позвоню из Крыма, когда доберусь до места.

Нелли с минуту смотрела мне в глаза, а потом вновь начала целовать, страстно и длинными поцелуями, которые перекрывали у нас обоих дыхание. Ночь блаженства, сменилась страстным утром. А потом мы уснули. Проснулись в обед, даже чуть позже. Я набрал домашний номер, но никто не ответил. Надеюсь, Катя спит. А может уже не одна. Хотя точно знаю, что из класса ей никто не нравился, чтобы она прыгнула к кому‑то в постель. Хотя где‑то в душе у меня поселилась тревога. Но я отнёс это дело на расставание с Нелли. Мы с Нелли покушали. Она накинула халат прямо на голое тело. Моя молодая половина разума, то и дело заставляя косить глазами на упругую грудь молодой женщины.

– Ты говоришь, что будешь ещё два дня. Предлагаю вечером покататься по городу. Можно выехать за город, пожарить сосиски на костре. Смотаемся на Балтым, там искупаемся ночью.

– Я билеты куплю на среду, так что эти дни я твоя. Надеюсь, что и ты мой. Хочу насладиться тобой на весь отпуск, вдруг не увидимся до осени, – нежным голосом произнесла Нелли. Возле дверей она поцеловала меня в губы, и я покинул её квартиру.

Когда я вернулся в нашу квартиру, то сразу понял, что Катя не ночевала дома. Её постель была не разобрана. В общем всё осталось в том виде, в каком было вчера, когда мы ушли на школьную дискотеку. Моё сердце защемило, но причину я пока понять не мог.

Интерлюдия 8. Свердловск. Егор Боратов.

В этом году, а точнее с приходом лета, внутренний «зверь» Егора требовал больше жертв. Что с ним случилось он не понимал. Но насилие девушек в лесопарках не приносило долгожданного спокойствия. Этого спокойствия хватало всего на неделю. Егор ругал себя, убеждал, что частые нападения приведут его к ошибке. Но приходили выходные он снова шёл в лесопарки, а там выискивал жертву. После истязания над очередной девушкой, он мог спокойно спать дня четыре, а потом вновь начинались кошмары. Где в дурных снах его посещали все жертвы, которых он убил.

– Может пора похитить скрипачку? – задал сам себе вопрос Егор.

Внутренний голос отвечал, что пора. За эти дни, Боратов совершил нападения в Юго‑Западном лесопарке. Там он изнасиловал и зарезал девочку тринадцати лет. К сожалению, другой жертвы не было, а внутренний «зверь» требовал действий. На следующий выходной он выловил девушку в Уктусском лесопарке. Вновь насиловал, резал, а потом убил. Место жительства скрипачки Егор знал. С шестнадцатого июня, а это был понедельник, он плотно занялся слежкой за своей мечтой. Выяснил, где она учится. Куда ходит и вообще, где и как перемещается по району или городу. Старался следить на расстоянии, чтобы не попадаться на глаза своей мечте. Возле школы, Егор случайно подслушал, что в пятницу будет дискотека у выпускников. Больше ждать Егор не хотел. Он принял решение, что в эту ночь, он похитит скрипачку и утянет её в логово. В погребе, Егор приготовил цепь. Он привяжет пленницу, но не станет её сразу убивать. Сначала он добьётся того, чтобы в её душе поселился ужас. Как это сделать? Боратов станет ловить малолетних девочек, а затем истязать на глазах у скрипачки. А когда поймёт, что страх заполнил её сущность, вот тогда он заставит её ублажать его. Именно этого он и хотел сейчас, чтобы она сама ублажала его тело. Весь вечер Егор караулил возле школы, ждал, когда выпускники пойдут гулять по ночному городу. Что и произошло после двенадцати ночи. А потом долго бродил за бывшими школьниками, которые радовались жизни, смеялись, пели какие‑то песни. Терпение Боратова было вознаграждено. Группа бывших школьников шла по улице Ильича. В районе пересечения улицы Уральских Рабочих, несколько девушек захотели в туалет. Слишком много выпито воды. А куда пойти в такой момент? Можно было заскочить в бараки, которые стояли рядом. Там туалет общий, а значит вполне доступный. Но троица девушек решила справить нужду в кустиках. Сказалось то, что молодёжь выпила немного вина, что добавило молодёжи глупого безрассудства. Егор решил, что больше он тянуть не станет. Прокрался в кусты с другой стороны. Основная группа бывших школьников осталась стоять на улице. Боратову удалось подкрасться почти незаметно. Всё же лёгкое вино вскружило девчонкам голову, они потеряли осторожность. Тремя быстрыми ударами, а бил кастетом, он отправил девчонок в нокаут. Первой бил скрипачку, потому удар немного сдерживал, чтобы не убить, а только вырубить. На двух оставшихся девчонках, Егор силу удара не сдерживал, просто устранял помехи. Быстро взвалил на плечо скрипачку, побежал сквозь кусты в сторону сараев. Туда, где совсем недалеко было логово. Что это, как не проявление удачи? Рядом с логовом он всё же захватил нужную жертву. Его терпение вознаграждено. Через двадцать минут, Егор спустил в погреб тело девушки. Убедился, что она жива. Пристегнул её цепью, сам же покинул погреб, накидав сверху листы стекловаты, чтобы усилить звукоизоляцию. Его «чёрная» душа пела от радости. Завтра он проведает свою жертву. Принесёт ей воды, возможно еды. Наконец‑то его мечта сбылась, скрипачка у него в логове. Теперь только он властен над ней. Вернувшись в общежитие, Егор спал сном младенца. Сегодня ему не снились кошмары.

Конец второй книги.

Июнь 2025 год.

Приложения

Глава 1:

Плотинка1 – Плотина Городского пруда на реке Исеть в городе Свердловске, является традиционным местом массовых народных гуляний и праздников.

Прогон2 – в театральном жаргоне название генеральной репетиции выступления, постановки, спектакля.

ЗиК3 – завод имени Калинина, располагался в городе Свердловске, выпускал продукцию для военно‑промышленного комплекса, электропогрузчики и товары народного потребления.

«Ишак»4 – жаргонизм, И‑16 «истребитель шестнадцатый», в просторечии «ишак» или «ишачок», советский одномоторный истребитель‑моноплан, начало эксплуатации 1934 год, конструктор Н.Н. Поликарпов, эксплуатировался в войсках СССР до 1953 года.

Глава 2:

СИНХ1 – Свердловский институт народного хозяйства.

Челноки2 – жаргонизм из 1990‑х годов, когда мелкооптовые предприниматели закупали товары в одной стране и везли в СССР, позже в Россию, для последующей продажи с выгодной наценкой для себя.

ПМЖ3 – постоянное место жительства.

Детская железная дорога4 – Свердловская детская железная дорога (СвДЖД), структурное подразделение Свердловской железной дороги, расположена на территории парка культуры и отдыха имени Маяковского. Открыта в 1960 году, с 1961 года носит имя Н.А. Островского. Протяжённость узкоколейного полотна до реконструкции составляла 2,5 км, здесь проходили практические занятия юные железнодорожники, а теорию преподавали в Дорожном доме железнодорожников. Школьники принимали участие не только в обслуживании железной дороги, но и в управлении составом, тепловоз и пассажирские вагоны. ДЖД действует по настоящее время.

Глава 3:

Дом большевиков1 – «Дом старых большевиков», находится в Екатеринбурге, на улице 8‑е Марта, построен в 1933‑1934 годы для членов коммунистической партии с дореволюционным стажем, является частью архитектурного комплекса с «Вторым домом Советов, считается одним из первых секционных домов в городе Свердловске, памятник архитектуры, как пример развития градостроительства в советский период.

Макака2 – жаргонизм, спортивный мотоцикл для мотокросса «Чезет 125», самый малый класс мотоциклов в соревнованиях по мотокроссу, из‑за лёгкости и проворности мотоцикла спортсмены дали прозвище «макака».

Глава 4:

ЛПХ1 – личное подсобное хозяйство.

Глава 6:

Глициния1 – одна из государственных дач в Крыму, в южнобережном посёлке Новая Ореанда, где отдыхал генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Ильич Брежнев.

Голгофа2 – церковное, небольшая скала или холм, где, по Новому Завету, был распят Иисус Христос. По легенде Иисус поднимался на Голгофу, неся на плечах тяжёлый крест. Находится в старом квартале Старого города Иерусалима. Наряду с Гробом Господним является одной из двух главных святынь христианства.

Визор3 – (забрало), специальное устройство на мотошлеме, изготовленное из особо прочного стекла, служит для защиты лица и глаз мотоциклиста от пыли, встречного ветра, а также защищает от ослепления светом встречного транспорта в тёмное время суток.

Вишнёвка4 – жаргонизм, мотоцикл чешского производства «Ява 350» с индексом 634, выпускалась с 1973 года, переходная модель и последняя фирменного вишнёвого цвета. В народе существовало прозвище – «вишнёвка», хотя в некоторых регионах называли «малиновка».

Глава 7:

Старушка1 – жаргонизм, мотоцикл чешского производства «Ява 250» с индексом 559 и «Ява 250» с индексом 360, выпускались с 1962 года, импортировались в СССР до 1973 года. Прозвище «старушка» мотоцикл получил, как только стали выпускаться модели «Ява 350» с индексом 634.

МТМ2 – машинно‑тракторная мастерская.

Глава 8:

Посетить комиссионку1 – в 1961 году власти Советского Союза взяли под контроль сектор продаж подержанных транспортных средств, продавец был обязан оформлять сделку через специализированный государственный магазин. Такой магазин назывался комиссионным, был единственным легальным способом приобрести транспортное средство.

Глава 9:

Бобик1 – жаргонизм, в 70‑е годы советская милиция использовала автомобили УАЗ‑469, в качестве патрульного транспорта, которые в просторечии называли «бобиками». Автомобиль УАЗ‑469 производили на Ульяновском автомобильном заводе, были хорошо известны своей проходимостью и надёжностью, стали символом советской милиции того времени, особенно в роли машин для перевозки, задержанных в вытрезвители.

Цеховики2 – подпольный предприниматель в СССР. Благоприятной почвой для деятельности цеховиков, были неспособность советской экономической системы решить проблему хронического товарного дефицита в стране, а также коррупция, для которой повсеместный дефицит был благодатной почвой.

Серийник3 – упрощённое выражение, в уголовном праве термин «серийный преступник» относится к лицу, совершившему несколько одинаковых преступлений, разделённых периодами времени.

Глава 10:

Тёлочка1 – жаргонизм, используется для обозначения девушки или молодой женщины, значение слова может варьироваться от нейтрального до пренебрежительного, в зависимости от контекста и отношения говорящего к объекту женского пола.

Винил2 – в разговорной речи «винил» часто употребляется, как синоним пластинки в целом, особенно среди любителей музыки и коллекционеров грампластинок. Грампластинки или виниловые пластинки изготавливались из поливинилхлорида, использовались, как аналоговый носитель звуковой информации.

Летние каникулы

От автора

Для любителей фантастики, в жанре попаданцев, третья часть цикла «Начать сначала». Приключения героя продолжаются. Прошу уважаемых читателей не судить строго и не забывать, что данное произведение всего лишь вымысел автора, хотя время действия выбрано, во второй половине 20‑го века. Для лучшего восприятия современными читателями, автор использует лексику 21‑го века. Все события в книге максимально приближены к тем событиям, которые происходил в 70‑х годах прошлого века. Некоторые имена и фамилии действующих лиц изменены, а некоторые данные оставлены для достоверности повествования. Герой книги не обладает волшебством или суперспособностями. Но зато у него есть память прожитой жизни, ведь он попал в самого себя, только на пятьдесят лет назад. А ещё герой имеет твёрдое желание изменить свою судьбу и судьбу близких ему людей. Желаю приятного чтения всем любителям фантастических вымыслов.

Предисловие

Июнь 1975 год. Свердловск. Будни уголовного розыска. Эпизоды.

В дежурную часть, райотдела милиции по Орджоникидзевскому району, поступил звонок в два часа ночи двадцать первого июня. Звонил Борис Таймеров, выпускник школы № 80. Парень сообщил, что в районе улиц Ильича и Уральских Рабочих, совершено нападение неизвестного лица. Две девушки получили травмы, а одна похищена. Капитан милиции Талызин, который дежурил в эти сутки, направил на место происшествия дежурную бригаду и два наряда ППС. На месте происшествия выяснилось, что выпускники 80‑й школы гуляли по району, после вечера выпускников в своей школе. В районе пересечения двух улиц, Ильича и Уральских Рабочих, три девушки Агапова Галина, Романова Вера и Егорова Екатерина, отлучились в кустики, где произошло нападение неизвестного лица на девушек. Группу выпускников 80‑й школы допросили на месте. Опрос свидетелей проводил лейтенант милиции Лемешев, который дежурил в эти сутки, от уголовного розыска, по району. Пострадавших Агапову и Талызину госпитализировали в 14‑ю горбольницу. Сразу проведены мероприятия по поиску пропавшей Екатерины Егоровой. Но обнаружить что‑то по горячим следам не получилось. Был вызван кинолог со служебной собакой. Но на месте преступления все следы затоптали сами выпускники, ещё до приезда милиции. Собака потеряла след практически сразу. Через сто метров злоумышленник насыпал перец и табак. Так что ночные поиски не увенчались успехом. Выпускников распустили по домам после того, как только зафиксировали показания бывших школьников. Лейтенант Лемешев, вернувшись в отдел, позвонил старшему лейтенанту Кузнецову, так как знал, что тот занимается розыском насильника по личному поручению полковника Мазурова.

Роман Кузнецов сразу, после звонка сослуживца Лемешева, собрался и поехал в отдел. Его интуиция кричала, что преступник, напавший на девушек, именно тот, кто ему нужен. Лемешев хоть и сменился с дежурства, но домой пока не ушёл, дождался Кузнецова.

– Антон, ты школьникам показывал словесный портрет? – сразу спросил Кузнецов, как только перешагнул кабинет уголовного розыска.

– Показывал, но толка нет. Никто из выпускников злодея не видел. Ребята и девушки вообще узнали о нападении не сразу только после того, как Агапова выползла из кустов, с разбитым лицом, – ответил Лемешев.

– Пострадавшие девчонки могли видеть преступника в лицо. Ты, Антон их допросил?

– Не получилось. Талызина потеряла сознание, а Агапова говорить не может, челюсть сломана, только стонет. Да и врачи сразу в позу встали. В общем не успели допросить, там такая суматоха была, – поморщился Лемешев.

– Мазуров здесь? – спросил Кузнецов у сослуживца.

– Начальство с утра всем разгон даёт. Повторно отправили патрули ППС и участковых. Будут проводить поквартирный опрос в бараках. Сегодня суббота, народ должен быть дома.

– Когда врачи разрешат задать вопросы Агаповой, можно ведь просто её спрашивать, пусть головой кивает, – последовал очередной вопрос от Кузнецова.

– Следователи пусть опрос проводят, у нас и без этого забот хватает. Но кое‑что могу тебе подсказать. Записал адрес пропавшей Егоровой и домашний телефон, сам я ещё не звонил.

Лейтенант Лемешев подал клочок бумаги Кузнецову, где были записаны адрес и телефон пропавшей девушки. Роман набрал номер сразу, но никто не ответил. Он повторил попытку несколько раз, но безуспешно.

– Никого нет? Не старайся зазря, люди могут быть на отдыхе, за городом. Суббота, лето и всё такое. Нормальный народ отдыхает, только мы как негры пашем без выходных, – произнёс Лемешев, наблюдая за попытками Кузнецова дозвониться.

– Объясни мне подробней, где там всё произошло, смотаюсь пока туда. Позже снова позвоню Егоровым, может повезёт, – Роман попросил Лемешева указать место преступления.

Лейтенант возражать не стал, взял лист бумаги и нарисовал схему места происшествия. Роман забрал лист со схемой и покинул отдел милиции.

Кузнецов присоединился к одному из участковых, из группы сотрудников, которые тщетно проводили обход по баракам. На это у них ушло больше трёх часов. Но никто ничего, из жителей этих кварталов, чего‑нибудь нужного не подсказал, как и не опознали словесный портрет. Роман решил зайти пообедать в столовую. Приличное заведение общепита имелось на улице Орджоникидзе, вот туда Кузнецов и направился. После обеда, а время уже подходило к двум часам дня, старший лейтенант вновь набрал номер телефона Егоровых. В этот раз трубку сняли.

– «Квартира Егоровых», – ответил молодой юношеский голос.

– «Вас беспокоят из районного отдела милиции, старший лейтенант Кузнецов. С кем я разговариваю, представьтесь?» – сразу заговорил о деле Роман.

– «Егоров Михаил. А что случилось?» – отозвался парень, но имя назвал.

– «Я недалеко от вашего дома, подойду минут через пять. Надо бы поговорить, но не по телефону, адрес знаю», – предложил Кузнецов.

– «Хорошо. Подходите, я дождусь», – ответили в трубке.

Ровно через пять минут старший лейтенант Кузнецов входил в подъезд дома, в котором жили Егоровы. Дверь открыл молодой парень. Достаточно высокого роста, точно не ниже старшего лейтенанта, спортивная фигура, короткая стрижка. Что кстати необычно для молодёжи, так как парни в середине 70‑х годов носили длинные волосы. Парню могло быть лет шестнадцать, от силы семнадцать. Роман поздоровался, парень представился Михаилом Егоровым, чуть отшагнул в сторону пропуская старлея в квартиру. Они прошли на кухню. Здесь Кузнецов и выложил всё, что произошло с Екатериной Егоровой. Михаил чуть побледнел, но больше никак не прореагировал на сообщение, разве что глаза потемнели.

– Катю нашли? – спросил Михаил.

– Пока нет, но работа ведётся. Сегодня с утра там работают наши сотрудники, обходят все бараки, – ответил Кузнецов.

– Мы жили раньше в том квартале. В эту квартиру переехали недавно, в феврале этого года. Катю там все знают, как облупленную. Сомневаюсь, что это мог быть житель бараков. Своих там не трогают, а сестру знали все пацаны, в том числе мелкие хулиганы. А куда, товарищ старший лейтенант, её тащили? – спросил Михаил.

– От Ильича в сторону Победы или Стахановской. Почему и возникла версия, что её спрятали в бараках. О самом плохом пока не хочу думать, сам понимаешь о чём я говорю, – не стал скрывать правду Кузнецов.

Роман достал словесный портрет и показал Егорову. Михаил пару минут всматривался в рисунок, морщил лоб, пытаясь что‑то вспомнить.

– Я кажется видел похожего человека, только у вас он на рисунке в очках, а я точно видел его без очков, – ответил Михаил.

Кузнецов достал второй рисунок, где словесный портрет был без очков. Михаил и этот рисунок рассматривал, не меньше минуты.

– Ещё в апреле, я встретил похожего типа. Он пришёл на репетицию, где Катя занималась со своим музыкальным коллективом. Вломился в помещение, но я тоже был там и выставил его за дверь. Мне не понравилось, как он смотрит на сестру, – начал рассказывать Михаил.

– А как он на неё смотрел? – задал наводящий вопрос старлей.

– Не знаю. Как больной фанат, какой‑то взгляд сумасшедшего. Я его выставил за дверь. Он начал говорить какую‑то чушь, про то, что он фотограф от газеты. Ему дали какое‑то задание, фотографировать музыкантов. Я не поверил, но он предъявил удостоверение внештатного фотографа газеты «Вечерний Свердловск». Я даже имя его запомнил, Боратов Егор Иванович.

– Михаил, ты ничего не путаешь? – усомнился Кузнецов.

– У меня память очень хорошая, точно ничего не путаю. Именно Боратов Егор Иванович, ошибки быть не может, – уверенно заявил Михаил Егоров.

– Ты мне здорово помог. Я сейчас в редакцию газеты метнусь, узнаю адрес этого Боратова, потом на адрес скатаюсь. Ты, Миша, если что‑то ещё вспомнишь, звони по этим номерам. Один номер рабочий, а второй домашний. До вечера я проверю, что это за «фрукт», – засобирался Кузнецов, а через минуту покинул квартиру Егоровых.

Роман скатался в редакцию газеты «Вечерний Свердловск», где узнал адрес Боратова. Сразу поехал в общежитие Верх‑Исетского завода. То, что Боратов фотограф, только добавляло уверенности в том, что Роман встал на верный след. Даже если этот Боратов не причастен к похищению Егоровой, то как минимум он причастен к остальным изнасилованиям. Чтобы не тратить время зря, Кузнецов поймал такси. Но на месте в общежитии, его ждало разочарование. Вахтёр на вахте сообщил, что Боратов час назад ушёл из общежития. Сначала Кузнецов хотел оставить засаду, в самом общежитии. Но подумал, что это «чужая земля» 1, а делится результатами поиска Роман не хотел. Он сам возьмёт преступника, но нужна машина, чтобы оперативно передвигаться по городу, ну и в чём привезти преступника в родной отдел. Потому Роман направился в Орджоникидзевский отдел милиции.

Интерлюдия 1. Свердловск. Егор Боратов.

Егор Боратов выспался до обеда. Не торопясь, посетил заводскую столовую, благо общежитие находилось недалеко от завода. Да и цены в заводской столовой очень приятные, кроме того, что готовят вкусно. После двух часов Боратов решил прокатиться на Уралмаш, ему не терпелось взглянуть на скрипачку. Заодно надо увезти ей воды. С собой он взял бидон на три литра, решив, воды наберёт в бараках, что стоят рядом с сараями. Всё остальное он уже давно приготовил. Есть ведро, куда скрипачка будет справлять естественные надобности. Даже туристический фонарь купил, который может давать свет по двое суток, а потом только меняй батарейки. Лампочка в фонарике слабая, так что двух квадратных батареек хватает надолго. Чтобы добраться до района Уралмаш, Егор сел, на Визовском трамвайном кольце, на № 19, который довезёт его до кольца Машиностроителей. А оттуда, Боратов планировал прогуляться пешком. Тёмного времени суток ждать бессмысленно, сейчас как раз самые короткие ночи. А откладывать посещение пленницы не хотелось. Нет, сегодня он не будет её мучить, просто посмотрит, как в её глазах поселяется страх.

Егор Боратов не знал, что вся милиция района Уралмаш, сейчас рыщет в поисках свидетелей похищения. Потому он топал спокойно, мысленно предвкушая удовольствие, которое получит от свидания со своей музой – скрипачкой. Видимо ему везло, так как милиционеры к пяти часам вечера покинули квартал, не найдя нужной информации. Надо отдать должное стражам порядка, что они обошли все близко стоящие бараки. Но и этого Баратов знать не мог. Когда он подходил к сараям, то здесь уже не было патрулей или участковых. По пути, Егор зашёл в один из бараков, где в общественном туалете набрал под краном воды. Ведь он не хочет, чтобы у скрипачки случилось обезвоживание. Боратов был настолько увлечён предстоящей встречей с пленницей, что практически не смотрел по сторонам. Он подошёл к двери сарая, собрался было достать ключи, чтобы отпереть замок. Но в этот момент, из‑за угла сарая вышел молодой парень. Егор никогда не жаловался на свою память. Потому он сразу узнал парня, которого встречал во Дворце Молодёжи, рядом со скрипачкой. Парень прошёл несколько шагов, но вдруг, будто что‑то вспомнил, посмотрел на Егора внимательней. Боратов сразу понял, что парень его опознал. А ещё Егор вспомнил, что парень видел его удостоверение, а значит мог запомнить имя и фамилию, а также газету, в которой он работает внештатным фотографом. Боратов сунул руку в карман пиджака, нащупал кастет. В голове, испуганной птицей, металась мысль, бежать или убить этого парня. Егор достал кастет, одел его на руку и ощерился. Нет, парня оставлять в живых нельзя. В это время парень стоял и внимательно рассматривал Боратова.

– Пап, мы с тобой Катю искали, а нашли того, кто нам очень в этом поможет, – произнёс парень, но смотрел он куда‑то за спину Егора.

Боратов быстро оглянулся и увидел мужика, которого видел ранее, тоже рядом со скрипачкой. Выражение лица мужика не сулило ничего хорошего. Справиться сразу с двумя шансов нет. И Егор побежал. Но, как оказалось молодой парень бегает намного быстрее, чем сам Егор. Да и мужик бежал достаточно бодро. Парень догнал Боратова, поставил подножку. Егор растянулся на земле, больно ударившись коленями и ободрав руки. А мужик, подбежав, прыгнул Егору на спину. Он ударил Боратова куда‑то в район почек. От боли у Егора помутнело в глазах. Вдвоём они подняли тело Егора и потащили к той двери сарая, в которую Боратов не успел попасть. Парень охлопал карманы Егора, достал ключи и открыл дверь сарая.

– Отличное место, чтобы поговорить по душам. Сейчас этот сучонок мне всё расскажет. Малой, это точно он? – спросил мужик у парня.

– Не сомневайся, этот гад наверняка долго следил за Катей, – ответил парень.

– Ты, малой, погуляй, пока я разговорю пациента, – строго предложил мужик.

– Катя мне сестра, а не только тебе дочь, – не согласился парень.

Мужик пожал плечами и ничего не ответил. Они затащили Егора в сарай и прикрыли дверь. Руки и ноги связали ремнями, которые вытащили из своих брюк. Сняли с Егора пиджак. Мужик рукавом пиджака соорудил кляп, которым заткнул рот Боратову. Егора привалили спиной к стене сарая. Ни мужик, ни парень, не видели, что под матами стекловаты есть вход в погреб. У мужика была сумка, из которой он достал небольшой гвоздодёр, плоскогубцы и клещи. Инструмент положил рядом с Егором, чтобы тот видел.

– Послушай, паря, я тебе так скажу. Есть у меня уверенность, что ты мою дочку похитил. Так говорит мой сын, а он никогда не ошибается. Ему милиция сегодня показывала твой портрет. В связи с этим у меня к тебе предложение. Ты говоришь, где моя дочь. Тогда я вызываю милицию, передаю тебя стражам закона. Ну или ты упираешься, тогда я принесу тебе боль, много боли. Для начала сломаю все твои пальцы, на ногах и на руках, – мужик говорил спокойно, без каких‑либо эмоций, но глаза его сверкали зловеще.

Именно взгляд мужика поселил в груди Егора страх, который постепенно нарастал. Боратов не был трусом, но сейчас он испытывал действительно страх, который липкими волнами проникал в душу. Мужик подождал некоторое время, кивнёт Егор или нет. Не дождавшись нужного результата, он взял плоскогубцы, расстегнул штаны Егору, порвал трусы, оголив хозяйство Боратова. Нет пальцы ему не ломали. Мужик плоскогубцами сжимал яички Егора, что приносило невыносимую боль.

– Ну что, готов быть откровенным? – спросил мужик, прекратив истязания Егора через несколько мучительных минут.

Боратов согласно закивал головой, из его глаз лились слёзы, а из носа сопли, ужас поселился в груди.

– Ну вот и молодец, я не сомневался, что ты расскажешь правду, – ответил мужик, вытаскивая кляп изо рта Егора.

Сначала Боратов плакал, когда ему вынули кляп. Тело дрожало, а потом Боратов начал говорить. При этом он повёл свой рассказ с того, как первый раз изнасиловал и убил женщину в Воронеже в 57‑ом году. На его рассказ ушло полчаса, так показалось Егору. Мужик не торопил Егора, просто внимательно слушал.

– Теперь о главном, где моя дочь? – спросил мужик Егора, на что Боратов показал вход в погреб.

Мужик и парень быстро убрали маты из стекловаты, открыли крышку погреба, а через пять минут достали оттуда скрипачку, которая была до сих пор без сознания. Мужик потрогал шею девушки.

– Жива. Малой, быстро к телефону. Звони матери, потом в больницу, скажешь, что девушка после травмы без сознания, пока без подробностей. Потом звони тому менту, о котором ты рассказал. Пусть приезжает и забирает этого чудака, – распорядился мужик.

Парень куда‑то убежал, но вернулся достаточно скоро. Милиционер, старший лейтенант Кузнецов, приехал быстрее, чем появилась машина скорой помощи, которая увезла девушку. Милиционер и мужик о чём‑то говорили, но Егор не знал о чём. Он действительно испытывал облегчение от того, что здесь появилась милиция. Вскоре приехала милицейская машина, Боратова погрузили в авто и повезли в отдел.

Глава 1.

Июнь 1975 год. Свердловск. Егоров Михаил.

После того, как я вернулся в квартиру и убедился, что Катя не ночевала дома. Я попробовал поработать над книгой. Но какое‑то внутреннее беспокойство не давало мне сосредоточиться над сюжетом. Может стоит позвонить кому‑то из одноклассников? К своему стыду я не знал домашних номеров ребят или девушек, которые учились вместе с Екатериной. Тем не менее вошёл в комнату сестры, стал просматривать ящики её письменного стола. Обнаружил дневник Кати. Подержал некоторое время в руках, рассматривая обложку. Было бы интересно узнать, какие тайны доверяет сестра этой тетрадке. Но я всё же решил не лезть в девичьи секреты, положил дневник на место. Наконец‑то нашёл блокнот с номерами телефонов, здесь даже были адреса. Это как раз то, что мне надо. Я взял телефонный аппарат с тумбочки в коридоре и пошёл в свою комнату, благо телефонный провод имеет запас длины. Блин! Совсем не помню по именам Катиных одноклассников. Хотя стоп! К нам приходила Галя Агапова, симпатичная такая блондинка. Я ещё подумал, что не отказался бы «замутить» с ней. Улыбчивая такая, на щеках появляются ямочки, когда улыбается. М‑да. У меня сейчас такой возраст, когда я готов заглядывать под юбку каждой симпатичной девчонке. Сестра и Галя часто что‑то мерили из одежды, в комнате сестры. Я поискал по алфавиту. Есть адрес, живёт на улице Победа, в 24‑ом доме, есть и телефон. Я набрал номер, но никто трубку не брал. Сегодня суббота, вполне могут быть за городом. Только положил трубку на аппарат, как телефон сразу зазвонил. Я даже вздрогнул от неожиданности.

– «Квартира Егоровых», – произнёс я в трубку.

– «Вас беспокоят из районного отдела милиции, старший лейтенант Кузнецов. С кем я разговариваю, представьтесь?» – произнёс мужчина, представившись, кто он такой.

– «Егоров Михаил. А что случилось?» – представился я в ответ, сразу спросил причину звонка.

– «Я недалеко от вашего дома, подойду минут через пять. Надо бы поговорить, но не по телефону, адрес знаю», – предложил мужчина.

– «Хорошо. Подходите, я дождусь», – ответили я.

Почему бы не поговорить? Пусть приходит. Звонок вызвал во мне не только любопытство, но и усилилось чувство тревоги. Как и обещал товарищ Кузнецов, он пришёл через пять минут. Может находился где‑то поблизости. Раздался дверной звонок, я пошёл открывать входные двери. Передо мной стоял достаточно крепкий мужчина, в гражданском костюме. Короткая стрижка. Взгляд острый, изучающий. Рост примерно, как у меня. Мне хоть всего пятнадцать с половиной лет, но мой рост уже сто восемьдесят сантиметров. Мужчина достал и раскрыл своё удостоверение. При чём, не просто махнул перед моими глазами, а дал мне возможность, очень внимательно прочитать, кто он такой. Я ещё раз представился, отшагнул в сторону пропуская в квартиру старшего лейтенанта. Закрыв входную дверь, я двинулся на кухню, Кузнецов пошёл за мной. Он присел на предложенный табурет и рассказал по какой причине пришёл к нам. На Катю ночью напали. Точнее не только на неё одну. Пострадала Агапова Галя и Романова Вера, которым преступник нанёс тяжёлые телесные повреждения, а вот Екатерину он забрал с собой. Произошло похищение. У меня защемило где‑то в груди, да так, что закружилась голова, я наверняка побледнел. На лбу у меня выступил холодный пот. Старший лейтенант объяснил, в каком месте произошло нападение. Что здорово удивило меня, ведь мы жили много лет в том районе бараков. Да там Катю каждая собака знает. Из местных никто бы не стал обижать её, я в этом уверен. О чём сообщил Кузнецову. Кузнецов пояснил, в каком направлении двигался преступник с Катей. На мой взгляд это не просто нападение с целью изнасилования. Охота велась именно на Екатерину, в этом у меня не было никаких сомнений. А когда старший лейтенант показал рисунок, что‑то вроде словесного портрета, точнее два рисунка. На одном предполагаемый преступник был в очках, на другом без очков. Я практически сразу вспомнил мужика, которого видел во Дворце Молодежи. Тот самый, что вломился на репетицию музыкального коллектива «Время вперёд». Я его тогда выставил вон. Он представился фотографом, даже показал удостоверение внештатного сотрудника газеты. Мне тогда здорово не понравилось, как тот мужик смотрел на Катю, словно хищник перед ужином. Об этом я сразу рассказал Кузнецову, заверив, что имя и фамилию я запомнил хорошо. Некий Боратов Егор Иванович. Кузнецов практически сразу засобирался, оставил мне свой рабочий и домашний телефоны.

– Ты мне здорово помог. Я сейчас в редакцию газеты метнусь, узнаю адрес этого Боратова, потом на адрес скатаюсь. Ты, Миша, если что‑то ещё вспомнишь, звони по этим номерам. Один номер рабочий, а второй домашний. До вечера я проверю, что это за «фрукт», – пояснил Кузнецов, прежде чем покинул нашу квартиру.

После ухода старшего лейтенанта милиции, я чувствовал себя, как зверь в клетке. Бесцельно шатался по квартире. Часть моего молодого разума требовала действий, а вторая часть, более опытная говорила, что следует дождаться родителей. Я пробовал садиться писать что‑то по книге, но ничего не получалось, мысли вновь и вновь возвращались к сестре. А ведь в прошлой жизни ничего подобного не было. Может это Вселенная сопротивляется, ведь судьба Кати явно меняется. Вот и подкидывают Высшие силы испытания. Верю ли я в Высшие Силы Вселенной? А как, по‑вашему, я оказался здесь, в своём теле, пятнадцатилетнего пацана? Так что, при таком раскладе, и не в такое поверишь.

Родители вернулись в пятом часу вечера. Мама сразу с порога заподозрила что‑то неладное.

– Миша, что случилось, ты не заболел? А где Катя, сынок, ты чего такой взъерошенный? Рассказывай всё немедленно, я чувствую, что что‑то произошло, – потребовала мама.

Я пригласил родителей в гостиную, где им выложил всё о последних событиях. Мама как‑то побледнела, приложив ладошку ко рту, чтобы не закричать. А отец потемнел, словно грозовая туча. Однако родители не стали ахать или охать. Мама принесла телефонный аппарат в комнату, начала набирать номер.

– Дозвонюсь Мазурову, узнаю, что милиция делает для спасения нашей дочери, – заявила мама.

Отец же подробно расспросил меня, где произошло нападение, некоторое время помолчал. Потом кивнул мне, и мы вышли из гостиной.

– Если её не вывезли с района на машине, то значит спрятали где‑то в сараях. В бараках её прятать на станут, Катю там каждый забулдыга знает, как и знают меня. Если она жива, то её спрятали где‑то в сараях, – выдал плод своих размышлений отец.

Из гостиной вышла мама, она закончила говорить с начальником отдела милиции в нашем районе.

– Мазуров сказал, что вся милиция района занимается тем, что делают поквартирный обход всего квартала. Пострадали ещё две девочки Галя Агапова и Вера Романова, но они уже в больнице. Задействованы даже инспекторы ГАИ, которые проверяют все машины на выезде из города, по району ездят патрули, ведётся поиск, – сообщила нам мама результаты своих переговоров с начальником милиции нашего района.

Честно говоря, я думал, что мама будет плакать или ещё как‑то выражать своё беспокойство. Но нет, она была в этот момент собрана, словно солдат, собравшийся на войну.

– Витя, что думаешь делать? – обратилась мама к отцу.

– На милицию надейся, а сам не плошай. Галя, ты сиди дома, будь на связи. Мы с малым пойдём прошвырнёмся по району, посмотрим на месте, – принял решение отец.

Я пошёл в свою комнату одеваться, прихватив телефонный аппарат. Надо позвонить Нелле, ведь она ждёт моего звонка. Никаких подробностей Нелле рассказывать на стал, сказал, что срочные семейные обстоятельства, перезвоню завтра. Одел спортивную кофту и лётные брюки, вышел в коридор. Отец тем временем складывал в хозяйственную сумку инструменты. Небольшой гвоздодёр, плоскозубцы и кусачки. Кроме этого, он прихватил два фонарика. Я вопросительно посмотрел на отца, но он кивнул мне, мы сразу вышли из квартиры.

– Будем вскрывать с тобой сараи, все подряд. Если её не вывезли, то она должна быть там. Живая или неживая, но мы её найдём, – решительно заявил отец.

К сараям мы пошли пешком, родители уже поставили машину в гараж, отец не считал нужным тратить время на поход за машиной.

Мне объяснил старший лейтенант Кузнецов, где конкретно произошло похищение Кати. Вот оттуда мы и начали с отцом. Он осмотрел территорию, присматриваясь к барачным домам.

– Говоришь, что старлей указал то направление? – отец протянул руку в сторону Стахановской и Победы.

Я согласно кивнул головой, подтверждая то, что уже рассказывал отцу.

– Сомневаюсь, что та тварь, которая похитила Катю, пошёл в первые ряды сараев. Могла подняться суматоха, выпускники могли забить тревогу. Начнём с того конца, от Стахановской. Смотрим, если надо вскрываем замки, тщательно осматриваем, – озвучил план наших действий отец.

Мы начали методично осматривать сараи. Во многих сараюшках, двери были с огромными щелями. Так что вскрывать не приходилось, ибо было и так видно, что сарай пустой, или в нём ничего кроме дров нет. Хотя отец вскрыл пяток замков, чтобы мы более тщательно осмотрели сарайчики. Решили перейти ко второму ряду сараев. Решили проверять навстречу друг другу. Отец начнёт с левой стороны, я с правой. Только я завернул за угол, как увидел мужика, который пытался открыть свой сарай. Он стоял ко мне боком, я мельком взглянул на него. Не знаю, что во мне «щёлкнуло». Будто интуиция шепнула. Я чуть приостановился, секунда, вторая. Я сделал ещё пару шагов. В этот момент мужик повернулся ко мне лицом. Он явно меня узнал. На его лице проявился испуг, а может удивление. Я успел сделать два шага, прежде чем тоже опознал его. Этот придурок достал из кармана кастет, примеривая его на руку. С другой стороны, я увидел подходящего отца. Отец разглядел нас обоих, сейчас направлялся к нам.

– Пап, мы с тобой Катю искали, а нашли того, кто нам очень в этом поможет, – произнёс я, заглядывая за спину мужика.

Нет никаких сомнений, что этот тот мужик, которого я видел во Дворце Молодёжи. Мужик оглянулся и увидел моего отца. Не знаю, какие мысли завертелись в его голове. Но Егор Боратов, я не сомневался, что это он, вдруг решил проявить чудеса быстрого бега. Он рванул в сторону от нас. Не раздумывая ни секунды, я рванул за беглецом, да так, что чуть подошвы своих кед не потерял. Никогда так быстро не бегал. Если бы меня в этот момент выпустили на соревнования по спринтерскому бегу, я бы, наверное, побил все мировые рекорды. Догнал я мужика быстро, за несколько секунд. Поставил ему подножку, мужик растянулся на земле. Батя не отставал в забеге, хотя чуток припозднился, на пару секунд. С разбегу отец прыгнул на мужика, вминая его в землю. Врезал ему в район почек, от чего несостоявшийся бегун, начал загибаться и стонать. Отец кивнул мне, чтобы я взялся за ноги, мы бодренько потащили мужика к дверям того сарая, который он пытался открывать. Я охлопал карманы мужика, нашёл нужные ключи, открыл дверь сарая. Туда мы его и заволокли. Связали руки и ноги нашими ремнями.

– Отличное место, чтобы поговорить по душам. Сейчас этот сучонок мне всё расскажет. Малой, это точно он? – спросил отец у меня, когда осмотрелся в сарае.

– Не сомневайся, этот гад наверняка долго следил за Катей, – ответил я отцу.

– Ты, малой, погуляй, пока я разговорю пациента, – строго предложил отец мне.

– Катя мне сестра, а не только тебе дочь, – не согласился я, даже не собираясь уходить.

Отец хмыкнул. Достал из сумки гвоздодёр, клещи и плоскогубцы. О чём‑то подумал. Наверняка решал, какой инструмент больше подойдёт для откровенного разговора.

– Послушай, паря, я тебе так скажу. Есть у меня уверенность, что ты мою дочку похитил. Так говорит мой сын, а он никогда не ошибается. Ему милиция сегодня показывала твой портрет. В связи с этим у меня к тебе предложение. Ты говоришь, где моя дочь. Тогда я вызываю милицию, передаю тебя стражам закона. Ну или ты упираешься, тогда я принесу тебе боль, много боли. Для начала сломаю все твои пальцы, на ногах и на руках, – отец говорил спокойно, без каких‑либо эмоций, но глаза его сверкали зловеще.

В этот момент я не завидовал этому мужику, на его лице было видно, как страх заполняет его сущность. Честно скажу, первый раз видел отца, в такой спокойной ярости. М‑да, умеет отец жути нагнать. Чтобы мужик не орал на весь район, отец соорудил кляп из одежды этого гада. Вновь осмотрел инструменты, решил, что плоскогубцы самый лучший способ вывести человека на откровенность. Расстегнул мужику штаны и порвал ему трусы, доставая хозяйство нашего пленника. Отец приступил к процедуре полевого допроса, по‑другому я это назвать не могу. Думаю, что мошонка этому мужику больше не понадобиться. Я даже отвернулся, чтобы не видеть, как мой отец давит «орешки» этому бедолаге. Батя за свою дочурку Катю и не на такое способен. Вот ничуть не сомневаюсь.

– Ну что, готов быть откровенным? – спросил отец, прекратив истязания мужика на некоторое время.

Боратов так закивал головой, соглашаясь, что я подумал, как бы его голова не отпала от шеи.

– Ну вот и молодец, я не сомневался, что ты расскажешь правду, – высказался отец, вытаскивая кляп изо рта нашего пленника.

Боратов запел, как соловей, вываливая на наши уши, с чего он начал свои преступления. Оказалось, что своё первое убийство он совершил в 57‑ом году, в Воронеже. Потом были Тула, Рязань, Подольск и Брянск. Странно, но отец не прерывал мужика. Слушал внимательно, как, собственно, и я. Когда Боратов закончил рассказывать об убийствах в Свердловске, он замолчал.

– Теперь о главном, где моя дочь? – спросил отец у мужика.

На вопрос моего отца, Боратов показал вход в погреб. Уже через пять минут мы подняли наверх Катю, которая была без сознания.

Отец потрогал пульс на шее Кати, убедившись, что она точно жива и дышит.

– Жива. Малой, быстро к телефону. Звони матери, потом в больницу, скажешь, что девушка после травмы без сознания, пока без подробностей. Потом звони тому менту, о котором ты рассказал. Пусть приезжает и забирает этого чудака, – распорядился отец, укладывая Катю поудобней.

Я побежал к таксофону. Где в этом районе есть рабочие телефоны, я знал, так как совсем недавно жил в этих кварталах. Набрал маму, долго говорить с ней не стал, предупредил, что перезвоню, когда будем знать в какую больницу повезут Екатерину. Надо было звонить в скорую, но я решил позвонить Кузнецову. Он оказался на рабочем месте. Отреагировал старший лейтенант быстро.

– Скоро буду, неотложку вызову сам, на наш вызов они быстрей подъедут, – произнёс Кузнецов и отключился.

Не прошло и десяти минут, как приехал старший лейтенант Кузнецов на машине ГАИ. Мне пришлось выйти на улицу Стахановская, чтобы встретить его. Вскоре подъехала скорая помощь. Кузнецов и отец о чём‑то поговорили. Отец поехал сопровождать Катю в 14‑ую больницу, в машине скорой помощи. Приехал милицейский «уазик», в который погрузили Боратова.

– Михаил, поехали к нам в отдел, расскажешь всё, что запомнил. Меня твой отец уверил, что память у тебя отличная, – предложил Кузнецов.

– Без проблем, только маме надо сообщить, что сестру увезли в 14‑ую больницу, – согласился я сразу.

– Позвонишь от нас, не будем терять время, – принял решение старлей.

До Орджоникидзевского отдела мы доехали на «жигулях» ГАИ. Прошли сразу в кабинет начальника отдела. Полковник Мазуров был на месте. Из его кабинета я позвонил домой, маме сообщил, что Екатерина в 14‑ой горбольнице, с нею отец, а я подойду чуть позже.

– Ну, Михаил, начинай рассказывать, постарайся ничего не забыть, а я запишу, – предложил Кузнецов, а Мазуров приготовился слушать.

– Боратов говорил без подробностей, как убивал и насиловал непонятно, в том числе неясно, где он прятал трупы. Фактически только перечислил жертвы и города, в которых совершил преступления, – начал я говорить то, что запомнил.

Следующие полчаса я перечислял количество жертв, с названием городов. Когда я закончил, полковник Мазуров выругался длинной тирадой нецензурного содержания.

– Получается, этот сучонок начал насиловать и убивать ещё в 57‑ом году. Чтоб ему пусто было. Следствие похоже затянется не на один год, потом судебное разбирательство. Это при условии, что этот пёс не начнёт отпираться. Твоему отцу, Миша, он мог что‑то с испугу наговорить, так сказать под давлением, – высказал своё мнение Мазуров.

– Да уж, сто двадцать семь изнасилований и убийств за восемнадцать лет, серьёзная картина вырисовывается, – добавил Кузнецов.

– Следствие закажет экспертизу на вменяемость этого придурка. Это же сколько «глухарей»1 будет раскрыто, в голове не укладывается, – произнёс полковник.

– Больше всего в городе Тула, пятьдесят пять женщин, разного возраста, – подсчитал Кузнецов.

– Получается, он из Тулы приехал к нам, здесь продолжил. Это что же за зверь такой? Даже не представляю, как докладывать руководству, – Мазуров явно озаботился предстоящим докладом своему начальству.

– Олег Игоревич, надеюсь отца не привлекут за то, что он слегка помял Боратова? – спросил я.

– За это не переживай, найдём способ объясниться, – заверил меня Мазуров.

– Миша, тебя и отца, скорей всего, будет вызывать следователь для дачи показаний. Вы там не наболтайте чего лишнего, про пытки и всё такое, – предупредил меня Кузнецов.

На его слова я кивнул. А через пять минут уже топал в сторону 14‑ой горбольницы, надеясь найти там отца и мать.

Июнь 1975 год. Свердловск. Егорова Галина. Эпизоды.

Как только сын рассказал Галине Николаевне о том, что дочь Катю похитили, женщина находилась на грани истерики. Но собрала всю свою волю «в кулак». Для начала она позвонила начальнику Орджоникидзевского отдела, с которым была неплохо знакома. Мазуров попытался успокоить Галину, утверждая, что все сотрудники отдела занимаются поиском пропавшей девушки. Гигантскую тревогу в душе, заверения Мазурова, не успокоили. Зато решение мужа Виктора, пойти на место и начать поиски самим, зародило некоторую надежду в сознании Галины. Она бы, и сама бросилась на поиски дочери, но муж категорично заявил, что Галина остаётся дома, для связи. Спорить с Виктором, в данной ситуации, Галина не стала. Когда муж и сын ушли, Егорова некоторое время металась по квартире. Потом решила чем‑то занять себя. Взяла влажную тряпку и начала протирать пыль в квартире. Уборка не успокаивала Галину, но прекрасно дала возможность двигаться с пользой, нежели просто бесцельно метаться по комнатам квартиры. После протирания пыли во всех комнатах, Галя взяла пылесос и пропылесосила квартиру. Когда раздался телефонный звонок, она бегом бросилась к аппарату. Звонил сын.

– «Мам, мы нашли Катю. Она точно жива, получила повреждения по голове, но не думаю, что это опасно для её здоровья. Я сейчас сообщу в милицию, мне дали контактный номер, ну и скорую вызову. В какую больницу увезут Катю сообщу позже, папа поедет с врачами скорой помощи в больницу, а я скорей всего останусь давать показания милиции», – объяснил сын и повесил трубку.

Когда Галина слушала сына, она опёрлась на стену, чтобы не упасть в обморок. От сильных переживаний кружилась голова. Как только связь прервалась, продолжая держать трубку телефона в руке, Галина медленно сползла по стене, усевшись на полу. Подогнув к себе колени, уткнувшись в них лицом, Галина разрыдалась. Женщина больше ничуть не сдерживала себя, выплёскивая со слезами и стоном всю напряжённость, что скопилась в ней, за это короткое время ожидания. Егорова никогда не сомневалась, что любит своих детей. А вот сейчас, она вдруг поняла, что потерять ребёнка – это самое большое горе, которое может произойти с человеком. Отрезвление от истерики пришло, как только Галина подумала, что Виктор может убить преступника, а за это его обязательно будут судить. Галина вытерла слёзы, направилась в ванную комнату, чтобы умыться. Сын сказал, что перезвонит, когда будет знать в какую больницу, увезут дочь. А значит надо быть готовой бежать в больницу, где она будет ждать выводы врачей. Умывшись, Галина подумала, что самое время молиться богу. Из каких‑либо молитв, она знала только одну – «Отче наш», которую выучила по настоянию матери, ещё в своём детстве. Егорова начала шептать молитву «Отче наш», снова и снова повторяя слова молитвы, а в конце просила бога, чтобы он позаботился о дочери. Сколько раз она прочитала молитву, Галя не смогла бы сказать точно. Телефонный звонок вновь прозвучал неожиданно, заставив её вздрогнуть. Звонил сын. Сообщил, что Катю увезли в 14‑ую горбольницу. Галина быстро накинула плащ, одела туфли и выбежала из квартиры.

До больницы она почти бежала, время от времени переходя на быстрый шаг. В приёмном отделении больницы, ей сообщили, что дочка в палате реанимации. Но разрешили пройти наверх, в отделение интенсивной терапии. Здесь она обнаружила Виктора. Он сидел на кушетке, которая стояла у входа в отделение реанимации. Галя бросилась в его объятия. Виктор встал и обнял жену. Галина чуть вновь не расплакалась, но взяла «себя в руки». Не время лить слёзы. Вот когда останется наедине с собой, вот тогда и даст волю слезам.

– С Катей всё хорошо? – задала вопрос Галина, при чём вопрос показался ей глупым.

Как может быть хорошо, когда её дочь в реанимации? Виктор отстранил жену, продолжая удерживать руки на её плечах.

– Сейчас её обследуют врачи, нам требуется только подождать. Наберись сил, Галя, главное, что наша дочь жива и не покалечена, – строго произнёс муж.

Как ни странно, но именно строгий тон мужа, добавил сил Егоровой. Она присела на кушетку, приготовившись ждать, когда появится врач и скажет, что с доченькой. Прошло примерно полчаса, когда Галине удалось снова взять свои чувства под контроль.

– Вы этого нелюдя поймали? – спросила она у мужа.

– Поймали, Галя. Сейчас его, наверное, допрашивают в милиции. Малой тоже поехал туда, чтобы дать показания, – ответил муж.

– Я думала ты его убьёшь, переживала за тебя, – тихо произнесла Егорова.

– Сначала так и хотел сделать. Но перед этим допросил его, грехов за этой тварью хватает. Пусть с его грехами милиция разбирается, а то ещё бы посадили за эту суку, – так же тихо произнёс Виктор.

Они ждали минут сорок, когда появился сын Миша. Галина увидела в глазах сына тревогу. Какое‑то тёплое чувство появилось в груди. Приятно знать, что дети любят друг друга. Галя ничуть не сомневалась, что Катя так же относится к брату, как и он к ней.

– Доктор выходил? – сразу спросил Миша.

– Нет, вот сидим ждём, – ответил отец.

Галина говорить пока не могла, в горле по‑прежнему стоял ком, очень хотелось плакать, но она сдерживала себя. Прошло не меньше двух часов. Галя сидела рядом с мужем, навалившись на его плечо. Сын сидел, с другой стороны, навалившись на стену и прикрыв глаза. Наконец появился заведующий отделением. Егоровы разом вскочили и подошли к доктору.

– Мы полностью провели осмотр. Насилия над вашей дочерью не было. Она очнулась, ей поставили капельницу и дали снотворного. Повреждения черепа нет, но имеется небольшое сотрясение мозга. Она ничего не помнит, что с ней произошло. Думаю, через день, мы переведём её из реанимации в обычную палату, – сообщал хирург.

– Скажите мы можем её сейчас увидеть, ну пожалуйста? – сразу подхватилась Галина.

– Сейчас она спит. В её состоянии сон лучшее лекарство, приходите завтра, когда мы переведём её в другую палату. В реанимацию никого не пускают. Не переживайте, всё будет с девушкой хорошо, поверьте моему опыту, – не согласился пропустить, в палату к Кате, завотделением.

Находиться в больнице больше не имело смысла. Потому Егоровы собрались и пошли домой. Всю обратную дорогу молчали. Только дома, уже в постели, Галя, прижавшись к мужу, дала волю слезам, а Виктор нежно поглаживал её, пока она не заснула.

Июнь 1975 год. Свердловск. Егоров Михаил.

В воскресенье утром, мы с отцом, как обычно, вышли на пробежку и зарядку, я взял с собой ключи от гаража.

– Пап, я сегодня с тобой не побегу. Разогреюсь, пока бегу до стадиона, там разомнусь, и сразу в гараж. Хочу сегодня покататься на байке.

– Хорошо. Мы ближе к обеду Катю навестим с матерью, ты с нами? – согласился отец, попутно задав мне вопрос насчёт посещения больницы.

– Обязательно, – ответил я и побежал в сторону Кировоградской улицы.

Добежав до стадиона, обнаружил, что Нелли Григорьевна не изменяет своим привычкам. Она уже здесь, активно разминается. Минуту постоял, восстанавливая дыхание, а заодно насладился эстетикой красивой женской фигуры. Может кто‑то подумает, что у меня сестра в больнице, мне не пристало думать о женщинах? Не соглашусь с этим человеком. Во‑первых, молодая часть моего разума, в тендеме с телом, только и думает о женщинах. Хорошо то, что взрослая часть моего разума, немного уравновешивает юную половинку. Во‑вторых, с Катей всё очень даже неплохо, так нас заверил врач в больнице. Серьёзных повреждений у сестры нет. Думаю, через пару недель она будет в полном порядке. А вот её одноклассницам повезло гораздо меньше. У Галки Агаповой сломана челюсть, такие травмы наверняка заживают долго. А у Веры Романовой сильно разбита голова и тяжёлое сотрясение мозга. Видимо это гад Боратов, совсем не сдерживал удары, когда бил девушек. Почему он не покалечил Катю, наверняка выяснит следствие. Хотя у меня есть некоторые предположения. Возможно, что Боратов фанател по Кате, так что это могло быть причиной, почему он ей не нанёс сильные увечья. Нелли вдруг оглянулась, увидела меня и помахала рукой. Более стоять со стороны её спины, нет смысла. Я двинулся к ней. Поздоровался.

– Миша, вчера что‑то случилось, твой голос был напряжённым? – спросила Нелли.

Пришлось рассказать ей о нападении на девушек. Всё равно может узнать от кого‑нибудь. Правда рассказал в урезанном варианте. О прошлых преступлениях Боратова говорить не стал, к тому же меня об этом попросили в милиции.

– Какой ужас. Надо проведать девочек в больнице. Не знаешь, к ним пускают?

– Точно не знаю, про Агапову и Романову не спрашивал. В обед пойду с родителями, узнаю и расскажу чуть позже. Мы увидимся после обеда? Предлагаю прокатиться на озеро, искупаемся, позагораем, – предложил я.

– Я согласна. Ты сможешь сегодня остаться у меня?

– Конечно смогу, даже сделаю это с превеликим удовольствием, – ответил я.

Мы потратили на разминку ещё минут сорок, потом побежали до моего гаража. Оттуда я довёз Нелли до её дома. Договорились, что она будет ждать меня после обеда. От Нелли Григорьевны я поехал домой. Время до посещения больницы было, потому решил посидеть над книгой, за меня её никто не напишет. Тем более остались последние главы. Сразу после военного романа допишу первую часть нового цикла фантастики, она у меня тоже почти готова. Хорошо бы запланировать поездку в Москву в конце месяца, а там сдать сразу две книги.

– Миша, ты идёшь с нами? – спросила мама, заглянув в мою комнату.

Я отложил рукопись, быстро оделся и вышел в коридор. Родители уже стояли возле выхода из квартиры.

– По пути зайдём в гастроном, надо купить хотя бы сока девочкам, даже не знаю, что им можно сейчас, – предупредила мама, а мы с отцом не возражали.

Раз мама упомянула, во множественном числе девчонок, значит планирует проведать Агапову и Романову.

– Мам, извини, что напоминаю. Ты узнавала по поводу пишущей машинки?

– Ой, совсем вылетело из головы. Ты же заканчиваешь книги, а значит скоро лететь в Москву. Мне посоветовали там и купить, чтобы не переплачивать здесь, – ответила мама.

Мы вышли из дома, решили пройтись пешком до больницы, срезая путь по дворам.

В больнице мы выяснили, что Катю перевели из реанимации. В положенное время посещения не запрещены. А вот, Агапова и Романова, как оказалось, всё ещё в реанимации. Им сделали операции, когда переведут в общие палаты, неизвестно. Нам встретились родители Романовой в больнице, а также мама Агаповой. Отец Гали с семьёй не живёт. Моя мама некоторое время пообщалась с ними. А потом мы двинулись в палату к сестре. Когда вошли в палату, я заметил, что Катерина не выглядит какой‑то удручённой. Скорее хорохорится. Хотя голова у неё перебинтована. Увидев нас, сестра обрадовалась.

– Как ты себя чувствуешь, дочка? – заботливо спросила мама.

– Уже лучше, голова почти не кружится, хотя вставать мне запретили. Вы принесите мне нотные листы сюда, и наш магнитофон. Да, ещё кассеты с классической музыкой, они подписаны, лежат в нижнем ящике моего стола.

– Катенька, какие фрукты тебе можно? – вновь озаботилась мама.

– Наверное любые. С утра приходил следователь, снял с меня показания, – сообщила Катя.

На тумбочке возле кровати сестры лежали три яблока, мама не пропустила этот момент мимо.

– Катюша, тебя кто‑то проведал, вижу яблоки лежат, – заинтересовалась мама.

– Следователь принёс, пожелал скорейшего выздоровления. Мам, а этого придурка посадят?

Так как мама задержалась с ответом, её опередил я.

– Обязательно посадят. Справедливый советский суд не оставит его на свободе, даже не переживай по этому поводу, – добавил я.

– Я и не переживаю, была нужда переживать за какого‑то козла. Вот только у меня вопрос, а что, если среди моих фанатов, ещё появятся такие? – вдруг задалась вопросом сестра.

– Наймём тебе охрану, ну или сами охранять будем будущую звезду эстрады, – весело успокоил я сестру, чем вызвал у неё улыбку.

Похоже с психикой у сестрёнки всё в полном порядке. Не успел этот урод её напугать. Так сказать, спасительный обморок сослужил сестре хорошую службу. После посещения сестры мы все вместе отправились домой. Мама предложила зайти на колхозный рынок, чтобы купить фруктов для Кати.

В 70‑е годы – самое стабильное время в СССР. Цены не скакали, как блохи на бездомной собаке. Даже дефицит снизился на некоторые товары. Я не стану сейчас углубляться во все проблемы советской торговли, остановлюсь только на продуктах. В своей прошлой жизни, в свои пятнадцать с половиной лет, я не задумывался над тем, насколько повезло нашей семье в том, что мама работала в торговле. Обеспечением продуктовой корзины для семьи, занималась именно мама. Попав в своё тело в этом времени, но уже со зрелым мировоззрением, я имею возможность наблюдать, как это было на самом деле. Я уже говорил ранее, что полки в магазинах пока ещё не опустели, но и не ломились от изобилия. Рядом с государственной торговлей существовала потребительская кооперация. Часто в продуктовых магазинах имелись отделы, где продукты продавали по кооперативным ценам. В таких отделах ассортимент был побогаче, но и цены «кусались». Что касается фруктов, то яблоки продавались в свободной продаже. Всё остальное разбиралось достаточно быстро. Так что, если ты решил спонтанно купить фруктов в летнее время, то тебе прямая дорога на колхозный рынок. В случае, если у тебя нет связей в торговле. Статистика этого времени говорит о том, что государственная торговля продуктами составляла не больше пятидесяти процентов всего наполнения товарами в секторе продовольствия. Например, фрукты в летнее время вполне можно приобрести на колхозном рынке. Здесь торгуют колхозники, ну или лица, которые давно обосновались на рынках, но имеющие соответствующие документы, что они колхозники. Торговля идёт излишками от колхозных урожаев, ну или тем, что выращено на личном участке. Фрукты в наш город везут из братских республик, на южных границах Родины. В частности, на нашем рынке, в основном торгуют азербайджанцы, хотя периодично встречаются узбеки или таджики. Цены немного шокируют горожан, но мы себе можем позволить купить абрикосы или помидоры по завышенным ценам. Те же абрикосы можно купить в пределах от двух до трёх рублей за килограмм. Даже не сомневаюсь, что к осени цены снизятся, в два раза, а то и больше. Но сейчас всего лишь начало лета. Везут абрикосы из азиатских республик, а черешню из Краснодарского края, в том числе. Наш семейный бюджет увеличен, за счёт моих вложений. Так что мама смело покупает два килограмма черешни и два килограмма абрикос, немного подумав, мама берёт килограмм яблок. Вечером они с отцом наверняка соберутся проведать Катерину. Прогуливаясь по колхозному рынку вместе с родителями, я вдруг задумался о том, что Нелли Григорьевна, навряд ли может себя побаловать черешней. Безусловно она скоро поедет в Крым, там с фруктами совсем другая ситуация. Но мне захотелось угостить Нелли. Но не покупать же в присутствии родителей. Закупившись фруктами, мы направились домой. В мясной отдел мама заходить не стала, она закупается колбасой и мясом в магазинах, что называется «из‑под прилавка». А что поделаешь? Такова действительность жизни в СССР.

Вернувшись домой, я решил, что сегодня уже работать над книгой не буду. Следует заехать на колхозный рынок, купить черешни, потом забрать Нелли и выдвигаться на природу.

– Мам, я вечером с вами к Кате не пойду. Поеду покатаюсь на мотоцикле, может на озеро сгоняем, – сообщил я маме и отцу о своих планах.

Родители не возражали. Понятно, что с сестрой приключилась беда, но посещение больницы, в обед, немного успокоило родителей. Так что я со спокойной совестью оделся, взял сумку с ремнём через плечо, которую носил в школу. В сумку кинул тетрадь и ручки с карандашами, три книги, одну о войне, а две из первой фантастики. Давно хотел подарить Нелле книжки, а после покинул квартиру. Сразу заехал на рынок, купил два килограмма черешни, а через десять минут въезжал во двор к Нелли Григорьевне. Раз она сказала, что ждёт меня дома, то сразу поднялся к ней в квартиру. Открылась дверь, Нелли была в лёгком халате, явно обрадовалась увидев меня. Я скинул кеды, снял с плеча сумку, положил мотошлемы на пол. Не успев сказать, что купил черешни. Нелли, привстав на цыпочки, обхватила меня за шею руками, прильнув к моим губам долгим поцелуем. Мой организм сработал так, как взрывается порох, когда к нему подносят спичку. Я подхватил её за попу, приподнял, а Нелли тут же обвила свои ноги на моей пояснице. Моя женщина, а теперь так можно говорить, имеет небольшой вес. От силы килограмм пятьдесят пять. Ростом она ниже меня сантиметров пять‑шесть. Очень активно занимается физкультурой, так что жировых отложений я у неё не заметил. Желание обладать ею, тут же заполнило весь мой разум. Подозреваю, что и Нелли испытывала огромное желание к близости, а иначе не стала бы запрыгивать на меня. Таким конструктором, мы и двинулись в сторону комнаты, где имелся диван. Нелли продолжала жадно целовать меня. А потом началось лихорадочное освобождение нас от одежды. Следующие полчаса, а может чуть дольше, мы предавались плотским утехам. Мне нравился темперамент Нелли, возбуждается она быстро, а в процессе несколько раз достигает пика наслаждения. Я попытался напомнить ей о презервативах, даже потянулся к штанам, которые валялись на полу, но она не отпустила.

– Прольёшься мне на животик или на спину, к тому же я глотаю таблетки от беременности, не отвлекайся, – прошептала она.

Ну нет, дак нет. Честно сказать, что мне в данную минуту было сложно контролировать себя. Мы насытились, полежали несколько минут, обнявшись.

– Ну что, ты, кажется, хотел меня покатать на своём байке?

– Поехали на Балтым, искупаемся. Надо черешню помыть, я прикупил на колхозном рынке.

– Я нарежу бутербродов и возьму чай в термосе, так что встаём, но в ванную я первая, – Нелли убежала нагишом в ванную, прихватив в руку халатик.

Я огляделся в комнате, увидел в книжном шкафу фломастеры. Пока Нелли полоскалась, я написал дарственную надпись «На долгую память красавице Нелли», ниже поставил подпись. Пока Нелли хлопотала на кухне, я принёс ей книги.

– Владей. Через несколько десятков лет, точно будет чем похвалиться, так как я обязательно стану знаменитым, – улыбаясь я подал свои книги.

– Даже не сомневаюсь, буду в старости хвастаться, что я лично знала писателя Егорова, при чём близко, – Нелли засмеялась, забирая мои книги, а я двинулся в ванную комнату.

Собирались мы недолго. Нелли помыла черешню, потом одела купальник, а сверху спортивный костюм. В хозяйственную сумку сложила еду, черешню и термос, заодно положила два полотенца и покрывало. А сумку ей придётся держать, между нами. Я, в очередной раз, решил, что мне точно не помешает какой‑нибудь рюкзак. Но не из тех, что сейчас продаются в спорттоварах, а что‑то такое, какие появятся только в 21‑ом веке. На улице тепло, температура выше двадцати градусов, хотя особой жары нет.

– Куда поедем? – спросил я, когда мы уселись на «Хонду».

– Туда, где не встретим учащихся нашей школы. Думаю, что осторожность в этом вопросе не помешает, – ответила Нелли, давая мне возможность самому определиться с местом на озере.

Наши дворовые пацаны и девушки обычно ездят на базу «УЗТМ». Хотя некоторые личности, предпочитают отдыхать на «Берёзовой Роще». А вот на «Звёздочку», редко кто катается, как минимум из моих знакомых. Место там хорошее, пляж песочный. У берега мелко, вода прогревается быстро. Так что мой выбор был очевиден. Я сильно не гнал, ехал неспеша. У границы Верхней Пышмы остановился, заправил полный бак. Всякий раз, когда расплачиваюсь за бензин, кайфую. До сих пор не привык, что бензин стоит всего десять копеек за литр. Еда у нас имелась, потому мы не стали останавливаться в столовой, в посёлке Балтым, проехали сразу на пляж «Звёздочка». Здесь никаких стоянок не предусмотрено. Я подъехал почти к самой воде. Ну не совсем к воде, а там, где начинается песочный пляж, а ещё здесь уже стояло несколько машин, два «москвича» и «запорожец». Выбрал место у кустов, чтобы байк оставался в тени. Расстелили покрывало, застолбив таким образом место. Народу немного, но есть. В основном семьи с детьми, хотя и молодёжи хватает. Здесь озеро мелкое, вот и едут сюда с детьми особенно с маленькими. В будущем озеро Балтым чуток загадят. Одно время там даже запретят купаться. Произойдёт это в конце 90‑х, начале 2000‑х, так что насладиться чистым озером время есть. Почти рядом с нами, расположилась семья. Мужчина лет сорока, женщина чуть моложе, а сними дети, явно дошколята. Я попросил их присмотреть за нашими вещами. В этом времени, в такой просьбе, ничего необычного нет. Что интересно, люди на самом деле присмотрят за вещами, относясь к этому серьёзно. Ну а мы побежали в воду.

Глава 2.

Июнь 1975 год. Свердловск. Екатерина Егорова. Эпизоды.

После ухода родителей, Катерина поела. Как раз наступило время обеда у больных. Так как она считалась лежачей больной, лечащий врач запрещал вставать с постели, девушка поела с удовольствием, хотя больничная еда была очень далека от домашней. После обеда Катя сходила в туалет, ей не нравилось испражняться в металлическую «утку». Голова почти не кружилась, если не наклоняться, то полный порядок. Вернувшись в палату, Катя задумалась о том, что с ней произошло. Тот дебильный придурок, что напал на них, наверняка имел понятные цели. Скорей всего он хотел изнасиловать её. Екатерина не была «комнатным растением», каковыми считают детей, которых родители огораживают от всех бед, в том числе от улицы. Напротив, Катя выросла во дворе. С раннего детства была боевой девчонкой, которая не уступала мальчишкам первенство. До школы, а потом в начальных классах, дралась много и часто. Тем более любимый папочка активно учил её методам самообороны. Нет, он не заставлял свою дочь посещать секцию борьбы, не гонял на утренние зарядки, как это делает с братом Мишкой. Отец просто показывал, куда следует бить рукой, ногой или ещё каким предметом, чтобы наиболее эффективно вывести противника из строя. О том, что девушек насилуют, надо сказать, что это не редкость, Катя конечно же знала. Даже в её классе были девчонки, которые прошли через этот процесс унижения. Зачастую виной таких неприятностей алкоголь. Выпивают с пацанами, а когда становятся пьяными, ничего не соображая, подвергаются сексуальному насилию. Живой пример тому, Галя Агапова. Потеряла девственность пару лет назад, когда в своём дворе пошла встречать новый год с дворовыми пацанами. Не рассчитала коварство алкоголя, напилась и уснула, вот её пьяную и оприходовали. Галка попереживала какое‑то время, а потом махнула на это рукой. Одно время встречалась со старшеклассником, но рассталась больше года назад. Сама Екатерина алкоголем не увлекалась. Ну да, были случаи, когда выпивали совсем немного шампанского, на день рождения или на праздник Нового года. Первый раз Катя попробовала шампанское после шестнадцати лет. Опьянение ей не понравилось, становишься какой‑то неконтролируемой, плюс болит голова, после отрезвления. После выпускного вечера она выпила полстакана сухого вина, естественного чуток опьянела. Может по этой причине пошла в кусты, чтобы справить нужду по‑маленькому. И вот результат. Жаль, что девчонки пострадали сильно. Екатерина задумалась, испытывает ли она какой‑нибудь психологический дискомфорт, после того, что с ней произошло. Ничуть, психика в норме. А вот повторно попадать в такую ситуацию не хочется. Приходя в себя, Катя почувствовала, что ей не хватает работы с музыкой. За последнее время она здорово втянулась в своё увлечение музыкой. Ей нравилось не только заниматься аранжировкой уже известных музыкальных произведений, но и придумывать что‑то новое. С удивлением для себя, он признала, что заниматься музыкой нравится больше, чем танцевать. Пока Екатерина гоняла мысли в своей голове, в палату заглянула медсестра. Увидев, что пациентка не спит, проинформировала.

– Егорова, к тебе посетители, у вас полчаса. С двух до четырёх «тихий час», говорю тебе, а также предупрежу твоих посетителей, – объявила дежурная медсестра и скрылась за дверью.

Через три минуты в палату вошла Софья Яковлевна, а за ней ребята из коллектива «Время вперёд». Так как стульев в палате по числу коек, а палата на четыре места, то Дима Коряков, гитарист коллектива, остался стоять. Ошерович сложила на тумбочку кулёк с черешней и баночку с куриной голенью.

– Я тебе тут кое‑что приготовила, а то знаю я, как кормят в больнице. А ребята на рынке черешни купили, мы её уже помыли. Так что, кушай и поправляйся, даже не вздумай болеть долго. У нас с тобой подготовка к поступлению в консерваторию. Выпишешься, будем усиленными темпами готовиться, – предупредила Ошерович, чем вызвала улыбку Екатерины.

Далее разговор зашёл о том, как случилось нападение. Катя сама толком ничего не знала, только то, что узнала от следователя и от родителей.

– Надеюсь этого гада посадят, при чём надолго, – мстительно произнесла Светлова Валентина.

– Брат сказал, что срок ему большой грозит. С нами у него не первый случай, правда в подробности Мишка не вдавался. Следователь тоже ничего подробно рассказывать не стал, но думаю, что без наказания не останется. Мне сегодня вечером родители магнитофон принесут и кое‑какие аудиозаписи, хочу попробовать что‑то написать, – сообщила Катя членам музыкального коллектива.

– Я подберу несколько классических концертов, Антон тебе занесёт на днях. Тебе, Катюша, будет полезно даже просто прослушать концерты, – сразу подхватилась Ошерович.

– Есть ещё что‑то новенького? – для поддержания разговора спросила Егорова.

– Леонард Израилович договорился, что на основе наших записей выпустят полноценную пластинку. Видела Поличкина, он расстроился, когда узнал, что случилось с тобой. Желает тебе скорейшего выздоровления, в общем переживают все, – сообщила Софья Яковлевна.

Поговорили ещё о разном, но за полчаса все новости не расскажешь. В палату заглянула медсестра, объявила, что начинает время сна для больных. Ребята тепло попрощались с Катей и ушли, вслед за ними ушла Ошерович. После их ухода, Катерина почувствовала сонливость, а вскоре заснула. Вечером приходили родители, принесли магнитофон и пакет с кассетами. Кроме этого, принесли фрукты, абрикосы и черешню. А ещё мать для Кати принесла две котлеты. Темы о Катиной травме старались не касаться.

– У нашего Миши появилась девушка, – поделилась секретом Галина Николаевна с дочерью.

– Мам, да это «Секрет Полишинеля». Даже в моём классе девчонки засматривались на малого. Особенно, когда в школе узнали, что он писатель. Нашла чем удивить. Я с ним ездила на ночные катания на мотоциклах, там, где рокеры собираются. Даже не представляешь, сколько девок на него засматриваются, – немного секретов раскрыла и Катя, для матери.

– Ничего необычного, ему скоро шестнадцать. Да я в его годы…, – начал говорить отец, но мать Кати прервала его.

– Да помолчи уж. «Я в его годы», тоже мне Дон Жуан нашёлся. Бегал за мной, как собачка, проходу не давал, – передразнила Галина Николаевна мужа.

– Влюбился в тебя, дурную, вот и ходил, – немного обиженно буркнул Виктор Павлович.

– Да знаю я, что влюбился. Мне тогда тринадцать было, всё уже понимала. Специально тебя держала на расстоянии, чтобы помучился, – засмеялась мать Кати, на эти слова Екатерина улыбнулась.

Она знала, что отец и мать любят друг друга, при чём с годами их чувство совсем не остывает. Родители просидели в палате Катерины почти час, потом оба её поцеловали и ушли. Катя вставила в магнитофон кассету, одела наушники, которые, кстати, приволок младший брат, и приготовилась слушать музыку.

Интерлюдия 2. Москва. Кремль.

Генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Ильич Брежнев, находился в своём кабинете, в Кремле, он работал с документами. В дверь осторожно постучали, Леонид Ильич поднял взгляд от документов на дверь, которая приоткрылась, появился помощник генсека Георгий Цуканов. Увидев взгляд Брежнева на себя, Цуканов прошёл ближе к столу и положил перед Брежневым напечатанный график работы, на ближайшие полтора месяца. Брежнев мельком взглянул на свой рабочий график.

– Получается, что отдохнуть я смогу только в первой половине июля? – озвучил свои мысли Брежнев.

– Да, Леонид Ильич. После двадцатого начнём готовиться к поездке в Финляндию. Будет подписание Заключительного акта СБСЕ1. Утверждено присутствие 33‑х Европейских государств, США и Канады. Желательно вам лично подписать такой документ. Так что, только до двадцатого июля сможете отдохнуть в Крыму, – пояснил Цуканов.

– Получается, что две с половиной недели вполне спокойно отдохну, может даже три недели. Георгий, планируй поездку в первых числах июля. Да не забудь отправить приглашение молодому автору Егорову. И ещё, озаботься каким‑нибудь диктофоном. Мне будет проще рассказать о своих воспоминаниях под запись, а дальше пусть автор сам работает.

– Есть несколько вариантов диктофонов, но часть из них имеют специальное предназначение, Леонид Ильич, – замешкался Цуканов.

– На твой взгляд, какой самый удобный? Вот такой давай и подарим, Егоров мне понравился, так что не жалко, – генсек предложил сделать выбор Цуканову самому.

– Лучший на мой взгляд «летучая мышь», в ведомстве КГБ пользуется, – осторожно предложил Цуканов.

– Ну значит его и подарим, так что приготовь к моей поездке, да не забудь запасные катушки, чтобы хватило дней на десять разговоров, а может и больше, – распорядился Брежнев.

Цуканов кивнул, принимая распоряжение генсека и тихо покинул кабинет. Из приёмной он давал нужные распоряжения, относительно поездки Брежнева в «Глицинию». А также распорядился отправить приглашение в Свердловск, автору книги «Солдатская правда». Такое приглашение будет выглядеть, как награда автору за хорошую книгу. Ну и вручит награду ЦК ВЛКСМ, что будет выглядеть вполне естественно.

Июнь 1975 год. Свердловская область. Михаил Егоров.

Чем хорош отдых на пляже «Звёздочка», здесь в послеобеденное время светит солнце, а значит вода прогретая и позагорать имеется возможность, если у кого такое желание есть. Мы с Нелли зашли в воду и проплыли метров сто от берега. Сделали заплыв дугой, вернувшись к берегу, чуть левее, чем заходили в воду. От берега нас прикрывали прибрежные кусты, а от людей, что купались у берега, метров сорок. Я нащупал ногами дно, вода доходила мне до подбородка. Нелли дно ногами не доставала, она ухватилась за мои плечи, сзади меня, и начала бултыхать по воде ногами. Ну а что я хотел? Она молода, ей наверняка хорошо со мной, вот и дурачится. Я сделал пару шагов ближе к берегу, теперь вода доходила мне до ключиц. Нелли продолжала бултыхать ногами, издавая звуки, будто она лодочный мотор и меня буксирует. Я развернулся к ней лицом. Нели приблизилась, обвила меня за шею руками, а ногами обвила мою поясницу, плотно прижавшись к мне. Мой молодой организм не дремлет, реакция на такую провокацию, последовала незамедлительно. Нелли почувствовала мою затвердевшую плоть, притворно расширила глаза.

– Ой, кажется, я на что‑то наткнулась. Что бы это такое могло быть, не подскажешь? – она притворно расширила глаза.

Хотя глаза её смеялись, она явно дразнила меня. Я подхватил её руками за ягодицы, плотнее прижал к себе. Взгляд Нелли чуть затуманился, она пару секунд смотрела на мои губы, потом прильнула долгим поцелуем ко мне. Чёрт возьми! Как же быстро в этом возрасте возникает готовность к близости.

– Ты дразнишь меня, чтобы я начал совершать глупости, а заодно познал твой внутренний мир? – спросил я, когда Нелли прервала поцелуй.

– Я просто шалю. Мне так с тобой хорошо, будто скинула лет десять. И вообще, мне нравится прижиматься к тебе, – прошептала она мне на ухо, попутно чуть куснула за мочку, но не сильно, а скорее нежно.

– А я страстно тебя желаю, постепенно теряю контроль над собой, – улыбаясь, произнёс я.

– Мы не можем ничем таким заниматься здесь, мораль общественного мнения, к тому же рядом люди, – продолжала веселиться Нелли, но в то же время двигая бёдрами.

Даже от таких прикосновений чувствуешь наслаждение, не сомневаюсь, что она испытывает тоже самое. Поглаживая её ягодицы, я хотел продолжить свои притязания. От таких моих действий, глаза Нелли расширились, она даже в удивлении открыла рот. Нелли быстро сообразила, что я сделаю дальше. Она видимо свой контроль не потеряла окончательно. Опустила ноги, чуть отстранилась.

– Мишкин, не шали, потерпи до дома, – Нелли чмокнула меня в губы и поплыла к берегу.

Я же не последовал за ней, теперь мне потребуется время, чтобы снизить градус своего возбуждения. Для чего я сделал небольшой заплыв на глубину, там вода похолоднее, даже насколько раз нырнул.

Когда я выбрался из воды и подошёл к тому месту, где мы расположились, Нелли лежала на спине, в тёмных очках, подставляя тело под солнечные лучи. Из сумки она уже достала два полотенца. Я несколько секунд полюбовался, на её тело. М‑да, природа эту молодую женщину не обделила ничем. Обтираться полотенцем я не стал. Прилёг рядом, на спину. Нелли тут же перевернулась на живот, дотянулась до края покрывала, сорвала травинку. Навалилась на меня, стала водить по моей груди и лицу травинкой. Я жмурился, когда травинка щекотала лицо.

– Всё хочу спросить тебя, откуда такой опыт в общении с женщинами? – тихо спросила Нелли, чтобы не услышали соседи, что расположились недалеко от нас.

– Просто я способный, а ещё умею импровизировать, плюс богатая фантазия, – ответил я.

Ну не говорить же ей в самом деле, что я уже прожил одну жизнь? Имелся в той жизни богатый опыт с женщинами, особенно после развода.

– Ага, уникум значит. Просто мы с тобой делаем это, ну ты сам понимаешь что. Порой так, что я даже не подозревала, что так возможно, – произнесла Нелли.

Так как я лежал с закрытыми глазами, то приоткрыл их, пытаясь разглядеть глаза своей женщины, но её тёмные очки мне не позволяли это сделать.

– Главное, чтобы это нравилось обоим. У меня богатая фантазия, найду, чем удивить тебя, даже не сомневайся, – тихо засмеялся я, вновь прикрыв глаза.

Нелли легла щекой на мою грудь, мы продолжали наслаждаться молодостью, солнцем и отдыхом. Послышались тихие шаги где‑то рядом, а потом на нас легла тень.

– Смотри, Кузя, какой сочный персик, – произнёс юношеский голос.

– Ага. Я бы тоже с ней на песочке повалялся, конкретная тёлочка, – ответил второй голос, с дебильной интонацией.

Нелли резко села, подхватила полотенце и прикрылась им. Я тоже открыл глаза, чтобы посмотреть, кто здесь такой нахальный. От солнечных лучей нас загораживали четыре пацана. Возраст примерно мой, хотя не исключаю, что на год‑два постарше. Одеты по‑простому. Пришли либо из сада‑огорода, либо из посёлка Балтым, здесь достаточно близко. Хотя могли приехать из Верхней Пышмы. Даже с такого расстояния, я почувствовал запах пива. Один из пацанов, самый низкорослый и худой, курил папиросу. Я тоже сел, продолжая рассматривать незваных гостей, снизу вверх. Вполне определённая категория местных хулиганов, ну или просто задиры. Перебрали пацаны пива, сразу решили, что им «море по колено». Неудовлетворённость жизнью у них просится наружу, вот и задирают отдыхающих. Они могли подойти к кому угодно. Но их привлёк мой яркий цвет мотоцикла, к тому же модель очень редкая в нашем городе. По сути, обычный наезд. Они же видят, что я примерно их сверстник, к тому же с девушкой. А Нелли выглядит не старше восемнадцати лет. С таким поведением, они рано или поздно присядут в тюрьму, а в 90‑ые годы вольются в какую‑нибудь бандитскую группировку.

– Чувак, твоя «точила», – спросил тот, что курил папиросу.

– Моя, – коротко ответил я, продолжая их рассматривать.

По комплекции пацаны были не меньше меня, кроме одного, который курил. У самого крупного пацана, лицо не обезображенное интеллектом. Смотрит на мою спутницу таким взглядом, что вот‑вот слюна закапает изо рта. А у меня возникает предположение, что просто так они не свалят. Я огляделся. Недалеко от нас отдыхают семьи с детьми. Некоторые из них прислушиваются к нашему разговору.

– Прокатиться дашь? – спросил курильщик.

Я поднялся на ноги, склонив голову набок стал рассматривать пацана.

– Чем готов ответить? – спросил я, так как они ждали моего ответа.

Понятно, что ожидали, что я откажу, а далее по схеме, они бы начали продолжать свой наезд.

– За что ответить? – удивился курильщик.

На лицах, у остальных приятелей курильщика, проявилось непонимание. Так всегда бывает, когда ломаешь схему разговора. Тем временем, я продолжал их внимательно рассматривать, пытаясь определить их способности в драке.

– Допустим, я дал тебе прокатиться, ты уронил тачку, что‑то сломал. Чем ответишь, в такой ситуации? – добавил я.

– Жопой ответит, – высказался здоровяк и заржал так, что мои сомнения, об отсутствии мозга в его голове, окончательно развеялись.

Курильщик злобно посмотрел на своего приятеля, ему было совсем несмешно. Я уже определил, что курильщик самый разговорчивый, свару наверняка затевает он. Здоровяк, не наделённый интеллектом, силовая поддержка. Остаются двое, пока непонятные.

– Короче, чувак, ты здесь чужой. Я тебя раньше не видел. Приехал на наш пляж отдыхать. Сам понимаешь, за отдых надо платить. «Трёшки» будет достаточно, сразу разрешим тебе здесь купаться, – озвучил свою идею курильщик, остальные довольно заулыбались.

М‑да. Такие, как этот жулик, вежливость всегда воспринимают за слабость, а слабака всегда следует «нагибать». Такова их теория, да и практика тоже.

– А ну прекратите, хулиганы, я вот сейчас милицию позову, – возмутилась женщина.

Рядом с женщиной сидел мужчина, скорей всего муж, да и дети их рядом. Именно их мы просили присмотреть за байком, когда уходили купаться. Мужик молчал, но прищурив глаз, рассматривал пацанов. Страха на его лице я не видел. Вступать в словесную перепалку не имело никакого смысла. Интуиция говорит мне, что они не отстанут.

– Пацаны, я так понимаю, что вы не отстанете? Давайте отойдём в сторонку, чтобы не портить отдых другим людям, – решительно предложил я.

– А давай, – согласился курильщик.

Нелли попробовала удержать меня за руку, но я нежно отстранил её руку, подмигнул и заверил, что всё будет хорошо. Мы пошли за кусты, я оглянулся на свою спутницу, она встала на ноги, продолжая тревожиться. А ещё я заметил, что семейный мужик тоже встал и направился за нами, но не сразу, он что‑то сказал своей жене. Мы остановились за кустами. Я развернулся лицом к хулиганам, передо мной стоял туповатый здоровяк. А вот курильщик, напротив, встал чуть в стороне. Как говорил мне всегда отец, «если не можешь избежать драки, всегда бей первым». Я молниеносно ударил кулаком в горло здоровяку. Попал хорошо, он сразу закашлялся и начал приседать. Не останавливаясь, я шагнул влево и вперёд. Сблизился со вторым пацаном, нанося удар левой в печень, а правой в скулу. Есть, чистый нокаут. Второй пацан ещё не упал на траву, я ударил назад ногой третьему. Попал в печень, хорошо так попал. Пацан согнулся пополам и завалился набок. Знаю, такой удар очень болезненный, сразу перебивает дыхание. Сам получал по печени, в прошлой жизни на тренировках, ощущения незабываемые. А курильщик отшагнул на пару шагов.

– Ты чего, чувак? Мы же пошутили, точно говорю, – заблеял курильщик, отступая от меня назад.

Когда он отдалился, то развернувшись отбежал метров на двадцать. Остановился, погрозил мне кулаком, угрожая меня обязательно поймать, а месть его будет страшная и чудовищная. В это время к нам подошёл, тот семейный мужик, что сидел рядом.

– Резко ты их. Будем знакомы, я, Сергей, – представился мужик, протягивая мне руку для рукопожатия.

– Михаил, – представился я, крепко пожимая руку мужика.

Мы вернулись обратно, не дожидаясь, когда трое хулиганов очухаются. По пути, Сергей попытался успокоить меня.

– Я сам из Верхней Пышмы, работаю на медеплавильном заводе. Этих уродов встречаю не в первый раз. Ко взрослым они не привязываются, а вот к молодым парочкам, иногда бывает. Не бери в голову. Но ловко ты с ним поговорил, мне понравилось. Спортсмен, боксом занимаешься, или ещё чем‑то? – заинтересовался мужик.

– Что‑то вроде этого, но в дзюдо действительно тренируюсь, – не стал скрывать я.

Мы с Нелли познакомились с семьёй Сергея. Нелли достала черешню, половину отдала семье Сергея, точнее детям.

– Мишкин, может нам уехать? – тревожно спросила Нелли.

Интересно, но она стала называть меня «Мишкин», мне даже нравится.

– С чего бы вдруг? Если ты опасаешься эту шантрапу, то напрасно. Они сегодня сюда не вернуться. Так что наслаждаемся отдыхом, а ещё лучше пойдём искупаемся, – предложил я.

Мы попросили вновь присмотреть за байком, ушли купаться. Нелли опять обнимала меня руками и ногами, крепко прижималась, целовала.

– Мне с тобой так спокойно, чувствую себя защищённой, – шептала она, между поцелуями.

Чтобы сильно меня не возбуждать, прекратили «обнимашки», поплавали и вернулись на пляж. Нелли достала бутерброды, мы перекусили, запивая чаем. Домой поехали, когда стало чуть прохладней.

В этот вечер, я остался ночевать у Нелли, перед домом заехали в кооперативный магазин, я купил некоторые продукты. Нелли возражала, но я не послушал. Вечером решил позвонить родителям.

– «Алло», – трубку взяла мама.

– «Мам, ты меня не теряй, я на всю ночь, покатаюсь», – предупредил я маму.

– «Ты главное голову не теряй, на чём бы ты там не катался», – произнесла мама.

Подозреваю, что она уверена в моих ночёвках у женщины.

– «Не смешно. В общем не переживай, всё будет хорошо», – ответил я и положил трубку.

Мы приготовили ужин, я помогал Нелле на кухне. После еды попробовали смотреть новости по телевизору, но надолго нас не хватил. Почти до середины ночи предавались сладостному греху. Утром я уехал от Нелли, пообещав, что вечером увидимся. Вернувшись домой, обнаружил записку от мамы, она просила проведать Катю, заодно завезти ей обед. Завтраком меня покормила Нелли, так что я сел немного поработать над книгой, а в обед поехал проведать сестру в больнице. После посещения сестры, вернулся домой, закончил книгу, мне оставалось дописать эпилог. Завтра начну фантастику, хотя частично первая серия, цикла о слепом помощнике мастера‑оружейника, у меня уже написана. Вечером рукопись отдал маме, чтобы её секретарь напечатала для редакций экземпляры, заодно исправит ошибки. Ночевать собрался к Нелле, под видом, что еду кататься.

– Надеюсь на твоё благоразумие, – произнесла мама, погрозив пальцем и покачав головой.

Я отвечать ничего не стал, улыбнулся и вышел из квартиры. В эту ночь мы продолжили с Нелли наслаждаться друг другом. Во вторник писал книгу, в обед проведал сестру. А вот на среду уже ночевал дома. У Нелли начались те самые дни, которые бывают раз в месяц у всех женщин. Но в среду я проводил её на вокзал, на поезд, который шёл в Крым. А ещё, в среду вечером приехал курьер из Обкома ВЛКСМ, мне передали конверт, в котором лежало приглашение в Крым, на посещение дачи Брежнева. В документе было указано, что меня награждают поездкой для отдыха, естественно, за удачную книгу «Солдатская правда». Ох и хитрец наш генсек, хорошую отмазку придумал. Я хоть и знал об этом, но всё равно приятно. Ну или это придумал Цуканов, а не сам Брежнев. Но от перестановки слагаемых результат не меняется. В конверте лежали билеты на самолёт, на третье июля. Рейс на самолёте Свердловск‑Симферополь. Значит Брежнев решил использовать меня, в качестве «литературного пера». Я не возражаю, а очень даже «за». Предвижу, что тоже получу от этого какие‑то «пряники» и «плюшки».

Июнь 1975 год. Свердловск. Нелли Пельш. Эпизоды.

Уже сидя в поезде, Нелли Григорьевна вспоминала предпоследние двое суток, которые фактически провела в обществе с Мишей Егоровым. Порой ей казалось, что она сошла с ума. Неимоверно бурный роман с учеником закрутился так, что Нелли не знала, что ей делать. Её тянуло к Михаилу. А какие ночи. Она даже слов подобрать не может. Так, наверное, себя ощущает человек, когда говорит, что «я на седьмом небе». Теперь она полностью уверена, что ничего подобного не испытывала с мужем. Во время занятий любовью, а их близость, она так и называла, Нелли была близка к состоянию потери сознания. Настолько был ярким оргазм и наслаждение. Кстати, слово «оргазм» услышала от Михаила, он же ей объяснил, что это такое и как часто случается с женщинами. Вот откуда он всё это знает? Под утро, когда он выжал из неё все силы, всё что она могла, это поднять большой палец вверх, показывая, насколько ей хорошо. А его опыт близости? Тысяча чертей, где он набрался такого опыта. Про некоторые позы она даже не знала, не говоря о том, что пробовала. Они делали это даже стоя в коридоре, когда он прижал её к стене. После чего дрожали ноги, подгибались в коленях. Но Миша взял её на руки и унёс на диван. И вновь ласки, вновь желание быть с ним. Вновь наслаждение. Определённо она чокнулась. Вспомнился тот случай, когда на озере к ним пристали хулиганы. Казалось, что Михаил ничуть не волновался. Разговаривал спокойно, с чувством своей силы. Хотя сама Нелли здорово испугалась. Боже, как она далека от улицы и от уличных отношений. А потом Миша наподдал хулиганам, и ничуть не волновался по такому поводу. Интересно, как бы на его месте поступил её бывший муж? Наверное, начал бы проявлять свою воспитанность и прочую ерунду. А в данном случае, понадобилась просто грубая мужская сила. Когда твой мужчина берёт и устраняет опасность. Ох и повезёт же той девушке, которая станет его женой. А что с ней происходило, когда они были в озере? Она чуть было не потеряла голову и не отдалась ему. Еле сдержалась. Для себя Нелли даже не ставила, серьёзные отношения с Мишей, в планы. Десять лет большой срок, пропасть между ними. Нелли набралась смелости и спросила сама себя. А не влюбилась ли ты дамочка в своего ученика? К сожалению, ответить себе она пока не может. Страсть больше походит на сумасшествие.

– Надеюсь, что время всё расставит на свои места, – тихо пробормотала Нелли.

Но ночью, когда она легла спать, мысли вновь возвращались к Мише. То она ругала себя за такое поведение, то улыбалась, вспоминая минуты пика в наслаждении. Однако два дня в поезде, постоянные размышления об отношениях с учеником, получили результат. Подъезжая к Крыму, Нелли решила, что, побыв вдали от Миши, она сможет разобраться в своих чувствах, а также понять, что ей делать с общественным мнением. В концовке своих метаний в мыслях, Нелли обозвала себя грешницей. Но, так как верующей она не была, то стыдно за грехи ей ничуть не стало. Следовало настроить себя на отдых у моря, в компании своей семьи.

Июнь 1975 год. Карпенко Юрий и Абдулин Рашид. Эпизоды.

Юра Карпенко серьёзно взялся за подготовку записей на кассеты. В его распоряжении три магнитофона, два своих, а третий он взял у тётки, на время. Записал песни музыкального коллектива «Время вперёд» на сто кассет для Кузнецова Артура. На кассетах делал надпись «Time Forward». Отдал Артуру восемьдесят кассет, получив за запись восемьсот рублей. Что тут скажешь? Деньги не просто хорошие, а очень даже отличные. Столько отец Юры зарабатывает за месяц. Плюсом они с Рашидом отдали сорок кассет, на поезд в южном направлении. Мишка Егоров дал им ещё сто штук, компактных кассет, надо успеть записать к приезду состава Анапа‑Свердловск. Так как занимались записями они вместе с Рашидом, то Юра решил всё же спросить мнение Абдулина.

– Рашид, что думаешь по поводу делёжки денег. Мишка вроде говорил, что ему не надо, достаточно двух кассет, с каждого десятка, которые в поезда на прослушку отдаём, – завёл разговор Карпенко.

– Там условия другие были. А сейчас всё складывается так, что проводники будут продавать наши кассеты. Где бы мы с тобой были, если бы Миха эту идею не продумал? Делится с ним надо, ведь мы не крысы какие‑нибудь, а нормальные пацаны. Тем более Миха наш друг, сам подумай, – рассудил Рашид.

– Ну да, надо ещё по десятке за кассету вернуть, но это с тех денег, что от бригадира поезда получим. Вот только восемьсот на три не делится, что делать? – задался вопросом Юрий.

– Предлагаю Михе отдать двести семьдесят, а мы получим по двести шестьдесят пять. Не забывай, что записи тоже его. Он в Москву поедет, что‑то новенького из музыки привезёт. А вообще, я бы с ним посоветовался, как скажет, так пусть и будет, – предложил Абдулин.

Юра согласился, так точно будет более правильно. И как только Михей такие идеи подбирает? Даже удивительно. С 23‑го июня, а это был понедельник, Рашид стал ездить на работу в колхоз, где в МТМ возится по ремонту техники. Юрику не получалось никак поймать Миху, постоянно его дома нет. Во вторник, когда Рашид приехал к вечеру из посёлка Балтым, они смотались на вокзал. Встретил бригаду проводников, что обслуживают ж/д маршрут от Свердловска до Анапы и обратно. Нашли бригадира Парамонову Ольгу Сергеевну. Ко вторнику Карпенко успел записать ещё сотню кассет музыкой группы «Time Forward». Поезд нашли на путях, которые считаются «отстойником».

– Хорошую идею вы задумали ребята. Мы ваши кассеты распродали ещё в ту сторону, а на обратном пути только музыку крутили, народ спрашивает. Привезли что‑то, мы через сутки снова в рейс? – спросила Парамонова, передавая пакет с деньгами.

Карпенко посчитал, с сорока кассет заработали тысячу шестьсот рублей, четыреста придётся отдать за кассеты, но всё равно много получается, по четыреста рублей каждому. Даже не верилось, но ребята не показали виду. Юрка умел напустить на себя важности, хмыкнув, он убрал деньги в сумку, а оттуда достал пять коробок, по двадцать кассет, но уже с записью. Ольга Парамонова проверила каждую коробку, на предмет наличия товара.

– Вы говорили, что будут другие записи, что‑то из зарубежной эстрады, – напомнила бригадир.

– Обязательно будут, наш друг в Москву на неделе летит, привезёт новые концерты. Можем не успеть к следующему вашему приезду сделать, но то, что сейчас отдали, ещё будет, – дал пояснение Карпенко.

Ребята распрощались с Парамоновой, довольные друг другом. И пошли к стоянке, где возле сторожа оставляли «Хонду» Рашида, так как приезжали на одном байке. Как только дошли до «Хонды» Рашида, Абдулин не стал заводить мотоцикл.

– Юрик, дай мне глянуть на деньги, – попросил Рашид у Карпенко.

Юрий достал из сумки пакет с деньгами. Рашид взял пакет, заглянул в него.

– Охренеть, я таких денег никогда в руках не держал. Нет, Миха точно гений. Надо к нему сейчас заехать, чтобы его долю отдать, – предложил Рашид, возвращая Юрику пакет с деньгами.

Абдулин завёл мотор «Хонды», чтобы немного его прогреть, до рабочей температуры. Они сели на байк и поехали в сторону Уралмаша.

На их удачу, Егоров оказался дома. Они поставили под окна квартиры Егоровых тачку Рашида, и поднялись в квартиру Мишки. Дверь открыл сам Михей.

– Проходите, дома никого нет. Родители ушли проведать сестру в больнице, – предложил Миха.

Ребята сняли обувь, положили шлема на пол, прошли вслед за Мишкой в его комнату.

– Здорово Катя пострадала? – спросил участливо Рашид.

– Меньше, чем её подруги. Возможно, в конце недели выпишут. Ну что, рассказывайте, чего приехали? – сменил тему разговора Михаил.

– Мы деньги получили за записи. От Артура восемьсот рублей и тысячу шестьсот от бригадира поезда, заехали отдать твою долю. Миха, мы с Рашидом прикинули, решили, что от Артура тоже есть твоя доля, хоть ты и отказывался, – объявил Карпенко.

Юрий раскрыл сумку, отсчитал двести семьдесят рублей, из денег от Артура. А потом достал пакет с деньгами, что получили от проводников. Из это пачки отсчитал восемьсот рублей, четыреста за кассеты, плюс доля Михи четыреста. Мишка быстро пересчитал деньги, спрятал их в ящик письменного стола. Сам уселся на свой стул, ребята присели на диван.

– Вижу по вашим довольным рожам, что вам понравилось. Вы сто кассет отдали, с теми же записями? – спросил Миша, посмотрев на Карпенко.

– Ага. В следующий вторник деньги привезут, надо бы проводникам снова записей подкинуть, говорят, что спрос нормальный, – ответил Карпенко.

– Я сегодня закажу четыре сотни кассет «Philips». Через пару дней заскочите ко мне, заберёте. Я в конце недели смотаюсь в Москву, наверняка привезу «винил». Надо наше предложение разнообразить. Музыку «Time Forward» запишите ещё две сотни, на этом пока остановимся. Не следует переполнять предложениями спрос. Остальное запишите с «винила». Для начала, кассет по десять с каждого «диска». Посмотрите, какой будет спрос. Сможете достать аппаратуру, чтобы писать на катушки первую копию с «диска»? – обратился Михаил к ребятам.

– Найдём, я даже знаю у кого есть хороший аппарат, – ответил Карпенко.

– Отлично. С «винила» пишите сами, ну или в вашем присутствии, чтобы вам не подменили грампластинки. Потом я пластинки заберу себе в коллекцию. Вы копии делаете на МК2 с большой катушки. Я третьего июля улетаю в Крым. Думаю, что не меньше, чем на месяц. Если у вас кассеты закончатся, обратитесь к моей матери, я её предупрежу. Деньги тоже ей будете отдавать, пока меня не будет. Вернусь к августу. Да, Юра, за твой вопрос по «японцу», я порешал. Цены пока не знаю, но сказали, что на неделе уже объявят. Для тебя будет «Ямаха». Либо на 350 кубов, либо на 650. Надеюсь, за месяц ничего не изменится. В августе сможем получить, если решимся. Но я бы на твоём месте «Хонду» взял, хотя дело твоё, до августа успеешь денег заработать. Кассеты МК, нам из Японии большую партию вышлют, надо готовить деньги. Я себе аппаратуру закажу, что‑то типа музыкального центра. А вы подумайте, какие вам нужны магнитофоны, – произнёс Миха.

– Поедешь сегодня с нами по городу гонять, может за город выскочим? – спросил Рашид.

– Тебе же на работу, насколько я понял. А я нет, не поеду, мне с книгами работать надо, совсем времени не хватает, – ответил Егоров.

Когда Абдулин и Карпенко покинули квартиру Егоровых, Рашид завёл разговор о мотоцикле, который хочет купить Юрик.

– Чего тебя «Ява» не устраивает? – спросил Рашид.

– Не знаю, но «японца» хочу, тем более свои деньги появятся, – пожал плечами Карпенко.

Рашид тяжело вздохнул. Он не знал, как объяснить родителям происхождение заработанных на кассетах средств. Отец Рашида не жалует спекулянтов, может и по голове настучать, если узнает про сына что‑то подобное. Ничего не придумав, Рашид решил, что спрячет пока деньги в тайник, в сарае. А потом как‑нибудь с Мишкой Егоровым посоветуется, может он что‑то подскажет, как объявить родителям о наличии внезапных рублей.

Июнь 1975 год. Свердловск. Егорова Галина. Эпизоды.

В среду, 25‑го июня, Галина Николаевна целый день ездила с комиссией, от торгового отдела Горкома. Проверяли целый ряд магазинов, на предмет соблюдения правил торговли, прочего ассортимента товаров, проверяли качество обслуживания и цены на все товары. Нарушения имелись, но незначительные. Большинство директоров магазинов люди опытные, так что знают, как спрятать свои погрешности от проверки торговым отделом. В общем, в этот день ничего, из ряда вон выходящего, не обнаружили. Для порядка оформили несколько актов за нарушения. Пришлось Егоровой задержаться немного дольше, чем предусмотрен её рабочий день. До больницы она доехала на служебной машине, сразу отпустила водителя. Муж Виктор уже был в палате у дочери. Катя выздоравливала, лечащий врач пообещал, что в пятницу сможет выписать дочку домой. Галина умудрилась, во время проверок, купить фрукты, мандарины и яблоки. Сейчас с Катей в одной палате лежали её одноклассницы, Агапова Галя и Романова Вера. Они пострадали намного сильней, нежели дочка. В душе Галина радовалась, что дочь получила несильные травмы, в отличии от её подруг. Фруктов набрала с учётом того, чтобы Катерина поделилась с подругами. Посидели, поговорили, а через сорок минут, Галина и Виктор отправились домой. Надо приготовить ужин, а заодно что‑то для Кати, на завтра, чтобы сын Миша, в обед унёс дочке покушать. До дома достаточно быстро дошли пешком. Галина купила мяса, так что мужу предстоит приготовить фарш для котлет. Подойдя к двери квартиры, муж достал почту, газеты и письмо. Галина осмотрела конверт, письмо отправлено из ГДР. Адреса отправителя и тому, кому адресовано письмо написаны на русском языке. Обратный адрес город Берлин. Егорова знала, что сын переписывается с каким‑то школьником из ГДР, но не помнила из какого города. В прошлые годы вообще писал часто, а вот в этом году, такое письмо пришло впервые. Войдя в квартиру, разделись, Галина взяла сумки у Виктора и занесла на кухню.

– Витя, с тебя фарш, сделать надо быстро, я картошку почищу, сделаю пюре, потом будем ужинать, – дала указание Егорова своему мужу, тот только хмыкнул.

Галина Николаевна с письмом вошла в комнату сына. Миша мельком глянул на неё, и вновь вернулся к тексту. Сын работает над очередной книгой. Михаил дописал фразу, отодвинул рукопись и потряс рукой, разминая пальцы.

– Мам, надо что‑то решать с печатной машинкой, у меня порой руки отваливаются от такого количества писанины, – пожаловался сын.

– Будем в Москве, там купим, здесь пока ничего приличного нет. Я на пятницу возьму отгул, мы летим в Москву?

– Конечно. Надо, чтобы твоя Нина, за пару дней, напечатала текст моей очередной фантастики, повезём две рукописи с собой.

– Миша, тебе письмо, похоже из ГДР, – сообщила Галина и подала конверт сыну.

Михаил взял конверт, повертел его в руках и отложил.

– Потом прочитаю, сегодня надо закончить первую часть рукописи «Воин в темноте».

Галина кивнула, чтобы не мешать сыну работать, вышла из комнаты. Переоделась, занялась на кухне приготовлением ужина. Муж достаточно быстро приготовил фарш, так что вскоре на плите зашкворчали котлеты, подрумяниваясь в масле. Через сорок минут ужин был готов, Галина позвала мужа и сына. Во время обеда часто разговаривали о насущном. Сын положил перед матерью распечатанный конверт. Галина достала документ и прочитала. Это было приглашение Михаилу на поездку в Крым, на правительственную дачу «Глициния», кроме приглашения в конверте лежали билеты на авиарейс, на третье июля.

– Не поняла, что это такое? – спросила она у сына, передавая конверт мужу, чтобы он тоже ознакомился.

– Там же написано, что меня награждают поездкой в Глицинию, за мою удачную книгу «Солдатская правда», – ответил сын, а Галина подложила ему вторую котлету.

Аппетит у Миши прекрасный, растёт мальчик. Хотя какой он мальчик, если уже по бабам таскается? Мелькнула мысль в голове у Галины Николаевны.

– Странно. А почему, например, не в «Артек». Лучший пионерский лагерь в Союзе, ну разве что «Орлёнок» может потягаться с «Артеком», – удивился Виктор Павлович.

– Ключевое слово «пионерский», а я уже комсомолец, мне скоро шестнадцать, если вы не забыли, – произнёс Миша, между поглощениями кусков котлеты.

Родители переглянулись между собой, на их лицах застыло непонимание, что не укрылось от взгляда Михаила.

– Ну ладно. Мне не велено разглашать подробности, но вы же мои родители. Леонид Ильич пригласил меня, чтобы я помог ему писать книгу. Будет цикл, под названием «Воспоминания». Первая часть «Малая Земля», автором останется сам генсек, а я выступаю «литературным пером», – добавил ясности сын.

– У нашего генсека не нашлось более опытных профессионалов? Ты же вчерашний школьник. Да что там вчерашний? Ты девятиклассник, не понимаю, – выразила сомнения Галина.

– Конечно девятиклассник, но это не мешает мне писать хорошие книги. Возможно, Леониду Ильичу понравился мой стиль, или ещё что‑то, но об этом он не сообщил, – ответил Миша на непонимание матери.

– Витя, достань из кладовки чемодан, надо будет вещи собрать заранее. А то у нас ещё поездка в Москву, потом некогда будет тщательно подумать, что с собой возьмёт Миша, – Галина обратилась к мужу.

– У него у самого есть руки, достанет любой, какой понравится, там три штуки. Малой, а на сколько дней едешь? – спросил Виктор у сына.

– Примерно дней на двадцать, может чуть дольше, – ответил сын, пожимая плечами.

После ужина Михаил отправился в кладовку за чемоданом. Галина стала убирать со стола и мыть посуду, а Виктор раскрыл газету и стал просматривать прессу. Через минуту Миша вернулся на кухню, в руках он держал ещё нестарый чемодан.

– И вот с этим убожеством ехать? – возмущённо спросил сын.

– Других у нас нет, – меланхолично ответил отец.

– Не пойму, что тебе не нравится? Чемодан почти новый, покупали пару лет назад, – ответила Галина, мельком взглянув на чемодан.

Михаил повертел пустой чемодан в руках, поставил на пол, произнёс слово «жесть», и сразу выскочил из кухни. Вернулся он через минуту. Сел рядом с отцом.

– Пап, ты давно не писал рационализаторские предложения? – спросил сын у отца, одновременно рисуя что‑то на бумаге.

Виктор отложил газету, стал внимательно всматриваться в рисунок сына.

– К чему такой вопрос, и что такое ты рисуешь? – заинтересовался Виктор, Галина тоже подошла ближе.

– Чемодан для людей, а не тех, кто мучается с таким убожеством, как у нас. Пап, у вас ведь на заводе выпускают разный «ширпотреб»3? – спросил Миша, когда почти закончил рисунок.

– А то, как же, конечно выпускают, – ответил отец, всё ещё не понимая, к чему клонит сын.

– К твоим услугам, рисунок чемодана на колёсиках, плюс выдвигающаяся ручка. Такой чемодан можно катить за собой, а не тащить в руке, зарабатывая искривление позвоночника. Может получится очень удобный предмет, для путешествий, – пояснил, довольный собой Миша.

Далее Виктор задавал разные вопросы по мелочам, касающихся изготовления чемодана, что‑то записывал. Уже поздно вечером, когда Галина и Виктор улеглись в кровать, она задала вопрос мужу.

– Вить, вот откуда у него всё это в голове появляется? Иногда наш сын меня пугает.

– Просто его мозг более острый, он видит то, на что люди не обращают внимания. Так что пугаться тут нечему, у нас с тобой отличный, умный сын. И вообще, иди ко мне поближе, я тебя чуток помну, – под конец фразы муж сграбастал Галину в свои объятия, а она не возражала.

Глава 3.

Июнь 1975 год. Советский Союз. Егоров Михаил.

После того, как я нарисовал отцу чемодан на колёсиках, с выдвигающейся ручкой, и ответил на его вопросы, отправился в свою комнату. Сегодня обязательно закончу первую часть фантастического цикла «Воин в темноте». Завтра мама унесёт на работу и отдаст Нине Зарубиной, чтобы она точно напечатала рукопись до пятницы. Моё внимание привлекло письмо, лежащее на столе. Красивый такой конверт, много марок. Мой адрес написан на русском языке, как и адрес отправителя.

– Эрика Краузе, Берлин, Рунгештрассе 3, – прочитал я вслух.

Кто такая Эрика Краузе, я ни в зуб ногой. Насколько понимаю, что фамилия может быть вполне распространённой среди немцев. Однако мне стало любопытно, тем более на русском языке, хотя с очень искажёнными словами, но смысл легко доходит до моего сознания. Я точно помню, по прошлой жизни, что долго переписывался с парнем из Восточного Берлина, даже учась в техникуме, несколько раз писал ему. Но Эрики в моей прошлой жизни точно не было. Опять небольшие изменения? Читая письмо, я понял, откуда взялась Эрика. Оказывается, она учится в одном классе с моим знакомым Хорстом Шнитке. Они решили, что он даёт мой адрес этой немецкой однокласснице, чтобы она начала переписку со мной. А меня просят подобрать девочку в школе, которая согласилась бы переписываться с Хорстом1. Далее Эрика пишет, что ей четырнадцать лет, она перешла в девятый класс. Сначала я не понял, как такое может быть. Если только она пошла в школу с шести лет. А потом вспомнил, что в ГДР в школу идут с шести лет, учатся десять лет, то есть до десятого класса. Эрика спрашивает, чем я увлекаюсь, какое у меня хобби и прочее. В свою очередь, она сообщает, что любит рисовать, учит русский язык. В будущем хочет стать экономистом. В следующем письме она обязательно вышлет свою фотографию, если я соглашусь на переписку, а потом вышлю своё фото. М‑да, начать переписку? Почему бы и нет? Стоит ответить девочке. Я сел писать ответ, который надо написать на немецком, так сказать ответный ход. Мои школьные знания немецкого языка, на школьном уровне, тянут на «пятёрку». Но это школьные знания. Наверняка она тоже будет удивляться искажению некоторых слов. Чтобы нормально выучить язык, следует некоторое время практиковаться с носителями языка. Написав короткое письмо, я подумал, что завтра отправлю его. Но передумал, буквально через несколько минут. Почему бы ей не отправить мою сказку «Как Иван‑дурак за море ходил», оформлю сразу бандеролью, а в бандероль вложу письмо. Тем более у меня ещё остались авторские экземпляры моей сказки. Ведь в письме я указал, что увлекаюсь литературой. Пусть моя книжка станет небольшим подарком для фройляйн2, сделаем приятный комплимент немецкой девушке. Я достал книгу‑сказку, написал на внутренней стороне корочки пожелания от автора «Желаю Эрике Краузе исполнения её желаний, успехов в личной жизни. Надеюсь, что данная сказка поможет в освоении русского языка». Закончив с ответом Эрике, вновь взялся за свою очередную фантастику. Первую часть цикла «Воин в темноте», я закончил к часу ночи. Завернул в пакет, чтобы утром отдать маме, а сам со спокойной совестью отправился спать.

Утром мы с отцом сбегали на пробежку и разминку. Вернувшись домой, после отца приняв душ, так как отцу идти на работу, мы сели завтракать.

– Миша, я вчера приготовила маленькую кастрюльку для Кати, там котлетки и пюре. Ты ей днём купи булочек и сока, – напомнила мне мама.

– Хорошо, мама. Я приготовил папку с очередной рукописью, попроси Нину, чтобы она поторопилась приготовить в печатном виде для редакции «Детская Литература». Главное в Москву прихватить. Мы с тобой когда улетаем?

– Полетим вечерним рейсом. Я вчера созванивалась с редакцией «Детская литература», они всё приготовят нам в субботу, в том числе получу аванс в кассе. А отгул я приберегу для другого случая. Мы сейчас проводим проверки магазинов, так что на работе полный аврал. Ты завтра заскочи ко мне на работу, я подключу девчонок машинисток, они быстро напечатают для тебя нужное количество, – пояснила мама.

– Малой, ты уже опробовал противоугонный крепёж, что я сделал тебе? – спросил отец.

По моей просьбе отец мне сделал крепёж, подобный тому, который используют велосипедисты в 21‑ом веке, чтобы не угнали велосипед. Ничего сложного, металлический тросик, протянутый в резиновый шланг. Основная деталь – это замок. Отец сделал цилиндрический замочек, с хитрым ключом. Отмычкой такой замок не откроешь. Можно правда перекусить трос клещами. Но ведь не каждый угонщик ходит с клещами за пазухой, а потом, не каждые клещи подойдут. Только те, которыми обрезают толстые электрические кабеля. Я совсем забыл про свою просьбу отцу.

– Нет ещё, сегодня опробую, – ответил я.

– Крепёж в кладовке. Галя, я с первого июля выхожу на новое место, решил принять предложение Кондратова. Сходил в экспериментальный отдел технологов, посмотрел, чем они там занимаются. Мне стало интересно. Так что пока не знаю, что у меня будет с отпуском в августе, – отец поделился новостью с мамой.

– Я и сама не знаю, что с моим отпуском. Да ещё вступление в кандидаты членов КПСС. На следующей неделе будет собрание партактива, там примут решение о моём приёме в кандидаты. Проблем не должно быть, рекомендации писали Маша и Бобыкин, – мама тоже поделилась своей информацией.

Ну вот, вектор судьбы родителей тоже изменился, по сравнению с моей первой жизнью. Точно помню, что ни мать, ни отец в партию не вступали. А сейчас мама работает в Горкоме, а там без партийного билета никак не получится трудится. Таковы правила этого времени. Да и батя сменил работу, хотя ему, как будущему технологу, необязательно быть членом КПСС. Родители пошли на работу, а я отправился в гараж за свои байком. Сегодня скатаюсь в редакцию журнала, сдам рукописи. Потом посетить Катю. А после обеда, можно и в Челябинск прокатиться. Здесь всего двести километров. На «Хонде» получится достаточно быстро. В этом времени дорожных камер видеонаблюдения пока не существует. Могут стоять инспекторы ГАИ с радаром, но тоже маловероятно. В гараже примерил противоугонный крепёж. Неплохо, цепляешь за переднюю вилку, потом к забору или ограждению. Замок хитрый, чтобы открыть, надо вставить ключ, провернуть, протолкнуть дальше, только тогда откроется защёлка замка. У отца на работе хватает народных умельцев, они и гаражные замки делают «хитрыми», вскрыть нереально, только срезать газорезкой. Да и то, такой способ под сомнением. Корпус и дужка замка делаются из нержавеющей стали или из титана. Первым делом заскочил к маме в Горком, её не было на месте, но Нина Зарубина передала мне два экземпляра напечатанных рукописей. Похоже мама устроила переполох на своей работе. Третий экземпляр, Нина доделает к вечеру четверга.

– Не поверишь, Миша. Но сегодня с утра на тебя работали пять машинисток, печатают быстрей меня, – смеясь прокомментировала Нина.

В Средне‑Уральском издательстве сразу прошёл к Очеретину. На мою удачу застал его на месте. Войдя в его кабинет, поздоровался.

– Проходи, Миша, присаживайся. С чем к нам пожаловал, очередные шедевры? – засмеялся Вадим Кузьмич.

– Принёс «Солдатскую правду» и фантастику в жанре фэнтези «Воин в темноте», так сказать на ваш суд и понимание, – улыбнулся я.

Очеретин набрал на телефоне номер Петрова, пригласил редактора журнала «Уральский следопыт» к себе в кабинет.

– Фэнтези говоришь? Редкий жанр, чаще используется за рубежом. Наши фантасты, в основном, пишут о научной фантастике, – произнёс Очеретин, пододвигая папки с моими рукописями ближе к себе.

Пока Вадим Кузьмич читал аннотацию к книгам, подошёл Петров. Поздоровался, присел напротив меня.

– Полюбуйся, Олег Вадимович, Михаил нам доставил очередную фантастику, – кивнул на меня Вадим Кузьмич.

– У нас в журнале, в июле выйдет вторая часть третьей книги его трилогии. Нет места. Миша, ты строчишь книги, словно пулемёт. Наверное, не ешь, не спишь, всё работаешь, – засмеялся Петров.

– Ем, сплю, даже отдыхать успеваю, порой с девушками, – поддержал я шутку Петрова, чем вызвал улыбки у Очеретина и Петрова.

– Вадим Кузьмич, может запустим эту фантастику, как полноценную книгу. А то у меня, для журнала, имеются работы других авторов. Не можем же мы работать только на Егорова, – тут же сделал предложение Петров, весело поглядывая на меня.

– Вадим Кузьмич, возможно ускориться по корректировке и рисункам, ну хотя бы для «Солдатской правды»? Я третьего числа уезжаю на отдых, в Крым. Вернусь только через месяц, не раньше, – спросил я у Очеретина.

– Отдых – это хорошо. Займёмся твоей «Солдатской правдой». Материалы будут у Олега Вадимовича. Договор с твоей мамой имеется. Подходи первого или второго числа, утвердишь корректировку и рисунки, сразу отдадим в набор. Аванс твоя мама сможет получит в любой день, пусть только позвонит заранее, чтобы приготовили деньги в кассе. Ну а с фантастикой подумаем, скорей всего запустим в августе, как полноценную книгу, – предложил Очеретин.

– Отличный вариант. Вернусь, сразу к вам, – согласно заулыбался я.

– Статьи в газеты пишешь? – спросил Очеретин у меня.

– На день Победы писал, сейчас пока некогда. Вот поеду отдыхать в Крым, может там интересный материал попадётся. Но в основном я книгами занят, потому и выдал вам сразу две рукописи, – ответил я.

– Миша, если в Крыму что‑то интересное найдёшь, свяжись со мной. Мы можем в наш журнал заметку поместить, телефон мой знаешь, – предложил редактор журнала Петров.

Я пообещал, что про журнал точно не забуду. Ценник на книги мне дали четыреста рублей за лист, а это значит, что редакция меня расценивает по‑другому. Подождите, вот стану членом «Союза писателей», там цена на мою работу ещё вырастет. Поговорили о дополнительном тираже на первую часть «Солдатской правды».

– Много писем от читателей в редакцию идёт, в том числе от союзов ветеранов. Так что мы с твоей мамой будет подписывать соглашение на дополнительный тираж первой части «Солдатской правды, – поставил меня в известность Очеретин.

– Только радует. Кстати, в день Победы, такая же просьба была от ветеранов, – добавил я.

Больше я задерживать тружеников пера не стал, распрощался и покинул редакцию. Мой байк по‑прежнему стоял, пристёгнутый к ограждению дороги, зеркала тоже на месте. Хорошее сейчас время, люди сознательные, живи и наслаждайся. Я завёл байк и поехал на свой район, надо посетить сестрёнку.

Из дома прихватил кастрюльку с пюре и котлетами. В очередной раз подумал, что мне нужен рюкзак. Нет, обычный туристический рюкзак у нас есть, но хочется что‑то более молодёжное. Вздохнул, взял в кладовке отцовский рюкзак, туда поставил кастрюльку с едой. Сок и пирожки купил в гастрономе, взял три шоколадки. Шоколад пока есть в магазинах, но скоро его прочно заменит «Пальма», которая непонятно из чего сделана. Я всегда считал, что «Пальму» делают из пластилина, хотя на самом деле там присутствовал жир и какао‑порошок. Я купил три плитки «Люкс», по два рубля. Взял трёхлитровую банку сока. Байк пристегнул к забору, рядом со входом в хирургический корпус 14‑ой горбольницы. Войдя к Кате в палату, сразу обратил внимание на цветы, которые стояли на тумбочке. Поздоровался со всеми девушками. Сейчас в палате с сестрой лежали Агапова, Романова и незнакомая мнее девушка, тоже с перевязанной головой.

– Привет всем выздоравливающим, – поздоровался я.

Девушки и сестра поздоровались. Кроме Гали Агаповой. Ей сделали остеосинтез, закрепили какими‑то проволоками части челюсти, потому она молчит. Галя читала книгу, как только я вошёл она прикрыла лицо книжкой, не хочет показывать шрамы на лице. Присмотрелся, да это моя фантастика. Точно, мама уносила книжки Кате, вот сестра и дала почитать подругам по несчастью.

– И тебе не хворать, малой, – отозвалась сестра.

– Я вижу цветы. Что за тайные поклонники, о которых я не знаю? – обратился я к Кате, так как цветы стояли именно на её тумбочке.

– Антон приходил, он по‑прежнему не теряет надежды покорить моё сердце, – ответила сестра.

Я выложил продукты. Присел, поболтали примерно полчасика, рассказал Кате свежие новости. Потом несколько выдуманных историй, что помнил из 21‑го века, немного повеселил девчонок. Попрощался и покинул палату. Уложился до двенадцати часов. Теперь можно направляться в Челябинск.

Дорога в Челябинск заняла чуть больше двух часов. В Южно‑Уральском издательстве, удалось застать на месте главного редактора Булгакову Оксану Сергеевну. Сегодня определённо мой день. Прошёл в кабинет. Увидев меня Булгакова заулыбалась.

– Проходи, Миша, присаживайся, – предложила главред.

Я прошёл, положил перед Булгаковой папки с рукописями, Она раскрыла папки, прочитала обе аннотации к книгам.

– Судя по аннотации, фантастика должна быть интересной. Ну а с «Солдатской правдой» всё понятно. Мы можем достаточно быстро подготовить корректировку, у меня план на июль горит. Когда у нас появишься?

– Второго июля смогу приехать, потом уеду на месяц, на юг. Успеют ваши корректоры?

– Успеют, когда надо мы всё успеваем. Зайди к Гилёву, он у себя. Определись с ним по рисункам, чтобы до второго утвердить. Тогда мы обе твоих книги в июле поставим в график печати. Когда твоя мама сможет приехать?

– Я попрошу её, чтобы она созвонилась с вами, приедет за авансом, – ответил я.

Ещё два часа я просидел в мастерской у художника Гилёва. Всё же Анатолий Васильевич имеет талант художника от бога. Он буквально при мне накидал эскизы с моих слов.

– Ко второму числу будут готовы рисунки, сделаем в графике, – предложил Гилёв.

Я не возражал, меня рисунки и в графике устраивают. Попрощался с Анатолием Васильевичем и отправился домой. На обратном пути особо не торопился, хотя на ровных участках дороги разгонялся до ста пятидесяти километров в час. Домой вернулся в восьмом часу вечера, байк поставил в гараж.

Родители недавно вернулись от Кати, мама хлопочет на кухне, а отец в гостиной читает прессу. Я прошёл в комнату, но прежде поприветствовал родителей. Через полчаса мы сели ужинать.

– Миша, зачем тебе так много компактных кассет? Мне звонили, сказали, что ты запросил четыре сотни. Сынок, ты занялся перепродажей? – тревожно спросила мама.

– Нет, конечно. Ребята занимаются записями музыки, я пообещал им достать. Но это в последний раз. После моего возвращения, мне кассеты будут присылать из Владивостока. Так что я более не побеспокою твоих знакомых. Мам, ты не переживай, я не собираюсь совершать глупости, – постарался я успокоить мать.

– Малой, если замараешься в спекуляции, потом не отмоешься. При твоих гонорарах за книги, нужно быть идиотом, чтобы заниматься быть спекулянтом, – нахмурился отец.

Пришлось рассказать, что пишутся копии Катиной музыки, а распространяют их в поездах проводники, если людям понравилось и они готовы купить. Свои вопросы с ОБХСС, работники поезда решают сами, а скорей всего они просто платят милиции какую‑то долю. А мои друзья не стоят на рынке с кассетами, чтобы их перепродать.

– Для чего распространять музыку Кати? – удивился отец.

– Пап, люди на юг едут два дня. Всё это время звучит музыка коллектива Кати. Покидая поезд, люди сами не замечают, как им начинают нравится такие мелодии. Так устроен мозг человека. Это сравнимо с нейролингвистическим программированием. Скоро полстраны будет знать о музыке Кати, так она станет знаменитой, – попробовал объяснить я.

По тому, как на меня смотрели родители, они не очень поняли, что я им сказал, но боясь показаться глупыми, молчат. Тогда я решил сменить тему.

– Мам, я сегодня был в книжном издательстве нашего города, а потом съездил в Челябинск. В общем тебя там ждут в начале июля. Надо подписать дополнительные соглашения, а заодно получить авансы. Да, «Солдатской правды» будет дополнительный тираж, так что за это тоже надо получить деньги. Опубликуют мою новую фантастику и вторую часть военной книги. Так что приготовься получать большие суммы, без папы не получится, – проинформировал я родителей.

– И сколько там надо получить? – проявила любопытство мама.

– За дополнительный тираж, со всех издательств восемнадцать тысяч, учитывая «Детскую литературу». За вторую часть «Солдатской правды» восемнадцать тысяч, в том числе Московское издательство. Ну и за фантастику шестнадцать тысяч восемьсот рублей. Правда могут быть выплаты частями, я не уточнял, – ответил я и замолчал, оба родителя смотрели на меня удивлёнными глазами.

Первым «отмер» батя. Он произнёс витиеватую фразу, используя русский мат. Мама не любит, когда отец матерится, но сейчас даже не обратила внимания.

– Надо попробовать договориться, чтобы деньги переводили сразу на твою сберкнижку, можно на мою делать перевод. Совсем небезопасно возить такие огромные суммы, даже в присутствии Виктора, – задумчиво произнесла мама.

Родители вновь переглянулись. Я понимаю их. Деньги немалые.

– Так, наверное, будет лучше, безопасней. Не сопровождать же отцу тебя с ружьём в руках, можно привлечь много ненужного внимания, – добавил я.

Про ружьё в руках не выдумка. В это время, когда кассиры предприятий получали наличные в банках для зарплаты, их сопровождал кто‑то из сотрудников с охотничьим ружьём. Казалось бы, комичная ситуация. Хотя служба инкассации в эти времена уже функционировала. Но некоторые руководители мелких предприятий, от услуг инкассаторов отказывались, тем самым экономили средства.

– Надеюсь, что твои мозги работают в правильном направлении, ты не огорчишь нас с матерью, не влезешь в какую‑нибудь неприятную историю, не опозоришь нас, – сурово произнёс отец.

Ни отец, ни мама никогда не применяли наказания в виде порки. Так что мы с Катей, росли небитыми своими родителями. Хотя моральные наказания имели место быть, за шалости или проказы. Серьёзных проступков за нами не числилось. Помню в младших классах, друзья всегда удивлялись тому, что нас с Катей, родители не бьют.

– Завтра Катю выписывают, я на служебной машине заберу её из больницы. Заодно завтра выкуплю билеты на самолёт. Витя, вы остаётесь хозяйничать дома. Надеюсь, мы с Мишей, за выходные все дела порешаем в Москве, – сменила тему мама.

Я закончил ужинать и покинул кухню. Начну понемногу вторую «серию» фантастики, благо хорошо помню книгу «Воин в темноте», по прошлой жизни. А ещё не помешает, завтра сходить на стадион. Надо попробовать поговорить со своим тренером, чтобы он помог устроить Рашида в секцию бокса.

На следующий день после зарядки и завтрака, я взял книжку и письмо, для моей будущей подруге по переписке, Эрике Краузе, и отправился на почту. В бараке у нас была соседка Ольга Петровна Галкина. Она работает начальником отделения почты, что расположена на улице Ильича. Я её хорошо знаю, думаю она сэкономит моё время, чтобы мне не стоять в очередях. Пришёл на почту попросил, чтобы вызвали Галкину. Минут через пять вышла наша бывшая соседка.

– Здравствуй, Миша, – поздоровалась Ольга Петровна.

– Здравствуйте, Ольга Петровна. Мне бы бандероль в ГДР отправить, чтобы быстро дошло.

– Пошли со мной, там у нас упакуем. Лучше всего авиапочтой, так будет быстрее, но дороже. Что отправляешь в этот раз, помню ты раньше тоже что‑то отправлял немецкому пионеру?

– В этот раз, немецкая пионерка в качестве получателя. Хочу ей свою книжку отправить, пусть русский язык тренирует, – улыбнулся я.

Ольга Николаевна сама упаковала, наклеили целую кучу марок. На бандероли адрес пишется на немецком языке, что я и сделал. Поблагодарил Галкину, она просила передавать привет маме. Я сообщил, что мама на новом месте работы, дал рабочий телефон своей родительницы. На том и распрощались. От почты направился на стадион, в надежде захватить там своего тренера по дзюдо. Только дошёл до Кировоградской, увидел Рашида Абдулина на «Хонде», стоит на красный сигнал светофора. Свистнул ему, Рашид покрутил головой, увидел меня, и тронувшись с перекрёстка, остановился у обочины.

– Привет, – поздоровался он.

– Привет. Рашид, а ты чего не на работе? – спросил я.

– Мой наставник сказал, что сегодня приезжать не надо, но смену мне поставит. У него там халтура какая‑то, наверное, не хочет, чтобы я видел. А ты куда намылился?

– На стадион. Кстати, довези меня. Я ведь по твоему вопросу поговорить хочу, так что ты своевременно мне на пути попался.

Я уселся сзади Рашида, и мы поехали на стадион «Уралмаш». Мой тренер оказался на месте.

– Ты чего пришёл, Миша? – удивился тренер, – Я же вас всех на каникулы распустил.

Я озвучил свою просьбу, для чего вообще пришёл на стадион.

– Говоришь, чтобы он глупостями не занялся, чтобы улица не затянула? – задумчиво спросил Олег Кузьмич.

Я покивал головой. Васильев хмыкнул и пошёл в зал бокса. Вскоре он вернулся.

– Козловский на месте. Ты когда друга привести хочешь, посмотреть его надо?

– Он и сейчас здесь, на улице ждёт, – ответил я.

– Веди его в зал бокса, я тоже туда подойду, – велел мне Олег Кузьмич.

Я выскочил на улицу, позвал Рашида. Мой приятель даже не ожидал, что так быстро получится договорится. Мы с ним прошли к помещениям, где тренируются боксёры. Там и сейчас слышались звуки, кто‑то стучит по боксёрской груше. Козловский Роман Игоревич отличный тренер. По возрасту ему за сорок. А в молодости чуть не стал чемпионом СССР, второе место за ним осталось. В прошлой жизни, я с ним сдружился в 90‑ые годы. Он и тогда продолжал тренировать ребят. Кстати, немало чемпионов от него вышло. Мы вошли в зал, остановились у входа. В это время мой тренер о чём‑то разговаривал с Козловским, наверняка по моей просьбе, так как Роман Игоревич смотрел в нашу сторону. Они о чём‑то договорились, подошли к нам. Козловский внимательно осмотрел Рашида. Потрогал его плечи и руки.

– Как зовут? – спросил тренер у Рашида.

– Абдулин Рашид, – ответил мой приятель.

Козловский оглянулся на спортсменов в зале, что‑то прикинул.

– Рожков, а ну давай на ринг, посмотришь новичка, – велел тренер спортсмену, который колотил по боксёрской груше.

Повернувшись к Рашиду, Козловский велел ему раздеться по пояс и снять обувь. Рашиду вручили перчатки. Через три минуты он стоял в ринге. Козловский дал команду, и боксёры закрутились напротив друг друга.

– Стойки похоже знает, закрывается правильно, – комментировал Роман Игоревич, наблюдая за Рашидом.

Рожков явно старше Рашида и чуть тяжелее. Рашид сначала уклонялся, нырял под удары, закрывался. А я мысленно молился, чтобы Рашид показал свой коронный удар. Рожков видимо увлёкся, и Рашид не простил ему ошибку. Резкий «бросок кобры», так я называю удар Рашида. В боксе такой боковой удар называют «хук». Бац! Рожков отскочил, но у него ноги завиляли, парень закачался и упал на помост ринга. Есть нокаут. Козловский хмыкнул, даже головой покачал. Остановил бой, хотя Рашид и сам не прыгал, отошёл в угол. Тренер запрыгнул в ринг, но Рожков уже сам начал подниматься. Козловский подошёл к канатам и навалился на них, Рашиду велел снять перчатки и покинуть ринг.

– Беру. Когда готов начать заниматься, или летом отдохнуть хочешь? – спросил Роман Игоревич.

– По вечерам в любые дни. Днём я подрабатываю, в колхозе, – спокойно ответил Рашид.

– Одевайся. Жду тебя в следующий понедельник к шести вечера. Форма одежды, майка, трусы, боксёрки. Всё можно купить в спорттоварах, там же бинты возьми для спортсменов, – почти приказным тоном распорядился Козловский.

Мы попрощались, я поблагодарил своего тренера, после этого вышли на улицу.

– Спасибо, Миха, что договорился. Мне бокс нравится, но я думал, что в таком возрасте не берут. Тебя подкинуть до дома?

Я ответил, что не помешает, уселся на байк, и мы поехали на выезд с территории стадиона. Подъехав к моему подъезду, я слез с байка, хлопнули по рукам друг друга.

– Рашид, я заказал четыре сотни кассет, потребуется четыре тысячи, но я заплачу. С первых же платежей мне нужен возврат, – предупредил я приятеля, на что он кивнул головой.

Июнь 1975 год. Свердловск Егорова Катерина. Эпизоды.

К выписке из больницы, Екатерина чувствовала себя вполне сносно. Голова уже не кружилась, да и шишка на затылке спала. Психологически Катя ничуть не напугана, так как полностью погрузилась в создание новых композиций, кое‑какие черновики она написала. В пятницу, до обеда, пришёл Антон Гранин. Он в очередной раз принёс букет цветов, несколько шоколадок для Кати и девушек, её подруг по несчастью. Катя уже много раз думала о том, как относится к Антону. Но пока она его воспринимала, как друга и соратника по музыкальному коллективу. Антон талантливый барабанщик, хорошо схватывает идеи Кати, понимает её. Но, воспринимать Антона, именно как бойфренда, Катерина не готова. Кстати, слово «бойфренд» пришло от брата, и девушка стала его использовать в разговорах. Точно лучше звучит, чем «ухажёр» или «хахаль». Катя даже улыбнулась, когда подумала о слове «бойфренд». Где брат умудрился подцепить это слово, ведь он учит немецкий язык, а не английский. Катя стала часто использовать слова, идиомы и фразеологизмы, которыми пользуется брат.

– Спасибо, Тоша, очень приятно. Ты не обижайся, но цветы оставлю девочкам, пусть радуются аромату цветов. А меня сегодня выписывают. Завтра будет репетиция, что говорит Ошерович?

– Конечно оставляй цветы, я ещё куплю, специально для тебя. Сегодня позвоню Софье Яковлевне, сообщу, что тебя выписали. Думаю, завтра соберёмся, ребята уже соскучились по работе.

– Я приготовила несколько заготовок, но расскажу и покажу завтра. А как вообще настроение в коллективе?

– Без тебя грустно. Ты, Катя, как искра, которая зажигает пламя. Да, есть один вопросик. Мы пока не можем понять откуда «ноги растут». На кассетах появилась наша музыка. Я слышал у знакомых ребят, когда был на квартирнике3. Даже любители рока оценили, а подписываются кассеты на английском языке, как группа «Time Forward». Я подумал, может директор Дворца Молодёжи создаёт нам известность. Спросил у Софьи Яковлевны, но она ничего об этом не знает, – поделился новостями Антон.

Катя сначала удивилась, потом в её голове зародилось предположение, как говорит Антон, «откуда ноги растут». Явно замешан брат Мишка, не зря он брал у неё кассету с записями. Но говорить Антоше, она ничего не стала, решила сначала поговорит вечером с братом. Антон посидел полчаса, рассказывал какие‑то смешные истории из жизни студентов. Галя и Вера прямо «в рот ему смотрели». Перед обедом Антон попрощался и ушёл.

– Везёт тебе, Катя, такой красавчик за тобой ухаживает. Культурный, вежливый и музыкант. Эх, мне бы, где такого подцепить, – произнесла Вера Романова, когда Антон ушёл, а Галя Агапова подняла большой палец вверх, подтверждая мнение Веры.

– Пусть ухаживает, я не против, но у меня другие цели в голове, надо стараться поступить в консерваторию, а потом о парнях думать, – отмахнулась Катерина.

После обеда за Екатериной заехала мама, быстро собрали вещи, выписка уже была на руках.

– Катюша, я ненадолго, завезём тебя домой. А мне ещё заехать надо, выкупить билеты на самолёт, Мы с Мишей ночным рейсом летим в Москву, – сообщила Галина Николаевна, поторапливая дочь.

Не прошло и пятнадцати минут, как Катя с мамой переступили порог квартиры. Галина Николаевна чмокнула дочку в щёку и убежала, куда‑то она там торопится по работе. Катя вздохнула, разулась. И тут же вспомнила про брата. Она заглянула в его комнату. Брат что‑то писал, время от времени задумчиво смотрел в окно. Катя вошла в его комнату и специально хлопнула дверью. Мишка вздрогнул и развернулся к ней. Екатерина упёрла руки в боки, собираясь высказать брату, всё что она думает о распространении записей. Она почему‑то не сомневалась, что пиратские копии, именно Мишкины проделки. Брат смотрел на неё, немного склонив голову набок. Катерина набрала воздуха в лёгкие.

– Малой, только не смей мне врать, я сразу почувствую твою ложь. Ты запустил копии наших композиций, которые гуляют по всему городу? – Катя постаралась придать своему выражению лица и позе, наиболее грозное выражение.

– Ты сейчас походишь на русскую женщину, которая в горящую избу войдёт, ну и коня на ходу оседлает. Но всё равно, миленькая и симпатичная, – произнёс брат и улыбнулся, своей обезоруживающей улыбкой.

– Не оседлает коня, а остановит. Неуч, за что тебе только «пятёрку» по литературе ставили? Не отвлекай меня. Ты или не ты?

– Катюша, вдумайся в свой вопрос. Ты или не ты? Странный вопрос, согласись. Перед тобой точно я, даже не сомневайся, – засмеялся Мишка.

– Не пытайся выкрутиться, как змей на сковородке. Ты распространял кассеты с нашими композициями?

– Нет, конечно. Никаких кассет я не распространяю, мне некогда этим заниматься. И да, я дал возможность ребятам, делать пиратские копии ваших исполнений. В этом каюсь, грешен. Но у меня есть уважительная причина. Я решил сделать ваш музыкальный коллектив знаменитым на всю страну. Теперь о вас будут знать не только в нашем городе, а по всей стране.

– Не говори ерунды, не пытайся оправдаться, – продолжила сердиться Катя.

– Точно тебе говорю. Ваши записи прокручивают в вагонах поездов, которые следуют на юг. Люди слушают, восхищаются, ибо им не может не нравится ваша музыка, ведь она на самом деле хорошая. А кому сильно нравятся, то они покупают кассеты с вашими композициями. Теперь эту «волну» не остановить, но можно возглавить, – ответил брат.

Мишка открыл ящик стола и достал оттуда пачку денег, положил на край своего стола.

– Здесь шестьсот семьдесят рублей, я заработал на твоих записях. Ты можешь забрать деньги. А ещё лучше будет, если я закажу тебе хороший музыкальный центр, например из Японии. Там будет проигрыватель, и магнитофон, обязательно со стереозвуком. А то я видел, как ты мучаешься с маленьким магнитофончиком. Для твоего музыкального слуха это оскорбительно. Если этих денег не хватит, я добавлю из своих литературных, – пояснил брат.

Катя удивлённо посмотрела на деньги. Не притрагиваясь к деньгам, она села на диван, весь бойцовский пыл у неё пропал.

– Я не одна зарабатывала, в наших композициях труд всего коллектива, – неожиданно для себя произнесла Катерина.

– Ошибочка. За музыканта всегда зарабатывает продюсер, ну или директор коллектива. Именно он думает, как распространять ваш труд для получения эстетического удовольствия народа, а за это распространение, нужно получать деньги. Вы ещё не достигли того уровня известности, когда можете сами оценивать свой талант. Вот я и тружусь, при чём активно, над вашей известностью, попутно зарабатывая деньги, – озвучил свой взгляд на ситуацию брат.

– Но это спекуляция, а значит деньги преступные, – решительно заявила Катя.

– Может быть. Но мы с тобой не занимаемся спекуляцией. Этим занимаются другие люди, а мне платят за то, что я даю возможность им заработать. Предлагаю тебе на морочить свою талантливую голову, оставь эту обязанность за мной. Да, Софье Яковлевне говорить ничего не надо, как и твоим друзьям из коллектива. Если спросят, кто распространял записи, кивай на меня, а потом позови меня, я найду, что сказать.

– Я не знаю, что делать с этими деньгами. Мама и папа всегда дают мне на карманные расходы. Может и вправду купить музыкальный центр, я давно о таком мечтала, только не решалась попросить у родителей?

– Я закажу человеку, который бывает в Японии, он привезёт самый современный. А деньги всё же забери. Считай, что я тебе дал на карманные расходы. Красивая девушка должна быть независимой, в том числе в финансовом плане, – объяснил брат и пододвинул пачку денег в Катину сторону.

Деньги Катя решила забрать, пусть будут. А вот объясняться с Ошерович, она точно отправит брата, раз он такой речистый, пусть отдувается.

– За то, что не спросил моего разрешения, с тебя музыкальный центр. И с Софьей Яковлевной будешь разговаривать ты. Про то, что кто‑то там у тебя торгует кассетами, я так и быть говорить не стану. Но с тебя пять подсказок, на какую‑нибудь фантастическую музыку. Нет, пусть будет десять, – решительно заявила Катя, забрала деньги со стола, чем вызвала смех брата.

Она посмотрела на него нахмурив брови, но Мишка выставил перед собой свои ладони, в примирительном жесте.

– Хорошо, пусть будет десять, – согласился брат, продолжая улыбаться.

Катя хмыкнула и покинула комнату брата. Когда вернулась в свою комнату, некоторое время думала, куда положить деньги. Решила, что в шкатулке с украшениями им самое место. Вечером, когда вернулись родители с работы, Катя решила посекретничать с матерью, по поводу брата. Она рассказала о деньгах, что отдал брат.

– Мам, я иногда думаю, что Мишка какой‑то странный. Нет, я люблю своего брата, но порой его не понимаю. Вот откуда у него всё это в голове, будто не я старшая сестра, а он мой старший брат?

– Даже не знаю, что сказать дочка. Я порой сама удивляюсь. У нас только ваш отец непробиваемый, как стена. «Галя, не переживай, я сыну доверяю», – передразнила мама своего мужа.

– Вот‑вот, я о том же говорю. Опять же эти чемоданы. Как в его голову пришло, что чемодан с колёсиками будет удобней? – продолжила удивляться Катя.

– Надеюсь он не влезет, ни в какую историю с жуликами. Я поговорю с ним, по поводу распространения кассет. Хотя он мне уже говорил, что заказывает их для приятелей, сам торговать кассетами не собирается, – ответила Галина Николаевна дочери, заверив, что обязательно побеседует с Михаилом.

Интерлюдия 3. Москва. КГБ СССР, площадь Дзержинского 2.

Первый заместитель Председателя КГБ СССР, генерал‑полковник Цвигун Семён Кузьмич находился в своём кабинете, когда ему позвонил начальник оперативно‑технического управления генерал‑лейтенант Ермаков Михаил Иванович. Они обменялись приветствиями по телефону.

– «Семён Кузьмич, у меня всплыла некоторая информация по твоей просьбе. Не сказать, что важная, но интересная», – продолжил Ермаков.

– «Если терпит вопрос, то давай встретимся в переходе, я как раз собираюсь пообедать, с утра маковой росинки во рту не было», – предложил Цвигун.

Цвигун понимал, что в здании практически все кабинеты прослушиваются. Если Ермаков не стал говорить по телефону, значит информация «щекотливая» или непонятная. Через полчаса они встретились в переходе, в ведомственную столовую. Отошли в сторону, чтобы никто не помешал разговору.

– Ну что там у тебя, Михаил Иванович? – спросил Цвигун.

– Мне из 6‑го отдела, что занимаются почтой, доложили о некой переписке, от немецкой школьницы из ГДР, к советскому школьнику из Свердловска. Казалось бы, ничего необычного. В 6‑ом отделе тысячами такие письма проверяют. Но у нас стоял «маяк» на этого советского школьника Егорова, из Свердловска, кстати по твоей просьбе, – начал рассказывать Ермаков.

– И что в этом интересного? Его проверяли, Егоров достаточно давно переписывается со школьниками из ГДР, – сообразил Цвигун, о каком школьнике идёт речь.

– Дело в том, что письмо Егорову пришло от Эрики Краузе, которая приходится младшей дочерью заместителя мэра Берлина. Ну а дальше, пояснять не буду, что такой человек точно под контролем «Штази»4, – добавил пояснений Ермаков.

– Кто был инициатором переписки? – сразу подобрался Цвигун.

– Эрика Краузе. Адрес Егорова ей дал некий Хорст Шнитке, с которым Егоров переписывался несколько лет. Текст писем безобидный, желание познакомиться и подружиться. В ответ Егоров отправил свою книгу‑сказку, плюс письмо. В письме пока ничего особенного, ответное желание дружить по переписке. Но я посчитал нужным сообщить тебе, тем более инициатива твоя по этому школьнику, – добавил ещё пояснений Ермаков.

– Хорошо, Михаил Иванович. Пусть внимательно контролируют эту переписку. Заместитель мэра Берлина нам интересен. Посмотрим, что выплывет из этой связи, – дал указание Цвигун.

Генералы обменялись рукопожатием. Ермаков в столовую не пошёл, а Цвигун направился пообедать. В то же время он подумал, что на всякий случай об этом надо рассказать Леониду Ильичу, ведь Егоров будет в июле в Глицинии, на правительственной даче. Цвигун сначала не понимал, чем мог заинтересовать Брежнева этот школьник. Но позже, когда стали тщательно проверять всю семью Егоровых, понял, что школьник необычный. Уж больно взрослый взгляд у него на жизнь. Нет, при желании семью можно зацепить, если последует такое распоряжение от генсека. Егорова Галина работает в торговле, а там всегда есть к чему придраться. Позже сам Брежнев поделился с Цвигуном о том, что Егоров будет писать книгу за Брежнева, но под авторством самого Леонида Ильича. Генсек сосредоточил внимание на том, что пока это должно находится в тайне. Так сказать, поставил задачу перед Семёном Кузьмичом. Уже обедая в столовой, Цвигун решил, что сегодня же доложит о переписке Егорова с Эрикой Краузе.

Июнь 1975 год. Свердловск. Егоров Виктор. Эпизоды.

Виктора Павловича в пятницу вызвали к главному инженеру завода. На этой должности пока оставался Кондратов.

– Проходи, Виктор Павлович, присаживайся, – пригласил Кондратов Егорова.

Виктор Павлович прошёл к столу главного инженера, сел на стул для посетителей.

– Я с третьего числа приступаю к обязанностям генерального директора. Соответственно, вместо меня на этом месте будет Ворначёв. Для начала хочу тебе сообщить, что экспериментальное строительство двух домов начали, пока решили остановиться на двенадцати этажах, посмотрим, что из этого получится. Сравним затраты, так как проект из панелей на двенадцать этажей есть. Но я тебя вызвал по поводу твоего недавнего предложения. Что там у тебя за чемоданы, на колёсах вроде?

– Простенькая вещь, но должна получится очень удобной. Такого даже за рубежом нет. Если у нас что‑то получится, можно спокойно работать на экспорт, – без волнений пояснил Егоров.

– Идея неплохая, стране валюта нужна. А то штампуем сковородки, да кастрюли, которые могут делать мелкие предприятия. Давай так, займись полностью этим вопросом, в том числе организацией такого производства. У нас своего швейного производства нет. Закажешь на фабрике «Уралобувь», я договорюсь с директором. Сделай пару десятков таких чемоданов, посмотрим, как это выглядит в натуральном виде, а не на бумаге. Если получится что‑то достойное, то будем размещать производство на своей территории. Ну а колёса‑ролики можно заказать на «пластмассе». Возьми в вашем отделе пару человек себе в помощь, ну и действуйте, через месяц доложишь, как у тебя продвигаются дела, – принял решение Кондратов.

Егоров кивнул головой и покинул кабинет главного инженера. Оно и понятно, так устроена жизнь, инициатива имеет инициатора.

Глава 4.

Июнь 1975 год. Поездка в Москву. Егоров Михаил.

В пятницу я готовился к поездке в Москву. Никаких особых вещей, мы с мамой, точно не планировали с собой брать. Так, туалетные принадлежности, на всякий случай смена нижнего белья. Я по телефону заказал такси до аэропорта. Не успел отойти от телефона, раздался звонок. Поднял трубку, оказалось, что на связи Владивосток. Звонил Рогозин.

– «Квартира Егоровых», – сказал я в трубку.

– «Добрый вечер, Михаил, хотя у нас уже ночь», – произнёс Рогозин.

– «Рад вас слышать, Дмитрий Олегович», – ответил я на приветствие.

– «Собрал информацию по твоему вопросу. Есть возможность привезти «Ямахи». Модель «Ямаха ТХ‑500», 73‑го и 74‑го годов выпуска. Ценник от семьсот пятидесяти до восемьсот пятидесяти. С этого года у японцев вышла новая модель «Ямаха XS‑500», что резко снизило ценник. Можем прислать два контейнера по три штуки, разобраны на запчасти. В общем схема та же. За доставку ценник отдельный. По дате, ориентировочно на первую половину августа, ближе к августу уточню, что сможем привезти наверняка».

– «В дальнейшем по запчастям проблем не будет?» – ответил Рогозин.

– «Никаких. Как только новая модель начнёт массово продаваться, японцы начнут сдавать на свои свалки старые модели. У них система очень интересная в этом вопросе, но загружать тебя не буду. Ещё ты спрашивал про радиоаппаратуру. Есть возможность привезти совершенно новый музыкальный центр. Ты спрашивал про «Sony HMK‑80B», нет таких. Но точно есть «JVC MF‑55LS», цена в пределах семи‑восьми сотен, без доставки. Что касается магнитофонов или магнитол, то здесь вообще проблем нет. Везут много, я смогу тебе достать в любой момент».

– «Музыкальный центр точно возьму, возможно не один. Да, ещё наушники к музыкальному центру, а лучше пару. Сколько у меня времени, чтобы определиться?» – спросил я.

– «Мы в начале месяца сходим в Юго‑Восточную Азию. Я буду дома примерно в конце июля. Потом начнутся рейсы в Японию, к этому времени определяйся. Как и говорил по кассетам проблем нет».

– «Я понял, Дмитрий Олегович. Мотоциклы точно заберу, а по магнитофонам позвоню позже».

– «Отлично. Можешь звонить в любое время, жена мне потом всё расскажет. Отправлять будем через твою тётку, там схема уже отработана», – закончил разговор Рогозин.

Мама слышала мой разговор, не весь, конечно, а только то, что я отвечал. Но в квартире говорить ничего не стала. Она завела об этом разговор, когда мы ждали посадку в аэропорту.

– Миша, я случайно услышала твой разговор по телефону. Скажи мне честно, ведь ты не собираешься заниматься спекуляцией? – взгляд мамы выражал тревогу.

– Нет, мама. Это не совсем спекуляция. Я лично ничем торговать не собираюсь. Заказываю для знакомых ребят. Что касается радиоаппаратуры, то хочу сделать Кате подарок на день рождения. Ей нужна аппаратура для записей музыки, которую они сочиняют. Не переживай риски минимальны. Ты же сама сотрудник торговли, а значит понимаешь, как всё делается на самом деле. В том числе понимаешь, что инфляция съедает деньги, товары дорожают, сами деньги дешевеют. Лучшее вложение средств – это вложить их в товары. Я, например, планирую взять себе ещё один мотоцикл, цена у него будет только расти. Не переживай за меня, я же тебе обещал, что не ввяжусь в какие‑то тёмные истории.

– Надеюсь на твоё благоразумие, помни, что ты всегда можешь посоветоваться со мной, – мама не стала меня больше пытать, хотя не уверен, что она успокоилась.

Сколько себя помню, по прошлой жизни, родители всегда нам доверяли, не задавая лишних вопросов ни мне, ни Кате.

В Москву мы прилетели рано утром. Торопиться было некуда, потому сначала посетили кафе в аэропорту. Я в самолёте не ел, спал весь перелёт, а молодой организм требовал пищу. Так что, не торопясь поели, а потом пошли на электричку, которая нас доставит в Москву. В электричке я размышлял о прошлой жизни, сравнивая с тем, что происходит сейчас. Тётя Маша имела возможности и тогда, в моей первой жизни. Помню, что она перешла работать в Обком, как и в этот раз. Почему тогда, моя мама не попала в Горком? Или ей предлагали, но она не решилась? Отцу много раз предлагали перейти в технологи, но он отказывался. Всё же мне удалось в чём‑то направить жизнь моих близких по‑другому пути. Когда прибыли на нашу остановку, мама подтолкнула меня, чем прервала мои размышления. В редакцию идти было рановато, так что мы часть пути проделали пешком. Ещё вчера связались с издательством «Детская литература», нас должны ждать, но после восьми часов утра. Возле редакции всё же пришлось посидеть на лавочке, в сквере, ждали недолго, не больше часа. Встретил нас художественный редактор Горохов Николай Владимирович, молодой мужчина, тридцати пяти лет. Очень приятный в общении, я уже с ним встречался, когда утверждали рисунки к моим книгам. Горохова нашли в его кабинете.

– Проходите, присаживайтесь. Ох и создали вы переполох у наших сотрудников. Особенно недовольны корректоры. Татьяна Игоревна велела им за два дня закончить корректировку. Так нашим некоторым сотрудникам, предстоит два дня напряжённой работы, вместо выходных. Хотя потом смогут воспользоваться отгулами. Галина Николаевна, вам на подпись соглашения, просмотрите внимательно, – Горохов пододвинул документы для мамы.

Моя родительница быстро просмотрела соглашения, и подписала документы.

– Ну и хорошо. Миша, тебе надо задержаться. К понедельнику будет сделана корректировка и рисунки. В понедельник сможет получить авансы, сегодня кассира нет на месте, – сообщил нам Горохов.

– Не хотелось бы возить наличные с собой. Мы можем сделать переводы на сберегательную книжку, я привезла с собой? – спросила мама.

– Для нас это даже наиболее приемлемый вариант. Переводом могут отправить всю сумму гонорара. Миша, Татьяна Игоревна выставила цены, по четыреста рублей за авторский лист. Думаю, что после публикации этих книг, ты можешь подать заявление о вступлении в «Союз писателей», тогда цена на твою работу увеличится. В понедельник приходите к восьми утра, Нагорная будет на месте, прояснит вам, когда книги выйдут в народ, – сообщил мне Горохов.

Как только вышли из здания издательства, задумались, где нам предстоит переночевать два дня. Кроме этого, мама явно расстроилась, что не получилось управиться за выходные дни.

– Всё же придётся мне использовать свой отгул. Надо билеты купить на обратную дорогу, а заодно подумать, где мы будем ночевать две ночи, – начала рассуждать мама.

– Сомневаюсь, что мы сможем устроиться в гостиницу, – выразил я своё мнение.

– Надо было с Гороховым об этом поговорить. Так, жди меня здесь, а я вернусь в издательство. Должны же они бронировать места в гостиницах для приезжих авторов, не на вокзале же ночуют приезжие, – решительно заявила мама.

Она развернулась и вошла в здание издательства. Не прошло и двадцати минут, как вернулась довольная мама.

– Есть бронь в гостинице «Украина», на Кутузовском проспекте, – сообщила довольная мама.

Мы направились в сторону Кутузовского проспекта, для начала заселимся, а потом погуляем по Москве. Я планировал посетить местные рынки, где могут торговать грампластинками, меня интересовала зарубежная эстрада. Устроившись в гостинице, нам дали двухместный номер, мы отправились к кассам аэрофлота, чтобы купить билеты на обратную дорогу.

Говорят «язык до Киева доведёт». Мы воспользовались опросом москвичей, вскоре выяснили, что имеется неофициальный рынок грампластинок у Дворца культуры имени Горбунова, москвичи это место называют «горбушкой». Находится нужное нам место, в Западной части Москвы, на улице Новозаводская. Чтобы не плутать по Москве в поисках нужного адреса, поймали такси. Сегодня суббота, так что торговля должна идти полным ходом. На «горбушке» не только продают «винил», но и активно обмениваются разными пластинками. Я попросил маму посидеть на лавочке, что имелись недалеко от входа во Дворец культуры, пока я пробегусь по рядам. Толпа, которая образовалась от пришедших меломанов и торговцев постоянно двигалась. Но некоторые стояли на месте. Каких‑то определённых стройных рядов не имелось. Я начал неспеша передвигаться, спрашивая у тех, кто был с пластинками, что они предлагают. Несколько раз мне отвечали, одним словом, «обмен». Но у меня не было ни сумки, ни пластинок в руках, так что ко мне моментально терялся интерес. Наконец один парень, лет двадцати пяти, сам подошёл ко мне.

– Что‑то конкретное ищешь, «земеля»? – спросил он, но при этом, огляделся вокруг.

– Хард‑рок, глэм‑рок, хеви‑метал, рок‑н‑ролл, – ответил я.

– А что конкретно? – сразу переспросил парень.

– «Deep Purple», «Pink Floyd», «Queen», «ABBA», «The Rolling Stones», «T.Rex», «Led Zepellin», «The Who», «Kiss», можно «The Beatles», но из последних концертов. Да, ещё интересует Дэвид Боуи, – перечислил я тех исполнителей, которых помнил с прошлой жизни, а не только в этой.

При этом я произносил название групп правильно, даром, что учил немецкий. Но по прошлой жизни немного знал английский язык.

– Ого, ты смотрю, серьёзный меломан. Сейчас есть «Pink Floyd», «Queen», «ABBA» и «Kiss», остальное могу донести, здесь недалеко, – предлагал парень, при этом старался быть «своим парнем», приветливо улыбался.

– Сколько? – спросил я.

– Сотка, но, если возьмёшь много, чуток уступлю, червонец, например, – ответил парень.

Сто рублей – это, по сути, наивысшая цена за новую виниловую пластинку. Тем временем продавец вытащил из своей сумки пластинку, на конверте нарисована группа «АВВА». Он аккуратно чуть достал пластинку, чтобы я мог рассмотреть, неповреждённый «винил», а в центре наклейка, где указаны данные пластинки.

– По высшей планке заряжаешь? Ну да ладно. Где можно прослушать, чтобы убедиться, что ты не подсовываешь мне что‑то непонятное, например Зыкину? – спросил я.

– Да ты чего, «земеля»? Меня здесь все знают, я подделок не предлагаю, – начал возмущаться парень.

– Ну, дак где проверим? – не обращая внимания на его заверения спросил я.

– Не хочешь, не бери, – неожиданно отказался парень, развернулся и отошёл от меня.

По «горбушке» я бродил ещё минут двадцать, может полчаса. Купить было что, но только без проверки. Бери на месте, такой расклад. Но брать непонятно что, я не собирался. Мне нужно много, чтобы был ассортимент записей для моих приятелей в Свердловске. Мама, наверное, уже заскучала на лавочке, но пока не ринулась в толпу, чтобы поторопить меня. Наконец я подошёл ещё к одной паре парней, по возрасту они тянули на студентов, к тому же были одеты достаточно модно. Эта парочка обменивалась пластинками, говорили они про группы, какой концерт и когда состоялся, ну и прочие «штучки» меломанов. К одному из них я уже подходил, но он не желал продавать с проверкой, а вот второй заинтересованно на меня посмотрел.

– Тебя что интересует, только конкретно? – спросил тот, что второй.

Я перечислил все группы, что перечислял в первый раз, какому‑то мутному типу.

– Солидно. Похоже закупаешься для записей. В общем организовать можно, но не здесь. И времени на прослушку уйдёт немало, главное, чтобы у тебя деньги были. Кстати, я, Сергей. Могу тебе организовать, если будешь брать наверняка, – пояснил парень.

– Я, Миха. Если имеются концерты разного времени, то тоже возьму. Деньги есть, с этим проблем не будет, – ответил я.

– Честно сказать у меня не всё есть, но за сегодня найду. На какую сумму планируешь раскошелиться, хотя бы примерно? – спросил Сергей.

– На пару тысяч, если мне всё понравится, – ответил я, приятель Сергея даже присвистнул, так как стоял рядом.

– Не свисти, денег не будет, такая примета, – машинально отреагировал я на свист, чем вызвал смех у Сергея.

Сергей задумался на пару минут, он что‑то решал в своей голове. Потом достал ручку и лист бумаги, написал адрес и телефон, но прежде, чем отдать листок, вновь заговорил.

– Ты вижу парень нормальный, откуда приехал? – спросил Сергей.

– Почему решил, что я приезжий? – вопросом на вопрос ответил я.

– Одет ты, конечно, модно. Вот только разговариваешь не как москвич, говор другой. Поведение не как у наших ребят, заметно со стороны.

– Из Свердловска, – не стал скрывать я.

– Понятно. Раз много берёшь, стало быть, у вас с записями серьёзно. Давай попробуем тебе помочь, может за новыми концертами вновь ко мне обратишься, – кивнул Сергей, отдавая мне листок с адресом.

– Когда подойти на адрес? – уточнил я.

– Давай завтра с утра, но сначала позвони, часиков в девять. Я всё приготовлю, есть почти всё, что ты запросил. В основном все «пласты»1 новые, за подержанные дам хорошую скидку, ну и за количество тоже будет скидка. Бывай здоров, Миха, – попрощался Сергей, протягивая мне руку для рукопожатия.

Попрощавшись с меломанами, я направился к маме. Когда подошёл, она покачала головой, но возмущаться не стала. Я рассказал, о чём договорился с меломанами.

– Я так понимаю, тебе понадобятся наличные деньги, чтобы выкупить пластинки. Тогда нам в сберкассу, вдруг завтра будет выходной. Ох и втянешь ты меня в грехопадение. Уверен, что на деньги тебя не обманут? – все же проявила осторожность мама.

– Риск всегда присутствует и во всём. Твоя помощь не помешает. У тебя на завтра есть планы?

– Особых нет, разве что в ГУМ схожу, посмотрю, может что‑то выкинут на свободную продажу, после обеда никуда не собиралась.

– Тогда будь в гостинице, я позвоню, ты на адрес подвезёшь деньги, когда мы прослушаем все пластинки, думаю это случится ближе к вечеру. А за меня мама не переживай, я же пообещал, что не полезу в явный криминал. И вообще, планирую стать известным писателем, может драматургом и режиссёром, хотя корреспондентом и публицистом тоже неплохо, – заверил я свою маму.

Немного подумав, мама сделала перестановку планов. Сначала мы скатались в ГУМ, она, кстати, купила там две пары импортных бюстгалтеров. А так как давали всего пару в одни руки, то вторую пару взял я, при этом не испытывал никаких неудобств. Но некоторые московские покупательницы смотрели на меня с каким‑то непониманием. После этого посетили сберкассу, где сняли с книжки две тысячи пятьсот рублей. Поужинали в диетической столовой, которая попалась на пути к гостинице.

На следующий день, мама осталась в гостинице, а я направился на адрес меломана Сергея, предварительно позвонив с таксофона. Живёт Сергей на Кутузовском проспекте дом № 43. Вполне можно и пешком добраться от гостиницы, что я и сделал. Квартира Сергея, точнее его родителей, находится на последнем этаже. Я воспользовался лифтом, на мой взгляд слегка допотопный, но для современников 70‑х вполне нормальный. Квартира на четыре комнаты. Сергей встретил меня вполне доброжелательно, даже чая предложил. Аппаратура у него импортная, «JVC MF‑55LS».

– Три года назад взяли родители, полгода у них выпрашивал. Есть шумоподавление, каждый канал, через усилитель, подаёт 25 ватт, – сообщил Сергей, когда заметил, что я разглядываю аппаратуру.

Колонки тоже имелись. Шикарный «аппарат». В комнате Сергея, у стены стоит шкаф с книгами, но половина шкафа заставлена пластинками. Серозный меломан этот Серёга. Мой новый знакомый включил аппаратуру.

– Начнём понемногу. Ставлю свежие концерты, что есть в наличии, – сказал Сергей.

Мой новый приятель действовал, как ювелир. Одел белые перчатки, показал мне конверт, осторожно достал пластинку и показал, что нет царапин и прочих повреждений. Через минуту зазвучала музыка группы «Queen».

– Альбом этого года «A Night at the Opera», переводится, как «Ночь в опере». Мне его буквально в июне привезли, ну думаю, что к вам в Свердловск он уже попал. «Квинов» у меня есть альбом прошлого года «News of the world», переводится как «Новости мира», – добавил информации Сергей.

– Заберу оба, но проверить надо, – заявил я.

Сергей заварил чай и принёс в комнату. Пока он был на кухне, я посмотрел какие книги у него стоят на полках. О человеке много можно сказать, посмотрев его книги. А по состоянию книг, видно читает он их или нет, может он у него стоят в шкафу для красоты. Приметил среди книг фантастику «Туманность Андромеды» Ивана Антоновича Ефремова, книги братьев Стругацких «Путь на Амальтею» и «Трудно быть богом». Неожиданно для себя увидел мою трилогию «Прыжок в космос», все три книги. Вернулся Сергей с чаем, поставил на столик.

– Книгами интересуешься? – спросил Сергей меня.

– Точно, очень интересуюсь. Вижу у тебя трилогию писателя Егорова «Прыжок в космос», как он тебе? – решился я спросить у читателя, который держит мои книги в шкафу.

– Занимательная фантастика, легко читается, хотя приключения все читаются легко. Есть несколько новых направлений и названий, которые любителям фантастики неизвестны. Извини, Миха, продать книги не смогу, самому достали с трудом, – улыбаясь развёл руками Сергей.

– У меня есть такие, так сказать авторские экземпляры, – решил я не скрывать правду.

– В смысле с пожеланиями автора? Стоп! Авторские экземпляры. Ты хочешь сказать, что книги твои? – неподдельно удивился Сергей.

Я кивнул в знак согласия. Сергей сразу схватил одну из моих книг, открыл обложку и посмотрел там на фотографию.

– Чтоб я так жил! А я ещё думаю, что ты похож на кого‑то. В жизни ты смотришься старше. Тогда тебе не отвертеться от меня, пиши пожелания, – засмеялся меломан.

Я написал пожелания в книгах, что‑то типа «желаю успехов» и так далее. Сергей поставил книги в шкаф. Группы «Deep Purple» Сергей отдавал мне альбом 72‑года и запись на пластинку концерта в Японии, который состоялся в июне 73‑го года. Следующая пластинка группы «Pink Floyd», рок‑альбом «The Dark Side of the Moon» 73‑го года, переводится, как «Тёмная сторона Луны».

– У меня есть информация, что в июле выйдет следующий альбом «Deep Purple». Думаю, в августе у меня уже будут такие пласты. Надо обменяться телефонами, я тебе буду сообщать о новинках, которые смог достать. Без скромности скажу, что я лучший на «горбушке» меломан, а может и во всей Москве, – сообщил Сергей.

Прослушали много пластинок, а часть я даже слушать не стал, ибо время перевалило за полдень. В пластинку группы «АВВА» вошли набор песен до весны 75‑года. Эта шведская группа ещё пока не набрала такой популярности, которая будет во второй половине 70‑х годов.

Мне достались пластинки группы «The Rolling Stones», альбом 68 года «Beggars Banquet», в переводе «Банкет нищих», и альбом 70‑го года, в переводе «Ловите свои Я‑Я!». Пластинки группы «Kiss», два альбома 74‑го года. Но эта группа только набирает популярность, особенно своими красочными выступлениями. Группы «The Who» я забрал одну пластинку, с альбомом «Quadrophenia», переводится, как «Квадрофения». Забрал я двойной альбом «Phusical Graffiti» 75‑го года, в переводе «Физическое граффити», группы «Led Zepellin». Далее группа «T.Rex», альбом 71‑го года «Electric Warior», переводится, как «Электрический воин», и альбом «The Slider» 72‑го года, переводится, как просто «Слайдер». Дэвида Боуи взял две пластинки, альбом «Diamond Dogs» 74‑го года, в переводе «Бриллиантовые собаки, и концертный альбом «David Live», тоже 74‑го года, Сергей перевёл, как «Дэвид вживую». Ну и конечно же взял пластинки «The Beatles». Куда же без них? Никуда. Взял альбом 69‑года «Abbeu Road», в переводе на русский звучит, как «Эбби‑Роуд». Получалось девятнадцать грампластинок. Сергей уговорил ещё на две пластинки группы «Eagles», альбомы «On the Border», 74 года, в переводе «У границы», и «One of These Nights» 75‑го года, в переводе «Однажды ночью». Немного подумав, я взял. Все пластинки новые, ну или почти новые. Как объяснил Сергей, он делает копии на катушки, а пластинки бережёт, особенно для коллекции. В процессе разговоров после того, как Сергей узнал, что я автор книг, он рассказал о себе. Фамилия у него Лисин, отец работает в Министерстве лёгкой промышленности, достаточно часто бывает за границей. Но в основном товар возит родной дядя, который трудится в грузовых перевозках по Европе. Нормальный парень, совершенно адекватный.

– Михаил, получается ты с приятелями только встал на путь копирования зарубежной эстрады? Какая аппаратура у вас?

– Я заказал музыкальный центр «JVC MF‑55LS», ну и магнитофоны получше подберут, для копирования, чтобы был стереозвук, – ответил я.

– Хороший аппарат, у меня такой, сам видишь, пару раз видел в комиссионке за нескромные деньги. Для ценителя музыки самое то.

– Я скорей беру для сестры, она у меня музыкант, сама музыку сочиняет. Все «пласты» у себя оставлю, для коллекции, ну или для сестры, с теми же целями, – приоткрыл я свои планы.

Поговорили за жизнь. Сергей спросил, может ли он обращаться, если понадобиться взять аппаратуру из Японии. Я ответил, что всё решаемо. Наступил момент поговорить о главном, а именно о расчётах.

– Двадцать один конверт с «пластами», состояние отличное сам видел. Дам тебе большую скидку. Забирай по семьдесят, совсем без выгоды не могу. Итак, с тебя тысячу четыреста семьдесят рублей, – озвучил Сергей окончательную сумму.

– Годится. Воспользуюсь твоим телефоном? Попрошу, чтобы деньги подвезли, – после моих слов Сергей встревожился, но, когда я обратился к матери по телефону, вроде расслабился.

– Страхуешься на всякий случай? – нервно смеясь спросил меломан.

– Сейчас познакомились, так что всё в порядке. А до этого я ведь не знал, куда подойду, может меня бы на квартире пограбить решили. Давай, Серёга, без обид. А на будущее мы ещё друг другу пригодимся, даже не сомневайся, – примирительно произнёс я.

Мама привезла деньги через сорок минут. Сергей отдал под пластинки холщовый мешок, сшитый как раз, под размер грампластинок. Расстались с меломаном Серёгой практически приятелями. Увезли пластинки в гостиницу. Вновь посетили ГУМ, погуляли по Москве. На следующий день мы решили все вопросы в издательстве до обеда. Гонорар перевели полностью на сберкнижку. Я утвердил корректировку и рисунки. А после обеда мы уже ехали в аэропорт. Домой, в Свердловск, вернулись вечером.

Июль 1975 год. Свердловск. Карпенко Юрий и Абдулин Рашид. Эпизоды.

В прошлый вторник, когда Парамоновой передали сотню кассет с записями, Юра Карпенко ждал от Михи Егорова сообщения, что куплены ещё четыре сотни новых МК. А когда забрали с Рашидом партию кассет, то Михей дал совет.

– Юра, ты сейчас не торопись сделать много записей. Достаточно будет полсотни. Вам надо понять, справляется ваш бригадир поезда с большим объёмом или нет. Не надо стараться заработать сразу много денег с одного рейса, лучше распределить на другие. В тот же Крым ходят поезда из нашего города, настойчиво просите вашу знакомую свести вас с другими бригадирами поездов, – Егоров говорил так уверенно, будто сам уже не раз проворачивал такие дела.

Пятьдесят кассет Юра записал достаточно быстро. В пятницу Мишка Егоров улетел в Москву. Интересно, получится или нет, у Михея привезти виниловые «пласты»? На «чёрном рынке», на Шувакише, которые все местные называют «тучей», «винил» продают по сотне, а если новые, то дороже. Да ещё и не в раз купишь, обычно происходит простой обмен. Есть, конечно, «пласты» подешевле ста рублей, но обычно это старые концерты. Практичный народ старается покупать копии. Первая копия подороже, все остальные чуть дешевле. Надо было раздобыть хороший аппарат, чтобы с пластинок записать первые копии. На этот случай у Карпенко имелась идея. Родная сестра отца, тётя Тамара, работает в комиссионке. Понятно, что смогла приобрести себе хороший музыкальный центр «Philips RH832», там даже дека под кассеты МК есть. Сама тётка музыкальный центр гоняет редко, чисто по праздникам, да в свои дни рождения. Есть у Тамары две дочери, но они пока сопливые, старшая только в начальных классах учится, а младшая вообще в детский сад ходит. Но вот даст тётка свой аппарат или нет? Юрка был не уверен. Если тётя Руфа к нему относилась, как к любимому племяннику, то тётя Тамара особой любви не питала. Может от того, что молодая? Тётке Тамаре ещё и тридцати лет нет. Подсказку дала младшая сестра Юрика, Татьяна.

– А ты предложи ей чего‑нибудь, ну или заплати, – высказалась Танюшка, когда Юра поделился с ней сомнениями.

Сестре Татьяне только десять лет исполнится, а уже соображает. Не поговоришь, не узнаешь. Юрик решительно отправился к тётке.

– А ну, как сломаешь, центр немалых денег стоит? – засомневалась тётя Тамара, когда выслушала просьбу Юрия.

– Да что я, безрукий что ли? Тамара, давай, я тебе записей сделаю? Зарубежная эстрада, между прочим, – предложил Юра, обращаясь к тётке по имени, так сама Тамара хотела.

– Да у вас рок этот, сплошное карканье и рычание, уши вянут, – отмахнулась Тамара.

– С чего ты взяла? Нормальную музыку запишу, скоро «пласты» из Москвы будут, там тоже найдётся что‑то нежное для твоих ушей, – аргументировал Юра.

Тётка ещё покобенилась для порядка, а потом согласилась. Аппарат забрали вместе с Рашидом. Так как к музыкальному центру идут две колонки, в комплекте. Музыку коллектива «Время вперёд» записал сразу. К тому же кассеты дала сама Тамара. Осталось понять, что привезёт из Москвы Мишка Егоров.

Утром в субботу, когда таскались с музыкальным центром, удалось поговорить с Рашидом, так как не виделись почти всю неделю. Юра был занят записями на кассеты, а Рашид начал ходить по вечерам в бокс.

– Как тебя приняли в бокс, ведь тебе почти шестнадцать? – удивился Юра.

– Михей договорился, я сам не рассчитывал. Тренер нормальный. Говорит, если буду упорно стараться, то он меня осенью на соревнование выставит.

– Сегодня поедем к «Космосу»? – спросил Карпенко.

– Можно, только я бы днём искупаться скатался, жарковато на улице, – поморщился Рашид, глядя на небесное светило, которое нещадно раздавало жару.

– Рашид, ты решил, как деньги преподнести родителям, во вторник снова получим?

– Триста рублей отдал. Отцу сказал, что помогал двигатель собирать для машины, частник к нам обратился. Короче, пришлось наврать, – ответил Рашид и нахмурился.

– Суровый у тебя отец, мне мои ничего не говорят. Я матери двести рублей отдал, дак она радовалась, словно подарок на день рождения получила, а откуда деньги, даже не поинтересовалась, – поделился Юрий.

– Юра, а сколько твоей тётке лет? – неожиданно спросил Рашид.

– Ты про Тамару? Двадцать шесть ей. Развелась три года назад, сейчас правда к ней ходит, какой‑то хахаль. А что понравилась, сознавайся? – заржал Карпенко.

Тётя Тамара сегодня утром действительно их встретила чуть ли не в неглиже. Короткий халатик, ноги стройные на виду. Титьки торчат, Юра продолжил смеяться. Друзья знали, что Рашид пацан резкий, но вот перед девушками и молодыми бабами робеет.

– А поехали сегодня в посёлок Нагорный, там речка есть. Если что, то искупаемся. Сегодня все мои туда укатили. Тётка Тамара тоже там будет. Ты бы, Рашид, взял да подкатил к ней. Её хахаль, не так часто навещает, наверняка грустит по ночам. Я точно не против, для друзей ничего не жалко, – и Карпенко вновь заржал, но Рашид ничего не сказал в ответ.

Недолго думая, они вытащили Юркину «Яву», сгоняли за мотоциклом Рашида. После этого отправились в посёлок Нагорное. Где от деда и баки, по отцовской линии, Карпенко достался деревенский дом и огород в сорок соток. В нагорном приятели остались с ночёвкой. Правда Юркины родители сгоняли парней в Кедровку, за вином и водкой. Помогли по огороду. Рашид помогал тёте Тамаре, когда она попросила его окучивать картошку. Купаться на речку скатались несколько раз. Тамара ездила с Рашидом. Так‑то тётка у Юрика симпатичная и стройная, он сам порой засматривается на её фигуру, особенно на речке. А Рашид вообще тает, как пластилин на солнышке. Свою тётку Юрик старухой не считал, потому думал, что Рашид вполне может с ней что‑то сообразить, если проявит настойчивость. Кроме сестры у отца есть младший брат, дядя Слава. Женился второй раз, на женщине моложе его на десять лет. Наташе, жене дяди Славы, двадцать четыре года, детей нет. Когда семья собирается в деревне, они как правило всегда пьянствуют. Наташа, как напьётся, так постоянно флиртует с Юркой. Юрик в вопросе с женщинами беспринципный. Он бы давно пристроился к Наташе, но не знает, как это сделать. Деревенский дом Карпенко небольшой, кухня с печкой и горница. В горнице родня ночует на полу, когда собираются вместе. Кроме этого, есть летний домик, который надёжно оккупировала Тамара. Она ночует там со своими дочерями. Имеется приличная баня и два сарая. Тамара планирует построить для себя дом, как и дядя Слава, но пока до строительства не дошли. Года три назад построили на участке летнюю кухню, где готовят пищу и обедают. В этот субботний вечер родственники хорошо выпили. Юркин отец и дядя Слава «нализались» так, что пришлось их волоком тащить ночевать, на пол в горнице. После этого Наташа, выпив достаточно вина, ещё больше стала заигрывать с Юриком, присаживалась на его колени, прижималась грудью. Тётя Тамара тоже под хорошим градусом, всё хихикала, разговаривая о чём‑то с Рашидом. Сами ребята не пили, так как собирались на следующий день куда‑нибудь прокатиться. Когда стали расходиться, Тамара заявила, что Рашид должен ей помочь добраться до летнего домика. Юрка подмигнул другу, даже похлопал ладошкой по кулаку, показывая, мол не теряйся брат, пользуйся, пока есть возможность. Рашид ушёл с Тамарой, обратно он не вернулся. Юрка лёг ночевать на пол. В доме две кровати, на одной спят дочери Тамары, на другой спят Юркина мать и сестра Таня. Юрик прилёг рядом с Наташей, но под отдельным одеялом. Выждав почти час, когда в доме все будут спать крепко, он полез под одеяло к Наташке. Как ни странно, она не сопротивлялась, напротив, пододвинулась к нему задом. Что Юрик воспринял, как сигнал к согласию. Жизнь злая штука, надо надеяться, что «рога», у дяди Славы, будут не очень ветвистые. Но беспринципный Юрик, ничуть не волновался по этому поводу. На следующее утро Юрка спросил у Рашида.

– Ну что, у вас срослось с Тамарой?

Но Рашид отмахнулся, хотя по его довольной роже можно было понять, что ночью ни Рашид, ни Тамара не скучали. Жена дяди Славы, Наташа, тоже не проявляла беспокойства, будто ночью ничего не было. В обед приятели укатили на Балтым. Юрка взял с собой сестру Татьяну, которая всё утро ходила за ним, как хвост, уговаривала, чтобы он забрал её с собой на озеро.

Во вторник, первого июля, к Юрику с утра заскочил Мишка Егоров. Юра ещё спал, но своего недовольства высказывать не стал, из‑за того, что его разбудили.

– Привет, Миха. Как в Москву слетал, с толком? – спросил Юра, зевая и заваривая чай, чтобы взбодриться.

– Нормально слетал. Два десятка «пластов» привёз, много нового, – ответил Мишка.

– Я аппарат добыл, как обещал, – похвалился Юрий, указывая на музыкальный центр.

– Отлично, не забывай, что с «винила» пишешь копию, а уже с неё остальные записи. До меня пробежимся, я тебе с десяток «пластов» отдам. Сначала пиши то, что будут хорошо брать в поездах.

– «Хеви‑метал» привёз? Может для «Кузнеца» что‑то записать, если есть новые концерты, он точно возьмёт? – спросил Юрий.

– Не стоит с ним пока крутиться, выгодней для поездов писать. Сегодня ты встречаешь поезд, как я понимаю?

– Ага. С Рашидом вечером сгоняем в «отстойник» поездов, там и порешаем все вопросы. Я пятьдесят кассет накрутил, музыка твоей сестры, – сообщил Юра.

– Не торопись отдавать, если кассеты не все проданы, с прошлой партии. Да, с зарубежной эстрадой надо подойти более конкретно. Нужна обложка на кассеты, а не просто надпись фломастером.

– У меня фотоаппарат есть, можно цветные фотки сделать, конверты от пластов сфотографируем, – предложил Карпенко.

– А ещё можно обратиться к Ленке Суховой, она за три червонца сделает нормальную обложку, плюс фотки с конвертов, – подсказал Мишка.

Юра согласился. Оделся вытащил свою «вешнёвку» из‑под лестницы. Они с Мишкой проехали к Егоровым домой, где Миха отдал десять «пластов» зарубежной музыки. Вечером, уже с Рашидом, Карпенко съездил к поезду. Парамонова продала все кассеты, передала пакет с деньгами, получилось очень хорошо. От четырёх тысяч Рашид вообще глаза вылупил, но расстроился тому, что нужно как‑то придумать, чтобы легализовать деньги перед отцом.

– Что‑то из зарубежной эстрады приготовили, есть чем нас порадовать? – спросила бригадир поезда Парамонова.

– Через неделю будет, пластинки только вчера подвезли. Но все концерты новые, у нас таких в городе нет. Мы ещё над обложкой для кассет подумаем, чтобы выглядело солидней, – ответил Юра, передавая пятьдесят следующих кассет.

– Вы и для этих сделайте обложку, действительно будет посолидней. Ладно договорились, до встречи, мальчики, – улыбнулась Парамонова, и они распрощались.

Друзья решили сразу заехать к Мишке Егорову, чтобы отдать деньги и поговорить о делах. Миха был дома, они прошли в его комнату.

– Миш, ты на сколько времени уезжаешь? – спросил Рашид, когда они устроились у Егорова в комнате.

– На месяц. Парни кассеты у вас есть пока. Во второй половине июля будет контейнер. Привезут нам японские кассеты, сразу говорю, что не знаю какие. Надо готовить деньги, вы свои тоже постарайтесь в кучу собрать. Кассет будет много, я один выкупить не смогу. Тем более заказал аппаратуру. Привезут музыкальный центр и два‑три магнитофона. Сестре нужно для работы, вот и стараюсь, – сообщил Михаил.

– А мне музыкальный центр можешь заказать, я бы взял? – спросил Юра.

– Я бы тоже взял кассетник, например, как у Юрки, – подал заявку Рашид.

– Хорошо, я позвоню и закажу. Доставку сделают через мою тётку, но моя мама будет знать. С ней же вы и расчёт будете проводить. Да, кассет много, не знаю сколько тысяч получится, но точно дешевле, чем мы сейчас берём. Отгрузим их в наш гараж, я с отцом договорюсь. Парни, я серьёзно, деньги приберегите, чтобы зарабатывать, надо порой вкладываться. Я улетаю завтра, но смогу звонить домой. Если что надо от меня, передайте через Катю, – оставил инструкции Егоров.

Друзья посидели ещё немного, затем покинули квартиру Егоровых. У каждого в кармане лежала тысяча рублей, купюрами по десять рублей, что очень даже радовало обоих.

Добравшись домой, Рашид сходил в сарай и спрятал деньги в тайник, который он оборудовал под поленницей дров. Их каркасные дома по‑прежнему топились печами, а горячей воды и в помине не предвидится. А вот Юра не знал куда спрятать деньги. Отец узнает, начнёт выпрашивать на водку. Получку‑то у него мать забирает, оставляя на пропой совсем немного. Порой Юра думал, что не будь отец водителем, что сдерживает его от пьянки, то точно бы спился. Под лестницей на второй этаж барака, где Юрик ставил мотоцикл, в нише стоял ларь под картошку. Юрик решил, что отодвинет ларь, выпилит половую доску, там сделает тайник. Если никто не увидит, то сроду не догадаются, что Карпенко там прячет деньги. В этот же вечер, как приехали от Егорова, а Рашид уехал домой, Юра вышел во двор, прогуляться и проветриться. Дворовые девчонки играли в волейбол. Костик Лугаев, как обычно, сидел на лавочке и страдал по девичьим телам. Хотя был старше Юрки на год, но до сих пор не пробовал с девочками близости.

– Страдаешь? Так и подохнешь девственником. Но ничего, когда подрастёшь и решишь жениться, приглашай меня, я научу тебя, как развеселить невесту, даже покажу, – грубо пошутил Карпенко и присел на лавочку рядом с Костяном.

– Да пошёл ты. Сам только языком болтаешь, а ни с кем не дружишь из девчонок. А с тобой точно хотят ходить, сам слышал, как наши девки болтали, – отмахнулся Костик, не обижаясь на «хохла».

– А куда мне с ними ходить? Что, они собачки, чтобы их выгуливать? Да и дружить рано. Я можно сказать, только жить начинаю, познавать сладкие моменты природы. Тем более, на сборищах рокеров, всегда хватает доступных девок, – чуток приврал Юрик, так как сам, с девчонками у «Космоса», пока дел не имел, но зато много слышал от других рокеров.

– Я сколько с тобой просился, но ты ведь не берёшь, – обидчиво произнёс Костян.

– Ты, Костик, странный. Ну привезу я тебя туда, склею девчонку, повезу кататься. А ты что, рядом побежишь? Вообще‑то у тебя велосипед есть. Приезжай туда на велике, может какую доступную девочку покатаешь на раме, своего железного и педального коня, – заржал Юрик.

Как ни странно, Костик не обиделся. Он вообще был парень неконфликтный и незлобный. А на Юрку вообще обижаться бесполезно, если только в морду дать. Трусом Костя не был, но и драться не любил.

– Сегодня Саня Волков приезжал на своей «Хонде», про вас с Рашидом спрашивал, – озвучил новость Костя.

– Ну и где он, чего ждать не стал? – спросил Юрка.

– Ленка Першина уговорила его скататься на озеро Балтым, примерно полчаса назад укатили.

– Першина? Странно, что она внимание на него обратила, она ведь старше нас на два года, десять классов закончила, – удивился Карпенко.

– Да не на Саню она внимание обратила, а на его «Хонду», – произнёс Костик и сплюнул, доставая сигареты, чтобы покурить.

Девчонки закончили партию в волейбол и сели на лавочки отдохнуть. Здесь же была Лена Сухова. Юрик сразу вспомнил, о чём говорили с Михой, чтобы делать обложку на кассету. Юрка достал сигарету, но прикуривать не стал, дворовые девчонки не любили, когда рядом с ними курят. Карпенко убрал сигарету в пачку и подсел к Суховой.

– Лен, ты же хорошо рисуешь? Так мне Миха Егоров сказал, хвалил тебя.

– Допустим, а чего надо? – спросила Лена, повернувшись к Юрке лицом.

– Вставки к компактным кассетам нарисовать, название группы и всё такое. Можно с конверта перерисовать, конверты фирменные, я покажу, – объяснил Юра.

Карпенко нравился девчонкам, так как был парнем привлекательным, к тому же весёлым. Лена Сухова не исключение во дворе, кто хотел бы встречаться с Карпенко. Юрка сходил домой, вынес конверт от пластинки и кассету, показал размеры вставки в кассету.

– С одной стороны фото с конверта, а с другой красиво написать название альбома и группы, естественно на английском языке, – объяснил Юрик, что он хочет.

– У папы хороший фотоаппарат. Увеличитель, делать фотографии, у нас тоже есть. На другой стороне могу готическим шрифтом надпись сделать, в виде рисунка получится, – соглашалась Лена.

– Готов платить за каждую штуку пять копеек, а мне надо сотнями, – предложил Юра, хотя сам понимал, что предлагает мало.

– Пятьдесят копеек, при этом твоя фотобумага и фотоплёнка, – озвучила свою цену Сухова.

Они начали торговаться, Лена опускалась в цене, а Юра поднимал цену.

– Дешевле тридцати копеек делать не буду, так и знай, – горячилась Лена.

– Лен, смотри на жизнь трезво. Жизнь она такая штука, сложная очень. Дам двадцать копеек, фотобумага, фотоплёнка и реактивы за мой счёт. Прикинь, что ты сможешь купить, когда сто штук сделаешь. Много, очень много шоколадных конфет, которые ты любишь больше, чем маму родную. Или джинсы, хотя на твою задницу, джинсы пока не сшили, – слегка «перегнул» в разговоре Юрик, намекая на лишний вес Лены.

– Ещё раз такое брякнешь, то вообще ко мне не подходи, – разозлилась Ленка.

– Да ладно, не дуйся. Нормальная у тебя попка, даже симпатичная. Двадцать пять копеек за штуку, двадцать пять рублей за сто штук, но бумага и прочие предметы твои. Это хорошее предложение, соглашайся. А ещё покажешь титьки, давно хотел посмотреть на них, – снова грубо пошутил Юра.

– Ты опять? – прищурилась Лена.

– Ладно, я пошутил. В общем договорились, начинай прямо завтра, я дам тебе конверты, чтобы ты сфотографировала. А за твои титьки мы позже поговорим, обязательно, – заявил Юрка вставая и смеясь, на что Лена погрозила ему кулаком.

Лена откладывать на потом не стала, в этот же вечер сфотографировала все конверты для пластинок. Пообещала, что за неделю сделает не меньше ста штук и все разные. Юрка решил, что такие затраты разделит на двоих, с Рашидом. Пусть Миха не думает, что только он может дела делать.

Глава 5.

Июль 1975 год. Крым. Егоров Михаил.

Я пришёл забирать свою «Хонду» в гараж. Открыл ворота, снял чехол. Пыли на мотоцикле нет, я выкатил тачку из гаража, взял тряпочку и с любовью начал протирать своего «железного скакуна».

– Хорош мотоцикл. Наверняка, в первой жизни, ты о таком даже не мечтал, – послышался голос за спиной.

Я резко обернулся. Каково же было моё удивление, когда я узнал того человека. Кого именно? Рядом стоял священник, тот самый, которого я встретил на дороге, когда возвращался от Таватуя, но только пятьдесят лет назад. А если быть точным, то пятьдесят лет вперёд.

– Отец Михаил? – удивлённо произнёс я, не веря своим глазам.

– Вижу не забыл ты нашу встречу, что меня радует. Надеюсь и не забыл свои слова, обещая исправить свой путь, помочь близким и друзьям. Ты был услышан. Хочу донести до тебя, что знание грядущего, не оградит тебя от новых ошибок. Но опыт позволит принимать правильные решения. Делай добро и бросай его в море, не жди ответной корысти за свои поступки. Не вмешивайся туда, где не можешь помочь. Не стоит считать себя самым умным. Иногда люди совершают ошибки, чтобы стать мудрее, об этом тоже помни. И да хранит тебя господь, направляя на благие дела, – произнёс отец Михаил, осенив меня крёстным знамением.

Отец Михаил начал как бы растворяться в воздухе. Я было дёрнулся к нему, протягивая руку.

В этот момент я проснулся. Сел на диване, стёр махровой простынёю пот, выступивший на моей груди. Летом я спал, укрываясь именно махровой простынёю. В комнате было душно. Я встал, открыл окно, с наслаждением вдыхая ночной воздух. Взял будильник, стрелки показывали три часа ночи. Странный сон. Что бы он значил? Может то, что я пока делаю всё правильно? Иначе на меня посыпались бы упрёки. А может ничего не значит, просто моё подсознание подаёт воспоминания, трансформируя их, в некоторое пожелание того священника. Отмахнуться, от непонятного сна, я даже не пытался. Ведь попал же я каким‑то образом в годы своей юности. Сходил на кухню, налил себе сока, вернувшись в комнату, задумался. Не скажу, что я сильно верующий в бога и всё такое. Но, повзрослев, никогда не отрицал сил Вселенной. Считал, что есть какой‑то Разум, который управляет нами. Какие выводы могу сделать из сна? Делаю я пока всё правильно. И думается мне, что лезть со своими нравоучениями точно не следует. Ведь приснился мне сон перед самой поездкой к Брежневу. А значит и там, не стоит показывать себя всезнайкой. Не зря я считаю, что вмешиваться в политику дело неблагодарное, к тому же бесполезное. Ладно, будем двигаться так, как наметил ранее. Я допил сок и вернулся в постель. Может удастся ещё поспать, когда отец разбудит меня на зарядку. А завтра я улетаю в Крым. Но прежде, чем уснуть, прокрутил в голове прошедший день.

Приезжали Карпенко и Абдулин, с ними вроде всё обговорили. Юрий желает прикупить хороший музыкальный центр, заказать несложно. Но раз меня не будет, надо попросить маму, чтобы она взяла под контроль доставку радиоаппаратуры. После ужина я пригласил маму в свою комнату, чтобы посекретничать с ней.

– Мам, мне требуется твоя помощь. Я точно не знаю сколько времени потрачу в Крыму, чтобы закончить там работу, – начал я разговор.

– Если ты о печатной машинке, то я уже поговорила с кем надо, как только появится в нашем городе такой товар, сразу выкуплю. Или ты вновь хочешь заказать малогабаритные кассеты?

– Не совсем так. У Кати в начале августа день рождения. Я подумал, что ей, как будущему музыканту, очень даже не помешает качественная аудиоаппаратура. Чистый звук, для её будущей профессии, очень важен, – продолжил я.

– Считаешь, что она поступит в консерваторию? – во взгляде мамы просматривались переживания.

– Даже не сомневаюсь. Ошерович говорит, что у сестры исключительный музыкальный слух. Ведь не зря её уговаривала педагог по вокалу, Мальцева Алевтина Петровна, поступать на факультет вокала. Хотя Катя хочет на факультет композиций. В общем, я договорился с Рогозиным, из Владивостока, что в июле отправят партию аппаратуры для нас. Доставка будет через тётю Машу, там канал уже отработан, как и оплата, тоже через неё.

– Большой заказ? – удивилась мама.

– Ну да. Музыкальный центр «JVC MF‑55LS», музыкальный центр «Philips RH832». Правда второй центр для ребят, они просили, но деньги отдадут сразу. Они привезут деньги на следующей неделе, ты им обозначишь цену, они сразу оставят аванс. Далее. Катушечная дека «Sony TC‑880‑2», к ней акустика, две колонки. Вещь дорогая, но почти полупрофессиональная.

– На сколько дорогая? – не удержалась от вопроса мама.

– Нам обойдётся в три тысячи. Ещё раз повторюсь, Кате это наверняка потребуется, для её профессиональной деятельности. Заказал два магнитофона «National Panasonic RS‑466TS», один для Кати, второй просил Рашид, он тоже рассчитается, деньги у него есть. Заказал наушники «Sennheiser HD 414», пришлют пару. И на десерт. Я сделал заказ на две тысячи рублей, кассет МК «Sony C‑60» и «Sony C‑90», – после моих слов мама вытаращила глаза.

– Зачем тебе так много? – всё же не удержалась она от вопроса.

– Пацаны быстро их используют, даже не сомневайся, – ответил я, а мама покачала головой, но спорить не стала.

– Мне звонили из Челябинска, а также был звонок из редакции в нашем городе. Утром, я скатаюсь в Средне‑Уральское издательство, подпишу согласование корректировки текста книг, из Челябинска будет курьер, сделать надо будет то же самое.

Я сделал паузу собравшись с мыслями, чтобы ничего не забыть, через несколько секунд продолжил.

– Мам, завтра я закончу с согласованиями по издательствам. Тебе останется съездить, подписать соглашения и получить гонорары. Вот вроде и всё, о чём я хотел тебя попросить.

– Хорошо, Миша, я всё сделаю. В обед пришлю служебную машину, чтобы тебя увезли в аэропорт, – мама вздохнула, понимая, что придётся мириться с взрослением младшего сына.

К обеду все дела сделаны. Диктофон «летучая мышь» не рискнул брать с собой, могут возникнуть неудобные вопросы, у охраны Брежнева. Хотел забрать маленький магнитофон «Спутник 402», сестра пару недель могла бы обойтись без него. Но немного подумав решил оставить, как диктофон этот аппарат малопригоден. Так что буду трудиться по старинке, с помощью блокнота и карандаша. Утром утвердил корректировку и рисунки в издательстве, в нашем городе. А в обед, на служебной машине мамы, уехал в аэропорт. В аэропорту пришлось немного подождать, а потом я смело погрузился в самолёт. Ну вот и взлёт, я практически сразу задремал, а через три с половиной часа, самолёт совершил посадку в Симферополе. Меня встретил аэровокзал Симферополя, сейчас он выглядит более современно, нежели в 60‑е годы. Уже в этом времени, я видел в библиотеке старый аэровокзал. Предыдущий аэровокзал, построен в стиле сталинского ампира, с использованием классических элементов. Чётко просматривались черты итальянской архитектуры. Новый аэровокзал построен в стиле «советского модернизма». На мой взгляд, здание потеряло некоторую изюминку, хотя надо отдать должное, выглядит с заявкой на современность. Запустили его в 1970‑ом году, когда ввели пассажирский терминал «Интурист». Принимают разных пассажиров, не только с международных рейсов, но и с внутренних, в том числе. Много стали и стекла. Выглядит вполне симпатично, я бы даже сказал в соответствии со временем. Я получил багаж и вышел через центральный выход. Цуканов предупреждал меня, что должны встретить, правда не сказал кто. Я потусовался в зале ожидания, но ко мне никто не подошёл. Вот я и направился на выход из вокзала. Уже на улице, где собирались машины встречающих и такси, моё внимание, привлёк мужчина с табличкой, на которой было написано «Егоров». Я сразу направился к незнакомому мужчине. Пока шёл, быстро рассмотрел того, кто всё же меня встречает. Среднего роста, лет за сорок, русые волосы, усы. Одет в лёгкую рубашку с коротким рукавом и светлые льняные брюки. Подойдя ближе, я поздоровался.

– Здравствуйте, я и есть Егоров Михаил, – представился я.

– Отлично. Я, Остап Васильевич Буряк, работаю в обслуживании госдачи № 1, – представился мужчина, забрав мой чемодан, спрятал его в багажник.

Я думал меня встретят на чёрной «Волге», но ошибся. Предоставили старую «Волгу», а именно «Газ‑21», серого цвета. Что меня ничуть не расстроило. Я кивнул на переднее место в машине, Остап Васильевич улыбнулся и дал своё одобрение, махнул рукой, предлагая занять переднее пассажирской место. Я осмотрел машину. На капоте фигурка оленя, открыв дверцу умостился на диване переднего сидения. Рычаг переключения передач возле руля. Машинально я было потянулся за ремнём безопасности, но не обнаружил его там. Сразу вспомнил, что первые ремни безопасности появились на автомобилях «Москвич‑412», в экспортном варианте, и на «Газ‑24» в 1969‑ом году. На всех остальных легковых автомобилях таких ремней не было. Их введут, как обязательную установку, в 1979‑ом году. А пока можно наслаждаться, не боясь, что инспектор ГАИ посчитает нарушением, когда водитель и пассажиры не пристёгнуты ремнями безопасности.

– По какой дороге поедем? – спросил я у Буряка.

– Дорого много, но у нас одна. Поедем через Перевальное, по основной трассе на Алушту. А уже оттуда, вдоль побережья на Ялту. Если устанешь, не стесняйся, сразу говори, можешь пересесть на заднее сидение, даже поспать там, – оповестил меня Остап Васильевич.

– Сколько километров нам ехать? – задал я очередной вопрос.

– Не больше ста, но на дорогу уйдёт пара часов, может чуть больше, – удовлетворил моё любопытство Буряк.

После этих слов, он включил скорость, машина плавно покатилась по дороге. Чем хороша старая «Волга», в ней чувствуешь себя будто на корабле. Вроде как покачиваешься на волнах. Я с любопытством осматривал пейзажи впереди нас, а также по бокам.

– Бывал раньше в Крыму? – спросил меня Буряк, когда мы выехали на трассу, которая вела прямиком на юг.

В мой памяти сохранилось то, как наши родители вывозили нас, меня и Катю, разок в город Евпатория. Но тогда мы были совсем мелкими, так что я толком не помню отдых в Крыму. Позже выезжали пару раз в Анапу. Но в основном я ездил в деревню к дедушке с бабушкой.

– Был один раз, но совсем маленьким, так что почти ничего не помню, – ответил я, продолжая глазеть по сторонам.

– Если появится возможность, не упускай шанс, чтобы посмотреть достопримечательности Крыма, удивительные места, – посоветовал Буряк.

Молчуном Остапа Васильевича назвать нельзя. Он постоянно что‑то рассказывал о Крыме, время от времени спрашивая меня про Урал, когда узнал, что я родом из Свердловска. О таком городе он знал, хотя ни разу там не был. Зато сюда, на Крымский полуостров, приезжало много отдыхающих. А Буряк по всей видимости человек общительный. О чём он ни разу не упомянул, дак это о государственной даче «Глициния». Я, со своей стороны, тоже пока не расспрашивал его о курорте, где отдыхает первое лицо государства. Моё внимание привлекли местные дороги. М‑да. До качества дорог в 21‑ом веке, местным дорогам далеко. Асфальтированное покрытие, часто меняется каменистой грунтовкой. Особенно в горах. Сама дорога узкая, в две полосы. Так что при обгоне попутного транспорта, испытываешь некоторые неудобства. Но это моё восприятие, Буряк на такие мелочи не обращает внимания, продолжая болтать, рассказывая мне о красотах полуострова. Когда пересекли перевал, а внизу открылся вид морского побережья, я попросил Остапа Васильевича остановиться. Постоял, наслаждаясь прекрасным видом. Эх, жаль нет с собой фотоаппарата, а то можно было бы обзавестись памятным снимком. Через пять минут тронулись дальше. В летнее время здесь движение усиленное. Едут отдыхающие на своих автомобилях. Отдых на «диких» пляжах распространён в СССР. Часто обгоняем автобусы, общественный транспорт имеется. В таких автобусах народу полно. Люди веселятся, радуются, в предвкушении отдыха на побережье, не смотря на неудобства в переполненном автобусе. Как только проехали Алушту, то качество покрытия дороги заметно улучшилось. Водитель прибавил скорости.

– Остап Васильевич, а Леонид Ильич уже приехал? – решил я спросить о генсеке.

– Сегодня утром прибыл. В этот раз один, будет проходить лечебные процедуры, – ответил Буряк.

Что интересно, Буряк не задавал мне вопросы, как я получил доступ на государственную дачу. Либо знает причину, либо здесь не принято задавать такие вопросы. Приоткрыл мне некоторую информацию Буряк о самой даче «Глициния».

– Построены эти объекты в бывшем имении царской семьи. По указу Никиты Хрущёва, ещё в 1955‑ом году. В парковой зоне белее ста видов растений, сам сможешь убедиться.

– Остап Васильевич, а вы с какого года здесь работаете?

– Я можно сказать сторожил в этих местах. Попал сюда работать в начале 60‑х, с тех пор работаю водителем, ну и так, по мелочи, что‑то по хозяйству делаю, – ответил Буряк.

От Ялты мы проехали километров тридцать. И вот наконец‑то въездные ворота. Здесь имеется охрана. Нас особо не проверяли, Буряка здесь знают, старший охраны заглянул в салон автомобиля, пристально на меня посмотрел, сравнил с фотографией, которую держал в руке. Интересно как, они получили моё фото. Хотя чему я удивляюсь? Моё фото есть даже в моих книгах. В этом времени принято, печатать фотографию автора на первых страницах книг. Мы проехали на территорию. Машина остановилась возле двухэтажного здания, которое расположилось в глубине комплекса зданий.

– Жилые номера для обслуживающего персонала, но комнаты здесь приличные, тебя расселят в одноместном номере, – просветил меня Буряк.

У входа нас встретила женщина лет тридцати пяти, может сорока.

– Ирина Львовна, старшая хозяйка. По всем бытовым вопросам обращайтесь ко мне. Михаил, я покажу, где вам предоставлено место для временного пребывания, – представилась женщина, а моё имя она уже знала.

Я взял свой чемодан, и мы прошли в здание. Одноместный номер, который предоставили мне, относился к классу люкс. Небольшая комната, кровать, шкаф, стол, два стула. Имеется отдельный туалет и душевая кабина. Нет, не такая, как в 21‑ом веке, просто огороженный «пятачок», который задёргивается шторкой. В общем жить можно.

– Располагайтесь, Михаил. График работы столовой напечатан на листе бумаги, что лежит на столе. Я пришлю вам сопровождающего, который поможет освоится на территории нашего комплекса, – произнесла Ирина Львовна, развернулась и вышла из номера.

Я раскрыл чемодан, достал свои вещи, аккуратно разложил их в шкафу. С собой у меня тысяча рублей. Не могу объяснить, зачем мне столько денег здесь. Но лишними точно не будут. Вдруг придётся покинуть дачи, а разместиться где‑то в другом месте. Я повертел две пачки денег в руках, и оставил их в чемодане. Осталось дождаться сопровождающего, а я уже готов знакомиться с дачами, где отдыхают главы нашего государства. Чувствую ли я какое‑то волнение? Ничуть, может, потому что мой разум деформирован знаниями о будущем. Точнее жизнью в будущем. Местные дачи не особо отличались от заграничных курортов, в которых мне довелось побывать, в более зрелом возрасте, но в другой жизни. Пока я сидел и придавался размышлениям, прошло время. В дверь постучали, на моё разрешение, в приоткрывшуюся дверь просунулась голова молодого мужчины, а затем и он сам вошёл в номер.

– Добрый день. Я, Борис Чащин, сотрудник охраны на этом объекте. Твоё имя, Михаил, я уже знаю, будем знакомы, – представился этот молодой мужчина.

Я протянул руку для рукопожатия, точнее ответил на приветствие Чащина. Быстро рассмотрел его. Сразу видна военная выправка, не сутулится, взгляд внимательный, изучающий.

– Сегодня выполню роль гида для тебя. Если проголодался, можем сразу пройти в столовую, там тебя покормят. Да, что тебе потребуется для работы? – спросил Борис.

– Неплохо бы какой‑нибудь диктофон, чтобы не утомлять Леонида Ильича, проще записывать его воспоминания. Ну печатная машинка не помешает, желательно марки «Erika», она меньше шумит, – высказался я, хотя не надеялся, что мне предоставят то, что я попрошу.

Но как говорится, проси больше – получишь ровно столько, сколько надо. Пока ждал в номере сопровождающего, я успел переодеться. Надел шорты и футболку, на ногах «плетёнки»1. Мы с Борисом покинули мой номер, так как у меня имелся ключ, я всё же закрыл дверь, тем более в моём чемодане немалая сумма денег. Борис ничего не сказал на мои действия, даже не хмыкнул. В фойе он подошёл к стойке администратора и куда‑то позвонил. Я даже расслышал, как он упомянул диктофон и печатную машинку. Через пару минут мы двинулись по дорожке в сторону моря. По пути, Борис объяснял, куда ходить не надо, а куда запрещено.

– Миша, в апартаменты, где проживают высокопоставленные гости, лучше не ходи, так сказать во избежание. Если тебя не пригласит Леонид Ильич, не делай удивлённое лицо, когда увидишь кого‑то, кто тебе знаком по газетам. Ну ты понял меня, я надеюсь, – улыбнулся Борис.

– Без проблем. Борис, когда я не буду работать с Леонидом Ильичом, я могу ходить на море?

– Естественно. Покажу тебе на каком пирсе мы обычно купаемся, туда можешь ходить без всякого стеснения.

Мы прошли по дорожкам до парка, Борис показал основные здания и сооружения. После этого направились в столовую. Место приёма пищи, я бы не назвал столовой это здание, скорее кафе или ресторан. Чистота идеальная, белые скатерти, без единого пятнышка. Вполне симпатичные официантки. Нас покормили, Борис тоже не отказался от ужина. Пока мы ели, к нам подошёл ещё один молодой мужчина, он склонился к уху Бориса и что‑то ему прошептал. Я не стал проявлять любопытство, продолжая уплетать десерт. А на десерт были творожники со сгущённым молоком, запивал чаем с лимоном.

– У Леонида Ильича закончились процедуры, он сейчас на одном из пирсов. Пройдём туда, нужно доложиться, что ты прибыл, – сообщил Борис, быстро допивая свой сок.

Я тоже ускорился с десертом, и мы пошли на выход. Проходя мимо местных официанток, я поблагодарил работников общепита и просил передать благодарность поварам.

Леонида Ильича мы нашли недалеко от пляжа. Примерно в пятидесяти метрах от моря стояла ротонда рядом со зданием, где расположился сам генсек. Брежнев сидел возле круглого столика и читал газету. Он был одет по‑домашнему. Синие спортивные штаны, белая футболка, на ногах тапочки. При чтении генсек использовал очки, старческая дальнозоркость. Рядом с ротондой стоял крупный мужчина, достаточно высокий и широкий в плечах. Вся фигура этого человека, скорей всего он охранник, выдавала в мужчине недюжинную силу. Борис кивнул не генсека, чтобы я подошёл и поздоровался, а сам остался рядом с охранником Брежнева.

– Здравствуйте, Леонид Ильич, – поздоровался я, когда подошёл ближе.

Брежнев сидел ко мне боком, так что не сразу увидел меня, да ещё и увлечён чтением газеты. Брежнев посмотрел на меня поверх очков, что ещё раз подтверждало, очки у него только для чтения.

– А, Михаил, проходи, присаживайся, – генсек, не чинясь протянул мне руку, которую я пожал.

Я присел напротив Брежнева, он ещё раз взглянул на статью в газете, потом свернул газету и положил на край стола.

– С чего планируешь начать? – спросил Брежнев, но смотрел не на меня, а на море.

– Мне Борис пообещал, что достанут диктофон. Так будет проще, вы будете что‑то рассказывать, иногда я стану задавать вопросы. Что‑то придётся взять в архивах. А начнём, пожалуй, с того, что в предисловии, вы расскажете коротко, как началась война, до того самого момента, где начинается операция по освобождению Новороссийска от злобных фашистских захватчиков. Там уже пойдут подробности. Художественный формат будет пересекаться с документальным. Таким образом, мы сможем охватить большую аудиторию читателей, ведь нужна книга, которая вовлечёт читателя в то, военное время, – озвучил я примерный план.

– Хорошо. Так и сделаем, начнём завтра, – Брежнев повернулся в ту сторону, где стояли охранники и махнул рукой.

Оба сразу подошли, но не вытянулись по стойке «смирно», а смотрели с вниманием.

– Борис, что там с диктофоном? – спросил Брежнев у моего сопровождающего.

– Решим, Леонид Ильич. Приготовили «летучую мышь», осталось только забрать, я прослежу, чтобы не было накладок, – доложил Чащин.

– «Летучая мышь»? А почему бы и нет? Цуканов должен был договориться, свяжись с Ялтинским отделом, пусть доставят сегодня к вечеру. Да, оформите документы на имя Михаила, сделаем молодому автору подарок. Миша, когда тебе понадобиться печатная машинка?

– Дней через пять, не раньше, – ответил я.

– Ну и хорошо. Завтра начнём. А сегодня я, пожалуй, отдохну, пораньше спать лягу. Да, Борис, передай своему руководству, чтобы тебя прикомандировали к Михаилу, на то время, пока он находится здесь, – распорядился Брежнев.

Генсек встал из‑за стола, попрощался со мной, и со своим охранником ушёл к дому, где находились его помещения для отдыха. А мы с Борисом остались одни.

– Миша, ты пока искупайся, там на набережной есть буфет. Напитки и всё такое. А я смотаюсь до телефона, позвоню в Ялту, – пояснил Борис и двинулся глубь территории.

Ну а я направился на набережную. Искупаться в море, ой как не помешает. Здесь в Крыму значительно жарче, нежели в Свердловске.

Июль 1975 год. Свердловск. Егорова Катерина. Эпизоды.

Ночью Кате приснился сон, точнее под утро. А всё от того, что накануне вечером она прослушивала композиции, которые написаны с подачи брата, «Возвращение домой» и «Полёт на Меркурий». Приятная получилась музыка. Катя даже гордилась собой. И вот случился сон. Во сне она брела по цветочному полю. Но что интересно, там были не луговые цветы и разные розы. А ещё она чётко слышала мелодии, будто цветы танцуют свой незамысловатый танец. Катя подскочила как ужаленная, сразу бросилась к пианино, подняла крышку и начала наигрывать ту мелодию, которую слышала во сне, чтобы из памяти не выветрились переливы музыки. Что‑то начало получаться. Катя взяла нотные листы и накидала нотные знаки. Вновь проиграла. На звуки пианино в комнату заглянули мать и отец, у обоих удивлённое выражение лица. Однако мешать они не стали. Хотели было прикрыть дверь в комнату, но Катерина их заметила.

– Мам, пап, подождите, послушайте, что у меня получается.

В этот раз Катя взяла скрипку и заиграла, она даже прикрыла глаза от удовольствия. Сейчас Екатерина не видела, как мать и отец счастливо улыбаются. Музыка лилась от скрипки чуть больше минуты.

– Ну как вам? – спросила Катя, опуская смычок.

– Очень красиво, дочка, – ответила мама.

– Мне тоже понравилось, – поддакнул папа.

– Как назовёшь композицию? Ведь это новое что‑то, насколько я поняла? – спросила мама.

– Как назову? – Катя задумалась на несколько секунд, и произнесла название, – Назову «Розы любви и печали».

– Почему печали? – удивилась мама.

– Где есть любовь, там всегда есть печаль, особенно при расставании. Не знаю, но мне так хочется назвать свою мелодию, – пояснила Екатерина.

Катя вернулась к нотам, а родители тихонько прикрыли дверь в комнату, чтобы не мешать дочери.

– Талант, – веско произнёс Виктор Павлович и отправился собираться на пробежку.

Галина Николаевна не возражала, она счастливо улыбалась, думая о том, что получилось уговорить дочку серьёзно заняться музыкой.

До обеда Катерина занималась тем, что расписывала ноты, указывая, где и какой инструмент должен звучать. А самое главное, музыка не исчезла из сознания, наоборот, она продолжала переполнять Катину душу радостью. В обед Екатерина решила съездить во Дворец Молодёжи. Родители уже ушли на работу. Катерина вышла из подъезда и пошла через двор к площади. Там она планировала сесть на пятый номер трамвая, чтобы без пересадок доехать до дворца. Возле одного из подъездов приметила рокера Славу Важенина, с ним Катя познакомилась, когда брат возил её на тусовку этих рокеров, что собираются возле «Космоса». Слава был не один. Возле него стоял Рашид на своей «Хонде», они о чём‑то беседовали. У Кати настроение приподнятое, она, чуть помахивая футляром со скрипкой, приблизилась к парням.

– Привет неформалам, как поживает ваше рокерское движение? – спросила Катя, сразу остановившись возле Рашида, похлопала его по шлему.

Она часто так делала, могла похлопать по плечу. Катя подозревала, что сильно нравится Рашиду, так как у него всегда краснели уши, когда она заговаривала с ним.

– Движение развивается, народ подтягивается. А у тебя как дела, много песен написала? – спросил Слава и улыбнулся.

– Темнота. Я же не песни пишу, а музыку. Для песен нужны стихи. Эх, дремучие вы, рокеры, всё вам разжевать требуется, – засмеялась Катя.

Слава и Рашид рассмеялись. Рашид шлем не снимал, так как Катя приобняла его за плечо, чем чрезвычайно смутила приятеля брата.

– Рашид, а ты разве не на работе, брат говорил, что ты где‑то подработку нашёл, в каком‑то колхозе? – обратилась Катя к Рашиду.

– Да там толком ничего не дают, в основном таскаю что‑то по мастерским. А вчера подметал почти весь день, не то, чего я ожидал. А Слава говорит, что у них мастерские свои, по ремонту мотоциклов, вроде готовы меня туда принять, – сообщил Рашид.

– Помнишь того парня, тоже на «Хонде»? Димон Бобыкин. У его родителей в центре два гаража пустовали, вот там мы пристроились. Есть два парня, которые неплохо разбираются в технике, оба заканчивают «Автодорожный» техникум, – пояснил Слава для Кати.

– Понятно, а я собралась во Дворец Молодёжи, так что пока, мальчики, не скучайте, – Катя решила двигаться на трамвайное кольцо.

– Может тебя подвезти? – спросил Слава, остановив Катин порыв уйти.

Катерина видела, как на неё смотрит Важенин, а о том, что она нравится парням, Катя ничуть не сомневалась. Она посмотрела на свою юбку, кофточку и голые ноги. Носить колготки или лосины в такую погоду преступление, от жары одуреешь. Но прокатиться на мотоцикле тоже хотелось.

– У меня подол юбки будет задираться выше головы, даже не знаю, – сомневаясь произнесла Катя.

– Мы в центр едем, так что ты нас совсем не отвлекаешь, а подол прижми «пятой точкой». Поедем медленно, чтобы ветром у тебя юбку не задувало, – предложил Слава.

Осталось решить с кем ехать. Катя видела, что оба готовы её везти. Она подняла веточку с земли, сломала на длинную и короткую.

– Тяните, кто вытянет короткую, тому предоставится честь довезти меня, – засмеялась Егорова, вытягивая руку с палочками.

Короткая досталась Рашиду. У Рашида был с собой второй шлем, о чём он поблагодарил небеса, так как обычно второй шлем не брал. Но сегодня планировал покатать сестру, точнее забрать вечером из центра. Сестра Рашида ходила в кружок, в Доме Пионеров.

– Рашид, не вздумай ехать быстро, сама тебе скажу, если подол не будет задираться, – заявила Катя, усаживаясь позади Абдулина.

Как не старалась Катя придерживать подол, завихрения ветра, всё равно задирали юбку. Тогда она плюнула на это дело, крепче обхватила Рашида, удерживая между ними футляр со скрипкой. У шлема Рашида, визор затемнённый, так что лица не видно. Пусть будет стыдно, кому видно. Решила Катя, хлопнула Рашида по плечу, давай понять, чтобы он прибавил скорости. Домчали с ветерком. Довольная Катя попрощалась с ребятами и направилась во Дворец Молодёжи. Слава и Рашид сидели на мотоциклах, которые стояли рядом, во все глаза парни смотрели на походку Катерины. Девушка двигалась легко, чуть‑чуть покачивая бёдрами.

– М‑да. Красивая сестра у Михея, ничего не скажешь, – произнёс Слава.

Рашид ничего не стал говорить, чтобы никто не подумал о том, что Катерина ему безумно нравится. Парни завели мотоциклы и поехали к мастерским, где неофициально организовано место для ремонта мотоциклов почти всех рокеров города.

Когда Екатерина переступила порог помещения, которое отведено для музыкального коллектива «Время вперёд», она обнаружила, что все члены коллектива здесь, в том числе руководитель Ошерович Софья Яковлевна. Екатерина раскрыла футляр со скрипкой, где лежала не только скрипка, сюда же она сложила нотные листы, с записями новой композиции. Ошерович приняла нотные листы, которые подала Егорова.

– Представляете, Софья Яковлевна, мне музыка приснилась ночью. Утром я постаралась всё записать, даже сделала проигрыш на пианино, потом на скрипке. Наверняка разбудила утром соседей, хи‑хи, – хихикнула смущённо Катя.

– Посмотрим, посмотрим, что ты ту навеяла, – задумчиво произнесла Ошерович.

Руководитель присела за пианино, которое имелось в помещении музыкального коллектива. Пробежала по клавишам, полилась плавная музыка. Ошерович остановилась, развернулась к ребятам и девушкам.

– Так, Валентина, подключай свою электронную чудо‑машину. А ты, Антон, настраивай барабаны, – распорядилась Ошерович.

Светлова стала подключать синтезатор, Гранин прошёл к ударной установке, он проверял, как направлены микрофоны на барабаны, включил усилитель и проверил провода. Кручинин и Коряков тоже не стояли на месте, они стали готовить гитары, подключая к ним шнуры.

– Ну‑ка, Катя, выдай мне, вот с этого места, на клавишах, – Ошерович проиграла несколько нот на пианино, дав указание Егоровой, когда заметила, что Светлова подключила синтезатор.

Екатерина подошла к синтезатору, встала за клавиши. Что‑то промычала мелодичное под нос и заиграла, но при этом она прикрыла глаза. Полилась приятная музыка.

– Хорошо, а теперь возьми свою скрипку и сыграй партию скрипки, с того места, которое указала, – остановила Егорову Софья Яковлевна, дав новое задание.

Катя взяла скрипку и сделала то, что просила Ошерович. Но при этом, девушка вновь прикрыла глаза. Ошерович сверялась с нотами, внимательно наблюдая за Егоровой.

– Стоп. Катя, зачем ты прикрываешь глаза? – решила поинтересоваться Ошерович.

– Софья Яковлевна, я будто слышу музыку, точнее она звучит в моей голове, – восторженно произнесла Екатерина.

Все члены музыкального коллектива прекратили свои действия, уставившись на Егорову.

– Слышит она. Музыку слышали в своей голове Моцарт и Чайковский, неужели…, – очень тихо прошептала Ошерович, но остановилась на середине фразы.

Никто не услышал, что там прошептала Ошерович, кроме Кати, так как она стояла рядом с руководителем. Да и она расслышала неполностью. Софья Яковлевна с минуту внимательно рассматривала Егорову. Хлопнула в ладоши.

– За работу, мои юные дарования, – распорядилась руководитель.

Закипела работа, следующие три часа подряд молодёжь репетировала новую композицию, которую придумала Катя. Но наступил момент, когда Ошерович остановила ребят и девушек.

– С меня на сегодня хватит. Сейчас забегу к Бруку, а потом в школу, у меня сегодня ученики подойдут. А вы продолжайте, Катя остаётся старшей, – распорядилась Ошерович.

Софья Яковлевна собралась достаточно быстро, попрощалась с членами коллектива до завтра и вышла из помещения. Молодые члены коллектива репетировали до восьми часов вечера. Но занимались не только новой мелодией Кати, а в том числе, прошлыми заданиями от Ошерович. После восьми вечера Антон поехал провожать Катю домой. Возле подъезда Екатерина поблагодарила Антона, и они расстались, к сожалению, Гранина.

– Спасибо, Антоша, что проводил, – поблагодарила Катя.

– Катюша, ты мне нравишься, – решился сказать Гранин, даже попытался обнять Егорову, но Катерина ловко увернулась.

– Антон, мы же с тобой договорились, что дружим, а не влюбляемся. Я тебе ни какая‑нибудь доступная девочка, к которым ты привык в консерватории. Мои мама и папа встречались почти два года, когда отец решился обнять и поцеловать маму, – заявила Катя, хотя точной информации по поводу встреч родителей не знала.

Пусть так думает. А то ишь какой шустрый, сразу обниматься лезет. А завтра что? Под юбку начнёт руки тянуть или за грудь хватать. Но когда Катя вошла в подъезд, она вдруг весело рассмеялась. Придя домой, поужинав тем, что приготовила мама, Катя ушла в свою комнату, она устала и планировала лечь спать пораньше. Но обнаружила на своём столе письмо от поэтессы Маргариты Агашиной. В письме Агашина сообщала, что даёт своё согласие на использование своих стихов для Екатерины, а также благодарила за хорошую песню. Уже укладываясь спать, Катя подумала, что надо раздобыть стихи Агашиной, а ещё написать ответ на письмо. С такими мыслями Егорова уснула.

Июль 1975 год. Свердловск. Абдулин Рашид. Эпизоды.

Ходить в секцию бокса Рашиду понравилось. У него имелись два любимых увлечения, мотоциклы и бокс. Нет, рукопашным боем Рашид занялся бы с удовольствием, но секций таких не было. А из специалистов, такого единоборства, Абдулин знал только одного, отца Мишки Егорова. Вот только тренировать дядя Витя не станет, об этом можно даже не мечтать. Ну и бокс ничуть не хуже, уверенно считал Рашид. Тренер Козловский поставил Абдулину три дня для тренировок, понедельник, среда и пятница. Тренироваться требовалась не менее двух часов, но упрямый Рашид игнорировал время, приходил чётко к шести часам вечера, а уходил почти в девять часов. На это самовольство Роман Игоревич ничего не сказал, только ухмылялся в первые дни, а потом стал давать задания, что делать и какие упражнения исполнять. А ещё Рашид начал бегать по утрам. Он много раз слышал, что Мишка Егоров бегает на утренней зарядке, утверждая, что от этого тренируется дыхание. Домой была куплена скакалка, после пробежки Рашид прыгал на этой скакалке, развивая прыгучесть ног. Между делом Абдулин думал, что три дня в неделю мало для него, чтобы быстро освоить искусство бокса. Он честно подошёл к тренеру с этим вопросом.

– Роман Игоревич, можно мне приходить не три раза в неделю, а пять?

– Загнать себя хочешь? К тому же в другие дни мастера тренируются, новичков сюда не приглашают, – попробовал отмахнуться Козловский, но Рашид не отставал.

– А вы давайте мне задание, чтобы я занимался по вашей системе, – предложил Рашид.

– Хорошо, но выполнять будешь только то, что я скажу, – согласился тренер.

Теперь Рашид посещал секцию бокса пять раз в неделю. Упорство парня нравилось Козловскому, тренер стал давать индивидуальные задания. Часто подходил к Рашиду, указывая на ошибки. Болтаться во дворе Абдулина больше не тянуло. Когда дворовые пацаны позвали его разобраться с пацанами из другого двора, Рашид отказался.

– Тренер, если узнает, то сразу выгонит из секции. Из‑за ваших непонятных разборок, совсем не хочу вылететь из бокса, как пробка из бутылки, – отказался Абдулин.

– Да ладно, пацаны, сразу видно Рашид зассал, – не подумавши, брякнул один из забияк.

Рашид ударил его всего один раз, чтобы знал на кого рот открывать. Никто за крикуна не заступился, но звать Рашида на разборки, ребята во дворе перестали. Достаточно быстро к Рашиду прилипло новое прозвище «Джеб», что означало прямой удар в боксе. Хотя в боксе джеб считается лёгким, но быстрым ударом, Рашид мог, таким образом, отправить противника в нокаут.

Как только начали зарабатывать на магнитофонных записях, Юрка Карпенко стал, всякий раз при встрече, уговаривать Рашида бросить работу в МТМ. Рашид и сам понимал, что до серьёзной работы с двигателями его некто не допустит, только на подхвате, в лучшем случае.

– «Джеб», бросай ты эту каторгу в колхозе. Оно тебе надо? Мы на записях кассет сейчас зарабатываем такие деньги, которые даже не снились нашим родителям. Мой батя месяц пашет, как конь, баранку крутит, чтобы тысячу заработать. Я за неделю сто кассет записал зарубежной эстрады, и Катьки Егоровой музыку, по тысячи у нас в кармане. Если так дела пойдут, то можно будет приодеться в фирменные шмотки, – старательно уговаривал «хохол» Рашида.

В этот день они встретились во дворах бараков. Саня Волков не подъехал, он снова укатил с Ленкой Першиной на озеро.

– Ты же знаешь какой у меня отец. Как мне объяснить ему, что я деньги на кассетах заработал? Сразу ругаться начнёт, нет так не пойдёт, – хмуро отозвался Рашид.

– Помнишь ребята на тусовке рокеров говорили, что у Бобыкина два гаража есть. Там пацаны тачки ремонтируют, надо просто попроситься к ним, – вспомнил Карпенко о давнем разговоре.

– Я даже не знаю, где «Демон» живёт, – отозвался Абдулин.

– Зато знает Славка Важенин. «Кузнец» не раз говорил, что Важенин и Бобыкин в доле. А сам Важенин живёт в доме Михея. Надо с ним поговорить, не думаю, что тебе откажут. Егоров говорил перед отъездом, что пристроит тебя туда обязательно, но скорей всего в августе. Чего ждать августа? Поговори с Важениным. Если даже ничего там не заработаешь, то деньги с записи кассет есть. Сможешь эти рублики представить, как заработок. Заодно мотоциклы собирай и разбирай, в своё удовольствие, – продолжал сыпать аргументами Карпенко.

– Слушая, Юрка, правда, что Першину Волков закадрил? – неожиданно спросил Рашид.

– Да хрен знает. Похоже Ленка просто пользует Саню. Он целыми днями катает её на своём байке. Сашка говорил, что попробовал её поцеловать, дак она такую оплеуху ему влепила, что он два дня шлем во дворе не снимал, когда к нам приезжал, – засмеялся Юрий.

– Ладно, поеду заскочу к Важенину, он мне называл номер квартиры, поговорю с ним, – заявил Рашид, усаживаясь на свою «Хонду» и включая стартёр.

– Давай. Я пойду писать музыку, пока дома никого нет, хорошо, что сестру отправили в пионерский лагерь. Кстати, не забывай, что в следующий вторник нам надо к проводникам. Парамонова обещала, что познакомит нас ещё с одним бригадиром, поезд которых катается в Крым, – напомнил Карпенко о планах на следующий вторник.

А Рашид подумал, что придётся пропустить тренировку, надо только предупредить тренера по боксу. Ведь обязательные дни тренировок у него, понедельник, среда и пятница.

На удачу Рашида Вячеслав оказался дома, Абдулин сразу увидел «Чезет» Важенина, стоящий во дворе дома. Рашид вызвал Славу во двор, здесь объяснил ему, по какому вопросу он подъехал.

– Можно скататься, Женька и Гоша должны быть в гаражах. Они там три «Явы», после аварии, восстанавливают. Может и Димон туда подъедет, вроде вишнёвую краску должен подвезти, чтобы детали покрасить, – согласился Важенин.

Пока разговаривали, во дворе появилась Катя Егорова, она держала в руках футляр со скрипкой. Поздоровалась с Рашидом и Славой. Не стесняясь, девушка постучала Рашида по шлему ладошкой. За такие выходки Абдулин не сердился на Егорову, напротив, считал, что она проявляет к нему внимание. Вячеслав предложил подвезти Катерину, она собиралась во Дворец Молодёжи. Но с кем она поедет неясно. Обоим парням хотелось прокатить девушку. Решение принято длинной и короткой веточкой, сама Егорова так предложила. Удача вновь улыбнулась Абдулину. Сначала он вёз Егорову медленно, чтобы ветром не задувало подол юбки. А потом Катя сама скомандовала Рашиду, чтобы он прокатил её с ветерком. После того, как доставили Егорову ко Дворцу Молодёжи отправились в гаражи, где расположена мастерская, организованная Бобыкиным Дмитрием, но все рокеры называли его «Демоном». Капитальные гаражи находились по адресу домов Восточная 22 и Восточная 24. Сами дома пятиэтажки, а рядом владельцы построили гаражи. Бобыкин выкупил два бокса, где организовали мастерскую. Только заезд к гаражам с улицы Короленко. Когда подъехали, гаражные ворота были открыты. Оно и понятно, на улице жара стоит. Там их встретил два парня, года на три постарше Рашида.

– Здорово, мужики. Как дела продвигаются, «Демон» будет сегодня? – поздоровался Важенин.

– Здоровей видали. Обещал подъехать, краску должен привезти, – ответил парень которого звали Гоша.

– Я вам ещё одного фаната мотоциклов привёз, прошу не задирать его, он боксёр. Знакомься, Рашид. «Блоха» и «Рыба», механики со стажем, фанатеют по технике. А в миру их называют Блохин Евгений и Рыбин Георгий, но легко отзываются на свои прозвища, – засмеялся Важенин.

Рашид обменялся рукопожатием с обоими парнями. Осмотрел мастерскую. Из одного гаража в другой, сделана дверь, чтобы было сообщение между помещениями.

– Колись, что умеешь делать? – спросил Блохин у Рашида.

– Помогал ремонтировать «старушку», потом «Урал» соседа. Научили зажигание правильно выставлять. Я только школу закончил, документы подал в училище на газоэлектросварщика. Но буду стараться, даже не сомневайтесь, – постарался заверить парней Рашид, боясь, что его не возьмут.

– Годится. Через пару лет у нас нормальный сварщик будет, при чём свой. А остальному научим, было бы желание. Когда сможешь приезжать сюда, в какое время, чтобы на тебя рассчитывать? – спросил Рыбин.

– До сентября днём. Вечером у меня тренировка, но весь день могу здесь быть, – ответил Рашид.

– Норм. Дадим тебе комплект ключей, вливайся в коллектив, – одобрил Блохин.

Парни вышли на улицу, рассмотрели «Хонду» Рашида, высказали своё одобрение отличным мотоциклом.

– Где достал, такие тачки в нашем городе редкость? – спросил Рыбин.

– Друг достал, из Владика. Если потребность есть, надо с ним разговаривать. Он появится в начале августа, в Крым уехал, – не стал разводить секреты Рашид.

– Отлично. Приедет, познакомь нас со своим другом. Мы с «Блохой» давно думаем о чём‑то подобном, но через «Демона» дороговато получается, – сразу ухватился за идею Рыбин.

Важенин вскоре уехал по делам. Через час появился Бобыкин. Идею взять Рашида одобрил, отдал краску и тоже укатил. А Рашид решил, что завтра же сгоняет в колхоз и уволится. Что делать, когда узнает отец? Как говорит Мишка Егоров, которого Рашид уважал, проблемы надо решать по мере их поступления. Заодно появится возможность деньги не прятать в тайнике, а спокойно отдавать матери, в семейный бюджет.

Глава 6.

Июль 1975 год. Госдача «Глициния». Егоров Михаил.

Общаться и работать с Брежневым мне понравилось. Не знаю, как он там держит власть в Кремле, но здесь, на отдыхе, вполне добродушный и общительный человек. Мне определили, для работы, по два, максимум три часа до обеда. В полдник два часа, а вечером по состоянию здоровья генсека. Как оказалось, врачи здесь строгие. А Брежнев приехал поправить здоровье, а не убивать его окончательно, в работе со мной. Диктофон «летучая мышь» привезли поздно вечером, даже документ вручили, на основании которого я могу владеть таким прибором.

– Ты, Миша, особо диктофоном не хвались, где взял тоже помалкивай. Если кто из спецслужб спросит, то предьявишь документ на твоё имя. И ещё, обклей диктофон какими‑нибудь наклейками, чтобы в глаза не бросался, – проинструктировал меня Борис.

Что я вынес за первые дни общения с Брежневым? Нет у него здесь в резиденции никаких золотых унитазов. Фаянс, конечно, не рядовой, привезён из братских республик Варшавского договора. Да и вообще, Брежнев одевается вполне скромно, без каких‑либо завихрений в голове. А ведь он глава государства. Воспоминания, от начала войны до момента освобождения Новороссийска, записали за два дня. Эти записи я даже начал претворять в предисловие книги. Писал от первого лица. Ведь Брежнев выступает автором произведения. Печатную машинку привезли через пять дней, модель «Эрика 123». Машинка не новая, но в отличном состоянии. Как мне объяснили – это мне подарок от Леонида Ильича. Магнитофон тоже дали, на прокат, я переписывал на кассеты запись разговора с Брежневым, хотя кассет для диктофона, Борис мне вручил аж сорок штук. Он же провёл мастер‑класс по использованию диктофона. Я сделал вид, что не умею обращаться с «летучей мышью». Борис Чащин вообще оказался мужиком компанейским, хотя я особо не расслаблялся. Всё же Боря служит в КГБ, и этим всё сказано. С ними откровенничать – только себе навредить. Несколько раз Борис организовывал катание на катере. К слову сказать, Брежнев сам любит кататься по морю на катере. Возит молодых и симпатичных женщин из обслуги. Что ещё раз подтвердило его увлечение женщинами.

Наша работа над книгой двигалась, вполне продуктивно. Я уже, через полторы недели, чётко понимал, что и как напишу текст в книге. Часть рукописи я уже напечатал. Нахватало нужной информации от других участников событий на «Малой Земле», но Борис пообещал, что такие встречи, он мне организует. А ещё я заметил, что Леонид Ильич, как бы изучает меня. В связи с этим он приглашал меня на беседы по вечерам, после ужина. Брежнев задевал политические темы, я старался не умничать, осторожно высказывал своё виденье. Понимаю, что в большей степени, я был слушателем, когда Леонид Ильич размышлял вслух. Примерно через неделю, моего прибывание на госдаче, Брежнев заговорил об Афганистане. Хотя я понимаю Брежнева, он настолько глубоко погружён в политику, что время от времени, его разговоры сводятся к этому. Такое состояние разума можно назвать профессиональной деформацией. Но вернёмся к тому, первому разговору, который произошёл, когда я уже прожил на госдаче почти неделю. Брежнев просматривал газету «Правда», где была статья об Афганистане, а я только подошёл в ротонду и получив разрешение присел за круглый столик. Официантка принесла мне сок, а Брежневу минеральной воды.

– А ведь уже два года, как Мухаммед Дауд сверг своего брата Захир‑шаха и упразднил монархию, – задумчиво высказался Брежнев.

Сначала я хотел промолчать, но генсек посмотрел на меня, во взгляде просматривался вопрос или просто ожидание каких‑то комментариев.

– Установление республиканского режима Дауда что‑то напоминает, что уже было в истории.

– И что же? – заинтересовался Брежнев, внимательно на меня посмотрев.

– Временное правительство в Российской империи. Тогда тоже дворяне рвались к власти, а как управлять страной не понимали. Между ними и нами разница в менталитете, к тому же религия Ислама здорово влияет на умы людей, – произнёс я.

– Ещё в 65‑ом в Афганистане была организована марксистко‑ленинская партия, некий журналист Нур Махоммад Тараки приложил к этому усилия. Советский Союз поддерживает стремления НДПА1, хотя мы пока, активно не вмешиваемся в политические расклады, – я чётко видел, что Брежнев внимательно за мной наблюдает после того, как сообщил информацию.

– Леонид Ильич, я всего лишь писатель‑фантаст, потому могу предполагать что‑то необычное или фантастичное. Попробуем смоделировать ситуацию в фантастическом предположении. У Советского Союза есть враги, которые всегда будут желать нашего ослабления. Что нужно сделать врагам, чтобы ослабить нас, но при этом не принимать прямого участия?

– Втянуть в какую‑либо авантюру, подорвать экономику, – ответил Брежнев и улыбнулся, ему похоже нравилось вот так болтать со мной.

– Мы можем предположить, что афганские коммунисты решают совершить революцию, чтобы встать на путь социализма. Вполне могут сыграть на нашем чувстве справедливости, а также социальной ответственности. Попросят помощи. Советский Союз не откажет, вплоть до оказания военной помощи. Таким образом нас втянут в некую ситуацию, которая будет оказывать отрицательное влияние на нашу экономику. Могут спецслужбы, враждебные для нас, создать такую ситуацию, чтобы мы вмешались?

– Почему бы нет? Скорей всего могут, если поставят перед собой такую задачу, – отозвался Леонид Ильич.

– Мы победили и защитили революцию, потому что нам не помогали. Именно через свои пот и кровь нам досталась победа. А это ценится у любого народа. Добавим то, что партия смогла отринуть религию, чтобы она не мешала строить советское государство. В Азии такого не будет. В том же Афганистане народ живёт кланами и родами, чтобы им начать двигаться к социализму, им нужно сначала навести порядок в своей голове. Нет, я не верю в то, что афганские коммунисты смогут одержать победу и встать на путь социализма.

– От чего же ты не веришь? Есть причины твоего неверия?

– У афганцев в сознании другой мир, они по‑другому видят жизнь. Нам достаточно посмотреть на Узбекистан или Таджикистан. Там советские люди строят социализм только потому, что русские помогают, но эти республики часть нашей Родины. Как только нас втянут в решение вопросов в Афганистане, можно будет считать, что ловушка захлопнулась. Пусть сами решают свои вопросы. Если не способны сами защитить революцию, значит они не готовы к переменам. На самом деле всё просто, а прочие лабиринты политики – это всего лишь игра самих политиков. Но добавлю, что мне всего пятнадцать лет, а ещё я фантазёр. Так что делать правильных выводов не могу делать, что‑то не вижу, чего‑то не понимаю, – я замолчал, так как почувствовал, что влезаю в тему, в которую влезать совсем не хочу.

– По‑твоему мы должны оставаться в стороне, когда видим, что люди решили строить новую жизнь и попросили помощи? – не унимался Брежнев.

– А кто они нам? Только соседи. Насколько правдиво то, что они готовы строить новую жизнь? Мы не сможем на такой вопрос ответить. Много найдётся желающих строить социализм за счёт советского народа, ведь это удобно. Крикнул, что ты за революцию, а тебе на блюдечке помощь, финансирование и прочие радости. Нет, к революции идут путём тягот и лишений, как это произошло в нашей стране. Только тогда можно рассчитывать на нужный и положительный результат, а другого пути нет и быть не может. Есть примеры из жизни, если пожелаете, – ответил я.

– Какие же? – улыбнулся Брежнев.

– Вьетнам. Там победили коммунисты, потому что сами боролись за своё право строить социализм.

– Вьетнаму помогали мы и китайские товарищи. Но ты прав, войска свои туда не вводили, только военные консультанты и специалисты, – задумчиво произнёс Леонид Ильич.

– То есть основные тяготы и лишения нёс сам вьетнамский народ, потому и результат получили, точнее победили. То же самое на Кубе, народ сам сражался и боролся, хотя помощь со стороны была, – добавил я.

– Странно ты рассуждаешь, в свои пятнадцать лет, – опять улыбнулся Брежнев.

– Достаточно головой думать не только о развлечениях, но и о том, что нас ждёт в жизни. Ведь будущее будут строить молодые. Почему бы им не задуматься над тем, как это будущее сделать лучше? – пожал я плечами.

Брежнев ухмыльнулся, но продолжать разговор не стал. Больше в этот вечер, мы о политике не говорили. Я задал несколько вопросов о войне Брежневу, он ответил, после этого разошлись отдыхать.

В часы, когда Брежнев был занят терапевтическими процедурами, что назначили врачи, я активно начал печатать рукопись. Мне крайне не хватало общения с ветеранами, прямыми участниками тех событий. В этом вопросе оказал неоценимую помощь Борис Чащин. Он свозил меня в Новороссийск, где мы встречались с ветеранами, прошли по местам боевой славы, событий «Малая Земля». А в таких местах всегда есть гид, который отлично изучили вопрос и может много чего рассказать, для меня нужного и интересного. Везде я представлялся внештатным сотрудником «Комсомолки». Побывали мы не только в Новороссийске, но и в других городах, где осели ветераны, воевавшие на Малой Земле. В общем материал для книги пополнялся, а рукопись рождалась, готовая превратиться в очень даже неплохую книгу. Ко всему прочему, у меня имелись материалы из архива, которые я выписал ещё в мае. После двух недель моего пребывания на госдаче, Брежнев высказал мне своё пожелание.

– Михаил, у меня ещё неделя. Ко времени своего отъезда, я бы хотел забрать готовую рукопись. Справишься?

Можно ли написать книгу за три недели? Как автор с полной ответственностью говорю, что да, вполне возможно, если уделять работе много времени. Печатать на пишущей машинке намного проще, чем писать рукопись рукой. Скорость повышается. Да, будет много ошибок. Но для этого существуют корректоры, чтобы править текст. Это не то же самое, что печатать на клавиатуре компьютера, но всё же. «Эрика» хорошая машинка, клавиши мягкие, так что я быстро приспособился.

– Справлюсь, Леонид Ильич. Но текст надо будет корректировать, на предмет ошибок или слов «паразитов», – ответил я.

– За это не переживай, найдётся кому исправить твои ошибки, – засмеялся Брежнев, а мне его фраза почему‑то показалась двусмысленной.

Трудился над книгой на совесть, часто засиживался допоздна, особенно в течении третьей недели. Неплохо помогало в работе над книгой то, что я помнил часть сюжета из прошлой жизни. Нет, я не переписывал того, что было сделано другим автором, в моей первой жизни, но пользовался этими знаниями. Я не выставлял Брежнева, эдаким былинным героем, который выиграл сражение. Указал его значительную роль в той войсковой операции. Формат книги получился скорее художественно‑документальный. Так как было много глав, которые оформлены документальными воспоминаниями участников Отечественной войны. Но всё же старался придать художественный смысл сюжету, чтобы читателям было интересно читать. Большинство имён изменил на вымышленные, кроме ведущих лиц. То есть военачальники, которые играли важную роль на Южном фронте. Не знаю, не мне судить, а читателям, но на мой взгляд книга получалась неплохая. В последний день присутствия Брежнева на госдаче, мы с ним хорошо посидели вечером, была приятная беседа. Никакой политики. Брежнев больше говорил о моей писательской карьере, расспрашивал о моих планах. Намекнул, что после выхода книги в свет, можно будет подумать о следующей книге цикла «Воспоминания», которая расскажет о послевоенных годах, восстановления страны от последствий той, можно сказать, самой страшной войны. Я передал рукопись Брежневу.

– Для начала сам почитаю, а потом отдам на корректировку. Миша, насколько я понял, ты не состоишь в «Союзе писателей»? Давай, сразу после возвращения пиши заявление. У тебя есть две хороших книги о войне, а также четыре фантастических романа. Должны принять в члены союза без проволочек. Телефон моего помощника у тебя есть. Когда напишешь заявление, предупреди Георгия Эммануиловича, он там поторопит кого следует.

– Спасибо, Леонид Ильич, так и сделаю, – ответил я.

– И ещё, ты можешь отдохнуть здесь дней десять, если пожелаешь. Пропуск у тебя есть, так что всегда можешь прокатиться в Ялту или Алушту. Если что, обращайся к Борису, он поможет. После отъезда пропуск сдай, не забудь, – дал наставления Брежнев, а я сердечно его поблагодарил.

Мне на самом деле понравилось общаться с этим человеком. Но что‑то делать, чтобы спасти СССР я даже не планировал. Я был уверен в том, что повлиять на руководство страны не получится. Так что продолжаем идти своим путём, на котором по возможности буду стараться помогать близким людям. Мы попрощались с Брежневым, а на следующий день он уехал. Мне же пришла хорошая мысль в голову. Почему бы не написать вторую часть к фантастическому циклу «Воин в темноте». Сюжет книги я помню хорошо. Надо будет изменить некоторые мелочи, в связи со временем, а также идеологией советских людей. Для работы у меня всё есть, так что глупо не начинать трудиться. Правда имелись планы съездить в Алушту, попробовать повидаться с Нелли Григорьевной. Месячный перерыв немного остудил мои страсти. Думаю, что и она скорей всего хорошенько обо всём подумала. У наших отношений нет будущего, только телесная страсть и более ничего. Тем не менее я съездил в Алушту, зашёл по известному мне адресу. Частный дом находился недалеко от моря. Подойдя к воротам, увидел выходящую молодую женщину с девочкой дошкольного возраста.

– Здравствуйте. Вы не подскажете, как мне увидеть семью Пельш? – обратился я к женщине.

– Здравствуйте, молодой человек. Увидеться с ними не получится, они всей семьёй уехали в Евпаторию. Нелли сказала, что едут в посёлок Заозёрное. Там есть озеро Мойнакское с лечебными грязями. Дней десять там пробудут. Так что приходите в начале августа, они должны вернуться в это время, – сообщила мне женщина и они с девочкой пошли в сторону моря.

Я не стал более задерживаться здесь, вернулся на госдачу. Дней у меня оставалось немного. Я планировал вернуться домой в первых числах августа, так как у Кати будет день рождения. Оставшиеся дни продуктивно работал, отрываясь от печатной машинки, только на приём пищи, да два‑три раза в день ходил на море искупаться. Задержался до пятого августа, очередную книгу фантастических приключений, цикла «Воин в темноте» закончил. На шестое августа Борис Чащин купил мне билеты на самолёт, он же проводил меня в аэропорт, в Симферополь.

К вечеру шестого августа я вернулся домой.

Июль 1975 год. Свердловск. Егорова Галина. Эпизоды.

Через неделю, после отъезда сына в Крым, Галина Николаевна повторно съездила в колхоз «Верхнепышминский». В этот раз она беспокоить мужа не стала, задействовала служебную машину и прокатилась до села Балтым. Директора колхоза застала на месте. Стадухин Всеволод Григорьевич ветеран Отечественной войны, герой Социалистического труда. Егорова вилять не стала, ещё раз объяснила причину, по которой она перевозит своих родителей, поближе к Свердловску. Предварительная договорённость имелась, но уточнить совсем не помешает, тем более сейчас она занимает хорошую должность в системе торговли города Свердловска.

– Как я уже говорил, будет проще, если ваш отец устроится на работу в колхоз. А ещё, Галина Николаевна, вы обещали посодействовать в поставке мотоциклов «Урал» для нашего колхоза. Не передумали, а то мало ли что? – хитро прищурился Стадухин.

– Поможем, в этом вопросе я не передумала. Вот только плохо представляю, кем мой отец устроится к вам.

– Вы говорили, что он работал до пенсии судебным заседателем. У нас есть свой юрист, но недавно из института, опыта маловато. А ваш отец наверняка хорошо разбирается в законах. Предлагаю, пусть устраивается на полставки, примем его, как консультанта по юридическим вопросам. Дом в Санаторном принадлежит колхозу, так что легко передадим его вашим родителям, – подвёл итог директор колхоза.

Почему бы и нет? Галина подумала, что ничего не случится, если отец поработает на полставки. А потом, например через год, спокойно уйдёт на отдых. К тому времени никто в колхозе, его из колхозного дома не погонит. Галина вызвала отца телеграммой. Николай Иванович, отец Галины, приехал после двадцатого июля. Устроился на работу, получил ордер на жильё. Ему дали месяц на переезд. Николай Иванович сразу уехал обратно в деревню, чтобы там решить все вопросы, распродать живность и хозяйство, тот же старенький мотоцикл. Галина поговорила с отцом, поняла, что родители серьёзно настроились на переезд. Дома Галина решила посоветоваться с мужем, какой мотоцикл купить отцу.

– Машину бы ему, ведь водительское удостоверение у него есть, – заметил муж Виктор.

– Говорила я с папой на эту тему, не хочет, привык к мотоциклу, – заметила Галина.

– На Киевском мотоциклетном заводе с 73‑го года выпускают отличную экспортную модель, «Днепр‑ЭС». Там правда щитки из стеклопластика, зато есть сразу ветровое стекло и дуги. Видел я в журнале «За рулём». Если сможете с Машей достать такой, то считайте, что угодили своему отцу. А я ему фаркоп2 сделаю, соберём небольшой прицеп, чтобы он мог возить грузы. У нас на заводе такое мужики уже делали, так что проблем не будет, – объяснил Виктор.

Галина оттягивать разговор со старшей сестрой не стала, позвонила в этот же вечер. Объяснила Марии, что они надумали с мужем Виктором.

– «Скорей всего какая‑то специальная серия. Я поняла тебя, Галя. Есть у меня связи в Москве, завтра свяжусь и поговорю об этом. Может вы свой «москвич» папе отдадите, а вам «жигуль» достанем?» – предложила Мария, сестра Галины.

– «Я говорила с папой на эту тему. Не хочет. Говорит, что на мотоцикле можно в лес за грибами ездить, ну или на рыбалку. Ты же знаешь его, если упрётся, то ничем не сдвинешь, как не уговаривай», – объяснила Галина своей сестре.

– «Знаю папу хорошо, порой с ним непросто. Думаю, что достанем то, что ему надо. Не переживай, позвоню тебе на следующей неделе. И ещё, Галя, дней через десять товар подойдёт, ну ты знаешь какой, готовь деньги, сумму я тебе дня через три сообщу», – подвела итог Мария.

Галина знала о каком товаре идёт речь. Должны привезти радиоаппаратуру, а ещё две тысячи магнитофонных кассет. Друзья сына, Рашид и Юрий уже два раза привозили деньги, передавая по две тысячи рублей. Галина ничего им не говорила, вот вернётся сын, пусть сам разбирается. Егорова почему‑то верила, что сын не ввяжется ни в какую криминальную схему. Хотя она сама работала в торговле и понимала, как никто, что порой без этого невозможно. Везде нужен блат, знакомства, услуги и прочие не совсем законные движения. Ей уже на новом месте работы не раз предлагали взятку, но посоветовавшись со старшей сестрой она отказалась.

В конце июля Галина сдала свои документы в СИНХ, на заочное отделение, факультет «Экономика торговли и общественного питания». Приём прошёл достаточно банально. Галина фактически написала тесты и её зачисли. Умом она понимала, что руководство института прекрасно знает, кто она такая, и на какой должности работает в Горкоме, к тому же старшая сестра в Обкоме. Галина даже почувствовала некоторое разочарование в душе. Столько готовилась, повторяла школьные знания, а по сути, всё это не пригодилось. Вечером, во время ужина, Галина поделилась с семьёй о своём зачислении в СИНХ.

– Ну вот, в нашей семье на одного студента стало больше, – засмеялся Виктор, но было видно, что он радуется за жену.

– Мам, а на какой факультет? – спросила дочь Катя.

– Факультет «Экономики торговли и общественного питания», мне это здорово пригодится на моей должности. Первая сессия осенью, возможно даже с работы отпустят, – пояснила Галина.

– А у меня тоже есть хорошая новость. Во‑первых, выйдет наша пластинка, называется «Музыка без слов». Я и Софья Яковлевна указаны, как соавторы. Во‑вторых, Софья Яковлевна сейчас в Москве, она звонила и говорит, что меня похоже примут в консерваторию вне конкурса. Ошерович до отъезда унесла руководству консерватории мою новую композицию «Розы любви и печали», надеюсь им понравится. Вернётся Софья Яковлевна на днях, всё расскажет, – похвасталась Катя.

– Я всегда верил в свою дочь, ни одного дня не сомневался, что она талантлива, – выдал комментарии Виктор.

Галина встала, подошла к дочери, обняла её и поцеловала, радость за дочку переполняла душу старшей Егоровой.

– Поздравлять пока не стану, подождём зачисления. Витя, что у тебя с твоими чемоданами, есть подвижки? – спросила Галина, так как интересовалась делами всей семьи.

– К концу месяца будут полностью готовы. Корпус решили шить не из кожи, а из винилискожи и экокожи. Не так давно изобрели новый материал. Винилискожа изготавливается на основе поливинилхлорида, а вот в экокоже, такого уже нет. Телескопическая ручка в двух вариантах, алюминий и металл, тонкостенная трубка, покрытая хромом. Колёсики тоже двух вариантов, пластик и металл, но с резиной. Готовые изделия будут испытывать, правда не знаю как. Отправят в Москву, там будут окончательно решать о запуске нового производства. Кондратов уверен, что проблем не будет, уже планирует, где разместят новое производство. Думаю, что на экспорт будут оправлять, зарабатывать валюту для страны, – поделился новостями Виктор.

Через три дня, Галине позвонила старшая сестра Мария. Сообщила, что товар, заказанная радиоаппаратура, из Владивостока вышел.

– «Галя, готовь пять сто за радиоаппаратуру, и за кассеты двенадцать тысяч. Убей не пойму, зачем вашему Мишке понадобилось столько. Он что, студию звукозаписи собрался организовать? Да, перевозка отдельно, но там деньги небольшие», – обозначила сумму затрат Мария.

– «Спасибо, Маша. Как раз успеваем к Катиному дню рождению. Мы подарок ей готовим, Миша сказал, что Кате, как музыканту нужна, как минимум полупрофессиональная техника».

– «Самая дорогая цена на катушечный магнитофон. Вот что, Галя. Давай‑ка мы сами оплатим ей магнитофон. Тот, что кассетный, будет от нашей семьи подарок. В таком случае с тебя на пятьсот пятьдесят рублей меньше. Катя в консерваторию не поступила?»

– «Пока нет. В конце месяца ясно будет. Вроде её вне конкурса принять должны, но я тебе ничего не говорила. И без этого вся на нервах, переживаю», – ответила на вопрос сестры Галина.

– «Чуть не забыла. Для папы «Днепр» достанут, получим в начале августа», – сообщила Мария.

– «Сколько мне ещё денег готовить?» – спросила Галя.

– «Точно не знаю, но расходы разделим пополам, и не спорь», – ответила Маша.

Вот и поговорили, хорошо, что для отца будет новый мотоцикл. Есть чем его порадовать. Под конец месяца позвонил сын, сообщил, что приедет в первых числах августа. Билет куплен на шестое августа. Встречать Мишу не надо, доберётся сам. В выходные, с мужем, съездили ещё раз, осмотрели дом, в которые заселятся родители Галины. Хотя Отец смотрел дом, сказал, что первое время вполне можно жить.

– Нормальный добротный дом. Похуже, конечно, чем у них был в деревне. Но переживать не стоит, будем строить из кирпича, а главное баню свою поставим. А с сараями для животных, тесть пусть сам решает. Огород вижу неплохой, будем помогать картошку садить, – рассуждал Виктор, когда обходил участок.

– А знаешь, Витя, старый дом можно не сносить. Подремонтировать, привести в порядок, получится домик для гостей. Придётся нам с тобой растрясти свои сберегательные книжки.

– Малой говорил, что готов участвовать, деньги у него есть, так что не пропадём. Много чего сами построим, чай руки из правильного места растут, – подвёл итог муж Галины.

Всё складывалось, как нельзя лучше. Галина даже стала побаиваться, как бы кто не сглазил. Хотя об этом никому не говорила, ведь она стала кандидатом в члены КПСС. Тем не менее через плечо Галина плюнула три раза. Забот прибавилось, но это были приятные заботы.

Интерлюдия 4. Москва. Главлит.

Руководитель Главного управления по делам литературы и издательств Романов, сидел за своим рабочим столом и просматривал результаты корректировки книги Брежнева «Малая Земля». Здесь же присутствовал начальник 4‑го отдела управления Почупайло. Романов получил от Брежнева рукопись перед тем, как советская делегация выехала в Финляндию, для подписания заключительного акта по безопасности и сотрудничеству в Европе. Возглавил делегацию сам Леонид Ильич. Вместе с ним выехали министр иностранных дел СССР Громыко, заместитель иностранных дел Ковалёв и член ЦК КПСС Черненко. Передавая Романову рукопись, Брежнев намекнул, что затягивать с публикацией книги не стоит. Когда Романов сам просмотрел рукопись прежде, чем передать корректорам, то сразу заметил, что некоторые слова подчёркнуты Леонидом Ильичом. Таким образом он показывал, что словам следует подобрать синонимы. Павел Константинович был чрезвычайно удивлён тем, что Брежнев написал книгу. Романов даже не слышал о каких‑либо предпосылках к тому, что Брежнев задумал писать книгу. Но высказывать своё мнение вслух Романов не стал. Ибо все давно знали, что Брежнев хоть и смотрится добряком, однако власть держит, в своих руках, крепко. Позже Романов попытался узнать, кто написал за Брежнева книгу, но поиск успеха не имел. Об этом даже не знали в КГБ. Как минимум для Андропова было новостью, что написана книга Брежнева. Романов поручил курировать корректировку начальнику 4‑го отдела управления, Якову Гурьевичу Почупайло. И вот сейчас Почупайло принёс рукопись, с результатами коррекции текста.

– Павел Константинович, то, что подчёркнуто красным цветом, обычно убирается. Но как поступить в данном случае, я даже не решусь сказать, – заметил Почупайло.

Замечание верное, обычно некоторые моменты, пусть даже правдивые, убирались цензурой. Но сейчас не тот случай. Если даже Брежнев писал не сам, то как минимум, он просмотрел текст.

– Оставляем, как есть. Яков Гурьевич, ты связался с издательствами? – спросил Романов.

– Связался со всеми издательствами Москвы, а также с издательствами в областных центрах, РСФСР, Белоруссии и Украины. Все без исключения готовы выполнить работы. Но какой тираж, я же не знаю, что сказать руководителям. Хотелось бы распределить, чтобы сильно не нагружать издательства.

– Тут ошибиться нельзя. Думаю, надо отталкиваться от общего тиража в пятнадцать миллионов. Исходя из этого, проконтролируй, какими тиражами выполнят работу издательства.

– На какую дату будем планировать выход книги? – спросил начальник 4‑го отдела.

– Нельзя загружать издательства так, что они начнут откладывать другие издания в сторону. Месяца два‑три, думаю, достаточно. В общем так, если книга выйдет к концу сентября, то это будет нормально, – обозначил сроки Романов.

– Павел Константинович, что порекомендовать редакторам по гонорару? – спросил Почупайло.

Гонорар автора вопрос непраздный, а вполне даже существенный.

Романов решил, что гонорар должен быть выше, чем обычно, но ниже гонорара маститых писателей, о чём и сообщил подчинённому. Когда начальник 4‑го отдела управления покинул кабинет Романова, то Павел Константинович вновь взялся перечитывать текст, хорошо, что экземпляров было несколько. По какой‑то причине Романову показалось, что подобный стиль автора, он уже где‑то встречал. Но никак не мог вспомнить, где и когда встречал что‑то похожее. Романов решил, что, перечитав книгу, он сможет понять по стилю автора, кто поработал над книгой Брежнева.

Июль 1975 год. Свердловск. Егорова Екатерина. Эпизоды.

Во второй половине июля Ошерович вместе с Бруком уехали в Москву. Катю оставили старшей в музыкальном коллективе. Софья Яковлевна велела на расслабляться, а репетиции проводить постоянно. Хотя ребят уговаривать не приходилось, все члены молодого коллектива и так готовы были посещать дворец ежедневно. Брук и Ошерович должны были решить вопрос по выпуску пластинки в фирме «Мелодия», головное предприятие которой находилось в Москве. У Брука там имелись хорошие связи, через знакомых. Кроме этого, Брук планировал решить вопросы с приглашением различных музыкальных и театральных коллективов, по приглашению на гастроли в Свердловск. А Софья Яковлевна собиралась побывать в ВААП3, чтобы проверить оформление авторских прав на все композиции, которые они создали за время существования коллектива. Екатерина переживала по поводу поступления в консерваторию, так как в конце июля и начале августа начнутся вступительные экзамены. Но уезжая, Ошерович заверила, что передала композицию «Розы любви и печали» в консерваторию. Там должны прослушать и сделать какие‑то выводы. Какие будут выводы, Ошерович не сказала. Коллектив работал на репетициях. Но Катерине хотелось что‑то нового. Она знала, что в комнате брата лежат пластинки зарубежной эстрады, однако мама строго запретила что‑либо трогать без Михаила. Катя даже заходила в комнату к брату, рядом со стопкой пластинок лежала записка, где брат предупреждал Екатерину не крутить пластинки на старой радиоле. Внизу записки брат нарисовал кулак. Катя даже фыркнула от вида рисунка. Нет, крутить пластинки на старой радиоле, она не собиралась. Но что мешает просто посмотреть конверты? Да ничего не мешает. И вообще брат странный, своим приятелям разрешает делать записи. Об этом Катя узнала от Рашида и Юрия. Правда Юрий объяснил, что у него дома хороший проигрыватель, даже марку назвал, но Катя не запомнила. На глаза попался конверт с модной группой «The Beatles», альбом 69‑го года, под названием «Abbeu Road».

– Эбби‑Роуд, – перевела Катя, так как английский знала вполне неплохо.

Почему бы не попробовать сделать свою аранжировку? Ничего не мешает, решила Екатерина, забрала конверт с пластинкой и пошла в свою комнату. Недолго думая, Катя собралась в старый двор. Там будет проще поймать Карпенко, а заодно повидать подруг. Всё же прожили во дворах бараков долгие годы. Можно сказать, что Катерина там выросла. Одев лёгкий сарафан, на ноги босоножки, Катя завернула конверт с пластинкой в бумагу, и отправилась в старый двор. Во дворе бараков она сразу увидела Карпенко, который разговаривал с Костей Лугаевым. Катя подошла и поздоровалась. Все знакомые лица, будто и не уезжала из двора.

– Привет, бездельники. Девчонок наших не вижу, где они сегодня, что‑то никто не играет в волейбол? – спросила Катя.

– Вовсе мы не бездельники, – пробурчал Лугаев Костик.

– На Балтым толпой укатили с утра, сегодня жарко, вот и жарятся там весь день, – ответил Юра на вопрос Егоровой.

– Юрик‑дурик, я к тебе по делу, – обратилась Катя к Карпенко.

После фильма «Бриллиантовая рука», Катя часто дразнила Карпенко, называя его «дуриком». В контексте фильма имелась фраза «зачем ты усы сбрил, дурик?». Надо сказать, что такое себе позволяла только Катя, другие девчонки не рисковали так дразнить Юрия.

– Кать, завязывай. А то никаких дел не будет.

– Ладно, не дуй губы, как девчонка. Надо запись с пластинки сделать, как вы там делаете, мне на кассету МК, – озвучила Катерина свою просьбу и показала конверт с пластинкой.

Карпенко сразу сменил настроение и пригласил Егорову к себе домой. Костик тоже потащился с ними, Юра и Катя не возражали.

Барачная комната семьи Карпенко, самая большая в бараке. Если все остальные комнаты имеют площадь четырнадцать квадратов, то эта комната угловая, а площадь комнаты восемнадцать квадратных метров. Тем не менее Кате показалось, что здесь тесно. К хорошему быстро привыкаешь. Сейчас у Екатерины своя комната четырнадцать метров по площади. Вся Юрина аппаратура установлена на самодельной этажерке, что стоит возле дивана, на котором ночует сам Юрий. Техника импортная, радиола, катушечный магнитофон и два магнитофона кассетные. Соединены проводами, по какой‑то хитрой схеме, но Катя даже не пыталась разбираться в технических подробностях. Юрий включил аппаратуру.

– С радиолы пишется первая копия на катушку, как и на два кассетных магнитофона. А уже потом с катушки я размножаю записи, по необходимости, – зачем‑то объяснил Юра, осторожно доставая пластинку и укладывая её в радиолу.

– Мне нужна одна копия, но на кассете. Пока пишется я прослушаю музыку, вы мне не мешайте, – по‑хозяйски распорядилась Катя, усаживаясь за стол и доставая нотные листы и ручку.

Карпенко пожал плечами и включил запись на магнитофонах, одновременно с включением радиолы. Зазвучала музыка. Катерина внимательно слушала, разглядывая конверт от «винила». Здесь были указаны названия песен, под номерами. Следующие пятьдесят минут парни сидели, как мыши под веником. Правда Юра перевернул пластинку. Когда время проигрыша пластинки закончилось. Юрий достал одну кассету и отдал Кате.

– Немного места осталось, на своих экземплярах я добавлю песен, есть у меня кое‑что из репертуара «Битлов». А свою кассету забирай. Только, Катя, мне чистую кассету верни. Сама понимаешь, от твоего брата попадёт, когда он появится, – с такими словами Карпенко подал Екатерине записанную кассету и убрал пластинку в конверт.

Не переживай, Юра, завтра вечером заскочи к нам, я тебе отдам такую же, но чистую, у меня есть в запасе, – успокоила Егорова приятеля своего брата.

– Ну что, выслушала что‑то интересное? А чего ты там писала, ноты? – не удержался от любопытства Юрий.

Катя действительно черкалась в нотных листах, во время звучания песен, что‑то для себя помечала.

– Ага. Понравилось несколько композиций, особенно мне пригодится песенка с названием «The End», – ответила Катя.

– И что это значит? – спросил Костян, у которого с иностранными языками было совсем грустно.

– Можно перевести, как «Конец» или «Завершение». Но это не важно. Пока, мальчики, и спасибо за запись, – попрощалась Егорова и вышла из комнаты Карпенко.

По пути домой Катя размышляла, как она сделает аранжировку песни «The End» группы «The Beatles». Понятно, что вместо звучания голосов, она вставит звуки скрипки.

– Надо бы добавить ударных инструментов и переходы на барабанах, увеличить темп, а соло на гитаре заменить звуками синтезатора, – незаметно для себя Катя произнесла фразы вслух.

Было бы неплохо сделать что‑то вроде концерта, то есть провести аранжировку всех песен, получатся новые синглы. Всё это объединить в один альбом, дать название, что‑то вроде «Ответ Ливерпулю», ну или что‑нибудь другое в названии придумать. Весь вечер она трудилась над нотами, а на следующий день весь коллектив старательно репетировал новую композицию. При чём парни и девушки делали это с энтузиазмом.

Через несколько дней позвонила Ошерович. Сообщила, что она зафиксировала авторские права, а также порадовала, что пластинка точно выйдет, Брук договорился с руководством «Мелодии». Через несколько дней Ошерович обещала вернуться, чтобы быть рядом с Катей, когда будет решаться вопрос о поступлении в консерваторию. Новости приятные, но не заканчивались. Буквально в этот же вечер за ужином поделилась новостью мама.

– Пришла аппаратура, музыкальный центр, радиола, и три магнитофона. Я заказала в «Трансагенстве» доставку на завтра. Катюша тебе надо быть после обеда дома. Пусть сгружают всё в Мишину комнату. Там только одних кассет, куча коробок. Миша приедет, пусть сам разбирается.

– Мам, радиоаппаратура кому, Мишке, или вся семья будет пользоваться? – не удержалась от вопроса Катя.

Родители переглянулись. На молчаливый вопрос Виктора к жене, Галина отрицательно покачала головой.

– Миша приедет, всё расскажет сам, – отмахнулась мама, чем только подогрела любопытство Кати.

Но в этот вечер, она так и не добилась правды от родителей, которые продолжали молчать, как партизаны.

Софья Яковлевна Ошерович прилетела из Москвы в понедельник, двадцать восьмого июля. Вечером позвонила на домашний телефон Егоровых.

– «Катюша, завтра оденься во что‑то строгое, например жакет и юбка, никаких кричащих цветов в одежде. С собой возьми скрипку. Нас ждут к двенадцати часам в консерватории. Очень хотят посмотреть на тебя, а возможно даже послушать твоё исполнение».

На следующий день Екатерина одела костюм, тёмно‑синяя юбка, такой же жакет, белая сорочка, туфли чёрные, на маленьком каблуке. С Ошерович встретились в консерватории. Быстро прошли в зал, где собралась комиссия. Ну как комиссия? Ректор консерватории, Блинов Евгений Григорьевич, который вступил в должность Уральской государственной консерватории, буквально в июне этого года. Завкафедрой истории русской музыки Орлова Елена Михайловна, завкафедрой сольного пения Вольтер Наталия Александровна, завкафедрой композиций Гуревич Леонид Иосифович. Двое мужчин и две женщины сидели за столом, что стоял посередине. Ошерович прошла к окну, где стояли стулья, там и присела. Кате стул не предложили, так что она осталась стоять.

– Думаю нет смысла заставлять Егорову, играть что‑то из классической музыки. Зная Софью Яковлевну, даже не сомневаюсь, что она подготовила свою воспитанницу. Катерина, я слушал твою композицию, с поэтичным названием «Розы любви и печали». Лично мне понравилось, хорошая работа, – высказался ректор консерватории.

– Евгений Григорьевич, позволите? – спросил завкафедрой композиций, на что ректор кивнул головой.

Гуревич встал из‑за стола и прошёл к роялю, который стоял у стены. Подозвал ближе Катерину, вручив ей чистые нотные листы.

– Я сейчас кое‑что исполню, ваша задача, Екатерина, попробовать на слух определить ноты и записать их в нотные листы, – предложил Гуревич и сел за рояль.

Играл он недолго, секунд двадцать, остановившись внимательно посмотрел на Екатерину. Взяв шариковую ручку, Катя записала ноты в нотные листы и предала Гуревичу. Леонид Иосифович просмотрел ноты и повернулся к остальным членам комиссии.

– Идеальный слух, у меня нет вопросов, – произнёс Гуревич и прошёл на своё место за столом.

– Екатерина, подождите в коридоре, – предложил Блинов.

Катя вышла, в этот момент она почувствовала крайне высокое волнение. Ошерович не выходила минут тридцать. За плотно закрытыми дверями совсем не слышно, о чём совещается комиссия. Когда Катю уже начало потряхивать, вышла Ошерович, она улыбалась.

– Поздравляю, Катенька, тебя принимают вне конкурса, – сообщила приятную новость Софья Яковлевна.

Домой Екатерина ехала, будто летела на крыльях. А вечером обрадовала родителей. В связи с этим, мама выставила на стол бутылку вина. Даже Кате налили совсем немного, на донышке бокала. В эту ночь, Екатерина уснула поздно, пережитое возбуждение совсем отбило сон, но молодой организм взял своё, девушка всё же погрузилась в царство Морфея. Первый этап пройден, она гарантировано становится студентом консерватории, а через несколько лет получит профессию композитора.

Интерлюдия 5. ГДР. Берлин. Эрика Краузе.

Эрика Краузе буквально вчера вернулась из Болгарии, где они с мамой отдыхали на курорте «Златни Пясыци»1, который расположен на берегу Чёрного моря. А сегодня Эрике, просто необходимо, поделиться впечатлениями с лучшими школьными подругами, Урсулой и Катрин. Проснувшись в девять утра, Эрика созвонилась с подругами. Принято решение встретиться и погулять в парке Кёльнишер, тем более все девушки живут рядом, на соседних улицах. В парке не только погуляли, но и поели мороженного. Два часа обменивались новостями. Приличным немецким девушкам, всегда есть о чём посплетничать, в том числе обсудить мальчиков и юношей постарше.

– Эрика, ты познакомилась на курорте с каким‑нибудь жгучим брюнетом? Говорят, что в Болгарии, сплошь брюнеты и все симпатичные, – проявила любопытство Урсула.

– Пфр, скажешь тоже. Всяких хватает, но особо симпатичных я там не видела, – фыркнула Эрика, постаралась ответить с видимым безразличием.

– Подозреваю, что кто‑то там был, кто мог заинтересовать нашу Эрику, которая старается выглядеть снежной королевой, – пошутила Катрин.

– Вы знаете, что Хорст, после школы, планирует поехать в Советский Союз, чтобы там учиться в МГИМО. Он говорит, что это вполне возможно. А если не получится поступить учится на дипломата, то будет подавать документы в МГУ, который находится тоже в Москве, – сменила тему Эрика.

– Хорошо ему, у Хорста отец служит в Министерстве иностранных дел. Было бы странно, если бы он не пошёл по стопам отца, – прокомментировала Урсула.

– Твой отец тоже не повар в кафе, наверняка сможет похлопотать, если изъявишь желание учится в СССР, – съязвила Катрин.

– Не думала об этом. Эрика, а ты куда планируешь пойти учиться после школы? – спросила Урсула.

– Отец говорит, что в Советском Союзе очень хорошее образование, но я пока не думала, куда пойду после школы, – ответила Эрика.

– Зачем тогда учишь русский язык, если не собираешься учится в СССР? – удивилась Урсула.

– Русский более сложный язык, английский будет выучить проще, к тому же у меня мама хорошо знает английский. Так что я учу сразу два языка, хоть это очень непросто, – Эрика даже поморщилась, показывая, насколько всё сложно.

На обмен новостями и гулянию по парку ушло три часа, после этого подруги расстались, договорившись созвониться на следующий день. Вернувшись домой, Эрика обнаружила дома маму.

– Эрика, заходил герр Лемке, наш почтальон, принёс бандероль. Насколько я поняла тебе пришёл ответ, на твоё письмо в Советский Союз, бандероль на столе в твоей комнате, – сразу сообщила мама, как только Эрика переступила порог квартиры.

Эрика прошла в свою комнату. Действительно, на столе лежала бандероль из СССР. Девушка быстро распечатала посылку. Внутри обнаружила книгу на русском языке и письмо. Адрес русского школьника дал Хорст Шнитке, с которым она дружила с самого детства. К тому же родители Эрики и родители Хорста были хорошими приятелями. Эрика уселась в кресло и открыла книгу. На обложке автор написал пожелания для Эрики, при чём на немецком языке, что вызвало улыбку у девушки. На первой странице фото автора и описание его творческого пути. Некоторое время Эрика рассматривала книжное фото. А что? Вполне симпатичный юноша. В школе, на уроках русского языка, Эрика считалась одной из лучших учениц. Она прочитала название, а потом аннотацию к книге. Книга на русском языке, а значит есть возможность попрактиковаться в знании языка советских людей. Эрика решила позвонить своему другу Хорсту. Трубку взял сам Хорст.

– «Привет. Хорст, ты сколько лет переписывался с русским школьником?» – спросила Эрика.

– «С четвёртого класса. А что, что‑то не так? Тебе пришло письмо от Михаила, он хороший парень, так мне показалось», – ответил Хорст.

– «Мне пришла бандероль от Михаила. Он выслал книгу. Оказывается, он писатель, а ты мне этого не говорил. Хорст, вы обменивались фотографиями?»

– «Было дело. Кажется, в шестом классе, ну или в седьмом, сейчас не помню».

– «Заскочи ко мне, фотографию прихвати, хочу сравнить», – попросила Эрика.

– «Хорошо, завтра с утра зайду к тебе, мне даже самому интересно, какую книгу он выслал, вот уж не ожидал, что Михаил писатель», – Хорст явно удивился такой новости.

Эрика прошла в комнату родителей, где мать просматривала документы, что‑то по работе, ведь она искусствовед. Именно мама стала инициатором того, что Эрика увлеклась рисованием.

– Mutti2, посмотри, что мне выслал русский школьник, которому я написала письмо, – Эрика показала матери книгу.

– Эрика, тебе не помешает сделать ответный подарок, – произнесла Моника Краузе, полистав книгу.

– Я тоже так думаю, но ничего не приходит в голову. А ещё я хочу выслать своё фото, пусть увидит, какие красивые девушки в Германии, – заявила Эрика, крутясь в это время перед зеркалом.

– Надо хорошо подумать, чтобы ответный подарок был достойным, – подсказала мать.

Вечером, сразу после ужина, Эрика показала книгу отцу. Эрнст Краузе похвалил качество исполнения печати книги, но уверенно заявил, что в Германии книги для детей делают из более качественной бумаги.

– Vati3, как думаешь, что мне отправить, как ответный подарок? – спросила Эрика у отца.

– Пошли ему свою картину, у тебя есть вполне достойные работы, мама подтвердит, что я прав в выборе, – ответил Эрнст.

Эрика посмотрела на мать, та улыбнулась и заверила, что у дочери действительно есть достойные картины, хотя Эрика прячет их за шкафом, в своей комнате. Решено. Эрика вполне доверяла матери, потому решила, что завтра они вместе с Хорстом напишут ответ и отправят бандероль в Советский Союз, заодно Хорст поможет выбрать картину.

Август 1975 год. Свердловск. Егоров Михаил.

Я прилетел в Свердловский аэропорт в четыре часа дня. Ещё из Симферополя, позвонил домой, трубку взяла сестра. Попросил её передать родителям, чтобы не беспокоились, я сам доберусь, возьму такси. Не спеша, получил багаж, к чемодану добавилась пишущая машинка. Но ничего, до такси дотащился, а в пять вечера уже преступил порог нашей квартиры. Катя была дома, она только что вернулась с репетиции. Мы обнялись с сестрой.

– Какой ты загорелый. Есть хочешь, могу быстро что‑то сообразить? – предложила Катя.

– Спасибо, но продержусь до ужина, – отказался я и потащил свои вещи в свою комнату.

Катя последовала за мной. Когда я увидел, что моя комната заставлена коробками, то слегка обалдел. Особенно много больших коробок, по наклейкам я понял, что это кассеты. Ни много, ни мало две тысячи штук. Вот и отлично, будет, что продавать парням, когда они размножат копии зарубежной музыки. Футляр с машинкой поставил на стол и оглянулся, Катя стояла в дверях.

– Малой, тут без тебя родители развели интригу. Ни в какую не стали говорить, что здесь в коробках. Хотя по наклейкам я поняла, что это радиоаппаратура. Не хочешь мне ничего рассказать, удовлетворить моё любопытство? – в глазах сестры разгорался неподдельный интерес.

До дня рождения Кати оставалось четыре дня, пожалуй, можно и рассказать. Пусть порадуется, она давно мечтала о качественной радиоаппаратуре.

– Подарок на твой день рождения. И что‑то мне говорит, что подарок очень дорогой, но ты будешь довольна. Ведь тебе просто необходима аппаратура с качественным звуком, чтобы твои талантливые ушки правильно воспринимали музыку, – ответил я.

У Кати сразу засветились глаза от радости. Она приблизилась к коробкам и стала, проявляя нетерпение, рассматривать их со всех сторон.

– Малой, помогай распечатать, мне не терпится посмотреть, что там, – призвала меня на помощь сестра.

– Не спеши, сначала перетаскаем в твою комнату. А ты попутно расскажешь мне о новостях, что произошли в моё отсутствие, – поставил условие я.

– Скоро к нам переедут дедушка с бабушкой. Как я поняла, определились с домом в Санаторном. Дед уехал в деревню, им надо распродать скотину, дедов мотоцикл и дом. Мама поступила на заочное отделение в СИНХ, кафедра «Экономики торговли и питания». Папа раскручивает производство чемоданов, которые будут на колёсиках, – ответила Катя.

Мы уже перетаскали все коробки с аппаратурой в её комнату, сестра уселась на свой диван, предоставив мне возможность раскрывать коробки самому.

– А что с твоей консерваторией, начались вступительные экзамены? – спросил я.

– Меня приняли вне конкурса, – ответила Катя, расплываясь в довольной улыбке.

Меня действительно порадовала новость о поступлении сестры в консерваторию. Вот ни разу не сомневался в её таланте.

– Поздравляю, с меня подарок, – пообещал я.

С подарком откладывать не стал. Вернулся в свою комнату, имелись у меня закупленные золотые изделия, что закупал ранее. Выбрал цепочку с подвеской знака льва, по гороскопу, вернулся к сестре и вручил ей. Катя сразу бросилась к зеркалу примерять золотое украшение. Пока доставали из коробок аппаратуру, вернулись родители. Будто сговорились, в квартиру вошли вместе. Меня потискала мама, крепко обнял отец. Надо было решать, как расставить музыкальный центр, магнитофоны и акустическую систему в комнате. За это взялся отец, он начал метром измерять габариты и прикидывать, какая мебель понадобиться, чтобы расставить все как можно удобней. Мама с Катей ушли на кухню готовиться к ужину.

Ужинали на кухне, сидя за столом разговаривали, делились новостями. Я рассказал о поездке в Крым, но без особых подробностей. Отдыхал, работал над книгой, очередной фантастикой. Родители знали, что со мной, в одно время, там проходил лечение Брежнев. А о подробностях я говорить не захотел. Всей семьёй радовались за Катю, что её приняли вне конкурса. Мама поделилась впечатлениями о поступлении на заочное обучение. Отец говорил, что его привлекли к организации нового участка, на котором будут выпускать чемоданы на колёсиках.

– Пап, а ведь на заводе есть отдел «Уралмашэкспорт», ну или что‑то подобное. Так что вы легко сможете продавать чемоданы за валюту, вот ничуть в этом не сомневаюсь, – заметил я.

– Экспорт есть, более, чем в семьдесят стран продукцию отправляют, в Европу, в Азию, даже в Африку и Латинскую Америку, – подтвердил отец с гордостью.

– Ну и поговори с руководством, чтобы они предложили такой товар в Европу, там более продвинутое население, – добавил я ещё одну подсказку.

– Дело говоришь, завтра забегу к Варначёву, подкину ему такую идею, – согласно кивнул отец.

– Миша, ты определился в какой школе учиться? Останешься в своей или переводиться будешь, что скажешь? – спросила мама.

– Буду переводится. Нет смысла бегать в школу за два квартала, когда есть такая же, в ста метрах от дома, – подтвердил я своё решение.

– После Катиного дня рождения схожу в школу, заберу твои документы, – не стала возражать мама.

У меня конечно же совсем другая причина смены школы. Не в расстоянии дело. Но говорить об интрижке с учительницей, родителям точно не надо. Сейчас такие нравы, что меня родители просто не поймут, а обвинят во всех грехах именно Нелли Григорьевну.

– А что с дачей в Санаторном? – вопрос задала Катя.

– Не дача, а дом для тестя с тёщей, – поправил Катерину отец.

– Обо всё договорились. Будем сначала ремонт старого дома делать, чтобы папа и мама зиму пережили, следующей весной займёмся строительством, – пояснила мама.

– Баню в этом году поставим, может фундамент нового дома заложим. В выходные будем ездить в Санаторный, начинается трудовая повинность, – высказался отец.

Мой отец считает, что строить самостоятельно, своими руками, капец, как круто. Тем более у бати руки из правильного места растут. А я вот другого мнения. Мне проще за месяц книгу написать, получить хороший гонорар, на который нанять профессиональных строителей. По мне, дак каждый должен заниматься тем, что у него лучше получается.

– Без строителей никак, сами будем строить до морковного заговенья, – заметила мама.

А я сразу порадовался, что мама имеет правильное мнение. Как показывает практика, мамино мнение всегда перевешивает отцовское.

– Мне нельзя, у меня пальчики музыкальные, – заявила Катя, помахав растопыренными пальцами.

– Тебя никто не заставляет, но походить по лесу и пособирать грибы, еду приготовить, ты вполне сможешь, – подобрал роль, в будущей трудовой повинности, для Кати отец, от чего она нахмурилась.

Но по выражению лица сестры, я сразу понял, что Катерина не собирается сдаваться. Она просто применит другой способ «откосить» от работ. Как правило, батя ей не отказывает.

– Ты вместо того, чтобы трудовую повинность планировать, лучше возьми отгул, да съезди с Катей, выберите ей мебель под радиоаппаратуру. Да, Катюша, магнитофон, тот, что кассетный, будет подарком от семьи тёти Маши, не забудь поблагодарить, – распорядилась мама.

– Зачем нам покупать мебель из прессованных опилок? Завтра зайду в модельный цех. Там работают столяры‑краснодеревщики. За три дня сделают, успеют до дня рождения. Особенно, когда «левым» рублём запахнет. Материал хороший там есть, я точно знаю, дуб или бук. А мы с дочкой сегодня рисунок накидаем, она выразит свои пожелания. Галя, ещё момент. Володин, из 28‑го цеха, продаёт свой гараж. Он в Верхнюю Пышму переезжает, меняет квартиру на дом. За гараж просит тысячу рублей, – возразил отец и сменил тему.

– Тот, что сосед по гаражу? – уточнила мама.

– Мам, надо брать. Отапливаемый гараж, тем более по соседству. Буду туда мотоцикл ставить. Да и вообще, вещь нужная, – тут же влез я, пока мама не начала отказываться.

– Там же надо с председателем гаражного кооператива договариваться, если я ничего не путаю, тот хапуга тоже денег попросит, – не стала напрямую отказываться мама.

– Дадим ему рублей сто, может двести. Я ему клапана постоянно регулирую, так что подпишет документы никуда не денется, – аргументировал отец.

– А ведь точно. Двенадцатого поедем на базу мотоцикл «Днепр» забирать, вот и поставим туда, пока отец с мамой не приехали, – мама даже по лбу себя стукнула, видимо забыла.

– Во‑во. Завтра схожу к ним в цех, сразу и договорюсь, чтобы ключи забрать, а вечером деньги отдадим, – подхватился отец.

– Вареньем ему морду не намазать? Деньги отдам, когда оформят на меня гараж, – категорично заявила мама.

Мама у нас казначей, потому отец с ней не спорит. То, что на заводе есть отличные мастера по дереву – это факт. Кровать родителям именно они изготовили. Не стыдно будет за такую мебель. После ужина я решил сходить в старый двор, надеюсь подловить там своих приятелей, надо бы определиться с планами, по реализации кассет. То, что есть результаты, видно по количеству денег. Пока меня не было, пацаны передали маме три тысячи рублей. А значит дела идут. Но не успел я покинуть квартиру, как тут же раздался междугородний звонок. Звонил Рогозин из Владивостока.

– «Здравствуй, Миша. Новости есть для тебя, при чём хорошие», – поздоровался Дмитрий, как только услышал мой голос.

– «Удалось технику подобрать? Кстати, спасибо за аппаратуру, всё получили», – спросил я.

– «Обращайся, если что. По технике не совсем то, что ты просил, точнее не в том количестве. Сам понимаешь, берём со свалки, бывают аварийные, японцы подбирают запчасти, стараются брать свежих годов выпуска. В общем я взял, если откажешься, буду реализовывать во Владике. Две единицы «Yamaha XS‑1», 73‑го года выпуска, по 650 кубов, цена та же, что в прошлый раз. И четыре единицы «Honda CB‑350», 73‑го и 74‑го годов выпуска, по 350 кубов. В Японии такие мотоциклы хвалят. Вся техника, как сборная «солянка». Сам понимаешь, после аварии подбирают с других моделей, но за качество гарантируют, тем более у меня с этим японцем долгосрочные договорённости. К каждой единице по два шлема, новые и раскрашенные, цена та же», – озвучил информацию Рогозин.

– «Беру», – решительно заявил я, не сомневаясь, что мотоциклы продадутся.

– «Отлично, тогда отправляю всё в одном контейнере, сложат аккуратно и подпишут цифрами. Деньги переводом отправите, Маша знает, как это сделать», – закончил разговор Рогозин и отключился.

Ну вот, теперь можно бежать в старый двор, «хохла» порадую, а то он опять начнёт канючить, когда появится байк.

Ребят застал в старом дворе. Две «Хонды» и «Ява» стоят возле скамеек, где теннисный стол. Рашид и Юрка здесь, как и Саня Волков. Похоже запрягла Ленка Першина Саню, катает её везде. Кроме моих приятелей, здесь же собрались дворовые пацаны и девчонки. В очередь играют в теннис. Я подошёл и поздоровался со всеми. Присел на лавочку рядом с Рашидом, Юрой и Саней. Парни поделились новостями. Волков подал документы в «Свердловский Радиотехнический техникум», на специальность «техническое обслуживание и ремонт радиоэлектронной техники». Теперь ему три года ездить в технарь, через весь город. Техникум находится в конце улицы Крауля. Рашид и Юра сдали документы в 82‑е училище, получат профессию газоэлектросварщик, учиться им три года. Я сообщил пацанам, что точно перехожу в 22‑ую школу, по причине близкой расположенности от дома.

– Рашид, как у тебя в боксе, успехи есть? – спросил я у Рашида.

– По вечерам на тренировку хожу. Тренер пока не хвалит, но и не ругает. По утрам бегать начал, чтобы «дыхалку» разрабатывать. Правда сегодня тренер сказал, если темп сбавлять не буду, он меня на соревнования осенью выставит, – ответил Рашид, по его выражению лица было видно, что тренироваться ему нравится.

– Днём в колхозе работаешь? – спросил я у Абдулина.

– Нет, перешёл в мастерскую к «Демону». Пацаны там нормальные работают, в технике волокут, есть чему поучиться. «Блоха» сказал, что с понедельника доверит переборку двигателя от «Урала», а он присмотрит, – похвастался Рашид.

– Юрик аппаратура пришла, уже у меня дома. Рашид, твой магнитофон тоже, по деньгам не тяни. Готовь шесть сотен и забирай, хоть сегодня. И ещё, из Владика сообщили, что скоро запчастями тачки приедут, недельки через две. Там две «Ямахи» и четыре «Хонды», по 350 кубиков. Определяйся и готовь гроши, я здорово потратился, ждать не буду, – порадовал я «хохла», он даже заулыбался.

– Михей, разговор к тебе есть. Саня влиться к нам в компанию хочет, но раз ты замутил, тебе и решать. Да, кассеты закончились, во вторник нечего везти. Парамонова познакомила ещё с одной бабой, тоже бригадир у проводников, но ездят в Крым, – обратился Юрик ко мне с просьбой.

Я вопросительно посмотрел на Сашку Волкова. Пацан он нормальный, гнилых поступков за ним не водится. Хотя по прошлой жизни, я после школы с ним почти не общался. С другой стороны, Саня неплохо разбирается в электронике.

– У меня отдельная комната, сможем всё расставить грамотно. Подключим ещё пару кассетников, чтобы увеличить выход. Никто мешать не будет, родители ко мне не лезут. Если ты согласен, то пацаны не против, – высказался Саня, с надеждой заглядывая мне в глаза.

– Язык за зубами держи. Я тоже не против. Тогда расклад такой. Цену не повышаем, нам надо, чтобы кассеты расходились. Тридцать два рубля делим на четверых, восемь рублей за кассеты мне. Сотню штук забирайте, хоть сегодня. Ко вторнику наверняка успеете накрутить, можете больше взять, если справитесь, – быстро прикинув расклад, предложил я.

– Конечно успеем. Если Рашид свой новый аппарат даст в работу, то три кассетника подключим дополнительно. Пять кассет на выходе, до вторника точно успеем, – заверил меня Волков.

В этот вечер я отдал парням радиолу и магнитофон Рашида, плюсом вручил две сотни чистых кассет. Два железнодорожных рейса увеличат продажи, что нам на руку.

На следующий день я собрался в «Региональное отделение Союза писателей». Надо узнать, какие мои действия, чтобы подать заявление на вступление. Через справку узнал адрес. Сейчас они находятся на улице Карла Либкнехта, дом 8. Но прежде, чем ехать в региональное отделение, решил заскочить к Очеретину. Предварительно позвонил, мне сказали, что Вадим Кузьмич до обеда будет на месте. Мотаться на транспорте нет смысла, когда под рукой есть байк. На нём и доехал до издательства. Входя в кабинет к главреду, поздоровался.

– Проходи, Миша, присаживайся. Только не говори, что ты принёс очередную книгу, – Вадим Кузьмич рассмеялся.

– Заканчиваю вторую часть «Воин в темноте», но я по‑другому вопросу, Вадим Кузьмич.

– Удивляюсь я, с какой скоростью ты пишешь фантастику, но радуюсь, что рождается хороший писатель. Нам в редакцию много писем приходит, люди ждут твои книги, а это знак того, что у тебя имеется своя аудитория. По циклу «Солдатская правда», что думаешь, будет продолжение?

– Обязательно будет. Я буквально вчера из Крыма вернулся, позволил себе отдых. Как никак у меня каникулы, скоро учебный год, – заулыбался я, похвала Очеретина приятна, чего уж скрывать.

– А что за вопрос у тебя ко мне, выкладывай? – спросил главред.

– Хочу написать заявление на вступление в «Союз писателей», ну вот и решил с вами посоветоваться, – озвучил я свою просьбу.

– Хм. Решился значит? Тебе понадобятся рекомендации от трёх писателей, при чём членов союза. Ты должен иметь две опубликованные книги, ну с этим у тебя проблем нет. Надо приготовить рецензии на свои книги. Возьми свой цикл «Солдатская правда». От себя, я с радостью дам тебе рекомендацию. Поговорю с коллегами. Тот же Владислав Крапивин не должен отказаться. Позвоню Виктору Астафьеву, тем более он ветеран войны, точно знаю, что твои книги он видел. Давай сделаем так, ты мне позвони в понедельник, до десяти утра. К этому времени у меня будет информация, а потом и двинешь с заявлением в региональное отделение писателей, – предложил Очеретин.

– Спасибо вам, Вадим Кузьмич, вы прям, как наставник для меня, – поблагодарил я главреда, чем вызвал у него смех.

Ну вот и хорошо, что догадался заглянуть к Вадиму Кузьмичу. Глядишь и не понадобится беспокоить Цуканова. С приподнятым настроением я покинул здание Средне‑Уральского издательства.

От редакции решил прокатиться в старый двор. Нет можно, конечно, поработать над книгой, но отдыхать тоже иногда надо. Въезжая во двор, увидел «Хонду» Сани Волкова, рядом стояла «Ява» Юрика Карпенко. Юра и Саня стояли возле мотоциклов, а рядом с ними мой знакомый Андрей Шилов. Подъехав, я слез с байка и снял шлем, поздоровался со всеми.

– Привет, Михей. Вот ты‑то мне и нужен. Почти два месяца тебя пытаюсь поймать, но ты словно неуловимый ковбой, – попытался пошутить Шилов.

Я осмотрелся вокруг, на дороге заметил «москвич», значит дружок Шилова тоже здесь, только сидит в машине. Я догадывался зачем меня ищет Андрей, всё никак не успокоится по поводу мотошлемов.

– Пацаны говорят, что давно тебе передали наше предложение. Ты же можешь доставать мотошлемы из Японии? Чего не позвонил, вроде телефон тебе оставляли, если ваши дворовые пацаны не врут? – засыпал меня вопросами Андрей.

Ссориться с Шиловым не хочется. И дело не в том, что я его боюсь. Случись с ним подраться, я его уделаю, хоть и отслужил Андрей в армии. В прошлой жизни, когда нам исполнилось по шестнадцать лет, мы хорошо о себе заявили во дворах. Держались всегда вместе, Рашид, Юрка и я. Так что махались с парнями старше нас на пять и даже на десять лет. А через год с нами уже никто не связывался, даже жулики и гопники. А ещё, в прошлой жизни, я часто покупал у Шилова шмотки. Сейчас даже удивляюсь, почему так поступал. Как оказалось, у мамы серьёзные связи. Достать она может практически всё, что возможно приобрести у фарцовщиков или на «туче».

– Кто ищет, тот всегда находит. Пацаны не врут, передавали предложение от тебя и от Ирины Кривозубовой. Вот только мне не интересно заниматься шлемами, хлопотно через чур. Да и поставки нерегулярные. Хорошо, если раз в полгода, получится что‑то организовать. Андрей, ты же на шмотках сосредоточен, чего вдруг потянула на мототовары? – пояснил я, не проявляя агрессии и сразу задал вопрос.

– Ассортимент следует расширять, есть люди, кто сидит на запчастях и прочих товарах, в этом направлении, – не отставал Андрей.

Такие, как Шилов, понимают, когда им аргументируешь с экономической выгодой.

– Хорошо, давай прикинем, что к чему. Шлем советского производства стоит от тридцати до полтинника. Мне привезли по семьдесят рублей. Допустим, ты будешь брать по сто двадцать. Казалось бы, навару на полтинник. Вот только много шлемов, не получится заказать, добавь к этому редкие поставки. Получается, что становится неинтересно. Я доступно объясняю, может возражения есть? – ответил я и улыбнулся.

Шилов сморщился, расклад ему точно не нравился. Я уже было подумал, что он отстанет, но ошибся.

– Миха, ты же писатель, пишешь фантастические книжки. Есть другое предложение. Книги дефицит. Сможешь доставать книги, хотя бы те, что сам пишешь? Пацаны говорят, ты уже много книг написал, а у меня есть букинисты, можно нормальную схему сложить, все будут в наваре, – Андрей выглядел довольным, будто осчастливил меня и тем гордится.

– Андрей, ты видимо плохо понимаешь, как всё устроено в «мире букинистов» и прочих книжных торговцев. Я работаю с издательствами, у меня репутация автора, при чём репутация достойная. Как ты понимаешь, репутацию заработать сложно, а вот провалить очень даже легко. Как ты себе представляешь? Я прихожу и прошу оставить мне сотню книг? Не получится. Само издательство не распоряжается тиражом печати. Существует план для них, который они выполняют. Продукция уходит на торговые базы. Тебе нужны люди, которые трудятся в таких местах. Например, «Союзпечать», ну или ещё какая база, которая распределяет книги по магазинам. На худший случай, тебе нужны директора книжных магазинов, – спокойно, без нервов объяснил я Шилову, как работает сама система торговли печатными изданиями.

Шилов сморщился, но возразить мне не смог. Нет у него аргументов, а может он толком не продумал тему продажи книг. Андрей с нами попрощался и ушёл к машине, где его ждал приятель.

– Вы хоть не разболтали про кассеты? – спросил я у Сани и Юрика, когда Шилов отошёл от нас на достаточное расстояние.

– Да мы чего, сумасшедшие что ли? – возмутился Карпенко.

– Я так, на всякий случай предупреждаю, чтобы потом не было обидно за прожитые годы. Вы сегодня едете к «Космосу», на тусовку рокеров? – спросил я.

– Мы с Рашидом точно поедем, я его дождусь после тренировки, потом рвану. А Саня не знаю. Поедет, если его Першина отпустит, конкретно оседлала нашего Санечку, – ответил Юрик и заржал, а Сашка Волков покраснел.

– Я тоже подскочу, мне с «Демоном» поговорить надо, – предупредил я.

Подошли наши дворовые девчонки, Лара Мингазова, сёстры Юдановы, Лена и Таня. Начали просить, чтобы прокатили на байке. Я отказывать не стал. Юдановы моложе меня на два года, а Лара всего на год. Надо бы присмотреть мне кого‑то для снижения напряжения тела. Пока даже не знаю кого. Сёстры Юдановы симпатичные, но совсем молоденькие, им только по тринадцать лет исполнилось. Рановато их в койку затягивать. Вот Ленку Першину в самый раз, она ровесница моей сестре. В прошлой жизни, я с Першиной пересекался, когда учился на последнем курсе технаря. К тому времени она была безотказная. А как она сейчас смотрит на секс, даже не знаю. Вон, Сашку запрягла и пользует, сомневаюсь, что она ему что‑то позволяет. Посадил Ларису, прокатил её по району. Юрка, глядя на меня посадил Ленку Юданову. Недолго покатались и вернулись во двор. Волков всё ещё ждёт Першину.

– Саня, ты чего, на Ленку Першину залип? – решил я спросить Волкова напрямую.

Карпенко ещё не подъехал, он теперь Татьяну повёз, сестру Лены Юдановой.

– Нравится она мне, но какая‑то строгая, не прикоснись к ней, – пожаловался Санёк.

– Ты завязывай с такими хороводами. Тебя просто пользуют, пока лето. Будь твёрже. Нет я понимаю, что она может девственность бережёт. Уважаю её решение, но ты же совсем, как бычок на верёвочке, – высказал я Сашке, спорить он не стал.

Сразу мысленно себя обругал. Лезу со своими советами, а сам толком не разобрался в своих отношениях. У меня встаёт вопрос. Как же отношения с Нелли Григорьевной? Нет, она меня очень даже устраивает, но есть предчувствие, что по возвращению с юга, она пересмотрит своё отношение ко мне. Я свою бывшую учительницу понимаю, рискует она конкретно, раз с бывшим учеником мутит. А женщина она порядочная. Вот поживёт на юге, помутнения в голове пройдут, наступит отрезвление. Эх, мне будет жалко, но жизнь есть жизнь. Пока я размышлял из барака вышли три красотки. Галина Громова, Шилова Марина и Кривозубова Ирина. Ирина, увидев меня, тормознула подруг и подошла ближе.

– Привет, Мишутка. Как поживаешь? Что‑то совсем старых друзей позабыл, мне не позвонил, а я так надеялась, – ну чисто лиса, так и льётся из неё соблазн.

Ирина, как бы невзначай прижалась грудью к моему предплечью. Подошли Галка с Мариной.

– Живём – хлеб с маслом жуём. А то, что не позвонил, некогда было, в Крым ездил, – ответил я Кривозубовой.

– Миша, мой брат тебя видел? – спросила Шилова.

– Ага, поговорили, но не договорились. Я ему всё объяснил, почему отказываюсь, – ответил я Шиловой.

– Миша, мы в субботу на дачу собрались, давай с нами. Вина попьём, танцы устроим. Если надумаешь позвони до двенадцати дня, – Ирина погладила меня по плечу.

Девушки развернулись и пошли по своим делам. Подъехал Карпенко. А я смотрел в спину девушкам, наблюдая, как они покачивают бёдрами. Чёрт бы побрал мой возраст. Тело сразу реагирует бурной готовностью. Контролировать себя, мне удаётся с трудом. В прошлой жизни, я бы сто процентов не отказался, поехать с девушками постарше на дачу. Чтобы не вгонять себя в окончательное возбуждение, повернулся к Волкову.

– Ладно, пацаны, я поехал. Если «винил» надо заменить на свежий, заезжайте, я буду дома, до девяти точно никуда не поеду, – проинформировал я Волкова и Карпенко.

Завёл свой байк, выехал со двора и направился домой. Время есть, всё же посижу, поработаю.

На «пятачок», возле «Космоса», где собираются рокеры, я подъехал к десяти вечера. Мои приятели уже были здесь. Саня Волков приехал с Леной Першиной, вон она танцует под музыку, что опять звучит от мотоцикла «Урал», это «Кузнец» крутит, он видимо здесь за постоянного диск‑жокея. Я подъехал к группе, с которой стоял Слава Важенин, поздоровался с парнями.

– Димон Бобыкин не подъезжал? – спросил я у Славы.

– Он здесь, вон его «Хонда» стоит, а «Демон» в кафе ушёл, договаривается за пиво, – ответил Важенин.

Я постоял рядом с компанией Важенина, послушал их разговоры. Трёп идёт, в основном о музыке, делятся новостями о рок‑музыкантах. Чаще всего говорили о группе «Машина времени», которая сейчас переживает не лучшее время. Часто меняется состав группы, за исключением основных музыкантов. Постепенно разговор перешёл на группу «Високосное лето», куда ушёл Александр Кутиков, он до этого играл в «Машине времени». Заговорили о группе «Скифы». Я в разговоры не вступал, ибо мало чего в этом понимаю. Вот моя сестрёнка, точно бы нашла, что сказать парням. Иногда мне кажется, что Катя знает вообще всё, о мире музыки, в том числе эстрадной. Слушая, как ребята обсуждают музыкантов, я не заметил, как к нам подошёл Бобыкин.

– Привет, Михей. Давно тебя не было видно. Твой приятель Рашид сейчас работает с моими парнями, «Блоха» и «Рыба» его хвалят, – поздоровался Димон, и мы обменялись рукопожатием.

– В Крым уезжал, погреть пузо на море. Давай отойдём, есть новости, – предложил я, не желая говорить о делах при посторонних.

Мы отошли в сторону, чтобы нас не услышали. Бобыкин вопросительно уставился на меня.

– Скоро подойдёт наш контейнер с Владивостока. Шесть тачек. Две «Ямахи» по 650 кубов, четыре «Хонды» по 350 кубиков. Две тачки заберу для себя, четыре можно на продажу выставлять. Да, к каждой тачке интегральные шлема, плюс некоторые запчасти в запас.

– Шлема дорогие? Сами тачки по какой цене, какие вы заберёте? – спросил Дмитрий.

– Шлема дорогие, сто пятьдесят за пару. Я себе одну «Хонду» заберу, может для сестры оставлю. Одну «Ямаху» мой приятель возьмёт, он «Яву» продаст, вроде покупатель есть. Ценник от девятисот до тысячи, уже с доставкой, но без сборки.

– Я прикидывал, своим заплачу по полтиннику за каждую тачку, ну а Рашиду ты платишь. Не советую платить больше, чтобы у парней обид не было. Я понял тебя. За оформление документов не беспокойся, всё решу. Предварительно скажу, что начну с четырёх тысяч предлагать, но не ниже трёх. Я свою прошлую «Хонду» продал за четыре, но своему человеку. Тачки не новые, сколько пробег? – задал очередной вопрос Бобыкин.

– Тачки 73‑го и 74‑го годов рождения, пробег небольшой, в пределах десяти или пятнадцати тысяч, – добавил я информации.

– Думаю, нормально пойдут. Есть у меня знакомый в Челябинске, давно просит достать ему японца, но за пять тысяч новую брать не хочет. Слушай, Михей, я слышал твои парни кассеты пишут, зарубежный рок и не только. Может вместе в этом направлении поработаем? «Кузнец» пробовал с ними договориться, но они на тебя кивают, – заинтересовался записями Бобыкин.

Почему бы не попробовать с ним и в этом направлении поработать. Я минуту размышлял.

– Есть новые «пласты», я из Москвы привёз, в том числе рок присутствует. Можно попробовать. Наша цена будет по полтиннику за кассету. Если сможете хотя бы сотню в неделю сплавить, то я не против. Скажу пацанам, чтобы они записали для вас, – согласился я.

Договорившись о сотрудничестве, мы вернулись к компаниям рокеров. В эту ночь я покатался по городу, а за город не поехал, отправился домой спать.

На следующий день, в субботу, родители поехали в Санаторный, вроде ключи от дома забирать. Мне же отец дал поручение, забрать ключи от гаража у бывшего владельца. Ещё один гаражный бокс выкупили, правда пока деньги не отдали. Мама в этом вопросе настойчивая, расплатиться, когда оформит документы в гаражном кооперативе. Катя готовится к дню своего рождения. В воскресенье приглашены гости.

– У Петровича ключи забери, можешь свой мотоцикл туда переставить. В понедельник или во вторник поедем забирать с базы «Днепр», для деда, так что будь готов, – предупредил меня отец прежде, чем они уехали в Санаторный с мамой.

– Я всегда готов, но лучше бы во вторник. В понедельник я пойду в «Союз писателей» заявление писать, возможно стану самым молодым членом союза, – предупредил я отца.

Отец одобрительно похлопал меня по плечу, и они вышли из квартиры. В этот момент стало заметно, что я ростом с отца, может на пару сантиметров ниже. Расту не по дням, а по часам. Я жутко не выспался, батя поднял меня утром на пробежку. Однако спать не хотелось. Так что я сел за печатную машинку, надо бы заканчивать вторую часть «Воин в темноте». К гаражам следует подойти к двенадцати, так что время пока есть. Однако от работы меня отвлекла Катя.

– Малой, сбегай в гастроном, мама договорилась с директором магазина. Подойдёшь сразу к директору, она даст полукопчёной колбасы, может ещё чего, – попросила меня сестра.

– Ты сама что ли безногая? – попробовал я отмазаться от похода в магазин.

– Я картошку чищу, надо отварить для пюре и салатов, – заявила Катя, давая понять, что занята очень важным делом.

Я вздохнул, но всё же оделся и пошёл к ближнему гастроному, который находился на углу улиц Орджоникидзе и Стахановской. Директор магазина без слов проводила меня в подвал, где расположены склады. Я взял сырокопчёной и полукопчёной колбаски, а ещё директор гастронома дала мне красной икры и рыбных консерв. Я всё сложил в сумку, вышел через заднее крыльцо. Отнёс домой и отправился в гараж. Соседа по гаражу пришлось подождать, но недолго. Наконец‑то появился Петрович.

– Мишка, здорово. Принимай помещение. Всё нужное я уже забрал, только станочки оставил, твой батя просил, мне соберём на заводе другие, – с этими словами Мирон Петрович открыл гараж, показывая, как пользоваться замками, система отпирания дюже хитрая.

Если не знаешь, то и с ключами не враз откроешь. Петрович, передав мне всё и пожелав доброго здоровья, ушёл. Я же осмотрелся в гараже. На верстаках стоит сверлильный станок. Имеется точильно‑шлифовальный станок, с напряжением на 220 вольт. Возле ворот стоит маленький столярный станок. У нас такие в школе имеются, на уроках труда мы на них вытачивали разные поделки. Кроме всего прочего есть небольшая циркулярная пила и фуганок. Скорей всего самодельные, в это время многие себе собирали такие станки. Я перекатил свой байк в свободный гараж, накрыл «Хонду» чехлом, закрыл ворота и отправился домой. Решил, что никуда сегодня не поеду, лучше продуктивно поработаю с книгой.

Родители вернулись только к вечеру, мама сразу стала помогать Кате, готовить заранее заготовки под салаты. Я решил расспросить отца, чего они там высмотрели в Санаторном.

– Дом добрый, немного крышу подремонтировать, доски половые сменить. Печку глиной обмазать и побелить. Во второй комнате стоит круглая печь, она в порядке. Но я думаю, мы тестю с тёщей плиту газовую поставим, да баллон литров на двадцать, чтобы надолго хватало. Стены обоями обклеим, мать достанет, – сообщил отец.

Я даже не сомневался, что батя с дедом сами всё сделают. Бабушку скорей всего поселят у нас, пока дед ремонтом занимается. В этот вечер я занимался книгой до позднего вечера. А на следующий день началась суета. Гостей ждали к двенадцати, чтобы успеть хорошо посидеть до вечера. Из гостей были четыре школьные подруги сестры, весь коллектив «Время вперёд», во главе с Софьей Яковлевной. Приехали Шишовы, тётя Маша, дядя Валера и Антон, старший сын тёти Маши. Он приехал в короткий отпуск, точнее на каникулы, не знаю, как там, в мореходке, у них считается. Сашки не было, он трудится в стройотряде. Так как подарки уже стояли у Кати в комнате, то просто озвучили от кого и какой подарок. От музыкального коллектива подарили две пластинки с итальянской оперой. Школьные подруги подарили книги. В этом времени, книга считается очень даже достойным подарком, ибо интересные книги в постоянном дефиците. Пили сухое вино, дядя Валера, мой отец и Антон употребили коньяк. Все, кроме меня, мама заявила, что «нечего спаивать юношу, у которого не сформировался организм». Да я собственно и не рвался, меня и морс устраивал. Были танцы, но в Катиной комнате. Катины школьные подруги строили глазки Антону. А старшие родственники, вместе с Ошерович, пели русские песни. Разошлись в девять часов вечера. На мой взгляд, день рождения сестры прошёл хорошо. Катя хорохорится, что на короткое время опять старше меня на два года. Но это ненадолго, ведь в январе мне исполнится шестнадцать, о чём я ей и сказал. Родители убирали последствия праздника. Угомонились часов в одиннадцать. Я уснул, как только коснулся головой подушки.

Глава 8.

Август 1975 год. Свердловск. Егоров Виктор. Эпизоды.

В понедельник Виктор Павлович пришёл на работу, в надежде выпросить отпуск. Можно будет серьёзно заняться домом тестя и тёщи. Родители Галины отправили телеграмму, что приедут на грузовике, привезут кое‑какие вещи. Колхоз выделил две машины, к концу недели должны прибыть в Свердловск. Правда такую перевозку можно скорей всего назвать попутной, так как колхозные машины будут получать груз в Свердловской области. В общем удачно сложилось. Однако начальник отдела, Хомутов Михаил Афанасьевич, с утра выглядел встревоженным.

– Виктор, нас с тобой вызывают к генеральному, – сообщил Хомутов, как только Виктор переступил порог отдела.

Раз самое высокое начальство вызывает, опаздывать не стоит, пошли чуть пораньше. Но пришлось ещё двадцать минут ждать в приёмной, когда их примет Генеральный директор завода Кондратов. Войдя в кабинет, увидели, что здесь уже присутствует главный инженер Варначёв.

– А вот и наши экспериментаторы, проходите, товарищи, присаживайтесь, – пригласил присесть Кондратов.

Хомутов и Егоров прошли вглубь кабинета и присели за стол совещаний. Кондратов кивнул Варначёву, чтобы тот начинал разговор.

– Так как СССР два года назад присоединился к Всемирной конвенции об авторском праве, мы можем быть уверены, что такое, на первый взгляд, незначительное изобретение, как чемодан на колёсиках, будет защищено. В Москве, старшие товарищи согласились, что такой товар вполне возможно продавать за валюту. Хотя сама идея ненова, есть сумки на колёсиках, но без ручки. А у нас чемодан расположен, как бы вертикально вверх. Но это детали. Заводу дали одобрение на выпуск внеплановой продукции, с условием, что в течении годов мы сможем выйти на большие объёмы, да и продажи покажут себя с положительной стороны. Но сейчас вопрос стоит в том, что ещё сможет осилить швейный цех, кроме корпусов чемоданов. Михаил Афанасьевич, у вас, как у руководителя отдела, есть предложения? – обратился Варначёв к Хомутову.

Хомутов не ожидал такого вопроса к нему, поэтому замешкался.

– Сейчас мы заказываем спецодежду в сторонних предприятиях, как и рабочие рукавицы. Можно все эти позиции отдать новому цеху, пусть шьют для своих рабочих, – наконец‑то выдал некое предложение Хомутов.

А вот Егоров вспомнил разговор с сыном после того, как сообщил дома, что дело с чемоданами продвинулось, а Виктору Павловичу поручили заниматься организацией такого цеха. Сын говорил, что кроме чемоданов, будут иметь успех поясные сумки и рюкзаки нового образца, вроде рюкзака десантника, только более цивилизованного вида. С широкими лямками для удобства, а также школьные ранцы, в том числе небольшие рюкзачки для женщин. Миша даже сделал рисунки отцу. Виктор попытался вспомнить, куда он засунул те листы, с рисунками. Так, он свернул рисунки и сунул во внутренний карман пиджака. Егоров похлопал себя по груди, радостно заулыбался, так как листы всё ещё лежали в кармане пиджака.

– Виктор Павлович, а ты чего лыбишься, находишь это смешным? – спросил Кондратов, заметив улыбку Егорова.

– Ничуть, Юрий Николаевич не нахожу смешным. Просто вспомнил, что у меня с сыном несколько дней назад произошёл разговор. Мой Мишка спрашивал, где найти швею, чтобы пошить ему рюкзак и поясную сумку. Я посмеялся, а он нарисовал мне рисунки изделий нового типа, говорит, что такого нет нигде в мире. Только материал нужен лёгкий, тогда рюкзаки вполне могут пригодится, как школьные ранцы, ну и расцветки должны быть разнообразные. Уверял, что молодёжь оценит, – пояснил Егоров, достал из кармана рисунки и пододвинул ближе к генеральному директору завода.

Директор завода и главный инженер некоторое время рассматривали рисунки. Хмыкали, вновь рассматривали.

– А ведь какое простое решение. Я бы даже не подумал, особенно поясная сумка. Да и слышал, что дети жалуются на неудобные ранцы, – произнёс Варначёв.

– И что здесь может подойти под авторские права? – задался вопросом Кондратов.

– Сумка на пояс, горизонтальное расположение и вертикальное, смело можно заявлять на авторское право. Что касается ранца, то можно патентовать саму конструкцию на жёсткость и материалы, что‑то типа брезента или ещё какой синтетический материал, – ответил Егоров.

– И что, думаешь выстрелит такая идея? – усомнился Варначёв.

– Уверен. Только для экспорта материалы нужны красочные, вставки с рисунками, если делать для детей. Защёлки заказать пластмассовые, чтобы не утяжелять конструкцию. В общем есть место для мыслей, подумаем, – заверил Егоров.

– Сейчас идёт «волна» развития синтетических материалов, нас даже похвалят, если мы найдём новые способы применения. Вот и займись, Виктор Павлович, разработкой, пока цех запускают. Контроль запуска цеха на ваш отдел ставлю. Михаил Афанасьевич, ты меня понял, подгоняйте там работников. Соответствующий приказ будет уже сегодня. В сентябре должна пойти первая продукция, сначала выставим на внутренний рынок, а потом и на экспорт. То же самое с поясными сумками и рюкзаками, работайте, – распорядился Кондратов и отпустил Хомутова и Егорова.

Когда шли обратно в свой отдел, Виктор обратился к Хомутову с просьбой.

– Миша, мне завтра отгул нужен.

– Зачем? Тебе только что поставили задачу, а ты в отгул.

– Надо с базы получить мотоцикл с коляской для тестя. Я тебе рассказывал, что перевозим тестя с тёщей к нам поближе, – объяснил Егоров.

Виктор и Михаил были приятелями, а не только начальник и подчинённый, дружили давно. Потому Хомутов возражать не стал, отпустил Виктора, но с обеда, а до обеда следовало подготовить рационализаторское предложение по поясным сумкам и рюкзакам, нового образца. А заодно поработать с художниками, чтобы придать новой модели какой‑то конкретный вид.

Август 1975 год. Свердловск. Егоров Михаил.

В понедельник я с отцом сбегал на пробежку и физзарядку. Позавтракали и отец потопал на завод, я же сел работать над книгой. В девять проснулась Катя, пришла в мою комнату, сразу залезла на диван, некоторое время не мешала. Но её терпения хватила ненадолго.

– Малой, мама говорит, что ты второй мотоцикл себе взять хочешь. Тебе зачем два, свяжешь их между собой и будешь кататься на четырёх колёсах? – я даже удивился такой утренней логике сестры, развернулся на стуле к ней.

– Кать, ты когда что‑то болтаешь, думаешь о том, что вылетает из твоего рта? Я за тебя беспокоюсь. Вдруг твой мозг усыхает, станет размером, как у страуса, с куриное яйцо. Будет твой мозг меньше размером, чем глаза, – решил я подразнить сестру.

– В смысле? По‑твоему, мои глаза больше, чем куриное яйцо? – удивилась Катя, даже зевать перестала.

Мне стало смешно. Из контекста Катерина берёт только то, что считает нужным. Поистине говорят, что женщины – они такие женщины.

– Чего ты ржёшь? Не посмотрю, что ты сильней меня, быстро пинков отвешу, – рассердилась сестра на мой смех.

– Не задавай глупых вопросов, не получишь глупых ответов. Второй мотоцикл покупаю, чтобы был. Хочешь тебе дам покататься, если будешь паинькой?

– У меня прав нет. А сейчас будет некогда учится. Папа говорит, что весной пойду на курсы. А в сентябре нас в колхоз отправят, на уборку картофеля, а может других овощей, – грустно произнесла сестра.

– Слава партии и руководству страны, а также руководству консерватории. Наконец‑то наша Катя потрудится, как колхозница. Не переживай, найдешь себе там тракториста, выйдешь замуж, нарожаешь много детей. Красота.

Катя подскочила с дивана, чтобы отвесить мне подзатыльник, я даже пригнулся. Так что подзатыльник получился смазанным, сестра уселась обратно на диван.

– Хотела попросить тебя, чтобы ты свозил меня в Санаторный, я же не видела, какой дом выбрали дедушке с бабушкой. Не забыл, что ты мне обязан?

– Когда я успел попасть к тебе в рабство? Тебе что, кошмары снились, а ты их воспринимаешь за действительность? Сегодня мне некогда, скоро буду звонить в издательство, мне обещали дать рекомендации от писателей Урала, – перешёл я на серьёзный тон.

– Малой, как думаешь, можно как‑то отбрехаться от поездки в колхоз? – вновь вернулась Катя к теме колхоза.

– Конечно можно. Двигай на Калинина 13, там у нас дурдом. Предъявишь справку о травме головы, тебе дадут новую справку, о том, что ты слегка «того» или «этого». С той справкой в консерваторию, чтобы тебя не брали в колхоз, вдруг ты начнёшь грызть сырую картоху, – вновь пошутил я, и засмеялся над собственной шуткой.

Следующие минут пять, сестра долбила, по моей голове и спине, диванной подушкой, кстати моей подушкой. Остановилась, когда запыхалась. А я всё это время смеялся, не в силах сдерживаться.

– Придурок. Но я тебе отомщу, а мстя моя будет коварной, – высказала сестра и ушла из моей комнаты.

Вот и пошалили. Я поднял с пола подушку и обнаружил, что порвалась наволочка. Глянул на часы, пора звонить в Средне‑Уральское издательство. Очеретин был на месте, взял трубку телефона.

– «Здравствуйте, Вадим Кузьмич, договаривались, что я вам позвоню в понедельник».

– «Здравствуй, Миша. Рекомендации готовы, можешь подъехать до обеда и забрать. После обеда я буду занят».

– «Кто рекомендует меня, кроме вас?»

– «Крапивин написал, Луцкий тоже сделал. Астафьев готов написать, но он будет в городе, дня через два‑три. Ну и я, естественно, тебя рекомендую».

– «Я подъеду до обеда, сегодня же напишу заявление на вступление в Союз», – пообещал я и отключился.

Быстро собрался, взял ключи от гаража, на байке будет быстрее, чем таскаться по трамваям. Проходя мимо кухни, заметил, что Катя завтракает.

– Катюша, не обижайся на мой злой язык. Я шутил. А совет могу дать. Сходи в поликлинику, возьми там освобождение от колхоза, у тебя же была травма головы и сотрясение мозга. Не думаю, что тебе врач откажет, – посоветовал я сестре, заглянув на кухню.

– Десять минут, – произнесла задумчиво Катерина.

– И что десять минут? – не понял я.

– Я загадала, что ты в течении двадцати минут прибежишь мириться. Так и быть я тебя прощаю. Целуй руку своей госпоже, да побыстрей, – сестра даже протянула руку в мою сторону, но в её глазах плескались смешинки.

– Твоё имя – коварство, так и знай, – произнёс я и выскочил из квартиры.

С собой взял бывшую школьную сумку, в очередной раз подумал о поясной сумке или рюкзаке. С отцом уже говорил на эту тему, но похоже придётся искать швею. Через сорок минут, я уже парковался возле издательства. Очеретин был на месте. Мы поздоровались, Вадим Кузьмич пригласил пройти и присесть.

– Перейдём сразу к делу, у меня сегодня много, что запланировано, – предложил главред.

– Согласен, – коротко ответил я.

– Рекомендации. От Крапивина, ему, кстати твоя «Солдатская правда» понравилась, от Луцкого, он тоже прочитал первую часть, ну и от меня, – Очеретин передал мне листы с рекомендациями.

Я начал читать, интересно же, что о моём творчестве думают серьёзные профессионалы. А Вадим Кузьмич продолжил.

– От нашего издательства ходатайство, о твоём приёме в союз. Я созвонился с Булгаковой, она пришлёт нужные документы, от Челябинского издательства, в наше региональное отделение в течении двух‑трёх дней. Далее, справка о публикации от нас. Творческая характеристика от меня, то же самое сделает Булгакова. Ты ведь печатался в московском издательстве?

– Да, в «Детской литературе». Сейчас так же плотно с ними работаю, как и с вами.

– Запроси у них такой же комплект документов, пусть вышлют по почте, – подсказал Очеретин.

– Я скоро сам туда полечу, почти готова вторая часть «Воин в темноте», повезу рукопись.

– Отлично. Но созвонись заранее, чтобы они всё приготовили. Да, твой «Воин в темноте» мы напечатали отдельной книгой, как и обещали. Вторую часть тоже приноси, по готовности. А сейчас садись и пиши заявление, на имя председателя правления Бориса Степановича Рябинина, я подскажу текст, – велел Вадим Кузьмич, подавая мне чистый лист и ручку.

Я написал заявление, практически под диктовку Очеретина. Он взял, посмотрел и вернул мне.

– Я утром созванивался с Рябининым, он сказал, что будет после двух часов дня. Сгоняй домой, прихвати свои экземпляры «Солдатской правды», которые передашь на рассмотрение. Твои книги о войне лучше подойдут в данном случае, нежели фантастика. При рассмотрении твоей кандидатуры, уделяется внимание идеологической составляющей, серьёзной направленности на построение коммунизма и воспитание советского человека, – сообщил Очеретин.

– Спасибо, Вадим Кузьмич, даже не знаю, как вас благодарить. Ваши подсказки и советы неоценимы, честное слово, – стал я благодарить главреда, при чём делал это совершенно искренне.

– Ступай уже, а то дифирамбы начнёшь петь. Пиши хорошие книги, так и отблагодаришь меня, будь здоров, – засмеялся Очеретин и махнул рукой, выпроваживая меня из кабинета.

Взглянув на часы, я смотался домой, прихватил оба экземпляра «Солдатской правды», сразу поехал на улицу Мамина Сибиряка, где в доме № 8, расположилось региональное отделение Союза писателей СССР.

Как и обещал Очеретин, председатель правления Свердловского регионального отделения Союза писателей был на месте. Он принял меня без каких‑либо проволочек. Я положил перед Рябининым пакет документов и две книги, обе части «Солдатской правды». Рябинин очень внимательно просматривал документы, время от времени посматривая на меня. Я же, в свою очередь, разглядывал его. Широкое лицо, на лбу залысины, волосы посеребрены сединой. Из‑под очков смотрят внимательные глаза. Мне даже показалось, что Рябинин чем‑то похож на Сергея Бондарчука, советского режиссёра и актёра. В прошлой жизни, в детстве и юношестве смотрел его фильмы «Война и мир», «Судьба человека». Особенно запомнился фильм «Война и мир», по одноимённому роману классика Льва Толстого. Масштабное кино, а какие массовые сцены. Это вам не компьютерная графика. Всё гораздо сложнее.

– Вадим Кузьмич мне сказал, что из Южно‑Уральского издательства подвезут документы. С какими издательствами ещё работаешь? – задал вопрос Рябинин, вырвав меня из размышлений.

– С «Детской литературой», Борис Степанович, – ответил я.

– Запроси у них справку о публикации и творческую характеристику на тебя, лишним не будет. Пусть пошлют почтой. Сказка «Как Иван‑дурак за море ходил», автор Егоров, не твоя случаем, может однофамилец?

– Моя. Я её ещё в пятом классе написал, потом лежала в столе долго, в прошлом году проработал и отправил на публикацию, – объяснил я.

– Неплохая сказка получилась, у моей внучки такая книжка есть. Много смешных моментов. Твою «Солдатскую правду» тоже просматривал. И как только цензура пропустила некоторые моменты? Ты случайно не внук Брежнева, что скажешь? – пошутил Рябинин.

– Точно нет. Где я, а где Брежнев. Он с Украины, если не ошибаюсь, кажется село Каменское. А мои предки из Тюменской области, сибиряки. Так что, даже рядом не стояли. Хотя мой дед пересекался на фронте с Брежневым, на Малой Земле, – выдал я немного подробностей.

– У тебя в книге есть сноски на архивы, пояснишь откуда у такого молодого юноши доступ к архиву? – тут же задал вопрос Рябинин.

– Друзья и знакомые деда посодействовали, помогли попасть в архив, – ответил я, не вдаваясь в подробности.

Ну а что? Практически не соврал. Брежнев фронтовик? Фронтовик. Знакомый деда? Абсолютно точно они встречались на фронте. Брежнев даже дедушке награды вручал.

– Здесь в характеристике пишут, что ты статьи пишешь для «Пионерской правды», а также для «Комсомолки». Сам‑то комсомолец?

– В прошлом году осенью приняли. А статьи пишу, когда время есть и материал имеется достойный. Летом в Крыму был, планирую написать статьи в обе газеты, о том, как крымчане живут, как советские люди отдыхают на море, – ответил я.

– И когда только успеваешь, ведь учёба у тебя ещё, – то ли удивился, то ли сделал вид Рябинин.

– Сам удивляюсь. Я ведь ещё спортом занимаюсь, три раза в неделю хожу в секцию дзюдо. Время такой ресурс, который тает безвозвратно, вот и живу в постоянном ритме, – я даже улыбнулся от своих слов.

Рябинин ещё поспрашивал, как мне пришла идея писать книги о войне, я ведь позиционирую себя, как писатель‑фантаст.

– Считаю, что книг о войне должно быть много, чтобы будущие поколения не забывали, какой ценой достался суверенитет нашей Родине, – немного подумав, ответил я.

Рябинин немного расспросил меня о моей жизни, о родителях, что‑то себе помечая.

– Не буду больше тебя задерживать. Твой вопрос будем рассматривать. Члены правления ознакомятся, потом проведём созыв. Быстро не получится, наберись терпения. Ну и желаю тебе, Михаил, творческих успехов, – искренне пожелал Борис Степанович.

– До свидания, Борис Степанович, спасибо, что уделили мне время. Вам тоже желаю успехов, в вашей творческой деятельности, – ответил я, вставая из‑за стола.

На этой ноте мы с ним попрощались. Я понимаю, что моё вступление в Союз писателей может затянуться и на полгода. Хорошо бы не на год или два. Пока звонить Цуканову не буду, подожду месяц или два, посмотрю, как будут развиваться события.

Время близилось к вечеру, так что я сразу проехал в гараж, поставил байк, домой отправился пешком, забрав с собой один шлем. Как только переступил порог квартиры, меня встретила Катя, она только что вернулась из Дворца Молодёжи.

– Малой, мама звонила. Говорит, что твои документы забрала из 80‑ой школы, сдала в 22‑ую. Хорошо тебе, до школы ходить близко. Всегда знала, что ты хитрый и продуманный, – заявила сестра, но я отмахнулся от её приколов, спорить не хотелось.

– Ты сходила в поликлинику? – решил я поинтересоваться у сестры.

– Ага, мне дали справку на освобождение от поездки в колхоз, надо увезти в консерваторию, предупредить, что физический труд вреден, – поведала мне довольная Катя.

– То‑то я смотрю, что ты на своих танцах скачешь, словно коза, ужаленная пчелой, – тут же ухмыльнулся я.

– Танцы, чтобы ты знал, не физический труд, а удовольствие, как минимум для меня. Ты, хоть и брат мне, но я вынуждена признать, что ничего не понимаешь в искусстве. Одним словом, малой, ты – темнота, – оставила за собой последнее слово Катерина.

До вечера поработал над книгой, закончил и приготовил для мамы. Она унесёт Зарубиной Нине, а через несколько дней у меня будет очередная рукопись в печатном варианте. За ужином мама продублировала то, что уже рассказала Катя.

– Миша, я твои документы сдала в 22‑ую школу. Директор Антонина Михайловна Волкова, серьёзная дама, но говорят, что справедливая. Сходи в школу обязательно, до первого сентября, не забудь, – мама даже пальцем мне погрозила, чем вызвала улыбку у отца, и очень довольную улыбку у сестры.

– Мам, число тридцать первое августа, тоже по срокам до первого сентября случается, так что обязательно схожу, но позже. Совсем не хочется отрабатывать трудовую повинность, там и без меня народу хватает, справятся на отлично, – ответил я.

– Малой, я завтра утром машину заберу из гаража, поставлю возле заводоуправления. Подходи к двенадцати часам, поедем за дедовским мотоциклом, – сменил тему беседы за ужином отец.

– Пап, а где будем получать мотоцикл деда? Да, надо бы бензина захватить, – поинтересовался я у отца, куда нам ехать.

– Бензин у меня есть в багажнике, канистра на десять литров, – ответил отец.

– Получать будете на ОТБ1, база расположена на Комсомольской 78. Инструменты не забудьте, там вам только упаковку смогут снять, остальное сами, – добавила мама.

– У меня инструменты всегда в машине, не переживай, – успокоил маму отец.

– Мам, я очередную книгу закончил. На печатной машинке получается намного быстрее работать, чем мучится руками, – напомнил я маме, чтобы она забрала утром рукопись.

После ужина мы с Катей сидели в её комнате, через новые наушники слушали композиции, которые создал коллектив сестры, за последние три месяца. А ничего так, музыка вполне достойная. Особенно мне понравилась аранжировка одной из песен группы «The Beatles». Там голоса певцов заменяет скрипка, получилось неплохо.

На следующее утро, отец со мной на пробежку не побежал, а пошёл в гараж за машиной. Но меня разбудил. Я направился в сторону стадиона, в надежде прихватить Нелли Григорьевну, но её там не было. Возможно, ещё не приехала из отпуска. Там же сделал зарядку и побежал домой. Завтракал я в одиночестве, мама ушла пораньше на работу. Удивляюсь своей матери, по утрам она ездит на работу на трамвае, хотя вполне законно может использовать служебную машину. Когда тётя Маша была на Катином дне рождения, даже высказывала ей. Чего, мол стесняешься? Но мама отмахнулась. Может со временем привыкнет. Решил начать новую серию «Солдатской правды».

– Малой, чем будешь заниматься до обеда? – это Катя проснулась, кричит из коридора будто в лесу.

Я оставил её вопрос без ответа. Вновь сосредоточился на материалах книги о войне. Кое‑какой материал есть, в том числе из архивов, но этого маловато. Повезу в Москву очередную фантастику, надо бы в архивы попасть. Решил позвонить Цуканову, рабочий телефон у меня есть. Глянул на часы, сейчас в Москве ещё нет восьми утра. Но решил попробовать, мне повезло, что помощник генсека так рано приходит на работу.

– «Цуканов у аппарата», – раздался голос помощника Брежнева.

– «Георгий Эммануилович, Егоров вас беспокоит, из Свердловска», – представился я.

– «А, Миша. Есть просьбы или пожелания?» – сразу спросил Цуканов.

– «Я на следующей неделе планирую в Москву приехать, хотелось бы в архив попасть. Возможно такое?»

– «Не вижу трудностей. Сделаем тебе долговременный допуск, я так понимаю, скоро будешь вновь работать, по нашей просьбе. Кстати, что там с заявлением в Союз писателей? Ты подал заявление?»

– «В наше региональное отделение подал, весь пакет документов собрал. Ещё вот в «Детской литературе» возьму характеристику, тоже довезу».

– «Я понял. Допуск будет оформлен на тебя, захвати с собой удостоверение внештатного корреспондента «Комсомольской правды», на тебя оформят, как на сотрудника газеты».

Цуканов свернул разговор, сославшись на занятость. Оно и понятно, они недавно вернулись из Финляндии. По программе «Время» показывали, в новостях, что Брежнев посетил наших северных соседей, какой‑то важный документ подписал. Я положил трубку телефона на рычаг, но сразу мелькнула мысль. Почему бы не позвонить знакомому Лисину? Этот тот студент, с которым я познакомился в Москве, меломан и фарцовщик. Неплохое знакомство я свёл, побывав прошлый раз в Москве. Время, конечно, раннее, но думаю он меня простит за такой звонок. Я набрал номер телефона Леонида.

– «Слушаю», – раздался сонный голос в трубке, но я его узнал.

– «Сергей, привет. Это Миша из Свердловска. У меня для тебя заказ».

– «Привет, Миша. Что за заказ, говори?» – громко зевая, спросил Сергей.

– «Мне нужны «пласты». Что‑нибудь новое из зарубежной эстрады, а ещё итальянская опера».

– «Опера?! Ну ты, чувак, даёшь. Удивил, если честно», – похоже я действительно удивил Серёгу Лисина, что он даже окончательно проснулся.

– «Да опера, ты не ослышался. У меня сестра музыкант, поступила в консерваторию. Я тебе рассказывал, что она сама пишет музыку».

– «Озадачил. Я поищу, но не обещаю, хотя мысль есть, к кому обратиться. С тебя запись концертов твоей сестры и очередная книжка фантастики. «Пласты» отдам без своего интереса, за что куплю, за то и отдам. Договорились?»

– «Без проблем. Третью серию космической трилогии привезу, ну и кассету с записями. Буду на следующей неделе в Москве».

– «Договорились, чувак. А сейчас я пойду досыпать, вчера на квартирнике долго балдели».

Лисин прервал связь. Я потёр руки, будет чем удивить сестру. Может даже что‑то от неё попросить. Постоял возле телефона, решил, что откладывать не буду. Направился в комнату сестры. Катя сидит в наушниках прослушивает какую‑то запись на магнитофоне, время от времени черкается в нотных листах. Я прошёл и сел на стал, прямо напротив неё. Катя зыркнула на меня, но продолжала заниматься своим делом. Я не торопил её. Видимо музыка закончилась, Катя сняла наушники и посмотрела на меня.

– Ну и чего ты на меня смотришь, как голодная и бездомная собака? – спросила сестра.

– У тебя есть записи ваших новых композиций и синглов? – спросил я.

– Не дам, – категорично отказала Катя, и надела наушники, хотела включить магнитофон, но я помешал.

– Не дури, мне очень надо. А я, за твою покорность, достану тебе пластинки итальянской оперы, когда буду в Москве, только что договорился, – сразу выложил я мощный аргумент.

– Какой оперы, уточни? – заинтересовалась сестрёнка.

– Пока не знаю, но сказали, что будут самые свежие, которые возможно достать.

– Три. Нет, пять виниловых пластинок, – сразу обозначила цену договора сестра.

Я кивнул головой, соглашаясь. Катерина достала из ящика стола кассету. На ней были свежие записи работ музыкального коллектива «Время вперёд». Другой разговор. Сегодня вечером «хохол» заедет, отдам ему кассету, чтобы размножил и мне один экземпляр сделал, для Москвы.

За десять минут до двенадцати, я стоял на парковке возле заводоуправления УЗТМ. Отец вышел за пять минут, до назначенного времени. Мы сели в «москвич» и поехали на областную базу. Добрались минут за двадцать. Как я уже говорил, движение в это время на дорогах, далеко не такое, какое будет в 21‑ом веке. На территорию базы, нас на машине не пропустили. Потому мы взяли канистру с бензином А‑76 в руки, и потопали вместе с отцом к тому складу, где нам должны выдать мотоцикл. Документы оформлены на отца. Как они будут переписывать на деда, даже не понимаю? Не станут же проводить через комиссионку, там налог и сборы придётся платить. Но спрашивать у отца не стал, сами разберутся. Как я понял, в мотоцикл надо будет заливать бензин марок А‑76 и А‑72. В это время бензин А‑76 стоит семьдесят пять копеек за десять литров, а бензин А‑72 продают по цене семьдесят копеек за десять литров. То‑то дед порадуется таким ценам. А главное в бак не надо доливать масло, так как двигатель четырёхтактный, потребляет чистый бензин. Хотя такие цены только меня радуют, потому что я знаю стоимость топлива в 21‑ом веке, а для деда такое положение привычно. Не удивлюсь, если он вообще будет доставать бензин, у шоферов из колхоза, за бутылку водки, а может вообще бесплатно. Кладовщик, которая проверила наши документы, вполне упитанная тётка, сверилась с паспортом отца, только после этого дала команду грузчикам на выдачу нашего товара. Через тройку минут, погрузчиком выволокли большой ящик. Труженики, из грузчиков, ловко разобрали ящик, освобождая мотоцикл из дощатого плена. Как только сняли бумагу, которая тоже прикрывал технику, все замерли. Не только мы, но группа грузчиков. Двое из них даже выругались матом, явно от восторга и удивления. Было от чего. «Днепр‑ЭС» сверкал лакировкой краски. Чёрный цвет. Особая форма грязевых и ветрового щитков. Передние и задние дуги, покрытые хромом. На передних дугах закреплены противотуманные фары, с жёлтым стеклом. Боковая коляска не прикреплена, что нам сейчас предстояло сделать. Нам помогли грузчики. Ну, а что? Интересно мужикам, вот и помогают. Сиденье на мотоцикле сплошное, а не так, как на «Уралах». Позади сиденья, закреплён багажник, с каким‑то ящиком. Аккуратный такой ящичек, выполнен из пластика и металла, имеется замочек. На коляске тоже имелось ветровое стекло. Кроме этого, багажник в коляске, а на крышке багажника запасное колесо.

– Колёса на восемнадцать дюймов, – со знанием дела, определил один из грузчиков.

А я подумал, если такую красоту увидел бы Кузнецов Артур, из рокеров, который гоняет на мотоцикле «Урал», он бы, наверное, душу дьяволу заложил, за такой мотоцикл. Мотоцикл действительно смотрелся круто. Бак под бензин, на девятнадцать литров. Имеется задняя скорость у коробки. На самом деле мотоцикл готовили для эскортов. Но также продавали на экспорт. Аккумулятор, на 12 вольт, был с сухой зарядкой. Но грузчики быстро нашли кислоту, которую залили в банки аккумулятора. Коляска правда без привода, с ведущими колясками такие мотоциклы появятся, только в конце семидесятых, начале восьмидесятых годов. Но думаю, дед и такому будет рад, как ребёнок, получивший конфету. Проверили, как работает вся оптика и сигналы поворотов. Завёлся мотоцикл с пары качков кикстартером. Басовито так трещит. Отец сел на байк, попробовал двигаться вперёд и назад.

– Садись, Малой, за руль, пора на выезд, – распорядился батя.

Прежде чем уйти, отец дал три рубля мужикам, которые хорошо помогли привести нам «Днепр» в рабочее состояние. Грузчики сразу заслали самого молодого, в магазин за бутылкой. Понятно, что сейчас отпразднуют, такое дело и необычный мотоцикл. Мы выехали за ворота базы. В управлении базы отец проставил все нужные печати, для последующей регистрации в ГАИ. Не спеша, мы направились домой. «Днепр» сразу поставили в гараж, где одиноко стояла моя «Хонда».

– Закрывай ворота. Тесть к концу недели должны приехать, будем дружно таскать вещи, разгружать колхозные машины. Так что на субботу ничего не планируй, будешь грузчиком работать, – дал распоряжение отец.

Закрыв ворота, мы направились домой. Москвича отец тоже поставил в гараж. Теперь нам принадлежат два гаража. Хоть время ещё не подошло к концу рабочего дня, но отец на завод не пошёл, а вместе со мной двинулся домой. Забегая вперёд, скажу, что батя сделал фаркоп, под прицеп, для дедовского мотоцикла, даже сам прицеп достал, какой‑то его знакомый продавал.

Август 1975 год. Свердловск. Юрий Карпенко. Эпизоды.

Во вторник с утра, Юрий направился к Сане Волкову. То, что перенесли всю аппаратуру к Сашке, Юрику даже понравилось. Никто не мешает спокойно записывать музыку. У Волковых большая четырёхкомнатная квартира, которая раньше была коммуналкой. Но отец Сашки подсуетился, как‑то переселил соседей, а всю квартиру захапал. Так что у Сани своя комната, даже у его младшей сестры своя детская. Не то, что семья Карпенко, ютятся в одной комнате, в бараке. Взамен Сашка Волков отдал свой кассетный магнитофон Юре.

– Заработаю денег, закажу через Миху себе нормальный аппарат, даже два, один катушечный, а второй кассетник, может даже на радиолу, как у тебя получится денег скопить, – говорил Сашка, когда они перетаскивали аппаратуру в квартиру Волковых.

Сегодня Саня с утра уже писал музыку, когда Юрий пришёл к нему домой. Разделся, а шлем положил прямо на пол.

– Ты на тачке? – спросил Сашка, подавая тапочки для Карпенко.

– Ага. Чего ноги бить, когда есть колёса? Санёк, сегодня едем на вокзал. В отстойнике два поезда посетим. Денег будет много, так что двигаем втроём, – напомнил Юрий.

– С двух сотен кассет наберётся восемь тысяч. Я такие деньги никогда в глаза не видел, чтобы в одной куче лежали, – произнёс Саня.

– Восемь рублей с кассеты, получится по тысячи шестьсот. Согласись, что круто? – Юра довольно улыбался, посчитав их недельный заработок.

– У меня почти две сотни готовы. О чём там Михей с «Демоном» договорился?

– Сотню кассет надо приготовить к пятнице, но только рок. Миха договорился по полтиннику. Нам по червонцу, а Михею два червонца, в том числе за кассеты и «винил». Он вроде снова в Москву намылился, наверняка что‑то нового из пластинок привезёт, – ответил Юрий.

– Слушай, Юрок. Я вот удивляюсь, откуда столько Мишка знает, шустро всё организовал?

– Да хрен его знает. Сам не пойму. Пару лет назад, я бы даже не подумал, что ему такие мысли в голову приходят. Во всё виноваты книги. Мишка всегда читал много разных книжек, а сейчас сам пишет. Я вот думаю, может мне тоже начать книги читать, хоть я и не люблю этого?

– Думаешь, умные мысли начнут твою голову посещать? – засмеялся Саня.

– Почему бы и нет? Я ведь учусь на тройки не потому, что не понимаю, просто лень мне домашние задания делать, вот и ставят двойки, – отмахнулся Карпенко.

– Раз такое дело, что денег нормально зарабатываем, может уже сейчас заказать Михею аппаратуру? – задался вопросом Волков.

– Закажи, сегодня вечером будем у него. Я хоть обратно свою заберу. Заодно заказывай всё и сразу. У Рашида в долг попросишь, если что. Я не смогу дать, Миха говорил скоро тачки из Японии придут, надо будет свою выкупать. «Яву» продам, родителям деньги верну, – пояснил Карпенко.

До вечера Юрий и Саша занимались тем, что писали копии на компакт‑кассеты. Поели то, что нашли в холодильнике, у семьи Волковых. Рашид на тренировке, оба знали, что по вторникам Абдулин ходит в зал бокса дополнительно. Как только подошло время, они сели на «Яву» и поехали на стадион, Сашкину «Хонду» брать не стали. Пока ехали на стадион, Юрий размышлял, что ему делать с деньгами. Рашид прячет свою долю в тайнике, частями отдаёт родителям, под видом, что заработал в мастерской. Нет, Юрию родители вопросов не задают, чем он занимается. Даже, когда у Юрика появились новые джинсы, спортивный костюм и кроссовки, Юре не задавали много вопросов.

– Откуда у тебя эти вещи? – спросила мать Юрки, а отец вообще не задавался такими вопросами.

– Дали поносить, – отвечал Юрий.

В том, чтобы взять у кого‑то поносить импортную вещь, не было ничего необычного. Особенно девчонки пользовались таким способом, часто давая носить свои вещи. Среди пацанов такое тоже случалось, но редко. Тем не менее «отмазка» прошла, мать больше вопросов не задавала. Юра даже выделился, он купил у фарцовщиков спортивный костюм и кроссовки, производства Австрийской фирмы «Puma», которые считались редким товаром. Тот же Рашид купил кроссовки и костюм немецкой фирмы «Adidas». Чтобы их не обманули на «туче», ребята обратились к Шилову Андрею, с которым были знакомы. Тем не менее деньги скапливались. После того, как Юра рассчитался за японскую радиолу, набрал шмоток, у него оставалось почти три тысячи рублей. Он даже сестре Таньке купил кроссовки, не зная куда тратить деньги. А главное, как объявить родителям о своих доходах. Мелькнула мысль, складывать понемногу на сберкнижку. Но имелись трудности. Он несовершеннолетний, как завести такую сберкнижку? Ответа у Юрия не было. Может гараж купить? Но тогда следует сказать отцу и матери о деньгах. Юра решил посоветоваться с Мишкой Егоровым, может что‑то умное подскажет, а то прятать деньги за ларём с картошкой, не лучший вариант. Надо будет в воскресенье скататься на «тучу», купить каких‑нибудь импортных вещей, например на осень. Теперь Юра понимал, почему Андрей Шилов и его кореш, Кривозубов Сергей, чуть не каждый день зависают в ресторанах. Тоже наверняка испытывают трудности, куда потратить деньги.

«Хонда» Рашида стояла возле входа в здание, где расположены борцовские и боксёрские залы. Саня и Юрий, встали рядом и стали ждать приятеля, когда он освободиться после тренировки. Рашид вышел минут через двадцать.

– Привет, пацаны. Давно ждёте, когда приехали? – спросил Рашид, отстёгивая противоугонный тросик.

Идея с противоугонным тросом, пришла опять же от Егорова. Здорово он придумал. Про угоны мотоциклов парни не слышали, точнее слышали, что такое бывает изредка. Обычно воруют, чтобы разобрать на запчасти, которые продают на той же «туче». Ибо с запчастями к технике, в стране дефицит.

– Минут двадцать ждём, – ответил Карпенко.

В этот момент всех озадачил вопрос Сани Волкова.

– Парни, а вы не думали, что нас могут слить каким‑нибудь гопникам? Деньги большие, за такие запросто можно нож в печень получить, – вдруг спросил Сашка.

Юрий и Рашид одновременно переглянулись. Им, до этого, не приходил такой вопрос в голову.

– О деньгах знаем мы и бригадиры поездов. Если на нас нападут, то сразу станет понятно, кто нас сдал, – ответил Юрий.

– Ага. А ты побежишь в милицию. Что там будешь говорить, что мы торгуем «левыми» кассетами? – не унимался Сашка Волков.

Все трое молчали. Тишину нарушил Рашид. Видимо он что‑то придумал. И Рашид изложил свою идею. Деньги забирают Рашид и Юрий, Сашка в стороне наблюдает за местностью. Маршрут отхода менять всякий раз, а приходить другой дорогой.

– Отходим от вагона, сразу ныряем под вагоны, потом ещё раз. Если за нами кто‑то следит, то мы увидим. Если что, я остаюсь тормознуть гопников, а вы во все лопатки улепётываете к тачкам. Саня, возьмёшь мои ключи, забираете тачки, гоните к 1‑ому километру, что по Космонавтов. Я оторвусь от шпаны, прибегу туда. Не ссыте, пацаны, всё будет нормально, я так думаю, – пояснил Рашид по плану действий в случае опасности.

Как договорились, так и сделали. Нужных бригадиров нашли на путях, где поезда южных направлений, отстаиваются перед следующим рейсом, сразу за вагоноремонтным депо. Оба бригадира, Парамонова Ольга и Ромашова Ирина, ждали в одном вагоне. Юрий и Рашид вошли в вагон, а Сашка остался присматривать за местностью, на предмет появления мутных личностей.

– Ребятки, рок‑музыку сбавляйте. Берёт только молодёжь, да и то, не всякая. Вот музыка типа группы «АВВА» расходится хорошо, «Битлов» тоже активно берут, – сообщила Парамонова, отсчитывая те деньги, что должна отдать ребятам.

– У меня часто спрашивают те кассеты, где музыка без слов. Можно даже цену поднимать. Может у них что‑то новенькое есть. Мне кстати один пассажир сказал, что вышла пластинка этого ансамбля, но купить её почти невозможно. Сможете такую достать, мы бы могли тоже продавать? – спросила Ромашова Ирина, одновременно выкладывая деньги.

Рашид и Юрий переглянулись. Они ничего не слышали о пластинке, где может быть запись музыкальной группы Мишкиной сестры.

– Не знаю, но поспрашиваем. А цену поднимать не надо, не стоит жадничать, – ответил Юрий, думая о том, что надо обязательно спросить у Михея о пластинке.

Ребята пересчитали деньги, Парамонова и Ромашова не возражали. Рашид разложил деньги по двум разным сумкам. Отдали новую партию кассет и попрощались. Как и договаривались. Отойдя от вагона, где встречались с женщинами‑реализаторами, парни нырнули под вагоны, а потом ещё пару раз, запутывая следы. Но никто за ними не гнался.

– Зря боялись. Не дуры же Ольга с Ириной об этом рассказывать. Считай они по пятьсот рублей имеют, с каждого рейса, – произнёс Карпенко.

– Осторожность не помешает, – серьёзно заявил Рашид, спорить с ним никто не стал.

Добрались до мотоциклов, пусть даже более длинным путём. Сразу поехали к Егорову, лучше его долю отдать сейчас, чем хранить, рискуя чужими деньгами.

Мишка Егоров оказался дома, что обрадовало парней. Миха пригласил их в свою комнату. Где Юрий разделил деньги по долям. Мишка спрятал свои в ящик письменного стола.

– Миха, тебе родители не задают вопрос, откуда такие деньги? – решил спросить Саня.

– Доверие, мой друг Горацио, важная составляющая в общении с людьми. Я же на книгах зарабатываю, так что у меня всегда свои деньги, а родители не против, – ответил Егоров.

– Миха, а чего ты назвал Сашку Горацием? Кликуха что ли новая, сам придумал? – спросил Юрий, чем вызвал смех у Егорова и Волкова, молчал только Рашид.

– Читай книги и будет тебе счастье. Шекспир английский писатель, а фраза из произведения этого писателя, под названием «Гамлет», – пояснил Егоров, когда они отсмеялись с Волковым.

– Делать мне больше нечего. Миха, подскажи, что делать с деньгами. Я бы на сберкнижку складывал, но кто мне откроет счёт, пока я несовершеннолетний. Тем более надо будет объяснять родичам, откуда деньги, – решился спросить совета Юрий.

– М‑да, пацаны. Проблема назревает у вас. А ты, Юра, скажи родичам, что устроился в мастерскую с Рашидом, постепенно давай деньги матери, а она заведёт на тебя сберкнижку. Будешь оставлять себе на расходы, ну или попроси купить капитальный гараж, – дал совет Егоров.

– А где лучше гараж купить? – не унимался Карпенко.

– Возле кинотеатра «Темп» дорогие гаражи, зато с отоплением от центральных теплосетей. Зимой твоя тачка в тепле будет стоять, а не под лестницей в бараке, – посоветовал Михаил.

– Наши бригадиры, те, что с поездов, просят новой музыки, – сменил тему Рашид.

Михаил достал из верхнего ящика стола кассету, положил на край стола.

– Новые записи группы «Time Forward», есть много интересного, – озвучил свои действия Михаил, показывая пальцем на кассету.

– Миха, я сговорился с Ленкой Суховой, она нам на коробки для кассет обложку делает. Я ей плачу по двадцать пять копеек, за обложку, – решил озвучить дополнительные затраты Юрий.

Мишка не удивился, разговор об этом был, что Юрий затеял делать обложки. Егоров спорить не стал, отсчитал двадцать пять рублей и положил на стол.

– Половина с меня, половина с вас троих. Пусть сделает все обложки для меня, по одному экземпляру, пока не знаю зачем, но подумаю. Я на следующей неделе поеду в Москву, наверняка привезу нового «винила», если получится взять, – сообщил Егоров.

– Купи на меня, тоже буду собирать пластинки, – попросил Юрий.

– А мне, Миш, закажи аппаратуру, ну такую же, как у Юрки, чтобы своя была, – тут же добавил просьбу Саня.

– Хорошо. Радиотехнику закажу. Юра, «пласты» бывают дорогими, до ста рублей ценник доходит, – предупредил Егоров, на что Юрий махнул рукой, соглашаясь.

Посидели ещё с полчаса у Мишки, да и разошлись по домам, точнее уехали. Саню завезли домой, а потом Рашид засобирался домой.

– Рашид, поехали в субботу к моим в деревню. Тётка Тамара точно будет, родня опять забухает, так что сможешь погладить мою тётю, по разным местам, – Юрка заржал, когда у Рашида покраснели уши.

– Посмотрим, до субботы доживём, потом решим, – ответил Рашид, чуть улыбнувшись от приятных воспоминаний.

– Да ты не смущайся. Я тебе по секрету скажу, что я Наташу, дяди Славину жену приласкал. Чего‑то у них детей нет, дак может от меня будут, – Карпенко опять захохотал.

А Рашид покачал головой, не одобряя болтовню Юрия, а заодно удивляясь, как приятель относится к родственникам. После этого они разъехались по домам, каждый планировал прибрать деньги в тайник.

Глава 9.

Август 1975 год. Свердловск. Кузнецов Роман. Эпизоды.

Роману Кузнецову, за поимку насильника и грабителя Боратова, присвоили очередное звание капитана. Следствие ведётся до сих пор, но дело забрали москвичи. Сейчас Боратовым занимается прокуратура и МВД из столицы. Количество убийств Боратовым, зашкаливало все мыслимые и немыслимые воображения. А звёзды на погоны получать хочется всем. Но Кузнецова это уже не волновало. В начале августа, начальник Романа, перешёл в Областное управление БХСС, а капитан Кузнецов плавно принял дела в Орджоникидзевском районе. Подчинённых немного всего‑то четыре человека, что Романа очень даже устраивало. Постепенно он ставил на «налог» всех цеховиков и спекулянтов района. Но с агентурой продолжал работать только сам, не доверяя своих «подопечных» другим сотрудникам. Мазуров не забыл своего обещания, повысить Кузнецова до майора, а потом отправить в Академию МВД.

– Рома, в течении года показывай результаты. Тогда я смогу похлопотать тебе внеочередное звание майора, ну а там и академия не за горами, – дал понять полковник Мазуров.

Должность Романа теперь звучала не как опер, а как инспектор ОБХСС. Открылись тайные комнаты складов, во многих магазинах района. Роман даже стал подумывать, а не прикупить ли машину, чтобы не стаптывать туфли, которые куплены из‑под прилавка. Начав работать в ОБХСС, Роман быстро сообразил, как всё устроено внутри системы. Хотя вначале стал накрывать спекулянтов, не думая о последствиях. Но нашлись люди, кто дал правильную подсказку. Таким человеком оказался бывший начальник, майор ОБХСС Жучков, который наедине прояснил, как правильно должен работать инспектор.

– Ты, Рома, широко шагать начал, смотри, штаны порвёшь. Работай с агентурой, выявляй, обкладывай «налогом», а потом прихлопни. Непослушных и непокорных под статью и в лагерь. Пусть там лес валят, на благо Родины, умных бери на карандаш, они и дальше будут дань приносить, да ещё и благодарить станут, – поучал Романа майор.

Так как Кузнецов опер сообразительный, то быстро вошёл в «правильную» колею. А работать с агентурой, он и до этого умел. В числе «дятлов», которые «барабанили» на своих собратьев спекулянтов, работая на капитана Кузнецова, ну из чистой любви к справедливости, были Андрей Шилов и Сергей Кривозубов, которых Роман прикрывал. Отпуская им грехи, но за нужную информацию. В первых числах августа, Кузнецов встретился с информаторами, в данном случае с фарцовщиками. Которых приметил, задолго до того, как стал работать в ОБХСС. Встреча произошла в одном из кафе на районе. Директор кафе тоже был под «колпаком» у Кузнецова, что позволяло Роману вкусно обедать и не тратить зарплатные деньги. Директор так любезен, что раз в день угощает капитана Кузнецова, да ещё и благодарит за посещение. Хотя Роман не наглеет. Чаще одного раза в день, не заходит. Сейчас он сидел в компании Шилова и Кривозубова, которые за свой кофе заплатят сами.

– Ну что, передовики спекуляции, есть информация для меня? – спросил Кузнецов, аккуратно отрезая кусок прекрасной говядины, наслаждаясь замечательным вкусом.

Шилов начал перечислять спекулянтов, которые живут на районе, а торгуют на «туче». Роман, не спеша, записывал данные и координаты мелких спекулянтов в блокнот.

– Устроим месячник мелких купцов, которые забыли, что живут в советской стране. А что‑то из расхитителей социалистической собственности нарыли, не стесняйтесь, за мной помощь не заржавеет? – подтолкнул капитан фарцовщиков к продолжению рассказов.

– У нас товар на «туче» изъяли, точнее не у нас, а у нашего реализатора. В воскресенье. Его самого отпустили, даже подписку не взяли, – решил сразу перейти к просьбе о помощи Кривозубов.

– Много изъяли? Кто там работал в воскресенье, они представились? – спросил Кузнецов.

– Изъяли не очень много, трое джинсов и четыре пары кроссовок. А работали с Областного управления, если бы с самого Шувакиша, наш бы человек на месте откупился, – доложил Кривозубов.

– В селе Шувакиш нет ОБХСС. Сам Шувакиш относится к Железнодорожному району, вот оттуда могут заехать. Ваш человек совсем тупой, он зачем таскает много вещей с собой?

– Без машины был, пришлось вещи в рюкзаке таскать, – виновато ответил Кривозубов.

– Так не делается, вы же не дети, чтобы вас учить. Пусть бы бабку посадил возле рынка, за «пятёрку» или червонец, там таких бабок полно торгует варёной картошкой и хлебушком с селёдкой. Вы же спекулянты, так трудитесь весь день, что жрать хотите, вот бабушки и подрабатывают. Раз отпустили вашего человека, то решили шмотьё по рукам разобрать. Я заеду туда на днях, есть там у меня связи. Но верну только то, что им не пригодилось. Если нашли сотрудники применение вашим шмоткам, то урок вам будет. Надо было звонить в воскресенье, телефоны мои знаете, а так получается за свободу вашего подопечного заплатили, – пояснил капитан

Кривозубов и Шилов промолчали, ну не говорить же им капитану, что они сами с девочками на даче гуляли, напились в хлам, вот и не поехали на рынок.

– Есть у нас на примете пацаны. Непонятные какие‑то. Живут во дворах «деревяшки». Рашид Абдулин и Юрка Карпенко. У одного дорогущая «Хонда», у второго «Ява», они у нас шмотьё недавно брать начали, – начал говорить Шилов.

– Вы мне сейчас всех своих покупателей сливать начнёте, мне не это интересно, – прервал Шилова капитан, но тот продолжил.

– Дело в том, что они не основные. У них всем заправляет Мишка Егоров, жил в этих же дворах, сейчас его семья переехала во дворы «дворянское гнездо». У него тоже «Хонда».

– Похоже мутят они с продажей кассет и мотоциклов из Японии, радиоаппаратурой торгуют, ну или собираются, – добавил информации Кривозубов, когда Шилов сделал паузу.

– Егоров Мишка? А у него отца как зовут, напомните? – насторожился Кузнецов.

– Отца Виктором зовут, есть сестра, имя Екатерина, точно музыкой увлекается, – уточнил Шилов.

Роман сразу вспомнил Егоровых. Именно они тогда поймали Боратова, и сдали ему с рук на руки. А могли бы просто в милицию отдать. Поимку насильника, Кузнецов выставил, как собственную операцию. А ещё семью Егоровых проверяли по просьбе из центра, то есть из Москвы. Вроде там министр Щёлоков вопросы задавал. В такие дебри влезать Кузнецову совсем не хочется. Непростая семейка. Галина Егорова сейчас в Горкоме работает, а её сестра в Обкоме. Таких людей трогать бессмысленно. Прихватишь сыночка таких родителей, а его не только отпустят, но и тебе по голове настучат, при чём собственное начальство это сделает. Да и не хотел Роман наезжать на Егоровых. Что тут скажешь, здорово ему пригодилась их помощь.

– Про Егорова забыть вам советую, иначе у вас серьёзные проблемы начнутся. В том числе забудьте про Абдулина и Карпенко, раз они с ним, – строго велел капитан своим информаторам.

– Они что, неприкасаемые? – не сдержался с вопросом Кривозубов.

– Я сказал, вы услышали. Потом не говорите, что я вас не предупреждал. Если мне прикажут, я вас лично упакую, как злостных спекулянтов. Надеюсь понятно, разжевать не надо? – Роман посмотрел на фарцовщиков, прищурив глаза.

Шилов и Кривозубов настаивать не стали. Зачем лишний раз тигра за усы дёргать? За следующие полчаса они назвали несколько фамилий, которыми можно заинтересоваться. Их, можно сказать куратор, всё подробно записал. А потом капитан прозрачно намекнул, что ребят пора своими делами заняться, но не следует забывать, что за кофе надо платить. Заканчивая обедать, капитан Кузнецов подумал, что всё же стоит аккуратно проверить Абдулина и Карпенко, посмотреть, чем «дышат». Сам он заниматься этим не будет, а поручит своему подчинённому.

Интерлюдия 6. Шилов и Кривозубов.

Покинув кафе, где Шилов и Кривозубов встречались с капитаном из ОБХСС, парни прошли к машине. За руль сел Андрей Шилов, но прежде, чем завести машину задумался.

– Кого ждём? – спросил Сергей Кривозубов приятеля.

– Хрен с этими пацанами, не стоит злить капитана, он нам ещё пригодится. Я даже за утерянные шмотки не беспокоюсь, не такая уж потеря. Зато у меня есть другой план. Ты ведь знаешь, что я езжу в Ленинград к своему сослуживцу по «армейке»? В прошлый раз он мне интересное предложение сделал, которое сулит хорошую выгоду, – выйдя из раздумий начал говорить Шилов.

– И что за предложение? – спросил Сергей.

– В Ленинград приезжают интуристы. Мой приятель купил «рафик»1, сделает его под туристический микроавтобус. Идея такая. Подъезжаешь, приглашаешь короткую экскурсию по Ленинграду. По пути, предлагаешь американцам или европейцам обменять валюту за рубли. Например, рубль за доллар или две марки за рубль. Как правило иностранцы соглашаются. Так как через банк им дают всего шестьдесят копеек, то есть им невыгодно брать в банке. Приятелю нужны помощники со знанием английского языка, вот он мне и предложил, – поведал суть идеи Андрей.

– А чего он своих ленинградцев не приглашает?

– Говорит, что не хочет доверять незнакомым. А мы с ним и в армии жили дружно, оказывали поддержку друг другу, – ответил Шилов.

– За спекуляцию мы с тобой рискуем попасть под 154 статью, штраф или лишение свободы до семи лет. За валюту совсем другие сроки по 88 статье.

– Да знаю я, что можно восемь лет отхватить, с конфискацией, а можно на смертную казнь напороться, если суммы крупные. Приятель говорит, что может нашу долю поменять на чеки внешторга. А по ним мы спокойно отоваримся в нашей «Берёзке»2, при чём официально, и никаких проблем не возникает, – привёл своеобразные аргументы Андрей.

– Всё равно опасно, прикрытия ментовского нет, хотя там наверняка КГБ присматривает.

– Буреть не будем, делаем тихо, без огласки. Обмен приятель сам сделает, не привлекая нас. Наша задача красиво о Ленинграде рассказывать, придётся кое‑что выучить о памятниках архитектуры. А ещё лучше наших сестёр задействовать. Девки красивые, внимание привлекут у интуристов, к тому же обе хорошо базарят на английском языке. Предлагаю не тянуть с этим, а выехать в Ленинград, месяц покрутимся, туристов покатаем, потом домой, с полными карманами прибыли, – улыбнулся Шилов.

Андрей включил зажигание и поехал в сторону дома Кривозубова, там сейчас находились Ирина и Марина. Вот с ними и поговорить, девчонки бойкие, у них должно получится принять участие в новой афере.

Август 1975 год. Свердловск. Егоров Михаил.

После того, как мои приятели уехали, я немного подумал и решил позвонить на Дальний Восток. Разница в пять часов, сейчас во Владивостоке уже ночь. Но Рогозин говорил, что звонить можно в любое время. Трубку сняла женщина.

– «Здравствуйте. Я, Михаил из Свердловска. Хочу передать заказ для Дмитрия Олеговича».

– «Его сейчас нет дома. Но я запишу, диктуйте», – ответил молодой женский голос.

Я продиктовал марки радиоаппаратуры, катушечного магнитофона и магнитофона под кассеты.

– «Я всё записала. Папа появится завтра, я всё ему передам. До свидания».

Связь оборвалась. Тут только я сообразил, что женщина назвала Рогозина «папой». Значит это была его дочь. Пусть так. Если что, Рогозин сам перезвонит. Я вернулся в комнату и вновь преступил к работе, над книгой о войне. Не прошло и часа, как в комнату зашла Катя.

– Малой, к концу недели дедушка с бабушкой переезжают, здорово, что они решил приехать ближе к нам, – Катя уселась на мой диван, я развернулся к ней, чтобы послушать, чего сестре понадобилось от меня.

Сестра посидела некоторое время, наблюдая за мной. Не услышав от меня каких‑либо фраз, продолжила.

– Я тут подумала, что мне действительно надо выучиться на категорию «А» и получить права. Ты говорил, что смогу пользоваться мотоциклом.

– Ну да. Только осенью нет смысла идти на курсы. Не сможешь зимой покататься. Лучше обучаться весной, чтобы летний сезон кататься на байке. Хотя папа прав, что учись сразу на автомобиль, а на мотоцикл просто пересдашь дополнительные экзамены, – ответил я.

Катя сидела и о чём‑то думала, но не уходила из моей комнаты. Чем‑то она расстроена.

– Катюша, что случилось, какая‑то ты подавленная? – решил спросить я.

– Представляешь. Сегодня, когда Софья Яковлевна ушла, у неё уроки в музыкалке, мы остались репетировать. Я сделала замечание гитаристу Димке, а он взял и обозвал меня взбалмошной дурой. А Антон даже не заступился, сидел и молчал, я чуть не расплакалась. Я же не виновата, что слышу, как Дима лажает3, – поведала мне Катя, тон её был грустным.

Я подумал, что в дальнейшей карьере композитора будет ещё много таких гитаристов и музыкантов, которые не понимают, что от них хочет автор. Такова жизнь творческого человека, ссоры и конфликты случаются.

– Не переживай от этого. На твоём пути будет много таких ситуаций. Ты должна помнить одно, что ты автор, а значит лучше знаешь, как должно быть. Аргументируй свою точку зрения. Более того, я скажу, что в твоей, надеюсь долгой жизни, ваш Димка, не первый и не последний гитарист. Состав будет меняться, такое вполне возможно. Неизменным всегда остаётся автор, именно он определяет музыку. Что касается Антона, ты правильно сделала, что не подпускала его близко, у тебя есть время, чтобы понять, что он за человек. Не грусти, всё будет хорошо.

– Ты так думаешь? А знаешь, сегодня, пока было грустно, я написала музыку для скрипки. Хочешь послушать?

– Пойдём, обязательно послушаю, – согласился я, мы прошли в Катину комнату.

Следующие три минуты, Катерина Играла на скрипке. Музыка была действительно грустной, но местами, порой скрипка звучала, как бы ускоряясь, будто торопилась, а иногда «плакала». Я прикрыл глаза и пробовал понять, что напоминает мне эта музыка. И вдруг ясно представил танцовщиц в каком‑нибудь дворце падишаха. Ну точно, скрипка выдавала арабские мелодии. Скрипка смолкла, я открыл глаза.

– Заметил, сначала я грущу, потом сержусь, потом снова грущу, а потом пускаюсь в вихре танца, чтобы прогнать грусть? Правда здорово, как считаешь? – спросила сестра, остановившись передо мной, продолжая держать в руках скрипку и смычок.

– Кать, ты точно сама это сочинила? – спросил я, а от моего вопроса сестра даже прищурилась.

– Нет, блин, соседи принесли. Ты тупой? Я же тебе сказала, что сочинила музыку для скрипки, когда грустила, – у сестры в этом момент не хватало, только грома и молнии в глазах, она явно сердилась на меня.

Всё. Узнаю свою старшую сестру. Как бы скрипкой по голове меня не огрела. Сломает хороший инструмент, будет жаль.

– Катюша, ты хоть понимаешь, что ты сочинила? – спросил я, меняя волну настроения сестры на любопытство.

– И что? – спросила Катя, продолжая смотреть на меня подозрительно.

– Попробуй представить на заднем плане барабаны, но не простые, а восточные. То есть те, которые звучат на арабском Востоке. Добавь звучание синтезатора, представь танцовщиц, которые танцуют перед падишахом, чтобы развеять его грусть. Может получится композиция, ну что‑то вроде музыки Восточной сказки, например от Шехерезады, – попробовал я донести свою мысль до сестры.

– Да? – удивилась сестра, сразу задумалась на несколько минут.

Я не торопил её, спокойно ждал, когда мысли в голове Кати выстроятся в нужную линию.

– Всё, малой, иди не мешай мне. У меня появилась мысль, попробую её поймать, – заявила сестра, выталкивая меня из комнаты.

Грустное и плаксивое настроение сестры, сменилось на сосредоточенное. Вот такая моя сестрёнка. Я подумал, что люблю её именно такой, какая она есть. Спорить я не стал, встал с дивана и покинул комнату сестры, позволив ей толкать меня в спину. Я сидел ещё несколько часов за книгой, когда выходил налить себе чая, из комнаты сестры слышались музыки скрипки, порой звучало пианино или ворчание сестры. Творческий процесс продолжался. Хорошо, что Катина комната выходит одной стеной на лестничную площадку, а второй стеной граничит с комнатой родителей. Так что страдают соседи, только те, что сверху и снизу. Интересно, будут маме что‑то высказывать или нет? А ещё я завидую терпению родителей, они даже не подумали выйти из своей комнаты, чтобы напомнить Катерине, что на дворе ночь. Я лёг спать в первом часу ночи, уснул сразу, как только голова коснулась подушки.

Моё утро начинается с пробежки, в компании отца. Сегодня среда. Физзарядка помогает прогнать сон окончательно. После зарядки, сели завтракать, мама всегда успевает, приготовить что‑то, чтобы отец уходил сытым на работу.

– Миша, Катя музыку сочиняла? Угомонилась часа в три, наверное, правда я на часы не посмотрела, – заметила мама.

– Ага. Вчера к ней пришла творческая мысль. Я вот думаю, может нам сделать качественную звукоизоляцию в её комнате? Проложить стены, пол и потолок чем‑то, что может сделать её комнату совсем тихой. А то, как бы соседи бунт не подняли, устроят забастовку, – произнёс я, уплетая овсяную кашу с маслом.

– Переживут, не так уж громко она играла, – выдал своё мнение папа.

Батя всегда на стороне Катерины. Мама только пожала плечами, в этот раз воздержавшись от высказываний. Позавтракав, родители ушли на работу. Я же отправился в комнату, как‑то глубоко погрузился в мысли о книге. Оторвался, когда услышал зов сестры.

– Малой, тебя к телефону, – позвала Катя и прошла на кухню.

Проходя мимо кухни, обратил внимание на сестру. Она стояла возле холодильника и пила из бутылки газированную воду, почёсывая попу. Вся какая‑то помятая, волосы на голове взъерошены. Вид такой, будто она ночью не музыку сочиняла, а бухала в жутком запое. Допив газировку, Катя прошествовала мимо меня, похоже она ещё не проснулась. Я взял трубку. Звонил Рогозин.

– «Здравствуй, Михаил. Звоню, чтобы напомнить. Сегодня к вам должен груз прийти, надеюсь ты не забыл. Оформлен на твою маму, деньги отправите по тем же координатам, что отправляли за радиоаппаратуру. С тебя пять тысяч четыреста рублей, с учётом стоимости контейнеров», – напомнил Рогозин.

А я ведь действительно забыл, какого числа приходят контейнеры с мотоциклетными запчастями. Там, конечно, шесть комплектов разобранных мотоциклов.

– «Здравствуйте, Дмитрий Олегович. Рад вас слышать, груз встретим», – ответил я.

– «Ты вчера звонил, заказывал аппаратуру. Есть музыкальный центр «JVC MF‑55LS», магнитофон «National Panasonic RS‑466TS» и катушечный магнитофон «Akai X‑1800SD». Колонки прилагаются, аппарат приличный на восемь дорожек. Всё новое, за центр и «Панасоник» цена та же, за катушечный шестьсот рублей. Отправлю по тому же каналу, что в прошлый раз, через неделю, край десять дней получишь», – обозначил товар Рогозин.

– «Спасибо, Дмитрий Олегович», – поблагодарил я.

– «Есть ещё кое‑что. Мой приятель уходит в рейс на Филиппины, срочно нужны деньги. Он готов отправить две тысячи кассет МК, по цене три рубля за штуку, если деньги отправите сегодня или завтра. Ему в ущерб, конечно, но такова жизнь. Деньги под мою гарантию, я прослежу, чтобы кассеты выслали, получишь вместе с аппаратурой», – удивил меня знакомый из Владивостока.

– «Я беру», – сразу согласился я.

На этой ноте мы попрощались, пожелав друг другу удачи. Я пару минут размышлял, кому звонить в первую очередь. Решил, что позвоню сначала Сашке, обрадую его, заодно деньги запрошу, потом позвоню маме, ей придётся ненадолго отпроситься, чтобы получить груз с запчастями и отправить денежные переводы. Ещё надо набрать Бобыкина, будем сразу разгружать к ним в мастерскую. Что и сделал, в том порядке, в каком задумал. Сашка сказал, что деньги принесёт прямо сейчас. Мама велела забрать сберкнижки и её паспорт, где лежат все документы. Удалось дозвониться до Бобыкина Димки, он сказал, что будет ждать весь день в мастерской. Похоже сегодня у меня будет очень суматошный день. Надо идти в гараж за байком, на нём передвигаться будет быстрее. Дождался Сашку, он отдал две тысячи рублей. Я сказал, что пятьдесят лишние, но Волков отмахнулся, говорит, что мне за скорость. Я спорить не стал, а рванул бегом в гараж, прихватив сберкнижки, мамин паспорт и денег восемь тысяч, именно столько скопилось у меня в столе.

Чтобы получить оформленные документы на контейнеры потратил час. Пока мама занималась оформлением, я пробежался возле стоящих машин, у контейнерной. Достаточно быстро нашёл водителя, который готов подзаработать «левых» денег. Понятно, что водители здесь тусуются по договорённости с сотрудниками контейнерной. Этот же водитель вернёт контейнеры обратно, а заодно поделится деньгами с кем‑то, кто помогает ему быстро погрузить груз. Но это не моё дело. Мама вышла недовольная, хотя уже всё оформлено, а машина встала на загрузку контейнера. Как оказалось, весь наш груз в пятитонном контейнере.

– Знаешь, Миша, мне не нравится, когда я должна срываться с работы неожиданно. Надо заранее предупреждать. Хорошо, что у меня сегодня такой спокойный день, – выразила мама недовольство на мне.

– Исправлюсь мам. Не сердись, зато ты меня очень сильно выручила, – извинился я, прижавшись к маминому плечу головой, она тут же взъерошила мне волосы.

– Пользуешься моей добротой. Ну, что там у тебя ещё? – подобрела мама, сменив гнев на милость.

Я ей рассказал о том, что следует сделать заказ, через тётю Машу. Отдал список аппаратуры. Сообщил о двух тысячах кассет, деньги хотел передать ей, но она не взяла.

– Хватит тех, что на сберкнижках, всё равно оформлять перевод. Кстати, тебе зачем ещё две тысячи кассет, ты же недавно столько же брал? – удивилась мама.

– Там были по шесть рублей, а эти отдадут по три, что дешевле даже себестоимости. Просто человеку срочно нужны средства в рейс, а кассеты видимо не мог долго продать.

– Наличные деньги оставь, пригодятся на закупку строительных материалов. Отца вроде в отпуск отпускают, так что займутся с дедом ремонтом дома, – распорядилась мама, мы с ней разбежались в разные стороны.

Я поехал сопровождать наш груз, а мама села в служебный автомобиль и поехала решать следующий мой вопрос. Купить ей цветов что ли? Проявить сыновью внимательность. Здорово она меня выручает, а я в своей прошлой юности не понимал, насколько мама готова помогать мне и Кате.

В мастерской я ещё не был ни разу, но Бобыкин назвал адрес по телефону и сообщил, что заезжать к гаражам с улицы Короленко. О чём я предупредил водителя грузовика, который вёз контейнер с запчастями. Когда мы подъехали все ребята были здесь. Я увидел у раскрытых ворот три «Хонды», одна Рашида, в две Бобыкина и Калюжного. Калюжный Павел дружок Димона Бобыкина. А ещё мне Димон говорил, что у Калюжного отец в КГБ служит. Скорей всего, Бобыкин и Калюжный в доле. Я поставил свою «Хонду» рядом с остальными. Подошёл к парням и поздоровался, заодно познакомился с двумя мастерами, со смешными кличками, «Блоха» и «Рыба», а по жизни у парней есть имена, Евгений и Георгий. Началась разгрузка контейнера. Я удивился ловкости упаковщиков, как они ловко уложили шесть комплектов мотоциклов. Все узлы и детали под номерами. Чтобы было удобней понять от какого комплекта деталь. Здесь же в коробках мотошлемы, новые, практически в упаковке.

– Здесь шесть тачек, в разобранном виде. Две я заказывал под себя, не для продажи на сторону. Сейчас разгрузят пацаны, я выберу цвет у «Honda CB‑350», таких четыре штуки, одну забираю. Ну и два комплекта «Yamaha XS‑1», один заказывал для «хохла», давно просил, – пояснил я Калюжному и Бобыкину.

Мы стояли чуть в стороне, втроём. Я Бобыкин и Калюжный. Разгрузкой занимались Рашид, Георгий и Евгений. Я обратил внимание, что Рашид в спецовке, как и Евгений с Георгием.

– Получается, что четыре штуки на продажу? – спросил Дмитрий.

– Да. Мне они обошлись по девятьсот пятьдесят, вместе с доставкой до вашего гаража, – сразу обозначил я цену.

– Понял. Миха, мы парням платим по полтиннику за сборку одного мотоцикла. Ты Рашида оплачиваешь из своего кармана, как договаривались, – сразу напомнил нашу договорённость Димон.

Грузовик уехал, а мастера разложили комплекты по номерам. Мне понравился лазурный цвет, я посмотрел на спидометр, что лежал в комплекте, пробег семь тысяч. Недолго японец катался, пока попал в аварию, год выпуска 74‑й. Этот мотоцикл и выбрал. Между делом ребята начали раскрывать коробки с шлемами.

– Ну ни хрена себе, неожиданно, – воскликнул Гоша, доставая из одной коробки два шлема.

Мы сразу повернулись к мастерам. Георгий держал в руках мотошлем, светло‑лазурного цвета, на котором был рисунок «гора Фудзияма и ветки цветущей сакуры». Но что интересно, шлем был с косой, коса черного цвета, закреплена на затылке шлема. Шлем с визором, который имел зеркальное покрытие. Рашид достал из коробки точно такой же, только коса была белого цвета.

– Эти шлема я тоже забираю, как раз сестре подойдёт, – сразу обозначил я.

– Ты байк сестре берёшь? – спросил Калюжный, на что я утвердительно кивнул головой.

– Какой ценник на шлем? – спросил Димон Бобыкин.

– Сто пятьдесят за пару. Я просил, чтобы подобрали парами. В Японии такие интегралы собирают недавно, пару лет, не больше. Говорят, что в следующем году пойдут мотошлема из карбона, – сразу дал я пояснение приятелям.

Ребята достали из всех коробок шлемы, все мотошлемы разукрашены. Молодец Рогозин, угодил, надо будет обязательно его поблагодарить.

– Миха, твоя сестра, которая музыку сочиняет? – спросил Павел, я кивнул и улыбнулся.

– Крутая будет рокерша, чтоб я так жил. Пошли, покажем тебе кое‑что, – позвал меня Димон.

Мы втроём двинулись в закуток гаража. Там сделано место для отдыха мастерам, стоит старый диван, и два кресла, столик. Здесь же чайник и электроплитка. Дмитрий достал с верхней полки коробку. В ней лежали мотоциклетные перчатки.

– Выбирай, – предложил мне сделать выбор Димон.

Перчатки отличались от тех, что продавали в магазинах, явно импортные, я порылся немного, выбрал комбинированные, жёлтый цвет с чёрным.

– Откуда такое богатство? Да, цена какая? – спросил я, примеривая выбранную пару перчаток на руки.

– Из ГДР, через моего отца достаём. Цена для тебя тридцать рублей, как для своего, – ответил Павел.

– Годится, – согласился я, любуясь перчатками на своих руках.

Гоша, Женя и Рашид приступили к работе, когда Димон им мягко намекнул, что пора и делом заняться.

– А у твоей сестры права есть? – спросил Павел.

– Нет только на курсы собирается, сегодня с поговорю с ней. Если сейчас пойдёт, к концу октября удостоверение мотоциклиста получит, – ответил я Павлу.

Павел и Дмитрий одеты в кожаные костюмы, на улице жарковато, но их это не смущает.

– Миха, у нас кожа есть, куртки косухи и джинсы, тоже кожа. Можем твоей сестре подобрать, даже ботинки найдём женские с высокой шнуровкой. Сюда её привези, перчатки пусть выберет по руке, от нас с Павлом подарок, за то, что она такую музыку интересную пишет, нам понравилось, – предложил Дмитрий.

– Сколько за костюм? – спросил я.

– Четыре сотни, есть у нас знакомый возит из Ленинграда, у него там завязки с моряками торгового флота. Себе подбери, приезжай на адрес, там выберешь. Твой приятель Рашид, тоже заказал, на следующей неделе новая партия будет, а для сестры и сейчас подберёшь, том точно для девушек есть, – Димон написал на бумаге адрес, куда надо подъехать.

– Скажешь, что от нас, я позвоню чуваку, сообщу о тебе, – добавил Павел.

Мы посидели в гаражах ещё час, болтали о разном. Дима и Павел интересовались у меня, каково это быть писателем. Я рассказал в общих чертах. Думал будут просить мои книги, но нет, ничего такого не прозвучало.

– Запись на кассеты мы уже начали для вас, кассеты японские. Для начала ребята накрутят сотню, посмотрите, как у вас пойдёт. Там в основном рок, хеви‑метал, хард‑рок, – решил я напомнить Дмитрию о нашей договорённости по поводу музыки.

– Отлично. Качество гарантируешь, надеюсь? – спросил Димон.

– Ещё никто не жаловался. За кассету полтинник, срок неделя. Рашид привезёт сюда к выходным, отсюда заберёте, – добавил я.

– А чего неделю ждать? Деньги есть, рассчитаемся сразу, – заверил Павел.

После разговора мы разъехались, Димон и Павел двинулись куда‑то по своим делам, а я отправился домой. Перед отъездом, попросил Рашида начать сборку с моего байка. По пути решил заехать к Сашке Волкову, наверняка Карпенко у него, занимаются копированием записей. Но прежде решил заехать и что‑то перекусить, вроде котлеты оставались, если Катерина не слопала.

Сестра была дома, явно в хорошем настроении. Я прошёл на кухню, положил себе котлет и пюре, на сковородку, чтобы разогреть обед. Подумал, что микроволновка была бы кстати. Но чего нет, того нет. А изобрести у меня не получится, ибо совсем не знаю устройства. На кухню вошла Катя, помахала перед моим носом какой‑то бумажкой.

– Мне терапевт дала справку, освобождение от поездки в колхоз, – радостно сообщила сестра.

– Жаль. В колхозе из тебя бы сделали советского труженика, заодно познакомилась бы с трактористом. Представляешь, любовь с первого взгляда тракториста и девушки музыканта? Можно даже про такое кино снимать, точно тебе говорю, – засмеялся я.

Катя отвесила мне шутливый подзатыльник, присела рядом за стол, предварительно налив себе сока.

– Кать, сегодня разгрузили мотоциклы, за пару дней парни соберут. Может тебе не ждать до весны с правами, а пойти сейчас учиться на категорию «А»? – завёл я разговор по поводу прав.

– Красивый мотоцикл? – заинтересовалась сестра.

– Очень, цвет лазури. А шлема с косичками, как раз девчачьи, – ответил я.

– Хочу посмотреть, – сразу вскинулась Катя.

– Ты сейчас на репетицию собралась?

– Да, допью сок и пойду одеваться, – ответила сестра.

– Предлагаю заехать в ДОСААФ, узнаем насчёт курсов, а потом я увезу тебя во дворец.

– Тогда я одену джинсы, а то на мотоцикле моя юбка на голову задирается, во время езды.

Я кивнул головой, а сестра убежала одеваться. Пришлось ждать её полчаса. Это хорошее время, можно сказать, что сестрёнка оделась быстро. Хорошо, что один шлем я держу постоянно дома, а не в гараже. Через пятнадцать минут, мы подъехали на улицу Фестивальная. К нашему сожалению, курсы начались в начале августа. Но я решил не отступать. Мы пошли к руководителю курсов. Постучали в дверь кабинета, услышав разрешение, вошли. Руководитель меня узнал.

– Какая нужда тебя занесла к нам, Михаил? – спросил Андрей Петрович.

– Сестрёнку привёл, мечтает стать мотоциклистом, – ответил я, а Петрович посмотрел на Катю.

– Но курсы уже идут, чуток опоздали, – сообщил Андрей Петрович.

– У Кати память хорошая, быстро правила выучит, – заверил я Петровича.

– Я очень постараюсь, обещаю, – заверила Катя, состроив просительное выражение.

Андрей Петрович постучал пальцами по столу, выбивая какой‑то марш. Он посмотрел на Катю, потом на дверь. Надеюсь, я его понял правильно.

– Катюша подожди за дверью, – велел я сестре, она, пожав плечами вышла.

Я всегда вожу, с некоторых пор достаточную сумму в портмоне. Достал оттуда две банкноты по пятьдесят рублей. Петрович довольно крякнул, смахнул деньги в ящик письменного стола.

– Сколько твоей сестре лет? – спросил Петрович.

– Семнадцать, – ответил я, пока ен понимая, к чему клонит Андрей Петрович.

– Её бы записать в группу водителей категории «В», а на категорию «А», она сдаст, просто доплатив за экзамен, да покатается на мотоцикле по площадке, Петрович вновь застучал пальцами по столу какой‑то марш, выразительно глядя на меня.

Я достал ещё два полтинника, положил перед ним, банкноты вновь исчезли в ящике письменного стола.

– Будем считать, что твоя сестра пропустила начало занятий по уважительной причине. За вождение мотоциклом, чуть позже заплати пятьдесят рублей, мне занесёшь. А я распределю для неё вождение так, чтобы она везде успевала.

– Она, кстати, в больнице лежала, – добавил я подробностей.

– Свози её, пусть получит справку от врачей, что она может управлять транспортным средством. На неделе завези плату за курсы, ты знаешь сколько, и справку не забудь. Занятия понедельник, среда пятница, с шести вечера, – объявил Андрей Петрович.

Я поблагодарил его за отзывчивость и покинул кабинет. Выйдя к Кате, сразу озвучил ей план дальнейших действий.

– Завтра, с утра, идешь в поликлинику и проходишь комиссию на получение водительской справки, сфотографируешься в ателье. Занятия с шести вечера, в понедельник, среду и пятницу. В конце сентября сдача экзаменов, придётся тебе постараться выучить правила. Особенно много вождения, будешь учиться управлять автомобилем и мотоциклом, – на мои пожелания Катерина довольно закивала головой.

– Давай заедем, посмотрим, что там за шлем с косами, – попросила сестра.

Мы сели на мой байк и направились к мастерским, на Восточную, где наверняка уже собирают Катин байк.

Приехали в мастерскую ребят. А там парни полным ходом собирают «Хонду СВ 350», мою, в лазурной окраске. Уже закрепили переднюю вилку, стоит двигатель и задние амортизаторы. Шустро работают, глядишь, к вечеру соберут один байк. Катя поздоровалась со всеми, как примерная девочка. Я ей показал шлема, которые с косами.

– Ой, как красиво, – с таким возгласом Катя примерила один шлем, а потом второй.

Покрутилась возле зеркала. Надо же, сразу определила, где у парней висит зеркало.

– Рашид, красиво? Мне идёт, как думаешь? – обратилась сестра к моему приятелю.

– Э‑э‑э…, – только и смог вымолвить Рашид и завис.

Я присел на стул, смотрел и забавлялся, как Абдулин краснеет, а из его горла выскакивает только блеянье, будто он все слова забыл. Хотя, без скромности, скажу, что сеструха у меня действительно красавица. Вон, даже «Блоха» и «Рыба» залипли. Зато Катя в своей стихии. Она сняла шлемы, которые примеряла.

– А можно все посмотреть, мальчики? – сестра состроила такую непорочную невинность, что я чуть не заржал в голос, еле сдержался.

Парни молча показали на коробки. Екатерина посмотрела все мотошлемы. Остановилась на шлеме, где изображён череп по бокам, а передняя часть, как у скелета, нарисованы зубы.

– Фу, какая гадость. Не понимаю я вас, рокеры. То ли дело с косичками, приятно смотреть.

На такое определение парни не нашлись, что сказать, посмотрели на меня, а я, улыбаясь, только пожал плечами. Свои шлема, а теперь они точно её, Катерина решила забрать с собой. Но у меня ещё шлем, в котором она приехала.

– Рашид, завези вечером Катин шлем к нам, – попросил я приятеля, на что он кивнул головой.

Катерина одела шлем с чёрной косой, свой второй шлем, я одел на руку. Таким образом мы двинулись ко Дворцу Молодёжи. Возле дворца, Катя забрала свой шлем.

– Малой, не забудь заехать за мной, буду тебя ждать, – распорядилась сестра и потопала во дворец.

Мне осталось только хмыкнуть. М‑да, порой я думаю, что она чуток избалована, правда я всё равно её люблю.

Август 1975 год. Свердловск. Егорова Екатерина. Эпизоды.

Ночью Катерине снился сон, в виде фильма «Волшебная лампа Алладина», этот фильм Катя смотрела аж два раза, там ещё роль принцессы Будур, играет грузинская актриса Додо Чоговадзе. Вот только вместо принцессы Будур, точнее, вместо грузинской актрисы, была другая девушка, лицо скрыто, только красивые глаза видно. Принцесса и Аладдин убегают из дворца в город Багдад. Но главное не это, а то, что Аладдин с принцессой путешествуют по Багдаду под музыку. Утром Екатерина, сколько смогла, не забыть мелодии, столько проиграла на скрипке, даже ноты написала. На взгляд Кати, получалось неплохо. Но возникал вопрос, откуда такие мелодии в её голове? Девушка решила, что обязательно поговорит, на эту тему, с Ошерович. Музыка и раньше, бывало, звучала в голове Кати. Но это стало усиливаться после летнего нападения на неё и удара по голове. Сходила в районную поликлинику, на приём к терапевту. Справку ей дали, теперь в колхоз ехать не надо, что радовало. Вот не зря брат порой даёт умные советы. Хотя порой брат дразнит Катю, доводя её до кипения. Сегодня вообще утро фантазий. Вернувшись из поликлиники, Катя попробовала понять, какие ещё инструменты звучали в музыке, которая приснилась. Что поняла, записала на нотные листы. Будущей композиции Катя сразу придумала название «Крылья любви арабской принцессы». В обед пришёл брат Мишка, сообщил, что второй мотоцикл получил, скоро заберёт его в свой гараж. Почему‑то брат считает, что второй гараж, который купили недавно, именно его. Катя бы поспорила на эту тему, но, честно говоря, сейчас это делать лень. Однако брат сумел отвлечь её и заинтересовать. Предложил пойти на курсы мотоциклистов, чтобы получить права, тогда мотоцикл будет считаться её собственностью. Кататься на быстроходном байке, Кате понравилось. Но попробовать управлять мотоциклом, брат не даёт. В общем Мишка договорился в ДОСААФ, чтобы Катю приняли на курсы, хотя они начались в начале августа. Теперь она получит права сразу на две категории. Есть ограничения, водить автомобиль она сможет по достижению восемнадцати лет. А мотоциклом управлять сразу. Придётся усиленно учить правила дорожного движения, ну и хорошенько научится управлять машиной и мотоциклом. А ещё, брат заинтересовал какими‑то новыми шлемами с девичьей косой, скорее пробудил сильное любопытство у Кати. Когда она увидела мотоциклетные шлема, то сразу в них влюбилась, тут же решила, что это её вещи. Кате понравились рисунки на шлемах, один она даже забрала с собой на репетицию, чуть‑чуть похвастаться не помешает.

Когда Катя вошла в помещение, которое уже постоянно принадлежало музыкальному коллективу «Время Вперёд», все члены коллектива были на месте.

– Привет, – поздоровалась Катя со всеми разом, ей в разнобой ответили приветствиями.

– Ты опоздала, – зачем‑то отметил Коряков Дима.

– А Софья Яковлевна ещё не пришла? – спросила Катя, игнорируя замечание Корякова.

– Здесь. Вышла к директору дворца, скоро будет. Кстати, она нам уже приготовила задание. Никколо Паганини, соната № 4, соло скрипки, – сообщил Антон Гранин.

Катя взяла нотные листы, что лежали на столе, просмотрела ноты. Эту сонату она знала, учила ещё в музыкальной школе, на последних годах обучения, только тогда она уже играла не только на пианино, а вовсю осваивала скрипку.

– Я смотрю у Кати мотоциклетный шлем, правда странный какой‑то, – воскликнул Дима, он взял шлем и рассматривал его, – Нарисована гора и кусты с цветами.

«Он почему‑то меня раздражает», мелькнула мысль в голове Кати. В это время к Дмитрию подошла Валентина и забрала у него мотошлем.

– Всё‑таки мужчины примитивные создания, не понимают красоту рисунка. Это же Япония, а японцы всегда что‑то хотят сказать рисунком или трёхстишием. Тем более, внизу написано на английском языке, только мелким шрифтом «Сакура цветёт на фоне горы Фудзияма». Ты, Дима, ещё и слепой? – тут же «подколола» Валя Дмитрия.

А Катя подумала, что в коллективе начались какие‑то непонятные трения, инициатором всегда выступает Коряков, в таких трениях. Егоровой вспомнились слова брата, что на её пути будет много гитаристов и прочих музыкантов, не стоит из‑за каждого расстраиваться. Чтобы пикировка не начала превращаться в спор или ссору, Катя постаралась отвлечь ребят.

– Я сочинила новые арабские мелодии, хотите посмотреть и послушать? – весело предложила Катя.

К Кате подошли Антон, Валентина и Толя, а вот Дима не двинулся с места. Ребята стали просматривать ноты.

– Какие инструменты задействованы? – спросила Валя.

– Основная партия скрипка, много барабанов и синтезатор, гитары. Но есть и другие инструменты, но я пока не придумала какие, – пояснила Катя, при этом она улыбалась.

– Ну да, конечно, вездесущая Екатерина Егорова. Как же здесь без скрипки, тем более основная партия? – съязвил Дмитрий.

– Ничего удивительного в этом нет, Катя скрипачка, потому придумывает музыку с участием скрипки, – заступилась Валя.

– Катя то, Катя сё. Везде, как в бочке затычка. А скажи‑ка, Катя, кто распространяет кассеты с записями нашего коллектива? Антон говорит, что слышал такие записи у знакомых, а они их купили. Может это ты, торгуешь кассетами? – взъярился Дмитрий и зло посмотрел на Екатерину.

Когда на Егорову нападали, в ней всегда просыпался боец. С детства отец приучил не давать себя в обиду. Сначала Катя вспыхнула от такого обвинения, но постаралась успокоиться, что удавалось с трудом.

– Ты дурак? Зачем мне это делать, что за глупость? – спросила Егорова, хотя в душе клокотала ярость.

– Ясно зачем, чтобы денег заработать, – зло усмехнулся Дмитрий.

– Денег? Мне никогда родители не отказывают в карманных расходах. Мой брат писатель. Не побоюсь сказать, что известный писатель. Его гонорар, за каждую книгу, составляет по несколько тысяч рублей. На мой день рождения брат подарил мне музыкальную технику, стоимостью в несколько тысяч. Буквально на днях, брат, просто так, дал мне пятьсот рублей, на карманные расходы. Зачем мне, при таком отношении родных, торговать кассетами? Когда я спокойно могу заниматься музыкой, не думая о деньгах, – Катя, прищурив глаза, смотрела на Дмитрия, хотя ей хотелось выцарапать ему глаза.

Антон Гранин и в этот раз промолчал. Катя решительно поставила «галочку» в своём уме. Если парню нравится девушка, он всегда заступится за неё. Так считала Катя, так считали её отец и младший брат. А это были, самые авторитетные люди, в понимании Егоровой. Но ссоре превратиться в скандал было не суждено. В этот момент, открылась дверь и вошла Ошерович.

– Слышу шум, а драки нет. Ну‑ка собрались. Вижу, и Катя подошла, замечательно. Итак, сегодня будем делать аранжировку классической сонаты Паганини, – Ошерович сразу решила перевести настроение коллектива в рабочее русло.

– Да идите вы все со своей музыкой, – резко бросил Дмитрий и направился к двери.

– А ну стоять! Тебя никто не отпускал, нервы будешь маме дома показывать, – командным голосом военного, приказала Ошерович.

Если бы Софье Яковлевне предложили вспомнить, сколько раз её ученики проявляли вспыльчивость и своенравие, она бы даже не смогла посчитать, настолько много было таких случаев, за её достаточно длинную карьеру педагога. Тем более ученики не простые, а творческие личности. Вот и Дмитрий замер возле двери, развернувшись лицом к Ошерович.

– Дмитрий, возможно, ты устал. Даю тебе два дня отдыха, соберись с мыслями, распрощайся со своим плохим настроением, жду на репетицию в субботу к десяти утра. То, что сейчас скажу, относится ко всем. Переступая этот порог, вы оставляете все свои дрязги за порогом, не потерплю ссор в коллективе. Дима, если ты не появишься в субботу, я буду считать, что коллективу нужен новый гитарист, – Ошерович произнесла свои слова, словно полководец отдаёт приказы.

Дмитрий ничего не ответил, он просто вышел из помещения. Софья Яковлевна оглядела оставшихся музыкантов строгим взглядом.

– Для начала у меня объявление. Я была у Брука, он договорился на очередную грампластинку нашего коллектива. Мы должны прогнать несколько композиций, которые уже играем неплохо, ну и что‑то новое. То, что мы играем, я бы назвала классический кроссовер. Именно в этом жанре Брук предлагает выпустить запись на пластинке. Так что прочь все ненужные мысли, мы сейчас стоим на том пути, когда только поднимаемся на музыкальный Олимп, – объявила Ошерович.

– А Катя снова сочинила арабские мелодии, – неожиданно произнесла Валентина.

– Катя, покажи, – потребовала Ошерович.

Екатерина подала нотные листы. Софья Яковлевна некоторое время просматривала ноты.

– Думаю, хорошая музыка получится. Всё, что приходит в твою светлую голову, записывай. Чуть позже, мы обязательно это проработаем. А сейчас занимаемся сонатой Паганини, всё за работу и быстро, – Ошерович даже похлопала в ладоши, как бы подгоняя непослушных цыплят.

Софья Яковлевна была опытным педагогом, а ещё вполне неплохим профессионалом в музыке. Она чётко понимала, что основа коллектива именно Егорова, а всё остальное вокруг Кати только инструменты. Екатерина слышит музыку в своей голове, а такое подвластно не каждому музыканту. Вечером, когда члены коллектива разошлись, Катя и Ошерович остались вдвоём. Софья Яковлевна потребовала рассказать, с чего началась ссора. Как опытный профессионал, Ошерович понимала, что ребята завидуют Екатерине в том, что она способна сочинять музыку.

– И потом, обвинение, что я торгую нашими записями, – пожаловалась Катя.

– О том, что наши записи гуляют по городу, я уже знаю. Есть такое понятие, как пиратские копии, мы не застрахованы от этого. Но есть в этом хороший плюс.

– Какой? – удивилась Катерина.

– Наша музыка начинает нравится людям, а это для музыканта главное.

Их разговор прервал брат Кати, постучался в дверь и вошёл. Ошерович и Егорова посмотрели в его сторону. Катя тяжело вздохнула.

– Пожалуй по копиям нашей музыки, точно сможет рассказать Миша, – тихо произнесла Катя.

Ошерович удивлённо посмотрела на Катю, а потом перевела взгляд на Михаила. Егоров, ничуть не смущаясь, взял стул и сел рядом с Ошерович. Он рассказал, для чего вообще запустил записи в народ.

– Считаешь, что это добавит известности? – удивилась Софья Яковлевна.

– Непременно. Представьте, люди едут несколько дней и слушают вашу музыку. Она им нравится. Без лести, музыка вашего коллектива хороша. Я даже давал послушать рокерам, не поверите, но они оценили. А это такая публика, которая слушает только рок, – спокойно пояснял Михаил.

Как ни странно, но молодая девушка и опытная женщина, поверили ему.

– Любопытный способ добиться известности, мне бы такое даже в голову не пришло, – Софья Яковлевна даже рассмеялась.

После этого разговора они расстались. Егоровы, брат с сестрой, уехали домой. А Ошерович отправилась к директору дворца, чтобы договорится о репетициях в выходные дни.

Глава 10.

Август 1975 год. Свердловск. Егоров Михаил.

Идёт вторая половина августа. Несколько дней подряд шли дожди. Погода тёплая, но дождь портит всё настроение. В прошлые выходные приехали дедушка и бабушка. Вещи привезли на двух грузовиках, руководство колхоза пошли на встречу, выручив с машинами, тем более им надо было что‑то получать на базах в Свердловской области. Я привлёк на разгрузку своих приятелей. Так что разгрузились быстро. Я предложил сходить искупаться, так как погода стояла тёплая, а смыть пот в озере не помешает. Мы прошли через участок к озеру. От забора, нашего участка, до воды примерно пятьдесят метров. Бывший хозяин дома построил мостки, с которых удобно нырять, глубина возле берега позволяет.

– Повезло тебе, Миха, можно теперь сюда приезжать и купаться, – заметил Рашид, когда мы уселись на мостках.

– Шашлыки жарить, да и вообще отдыхать здесь можно, – заметил Сашка Волков.

– Вы сейчас куда двигаете? – решил я спросить приятелей.

– Ко мне в деревню поедем, в Нагорное, скорей всего с ночёвкой. Там Рашида тётя Тамара ждет, все глаза проглядела, – съязвил Юра и заржал над Рашидом.

– «Хохол», ты когда‑нибудь напросишь на свою шею, – пригрозил Рашид.

– Миха, как называют любовницу старше тебя, по‑научному? – спросил Юра.

– По‑научному не знаю, а вот сленговое выражение есть – это «милфа», – ответил я.

– А что значит? – спросил Саня, а Рашид и Юра внимательно уставились на меня.

– Происходит от английского слова, но я в английском не силён. Знаю, что в переводе звучит, как мамочка, с которой я бы хотел близости. Обычно выражение используют по отношению к женщинам, часто с детьми, но обязательно сексуально привлекательным, ну то есть к красоткам, только постарше, – постарался я дать нормальное объяснение.

В этом времени такого определения, как «милфа» пока не существует. Появится лет через двадцать, когда в нашу страну попадёт фильм «Американский пирог». Парни согласно покивали головами, кроме Рашида. Абдулин невозмутим, никак не выражает своего настроения. Но определение женщин постарше пацанам понравилось, особенно Карпенко. Через час парни уехали, а я пошёл помогать деду и отцу по хозяйству. Мама с бабушкой уехали домой на автобусе, предварительно приготовив обед и ужин для мужиков. Бабушка пока живёт в нашей квартире, а вот дед отказался наотрез. Там, в Санаторном, наняли бригаду строителей, которые делают капитальный ремонт домика. Дед заявил, что в таком случае догляд обязателен. Мотоцикл «Днепр», вместе с прицепом, перегнали в Санаторный. Дед его уже зарегистрировал на себя. По довольному выражению лица деда, было видно, что мотоцикл ему здорово понравился. Катя отсутствовала. Так и знал, что у неё будет отмазка. Сестра выступала с коллективом «Время вперёд» на дне города, на уличной сцене. Мама с бабушкой ходили на просмотр, остались довольны. Отцу дали отпуск с шестнадцатого августа, так что он сразу укатил в Санаторный. Меня тоже припахали, принеси, подай, уйди в сторонку, не мешай. Бабушка взяла на себя домашние хлопоты, а мама по вечерам ездит в Санаторный, чтобы проследить за питанием отца и деда. Что интересно, нещадно эксплуатирует служебную машину. Не каждый день, но раз в два дня навещает наших старших мужчин. Катя окунулась в музыку с головой. Каждый день гоняет на репетиции. Я ей посоветовал не трястись в трамвае, а ездить на такси, хотя бы в те дни, когда идёт дождь. Сестра быстро сообразила, что такси следует вызывать, представившись сотрудником Горкома. Машину подают быстро, без всяких задержек. Екатерина сама сочинила три композиции на арабские мотивы, но отрабатывают они аранжировку классической музыки. Мне удалось выпросить очередную кассету записей коллектива «Время вперёд». Танцевальный коллектив «Импульс», по‑прежнему на каникулах. Катя говорит, что заниматься они начнут с сентября. Сейчас коллектив «Время вперёд» готовит сборник композиций для новой пластинки, которую обещают выпустить на фирме «Мелодия». Вторая часть моей книги «Воин в темноте» готова. Я увёз рукописи в Средне‑Уральское издательство и в Челябинск, в Южно‑уральское издательство. Обещают, что книга выйдет в сентябре. Мама сейчас наличные не возит, получает мои гонорары переводом, через сберкассу. На днях планирую поездку в Москву. Троица моих приятелей активно делает записи на МК. В неделю продают двести кассет, что приносит лично мне четыре тысячи рублей. Пятьсот отдаю Екатерине, на карманные расходы. Ну надо же поддерживать финансовую независимость сестры. Ах да, Катюша дисциплинированно посещает курсы в ДОСААФ. Кроме вождения в ДОСААФ, она договорилась с Рашидом, он даёт ей порулить своей «Хондой». Вот же хитрая лиса, я‑то ей отказал.

Встретиться с Нелли Григорьевной не получается. По срокам она уже должна выйти на работу. На мои звонки, по домашнему телефону Пельш, никто не отвечает. Я пару раз, на пробежке, сбегал до стадиона, но Нелли там не обнаружил. Возможно, сменила маршрут. Я допускаю вероятность, что она не хочет возобновлять со мной встречи. Остаётся поймать её только в школе. Честно сказать, я по ней скучаю. А может просто юношеский темперамент плещет через край. Но поговорить придётся, так сказать, поставить точки над «и». Если нет, то на нет и суда нет. Буду искать другую женщину, ибо здоровье приносит, чуть не каждую ночь, эротические сны. Получил письмо от Эрики Краузе, как раз перед выходными, когда приехали дедушка с бабушкой. Но всё руки не доходили распечатать и почитать. Пришла бандероль цилиндрической формы. А чего так долго шла бандероль? А, понятно, она же не отправляла авиапочтой, определил я, когда посмотрел дату отправки бандероли. Когда распечатал обнаружил там письмо, фотографию Эрики и картину, тоже нарисованную Эрикой. Но по порядку. Картина, а точнее копия, выполнена Эрикой, с картины известного немецкого художника 19‑го века Каспара Давида Фридриха, сама картина называется «Странник над морем тумана». Изображён мужик в горах, на скале, смотрит на туман, который окутал горы. Я, конечно, не искусствовед, но нарисовано вполне прилично. Навивает на разные размышления. Эрика подписала на копии, что работа выполнена ею. Сижу рассматриваю фото фройляйн, симпатичная блондинка, улыбается, ямочки на щеках. В письме она написала, что дарит копию мне. Также указала свой рост и вес. При росте в 168 сантиметров, она весит 48 килограмм. Значит худенькая, хотя по лицу не скажешь. Правда, мне не понятно, зачем она отразила свои данные роста и веса? Но это её дело. Пишет, что занимается бегом и физкультурой. Далее прочие девчачьи радости, которые перечислять не стоит. Я сел писать ответное письмо, решил, что отправлю ей первую часть «Воин в темноте». А что? Вполне приличный подарок, тем более от автора, с дарственной надписью. Уже собираясь успокоиться, вдруг вспомнил про пластинку сестры. А почему бы нет? Двинулся в комнату Кати, она уже вернулась с репетиции.

– Катюша, у тебя есть авторские пластинки на ваши композиции? – задал я вопрос, как только перешагнул Катину комнату.

– Ещё три осталось, не все раздарила. А что, тебе зачем? – сразу прищурила глаза Катя.

– Отправлю в ГДР. Я же переписываюсь с немкой, вот и сделаю ей подарок, похвастаюсь музыкой моей сестры. Будешь ты знаменита на Западе, цени мою предприимчивость.

– Больно надо. Нашёл чем удивить. Так и скажи, что кадришь девочку, за мой счёт.

– В тебе сейчас говорит комсомолка, патриот Советского Союза. А ты посмотри со стороны музыканта. Пусть проклятые капиталисты на Западе, знают, что советские музыканты лучшие, я так считаю, – пафосно произнёс я, сестра даже хихикнула, но пластинку мне отдала.

Я сделал в письме приписку, написал, что моя сестра композитор и пишет вот такую музыку. Слушай фройляйн и наслаждайся. На конверте пластинки, также сделал дарственную надпись. Бандероль отправил в ГДР, на следующий день с утра, через нашу знакомую.

В Москву решил лететь двадцатого августа. Из расчёта, чтобы вернуться домой к выходным. В субботу трудовая повинность в Санаторном, так определил отец. Маме лететь не недо, воспользуются прошлым договором, а гонорар отправят переводом. Мне сдать рукопись, подождать результата корректировки и определиться с рисунками для книги. Позвонил Лисину Сергею. Сразу попал на него, поздоровались.

– «Серёга, я двадцатого прилетаю в Москву, есть дела в издательстве. Ты приготовил то, что я просил?» – сразу перешёл я к делу.

– «Приготовил. Скажу больше, у меня есть, чем тебя удивить. Будешь в Москве, звони, не стесняйся», – сразу ответил Сергей.

Встал вопрос, где мне ночевать две ночи. В гостиницу меня не пустят, нет паспорта. В прошлый раз мы заселялись по маминому паспорту. Выручил дед, когда узнал о моих затруднениях.

– Звони Кочеткову, он точно не откажет. Зачем тратить деньги на какую‑то гостиницу, будь разумней, от меня передашь привет, – уверенно заявил дед.

Телефон Кочетковых имелся, так что я позвонил им. Надо сказать, что дед оказался прав, Кочетковы обрадовались. Ну и хорошо, а то мне ещё предстоит посетить архив, куда есть допуск. Надо подсобрать материалы для третьей книги «Солдатская правда». На всякий случай, билеты в обратную сторону брать не стал, мало ли получится задержаться. А если возникнут проблемы с покупкой билетов домой, Цуканов выручит, наверняка всегда имеется бронь.

Так как я летел утренним рейсом, то в столицу прибыл до обеда. В самолёте кормили, я хоть и не чувствовал полной сытости, но всё же терпимо. Взял такси и назвал адрес издательства «Детская Литература». Редактор Нагорная была на месте. Так как договаривались по телефону заранее, она приняла меня достаточно быстро.

– Миша, я тороплюсь, потому давай сразу к делу. За два дня корректоры просмотрят твою фантастику, заскочи к художникам, возможно подойдут прошлые рисунки, а может они тебе ещё что‑то предложат. Цена за авторский лист будет та же, пока ничего не меняем.

– Хорошо, Татьяна Игоревна, всё сделаю, как скажите. Я два дня трудиться буду в архивах, по третьей части «Солдатской правды».

– Когда планируешь выдать следующую «Солдатскую правду»?

– Думаю, в сентябре закончу.

– Неплохо, на октябрь в планы поставим. Сейчас у нас работы много. Сегодня на совещании Пискунов говорил, что все издательства получат заказ. Печатать будем книгу Леонида Ильича Брежнева, там тиражи просто сумасшедшие, – пожаловалась Нагорная.

Я задерживать Нагорную, своим присутствием, не стал. Свернули разговор попрощался и вышел. Но перед уходом попросил, чтобы они подготовили документы для Союза писателей. Нагорная пометила себе памятку, на перекидном календаре, махнув рукой попрощалась.

После редакции я прогулялся по Москве, нашёл столовую и плотно пообедал. Следовало заскочить к Кочетковым, чтобы определиться с ночёвками. Позвонил из ближайшей будки таксофона. Клавдия Захаровна дома.

– Проходи, Мишенька, располагайся. Молодец, что решил у нас остановиться. Голоден, наверное, сейчас я что‑то соображу, – захлопотала Кочеткова, как только я переступил порог их квартиры.

– Не беспокойтесь, Клавдия Захаровна, я плотно поел в столовой. Вот, вещи у вас оставлю и дальше побегу по делам. В Москве дня на два‑три задержусь, надо всё успеть.

– Ты по столовкам не мотайся, ужин приготовлю, блины заведу и напеку к вечеру. Во сколько вернёшься?

– Часам к семи, может восьми, – ответил я.

– К этому времени Андрей вернётся, вот уж будет рад твоему приезду, – продолжала суетиться Кочеткова.

Хорошая женщина, очень гостеприимная, я ещё в прошлый приезд это подметил. С домашнего телефона Кочетковых позвонил Лисину. Он дома, сказал, что будет ждать меня. В Москве я ориентируюсь не особо, потому решил взять такси и спокойно доехать до адреса Сергея Лисина. Встретил меня Сергей, он посторонился, чтобы я прошёл в квартиру, закрыл дверь и кивнул на тапки в прихожей.

– Одевай любые и проходи, я временно дома один. Отец в командировке, а мама отдыхает в Крыму, – произнёс Сергей и прошёл в свою комнату.

Я снял кроссовки, одел тапочки и двинулся за Сергеем. Когда вошёл в его комнату, он стоял возле шкафа, где на полках ровными рядами выстроились пластинки. С прошлого моего посещения количество пластинок не убавилось. Сергей взял один конверт с «винилом» в руки, посмотрел на меня.

– Никогда не угадаешь, что я держу в руках, – произнёс Сергей, при этом он широко улыбнулся.

Я подошёл ближе, в руках у меня был бумажный пакет, в который завёрнута моя книга, а кассета МК лежала в кармане.

– Как, собственно, и ты не угадаешь, что я привёз, – попробовал парировать я.

– Ну это не сложно. Я просил тебя привезти твою книгу, что‑то из фантастики и записи сочинений твоей сестры, – ухмыльнулся Лисин.

– Один ноль в твою пользу, я гадать не стану, говори уже, не тяни, – наша беседа началась с дружеской пикировки, что навевало на то, что мы всё же подружимся.

– Ты слышал, что гитарист Ричи Блэкмор ушёл из группы «Deep Purple»?

– До твоего уровня меломана, я не дотягиваю, так что с удовольствие послушаю продолжение.

– Блэкмор создал новую группу с музыкантами из «Elf». Теперь новая группа называется «Rainbow», что переводится, как «Радуга». В июле они записали свой первый альбом «Ritchie Blackmore *s Rainbow». И вот я держу в своих руках пластинку этого альбома. Мне достали три штуки. Мамина подруга была за границей, знает, что я увлекаюсь роком и привезла, – Сергей сообщил мне это с таким видом, будто исполнилась его давняя мечта.

Не увидев моей восторженной реакции, Сергей даже удивился.

– Вижу ты не понимаешь. О новой группе уже кричат на всех перекрёстках Британии и США.

– Я тебе говорил, что музыкант моя сестра, а я просто рядом стою, – засмеялся я.

– Чтобы ты понимал, такой пластинки нет в нашей стране ни у кого. Да что там, она даже в Америке дефицит. Мне пришлось заплатить сто двадцать рублей, столько же с тебя. Хоть и жалко расставаться с таким сокровищем, но у меня ещё два экземпляра.

Видя, что я вяло реагирую на восторженные восклицания, Сергей махнул на меня рукой, выложил шесть конвертов с пластинками.

– То, что ты просил. Джузеппе Верди, оперы «Риголетто», «Травиата» и «Аида». Джакомо Пуччини, оперы «Богема», «Тоска» и «Мадам Баттерфляй». Поверь достались нелегко. Хорошо, что у меня одна знакомая увлекается операми, через неё достали эти «пласты». Подарок твоей сестре.

– Ну вот и обменялись подарками, от нашего стола вашему, – произнёс я, разворачивая первую серию «Воин в темноте» и подавая кассету с первыми Катиными композициями.

Сергей убрал книгу на полку, заявив, что потом обязательно почитает, а кассету положил рядом с музыкальным центром.

– Чем ещё порадуешь? – спросил я, намекая, что мне нужен «винил».

Сергей хмыкнул и начал выкладывать конверты с «винилом». Кантри‑рок, автор‑исполнитель Линда Мария Ронстадт, альбом 75‑го года «Prisoner in Disquise» и альбом 75‑го «Hasten Down the Wind». Элтон Джон, альбом 73‑года «Goodbye Yellow Brick Road», альбом 74‑го года «Caribou» и альбом 75‑го года «Captain Fantastic and the Brown Dirt Cowboy». Брюс Спрингстин, альбом 75‑го года «Born to Run». Группа «Queen», альбом 74‑й год «Sheer Heart Attack» и альбом 75‑й год «A Night at the Opera».

– Линду Ронстадт в Штатах признают, как королеву кантри‑рока. Кто такой Элтон Джон, надеюсь тебе пояснять не надо, – Сергей посмотрел на меня.

– Нет не надо, – коротко ответил я.

– Двигаем дальше. Брюс Спрингстин – это новый рок‑н‑ролл. «Квины» обычно играют в жанрах хард‑рок, поп‑рок и глэм‑рок. Это всё, чем могу тебя порадовать. «Пласты» по семь червонцев, как для своего приятеля, – улыбнулся Сергей.

Получилось восемь пластинок, да шесть оперных концертов, которые мне достались, как подарок. А я с собой брал две тысячи рублей. Стоит взять «винила» для Карпенко, ведь он просил. Сказал об этом Сергею.

– Сейчас позвоню знакомым, принесут, но за ценник я не отвечаю, сам договаривайся. Товар не мой, так что включай харизму, – предложил Сергей, а я согласился.

Пришлось подождать почти час. Пришёл парень, принёс десяток пластинок, такие у меня уже есть, но я взял по восемьдесят рублей. Расстались с Сергеем в самом хорошем настроении.

Вечером, у Кочетковых, случились посиделки с ветеранами. Пришли трое фронтовиков. Засиделись до полуночи. Диктофона с собой не было, так что я вооружился карандашом и блокнотом. Фронтовики рассказывали о трудной доле пехотинца на войне. Ну и без смешных случаев не обошлось, которые я обязательно вставлю в свою следующую книгу. Следующие два дня торчал в архиве, а по вечерам в квартире Кочетковых вновь собирались ветераны. Для книги я материала набрал достаточно, что‑то сам додумаю. Прикинул, что книгу закончу в начале сентября. На третий день, я съездил в издательство. Утвердил корректировку и рисунки для книги «Воин в темноте 2». Попрощался с Кочетковыми, а вечерним рейсом вылетел в Свердловск. Нагорная документы, в региональный отдел Союза писателей нашего города, отправлять не стала. Сказала, что будет быстрее, если я сам завезу, когда вернусь домой. Дома застал бабушку, маму и Екатерину. Отец и дед в Санаторном. Сразу отдал оперные пластинки Кате, чем вызвал необычайный восторг сестры. В прошлой жизни даже не подозревал, что Катерина такая ценительница итальянской оперы.

– Малой, я тебя люблю. А там, что у тебя, что за пластинки? – сразу узрела сестра другие «пласты», но конверты с оперными исполнениями уже прижимала к груди.

– Там «винил» для записей, но со временем станут твоими, – ответил я.

– Дай послушать, не будь жлобом, – сразу пристала сестра.

Пришлось дать, а то ведь не отстанет, так и будет ходить за мной и строить жалобные рожицы. Меня кормили бабушка и мама, поздний ужин на кухне. Я правда перекусил в самолёте, но отказываться не стал. Мама и бабушка присели за стол, наблюдают за моим аппетитом.

– Как слетал в Москву, сынуля? – заинтересованно спросила мама.

– Нормально слетал. В сентябре книга выйдет к читателям. Тебе перечислят мой гонорар полностью, на следующей неделе, счёт в сберкассе есть. Материал подсобрал, для следующей серии о войне, – делился я тем, чем занимался в Москве.

– Тебе звонил какой‑то Рашид, сказал, что твой мотоцикл готов. Сломалась японская техника, вроде новая? – удивилась бабушка, думая, что мой мотоцикл сломался.

– Да нет, бабушка. Это второй мотоцикл, для Кати. Наверняка ведь тебе уже похвасталась, не может быть, чтобы не рассказала, – засмеялся я.

– Говорила уже, обещала даже показать, – вздохнула бабушка.

– Миша, когда собираешься в новую школу? – спросила мама.

– Позже, мам, совсем не хочется, чтобы на отработку поставили, у меня и без этого забот хватает. Надо вот в редакцию газет заскочить, какую‑то тему взять, да статью написать. Ну и с книгой работать надо, так что нет у меня времени на трудовую повинность в школе, – ответил я.

После ужина, проходя мимо Катиной комнаты, заглянул к ней. Сестра сидит с наушниками, слушает оперу. Так что ей точно не до меня. Спать пока не хочется. Потому я сел за машинку, стараясь вникнуть в сюжет военной книги. Пошло неплохо, просидел до часу ночи, только потом пошёл спать.

Интерлюдия 7. ГДР, Берлин. Эрика Краузе.

Эрика вернулась из школы, где они проводили уборку классов перед началом учебного года. Члены FDJ1 должны показывать пример младшим школьникам, а Эрика вступила в молодёжную организацию в зимой, как только ей исполнилось четырнадцать лет. Урсуле, Эрике и Катрин поручили мыть окна, а мальчишки подносили воду. Освободились подруги только после обеда. На выходе из школы их остановил Хорст Шнитке.

– Эрика, ты обещала дать почитать сказку, – напомнил Хорст.

– Девочки, пошли ко мне. Фрау Марта, что работает в булочной, утром заносила пироги и французские круассаны. Дома есть кофе и сливки, всех угощаю, – предложила Эрика.

Подруги не отказались, все четверо направились на улицу Рунгештрассе. Шумной гурьбой ввалились в квартиру Краузе. Мама Эрики оказалась дома, она вышла на шум из своей комнаты.

– Эрика, тебе снова пришла бандероль из Советского Союза, – сообщила фрау Краузе и вернулась в свою комнату.

В комнате Эрики все расселись и уставились на владелицу бандероли.

– Эрика, не тяни, распечатывай, посмотрим, что в этот раз тебе послал твой русский парень, очень интересно, – с нетерпением произнесла Урсула.

– Вовсе он не мой парень, а просто друг, – возразила Эрика, разрывая упаковку бандероли.

– Ух ты, виниловая пластинка. Что тут написано, жаль, что я учу английский? Хорст, поможешь? – первой конверт с пластинкой подхватила Катрин, так как сама Эрика рассматривала книгу.

– «Музыка без слов», авторы Ошерович и Егорова, – перевёл Хорст.

– Музыку надо слушать. Эрика не возражаешь, если я поставлю пластинку? – спросила Урсула и на правилась к радиоле, получив согласие подруги.

Эрика быстро осмотрела книгу, передала её Хорсту, а сама взялась читать письмо. Из радиолы зазвучала музыка. Некоторое время девушки, и юноша слушали музыку.

– А ничего такая, динамичная, под неё будет хорошо танцевать, – оценила Урсула, встала с дивана и начала двигаться в современном танце немецкой молодёжи.

– Эрика, чего интересного пишет твой русский друг? – спросила Катрин.

– Пишет, что музыку пишет его сестра, которая в этом году поступила в консерваторию. Ещё описывает о чём книга. История германского юноши, действие сюжета в Средние века. Считает, что книга должна мне понравится. А ещё благодарит за картину, которую я ему выслала, – коротко сообщила Эрика, но без подробностей.

– Эрика, дашь почитать книгу, когда сама прочитаешь? – спросил Хорст.

Эрика пообещала, что обязательно даст. Друзья попили кофе с выпечкой, да разошлись по домам. А Эрика в этот вечер взялась читать книгу, сюжет так захватил её, что спать она легла в третьем часу ночи.

Август 1975 год. Свердловск. Праздник «День города». Эпизоды.

В субботний день, 16 августа, заведующий кафедрой композиций, в Свердловской консерватории, Гуревич Леонид Иосифович, задержался на кафедре до пяти вечера. Когда, освободившись, он покидал здание консерватории, то на входе встретил заведующую кафедрой сольного пения, профессора Вольтер Наталию Александровну. Гуревич поздоровался, так как сегодня они ещё не виделись.

– Вижу, Наталия Александровна, вы сегодня задержались, не смотря на выходной день? – тут же спросил Гуревич, как только обменялись взаимными приветствиями.

– Да и вы, Леонид Иосифович, по субботам не сидите дома, – парировала Вольтер.

– Не желаете прогуляться до исторического сквера, на плотине сегодня концерт, в честь дня города, – предложил Гуревич.

Вольтер не отказалась, они прошли по улице Ленина до плотины городского пруда. Спустились по лестницам в исторический сквер. Здесь стояла сцена. Весь день выступали различные коллективы, как танцевальные, так и музыкальные. Народу было много, в том числе желающих лицезреть выступление самодеятельных коллективов. Ведущий объявил выступление музыкального коллектива «Время вперёд».

– Давайте подойдём ближе, Леонид Иосифович, весной я видела выступления этого коллектива, на празднике Победы, мне понравилось, – предложила Вольтер.

– Я хорошо знаю этот коллектив, лично знаком с руководителем Ошерович. Не так давно, мы на комиссии рассматривали возможность поступления, вне конкурса, в консерваторию Егоровой, она играет в этом коллективе. С удовольствием посмотрю и послушаю, что они приготовили, – легко согласился Гуревич.

Пока они протолкались ближе к сцене, первая композиция закончилась. Музыканты начали играть вторую композицию, в этот раз скрипка выполняла соло в композиции.

– Никколо Паганини, если не ошибаюсь, соната № 4, – определила Вольтер.

– Так и есть, аранжировка выполнена с применением электронных инструментов, – добавил Гуревич.

Вольтер и Гуревич внимательно слушали музыку, наблюдая за Егоровой, которая не только играла на скрипке, но и танцевала.

– Неплохая техника игры на скрипке, ну и пластика движений мне нравится, – заметила Вольтер.

– Я давно знаю руководителя коллектива, Ошерович Софью Яковлевну. До того, как мы рассматривали кандидатуру Егоровой на комиссии, Ошерович говорила, что Егорова очень любит оперу, особенно итальянскую, – сообщил Гуревич.

Вольтер довольно улыбнулась, ведь она была не только заведующая кафедрой, но и оперная певица.

– На весеннем концерте я слышала, как поёт эта девочка. А ещё мне о ней рассказывала Мальцева Алевтина Петровна. Жаль, что она подала документы на факультет композиций, а не на наш. Из неё могла бы получиться неплохая певица, даже не сомневаюсь, – произнесла Вольтер.

– Сдаётся мне, что со временем она станет композитором‑исполнителем. Уже сейчас пишет неплохую музыку, мне понравилась её недавняя работа, которую девочка назвала «Розы любви и печали», – заметил Гуревич.

Вольтер и Гуревич дослушали концерт, а потом Леонид Иосифович проводил Наталию Александровну на трамвай, оба не пожалели, что послушали выступления музыкантов. Музыка понравилась, как понравилось то, что зрители с удовольствием смотрели уличный концерт.

Август 1975 год. Свердловск. Пельш Нелли Григорьевна. Эпизоды.

Будучи в Крыму, Нелли познакомилась с мужчиной из Свердловска. Роман Прохоров приехал отдыхать на своей машине «москвич», снял комнату, по соседству с домиком, где отдыхала, вся семья Пельш. Прохоров, приметив Нелли, сразу стал оказывать активные знаки внимания, по отношению к молодой женщине. Чему порадовалась мама Нелли.

– Доченька, Роман вполне приличный мужчина. Я про него уже всё узнала. Работает инженером на заводе УЭМЗ2, разведён, своих детей нет. Интеллигентный и приятный мужчина. Присмотрись к нему, Нелли. Ты же не собираешься всю жизнь куковать одна? А Марта может у нас пока пожить, чтобы вы настроили отношения, – уговаривала мама свою дочь.

Роман Прохоров действительно оказался очень внимательным мужчиной. Часто приглашал на прогулки Нелли и её дочь Марту. В последних числах июля Роман предложил съездить в район Евпатории, на озеро, где есть лечебные грязи. Никто из семьи Пельш не отказались. В результате провели десять дней, принимая грязевые ванны. Роман ухаживал за Нелли очень вежливо, не позволял себе ничего лишнего. Нелли даже начала думать, что стоит попробовать построить отношения. На какое‑то время она даже перестала думать о своём бывшем ученике Мише Егорове. Однако, те минуты страсти, что она испытывала с юношей, не забывались.

Вернувшись домой из отпуска, Нелли решила пожить в квартире с родителями. Почему она так поступила? Ответ имелся. Она боялась, что позвонит Миша Егоров. Тогда она не сможет сдержаться и вновь бросится в пучину страсти и желания близости. Как умный человек, Нелли понимала, что связь с юношей ничем хорошим не закончится. Как только узнают об отношениях с Егоровым, будут неприятности на работе, да и вообще, современное общество не одобрит, близкой связи ученика и учительницы. Нелли заметила за собой, что она не хочет видеть Егорова, но в то же время желает его. Спасибо Роману. По возвращению в Свердловск Прохоров стал приглашать её в кино, в театр, даже просто погулять в одном из парков города. Таким образом она отвлекалась от Егорова. Близости, между ней и Прохоровым, пока не произошло. Хотя мама Нелли твердила, что близость позволит ей понять, нужен ей этот мужчина или нет. Однако Роман не форсировал события, зато много рассказал о себе. Был женат, но детей не завели, жена была против того, чтобы сразу рожать детей. Несколько лет назад жена Романа поехала отдыхать, по путёвке, в Прибалтику. Там познакомилась с мужчиной, который оказался местным жителем. Вернувшись, жена Романа сообщила, что их брак ошибка, собрала вещи и уехала в Прибалтику. Окунувшись с головой в работу, в то же время избегая встреч с Егоровым, Нелли начала успокаиваться. Даже думала о том, как только Роман предложит близость, она сразу согласится.

Август 1975 год. Свердловск. Егоров Михаил.

После своего возвращения из Москвы, я встретился с Карпенко и Волковым. Отдал Юрику «винил», что привёз для него. Также дал на запись новые пластинки, чтобы они сделали первые копии.

– Парни, пластинка группы «Rainbow» не просто редкая, она даже в США и Британии не так часто встречается. А про Советский Союз я лучше помолчу. Потому кассету с записями этих музыкантов не торопитесь распространять. Думаю, что ценник тоже стоит поднять, по пять рублей каждому, то есть на двадцать рублей, – давал наставления я Юрию и Сане.

Продажа кассет шла успешно. За неделю продавали две сотни кассет, что приносило парням по две тысячи рублей. Хотя я предполагал, что произойдёт спад продаж, как только закончится летний сезон отпусков. Бобыкину сделали сто кассет, рассчитались они сразу. Но пока больше не запрашивали.

– Слушай, Миха, там мою «Ямаху» до сих пор не собрали. Я говорил с Рашидом, но он ответил, что не ему решать, какой мотоцикл в первую очередь собирать. Может ты поговоришь с «Демоном» и «Птахой», ведь они там всем заправляют? – обратился Юра ко мне.

Я не сразу понял, кто такой «Птаха», но Юрик пояснил, что это друг «Демона», который ездит тоже на «Хонде». Видимо Юра не знает фамилию Калюжного.

– Ты свою «Яву» продал? – спросил я у Карпенко.

– Нет ещё. Что‑то покупатель тянет, просит подождать. Я деньги тебе могут отдать, хоть завтра, я же скопил кое‑что, – ответил Юрий на мой вопрос.

– Деньги за «Ямаху» вези, чем быстрей, тем лучше. К байкам по два шлема прилагаются, цена сто пятьдесят за пару. Съезди к ребятам в мастерскую выбери себе, с каким рисунком заберёшь. Если откажешься, то скажи сразу. Я поговорю с Димоном и Павлом, чтобы начали собирать твой байк. Есть предложение. Насколько я знаю, среди рокеров есть желающие купить «Яву». За сколько ты свою продать хочешь?

– Планировал за девятьсот отдать, а что? – спросил Юра у меня.

– Предложу забрать твою тачку Димону и Павлу, но тебе нужен байк, так что они дадут команду мастерам на сборку. Давай сделаем так. Я завтра с Катей поеду забирать тот, что мне уже собрали. Ты подъезжай в мастерские, я позвоню Димону, он тоже подскочит. Там обо всём и договоримся, помогу тебе ускорить продажу и сборку, – предложил я.

– Миха, ты «Хонду СВ 350» для сестры взял? – спросил Сашка.

– Точно. Она сейчас на курсы ходит, в конце сентября будет экзамены сдавать, – ответил я.

Поговорили о том, как парни легализуют свои заработки на кассетах, перед своими родителями.

– Я своим сказал, что работаю в мастерских по ремонту мотоциклов. Хотя меня особо не спрашивают. Правда гараж купить хотят. Миха, ты говорил, что у вас в кооперативе гаражи путёвые, можно там приобрести? – спросил Карпенко.

– Давай сделаем так, я развешу объявление в гаражах, дам свой телефон. Заодно отцу скажу, он многих мужиков знает, может найдётся желающий, – предложил я Юрию, на что он согласно закивал головой.

– А я не стал своим врать. Сказал, что зарабатываю на записях кассет, – объяснил Сашка о своём заработке.

В этом я его поддерживаю, уверен, что говорить правду всегда легко и приятно. Но свою мораль навязывать никому не буду.

Вечером созвонился с Бобыкиным, он пообещал, что они подъедут часов в десять в мастерские. Я предложил Кате съездить и забрать её мотоцикл.

– Ты сегодня на репетицию пойдёшь? – спросил я у сестры.

– К двум часам. Ошерович уехала на курорт, какой‑то дом отдыха у нас в области. Меня оставила старшей. Софья Яковлевна и так, почти весь отпуск с нами провозилась. Сейчас отдохнёт пару недель, перед новым учебным годом. Кстати, Димка Коряков больше не задирается.

– Завтра разбужу тебя, туда поедем на такси, заберём байк и отгоним в гараж. Плохо, что отец в отпуске. Надо документы делать и регистрировать на маму или на отца.

– А почему сразу не на меня? – удивилась Катя.

А ведь точно, сестре уже полные семнадцать лет. А регистрировать мотоцикл на себя, можно с шестнадцати лет, при наличии паспорта гражданина. Катя получила паспорт в прошлом году, когда ей исполнилось шестнадцать лет. Спорить с сестрой не стал, решил, что нужно узнать, как это происходит, тогда и решать.

На следующий день, я разбудил Катерину в восемь утра, а то она будет долго копошиться, пока одевается. К десяти утра мы подъехали на такси к мастерским. Минут пять назад, приехал Карпенко Юра. Ребята, что трудятся механиками уже здесь с восьми утра. Одновременно с нами подъехали на своих байках Калюжный и Бобыкин. Катя тут же побежала осматривать свою «Хонду», при этом она старалась придумать какое‑то имя своему мотоциклу. Я со всеми обменялся рукопожатиями.

– Привёз сестру забирать мотоцикл? – спросил у меня Калюжный Павел.

– Пора в гараж перегнать, ну и Кате всё не терпелось посмотреть, – ответил я.

– По поводу перчаток не забудь, от нас с Пашкой подарок твоей сестре, – напомнил Димон.

– О чём хотел поговорить? – спросил Калюжный.

Я объяснил парням о ситуации с Юриным мотоциклом. Карпенко пока не был близко знаком с парнями, потому стоял в стороне. Бобыкин некоторое время размышлял. Потом подозвал Юрика, тот сразу подошёл ближе.

– Предложение к тебе. Продаёшь тачку нашему человеку, а парни за пару‑тройку дней соберут твою «Ямаху». За сколько хочешь отдать, по деньгам? – задлал вопрос Димон моему дворовому приятелю.

– За девятьсот хотел, – несмело ответил Карпенко.

– Годится. Давай так, через два дня приезжай за «Ямахой». «Яву» сразу оставляй здесь. В этот же день деньги получишь. Кстати, ты в курсе, что налог надо заплатить? – задал вопрос Дмитрий моему приятелю.

– Сколько? – спросил Юра.

– Двадцать процентов с продажи платят, плюс проценты автомагазин возьмёт. Но мы другим путём оформляем. Делаем справку в ГАИ о том, что мотоцикл после аварии. Оценку роняем до двухсот рублей, с этого налоги заплатим и прочие отчисления. Завтра заскочи сюда, заберёшь договор купли‑продажи, заполни его тем, на кого мотоцикл зарегистрирован. Дальше мы сами сделаем, полтинник с тебя, – объяснил процесс действий Димон.

– Хорошо, я согласен, – ответил Юра.

– Паша, вручи уже подарок сестре Михаила, – обратился Димон к своему другу Калюжному.

Калюжный кивнул и пошёл к моей сестре, чтобы дать ей выбрать мотоциклетные перчатки. А Дмитрий взял меня под локоть, и мы отошли в сторону.

– Миша, что думаешь по поводу документов? – спросил меня Бобыкин, когда мы отошли от ворот гаражей.

– Хочешь что‑то предложить? – спросил я.

– Документами Павел занимается. Я тебе говорил, что его батя в КГБ служит. В сентябре отцу Павла генерала дадут, так что наши возможности увеличатся. Мы документы делаем так, что даже не гоняем тачки на техосмотр, при регистрации. Услуга стоит двести рублей, но это для нас, как, собственно, и для тебя лично. Так и быть можем сделать для твоего человека, если он язык распускать не будет. Делаем за пару дней, этим Павел занимается, – начал объяснять Дмитрий, глядя в сторону Павла и моей сестры, который в данный момент о чём‑то весело беседовали.

– За сколько дней сделаете? – спросил я, так как пропустил сроки изготовления докуметов.

– Обычно за два дня укладываемся. Ты насчёт кожи для сестры надумал? Наш человек ждёт, у него новый приход товара есть, – напомнил, о кожаном костюме для Кати, Дмитрий.

– Сегодня заедем, ну или завтра с утра. Да, по регистрации я согласен, – ответил я.

– Отлично. Тогда Павел завтра за твоей сестрой заедет, и они решат по документам, а также по номеру для мотоцикла. Теперь о наших делах. Покупатели на тачки уже есть, собирают деньги. «Хонды» отдаём по три тысячи, а «Ямаху» за три пятьсот. Уже есть покупатель и на неё. Когда в следующий раз заказ сможешь сделать, по времени?

– Не раньше, чем через два‑три месяца. Созвонюсь, скажу точнее.

– Мы кассеты, что взяли у твоих парней продали, можно ещё сотню готовить. Ты же в Москву ездил, есть что‑то новое?

– Есть кое‑что. Скажу парням, чтобы вам сотню из прошлого привоза готовили и сотню кассет по новым записям, – ответил я.

Мы хлопнули по рукам. О новой дефицитной пластинке группы «Rainbow» я говорить пока ничего не стал. Посмотрим, как будет продаваться в поездах по завышенной цене. Мы вернулись в мастерские. Павел и Катя по‑прежнему флиртовали друг с другом. Я присмотрелся к Калюжному внимательней. А ничего такой парень, так мне показалось, когда я узнал Калюжного ближе. На первый взгляд в их компании всем заправляет Бобыкин. Но на самом деле это не так, Калюжного можно скорей всего назвать «серым кардиналом». Возможно, сказывается воспитание отца «кагэбэшника». Внешность у Калюжного привлекательная, светлые волосы, серые глаза, высокий рост, спортивная фигура. Не удивлён, что может понравится моей сестрёнке.

– Похоже Пашке твоя сестра понравилась, обычно он так с девушками не говорит, – заметил Димон, он тоже обратил внимание, что Павел и Катя мило беседуют.

– Главное, чтобы он не обидел её, – заметил я.

– Не переживай, твою сестру он не обидит, я ему намекну, – вполне серьёзно заметил Дмитрий.

Подойдя к воротам, мы с Дмитрием замолчали. Катя похвасталась перчатками передо мной, поблагодарила Павла и Дмитрия. Время у нас имелось, я предложил сестре прокатиться до нужного адреса, но уже на моём мотоцикле, чтобы лишний раз не дразнить инспекторов ГАИ. У Катиной «Хонды» пока номеров нет, так что могут запросто остановить.

Катин байк поставили в наш гараж, я забрал свою «Хонду», на ней поехали по адресу, где можно посмотреть костюмы из кожи. По пути остановились возле кафе, где плотно пообедали. Наши организмы молодые, так что отсутствием аппетита не страдаем, ни я, ни Катя. Во время обеда я заговорил с Катей о Павле.

– Кать, мне показалось, что Павел тебе понравился, – начал я осторожный разговор.

– Симпатичный и юморной. Завтра за мной заедет, поедем регистрировать мой мотоцикл, у них с Димой связи в ГАИ, – ответила сестра.

– Если вдруг у вас что‑то завяжется, ты должна знать, что у Паши отец в КГБ работает.

– Ну и пусть, мне‑то что? Я не переживаю по этому поводу. Тем более в Антоне я разочаровалась. Но ты, Малой, не волнуйся за меня. Если Паша будет ухаживать серьёзно, то я не против, глупостей не наделаю. О замужестве не думаю, у меня музыка, этим всё сказано.

– Ну и хорошо, что у тебя не только музыка, но и талант к ней, – согласился я.

Говорить на сердечную тему больше не стал, зачем лишний раз выставлять себя умником. Катя точно не дура, ветренных поступков за ней не замечалось. Мы приехали в «городок чекистов»3. Именно здесь живёт парень, адрес которого дал Димон. Поднялись на второй этаж. Нужный человек был дома, познакомились. Бобров Алексей, он фарцовщик, но в основном торгует кожаными изделиями. Не только одеждой, но и сумками, обувью.

– Можешь называть меня Лёхой. Димон не раз уже говорил за тебя, так что цена для тебя будет ниже, – предупредил меня Бобров Алексей.

Мы прошли с Катей в квартиру, через полчаса примерок, сестра подобрала куртку‑косуху, кожаные джинсы и ботинки с высокой шнуровкой на здоровой платформе. Сейчас такая обувь модная. Мне ничего не понравилось. И вообще, я хотел найти швею по коже, чтобы сшить костюм для мотоциклиста, которые появятся только в 21‑ом веке.

– Сколько с меня? – спросил я Алексея.

– Для твоей сестры все вещи фирменные. Куртка, джинсы и ботинки потянут на четыреста пятьдесят рублей. Есть вариант «самопошив», сделано не хуже, даже лейблы есть, зато ценник значительно ниже. Будете смотреть, я принесу? – пояснил Алексей.

– Нет, цена устраивает. Правда у меня с собой столько нет, только двести рублей, – сознался я.

– Нестрашно, кожу забирайте, а деньги можешь завезти завтра, ну или Димке отдай, он мне передаст, – отмахнулся Алексей, но я двести рублей ему отдал.

Мы уже собрались уходить. Катя отказалась снимать кожаный костюм, сложив свои вещи в холщовую сумку, которую дал Лёха. Неожиданно мне пришла мысль, на слово «самопошив».

– Слушай, Лёха, я так понял у вас есть спецы, которые костюмы шьют из кожи? – спросил я.

– Есть швеи, делают так, что не отличишь от фирменных шмоток, – не стал скрывать Лёха.

Я объяснил, что мне требуется мотоциклетный костюм, но с вкладками на локтях, плечах и коленях, чтобы защитить суставы при падении. А ещё желательно сделать вышивку на спине, но какую пока не определился.

– Всё в наших силах. Сейчас мастер уехала на отдых, на юге будет в море купаться, вернётся в сентябре. Оставляй координаты, сообщу. Да, сам можешь смело обращаться ко мне, напрямую, без стеснений, – пояснил Алексей и мы покинули его квартиру.

Я довёз Катю до Дворца Молодёжи, где мы с ней расстались. Пообещал, что вечером заберу.

Эпилог.

Август 1975 год. Свердловск. Егоров Михаил.

Последнюю неделю августа я работал над книгой «Солдатская правда», третья часть практически готова. Пришлось встретиться с ветераном Отечественной войны Тимуровым Тимофеем Макаровичем, он пригласил фронтовиков, которые воевали в пехоте. Так что их некоторые рассказы тоже вошли в книгу. Бобыкин и Калюжный сделали документы на мотоцикл Кати, но мама забрала ключи от байка сестры.

– Отдам, когда покажешь права, – заявила мама, а спорить с ней никто не посмел, даже отец.

Юрка Карпенко уже гоняет на «Ямахе», его байк зарегистрировали на тётю Риту, мать Юрика. Правда «хохол» жалуется, что «Ямаха» намного тяжелее и затаскивать её в подъезд барака, ещё то удовольствие. Ждёт, когда у нас объявятся продавцы гаражей, в гаражном кооперативе. Свою «Яву» он продал Бобыкину. Как я понял, парни мотоцикл перепродали. Кому ушла «Ява» «хохла» не знаю, вроде кому‑то из приятелей Бобыкина и Калюжного. Но на тусовке рокеров я пока не видел бывший мотоцикл Карпенко. С Нелли так и не получилось встретиться. Звонил ей много раз, но такое впечатление, что она не живёт в квартире. В старую школу я не пошёл. Не стоит дискредитировать свою бывшую учительницу. Сейчас время такое, общество может не понять, да ещё и преследовать начнут. А я для Нелли такого точно не желаю. Подожду, рано или поздно она появится в своей квартире, вот тогда и поговорим. Все выходные пришлось помогать отцу и деду. Ремонт дома закончили, так что бабушка сразу переехала от нас в Санаторный. Начато новое строительство. До конца августа успели залить фундамент под новый дом. Отец и дед решили, что ставить будут кирпичный дом, обязательно с мансардным этажом. Строители планируют до октября выложить стены и до ноября завести дом под крышу. Тем более кирпич уже завезли, как и все материалы для крыши. Зиму недостроенный дом будет стоять, так решили отец с дедом. А ещё поставили новую баню. Это отдельная гордость отца, он давно о своей бане мечтал. Баня большая, отдельно парилка от мойки, есть комната отдыха. С моей подсказки, сделали в бане мансардный этаж. В планах на будущее купить туда стол для биллиарда. Дед не понимал зачем такое развлечение, но не возражал. Поставили сараи для домашних животных. В посёлке Балтым бабушка купила козу, которая даёт молоко. Кроме этого, отец и дед построили клетки для кроликов. Бабушка завела куриц, заявив, что домашние яйца обязательно должны быть. В общем обрастают хозяйством постепенно. Дед работает в колхозе юрисконсультом, но обычно в обед уже дома. Какой‑то ему свободный график предоставили. Зато рыбалкой дед доволен. Фактически ездить никуда не надо, прошёл через огород, и ты на рыбалке. В эти годы рыба в озере Балтым есть. Даже щука на спиннинг попадается.

В школу я всё же сходил двадцать девятого августа. Познакомился с директором школы Волковой Антониной Михайловной. Серьёзная тётенька, похоже, что строгая.

– Ну что же, Михаил Егоров, рады видеть тебя в нашей школе, – произнесла директор таким тоном, что я бы не подумал, будто она радуется моему переходу, из одной школы в другую школу.

Некоторое время они читала мою характеристику из прошлой школы, внимательно посмотрела свидетельство об окончании восьми классов. Не сомневаюсь, что ранее она уже видела мои документы, а сейчас, в моём присутствии, держит марку, показывая, кто здесь полководец, а кто рядовой состав. К последним, естественно, отношусь я. Присесть мне не предложили, так что я стоял, правда по стойке «смирно» не вытягивался. В свою очередь рассматривал своего нового школьного директора. Строгий костюм, юбка и жакет, белоснежная сорочка. Волосы затянуты в «шишку» на затылке. Спина прямая, не сутулится, когда сидит.

– Михаил, вы документы забрали а начале августа. Какая причина, что вы не появились у нас раньше? – неожиданно спросила Волкова.

– Занят был, – коротко ответил я.

У Волковой даже брови взметнулись вверх, видимо так проявляется её удивление.

– Могу я узнать, чем таким полезным вы были заняты, Михаил? – директор продолжала обращаться ко мне на «вы».

– Над книгой работал, две статьи в «комсомолку» написал, ну и так по мелочам, – ответил я, не считая нужным скрывать, что пишу книги и статьи в газеты.

Две статьи я действительно написал. Одна статья пришла на ум, после разговора с ветеранами войны. В статье я затронул вопрос патриотизма молодёжи, что молодому поколению не помешает собираться в объединения, которыми могут руководить ветераны. Вторая статья была о начале уборки урожая.

– Даже так? И где эти статьи можно почитать?

– В номерах «Комсомольской правды», за последние две недели. Я не помню номера и даты, когда вышли статьи под моим авторством, – ответил я.

– Ах, да. Роза Андреевна говорила мне, что вы пишите книги. Но я бы хотела уточнить, что в школу вы приходите учиться. Вас распределили в 9‑й «А» класс. Классный руководитель Кропоткина Ольга Матвеевна. Сегодня её нет, к сожалению. Я вас попрошу, Михаил, первого сентября подойти раньше на полчаса, чтобы вы познакомились со своим классным руководителем, а она уже вас представит классу. Не опаздывайте, больше вас не задерживаю, до свидания Михаил Егоров, – директор отпустила меня.

Я вышел из кабинета Волковой. Что это сейчас было? Меня пытались заранее строить, так сказать, указали на моё место? Кто из моих знакомых учится в этой школе? Стоп. Бородин Серёга, он тренируется в секции самбо. Даже живёт в одном доме со мной. Хотя за всё лето мы ни разу не пересеклись. Надо бы у него выспросить, как вести себя с директором, чтобы не нажить себе проблем. Найти его квартиру не сложно, у пацанов, старожилов района, спросить, наверняка знают, в какой квартире живёт Сергей. Что ещё интересно, я ни разу не пересекался с теми пацанами, с которыми у меня был конфликт в прошлом году. Точнее чуть не случился конфликт. Как же их звали? Не помню. Вроде старшим у них был «Граф». А нет вспомнил, ещё двое «Мышь» и «Батон». Странно, но ни разу не встретились, а ведь они учатся в нашей школе, ну или учились, могли после восьмого класса по училищам разбежаться. В таких умственных размышлениях, я дошёл до своего двора. Подловил первого попавшего мне пацана, лет семи. Спросил, где живёт Серёга Бородин, который самбист.

– Последний подъезд перед аркой, кажется, второй этаж, – ответил пацан, махнув рукой в направлении подъезда, и побежал дальше.

Я решил, в долгий ящик поход к Сергею, не откладывать. Прошёл сразу к подъезду, на который указал пацан. Поднялся на второй этаж, позвонил в ближнюю дверь, которая от лестницы. И надо же угадал. Дверь открыл Сергей Бородин, очень удивился, увидев меня.

– Не понял. Миха, ты какими судьбами в наши края? – спросил Сергей, выходя на лестничную площадку, прикрыв дверь в квартиру.

Я рассказал Серёге, что в конце весны переехал в этот дом на постоянное место жительства. А учится пошёл в 22‑ую школу.

– Офигеть. Вот что значит, провести всё лето в спортивном лагере, отстал от жизни. Я буквально пару дней назад вернулся. Ты извини, что в квартиру не приглашаю, у меня там девчонка.

– Не страшно. Слушай, сейчас ходил в школу, представился по случаю директору. Какая‑то она грозная, как мне показалось. Хотел у тебя спросить, как вести себя, чтобы не нажить проблем?

– Да нормальная она. Это такое первое впечатление. Хотя Волкова дама строгая, но справедливая. Её по школе, за глаза, называют «Волчица». Как себя вести, да так же, как ты вёл в себя в бывшей школе. Не любит, когда в джинсах в школу приходят, может легко выгнать из школы, в этот день. А в какой класс попал?

– В 9‑й «А», так сказала директор, – ответил я.

– Классно. Я тоже буду в 9‑ом «А» учится. Решил закончить десятилетку, потом пойду на физкультурный факультет. Так‑то я собрался спортивную карьеру делать. Надеюсь, в этом году на мастера спорта сдам, всё к тому идёт. Ладно увидимся первого сентября. Сейчас извини, там меня ожидают, – засмеялся Сергей.

Я пожелал ему удачи и отправился домой. Осталось несколько дней. А потом «Здравствуй школа. Второй раз в девятый класс. Хотя в прошлой жизни, я в девятом не учился, ушёл из школы в техникум.

Конец книги.

Июль 2025 год.

Приложение

Предисловие:

Чужая земля1 – жаргонизм, выражение используется, в переносном смысле, сотрудниками силовых ведомств, для обозначения территории, неподконтрольной данному силовому ведомству, то есть данный отдел милиции не имеет полномочий на этой территории. В связи с этим следует обращаться к тому отделу, который контролирует данную территорию.

Глава 1:

Глухарь1 – жаргонизм, используется в среде сотрудников правоохранительных органов, в данном случае означает, что вероятность раскрытия преступления крайне мала или невозможна, по разным причинам или обстоятельствам.

Глава 2:

СБСЕ1 – совещание по безопасности и сотрудничеству в Европе, Заключительный акт СБСЕ Леонид Ильич Брежнев подписал 1 августа 1975 года, во время поездки в Финляндию, в городе Хельсинки.

МК2 – музыкальная компакт‑кассета.

Ширпотреб3 – термин, который подразумевает товары широкого потребления. На многих заводах, кроме основной продукции выпускали товары для населения. В частности, на заводе УЗТМ, помимо оборудования для металлургической промышленности, производили металлическую посуду, тазы, корыта, кастрюли, сковородки, различные деревянные изделия для домохозяек. Завод выпускал стиральные машины «Малютка» и прочие товары, необходимые в хозяйстве для простых людей.

Глава 3:

Переписываться с Хорстом1 – во времена СССР была такая практика, советские школьники переписывались со школьниками из ГДР, в том числе обменивались какими‑нибудь сувенирами.

Фройляйн2 – устаревшее обращение к незамужней девушке или женщине в Германии. В настоящее время такое обращение считается устаревшим и неуместным, к женщинам принято обращаться «фрау», независимо от семейного положения.

Квартирник3 – вечеринка, небольшой концерт, проводящийся в обычной квартире, в домашних условиях. Как правила на нём выступает небольшое количество музыкантов с акустическими инструментами. Слушателям предоставляется возможность более близко познакомиться с музыкантами, а музыкантам лучше узнать свою аудиторию.

Штази4 – неофициальное сокращённое название тайной полиции, контрразведывательного и разведывательного государственного органа Германской Демократической Республики (ГДР).

Глава 4:

Пласты1 – сленговое выражение, в среде меломанов и прочих любителей музыки, грампластинки называют «пластами».

Глава 5:

Плетёнки1 – разговорное, в контексте обуви – название летней обуви, состоящей из подошвы и переплетённых полосок кожи, ткани или других материалов.

Глава 6:

НДПА1 – Народно‑демократическая партия Афганистана.

Фаркоп2 – тягово‑прицепное устройство, предназначенное для буксировки грузовых и легковых прицепов транспортным средством.

ВААП3 – Всесоюзное агентство по авторским правам, общественная организация по охране авторских прав в СССР, существовавшая в период с 1973 года по 1991 год.

Глава 7:

Златни Пясыци1 – курорт Черноморского побережья Болгарии, расположен на территории национального парка, в восемнадцати километрах к северо‑востоку от центра Варны.

Mutti2 – в переводе с немецкого языка – ласковое обращение к матери.

Vati3 – в переводе с немецкого языка – ласковое обращение к отцу.

Глава 8:

ОТБ1 – областная торговая база, во времена СССР являлась стратегическим объектом, через такую базу проходило снабжение населения по всей области.

Глава 9:

«Рафик»1 – разговорное выражение, название микроавтобусов «РАФ», производства Рижской автомобильной фабрики. Годы производства 1963‑1997, широко использовался на территории СССР, особенно модель РАФ‑2203.

Берёзка2 – сеть магазинов в СССР, реализовывавших пищевые продукты и товары народного потребления за иностранную валюту для иностранцев, либо за сертификаты, позднее чеки, Внешпосылторга и Внешторгбанка для советских работников, работающих за границей СССР.

Лажать3 – сленговое слово, в данном контексте означает ошибаться, совершить промах.

Глава 10:

FDJ1 – (немецкий Friei Deutsche Jugend), Союз свободной немецкой молодёжи, аналог советского ВЛКСМ, являлся массовой организацией в ГДР.

УЭМЗ2 – Уральский электромеханический завод, изготовитель электрооборудования для атомных станций и предприятий топливно‑энергетической системы. Расположен в городе Екатеринбург, ранее город Свердловск.

Городок чекистов3 – комплекс зданий в Свердловске (ныне Екатеринбург), построенный в стиле конструктивизма. Историко‑архитектурный памятник, построенный в 1929‑1936 годы, в квартале улиц Ленина‑Луначарского‑Первомайская‑Кузнечная. Комплекс состоит из 14 корпусов. В этом же комплексе здание гостиницы «Исеть» и ресторан на первом этаже, рядом Дом Культуры имени Ф.Э. Дзержинского.