На Кипре всё спокойно.

Пролог

Моя чудная жизнь.

— А вы знаете, кому тяжело в это трудное время?

— У популизма. Необходимо соблюдать дистанцию в 1,5 метра.

Просто анекдот.

Зоопарк.

Я вышла из поликлиники и остановилась. Большой походный рюкзак за спиной был довольно тяжел, так что надо лучше его распределить по моей спинной поверхности. Хотя какая теперь разница. Идти куда-нибудь не хотелось. Совсем. Погода была хорошая, поэтому пошла в зоопарк. Он совсем рядом с поликлиникой. Да и звери, эти не меньшие наши братья, а лучшие и более честнейшие существа на Земле, живут там в неволе. Я не люблю зоопарки, эти клетки не для зверей, а для самодовольных и слабых наших венцов творения. Попробовали бы наши мужчины встретиться с некоторыми зверями один на один. Даже радостный гомон детворы, мне не ласкает слух. Я как-то в зоопарке всегда говорю себе, что это делается потому, что загоны и клетки дают выжить остаткам братьям нашим меньшим. Их действительно осталось мало. Поэтому я никогда не смотрю им в глаза. Но сейчас у меня настолько поганое настроение, что только туда и идти. Сегодня врач рассказала мне обо всём. Нет, у меня нет болезни, от которой я умру на днях, или даже через месяц. Но мне уже почти 56, и это далеко не молодость. Просто у меня этих болячек так много насобиралось, что перечислять замучаешься. К тому же, я узнала почему со мной развелся муж.

Последнее время я довольно часто болела, в основном, высокое давление меня просто сплющивало. Была и онкологическая операция. Когда я однажды упала дома, и не смогла встать, потому как левая сторона тела застыла, то мужу пришлось тащить меня на кровать. Вскоре подлечилась и встала, но он, видимо, сильно испугался. У его друга жена заболела очень сильно, инсульт. Уже несколько лет лежит почти без движения, а муж за ней ухаживает. Как – рассказывать не буду, всё понятно. Мой супруг видел, как его друг ухаживает за женой, и видимо, экстраполировал эту ситуацию на себя. Он пошёл к моей врачу и заботливо расспросил, как я себя чувствую, и каковы прогнозы моего здоровья. Что надо делать, чтоб мне было хорошо. Очень заботливо спрашивал. Она и рассказала. Молодая ещё. Через неделю он быстро написал заявление о расторжения брака, нас довольно стремительно развели, хотя и не пригласили меня на заседание. Любят женщины моего мужа, такого нежного, заботливого, романтичного. После этого ушел с работы, да она и того не стоила, чтобы за неё держаться. Заявил мне, что его отцовский долг помочь дочери, (она в другом городе живет), у неё не очень хорошо идет бизнес. Вот он ей и поможет. Правда, перед отъездом решил отсудить у меня квартиру. Точнее, её половину. Суд не дал, квартиру покупала я, на свои деньги. Да и сын сказал своё слово.

И вот я хожу по зоопарку, смотрю на животных, жалко их. Вроде всё хорошо, кормят, поят, грязь убирают, а радости в глазах нет. Как и у меня. Слишком много болячек выступило за это время. Но никто не поможет, а детей тревожить сильно не хочу. Так что надо собраться. А то совсем расклеилась. Ладно, зайду в террариум, там никто нервы не распускает. Тихо и спокойно. Иду по "кольцевой" дорожке нашего круглого аквариума, смотрю на рыбок и рептилий, так, ничего особенного. Зато как-то покойно, даже безмятежно. Подхожу к очередному аквариуму – красота неописуемая, как говорит моя подруга. Искусственные скалы, небольшие кустарнички, песок – и кажется, что это развалины замка под ярким солнцем. Остановилась полюбоваться дизайном, хорошо всё сделано, когда из-за большого камня начала выползать змея.

Делала она это деликатно, медленно и печально, и почему-то не высовывая языка. Обычно они со скоростью вспышек фонаря его выбрасывают. Вроде они этим органом и слышать, и видеть могут. А эта движется как примадонна уездного театра. Я ещё немного пошутила про себя на эту тему, как нежданно-негаданно заметила нечто непонятное. Змея доползла до середины аквариума, влезла на валун, свернулась в кольцо, голову подняла очень высоко и уставилась на меня. Язык теперь выскакивал со скоростью пулемета и, кажется, выводил им некие замысловатые узоры. Ну, я тоже повторила её позу и выражение ... лица. Не знаю, с какого перепугу, я высунула кончик языка и уже начала им какое-то шевеление, как эта гадюка, или кто там она, не знаю, уставилась прямо мне в глаза. Я даже попыталась ей что-то сказать, но не смогла. Выпуклые линзы с вертикальном зрачком с головы змеи заполнили всё пространство террариума, стены которого начали куда-то уплывать. Откуда-то, вместо убежавших стен, пространство около меня стало сжиматься, и сдавило так, что я, кажется, начала терять сознание...

Глава 1

Кипр.

— Абрам, а вот расскажи, как жили евреи в каменном веке?

— Паршиво!

— Это почему?!

— Ты только вообрази, нужно сделать обрезание,

а в руках только каменный топор.

Просто анекдот.

Пещера.

Посадки требовали полива, а как тут с дождями, я ещё не определилась. Было за месяц всего два, но обильные, с грозами. Так что вода всё же была нужна. Подниматься на гору я не могла, не альпинист. Но в горе было несколько пещер, и они тянулись куда-то вглубь, причем, далеко. Поэтому я собралась и отправилась в глубь горы. Раньше не могла, устраивалась. Вдруг выведет найду проход, что проведет в хорошую долину, а там обязательно будет ручеек. Шла недолго, менее получаса, и спокойно вошла в огромный зал. Мой факел освещал всё довольно скудно, но и этого освещения было достаточно, чтобы увидеть и немного понять эту красоту. Пещера была небольшая, где-то 40х20м., высота до свода, примерно 5-6 метров. Посредине лежал огромный камень с удивительно ровной поверхности. За ним находилось нечто, похожее на древние каменные фигурки нашего мира. Точно. На огромном камне, похожего на некое седалище, "по-турецки" сидела Женщина. С огромной грудью и ярко вырезанной промежностью. Но без головы. Зато высотой метров три. Или четыре? Со всех сторон с потолка свисали массивные сталактиты и тянулись к ним в рост сталагмиты. Если вспомнить, что на создание одного сантиметра сталактита или сталагмита уходит около ста лет, то сколько же стоит здесь статуя Большой Матери?!

Даже мой слабый факел освещал эту первозданную красоту, переливаясь сверху и снизу, создавая некую сюрреалистичную атмосферу. Справа от входа, в глубине зала, посверкивало зеркало небольшого озера. Подошла поближе – не такое оно и маленькое. В него вливался небольшой ручеек, и на другой стороне вода куда-то спадала маленьким водопадом. Значит, не застоялая, а проточная. Поболтала там рукой – не морозит. Нормальная температура, как в лесном озере в июле. А вот и ручеёк, который питает это озеро. В пещере довольно влажно, поэтому жить здесь нельзя. А вот купаться, думаю, можно. Если там, конечно, нет никаких водных гадов. Сразу же решила проверить. Даже если они и есть, то не большие. Озерцо действительно маленькое, метров 3-4 в поперечнике. Ткнула палкой – до дна, возле меня, где-то до метра, на середине, наверное, будет побольше. Поболтала в воде палкой, никто не откликнулся, не вылез наказать пришельца, но рыба, небольшая, подпрыгнула над водой. А это уже хорошо, если она не ядовитая. Только надо что-то придумать, как бы её можно поймать для исследования?!

Ладно, что-нибудь придумаю. Я, конечно, в спиннинге ничего не смыслю, но придется разбираться. Если рыбки захочется. Осмотрев пещеру ещё раз, отправилась обратно. Дня два я разбиралась с этим чудом техники, это я про спиннинг говорю. Но кое-как разобралась. На море я вряд ли с ним справилась бы, а тут – спокойный и тихий пруд, так сказать. На следующий день пришла к этому чуду, набрав много факелов, (надо бы их побольше набрать) и закинув, так сказать, удочку с жуком на крючке, стала ждать поклевки. Зря. Я не успела присесть на камень (ну, не стоять же мне над озерком дурой-дурой), как поплавок ринулся вниз. Но я каким-то внутренним (или из телевизора) знанием, начала быстро сматывать леску. Вместе с крючком показалась рыба. Ну, как рыба... Раз живет в воде, значит – рыба? Хотя на обычную речную или озерную рыбу она совсем не была похожа. Ну, ни капельки. По своему строению она была похожа на "стеклянного" сома, но этот прозрачный вид очень маленький, их в аквариумах держат. А это...

Оно было примерно сантиметров 70-80 длинной и такой же прозрачный, как стеклянные сомики. Я смотрела на него и чувствовала, что есть его нельзя, ну совсем. У меня только одно занимало – стоит ли его обратно в озеро кинуть или закопать? Но меня опередили. Ушастик накинулся на это стеклянное, гм, чудо, с криками "Ура!" и "Не тронь!". Я не успела ничего ему сказать, как треть этого монстра было съедено, а остальное он потащил на выход. Как допер с таким раздутым животом, даже не представляю. М-да, такого счастья на морде этого прохиндея я ещё не видела. Но главное в этом театре то, что это нечто можно есть. Ежи в еде крайне привередливы.

Два дня я всё же присматривалась к ёжику, мало ли что? Но он блаженствовал в нирване. На охоту ходить не надо, тушки этого озерного монстра ещё дня на 2-3 хватит, спи да ешь. Судя по всему, эту рыбу есть не только можно, ведь ежи падаль не едят, но тут ещё что-то наличествует. К тому же Ушастик отлично себя чувствовал, а если подумать – то просто блаженствовал. Аж завидно. На второй день я не вытерпела, и отрезала от стеклянной тушки небольшой кусочек и сварила. Но больше есть не стала, хотя и хотелось. Очень. Но всё же решила проверить, примет ли мой организм то лакомство, или нет. Всё-таки Ушастик здешний абориген, а я – неизвестно откуда. С каждой минутой мясо становилось всё более видно, и становилось какого-то молочного оттенка. Когда мне показалось, что мясо готово, то решительно поднесла данный кусочек ко рту и откусила небольшую часть.

Ну, как мне передать это ощущение?! Вот теперь я искренно понимала Ушастика. Такого нежного, мягкого, сладко-подсоленного (да-да, именно так), необыкновенного мяса этого Стекляшки, я никогда не видела и, естественно, не ела! В будущем я узнала методом проб и ошибок, что это мясо необыкновенно полезно. Я им даже не очень хорошую ранку вылечила, приложила сырой кусочек к ранке, очень помогло. Да и с пищеварением у меня всё стало великолепно. Как в детстве. Ушастик не обиделся на меня только потому, что наелся до отвала, к тому же я клятвенно заявила, что ещё поймаю одну такую рыбину.

На следующий день, и на второй, все было хорошо, никаких страшных симптомов. Так что на третий день мы с Ушастиком, рано утром, отправились к озеру. На крючок наживили какого-то жука, и бросили леску в воду. Как и раньше, за несколько секунд кто-то схватил бедного жука. Я вытащила такую же, ну пусть будет – рыбу. Ушастик это действие одобрил веселым и затейливым писком. Второй заброс мы не делали – судя по действиям Ушастика, на третий день мясо этой рыбы портится, причем кардинально. Становится грязно-серым и жутко воняет. Ушастик сразу стал его закапывать, но почему-то с грядками с морковкой. Но я уже поняла, что этот ёжик понимает в хозяйстве гораздо больше и лучше меня. Забегая вперед, морковка действительно вымахала на загляденье.

Утром я проснулась разбитая, но полная надежд на моё сносное здешнее существование. Рядом спал Ушастик, положив двух ящеричных змей у моих ног, но так, чтобы я увидела, как только встану. Пришлось наградить 1/6 печеньки. М-да, а вот вопрос с водой начинает вставать во весь рост. Нашла сухие ветки, разломала, организовала костер. Пусть прогорает. Пока это делается, решила пройтись по террасе и осмотреть мои угодья, застряну я здесь видно надолго. Нужна вода. Чистая, а не для полива. Такая есть. А вот можно ли её пить – не знаю. Надо искать.

Подошла к левому концу террасы, где она соприкасается со скалой. Посмотрела, пройти не зацепив одежду, было невозможно. Кусты здесь как под колючей проволокой. Поэтому вернулась к стоянке и одела сапоги, рыбацкие штаны и куртку. Теперь можно искать всё, что угодно. Прошло полтора часа, вернулась к временному жилищу, поела шашлыков, выпила немного воды и пошла опять искать нужное. Залезая в кусты, проваливаясь в какие-то норки, перелезая через поваленные стволы и камни. Хорошо, что хоть сухие ветки для костра насобирала. И вот тут мне повезло. Если смотреть на скалу прямо, то скала и скала. А если зайти за развесистый куст, который я даже не собиралась трогать, то увидишь невысокую щель, уходящую в ту же скалу. Я так устала, что решила сначала подготовиться и подкрепиться, а потом уже "идти на Вы". Маленький костер у меня уже горел с утра. Ещё вчера принесла довольно большую лесину, уже на ночь. Ушастик сначала боялся подходить к костру, но печенье победило. Правда, ложился у моего бока, который был подальше от костра. Явно начинает привыкать жить с людьми.

Утром я забросила в котомку запасные факелы и отправилась "вверх по лестнице, идущей круто вниз". Это я про ту щель, за кустом. Проход был гораздо шире, чем сам вход, к тому же серьезных камней или какого-то мусора тут не было. Так что идти там было не столько трудно, сколько страшно. Минут через 15-20 я вошла в небольшую пещеру. Что меня сразу поразило, так это довольно сносное освещение. Читать мелкий шрифт будет трудно, но если надо – увижу. Пошла по стеночке слева направо, буквально через метров 3-4 увидела отнорок, точнее маленькую пещерку. Заглянула – не большая, уютная и немного света через проход попадает. Пошла дальше и увидела проход, ещё более широкий, чем первый. Он шел довольно круто вниз. Мне туда не хотелось, а зря. Уже потом мы нашли такие великолепные пещеры с озерами, на всю жизнь хватит. А пока – вернулась обратно и проверила стену дальше. Хорошая стена, крепкая, вот только нормальной пещеры или выхода в куда-нибудь полезное, не было. Так что пещера, подходящая мне, была только одна, первая. Подумав, решила, что это даже лучше, в большой-проходной было как-то неуютно. Любой хищник пройдет, и я даже не замечу. А вот он меня – вполне. Во всяком случае, эта пещерка будет моей спальной, которую я чем-нибудь перегорожу и укреплю. И вещи здесь все поместятся. Тут явно южная сторона, даже скала немного прогревается. Скоро полдень, время обеда. К тому же всё равно ничего лучшего не нашлось. А в глубины гор я пока не полезу, тут в первую очередь, здесь быт надо как-то устроить, а то так и буду на камнях спать.

Так что, вышла на божий свет и продолжила изыскания. Постель можно было сделать только из веток кустарников, а спать на них было не очень. Но и кучи листьев тоже не подойдут, холод от камня сразу проймет. Шкур животных, как и их самих, не было, так что пришлось собирать мелкие ветки и листья. Натаскала их гору, благодаря мультитулу. Мне и свежие ветки подойдут. Заправила ложе халатом Марины, она любит такие большие, теплые, спасибо ей. Этот будет прекрасно выполнять функции простынки и покрывала. Возле выхода моей пещерки в большой зал, около довольно большого камня, сделала нечто, похожее на очаг. Хорошо, что выход из пещеры и вход внутрь горы, были на одной прямой, так что воздух не застаивался. Хоть и слабая, но вытяжка была. Потом пошла собирать хворост, ибо тепло в пещере было жизненно необходимо, и запасы надо сделать немалые. Хорошо, что ветки сюда падали не один год. Так что вышла на солнце и занялась нужным делом, заодно присматриваясь к кустам, выясняя серьезный вопрос: будут там ягоды или нет? Но тут выпал облом, завязь была, но какая-то невнятная, весна, всё-таки, так что придется ждать лета, чтобы заняться собирательством.

Кстати, как же я зимой там буду жить, хоть и юг, но кто его знает, какой он в этом времени. Весна здесь не такая и жаркая. Или это потому, что высоко в горах находимся? Поэтому рыхлила как могла землю, естественно, где на ней не росли кусты, траву я как-то смогла прополоть. Надо быстро сделать посадки. К вечеру еле доползала до постели, хорошо, что сразу её сделала, а то вряд ли смогла бы этот подвиг повторить. Есть у меня особенность, сама не знаю, хорошая или нет. Не могу бросить любое дело на полпути, если знаю, что могу сделать её за определенный срок. Так и здесь – все поляночки, какие нашла, обработала, вырвала траву, как только высохнет – в пещеру, улучшать постельные принадлежности. Так что немного помассировала руки и поясницу, и легла. Спать. Засыпала я теперь мгновенно.

Утром было хорошо. Особенно, когда Ушастик принес мне на завтрак крысу. Точнее, её половинку. Видимо, огромные размеры этой твари он просто не смог осилить, так что не пропадать же добру. Я благородно отказалась от угощения, но половинку кусочка из шести печеньки – дала. Заслужил. Он утащил всю добычу в другой угол и там затихарился. А прошлой ночью он ушел. Привыкает, наверно. Шутки шутками, но еды из моего мира становится всё меньше и меньше, а я пока ничего съедобного не нашла. И спускаться в город очень не хотелось, по разным причинам. И далеко, и страшно. Гораздо, чем здесь. Но тут появился довольный Ушастик и повел меня за собой в пещеру. Там, в укромном уголочке, лежали 5 птичьих яиц и небольшая змея. Ушастик уселся недалеко от добычи и с гордым видом посмотрел на меня. Не сразу, но довольно быстро, я догадалась, что это подарок для меня. Я приняла его с благодарностью, в виде кусочка печенья. Хорошо, что ежи едят не очень много, хотя и часто. Ушастик быстро съел заслуженное подношение и с гордым видом отправился спать. Судя по всему, пока у меня не закончится печенье, Ушастик будет снабжать меня яйцами и змеюками. А потом?

Я грустно оглядела еду, весьма скудную, и тут меня осенило. Ведь вокруг бог знает сколько птиц, причем явно не из хищных, что радовало. Конечно, с голодухи и ястреба съешь, если поймаешь, но лучше что-то из птиц, которые не из мясоедов, а из вегетарианцев. Но тут надо искать, ибо на скалах обычно живут хищные птицы. Но мне повезло. Долго изучая эту птичью террасу, уже добравшись почти до её окраины, я услышала некий гомон. Не резкий, не клекот, а нечто, похожее на курлыканье. За длинным и округлым поворотом, я увидела простиравшуюся стену, на которой в каждой выемке было гнездо. Я не стала беспокоить птиц, ещё разлетятся. Но у меня появилась надежда, что иногда смогу поесть мяса, хоть и белого. Главное, это было мясо. Но я четко осознавала, что добыть это заветное мясо будет нелегко. Так что теперь я каждый день, в качестве отдыха после работы по благоустройству моего жилища, сидела на тропе и наблюдала за этими пернатыми. Интересные птички, право.

Если присмотреться, то они похоже на курочек, точнее, на фазанов. Немного смахивают на бочонки, хотя и с весьма компактным телосложением. С короткой шеей, крупной головой с коротким выгнутым клювом, что уже не похоже на обычных кур. Да и гораздо их красивее, если не считать петухов. К тому же у них лапы были с серьезной, хоть и притуплённой шпорой. Было чем отбиваться от врагов. А вот крылья у них не очень большие, но зато имелся весьма длинный хвост. На глазок они по длине сантиметров 40-50, а вес, похоже от 500 гр. и до почти килограмма. Можно наесться. Только как их добыть?! Ни лука, ни пистолета, ни лассо у меня не было. Камнями закидать?! Как же, после первого метания вся стая улетит. Может даже и не вернутся, вон сколько здесь скал, на любой вкус выбрать можно. Спасло это трудное положение тот факт, что ели эти горные курицы много и летать за добычей им надо было часто, так что уставали, бедные. Вот и расставляла силки на их путях-дорожках, но на разных направлениях. Чтоб не догадались, что здесь появился враг, более хитрый чем какой-то ястреб. Так что через день-другой я находила в силках птичью тушку, так что с голоду уже не помру.

Семян у меня было много, но использовала, конечно же, не все. В первую очередь занялась огородом, если можно это так назвать. Нашла отдельное картофельное поле, хотя какое там поле, так, полянка. Но это не главное. Картошка не так прихотлива, как другие огородные растения, а колорадских жуков здесь точно нет. Следующий участок принял в свои недра фасоль, шпинат, чеснок, укроп, тыкву, свеклу, редис, петрушку, перец, огурцы, морковь, кукурузу, капусту, кабачки, и, конечно, горох. Помидоры тоже сразу в землю легли, ну нет у меня возможности рассаду рассаживать! Тут уж теперь будет как будет. Семена использовала, примерно, пятую часть. И потому, что их много, и потому, что моя подруга фанатка-садовод для большой дачи семена закупала. Ну и потому, что вдруг неправильно сделала, я по этим делам не очень. Только краем уха слышала Маринины рассказы что там у неё, да как. Так мне это было совершенно неинтересно, то в детали не вникала. Но она так часто мне всё это вдалбливала в голову, когда мы осенью кушали её шедевры, что кое-что я запомнила, а остальное делала интуитивно. Ну, посмотрим, что получится, может и оставшиеся семена на следующий год будут нормальными, не испортятся, всё же не молочные продукты.

А потом я решилась на самодурство. Марина собирала косточки от экзотических фруктах и в этом году построила небольшую оранжерею, где решила посадить теплолюбивые растения и даже деревья. Точнее, вырастить из косточек. Да-да. Этот способ она прочитала в интернете и решила попробовать. Как я её не убеждала, она стояла на своём. Мне кажется, что все огородники – это специальное тайное закрытое общество, в которое всех принимают, а выйти из него просто невозможно. Так что, имел место в рюкзаке некий мешочек, наполненный ещё меньшими мешочками, в которых были эти косточки. Я искренне считала, что этот вариант не пройдет, но с подругой ругаться не хотела. Что мне, тяжело было привезти этот посевной материал?! А вот теперь задумалась. Ведь Кипр вообще в теплых местах обитает, а по тем дням, которые я здесь прожила, климат сейчас ещё жарче. Так что решила, если эти косточки прорастут – хорошо, не прорастут – плакать не буду. Так что, нашла места, где земли побольше и поглубже, ну и сделала посадки. Правда, 2/3 оставила, вдруг отсюда придется уходить. Так за огородно-садовыми делами и пролетел месяц. Я начала изучать местность возле этих гор.

Гоминид или грекопитек?

Так, а это что такое?! Яркий и четкий отпечаток ноги, вроде как человека. Этот отпечаток обозвать надо бы как огромного гориллы, но на оттиске большой палец явно прижат, а не отставлен в сторону, как у какого-то шимпанзе. Шёл этот великан очень осторожно, по камням, но вступил в грязь и, естественно, измазался. Грязь эту замешал, спрятав свой отпечаток, значит соображает. Но не сильно. Не подумал, что на чистых камнях грязь с его ножки отлично отпечатается. Судя по влажности глины – прошел здесь буквально недавно. Ладно, пусть себе ходит, где хочет, а я вернусь обратно. Мы с Ушастиком явно не соперники кому-то, у кого размер ноги не менее полуметра. Но все же интересно, это человекообразный обезьян или уже почти человек и почти разумный? Но мы решили ответ на этот вопрос не искать, а просто сделали поворот "налево кругом" и начали отход. Ровно через 3 минуты мы услышали рёв. Это не был крик раздраженного и голодного зверя, нет, это был вой дикой боли. Мы оба остановились и синхронно повернулись к лесу. Вой не смолкал. Вся округа замолкла, с ужасом внимая этот вопль. Но звуков борьбы или чего-то подобного слышно не было. Мы с Ушастиком переглянулись ещё раз, и он отчетливо дал мне понять, что туда не пойдет. Даже повернулся к лесу задом и сделал пару шагов в обратную сторону. Умный мальчик. Но что-то грызло меня изнутри, и я не выдержала. Ну, то есть, пошла на это рыдание или вытьё, трудно разобрать.

Появились мы в этом месте совершенно случайно. Несколько недель я и Ушастик с остервенением занимались устройством нашего дома. Впереди зима, пусть и не северная, но дожди, дожди... К тому же и сад-огород время отнимал. Но пришло довольно свободное время, и я решила сходить на поиски чего-нибудь полезного. К тому же скоро ягода начнет поспевать и эти ягодники надо найти, обязательно. Да и разные плодовые деревья обходить не стоит, не может же быть, чтоб таких здесь не оказалось. Вот и пошли. Поднялись по тропе в горы и вышли в горную долину. Уже второй день в дороге. По пути встретили кипарисы, и целую кедровую рощу. Уже ради неё сходили не зря. А мы ещё и несколько финиковых пальм видели. И о чем я думаю?! Нас тут что-то ужасное поджидает, а я про растительность острова размышляю. Вой уже был совершенно нестерпим. Остановилась. Я глубоко-глубоко подышала, Ушастик уже давно свернулся в комочек. Но я всё же завернула за какой-то огромный камень, почти скалу. Вот за ней-то я его и увидела.

Минут 10 я всё-так постояла, посмотрела, послушала, но в его крике было столько боли, что я не выдержала. Нельзя так издеваться над живым существом, если оно так мучается. Так что вышла на более-менее ровное место, где за каким-то кустарником с ягодами, почти спелыми, бесился ... обезьяна-человек, я бы сказала. Только метров 3 роста. Таких я и в зоопарке не видела. Я окинула его быстрым взглядом, вроде ничего опасного на него не прыгало, то есть ни с кем не дрался. Так что же случилось с этой человеко-обезьяной?! Я тихонько обошла кустарник, а Ушастик тихонько закатился под какой-то куст. М-да, действительно попался этот гамадрил. Видимо, не ожидал в кустарнике никаких ям, а она здесь была. Вот не надо есть недозрелые ягоды. Но что делать, я просто не знаю. Даже отсюда видно, что левая нога сломана, возможно даже в двух местах, а на правой он твердо сидел всей своей тушей. Так что дело плохо. От боли он меня не замечал, но когда я подошла к нему на пару метров и остановилась перед его мордой, то наконец заметил. И сразу замолчал. Ну, вот как я ему расскажу, что надо делать?! Но он смотрел на меня так внимательно и тихо, что у меня мурашки по спине побежали. Не смотря на его габариты и выражение морды-лица, я подошла поближе, но на контрольном расстоянии и уставилась в его глаза. Они были не звериные. Кроме этого, там было что-то, что я не могла определить. Поэтому я просто стала медленно и плавно говорить, что с ним случилось и как такую рану надо лечить. Он молча слушал и смотрел в мои глаза. А потом кивнул, а я икнула. Может, всё же показалось? Ладно, проскочим, точнее, потом разберемся. Лечить надо начинать.

Я подошла к нему сбоку, слева. Показала ему, как правильно взять свою ногу, потому как я этого сделать точно не могла бы. Ещё раз взглянул на меня, а потом вытащил лапищей из ямы ногу, даже не пикнув и положил на землю. Это ж надо! Наверное, он кричал только потому, что злость на свою судьбу испытывал. Боль он явно мог терпеть. Я показала, что надо лечь на спину. Лёг. Раздевать его не надо было, он и так был голый, так что сразу принялась за лечение. Точнее, осмотром. Ну, что сказать, ему повезло. Мало того, что пострадала только голень, но и большая берцовая кость осталась целой. А вот малоберцовая сломалась ровно на половине, разодрав сильно эту твердую шкуру. Впрочем, какая шкура, такие и кости. Я вытащила кружку, налила воды из журчащего родника, и уже хотела просто промыть рану, грязи там – огурцы выращивать, но разглядела, что вокруг здесь растет. Бруссонетия бумажная. Я её в Крыму не раз видела в горах. Необычный кустарник. С яйцевидной и округлой раскидистой кроной, и толстыми опушенными ветками. То-то я так легко нашла подходящие палки. Но не в этом суть. Её соком отлично можно останавливать кровотечение. Выдавила сока, сколько могла, и вылила на рану. Потом, уж соединила кости, прикрыла, так сказать, их мышцами и кожей, перевязала, а потом примотала к ноге две крепкие ветки. Ещё раз побрызгала соком. Больше я ничего не могла сделать.

Мой пациент лежал не шевелясь, не крича, не рыча, не скуля, не мыча, но внимательно следил за моими действиями. Я принесла ему ещё воды, крови он потерял немало. Поел он довольно много плодов этого кустарника, так что потерпит. Ему бы мяса, но своими воплями он явно распугал всех местных млекопитающих. Ладно, пусть отдохнет. Что ему и сказала. Послушался. Пока он спал, я набрала мешок уже зрелых плодов и сама прилегла, всё равно никуда в ночь я не пойду. Мне почему-то с этим гамадрилом гораздо спокойнее, хотя он и ранен. Одела свой рыбацкий комплект и улеглась. Столько всего произошло, что заснула я через несколько секунд. Только через некоторое время я почти проснулась, это Ушастик ко мне под бочек подлез, предатель. И как он может прятать свои иголки, что я ещё ни разу не укололась?

На рассвете я уже проснулась по настоящему, но мой пациент уже очнулся, если, конечно, он спал. Пока я проверяла повязки, поила и кормила ягодами этого монстра, он не издал ни звука. Да, выдержка у него железная. Я бы, даже сказала, стальная. Когда все процедуры были выполнены, я подошла к нему, чтобы попытаться как-то договорится о следующих действий. Я ещё и рот не раскрыла, как у меня в голове возникли картинки. Яркие, четкие и движущие. Я видела, как этот грекопитек встает, опирается на ствол небольшого деревца и идет, подпрыгивая, держась на эту опору и оберегая раненую конечность. Он также "сказал" мне, что за несколько часов, до полудня, он приведет меня на плато, где и находится его пещера. Ну, точнее, показал. Оказалось, что живет он там не один, а с двумя детьми – мальчиком и девочкой. Жены не было. Но судя по его рассказу, она ушла за кромку. Подумав, я решила его сопровождать. Интересно же. И почему-то мне казалось, что от него мне не будет неприятностей. Так что двинулись в путь.

Шли два дня, ночевали, как и в первую нашу ночь. С утра третьего на тропинке появились детки этого грекопитека. Они мчались с горы так рьяно, что мне показалось, что скоро у меня появятся новые пациенты. Но обошлось. Детки чуть не сбили своего папашу, но тот рыкнул, и они честно затормозили. Это было здорово. Столько пыли и мусора они подняли вверх, что мне пришлось быстро отскакивать от этой первозданной радости встречи со своим родителем. Он быстро что-то прорычал своей семье и те куда-то побежали. Пока мы поднимались на плато, они время не теряли. К нашему приходу на земле лежала лань, каковую они и разделывали, если это можно так сказать. Они просто отрывали ноги, разрывали руками и всё остальное. Жуть. Но стерпела. Хозяин дома предложил выбрать мне любой кусок. Детки очень удивились, но покосившись на замотанную ногу, видно что-то сообразили.

Я выбрала себе сердце, легкие и язык, чему детки искренне обрадовались. Развела костерок, на который они все покосились с испугом, но снова стерпели. Сердце разрезала на кусочки, перемешала с ягодами, которые запасливо набрала и травками, а когда костерок прогорел, пожарила на угольях. Вкуснятина! Пока я возилась, остальное поделили дичь почестному – половину батюшке, вторую половину – деткам. Все быстро насытились и легли спать. А что ещё делать-то? А вот глава семьи позвал меня к себе. Видимо, на допрос. Глядя мне в глаза, он показал на вход своего жилища, типа пещеры с большим входом, потом ткнул пальцем в свои очи и состроил внимательно-выжидательное выражение морды. Я расшифровала это как просьбу показать мое жилище. Подумав, закрыла глаза и представила свою гору, террасу, вход в пещеру, мою комнату, первый, малый зал с озерцом и второй, огромный и с настоящим озером. Показала нашу с Ушастиком рыбалку. На охоту мы как-то не ходили. Бегать за горными козлами мне как-то не с руки, к тому же там и змей хватает, и попробуйте погоняться за горными козочками. Их, кстати, в моих краях довольно много. Это всё пришлось довольно долго вспоминать, но смогла. Открыв глаза, посмотрела на моего визави. Он сидел с закрытыми глазами и, видимо, думу думал. Про нас. Но что интересно, ничего угрожающего я совсем не чувствовала. Может он меня заворожил? Да нет, руками-ногами двигаю, всё осознаю, могу встать и уйти. Но ведь интересно. На следующий день деточки снова принесли козу. Кстати, они и первую недоели, и выбросили в кусты остатки, которых было много. Я такому безрассудству не могла потакать.

Поэтому достала нож, нарезала остатки мяса на маленькие кусочки, нанизала на ободранные ветки и разложила на горячих камнях. Подсохли за день, солнце довольно жаркое. Ушастик привык к новой обстановке, а детки к нему. Не только не обижали, а даже ему еду приносили. Ведь избалуют, маленького вымогателя. Ходила поблизости от этой земляной пещеры. Собирала нужные травы, их здесь много. Развесила сушится, легче до дома донести. Много "разговаривала" с хозяином этой местности. Так и жили. На пятый день мой пациент решил встать. Я, было возмутилась, но напрасно. Кинг-Конг стоял довольно уверенно. Я было попыталась ему объяснить, что кости за два-три дня не зарастают, но он снова оттранслировал как его кость уже практически зажила. Вот только одно меня удивляло – почему же с такой силой, мозговой деятельностью и регенерацией они не стали властелинами Земли? Я даже у него это спросила. Он и ответил. У меня мурашки недели две по коже бегали. Довольно ярко и четко он показал, как по Земле идут орды этих грекопитеков и едят. Всё. Едят. Деревья, кустарники, ловят животных, рожают сразу по 2-3 ребенка и снова идут кормится, и после них остается только голая Земля...

Я огляделась вокруг. Поляна их становится всё больше и больше, кусты съедаются, так что он не так уж и преувеличивал. А потом он мысленно спросил: как второе озеро, большое или нет? И много ли там рыбы? Ответила честно – не знаю. Нам с Ушастиком и в первом озерце рыбы хоть отбавляй. Но то, что во втором озере рыбы было гораздо больше, и по размеру, то это точно. Он кивнул и послал мне СМС, мол, не буду ли я против, если он со своими детьми будет жить со мной. Мол, охотится я не умею, а они вполне это искусство освоили. К тому же рыба там вряд ли кончится, если анализировать размеры озера в моих воспоминаниях. К тому же, они защитят меня от кого угодно. Этому я поверила сразу. Как посмотрела на него – так и поверила. Но думала я долго. Но как не крути, а одной мне жить будет трудно, а уж без защиты выходить к людям – это чистой воды смерть, ну или рабство. А этот грекопитек даже слова такого не знает. К тому же места в большом зале много, и рыбы тоже. Надо только самых огромных выловить, а то они молодь сразу же сжирают. Впрочем, там и сама молодь не брезгует. Но только остатки от неудачников. Так что в конце концов, я согласилась. Кстати, я туда ещё останки наших отправляла, так что рыбы не голодали. Так что я только в маленькое озерцо окуналась, там только мальки, как я понимаю. Видимо туда приходили икру метать, причем не только в путину, а когда захотят.

На седьмой день мы решили идти, а то я за свои сокровища волновалась, вдруг кто найдет мой дом и всё заберет. Так что на рассвете этого дня мы вышли в поход, захватив пойманную вчера козу. Путь был хоть и долгий, но спокойный. К нам никто не приставал. Как мне кажется, что разумные обитатели, увидев издалека кого-то из этой троицы, тут же меняли маршрут. И правильно. Так что дошли спокойно. Забирались на террасу с некоторым трудом, кость у него ещё не вышла на нужные нормативы. Но забрались, потому как младшие нашли обходную, но более удобную тропу. Но там надо было пройти через довольно широкую расщелину. Молодежь её просто перепрыгнули, а для батюшки сломали какой-то довольно крепкий дуб. Я не возражала. По этой тропе идти было, конечно, дольше, но гораздо удобнее. Наконец, дошли. Очень боялась, что не пройдут через проход, но ничего, прошли. Когда они вошли в первую пещеру, то замерли, думаю, от восхищения. А когда они вошли в большой зал, да ещё и с тремя факелами, они были просто ошеломлены. Они быстро всё просмотрели и нашли довольно приличную пещеру, где и поселились. Мне было всё равно, главное, чтобы они не в моей пещерке жили. К тому же я уже давно нашла выход из большого зала. Правда, не на террасу, а на верхнее плато. Так это ещё и лучше, охотится на террасе практически невозможно, а там как раз. Так что всё отлично получилось.

Вот уже два месяца, как ко мне пришли эти квартиранты. Что тут сказать, повезло мне. Мало того, что они взяли на себя снабжение мясом, дровами, дикими плодами и ягодами, они решили стать настоящими воинами. Да-да, тут смеяться не над чем. Правда, этим заболела мужская половина этих гоминидов, а нормальная женская половина занималась хозяйством, о котором я уже говорила, плюс охраняла наш очаг. Но тут стоит признаться, что я сама немного виновата. Зная, что мир вокруг ещё не раскрыл мне свои объятья, я старалась как-то нивелировать эту несправедливость. Другими словами, я всё время придумывала и делала для защиты своего очага. А если поконкретнее, то каждый день бегала (самая главная возможность победить врага); кидала камни и далеко, и в цель (другого защитного оружия у меня не было); пыталась сделать лук, но почему-то не получилось, хотя у брата был, правда детский, но ведь он из него стрелял? Короче, свои физические параметры я действительно улучшала, тем более, что вроде все симптомы болезни куда-то пропали. Даже, кажется, я серьезно помолодела.

Видимо, мои квартиранты довольно долго за мной подсматривали и мои потуги пришли им по душе. Старший, которому я дала имя Мамонт (чем он здорово гордился, особенно когда я ему их мысленно показала, а вот детям пока не дала, не заслужили), внимательно наблюдал за мной, а потом решил, что это некие магические ритуалы. Спросил у меня – так ли это. Я ответила честно. Тогда он попросил показать мне эти упражнения, а то он после ранения стал слабоват. Прикиньте?! Но я не стала куражиться и показала ему некоторые упражнения для улучшения фигуры (ну а что делать, если я не знаю какие упражнения делают наши спецназовцы!). Ему всё равно понравилось. Потом, совершенно случайно, нашла большой кусок обсидиана, рассказала, как из него выточить нож, нарисовала на песке нужный размер, и показала мой из мультитула. Рассматривал долго, но понял, а потом уже пошла рутина. Камень об камень, короче, сделал. И на охоте метал в добычу только ножом, а не камнем. Детки ему злостно завидовали, но другого куска обсидиана пока не нашли. Зато какие дубины они вырезали, загляденье. Маленькие кусочки обсидиана остались, вот они все трое и вырезали такие красивые дубинушки, и вбили в них эти остатки обсидиана, только любоваться. И, главное, крепкие. Но тут удивляться не стоит. По поразительной случайности на моей террасе росли 2 необычного дерева, точнее, кустарника, тут трудно понять. Короче, вечнозелёный дуб семейства буковых. Кустарник, растущий до 4 м. в высоту и до 4 м. в диаметре. Небольшое дерево или большой куст, тут трудно определить. При этом может расти и выше. Но у меня пока достиг до метра семи, на мой взгляд. Хорошо растет, а то среди людей ему жить сложно, слишком там много коз. Очень они любят этот дуб. У моего ширина почти до метра дошла. Вот из веток этого дуба они и сделали себе дубинушки. Отец выточил 2-х метровую, а дети остановились на 1,5 метров. Нормально. Так что у меня появились свои ассасины.

Соль.

Утром ко мне подошел Мамонт и в своей манере, мыслеобразами прямо через мозг, стал жаловаться. Я такую манеру разговаривать не люблю. Пусть редкие слова и жесты грекопитека надо долго переводить, но зато голова при этом не болит. Мамонт это знал, и переходил на мысленный разговор довольно редко. Но тут, видимо, серьезная причина имеется. Так оно и есть. Он сообщил, что соль закончилась. Да, это серьезная неприятность. Соль и сахар я берегла, но всё когда-то кончается. Я задумалась, но не потому, что начала искать возможности её добыть, а так, для успокоения нервов. Соль на Кипре я видела только в магазинах и в солонках на столах отеля. Я уже начала серьезно накручивать себя до истерики (Ну, ведь как же так! Ну, за что?!) как в мой мозг вошла картинка солончака и, почему-то, розового фламинго. Я уставилась на Мамонта, неужели он решил надо мной посмеяться?! Не думала, что он может сделать такое. Хотя... Нет. Не смеётся. И тут же пошла череда картинок этого озера, в разное время суток, в разные месяцы года, в ясную погоду и в грозу...

Алики. "Соленое озеро" по-гречески, но очень древнем, находится около будущего города Ларнака, в юго-восточной части острова. Конечно, легче всего туда добираться на лодке, но тут есть возражения. У нас пока нет лодки, куда бы смог сесть Мамонт с детьми – это раз. И совершенно не хочется отдавать такую тайну всяким там торговцам и другим проходимцам, которые это озеро подгребут под себя – это два. Кто тут нам поможет? Только сами. Встряхнувшись, протранслировала Мамонту вопросы, что надо взять для добычи соли. Он, конечно, показал, но я поняла, что бразды правления надо брать на себя. Мы тут для хозяйских нужд сделали немного ткани из крапивы, так, на пробу, уж очень Лиса хотела сшить себе юбочку. Ну, не тратить на такие вещи мои наряды?! Вот, пришлось вспоминать то, что читала по этому делу. Получилось так себе, но дырок не было, а наоборот, очень толстая ткань. Как раз для нашей работы. Лиса была на небе от счастья, Мамонт объяснил дочери, что остальная её одёжа подождет, потому как соль важнее, и она тут же с ним согласилась. Патриархат, однако. На следующий день мы отправились в поход. По горам.

Шли три дня. Думала, что поход будет дольше, но с учетом, что несла только Ушастика, он от меня никогда далеко не уходил. А если я куда-то направлялась, он каким-то фантастическим образом узнавал, что куда-то ухожу и в довольно короткое время меня нагонял, если, конечно, не был дома. В такой ситуации он четко проверял запасы еды для себя, любимого, и верещал до того момента, пока я не положу в котомку всё для него необходимое. Как только мы делали первые шаги, он залезал, с моей помощью, ко мне на плечо и засыпал. Так и дошли. Вот и соленое озеро. На глазок, с горы, его площадь составляет 5-6 км2. Ну а его периметр, скорее всего 11-14км. Только вот, озера-то и не было. Я повернулась к Мамонту. Он тут же начал новую трансляцию. Это озеро можно увидеть только несколько месяцев в году. А вот сейчас, летом, когда дико палит зной, озеро исчезает, и вместо воды сверкают залежи соли... Я думала, что нам придется соль выпаривать, а тут влага уже испарилась, на озере образовалась соляная корка в 10 см., а в некоторых местах и гораздо больше. Так что до следующего года нам соли хватит, не только поесть, но рыбы засолить, да ещё и на торг, возможно, отвезем. М-да, озеро-призрак.

Мы уже собрались, только что не отправились обратно, как с севера появилась стая розовых фламинго. Я почти о них забыла, думала, что Мамонт ошибся. Но нет, это действительно были фламинго. Их невозможно спутать ни с какой другой птицей. Нет ни у кого из пернатых такого строения тела и окраски оперения. Довольно большие птицы, ростом вроде как почти до 150 см, а размах крыльев?! Да почти до двух метров доходит! Молодые птицы, правда, грязновато-серые, розового налёта надо ещё поискать. Видимо, тоже за солью прилетели. Мы ещё немного полюбовались этой красотой и отправились домой.

Не будем им мешать.

Глава 2

Пришла ко мне жрица...

Сидит заяц на пеньке, что-то пишет.

Бежит мимо лиса.

— Что пишешь, заяц?

— Диссертацию.

— О чем?

— О том, как зайцы лис едят.

— Да где ты такое видел?

— Пойдем, покажу...

Через некоторое время заяц опять сидит и что-то пишет.

Бежит волк.

— Что пишешь, косой?

— Диссертацию о том, как зайцы волков едят.

— Ты что, с ума сошел?

— Пойдем со мной...

Далее, заяц снова пишет, подходит медведь.

— Что пишешь?

— Диссертацию о том, как зайцы медведей едят.

— Да где такое видано?

— Пойдем, покажу...

Картина последняя: пещера, гора лисьих, волчьих, медвежьих костей.

В середине, обгладывая кость, лежит огромный лев.

Мораль: важна не тема диссертации, важно то, кто твой руководитель!

Просто анекдот.

Уже середина лета. В этот день я решила сходить к большому пещерному озеру, посмотреть, не всю ли рыбу они из него выловили. Шучу, конечно. Но всегда надо смотреть вперёд, мало что ли или кто ли, там может быть. Рыбы, действительно, было много, но вот особо крупных экземпляров я уже не видела. Ещё бы, Мамонт с Осьминогом только за такими и ныряют. И ведь не боятся ни капельки. Ладно, если честно, то меня всё это время тревожила какая-то неправильность в этом зале. Пока у меня не было времени его хорошенько рассмотреть, были дела по важнее, а именно – выжить в этом мире. Но появились эти грекопитеки, взявшие на себя большую часть работы по выживанию, вот я и решила пойти посмотреть на то, что постоянно царапало мне глаза.

Подойдя к небольшой выемки слева от перехода, ну, из этого подземного зала в огромную долину, закрытую со всех сторон горами. Её нашёл Мамонт, за что и получил своё имя. Мы здесь и охотились, и собирали грибы-ягоды-фрукты в диких лесах на склонах гор, и тренировались. Эта долина давала нам всё, только не ленись. Особенно нам сейчас пришло по душе обычное в этой долине Рожковое дерево. И не потому, что у него обоеполые цветки, где женский цветок снабжен пестиком, а мужская особь имеет 5 тычинок. М-да, сразу вспомнился 5 класс и хихиканье девчонок, когда учительница ботаники рассказывала нам про пестики и тычинки. Золотое было время. Так вот. Это дерево было таки просто нашим спасением. Во-первых, эти деревья не колонизируют паразитирующих насекомых по причине бактерицидных свойств коры и листьев. Так что мы стали приносить их в наше жилище, и с тех пор мы спали абсолютно спокойно, никакие жуткие насекомые нас уже не трогали. Изумительное растение, удивительной чистоты.

Во-вторых, эти деревья нас начали кормить. Серьезно. Из их семян варили напиток, очень похожий на какао. Бодрящий напиток, почти без калорий и без кофеина, не вызывает привыкания, и не вымывает кальций из организма. Не то, что шоколад и какао. Из семенной муки, пусть и коричневого цвета, мы пекли хлеб, кстати, очень вкусный, к тому же, он мне и для лечения от ожирения подойдет. Если я здесь наберу столько жиру, с такой-то едой. Наверное, страхи моей бывшей жизни здесь играют... Для перемалывания можно брать и сырые, и обжаренные бобы, термическая обработка не вредит их полезным свойствам. И, самое главное, мы варили сироп, отличный подсластитель. Плюс – отличный безвредный шоколад. А ещё и шоколадную глазурь для конфет и выпечки. Сироп, алкогольные и прохладительные напитки, ну и всякие компоты.

Ну, вот за мыслями и дошла до этой странной развилки. Вроде как она специально замусорена так, что там просто не пройти. Подошла, посмотрела. Нет, это не случайные заносы, здесь кто-то хорошо постарался. Внимательно глядя под ноги, начала проходить этот завал. Шла долго, действительно трудно было. Наконец, буквально рывком, я выскочила в этот зал. Здесь были только сталактиты и абсолютно ровный пол, как будто его вылизали. Но как будто этого мало, в середине зала, на пьедестале из сталагмитов, как будто выращенные прямо в этом месте, одного роста, одного цвета и формы. На эти столбы была положена округлая столешница из вулканического стекла. А вот уже на ней то ли сидела, то ли стояла та, настоящая древняя "Венера". С чудовищно большой грудью, животом и промежностью. И несмотря на отсутствие головы, она на меня смотрела...

Жрица Великой Матери.

... Я открыла глаза. Нет, я не упала, не заболела, не перенеслась в другое измерение. Я просто открыла глаза и увидела всю ту же пещеру, ту же статую, если её можно так назвать. Нет, я не изменилась. Только имело место некое ощущение, что будто бы меня просмотрели и изнутри, и снаружи, там же всё вымыли с мылом и жесткой щеткой, смазали маслом, хмыкнули, погладили по головке и ощутимым шлепком выбросили меня на старое место.

Нет, меня не зомбировали, не давали указаний, не ругали и не хвалили, не пытались что-то у меня узнать, я это чётко ощущала. Немного придя в себя, попробовала вспомнить, что же там было такое, но не получилось. Понимая, что не смогу это сделать, решила заняться делами, точнее, разведкой нового зала. А то ведь с ума можно сойти. Озера здесь не было, но красота сталактитов завораживала. Складывалось впечатление, что не Природа постаралась, а кто-то более Высший. Но тут от размышлений меня отвлек сдавленный крик, не очень громкий, но весьма импульсивный. Обернувшись, увидела абсолютно голую женщину, с длинными волосами, лет 40-50. С открытым ртом и выпученными глазами, выглядела она ... интригующе.

— Добрый день, мадам. Проходите, пожалуйста.

В этой моей фразе я насчитала сразу 5 нестыковок. Во-первых, я не знаю языка киприотов. Так зачем вообще было рот открывать. Во-вторых, я говорила по-русски, его-то я с детства хорошо знаю, а вот насчет этой нагой дамы я сильно сомневалась. В-третьих, я вообще не верила в её нормальность, это же надо было голой ходить по горам. В-четвертых, она держала в руках некий сосуд, от которого довольно сильно пахло вином. Вот ей только здесь его и надо было распивать! Возможно, я ещё бы нашла немало неких непонятностей, но тут в данное гротескное представление вступила незнакомка. Ничтоже сумняшеся, она пошла в мою сторону. Правда, шла как на ходулях и явно не понимая ситуации, но ступала почти уверенно. Дошла. Мы стояли друг против друга и не знали, что нам надо делать. Тут я заметила, что где-то далеко, на периферии сознания, кто-то не только наблюдает за этой сценой, но и хихикает надо мной и моей гостьей. В таких ситуациях, я, обычно, начинаю злиться и бросаться на амбразуру. Поэтому просто сказала:

— Садитесь. И помолчите. Я тут немного пройдусь, осмотрюсь.

Села. Уверенно и очень буднично. К тому же, на самый большой камень из тех, что здесь находились. А тут лежали (Или стояли?! Неважно) куски местной породы, но в таком месте, в таком сумбуре, что приходила мысль о том, что всё это сделали совершенно сознательно. Во-первых, они были отлично отшлифованы, во-вторых, это был КРУГ. Ровный. С одним большим камнем. Для Председателя, наверное. Ну а маленькие камни создавали ауру беспечного раздолья и простого нагромождения камней. Так, а почему она совершенно спокойно и правильно выполняла мои команды?! Выходит, она понимает меня? Я уставилась на неё с удивлением, но та сразу же показала рукой на богиню. Понятно. Но эта пещера совершенно не похожа на тех, которые я уже рассматривала. Снова провела глазами вокруг и всё стало как-то ... проявляться. На здешних стенах стали видны монолитные колонны, метров до 3-х в высоту. Причем соединялись они как-то хитро и именно с этими стенами из необработанного камня. Зачем? Здесь и так скалы кругом. Судя по всему, эти стены с колонами создали некую огромную, овальную залу. Кстати, такие же колонны стояли и в центре пещеры. Только высотой они доходили до потолка, и сколько там метров набежало, и почему они не падали под таким огромным весом – я сообразить не могла. Хоть я и не учила сопромат в гуманитарном Университете, не было его в программе, но понимала, что такая высоченная колонна просто не могла так здесь стоять. А ведь стояла. Как в сказке.

Смотрю дальше. А ведь здесь и полы имеются. И как мне кажется, что они тоже рукотворны. Плиты из обожжённого известняка, но зато полированные. И видимо, чтоб гости не устали, вдоль стен стояли низкие каменные скамьи. Кроме всего этого, то там, то здесь стояли скульптуры кабанов и лис. Почему именно их? Не знаю. Но когда подошла к колоннам поближе – ого! Эти огромные столпы были украшены разными животными, от пола и, вероятно, до потолка. Там вверху уже не разобрать. А вот здесь, внизу, скульпторы разошлись во всю ширь своего мастерства и фантазии. Все виды животных, каких есть в моем мире, всякие там быки, кабаны, лисы, газели, львы, змеи и крокодилы. Много птиц, чаще всего – грифы и утки. Но зачем они так реалистично и, я даже скажу, с любовью, творили здесь всяких скорпионов, муравьев и пауков?! Их было не просто много, а очень-очень много. Некоторых я даже и не знала и даже не представляла. Причем все они были так особенно реалистичны, что до рвоты. Явно сакральные символы ещё ранних эпох. А вот изображений людей было немного. Опять же – почему?

Так, а вот очень особенный уголок. Огромная куча костей, слава богам – животных. Видно местные всю эту кучу Богине предлагали в качестве жертвы, или просто перекусить. Вот, снова слышу хихиканье. Видимо, Богиня так надо мной издевается. Но ведь правда, неужели Великая Богиня, создавшая этот мир, будет есть всяких сожжённых уток, газелий, и особенно змей, грифов и скорпионов?! Что у неё, какого-нибудь нектара не найдется, если ей эта еда вообще нужна! Вот, снова смех. Интересно, надо мной или у неё просто хорошее настроение? А вот на этих двух столбах, через которые можно пройти куда-то в другой отнорок, точнее, всё же в пещеру, но гораздо меньше этого огромного зала. Так вот, на них, этих столбах, буквально и очень реалистично, были выбиты или вырезаны, как мне кажется, не только тотемы здешних родов, но и как, и куда они пойдут после ухода из жизни. И если я не ошибаюсь, цель этих барельефов – заставить пришедших сюда людей научить (или заставить?) преодолевать страх смерти.

А вот сейчас что-тодействительно изменилось вокруг. В голове у меня будто всё замерло, остановилось. Ни смеха, ни шепота, ни волн теплоты или холода. А внутри моих глаз появились огромные, белые, бездумные, то ли слепые, то ли закрытые пеленой, глаза. Они смотрели внутрь меня, и я не могла ни уйти, ни спрятаться, ни вздохнуть. Не знаю, сколько прошло времени, но Она меня отпустила. Да, правду некоторые будущие ученые говорили, что эти древние Храмы преследовали не просто утилитарные цели, особенно денежного характера. Мол, народ обманывали. Нет. Они не только создавали на Земле Жилища Богов, но эти Храмы ещё были и магическими мастерскими, если можно их так назвать. Судя по всему, где-то гораздо раньше, думаю, около тысяч десять лет назад, всё в этом Храме было не совсем так. Видимо, все то что пропало, было последствием огромного извержения огромного вулкана 8000 лет тому. Это был вулкан Ведде, расположившийся где-то в районе северо-восточной Атлантики. Совсем близко.

Думаю, что этот Храм был не просто местом поклонения Богине. Вполне возможно, что это было не только магические мастерские. А могло и возможно, что в этом месте исцеляли нужных Богине людей. Для всех её силы не хватит, а... Так, что это?!!! Кто-то мне совсем не вежливо дал сильного пинка под ... э-э-э. Так, замнем. Ну, обозналась я, дурёха, извините... Смех. Улыбка. Видимо, пронесло, в смысле, ну, вы поняли. Тогда думаем дальше. Время. Возможно, что и 7 – 9 тысячелетий прошло с тех лет. Так что многое забылось. Но люди же сюда приходят. Что-то делают. Ладно, посмотрим, как тут и что. И, главное – зачем?! Но всё равно, пусть это не строительство БАМа, но людей тут надо было пригнать немерено. А здесь, если прикинуть по развалинам домов, которые и отсюда хорошо видно, в городе раньше было не более 500-700 взрослых половозрелых мужчин. Добавим 200-400 стариков на подсобных работах. Всё равно для такого грандиозного сооружения работников маловато.

Да, потом пришло много людей, но Храм этот уже стоял. И по виду кажется – от первых времён. А какой у них, тех бывших людей, был организован социальный строй – никто не знает. Возможно, его вообще не было. А может и довольно сложный. Но не думаю, что тут были такие же писцы, как в Египте, слишком здесь всё проще, даже со скал видно было. А что? В городе только один Храм, причем только в два этажа, а вокруг какие-то хижины, немного приличных каменных домов и развалины ушедшего неизвестного народа. Кстати, а может они, те самые первые, использовали рабский труд? А может быть и до этого времени это устройство до нынешнего времени ... дошло. Нет, без Мамонта я в город не пойду, хоть вы меня убейте. Кстати, такие сложные работы требовали огромных усилий и наличие управляющих и инженеров, как в нашем мире их называли. Так что здешние и тогдашние охотники и рыболовы могли создавать такую красоту?! Своими руками?! Без отличных инструментов?! Не верю. Ладно, может потом разберемся. Хотя... возможно эту миссию взял на себя Храм? Возможно, им уже подарили письменность, которая иногда мелькает на этих столбах?! А что? Нормальная гипотеза, возможно имеет место. Но это значит, что расслоение общества произошло уже так давно?! Нет, без Мамонта я в город не пойду. Да и Осьминога с Лисой тоже надо будет брать. И больше добра принесем, да и хранить его будет сподручнее. Ведь не знаю, кто там правит и как. А то мало ли...

Ну а теперь моя мысль про главное лидерство Храма перед народом подкрепилась здешними находками плюс жрица. Это она сама себя так обозначила. Хоть и знаками, но довольно понятными. Значит будем с ними дружить. Иначе никак, сожрут. Так что вперёд, знакомиться и представляться:

— Меня зовут Снежана. – и тычу себя в грудь. И снова в голове смех.

Да, это действительно так, меня зовут Снежана. В 1980 году прошла Олимпиада, а в 1981 году родилась я. Но что касается меня и моей мамы, то здесь всё было нормально. Нет, тот бегун из Западной Германии не женился на моей маме, потому как уже был женат. Но тут сошлись и звёзды, и чувства, и бизнес. В отличие от немецкой фрау, моя мама была красива и с легким, смешливым характером. Кстати, она моему батюшке даже не намекнула о его отцовстве, когда он уезжал. Но он сам приехал к ней через несколько месяцев и увидел результат своей победы. Он, конечно, не сомневался, что ребенок будет его, уж слишком они там сошли с ума. Но когда я родилась, он всё-таки сделал тест на отцовство. Немцы есть немцы. Его фрау родила мальчика уже 4 года назад, и больше рожать не собиралась. А ему, почему-то, хотелось девочку. Как и его отцу. Не знаю, почему. Но они оба были мне очень рады и решили создать здесь вторую семью, ну и бизнес заодно. Тем более, что мы жили в Калининграде, бывшем Кенигсбергом. Открыли они, естественно, немецкую пивную, но высокого ранга. Мама железной рукой руководила этим предприятием. Через несколько лет ещё создали ещё одну, и ещё. Мой папа жил, практически, в Калининграде. Его фрау почему-то не возражала. Хотя я видела её фото, так просто беда. Я папу понимала. Когда мне исполнилось 10 лет, умер дедушка. Я его очень любила. И долго горевала.

А через год, когда отец поехал по делам в Германию, с ним там случилась странная авария. Бабушка слегла в больницу и папина фрау взяла всё семейное имущество себе и сыну. Мама хотела поехать туда и всё узнать, но уже русская бабушка её не пустила. И правильно сделала. Мы это поняли, когда отцовская фрау приехала в Калининград, чтобы забрать и наши пивные, которые приносили очень неплохой доход. Как только мы увидели эту лошадиную морду с оскалом акулы, мы сразу поняли, что в Германии нам ничего не светит. Но зато здесь уже не светило ей. Моя мама, несмотря на нежный и милый вид, отлично держала вожжи своего маленького бизнеса. Так что та лошадиная акула ничего с ней не смогла сделать. Даже за деньги. Наши областные администраторы были, в основном, мужчины. Так что эта крокодилица ушла от них ни с чем. Только денег много потратила, причем зазря. Так зачем я это долго говорю? Да просто песня "Снежана" на этой Олимпиаде была очень популярна, вот мама меня ею и наградила. Так, кажется, эта голая дама уже сама мне представляется:

— Иокаста. – и тоже стучит по своей груди. Зря, там и так уже не много осталось.

Странное имя. Кажется, так звали древнюю царицу Фив, если мне память не изменяет.

— Кто вы? И как вы попали в эту пещеру? – решила я поддержать диалог, совершенно забыв, что по-кипрски я не знаю ни слова. Но обнаженная дама, утвердительно кивнув, ответила:

— Я главная жрица храма Великой Богини Матери. А это её Храм.

И я всё поняла. Каждая из нас говорила на своём языке и, тем не менее, понимали слова собеседницы. Потом жрица добавила:

— Я за ним слежу.

Во как. Кстати, самой первой, самой древней религией на земле была вера о ВЕЛИКОЙ БОГИНИ МАТЕРИ. Но большинство людей в нашем мире считают, что на протяжении всех тысячелетий бытия, на земле миром правили только мужчины, и, естественно, главными богами были мужские боги. Но это далеко не так. Главными и единственными в начале времен была Великая Мать, которая создала всё сущее. Вы же не будете утверждать, что самый сильный, самый умный и фартовый мужчина не может ничего родить. А вот женщина (хуже или лучше) может делать всё, что может делает мужчина плюс роды. Не правда ли? Ну, судя по всему, мы с ней спокойно можем беседовать.

— И что вы здесь делаете, уважаемая Иокаста?

— Здесь храм Великой Матери. Настоящий.

— Это как понимать?

— Только женские богини и могли стать (и стали) родоначальницами и хранителями человеческого рода. Поэтому древние люди веков камня, устраивали благодарственные праздники в честь Великой Матери. Ей служили женщины-жрицы. Так и должно было быть. Быть жрицами Великой Богини очень нелегко, здесь надо создать в себе единство тела, разума и духа.

— Трудно вам.

— Разумеется. Но мы, фактически, символизировали собой Великую Богиню Мать, дарующую жизнь всему сущему. Женщина божественна уже только потому, что именно только она рождает детей. К тому же мы обладаем древними знаниями, которые даровала нам небесная Мать. Поэтому мы и правили всем миром.

— Сложная работа.

— Да, но мы справлялись.

— Что было дальше?

— Пришло такое время, когда в Природе появился у Великой Матери божественный Супруг, и возникли мужские боги, появились и мужчины-жрецы.

— И что, возникли конфликты?

— Со временем. Как же без них.

И Иокаста рассказала мне очень неожиданную историю. Мужчины стали рваться в жречество, которое от них всё время уходило. Не нравились они Великой Матери. Тогда они пошли на хитрость. В важные и ответственные моменты религиозных церемоний, мужчины-жрецы стали надевать женскую одежду, так как Великой Богине имели право служить только её земные дочери. Вот мужчинам-жрецам и приходилось превращаться в женщину, ибо Великая Богиня их иначе не принимала в своих Храмах. Тем самым признавая главенство женского пола в общении с Великой Матерью и мира. Даже в войнах мужчины были просто воины, а жрицы были уже полководцы. Интересно девки пляшут, по четыре сразу в ряд...

Тут мне в голову интересная мысль пришла. Если подумать, то интересная версия выходит. Если внимательно приглядеться, уже в нашем будущем времени, священники практически всех религий (даже буддисты!) на ритуальные собрания надевают длинные платья, как бы их не называли: ряса, kurtah, chivara или хакама. Но всё равно эта одежда будет в виде юбки или халата. Даже если под ней попадаются штаны, всё равно это духовному делу не мешает. Но, а если присмотреться к нашей простой жизни, то вспомните, как одевается мужчина-судья на заседание этого самого суда?! Вооот. А также ученые старинных университетов, где сильно держатся традиций, и их выпускники надевают длинные мантии... даже многие университеты США переняли эту традицию у англичан. Ну, какая же я молодец! Додумалась до такого. Выходит, что до наших времен дошли отзвуки той самой древней религии Великой Матери, где женщины, исполнявшие обязанности её жриц и судей, были настоящей элитой общества. Наверное, они носили длинные одежды чтобы отличатся от простых мужчин, всяких там охотников и рыбаков, ходивших лишь в набедренных повязках. И правили они, Богиня только знает, сколько сотен тысяч лет, в отличие от 10-12 тысячелетий, проживших на новой Земле, если считать Египет и Шумер.

Так, что там говорит моя визави?

— Великая Богиня Мать считалась великой, бессмертной, неизменной и всемогущей. Ещё неандертальцы истово поклонялись Матери Богов и верили, что Она вмешивается в человеческие дела и посещает народы и людей, которым покровительствует. И это всё было тихо и мирно, а иногда наоборот. Главное – было. Я ведь не просто так пришла сюда. Нужная церемония должна быть ещё только через почти 2 месяца.

— Извини, что перебиваю, а что за церемония?

— Праздник Урожая, один из самых главных для нас. Мы к нему уже и подготовку начали, но в городе, а не здесь. Здесь будут проходить более тайные ритуалы.

— А мне можно присутствовать?

— Думаю, да, раз сюда меня направила Великая Мать и Она же разрешает тебе жить рядом с Храмом. Но я всё равно попрошу у неё разрешения.

— Ну, это понятно. А когда вы Её спросите?

— Да сегодня. Такие вопросы надо решать сразу.

— Точно.

— Ты готова пойти со мной в город? Если Богиня тебя признает? Тебя надо показать остальным жрицам перед Великой Богини. Возможно даже и ввести в наш Круг, правда, если Богиня разрешит.

— А что, в вашем Храме такая же статуя стоит?

Прямо из середины озера вырвался фонтан воды и рассыпался весёлым звонким смехом. Жрица побледнела, я, наверное, тоже. Хотя было красиво. Наконец, озеро успокоилось, и мы повернулись друг к другу. Я вопросительно выгнула бровь. Бедная женщина, видимо, не знала такого знака вопроса, но всё же ответила и, думаю, правдиво.

— Конечно же, нет. Там стоит красивая статуя женщины, отожествляя собой торжество женского начала. А оно прекрасно.

Спорить я не стала. Только спросила:

— А здесь?!

— Здесь стоит то, что сделала сама Великая. Она своим детям, которых любит, всегда посылает свою статую, но требует, чтобы её не выставляли напоказ.

Ну, это понятно. Такая неописуемая красота. Но только эти слова всплыли в моём замученном сознании, как в бедной моей голове раздался гомерический хохот. М-да, кому смешно, а кому хоть помирай. Упс. Голова перестала болеть. Осторожно ею повертела, на пример проверки нет ли каких тут непонятных сущностей. Но всё было спокойно. Жрица уже давно пришла в себя, явно в её голове никто не хохотал. Даже не знаю, как я смогла смолчать об этом смехе, но думаю, правильно сделала.

— А вы могли немного рассказать о Храме, и о его жрицах?

— Почему нет. Мне тоже нужно прийти в себя. Так вот. Жрицы особенно почитали дуб и кипарис, потому что дуб, было священное дерево Богини.

В Храме Великой Матери жрицы были и прорицательницами, и врачевательницами, и судьями, и защитницами, выполняли и простую работу. Юные девушки, на которых показала Богиня, обучались в своего рода академии, учителями, как правило, были заслуженные женщины-матери. На Советах города слово жриц было решающим, и зачастую именно они вели войско в битву. Хотя на Кипр нападали редко. Все знали, какой здесь Храм. Никто уже не помнит, когда такое было. Вот в море, то там да, бывало. Но только тогда, когда на мачте не вился флаг Храма Богини, который поднимала находящаяся там жрица. Другие это делать не могли. Тут же умирали. В сущности, подготовка воинов-мужчин острова, заключала в себя уроки известных женщин-воительниц Храма, которые приезжали сюда к весьма почтенным годам. И это не были какие-то не пойми кто. Они заработали свой авторитет на полях битв. И все решения о начале войны, об отступлении или наступлении, что делать с врагами здесь – всё принималось жрицами Храма.

Я слушала её рассказ, и потихоньку сходила с ума. Не в прямом смысле, но на грани. Но больше всего меня изумило то, что они изучали. Особенно, по военной стезе. Между тем Главная жрица продолжила:

— Жрицы особенно почитали дуб и кипарис, потому что дуб, было священное дерево Богини. В Храме Великой Матери жрицы были и прорицательницами, и врачевательницами, и судьями, и защитницами, выполняли и простую работу. Юные девушки, на которых показала Богиня, обучались в своего рода академии, и учителями, как правило, были заслуженные женщины-матери. На Советах города слово жриц было решающим, и зачастую именно они вели войско в битву. Хотя на Кипр нападали редко. Все знали, какой здесь Храм. Никто уже не помнит, когда такое было. Вот в море, то там да, бывало. Но только тогда, когда на мачте не вился флаг Храма Богини, который поднимала находящаяся там жрица. Другие это делать не могли. Тут же умирали. В сущности, подготовка воинов-мужчин острова, заключала в себя уроки известных женщин-воительниц Храма, которые приезжали сюда к весьма почтенным годам. И это не были какие-то не пойми кто. Они заработали свой авторитет на полях битв. И все решения о начале войны, об отступлении или наступлении, что делать с врагами здесь принимались жрицами Храма.

Очень необычно. Но больше всего меня изумило то, что они изучали в своей Академии. Оказывается, кроме всего, жрицы преподавали в Храме магию и священные науки, подаренные им Богиней. Но и военное искусство, заодно. И это никого не удивляло. Более того, все главы городков и отрядов защиты острова, да что острова! И побережья Средиземного моря! Сюда приезжали молодые воины учиться "Правильной войне". Но не всё было так просто. Огромная толпа врагов не смогла бы совладать с одним воином Великой Матери, если бы он призвал её на помощь. Так эта помощь была велика. Но только те мужчины, которые за огромные деньги или за нечто выдающееся, получали огромную силу в бою, не всегда ею могли работать. Если они даже просто плохое слово скажут в направлении Богини, то просто теряют всё, что наработали в Академии. Фактически, это были отличные воины, учившиеся с детства и у хороших учителей. Но в течение одного года и одного дня он учился в Храме сакральному воинскому искусству и, главное, призыву Великой Богини. Но не дай Богиня, он вызовет Её просто так, из хвастовства, или по пьянке. Такое было за все тысячелетия только 6 раз. И не стоит спрашивать, что с ними, дураками, случилось. Но старшие жрицы, в последний день учебы, показывали прямо в мозг своим воспитанникам, что было с теми шестью. Да, интересные вещи рассказывала жрица.

И тут я четко услышала голос Богини, твердый, сильный, но очень добрый и красивый:

— ИДИ В ГОРОД.

— Понимаю. Не всем это видеть и знать надо. – ответила Богине, но Иокаста приняла эти слова на свой счет.

— Вот-вот. Ты здесь живёшь? Я имею ввиду гору?

— Да. Не знаю, как я сюда попала, но уже больше 3-х месяцев я здесь живу.

— И сюда ты приходила?

— Нет, конечно. Вот только сегодня что-то потянуло в это необычное местечко.

— Ну, тут понятно, Великая Мать позвала. И меня сегодня потянуло сюда, когда ещё столько времени до праздника.

— Но зачем?

— Не знаю.

— Да понятно. Но что сейчас делать?

— Знаешь, пошли в город.

— Но что ты заладила "пошли в город, да пошли в город". Как мне идти, если у меня одежда другая, не как у вас. Говорить по-вашему не могу. Хотя ты-то меня понимаешь. Может и другие так же смогут. – в голове мне подтвердили эти мысли. – Но надо же собрать вещи, да и что мне надеть, право не знаю. Там, наверное, можно местное купить, но денег ваших нет.

— Да? Вон на тебе серёжки и золотые колечки на правой руке, на них полгорода можно купить. А одежда. На тебе штаны, какие никто у нас не видел. Ткань-то какая, плотная, даже не знаю какие мастерицы такую ткут и где. А какие пуговицы?! Из бронзы?! А кофта? Белая, как лепестки ромашки. А рисунок на ней?! Да какой бог мог это нарисовать?! Такого зверя никто не знает! И не видел никто! Это такой оберег, что никто на тебя не посмеет не то что оружие поднять, да просто словом обидеть!

Я внимательно осмотрела себя, эта голая жрица осматривла меня тоже очень внимательно. Всё правильно описала, а огромная, на всю футболку, голова амурского тигра с раскрытой пастью, оскалившимися зубами и бешенством в глазах – впечатляли. И хотя футболка была довольно поношенная, в этом времени и в этом месте, она всё равно точно создаст сильный ажиотаж. Но что-то мне мешало сразу отправится в этот славный город. Немного подумав, я, наконец, поняла, что меня тревожило.

— Тут вот что меня волнует. Этот знак на моей одежде, он ведь не защищает, а наказывает того, что принесет мне зло. Не так ли?

— Ну да, такие артефакты работают именно по таким законам.

— Но мне тогда будет фиолетово, как он тому вражине отомстит за меня. Меня здесь не будет. Я женщина слабая, меня всякий обидеть сможет.

— Но ты под моей защитой будешь. Никто не обидит Главную жрицу и её спутницу.

— Вооот. Не обидят, когда я с тобой. Но я же не буду ходить с тобой все дни и все ночи.

— Так что же делать?

— Просто. Мне нужна охрана.

— Какая охрана? Что ты имеешь ввиду?

— Ну, такие воины, которые будут ходить со мной и защищать меня от всяких ворюг, сумасшедших и врагов.

— Но у тебя здесь нет врагов.

— Не беспокойся. Появятся.

— Но почему?!

— Хотя бы для того, чтобы отобрать у меня такие красивые и дорогие вещи, не говоря о драгоценностях.

— Да, это возможно. Но что же делать? Наш Храм под защитой Великой Матери, поэтому там охранников мало, скорее, это ритуальные стражи.

— Ничего страшного. У меня есть те, которые защитят от всех врагов. Это воины тех далеких тысячелетий, когда на Земле правила только одна Богиня – Великая Мать.

— Ты говоришь о великанах?!

— Да.

— И они тебе служат?!

— Да.

— Но как они у тебя оказались?!

— Спустились с гор.

— Великая Мать!

— А то! Значит так. Думаю, что этот каменный коридор ведет в город или где-то рядом? Или я не права?

— Да. Когда выйдете из прохода в гору, перед вами будет ещё одна скала. Пройдете по дорожке с левой стороны, если пойдете справа – погибнете, там ловушка. Когда обойдете скалу, увидите тропинку, которая выведет вас на дорогу. Идите по ней вниз и через тысячи локтей выйдите на эту дорогу. Там вас будут заслонять кусты, так что сначала посмотрите, есть ли на дороге люди. Никто не должен знать, что через эти кусты есть проход. Запомнила?

— Конечно, не волнуйся. Послезавтра, в полдень, я буду стоять у ворот, которые будут ближе всех к этой дороге.

— Не волнуйся, эта дорога и приведет тебя к ближним воротам. Они сейчас единственные, остальные не открываем.

— Стоп, совсем забыла. А ваши женщины ходят в штанах, пусть и не таких, как у меня, но всё же?

— Конечно, все наши охранницы и некоторые жрицы, или торговки, или охотницы, или рыбачки...

— Понятно. Тогда до встречи.

Мои грекопитеки.

Жрица ушла по своему коридору, а я отправилась к моим грекопитекам. Когда я рассказала им о встрече со жрицей, они разволновались. Но когда я сказала, что нас пригласили в Храм Великой Богини Матери, настроение перешло из минора в мажор. Согласились все. Но мне надо было и здешним хозяйством заниматься, слишком тут много новых посадок овощей, корнеплодов, ягод и фруктовых деревьев. Поэтому я решила оставить Лису на этой фазенде, точнее, она сходит в город на которое время, поможет там обустроиться, а потом будет сюда приходить и не только присматривать за посадками. Тут и полив, лето ведь, жарко. Да и уже некоторые огородно-садовые растения уже расцвели и начали давать отличные, зрелые продукты сада и огорода. Их надо кушать, сушить, вялить, а это тоже работа, и не маленькая. Но и поохотится, и рыбки половить, мы на неё подсели, особенно на икру. Да и охранять всё это добро надо. Так что, построив предо мной моих телохранителей, залезла на самый большой камень и произнесла речь. В которой сообщила все сложности обстановки и возможные потери и неудобства в этой ситуации. Думали долго, но пришли к правильному пониманию решения. Тогда я ещё раз проговорила все нюансы заданий, и решительно сделала им всем подарки.

Мамонта уговорила одеть милый передничек из отработанной шкуры Кри-Кри, другими словами, дикого горного козла. Чтобы подольститься, предложила и рога этого бешенного животного ему на себя навесить, только на грудь и в некотором художественном беспорядке. В дополнение к этому, нанизала много яблок на жилы того же козла. Когда я повесила эти украшения Мамонту на грудь, то мой друг оцепенел. Он даже не представлял, что такая красота возможна. Даже на охоту не пошёл. Целый день сидел на берегу озера и любовался своей пригожестью, только факелы менял. Пока все не перегорели, так и сидел. Дети пришли грязные, усталые и расстроенные. Добычу, конечно, принесли, но зависть к отцу читалась в каждом их движении. Но любящий папа на это внимание не обращал. Ладно, пока ничего не буду делать, но фартуки пошью, а то так и восстание начнется. Нам это не нужно, так что придумаю, какими их сделать.

В дорогу надо бы что-то собрать из еды, и не только мяса, но и птиц, и фруктов, и ягод. Поэтому на следующий день отправила мужчин, а девочку оставила для хозяйственных дел. Мамонт попробовал остаться, но я без лишних разговоров отправила его в горы, мотивировав этот приказ хлебом насущным в городе, где может этого и не будет. Проникся. Есть он любил, а вот хозяйские дела, в отличии от его дочери, ненавидел. Ушли они с сыном довольно давно, к обеду должны были прийти, это основная еда в течение дня. Ни разу не было, чтоб они не пришли к полудню. Велев нашей кухарке уменьшить огонь над закопанными козлами, чтоб не пересушить, ушла по следам охотников. Даже не знаю, что было бы, если б я не нашла этих двух дитятей. Что тут произошло – это было понятно по следам их приключений.

Шли они медленно, я бы даже сказала, вразвалочку. Не спеша, любуясь местными красотами. Им очень повезло. Какими-то судьбами они вышли на приличное козье стадо, и ту часть его, где были козы с козлятами, накрыли сетью. Мужскую большую часть подбили камнями. Но штук три, постарше, отправили с большинством коз с козлятами, на вольный простор. Здесь не убивают просто так, наши охотники взяли только то, что нам надо. Одного, правда молодого козла убили, вроде как нечаянно, но так как дальше охотиться было не надо, охотники решили здесь и пообедать. Только всем козлам перевязали ноги, чтоб не сбежали, и сели трапезничать. Они и сырое мясо ели, но в моем доме как попробовали вареное и мягко пропеченное мясо с крупинками соли, то всё. Мы теперь не жадничали, соли принесли много из дальнего Солёного озера. Теперь все они ели мясо только по моему рецепту. Я увидела их с перевала, но когда подошла к поляне, то весьма удивилась. Как только мне надо было кого-то найти, то брала бинокль. Вот я их и увидела, они-то серьёзно думали, что хорошо спрятались. Я уже хотела спускаться с этого перевала, как нечаянно отвела бинокль вправо. Там, за кустами, буквально полз, припадая к земле, очень крупный, с огромными и ветвистыми рогами, козёл. Я остановилась. Было в его продвижении нечто похожее на тренировки нашего спецназа. Присев на все четыре ноги, морду опустив до самой земли, отклячив зад, так как задние конечности были немного длиннее, а так же отставив в стороны уши, козёл полз к своим врагам.

Наши гурманы ничего не видели, ничего не слышали, прелестный запах жаркого отбивал нюх, а треск поленьев и комментарии по поводу "Как долго ещё..." закрыли уши. Я внимательно следила за событиями. Осьминог снял палку, типа шампура, с огня и понёс жаркое отцу. Его можно было оправдать, потому как козёл шёл со спины, а он нёс желанную добычу. Поэтому, как только вскочивший на ноги козёл бросился за ним, он повернуться и что-то сделать, не успел. С криком "Бееееееееее!!!", да и с разбегу, в прыжке, козёл поддал рогами в заднее место Осьминога, отчего тот не только упал, но и уронил заветное жаркое прямо на колени отца, живот и всё, что было между ними... Вой Мамонта слышали все ближайшие горы. Жизнь в этих пределах умерла. Даже листья деревьев не шелестели. Тем не менее, козёл посчитал, что месть ещё не свершилась. Не глядя на упавшего Осьминога, он сделал круг почета около Мамонта и снова нацелился уже на его заднюю сторону. Тот, конечно, мог справиться с этим агрессором, но батюшке было очень больно. Тут было не до шуток. Поэтому я быстро сбежала с пригорка и направилась к больному. Осьминог мог подождать, лежал он тихо, только глазами посверкивал, так что иду к Мамонту.

Зная вредность козлов всех времен и народов, я приготовила молодую морковку. Здесь таких нет, а по памяти жизни у бабушки в деревне, я знала, что козы и козлы морковь очень уважают. Поэтому, когда козёл, довольно не без причины, решил, что среди его врагов я на это время самая опасная, то повернулся ко мне, и направил на меня рога. Я же быстро сунула ему под нос морковку. Так мы и стояли, я – не шевелясь, а он – поводя носом. Долго стояли, мои охранители уже перестали орать и держась друг за другом, зализывали раны. Языком, разумеется. Но смотрели за нами они очень внимательно. Наконец, козел сделал шаг вперёд в мою сторону. Я продолжала стоять. Так он подкрадывался ко мне почти минут 20-30. Молниеносным броском он схватил морковку и сразу же съел. Всё, теперь он был мой. Видимо морковки для козлов какие-то волшебные приятности делали. Так что я промыла и смазала раны моих ассасинов, изредка подкидывая Терминатору (а как его ещё можно называть?!) по кусочку морковки. Так и пошли домой, мои грекопитеки со стадом, потом я, затем наш победитель. Интересно, эти морковки для них как типа наркотик? Во всяком случае до дома дошли все.

Ну, и ладушки.

Глава 3

Древний город.

Екатеринбург. На въезде в город

под табличкой «Екатеринбург»

чуть ниже появилась табличка «Город бесов».

Команда губернатора подсуетилась и

ответила табличкой «Город храбрых»

В итоге россияне предложили компромиссную табличку

«Екатеринбург. Город храбрых бесов.»

Просто анекдот.

Сидерокития.

Это не просто – Сидерокития, это один из древнейших город раскинулся на высоком холме, опоясанном рекой Марони, в шести километрах от берега. Здешние аборигены утверждают, что он был построен где-то за 7000 лет до рождения Христа. Всё это нам рассказал экскурсовод, когда я в своем мире посещала этот остров. Но эту дату я решила проверить, мало что там придумали наши историки. Я вычислила эти года по отношению к городу Библ, а точнее, какие там сейчас отношения его с Египтом. У них, в свое время, очень много интересного происходило. И благодаря египетским табличкам, в которых все даты, дела и происшествия четко фиксировали, так что историки моего времени много чего смогли узнать. Конечно, я могла ошибаться, но приезжающие на остров купцы, довольно подробно и с удовольствием рассказывали про тамошнюю жизнь. Это про Египет и Библ разговор. Но, конечно, всё это я узнала не быстро, но эти факты решила вставить в эти записки, чтобы люди понимали, о каком времени идет речь.

Так что, именно тогда, 7000 лет до н.э., приплывшие на Кипр неизвестно откуда люди, поселились здесь и стали тут жить. Вот так, просто – приплыли ни откуда, построили непонятный город и стали в нем жить. Это я не просто так говорю. Они построили на склонах холма некие сооружения странной и непривычной формы. Они не были похожи в своих делах ни на тех, кто жил здесь раньше, и не стали прародителями более поздних жителей острова. Жили сами по себе. Но примерно, через одно тысячелетие взяли, и пропали. Именно пропали, а не уехали. Экскурсовод особенно это подчеркивал. Впрочем, я всё-таки попробую хоть немного узнать об этой истории, раз уж сюда попала. Чем-то она меня зацепила. Вот, за раздумьями время бежит быстрее. Так что, перед нами уже поднимались мощные каменные стены охранного вала, окружающего город. Высота этой твердыни, на глаз почти 5 м., а ширина – около 2,5. Мы попытались было войти в эти гостеприимные ворота, но не срослось. Пока мы пялились на эти защитные стены, охрана ворот быстро их закрыла. Интересно, зачем? Но тут я оглянулась, вгляделась в своих охранников, и поняла, и даже одобрила действия привратников. Но, а нам что же делать-то? Пора в этот город уже заходить, а то мои телохранители начинают нервничать. Увидев меня в джинсах, в моей фирменной футболке с амурским тигром и с рюкзаком за спиной, за которой к тому же ещё прятались мои телохранители, стражники решительно закрыли ворота в город. Я их понимала.

Слава богам, одна створка потихоньку начала приоткрываться. Из небольшого проема показалась очень высокая, явно очень сильная женщина, странно одетая в короткую льняную тунику, поверх которой были надеты, накинуты, привязаны и подвешены: бронзовый нагрудный доспех, бронзовые листы, прикрепленные к доспеху, два меча, тоже бронзовые. Впрочем, как и ножи. Их было много, два больших висели на поясе, маленькие, похожие на рыбок, видать – метательные, поэтому были вложены в кожаную перевязь, перекинутую через левое плечо. И, как будто этого мало, один ножичек был вставлен за кожаный браслет на левом предплечье. Может и ещё где-то были, но я не рассматривала. В левой руке она держала копье, а в правой – бич. Но, видимо, этого ей не хватило, поэтому за спиной у неё виднелись рукоятки двух мечей, как мне кажется. Вишенкой на торте была привязанная к руке дубинка, очень большая, вся покрытая вырезанными "мужскими достоинствами", в разных ракурсах и состояниях.

Я впала в ступор и просто не могла отлепить от неё взгляда, хотя бы потому, что эта женщина (?!) была выше меня на голову! С учетом того, что пока мы шли сюда, все встречные люди, как мужчины, так и женщины, ВСЕ были ниже меня! Намного. Но я ещё не перестала удивляться. Мало того, что она была ещё и антрацитово-черная негритянка, так у неё ещё и нижняя губа была вытянута, вперёд и вверх, а в ней (в вытянутой губе!) лежала глиняная тарелка с какими-то рисунками. Больше, чем комплект чашки с блюдцем. Ушастик, сидевший на моем плече, внимательно осмотрел эту деву, подергал носиком, скатился по моей спине и залез в короб. Я его понимала, не то чтобы он её испугался, хотя... Короче, воняла эта ... Баба-яга так, что стоять рядом с ней было нельзя, слишком глаза слезились. Пока я на неё пялилась, створка ворот, наконец, остановилась в своём желании закрыться, снова вздрогнула и начала вновь открываться. И оттуда выплыла/прошла моя знакомая жрица. А за ней, кажется, начал выходить кортеж моей первой в этом мире гостьи. Ещё бы, первая дама на ... в городе, конечно. Главная жрица, видимо, не стала ждать нас в Храме и правильно сделала. Но, не знаю какими словами и выражениями она оперировала, но заставила здешних охранников всё же открыть ворота.

Но я её приходу действительно всерьез обрадовалась. Конечно, не только Мамонт, но и Осьминог, и даже Лиса, смогли бы эту черную амазонку просто растоптать и без всякого оружия. А её мечи-копья – ну, для них, это как медведь поцарапал. Ну не умирать же ей от этого?! Да и жрица тут, всё видит. Кстати, Лиса всё-таки напросилась сопроводить нас в город, и клятвенно обещала, что скоро вернётся домой и всё-всё сделает там, что надо. А если что, то будет бегать в горы, как только надо будет. Вот и разрешила. Сердце не камень. Но зато эта амазонка! Даже не знаю, как мне на неё отреагировать. Хорошо, что Иокаста, наконец, подошла ко мне с приветливой улыбкой на лице, причем, совершенно искренней. Мы обменялись приветствиями и направились в город. Главная жрица предложила мне сесть с ней в паланкин, но я отговорилась необходимостью следить за моими ассасинами, вдруг их кто-то обидит. И что тогда будет?! Жрица подумала и приняла эти доводы.

Посмотреть на наш проход в столицу острова собрались, по моему мнению, все свободные от неотложной работы жители города. Правда, благоразумно забравшись на крыши домов этой улицы, на которую мы вышли. И правильно сделали. Нет, мои ассасины точно знали, что можно, что нельзя, но как могли это знать здешние жители? Короче, в этот град мы вошли. Черная амазонка молча последовала за нами. Пройдя в почти распахнутые ворота, мы вышли на городской простор. Под ноги ложилась трёх-пролетная, мощеная камнем лестница-дорога, ведущая от подножия холма до его вершины. Между прочим, возвышающейся над равниной на 200-300 метров, не меньше. Священный город занимал весь южный склон этого холма, живописно спускаясь тремя уступами к речному берегу, и простирался вдоль него, уже там, в низине. И если меня не обманывает моё восстановленное зрение, то русло Марони, явно было намного выше и шире, чем в моем мире. Впрочем, от этого мне ни жарко, ни холодно. Нас ждут другие, серьезные дела.

Чтобы не скучать по дороге, Иокаста, как заправский чичероне, стала рассказывать про этот город. А это действительно был город, что меня здорово удивило. Дороги из камня, отполированы и отглажены, куда там асфальту. Дома тоже из камня, но какие-то непонятные.

— А что, у вас нет здесь никаких храмов, святилищ или тому подобное? Ну, кроме Храма Великой матери, разумеется.

— Да, конечно. Ни одного. Только финикийцы у себя в квартале что-то строят, но всё никак не достроят.

— Но почему? Великая Богиня не позволяет?

— Нет, конечно. Ей это всё равно. Зато местным жителям этого не хочется. А вдруг Богиня рассердится? Вот и что-то загорится, или дерево упадет, что-то посыплется, что-то смешается.

— А вы что думаете об этой проблеме?

— Дело здесь не в Великой. Храм её посещают все. Тут другое. Наш остров очень удачно расположен, можно сказать, на перекрестке морских дорог. И с каждым годом к нам приезжает все больше и больше купцов. Из разных стран. Вот они делают всё возможное, чтобы именно к ним, точнее, к купцам какого-то города, племени, царства, будут лояльны наши люди. Кто возьмет Кипр под себя, тот получит хорошее место для торговли, строительства и ремонта кораблей. А это дорогого стоит.

— Но островов здесь много, есть где остановится и провести ремонт.

— Да, конечно. Но ещё древние знали об очень важном. Здесь, у нас, много железа, недаром древнее название острова было "Сидерокития" – "Железный край ".

— Что, серьезно?! Но я не видела ни одной кузни, которая бы перерабатывала железную руду. Только куют вещи из привезенной.

— Дело в том, что об этой тайне знали только люди того странного племени, которые построили этот город и потом ушли неизвестно куда и неизвестно почему. Знаешь, девочка, построив этот город на холме, они прожили там, в течение одной тысячи лет, оставив только следы своего пребывания. И никто не знает, почему они исчезли отсюда навсегда, в неизвестном направлении и по каким причинам.

— Сидерокития, что означает "Железная местность". И что, это правда? Оно здесь есть?

Это я снова про железо.

— Да я понимаю. Да, оно было, но вроде как всё забрали, потому и ушли.

— Ну пошли, посмотрим, что ещё надо увидеть в этом городе.

Вокруг дороги рассыпались бог знает сколько домов и хозяйственных построек. Невероятно. Но обитаемых подворьях насчитала пока не более 3 десятков. Многие уже начали разрушаться. Но многие стояли как в первый день творения. Своего, разумеется. Меня сильно заинтересовала архитектура этих разных строений. Чем-то они напоминали термитники – круглые, с куполообразной, шатровой крышей, стоят очень близко друг к другу, можно сказать, впритык. И расположены друг к другу как в улье. Дома, сложенные из местного известняка, вроде как диаметром от 2 до 9 метров. Заглянула в парочку, ну интересно же. Внутри больших зданий стены были обмазаны глиной, два сложенных из камней столба, поддерживали второй, видимо, спальный этаж. На полу, между этими опорами, находился очаг. Дверные проемы были подняты довольно высоко над землей, и, чтобы попасть в дом, надо было перешагнуть порог, а затем спуститься по нескольким ступеням, ведущим в комнату. Возле каждого большого дома располагались маленькие круглые пристройки, наверное, для хозяйственных нужд. Это была главная улица и она шла как раз к Храму. Тут, на мою удачу, увидела несколько пустых домов подряд. И очень большие, между прочим. Тут уже более 9 метров ширина, точно говорю. Думаю, что из этих больших термитников и надо создавать мой дом. Но ничего никому не сказала. Посмотрели и пошли дальше, не надо перед жрицей выказывать свой интерес. Но тут нам помешали. На перекрестке собралась толпа, не маленькая. Я было приняла это собрание на свой счет и уже хотела позвать моих молодцов, но вдруг жрица смачно выругалась, а идущая за ней нога в ногу негритянка, начала быстро вытаскивать блюдце из своей губы. Я даже засмотрелась, как она ловко это делала.

Я дала знак Осьминогу, и он быстро подхватил меня, и посадил на плечо, отправив поклажу в другую руку. Мамонт просто подошёл поближе, он очень любопытен, и сначала внимательно всмотрелся в ситуацию. В центре пустого круга, на перекрестке, стояли две женщины. Точнее, юная девушка и матрона лет сорока. Девушка была одета скромно. Если точнее, на ней были только бусы из каких-то непонятных камешков. Вторая сторона конфликта была одета гораздо богаче. Что-то похожее на тунику, правда сильно замызганную, и несколько ниток бус, от сухих ягод до необработанного камня. Матрона что-то кричала, и толпа её поддерживала. То, что в конфликте участвует ещё один участник, увидела не сразу, только когда он сам выступил вперёд. Это был довольно крепкий и прилично одетый по местным меркам мужчина. Очень похожий на моряка, причем не из последних. А вот то, что эта сцена чем-то сильно затрагивает Иокасту, я поняла сразу. Так же, как и негритянка.

Пока я тут размышляла, последняя уже вытащила из губы своё сокровище, спрятала его куда-то в недрах своей одежды, и выхватив бич бросилась в эту схватку. Если честно, то я совершенно искренно считала, что эта амазонка разрулит эту ситуацию в несколько минут. Судя по выражению лица жрицы, она думала также. Но тут случилось непредвиденное. Матрона, видимо вошла в такой раж, что уже совсем ничего не понимала, кто и что тут пришел и, видимо, не сознавая ситуации, схватила негритянку за её отвисшую губу. Уж больно она (губа, если кто не понял) была слишком лакомым куском для хорошей женской драки. Наружный край губы под дыркой свисал в виде своеобразного круглого жгута, сантиметров на 15, а может и больше. Ещё бы, диаметр вынутой тарелки был явно сантиметров 25-30. Так что матрона удобно и намертво уцепилась за этот жгут и потянула к себе... Вопль негритянки был слышен, наверное, на речном причале. В эту же секунду, Мамонт, на инстинктах поняв, что здесь "Наших бьют!", тут же скинул поклажу на землю, прорычав Осьминогу команду "Охранять", и бросился в центр конфликта. Забыв при этом, что я сижу у него на плече. Люди прыснули в стороны. Я вцепилась в его гриву. Иокаста стала кричать, точнее орать, точнее выть на одной ноте. В такой же тональности её поддерживала амазонка. Через два шага, Мамонт оказался на месте ристалища и схватил за талии обеих нарушительниц спокойствия, подняв их на уровне плеч. Своих, разумеется.

На площади наступила тишина. Мертвая тишина. Замерли все. Мамонт внимательно осмотрел окружающих и повернул морду ко мне. Я прочитала в ней вопрос: "До коле?!"

— Мамонт, миленький, ты всё сделал правильно. Молодец!

Тот сразу же расслабился и улыбнулся. По толпе прошла волна тихого вопля с ужасом, и попытки сбежать. Узость перекрестка, а также большое скопление народа, не дали возможности людям сделать выполнение этого разумного желания. Но тут пришла в себя Главная жрица. Она говорила громко и долго, но в результате мы взяли с собой и девушку, и матрону с видным мужчиной. Очень похоже, что жрица знала всех троих. Народу было сказано, что суд по происшедшему инциденту будет завтра, в полдень, на главной площади. Народ расходился довольным.

Почти у Храма.

Мы вышли, наконец, на Главную площадь города. Храм Великой Матери находился к северо-западу от того перекрестка. Был он, возможно, самый древний в ближайшей ойкумене. Главная жрица со своей добычей отправилась Храм, а мы снова начали осматриваться. Напротив ворот, на другой стороне площади, стоял и пахнул довольно большой базар. Интересное соседство. А вот этот Храм был для меня ... необычным. Во-первых, вокруг него шла довольно крепкая, я бы даже сказала, очень серьезная стена. Естественно, там был и вход, и довольно большие ворота. Но как правило, в это время храмы так сильно не укреплялись. Но что ещё меня здесь удивило, так это весьма неплохая башня над воротами. Я бы даже сказала о ней – эпическая. Тут вышла откуда-то Главная, и я, естественно, поинтересовалась у неё, мол, зачем?

— Эта башня была встроена в эту северную часть Храма. Очень большая по местным меркам. Нигде такой нет! Видишь, она конической формы, здесь такие пока не делают. Построена из необработанного камня. Местного. Его у нас много.

— Ещё бы, горы кругом.

Но Главная не слышала никого, кроме себя. Я не стала ей мешать, хочет похвастаться – да ради бога.

— У основания диаметр 9 м., а до её вершины – 17 м. Стены толщины в полтора метра, не меньше.

(N.B. Да, вы конечно понимаете, что всё, что говорила насчет веса, длины, ширины, глубины и т.п., я здесь пишу так, что те, кто, возможно, будут эти записки читать, понимали масштаб работ на этом острове. Не стоит им ещё и с переводом древне-древне греческих мер и весов заниматься, не правда ли?)

— Как же вы её построили-то?

— Как-как, 30 лет мучились, а сколько рабов погибло – не счесть.

— Зачем Храму такая вещь? Ведь на вас никто не нападает, если я правильно поняла твои предыдущие рассказы.

— Великая Богиня первой Главной жрице велела это сделать. Разумеется, её волю выполнили.

— Разумеется.

— Молчи тут со своими подколками, а то и язык отрезать могут. Так вот. Первая Главная Жрица начала дело, в основном она только нужное для строительства насобирала. Строить начала вторая Главная Жрица, а закончила строительство – четвертая Главная Жрица.

— Конечно-то, 30 лет... Ладно, я поняла. Давай-ка зайдем на базар, мне вон Лиса машет, нам много купить надо для дома, там у нас в горах с разными такими вещами было туго. Представляешь, ни один козёл, кроме мяса и шкуры, больше ничего нам не давал.

Боже мой, она хохотала минут пять, и никак не могла остановиться. Неужели тут с юмором так плохо? Хотя кто его знает, может это у нас там, с понятиями не очень. Наконец жрица остановилась. Я серьезно спросила:

— Ну, так пойдем?

— А денег-то у тебя хоть немного есть? Неужели ты своё то платье будешь продавать? Это не стоит делать на базаре. Давай зайдем в Храм, и я тебе очень хорошо заплачу.

То, как она смотрела на халат, в котором я в моём, так сказать, доме расхаживала, я запомнила. Понимала, что таких цветных тканей, да ещё и с рисунком, здесь просто не было. Но продавать такие вещи... Они и мне пригодятся, не ходить же потом в каких-то дерюгах. Поэтому я отвлекла её следующим номером программы.

— Зачем мне одежду продавать, у меня её мало. Тогда в чем же мне ходить?

— Тогда покажи какие у тебя деньги, не знаю, подойдут ли?

Я вынула из кармана джинсов заранее припрятанные монетки – по штуке 1, 2, 3, 4, 5, 10, 15, 20, 50 копеек (медно-цинкового сплава) и по штуке две монетки по 1 рублю (медно-никелевого сплава) – и протянула жрице. Она машинально кивнула головой и тут же мне стало ясно, что зря я ей так много показала. Целых 12 монеток. Хорошо, что я остальную мелочь не вынимала. Думаю, что если бы здесь не было моих грекопитеков, то всё могло обернуться гораздо серьезнее, чем просто позавидовать подруге, так сказать. Я быстро повернулась и направилась на базар, крикнув Лисе, чтобы всех наших ушедших вперед мужиков сюда позвать, ибо нам надо всё купить сегодня. Но не нам же тяжести таскать?! А то где и как мы ещё будем нормально спать и есть?

— Иокаста, я так понимаю, что таких монет здесь нет, ведь они на моей Родине сделаны. А чем вы здесь расплачиваетесь друг с другом?

— Обычно среди своих – меняем товар на товар, здесь все знают и понимают, что сколько стоит. А если продают что-то серьезное и много, то платят медными слитками, или ракушками. Мы их называем каури. Мало того, что их надо найти, так и что обработать надо осторожно. Так что у нас больше медные кусочки в ходу. Самые мелкие – это "ноготь", средний вес – это "мизинец", а самый большой – "ладонь".

— Такой большой кусок?!

— Да ты что! Такой же тонкий, только длина его в два мизинца, а это как раз и длина ладони.

Потом Иокаста долго, но толково рассказала, что сколько стоит, как надо торговаться, какие тут местные торговцы и какие тут приезжие. Мы пришли к базару, но зашли в таверну (если можно так сказать). Под навесом стояла печь, в которой пекли лепешки с сыром. Я посмотрела на своих сопровождающих и попросила Иокасту принять в дар одну мою копеечку, но зато дать немного меди или ракушек. Мне надо своих людей покормить. Та со счастливым выражение лица высыпала мне в подол ракушек и пару ладоней, четыре мизинца и кучу ногтей. Всё, что было в её сумочке-мешочке. Потом подумала и отобрала все деньги у своей свиты. Видимо, совесть заела. Но зато у меня были деньги на многое, а как она со своими подчиненными будет делать – я прослежу. А то люди могут свою злость на меня переправить, с Главной жрицей не поспорить. Кстати, я потом проверила, Иокаста отдарилась со своими спутниками какими-то товарами. Не обманула. Мы вкусно поели, а довольная жрица рассказала, какие тут ходят деньги и сколько они стоят. Просто беда.

Кроме того, под хорошее настроение, она дала добро на любые пустые дома в городе. Так что надо сначала устроится с жильем как следует, а потом по Храмам мотаться. Лиса издала некий клич, буквально ультразвуком, и из-за башни вышел Мамонт с сыном и направились к нам. Ну, ещё бы, будет он работать, когда молодёжь на базар пойдет развлекаться. А ведь там ещё и другую еду продают. Конечно, таскать с собой центнеры вещей не очень удобно, но для моих ассасинов это не тяжесть. Заодно всё и купим, а то ночевать нормально не получится. Ещё полдень не наступил, так что время есть.

На рынке рабов.

— Значит так, купили мы на базаре много, вон по городу слухи какие уже ходят о наших богатствах. Так что всё складывайте на те две повозки, что для дома купили и пусть Лиса постоит с ними рядом, но за воротами базара. Всё, что ещё купим, будем отправлять к ней. Ещё много надо купить. Ходить буду с Мамонтом, а Осьминог будет таскать купленное на повозки. Ого, у меня тут, кажется, подружки из Храма появились. Привет, я так и не знаю, как к тебе обращаться? Меня зовут Снежана. А тебя?

— Странное имя. Что оно означает?

— Снежная. Ты знаешь, что такое "снег"?

Женщины переглянулись и синхронно помотали головой. Ну, понятно.

— Вы когда-нибудь видели на высокой-высокой горе, на самой её верхушке, что-то белое?

Обе утвердительно покачали головой.

— Так вот, это снег. Там так холодно, что вода превращается в снег, точнее – в твердую воду...

Тут я остановилась. Обе с такой мукой на лице приготовились слушать всякую ... неправду про превращение воды в снег, что я решила не портить им настроение.

— Впрочем, это неважно, давайте займемся покупками. Я совершенно не знаю здешних торговцев и, главное, я не знаю цен. Вот и попросила Главную жрицу послать вас со мной, чтоб ваши купцы меня не обжулили.

Женщины синхронно улыбнулись. Попросила я её так, что и не откажешь. Все видели и слышали. А что? Имею право. Ведь та девушка жрице вроде какой-то родственницей была, я толком не поняла. И я ей помогла. Так что жрица мне должна и очень. Но это уже не важно.

— Кстати, вы так и не сказали, как к вам обращаться?

— Я – Зэма.

В голове у меня возникло слово-перевод "Королева", ничего себе!

— Я – Фетта.

И снова – слово-перевод, "Булава". Очень подходит. Массивная, с тугими мускулами, широкими плечами и выдающимися, неохватными ногами хурритка, с некрасивым, но очень добродушным лицом. Огромная палица (или булава) кокетливо висела на поясном ремне. Копьё, дротики, меч (всего лишь один, но длинный), несколько кинжалов и всего, как она мне сказала, что можно поднять и бросить, к тому же идем на базар, лишнее тащить не хочется. Разумно. Ходили по базару долго, купили все нужное на первое время для жизни, ну и конечно, немного для души. Даже пришлось ещё одну повозку брать. Но хотелось купить всё, что нужно, чтоб два раза не ходить. Пришлось к двум менялам обратиться, со своей копейкой медно-цинкового сплава. Первый, к которому я обратилась, сразу же попробовал меня обмануть, предложив мне хорошо если 2/3 цены, которую мне дала Главная жрица. А она дала только то, что были у неё и остальных подчиненных. И было видно, что ей было совестно, что она так мало заплатила своей, можно сказать, подруге. Так что поняла примерную стоимость монеты. Поэтому я сразу же рассталась с этим менялой, обвинив в обмане на весь базар. Причем, обвинила громко, четко и с доказательством его хитрости. Но монетку не показывала и цену не озвучивала.

Второй оказался умнее, и когда я показала ему свою денежку, то сразу предложил нормальные деньги. Примерно, в три или четыре раза больше, чем дала Иокаста. Подбежавшие ещё два менялы, стали перебивать цену как друг у друга, так и у первого, умного. Послушала их перепалку и продала монетку умному меняле, потому как понравился. К тому же он ещё доплатил, после того, как я с другими менялами послушала. Я тогда в его лавке спросила, почему он так сделал? Тогда он и рассказал, что он предложил примерную цену, потому как такой вещи никто не видел и никто не знает, как она действительно стоит. Как он сказал, раз так цена подскочила после того, как финикийские купцы стали так сильно торговаться, он понял, сколько эта монетка примерно стоит. К тому же он вел себя довольно сдержано, и торг вел достойно. Так что денег у меня стало – невпроворот. Правда, даже у него не хватило монет на ту сумму, о которой мы договорились. Так он сразу сказал, что ту нехватку, он покроет расписками. И не мне их даст, а торговцам, у которых я буду что-то покупать. И торговаться будет сам. Говорю же, что умный. Но всё же я была в шоке, ибо за всё вместе я заплатила расписками и тремя шкур горных козлов с моей выделкой. Даже не серебряной! Обалдеть! А купили мы всё, что нужно: и для дома, чтоб там можно жить, и для хозяйства всякие инструменты, мебель, посуду, одежду, и себе, и людям. А также живность, повозки, большую лодку, деревья, ягодные кусты – да всё не перечислить. Кроме слуг, точнее рабов.

Думаю, что Шен {Священный амулет}, то есть меняла, процентов на 30 сбросил цены для меня у местных торговцев, а иногда и больше. И шел по рынку целенаправленно, так сказать, к нужным людям, тоже умным. Потом Зэма сказала, что никогда не видела, чтоб за такие маленькие цены такие серьезные товары купили. Так что я и собрала всё нужное для новоселья, и присмотрелась на будущее. Шен, оказавшийся египтянином, также неплохо объяснил здешнюю денежную систему, чему я очень обрадовалась. Моя милая жрица утверждала, что плохо в деньгах разбирается. Как же, верю. Так что, разобравшись примерно, в этой денежной системе, я пообещала меняле, что никому в течение полугода не продам ни одной монетки, если он купит у меня такую же копейку по той же цене. А то вдруг торговцы создадут против меня комплот, а мне деньги понадобятся. Так что продала ему ещё одну копейку и по той же цене. Шен утверждал, что за такие деньги можно целый год шиковать всей семьей, а если жить просто нормально, то и года на три можно рассчитывать. Так что у меня будут деньги и на еду, и на много чего. Знал бы он сколько у меня этой мелочи, думаю на всю жизнь хватит, если не своруют.

Деньги за вторую монетку он обещал принести завтра вечером, так что я решила пройтись по базару, тем более что денег оставалось немало. Нет, ну как повезло с этой мелочью. Так что купив для себя и моих спутников лепешек с жареной бараниной и какими-то травами, мы с отличным настроением пошли по базару. Просто посмотреть. Лису с Осьминогом отправили домой, думаю, нам и Мамонта для охраны хватит, если не считать и храмовых воительниц. С покупкой рабов Шен меня предостерег, что тут всякое бывает, он пока сегодня всё разузнает по этому вопросу: кто, сколько, кого продает, цены, умения рабов. А потом скажет мне, я выберу, а торговаться будет он. Так что, с хорошим настроением, мы отправились на рынок рабов. Слуги мне нужны, а то люди не поймут. Богачка, а сама всё делает, не считать же за служанку Лису. Но надо посмотреть, прицениться, хоть Шен мне понравился, но всё равно сравнить его и местных торговцев надо. Так что идем смотреть.

Я знала, что финикийцы были не только купцами, торгующими пряностями, драгоценностями и предметами дорогой утвари, ещё они торговали и людьми. Стремительно растущие города в этой части ойкумены, постоянная смерть гребцов на галерах, рубка леса, тяжёлая обработка земли и многое другое, всё это требовало крепких рабочих рук. Получая рабов в ходе войн и взятия городов, они сразу же отбирали среди них молодых и сильных женщин и затем выменивали их на рабов мужчин. Оставляя себе девочек и юных девушек. Но я не знала, что уже в это время они и свою морскую торговлю сочетали с пиратским промыслом. Я хорошо учила историю в университете. Но только теперь поняла, почему на корабельных верфях Библа, на купеческие суда устанавливали тараны. И молча порадовалась, что, не смотря на свою женскую беспечность и невнимательность в военных вопросах, ещё в горах сделала чертеж торгово-боевого корабля. Времени греческих походов. Мы на семинарах такое делали. Чтоб с ума не сойти. Всё-таки спасибо хорошей памяти, я даже примерно помнила довольно точные размеры корабля. Возможно, я его даже построю.

Мы шли по рынку рабов, ведя за собой уже купленных слуг, которые нам сегодня понадобятся. Дом обустраивать, а то мы даже в выбранных домах не спали, слишком грязно. На земле шкуры разложили. Главных рабочих разного пола и возраста, для дома и мастерских, которую я хотела бы создать, мы будем покупать завтра, с Шеном. Вот так, проходя около загонов и глазея по сторонам, я случайно увидела это. Старый, пузатый киприот, с маслеными навыкате глазками, прижмуренными от удовольствия, ощупывал двух маленьких сестёр-близняшек. Он вертел их во все стороны, тиская за детские попы, совал пальцы во все места, нюхал, лизал. Девочки были необыкновенно красивы. Со светлыми, пшеничными волосами, что здесь было необыкновенной редкостью, белой кожей и светлыми, насколько я могла видеть, голубыми глазами. У старика от вожделения капала слюна, причём прямо на девочек, в ужасе открывавших рот, из которых не доносилось ни звука и упиравшихся в него своими тонкими ручонками. Идущая справа воинственная негритянка, зашипела как приличная змея, и стиснула своё копьё, а слева послышался скрежет вынимаемого из ножен клинка её подруги. Но быстро утих. Женщины прекрасно знали, где они находятся, и что они могут здесь делать. Видимо, они тоже были из рабынь, а может ими и остались. Потом узнаю.

— Тихо, не двигаться.

Я не хотела спонтанного мордо- или просто боя, который ни к чему не приведёт. Поэтому, направляясь к помосту, пробормотала:

— Попробуем по-другому, девушки.

В это момент уже не выдержал даже видевший виды торговец людьми:

— Уважаемый, будете покупать? Вы уже час осматриваете товар, не подпуская других покупателей. Цену вы знаете, девочек проверили, всё в порядке. Брать будете?

— Да разве эти малявки столько стоят?! Они вон какие хилые, ни к какой работе не способные, а ты за них цену четырёх мастеровых мужчин просишь!

— А они не для работы в мастерской предназначены. Говорите, будете платить?!

— Да тебе здесь никто этих денег не даст.

— Тогда отойдите от товара, уважаемый. Дайте и другим покупателям посмотреть.

— Такой товар здесь только я покупаю, и мне никто дорогу не перейдёт, побоятся. Так что, я тут ещё у одного торговца двух эфиопов присмотрел, пойду сторгую, а этих на обратном пути заберу. И смотри мне!

Не оглядываясь на побагровевшего хозяина, пошёл в сторону мужских рядов. Мы проводили его глазами. За ним тронулись воины, вооружённые кинжалами и дубинками. Вдруг старик приостановился и подозвал одного из своих охранников. Что-то приказав ему, отправился дальше. Тот стремглав побежал обратно. Подождав, пока старик скроется из виду, мы подошли к торговцу.

— Так сколько стоят девочки, любезный? – спросила я.

Тот внимательно окинул нас взглядом, особо остановившись на стоящих за моей спиной воительниц Храма, и за которыми маячил Мамонт. И уже купленных мною рабов, внимательно наблюдающих за происходящим, тоже отметил. Ещё ничего не решив, купец теперь остановил свой взгляд на мне. Но тут вмешался прибежавший запыхавшийся охранник старика, видимо ему дали задание присматривать за девочками:

— Эй, этот товар уже продан!

— Что, и деньги уже заплачены? – Я резко развернулась к халдею противного старикашки. – Нет? Так и не мешай торговле, здесь свободный остров, и каждый имеет право покупать, пока товар ещё не куплен. Пшёл вон!

Зэма уже теснила своей грудью еле-еле достававшего ей до шеи телохранителя. Тот, чувствуя, что справиться с воительницей шансов у него просто нет, медленно отступал. Вдруг резко повернувшись, он бросился в сторону ушедшего хозяина. Я снова повернулась к торговцу:

— Не слышу ответа, любезный.

Тот, ещё раз посмотрев на нас, а потом на девчушек, вдруг решился:

— Цена трёх рабов, это справедливая цена за таких красавиц, хоть и немых. Впрочем, это для определённых ситуаций ещё и лучше. Слышат они отлично. Понимают греческий и финикийский. И свой варварский, понятно. Но его я не знаю. В Тире я продал бы их дороже.

— До Тира ещё доехать надо, но я согласна. Зэма!

У той уже всё было наготове. Накинула на девочек по куску местной ткани, заодно дала им попить и по пирожку. Девочки явно не ели ещё с вечера. Начали взвешивать местные деньги – кусочки меди. Торговец стал просить хоть одну из моих монеток, а нужную доплату закрыть хоть рабами, хоть деньгами, хоть и так, и так. Но я отказала. Ненавижу эту породу. И наживаться на моих монетках он не сможет. Когда запыхавшийся сластолюбец наконец-то прибежал и принялся что-то орать о своих правах, Зэма уже одела девочек и как раз сводила их с помоста. Дождавшись паузы в воплях потерпевшего, я повернулась к нему вполоборота и играя обертонами, прошипела:

— Дети куплены для жрицы Великой Матери. Ты хочешь оспорить сделку?

Зэма что-то прорычала, но я не разобрала. Мамонт просто оскалился и плюнул в старикашку. Лицо толстяка из багрового стало вообще снежно-белым, пот потёк уже не ручейком, а полноводной рекой. Он открывал и закрывал рот, но звуков не доносилось. Немного подождав, мы двинулись домой. Погони не было.

Мой дом.

Мы вышли с базара и потихоньку направились домой. Настроение было отличное. Люблю делать гадости таким нехорошим людям. Поэтому шла не спеша, разглядывая местные красоты. И заметила какое-то несоответствие с моим настроением. Остановилась. Присмотрелась. Небольшая толпа мальчишек разного возраста заглядывали через разрушенный забор в развалины дома. Крик, свист, смех, дети серьезно развлекались. Но слишком близко от моего дома. И, главное, что там происходит? Дав команду своим "Стоять!", заглянула за забор. Хорошее настроение ушло прочь. Милые детишки кидали камнями в собаку. Точнее, кормящую суку, которая пыталась утащить отсюда своих щенят. Сама раненая, она тащила очередного щенка куда-то подальше от забора. Видимо, она только ощенилась, щенки ещё глазки не открыли. Бедняга не успела добежать до убежища. Судя по всему, некоторые уже были мертвы. Детки развлекались, видимо, давно.

— Поймать всех.

Два нанятых охранников бросились к толпе зверенышей, а Зэма тут же развязала руки мастеровым рабам и отправила за ними. Поймали всех. Их было 13 человек. Тут же поднялся крик, заглушивший смех, они там что-то кричали о правах человека, я не вслушивалась. Приказала связать руки и ноги, заодно. Повернувшись к своим рабам, прошипела:

— Все берете несколько камней, не очень больших, чтоб не убить, но и не маленьких. Бросаете камни в этих подонков. Быстро, кучно, но не в голову. Закончите бросать только тогда, когда я скажу. Буду внимательно смотреть, как вы выполняете мой приказ. Начали.

Рабы старались, ох как они старались. А Мамонт стоял позади нас и внимательно всматривался в набежавшую толпу взрослых. Быстро они появились, видно недалеко живут. Соседи. Но что меня больше всего удивило, так это молчание этих людей. Никто ничего не сказал, ни крикнул, не спросил. Даже рукой не взмахнул. Я внимательно их рассматривала и именно они опускали глаза. Страх перед сильными мира сего? Совесть проснулась? Попранные заветы и законы? Не знаю. И в этот момент я увидела собаку. Она уже отнесла щенят куда-то вглубь двора, кроме тех, которые уже умерли. Она стояла на большом камне возле стены дома и внимательно следила за экзекуцией. Наши глаза встретились, и я даже не могу передать, что я там увидела. Высокая, черная, с маленькими золотистыми крапинками, широкими лапами, большими ушами и глазами, вся в крови и ранах... Я, посмотрев, что детки получили довольно много ударов, прекратила избиение. Но встать детушкам не разрешила. Пауза. Длинная. Почти театральная. Жду. Наконец толпа вытолкнула из себя старикашку, довольно хорошо одетого. Делать было нечего, и он отправился в мою сторону.

— Уважаемая гостья Храма, – ишь ты, какой златоуст, всё подмечает, – мы хотели бы знать, за что были наказаны наши дети и внуки.

— Хотеть вы можете, а получить ответ на вопрос – нет. Вы и так прекрасно знаете, чем развлекаются ваши детки и внуки.

— Но это всего лишь собака...

— И возможно, что она пра-пра-внучка Великой собаки из собачьей своры Богини Луны, привидений, чародейства и мрака. Богиня ночных видений часто играла с людьми. Насылала на спящих кошмары и тяжелые сны. И только эта стая помогала хорошим людям уйти от этого мрака. А ведь собаки ещё могут лечить раны. Ваши раны. Не знаю, как вы проспите эту ночь, не знаю. Впрочем, это дело Богини. А что касается меня... если я когда-нибудь ещё раз увижу, что вы или ваши детки издеваетесь над ними – я отдам вас в жертву Богини, чтоб не послала на наш остров враждебные силы. Да, если собака совершила нечто плохое, украла еду или ещё что, вы имеете отцовскую волю наказать животное. Но не убивать. А издеваться над живым существом... Так что молитесь, чтоб Богиня Луны приняла жертву боли ваших детей и внуков. А теперь – пошли вон.

Ровно через 8 минут все исчезли. Я повернулась к собаке. Она пристально смотрела на меня.

— Ну что, красавица, будешь у меня жить? Охранять подворье, ходить на охоту с моими людьми, можно и на рыбалку. Как тебе это предложение?

Она думала минуты три, потом метнулась за развалины и принесла первого щенка, потом и второго, и третьего.

— Вот и хорошо. Теперь я нарекаю тебя именем Тори, от слова Виктория, то есть – Победа. Навсегда.

Она подошла ко мне и лизнула руки. Какой-то ток пробежал по жилам. Я погладила её по голове, за ушами. Договор был подписан. Я взяла кусок сыра, завернутого в листья лопуха и дала ей. Полторы секунды – и сыра не стало. Она, вроде, и съела тех, умерших щенят, но до того, как долго она голодала – неизвестно. Оставшихся щенков она, двух положила в лопухи и отдала Мамонту, а третьего понесла домой сама. Надо же.

Мы привезли все наши покупки к тем, самым высоким и большим домам. Теперь мы их рассматривали уже по-хозяйски. Не знаю почему, но я выбрала несколько домов, которые не только хорошо сохранились, но и расположились разумно. И что меня здесь ещё удивило, так то, что мне никакие "мертвые с косами стоят" не виделись, хотя и стояла здесь ТИШИНА. И на улице, и во дворе тоже, думаю, что и в домах было также тихо. Хотя до главной улицы было несколько шагов. Что касается моих ассасинов, то они без особых сомнений взяли себе самый первый дом в этом маленьком квартале старых домов. Не что же сумняшеся, они сломали в своем доме пол/потолок между 1 и 2 этажами, и хоть пригнувшись, но в дом могли заходить. И лежать, вытянувшись, они тоже могли. К тому же им тут только ночью придется находиться. Да и спать они будут поочередно. Кстати, к своей охранной работе ребята относились истово. Ночь делили на 2 части – сначала караулит младший, а позже – сам батюшка. И не напрасно мы это сделали, как оказалось. Раза два к нам приходили отряды местных бандитов, но когда городские жители увидели разорванные пополам тушки этих дурачков, то ночные визиты резко прекратились. Кстати, тут снова сильно помог Терминатор.

Мы сюда пригнали то маленькое стадо, которое купили на базаре и тех коз, что набрали наши охотники в горах. Кстати, Терминатор, как только привыкнув к своей кличке, уже ни на какие звуки не реагировал. Только на своё имя. Так вот, о помощи. В ту первую ночь, когда пришла первая банда, охранял дом Осьминог. Но охранял своеобразно. Он выбрал безветренное местечко и вовсю жрал дыню, если не ошибаюсь. Такого он никогда не ел, поэтому сейчас просто наслаждался. Но звуки его чавканья перекрыли ему слух, и он не услышал, как к нему подбираются враги. Бандиты, я думаю, не собирались с ним бороться, а решили просто пройти в дом, где жила я и унести оттуда всё, что только можно. Но тут на сцену вышел Терминатор. Он сладко спал, а тут какие-то придурки мешают ему отдыхать. Ну, он и подкрался к одному из них, и с размаха ударил рогами в заднюю часть спины. Вопль несчастного разбудил всех. Пара счастливчиков убежали, а остальных озверевшие грекопитеки разорвали на кусочки и развесили на деревьях.

Кстати, я взяла для себя два дома, а то как-то непривычно в таких халупах жить. Причем, Осьминог пробил вход в стене из их дома, в мой первый, "общественный" дом. Он объяснил мне, мол, если вдруг что-то случится, он сразу же придет ко мне на помощь. Не дай бог, ведь всё здесь поломает. Но если ему так спокойнее, то пусть будет так думать. Я там дверь поставлю. На первом этаже я сделаю прихожую и кухню. А на втором – столовую и большую кладовую. Почему кладовая на втором этаже? Чтоб мыши и змеи не залезли через порог на вкусный запах. Во-втором моем доме входную дверь замуровали, входить будем из первого домика. Провели что-то похожее на закрытый переход во второй дом, в котором у меня на первом этаже будет гостиная и гардеробная, а на втором – кабинет и спальня. Нормально. В домах всё пусто было, так что две рабыни вычистили всё быстро, и хорошо. Двое слуг расставили немудреную мебель, если это можно так назвать. В основном, сундуки и глиняные кувшины с едой. Почему? Чтоб мыши и тому подобное, до еды не добрались. Я ведь о них упоминала? Нам их ещё выводить и выводить. Разложила моё личное, привезенное с Родины, добро в большой сундук и с огромным засовом-замком. И в свою спальню отправила. К вечеру дом был полностью обставлен, можно было жить. Ну а уют... он придет попозже, когда обживусь.

В кладовку и дом, который мы решили сделать под склад, отправила всё, что здесь насобирала в горах. Шкуры убитых нашими охранниками животных, особенно козлов и ланей. Ягоды и плоды горных деревьев и кустарников, и также домашнее вино из них. Вяленую и соленую рыбу нашего озера. Но главное, я засолила икру этих стеклянных рыбок. Боже, её было огромное количество, необыкновенно вкусная, и, как вишенка на торте – она была не красной или черной, а полупрозрачно-радужной. Соли у нас было – завались, даже только хорошо, если десятую долю сюда привезли. Так что нам не придется покупать её за большие деньги. Часть мы отнесем в Храм, а лишнее – на базар. Возможно. Деньги не нужны, хватает. Кстати, ткань из крапивы была неплохой, Лиса отлично её делала, и я велела сшить несколько коротких туник для рабынь. Ходят тут совсем голые. Посмотрим, как она будет носиться.

Мы решили занять ещё побольше пустующих рядом домов. Слишком много было прислуги. Чтоб не теснится. И кое-какие мастерские надо будет организовать. Местные жители нам благоразумно не мешали. К тому же по бокам наших больших домов, стояли такие же хорошо сохранившиеся домики. Там заселилась охрана. За ними были что-то, похожее на хозяйственные дворы, довольно обширные. Для моих грекопитеков, думаю, подойдут. Они туда много чего натаскают, жлобы ещё те. Но мы получили два подарка, о котором и не мечтали. Два колодца. Как они на приличном холме были сделаны?! Но что ещё более интересно – вода была необыкновенно чистая и вкусная. Как спрашивала, колодцев здесь не было. Ну и мы хвастаться не будем.

Слуги рьяно принялись за уборку и обустройство наших жилищ, а я пошла посмотреть свои новые владения. Но это занимательное зрелище испортила Главная жрица. Нет, я прекрасно помнила и про Храм, и про её протеже с той серьезной дамой, но приходить в гости почти не рассвете, это не комильфо. Но с главной дамой острова не поспоришь. Сначала она внимательно огляделась, но я ещё ничего интересного здесь не делала. Грязь надо сначала убрать. Поэтому мы с Иокастой просто прошли по подворью, а как выглядели дома внутри – она знала лучше меня. Она снова предложила нам жить в Храме, но мне была нужна свобода. Поэтому снова отказалась. Почти вежливо. Тем более, что наши дома, были недалеко от Храма. Так, всё же нужно осмотреться, не в наших домах, а в городе.

— Так, мои дорогие. Главная жрица пригласила меня в Храм, а я, естественно, приняла её приглашение. Мамонт донесёт наши подарки Храму, соль не забудьте, а все – продолжайте уборку. Кстати, вымойте ещё раз полы и стены, и не только, про окна и двери не забудьте.

— А потолки? – Лиса не насмехалась, она просто уточняла полученное задание.

— Разумеется. Здесь же всё загажено. Тут и птицы жили, и крысы весьма часто ночевали. И крышу не забудьте. Во дворе тоже уберитесь. Что не нужное выбросите, во-о-он в тот двор, там видимо уже давно свалка организована. Хорошо ещё, что от нас далеко. Но всё равно, всё там сожжем. Вон водонос воду везёт, дайте ему шкурку сусликов, за аренду его кувшинов. Скажи ему, после заката пусть за ними придет. И ещё, Лиса, во дворе третьего дома (я показала пальцем) есть яма, отделанная камнем. Видимо, бывшие жильцы понимали, что значит бассейн. Ты его видела?

— Да. Крепкий, только отмыть.

— Вычистите её и пусть Осьминог туда воду из реки натаскает. Только из той, что ручей в неё падает. После, всю нашу территорию начинайте ограждать забором. Пусть сначала и маленьким, на такой разбросанных здесь камней вполне хватит. В другие дни остальные насобираете. Из разрушенных домов пусть таскают. О, ты здесь уже, Осьминог. Всё слышал?

— Ага.

— Ты только камни таскай. Вот эти два раба знают, как стенки класть, управятся.

— Ага.

— И вон те загоны соедините с сараями, нечего скотине под дождем и ветром ночевать.

— Ага.

— Ну и отлично.

Раздав своим людям задания, я с чистой совестью отправилась в Храм. По дороге Иокаста рассказывала историю города и своего народа. Ничего особенного. Приехали из разных мест, типа Африки, и Ближнего Востока, не народ, а сброд, то есть сбор, ну сборная солянка, короче, понаехали...

Дома хорошо сохранились, как будто только года два назад построили, даже завидно как они отлично их делали. Ведь сколько тысячелетий прошло. Мы здесь мало что будем переделывать. Мы уже собрались с жрицей уходить, как из моей малой гостиной послышался дикий вопль. Мы с Иокастой бросились в дом. Оказалось, что одна глазастая рабыня углядела на полу, под мусором, довольно блеклое лицо молодого мужчины. Орала она хорошо, полгорода сбежалось. Жрица, после расспроса служанки, велела собрать весь новый персонал нашей усадьбы, который в большинстве своем прибыли из других стран, местные жители про эти захоронения знали давно. Почему и не вселялись. Жрица быстро и четко довела до слуг сведения, что здесь творится в домах. Сказала только правду – что умерших своих, те Ушедшие, хоронили своих родных прямо под полом своего жилища. И трогать их нельзя. Слуги переглядывались и осеняли себя защитными знаками, согласно своей веры.

— Иокаста, что это?! Почему их нельзя перезахоронить?!

— Понимаешь, девочка, всё не так просто. Вот, смотри. Покойника помещали в вырытую в полу яму, иногда придавливая его камнем, если не хватало места или он был при жизни буйным, засыпали яму землей, выравнивали пол, и жизнь в доме продолжалась.

— Зачем?!

— Почему эти ушедшие люди таким странным образом поступали со своими умершими?

— Да. Почему они не хоронили их на кладбищах, или не кремировали, как принято с древнейших времен? И как за тысячелетие они смогли столько людей так похоронить?

— Понимаешь, девочка, вот мы, все нынешние, наших усопших уносим как можно дальше, как бы изолировав их от нас, живых. Причем окончательно и бесповоротно. Мы боимся их, думая, что они затянут и нас туда, где ничего нет.

— А те люди, из неолита, этого не боялись?!

— Из кого они?! Какого "нелита"?

— Ну, это было давно, то время называем неолит, это когда люди не знали железа и всё делали из камня.

— А-а, понятно. Да, такое время было и не так уж давно. Вот только эти люди твоего неолита, почему-то держали своих умерших как можно ближе к себе, к своим семьям, к своим домашним очагам.

— То есть, это не какой-то один сумасшедший у себя дома похоронил своего там друга или родственника? Так все поступали?!

— Ну, да. Они все хоронили своих близких под полом своих домов. Ну, как будто выделяли им особые "спальные помещения" для вечного сна в родном доме. Ты думаешь, просто так почти весь город пустой? Не многие живут в этих домах.

— Но как же, ведь за тысячу лет тут до потолка могилы бы поднялись?!

— Нет, они сразу вырывали что-то похожее на подвал и потихоньку хоронили своих. К тому же молодые иногда строили свои дома. Так вот и получалось. Но так и загадывали. Большинство берут камни из этих домов и на пустых местах строят дома себе. Или вон как финикийцы, они вообще за стенами города построили свой квартал. Вот давай, пройдемся, посмотрим, как они жили. Что знаю, то расскажу.

Мы снова вышли на улицу и пошли в сторону пустых кварталов. Хотя так называть это скопище домов не корректно. Жрица продолжила:

— Люди говорят, что те пришельцы занимались земледелием и жили в этих круглых домах из сырцового кирпича. Ты их уже увидела. Кстати, тебе они понравились?

— Не уходи от ответа. Да, мне эти дома как-то не однозначно принимаются. Значит, этот народ, который здесь живёт, их внуки-правнуки?

— Какие там внуки-правнуки, они совсем на нас не походили! Ты забыла те рисунки во второй пещере-то?! Похожи они на здешних-то?!

Да, в этом шаманка была права на все сто. Они различались от нас довольно кардинально. Я думала, что местные не признанные художники так балуются.

— Они не были внуками далеких наших предков, и не стали отцами нашего народа. Построив город на этом холме, они прожили там, чуть ли не целую тысячу лет, а затем исчезли отсюда навсегда в неизвестном направлении и по неизвестным причинам. Да вот, давай заглянем в паре домов, сама увидишь какие они.

Зашли в ближайшие, все дома как под копирку сделаны, только размеры разные.

— Смотри вот, фигурки разные на стене нарисованы.

— Да, олени, овцы, козы, свиньи, но они какие-то кривоватые. То голова больше тела, то наоборот.

— Ещё как! Они рисуют как в насмешку. Кстати, они не только сюда животных привезли, но и вроде даже посадили здесь фисташки, фиги, оливы и сливы.

— Ну, это вряд ли, они по всему острову растут, даже в горах. Хотя всё может быть. А что касается рисунков... знаешь, Иокаста, может они просто не хотели, чтобы другие не знали, как они выглядят по-настоящему?

— Ну, может и так. Только ведь их видели другие люди, когда они здесь жили, так что знали какие они есть.

— Ага. И сколько людей может их припомнить?

— М-да.

— И я о том же. Пошли дальше.

Жилые и хозяйственные постройки здесь маленькие, особо не развернешься, площадь домов варьировалась от 2 до 5 кв. м. Можно сравнить с хрущёвками, там площадь кухни в среднем составляла 6 квадратов. Золотая середина, так сказать. Крохотные дома в форме круга с плоскими крышами, из камня и глины. Комнаты отделялись друг от друга невысокими перегородками, где-то даже имелись чердачки. Иногда и стены обмазывали известняком, наверное, для красоты и уюта. Не понятно, ведь мои дома были построены по тому же проекту, но площадь там 10-12 м2. А я ещё сокрушалась, что мы такие маленькие дома себе выбрали. Иокаста как в воду глядела:

— Что, сравниваешь эти дома с теми, где вы поселились?

— Есть такое дело...

— Да, ты выбрала самые большие дома из этого города. Видимо, там жили важные люди. Повезло.

— А почему никто в этих домах не поселился, раз они такие хорошие?

— Можешь не верить, но как только кто-нибудь заходил в них с желанием поселиться, так сразу и выходил уже с другим, обратным желанием. Рассказывали, что такая головная боль начиналась, что люди сразу выскакивали на улицу. Вот и не стало охотников. Видно там маги ихние жили.

— А почему меня впустили?

— Кто знает? Может Великая так распорядилась?

Я не стала поднимать этот вопрос, но решила спросить Хозяйку острова про эти дома, точнее их устройство. Конструкция зданий была чрезвычайно интересна. Это сложенные из местного отличного известняка круглые в плане дома, с внешним диаметром от 2.3 м до 9.20 м., в то время как внутренний диаметр – колеблется от 1.4 до 5.8 м. У моих домов, внутренний диаметр был гораздо больше, от 7 до 10 м. Стены были из гранита, внутри обмазаны глиной, и обмазка, видимо, периодически обновлялась, но никаких рисунков не было. В служебных домах обмазкой не заморачивались вовсе. Внешние стены были из ракушечного известняка, изумительно красивого. Как будто со всего моря красивые ракушки собирали и обсыпали ими стены домов. Причем они были не серого цвета, а желтовато-розового. И в зависимости от места солнца на небе, были или желто-золотистые, или розовато-кремовые. Стены остальных домов были обычные, из ракушечника. Там обязательно имелись два сложенных из камней столба, у некоторых с рисунками, у других были вырезанные в замазке картинки. И все рисунки опять кривые. Столбы не только поддерживали второй ярус помещения, видимо "спальный", но и являли ритуально-магическую составляющую. А вот у меня в доме такие же столбы были девственно чисты. Ещё бы, они были из мрамора.

На полу, между этими опорами городских домов, находился очаг. У меня – этот очаг, точнее – открытый камин, стоял у стены и имел некую трубу, в самой стене. Чтобы дым уходил через крышу и прямо в небо. Заодно в холодную ночь и комнату на втором этаже согревает. Почти камин. В моих домах, конечно, порог был, но не столь высокий, перешагнуть можно спокойно. Возле каждого хозяйского дома, тоже располагались маленькие круглые пристройки, я из них сделала маленькие комнатки, шкафы и кладовые Ещё здесь была особенность в построении города. Все дома, хоть города, хоть моего небольшого квартала, были настолько близко расположены друг к другу, что издалека создавали впечатление улья.

Ходили мы довольно долго, но зато немного разобрались с этим феноменом. В городе, в то далекое время, жило примерно, 500-600 взрослых людей, а это для неолита неправдоподобно много. Были они довольно невысокие, мужчины 1,5-1,6м., а женщины – от 1.3-1.4м. но если вспомнить уже мои дома, то были там люди и повыше. А стариков почти не было. Зато очень много детских тел закопано в домах. Судя по всему, доживали люди примерно до 30-35 лет. Мертвых хоронили в каких-то свернутых позах, и обязательно рядом с ними были всякие предметы обихода, ну и украшения, разумеется. Вот только меня беспокоили каменные статуэтки, до чрезвычайности стилизованные, без каких-либо признаков пола. Совершенно не похожие на те, довольно распространённые неолитические Венеры. И ещё одно непонятное в их городе. У всех древних народов были хоть какие-то зачатки религии или культа, а здесь как отрезало. Местные знатоки считали, что около 6000 г. до н. э. (это я сама для себя посчитала) город был покинут теми странными жителями по невыясненным причинам. И после этого ухода остров Кипр не был заселен в течение полутора тысячи лет. Как не приплывут кто-нибудь сюда и сразу обратно. А почему – не ведано. И только последние 300-500 лет остров начали заселять разные люди.

Глава 4

Храм и Суд.

— Ты почему в церковь никогда не ходишь?

— А у меня нет грехов.

— Откуда ты знаешь?

— С небес никто еще мне ничего о них не говорил.

— Значит, повесткой с печатью вызовут...

Просто анекдот

Наконец мы дошли до Храма. Даже вошли в него. Теперь я всё-таки смогу посмотреть на него изнутри. Не знаю-не знаю, но великая Богиня говорила о нем довольно убедительно. Мы прошли внутреннюю площадь храмового комплекса. Кроме него, здесь были и общежития жриц и жрецов, куда же без них. Были ещё какие-то строения.

— Иокаста, кроме самого Храма, что тут у вас имеется?

— Много чего. Дом для жриц, школа и общежитие для желающих стать жрицей, больница, библиотека...

Я неучтиво перебила Главную жрицу:

— Библиотека?!

Я действительно была в шоке. Какие тут могут быть библиотеки?! Но тут стала серьезно прислушиваться к моей попутчицы:

— А что тут такого?! По берегам рек тростника полно, бумагу по египетской технологии мы знаем и умеем делать, так почему бы и не завести библиотеку?

— Заводятся тараканы, а не книги...

— Не поняла? Что ты имела ввиду?!

— Да это так, поговорки моей родины. И что вы там пишете? И вообще, кто у вас там писательством занимается?

— Чем?!

— Кто и что пишут на ваших папирусах?

— Наши жрицы записывают всех родившихся детей и наоборот: записывают кто и когда умирает человек, и по какой причине. Также следят за всеми деяниями на острове и заносят всё, что важно для наших людей, в архивные свитки.

— А кто приносит вам новости для этого архива?

— У каждого вождя есть жрица, которая при нем занимается этой работой, ну, писарчука. Более того, таможня, совет города или селения, главный учетчик на базаре, хозяева мастерских, отряд налоговиков, отряды охраны острова... да и другие, все живут и работают под надежным вниманием жриц Храма. Каждый месяц, в последний день, они присылают в нашу канцелярию отчет по своей работе. Их читают, анализируют, делают выводы... и заносят в Книгу Деяний. Иногда принимаются и другие меры...

— Понятно. И больше ничего?

— Да, нет, есть тут у нас пара жриц, которые просто описывают разные курьезы, или сценки на базаре, или споры жриц или торговцев... Но это так, для отдыха. Многие из нас такие описания любят читать. Я не возражаю.

Вот тебе, бабушка и Юрьев день... а говорят, глухая древность. Пока мы тут разговаривали по таким интересным для меня вещах, так и дошли до входа в сам Храм. Здесь мы остановились, сняли обувь, рабыни вымыли нам ноги, и мы, босиком, вошли в это святилище.

Огромное помещение, освещается окнами, которые мы не видим, но они есть. Лучи света не освящают весь зал, а выделяют самое важное. А главное здесь – статуя Великой Богини. Именно Она была Центральной фигурой Кипрского пантеона, "Владычица", Великая богиня-мать, держащая в одной руке орла, в когтях которого извивались змеи (символ подземного мира и двойственности её природы), а в другой руке – стоял олень, попирающий огромную змею копытами. Вроде и грубо сделано, примитивно, а глянула – мороз по коже. А ведь и орёл, и олень ещё более старые эмблемы богини Неба, Великой богини-матери, то эти орёл и олень доказывали, что верховенство богини Неба с Богом Земли и Преисподней, было неоспоримо... Смотрим дальше. Так, мы вошли в Северные двери, но в Западных и Восточных стенах видны проемы, за которыми шли коридоры из нескольких комнат, пристроенных одна к другой и расположенных вокруг просторного двора. Интересная архитектура. Тут в мои размышления вмешалась Иокаста.

— Те коридоры, на которые ты смотришь, ведут в те прямоугольные сооружения из двух-трех параллельных линий комнат. Ты их видела во дворе. К ним и примыкают жилые помещения. А вот ещё посмотри на колонны.

Да, на них стоило посмотреть. Эти громадины были встроены в стены, и очень похожи на те, что я видела в горном Храме, а две отдельно стоящие, метров трёх ширины и неизвестно какой высоты, расположились в центре храма. Потолки, на вид, были лёгкими и плоскими. Многочисленные скульптуры из известняка имеются, включая человеческие головы с пучком волос. Очень брутальные и довольно эксцентричные. Кроме них наличествуют изображения птиц, на некоторых колоннах вырезан рельеф, в котором различимы человеческие руки. Много, очень много фигурок людей из обожжённой глины, стоят, лежат и покоятся в огромных глиняных кувшинах, ну и валяются на полках.

— Что это?

— Фигурки, ну, образы близких людей.

— Что это фигурки, я понимаю. Но почему так много?

— Так сколько здесь Храм стоит!

— И?

— Ты что, действительно не знаешь для чего они?

— Знала бы, не спрашивала.

Главная жрица внимательно всмотрелась в мои честные глаза, но я веки не опустила, я действительно не знала. Видимо, она тоже пришла к тому же выводу. Поэтому ответила на мой вопрос:

— Люди часто хотят помочь своим близким, но не могут. Если он или она где-то далеко, то родной человек приходит сюда и просит Великую Мать помочь в беде.

— И как? Помогает? – Нет, ну это даже не знаю, как их всех назвать, а Она опять хихикает в моей голове.

— Очень часто. Но бывает, что и отказывает.

— Почему? Ей же всё равно, кому и как помогать?

— Нет. У Неё свои резоны и оценки человека. Нам не понять.

— Это точно.

Храм украшало ещё немало великолепных изделий из металла. Кинжалы, на ножнах и рукоятке которого изображены охотничьи сцены. Золотой топор торчит из деревянной колоды. Золотая ваза, украшенная драгоценными камнями, пусть и грубо обработанных, но их очень много, и они большие. Множество бронзовых статуэток, некоторые покрыты золотом. А статуэтки из серебра и свинца – так их и не пересчитать. Во люди древности как жили-то!

— Иокаста, а что тут у вас с персоналом?

— Ну... Во главе храма стоит Верховная, или Главная жрица, это я.

— Правда?!

— Да, ладно тебе. Кстати, эту должность может занять только та женщина, которая происходит из одного из знатных аристократических семейств города, а то и всего Крита.

— Даже так? И к какому роду ты принадлежишь?

— Есть здесь одно поселение, почти как наш город, Климунас, это и есть наша вотчина.

— Ага, если не ошибаюсь, то это близ Лимасола.

— Да. Наш город тут с очень древних времен, от самых первых поселенцев, стоит. И столько же ещё стоять будет. Из нашей семьи много и героев, и хороших торговцев, и жриц выходило.

— Понятно. В общем, правильно строите местную политику.

— А как же ещё, если сама Великая Богиня меня выбрала.

— Разумеется.

— Должность эта, уже 7 поколений передавалась по наследству. Только иногда переходили нашим дружественным родам. И из Лимасола, ну и здешнего города.

— Очень предусмотрительно.

— Вторые по значимости в Храме были обычные жрецы и жрицы. Кстати, часть из них имела семьи, а другие, наоборот, давали обет безбрачия, кто как хочет.

— Да. Правильно, по природным законам действуете.

— Ну, да. За ними шли гадатели и пророки, их у нас, к сожалению, очень мало. Два гадателя и один пророк. Именно он принял послание Богини про тебя.

— Вот как? Не знала.

— Понятно, разве Богиня просто так на ушко шепнет.

— Вполне возможно.

И снова смешок, и точно в ухе. Левом, почему-то. Тут же посмеялись уже и в правом. Ну невыносимо!

— А уж затем идут музыканты, танцоры, врачи и писцы, их довольно много. Потом идут слуги и работники мастерских, приусадебных участков, охотники и рыбаки, и, наконец, храмовые рабы, которые делились на рабов храма и рабов Богини.

— То есть?!

— Я тебе потом расскажу. Вон, видишь, наши жрицы выходят, хотят на тебя посмотреть.

Действительно, целая толпа вышла из боковых дверей и приблизилась к нам, кланяясь через два шага на третий.

— Мы очень рады видеть тебя в нашем Храме. Наша уважаемая Главная жрица рассказала нам как она с вами познакомилась.

Видимо, это одна из главных помощниц Иокасты. Она не столько строила разговор со мной, сколько рассматривала мою одежду. Женщина есть женщина. Но эта явно вышла из змеиного гнезда, как по красоте, так и по характеру, который так и просился на волю из её глаз. Неужели Иокаста её не раскусила? Или нет сил с ней справиться? Надо будет с ней об этой гадюке переговорить. Если сравнивать здешних жриц с женщиной греческого полиса, которая большую часть времени робко сидела в женской половине дома и была обязана беспрекословно подчиняться своему покровителю, то здешние свободолюбивые дикарки были совершенно другие. А уж в это время, под крылом Великой Матери, были ой как самостоятельны и решительны. Но, думаю, немного через чур. Так. Мы продолжаем экскурсию по Храму. Уже со свитой.

— Что тут можно сказать? – Иокаста продолжает роль чичероне. – Глубокий многослойный фундамент из больших обтесанных камней, с гор тащили. Щели заполнены камнями поменьше. Там проложены каналы, проходящие к зданию. Они сверху перекрыты плоскими камнями, но открытые по бокам. Там и дренажная система встроена, или воздуховоды для охлаждения Храма.

— Что, так жарко летом?

— Ты даже не представляешь. В горах, там попрохладнее, а здесь – хоть умри.

— И как вы с этим справляетесь?

— В северо-западной части, сразу за Храмом, стоит Священная роща. Отсюда не видно, через вон тот проход туда идет дорожка. Там и отдыхаем. Воздух там волшебный, словно нектаром пропитан. При любой жаре. И легкий ветерок всегда тело омывает. Сейчас туда пойдем, или здесь всё осмотрим?

— Давай сначала здесь закончим, а потом в рощу.

Главная жрица говорила, что сакральная, тайная, часть храма, где обитала Богиня, находилась на некотором возвышении и туда вела дверь, оббитая серебром и украшенная замысловатым орнаментом из птиц и зверей. Входить имели право только жрицы. Причем, не все. Такое право имела Иокаста, и ещё две старшие жрицы, одна из них (ну, конечно!) была та, со змеиным языком. Кстати, а почему Иокаста мне её не представила? Хм, судя по всему, та в этот момент сама взяла на себя эту миссию:

— Меня зовут Силили, я Старшая жрица Храма и отвечаю за сохранность нашего имущества. И кто вы – мы не знаем.

— Гостья Храма.

— Слушай, а для чего ты вообще этим интересуешься? В жрицы тебя не возьмут, этому с детства надо учиться, даже и твое происхождение...

Я эту гадюку точно задушу... или жало выдеру. Иокаста даже рот открыла от удивления. Пусть та дура и Старшая жрица, но перебивать разговор Главной жрицы с гостьей Храма – это какую наглость надо иметь!

— А мне, как иностранке, очень интересно посмотреть на Храм другого народа. Надеюсь, вы не против? – направила я свой взгляд на эту хамку.

— Против. Иокаста, нельзя вести в самую священную часть Храма какую-то иноверку. Богиня накажет.

Надо, видимо, ей всё же прижать язычок. И быстрее, а то нервы уже не те, могу и сорваться.

— Не думаю. Она меня сюда сама направила, можно сказать – пригласила, так что, скорее всего, не будет наказывать. А вот жрицу, которая хамит своей начальнице и гостью Богини не уважает, то вот её, мне кажется, Богиня отметит. Как полагается.

У этой дуры даже лицо перекосилось. Все вроде как знали, что Богиня в своем Храме всё, что угодно может сделать. Ведь её власть тут бесконечна. И какой ... неумной надо быть, чтоб клясться именем Богини, если мои слова – неправда. Так что все присутствующие замерли, ожидая божий гнев. Но вокруг всё было спокойно. Жрицы запереглядывались, но уже молча. А на меня опустился солнечный зайчик, попрыгал-попрыгал, и улетел. Я невольно улыбнулась. А вот старшая аж скукожилась.

Вдруг в голове возникло в письменном виде расшифровка её халдейского имени, а именно: "Божественная мать коня любовника Иштар". Кто не знает, это Великая Богиня по-ассирийски. Вот я и озвучила её главное имя. Она уже позеленела, но держалась. Характер стойкий, нордический, твердый.

— Теперь понятно. Вы поэтому меня туда не пускаете, намекая, что я могу украсть Священный Камень Богини, тот, который в роще?

Среди жриц прошелестели смешки, камень тот будет весить не одну тонну, насколько я знаю. Но та не унималась.

— Мы даже не знаем, как тебя зовут.

— Снежана.

— И что оно означает?

— Означает "Созданная из снега".

— И к какому роду оно тебя приводит?!

— К русскому. А вас? – вот тут эта женщина замешкалась с ответом, а я, разумеется, нет.

— Ну, отвечайте же, Силили, что вы стесняетесь? Думаю, что уже все знают, что ваше имя означает "Божественная мать коня любовника Иштар". Так к какому роду вы приходите? Коня или любовника? Молчите? Ничего. Я не против подождать, когда вы определитесь.

Потрясенное молчание длилось ещё несколько секунд, а потом взорвалось искренним и диким хохотом. Видимо, здешние жрицы халдейского языка не знали и суть имени своей товарки не осознавали.

— Как вы смеете со мной так разговаривать?! Я дочь самого уважаемого военного вождя, великого воина, и торговца Намтара!

Снова в голове пишется и звучит расшифровка имени великого отца этой милой дочери. Оказывается, Намтар – это от халдейского "Демон эпидемий, слуга Нергала". Другими словами, отец этой дамы – слуга владыки преисподней, бога смерти, мора, войны и разрушения. Тихий смех после выяснения, как зовут Старшую жрицу, а потом ещё и её батюшку, в моей голове начал нарастать мысленное крещендо. Видимо, Богиня развлекалась. Я не стала миндальничать и тянуть время, и сразу же озвучила значение имени отца той милой жрицы четко и громко. А в ответ – тишина. Я бы даже сказала, мертвая тишина. Все жрицы развернулись к Силили. Я ничего не понимала. А вот Главная жрица, видимо, всё осознавала. И тут уже она вышла вперёд. И если раньше она воспринимала эту склоку довольно нейтрально, то сейчас, как мне кажется, она "возьмет в руки меч". И она действительно это сделала:

— Женщина, по имени Силили, вы знали, что означает ваше имя?!

И снова – тишина. Подождав пару минут, Иокаста задала второй вопрос:

— Женщина, по имени Силили, вы знали, что означает имя вашего отца?!!

Ответ был такой же.

— Женщина, по имени Силили, вы знали, что в Храме Великой Богини её жрицам не подобает иметь халдейские имена?

— ...

— Женщина, по имени Силили, вы знали, какое наказание ждёт ту жрицу, которая обманет Богиню и Главную жрицу?

— Нет, я не знала! Это недоразумение! Это случайность!

— Женщина, по имени Силили, вы знали, кто в такие ситуации берет на себя волю решать за такой проступок?

— Нет, нет, НЕТ!!!

Я сначала, ничего не поняла, чего она так голосит. Но через каких-то пары минут из огромного окна, вырезанного вверху над самым главным столбом, вылетела молния. Она прошла прямо в середину лба Силили, но сожгла её всю изнутри, при этом не оставив ни клочка кожи, ни остатков металла украшений. Все жрицы попадали ниц, а я села на пятую точку. Ноги не держали. Через довольно продолжительное время мы начали приходить в себя. Вставали, мотали головами, поправляли одежду, проверяли прически. И первое, что сказала Иокаста, было для меня странным, а вот для остальных жриц, видимо, нет.

— Зэма, срочно собери всех свободных охранниц Храма, всех охотников и рыболовов, скажи, чтобы взяли оружие, но спрятали и ждали сигнала, который ты им дашь. Ты же даст знак, на кого нападать. Никого из них не щадить.

— Слушаюсь, моя госпожа.

— Уважаемая Маат {Страусиное перо}, вы как Старшая жрица, не должны встревать в военные вопросы, но сейчас – просто не хватит времени кого-то другого послать к нашему отцу и другим нашим друзьям. До полдня осталось только 4 c половинjq часа. Оповести. Оружие прятать.

— Иду, моя госпожа.

— Фетта, собери всех наших пращников, расставь на местах, и учеников тоже бери. А если наши родичи смогут прислать своих пращников до начала суда, это было бы очень хорошо. Их тоже расставишь.

— Слушаюсь, моя госпожа.

— А вы, все остальные, отберете из ваших учениц тех, которые могут держать оружие, и отведите к Фетте, она разберется, кого куда поставить. Идите.

Во время этого странного инструктажа, я молчала. Но теперь, когда мы остались с Главной жрицей одни, я не выдержала:

— И что это было?!

— Ты даже не понимаешь, как ты нам помогла...

— И дальше?!

— Так, время у нас пока есть, так что пошли в Священную рощу, отдохнем, поедим немного, наберемся сил. Обговорим ситуацию и будем надеяться, что Богиня нам поможет.

Смешок в моей голове. Может, я просто схожу с ума? Подзатыльник, мне. М-да, слова Её – это явно не фантазия.

— Ладно, пошли перекусим, с вечера маковой росинки во рту не было. – согласилась я, всё равно ведь делать пока нечего.

И мы с Главной жрицей всё-таки прошли в Священную рощу. Там стоял алтарь в виде трёх грубо обработанных черных камней. Подняться к алтарю можно было по трём широким каменным ступеням. Святилище, 20х50 м., было обнесено стеной, сложенной из больших гладко отесанных каменных блоков. Это было открытое огражденное пространство, и именно там находился жертвенник. Он был тяжело неподвижен, и стоял на небольшом пьедестале в несколько ступеней. Под открытым небом, наверное, для того, чтобы дым мог свободно подниматься к Солнцу. Сакральным центром святилища был темный, почти черный, а также ещё и серо-зеленый конический камень. Стоял под небольшим красивым навесом. Были и другие камни – обработанные, и не обработанные в виде куба, пирамиды или конуса. Вроде как культовые символы, и предметы величайшего поклонения. А простенькие по форме. Большинство из них были аэролитами – то есть падали с неба. Я так поняла, что это были метеориты, но такие огромные... Но вот же, своими глазами вижу, что метеорит, служивший центральным символом культа богини. Форма трехгранной пирамиды, высотой 1.22 метра. Как же он сюда попал?! И что натворил при падении?! Этот Идол богини не имеет человеческого облика, а напоминает мету на ристалищах – круглый внизу и постепенно сужающийся кверху. Но при этом, он похож ещё на женщину, закрывшуюся покрывалом ...

Мы сели на небольшие камни, видимо, специально для такой цели они и были предназначены. Служка принесла нам большой поднос с жареными то ли жаворонками, то ли ещё какой-то мелкой пичужки.

— Что ж такие маленькие-то?

— Какие принесли люди, такие и едим.

— Ты хочешь сказать, что мы вкушаем жертвы для Великой?! – Хохот в голове был очень силен, прямо как барабан в маленькой комнате. – Впрочем, такая мелочь действительно не может обидеть Великую.

И под хихиканье Богини принялась за еду. Жрица тоже присоединилась. Когда мы, наконец, наелись, напились и немного отдохнули, я решила потрясти Главную на информацию.

— Иокаста, то, что произошло в Храме мне понятно, но что там случилось с дракой двух жительниц этого славного города? И причем здесь суд?

Иокаста сидела молча несколько минут, но потом всё же ответила:

— Молодая девушка – это моя четвероюродная сестра. Её мать умерла при родах её брата, ей тогда 3 года было. Мальчик тоже умер. Через несколько месяцев отец снова женился. Та родила ему двух сыновей и ходила с третьим ребенком. Вторая жена... она хорошая хозяйка, и здоровая, сильных сыновей мужу подарила. Но девочка уже подросла и стала очень красивой. Ну, она и взревновала. Отец к дочери не сильно был привязан, вот мачеха и посоветовала ему, чтоб он перед Храмом священную подать отдать девочкой... такая жертва очень сильная и богатая, дорогого стоит. Но, в жертву я её не отдала...

— Извини, а что, у вас человеческие жертвы бывают?

— Очень-очень редко. А ещё реже, что кто-то отдает ребенка в жертву Богини. Иногда приходится их всё же жертвовать, когда голод сильный, или там наводнение, или засуха. Так вот такие дети в Храме иногда чуть ли не до старости ждут своей участи.

— Они знают, что с ними может случиться?!

— Конечно. Здесь врать нельзя. Их специально готовят, есть у нас такие жрицы, что смогут кого угодно и во что угодно убедить. А уж детям... Они во всё поверят.

Тут жрица замолчала, видно было что этот разговор ей неприятен. Но я должна была знать, а то вдруг и меня на этот жертвенник положат. Даже не ожидала, что тут человеческие жертвы приносят. Но тут меня окутала теплая, мягкая, светлая и добрая пелена Богини, и вздох: "Не бойся, всё будет хорошо". Не знаю почему, но я ей поверила.

— А тут как-то всё удобно сложилось. Она, Илира {Веселая, Радостная} всегда была веселой доброй девочкой, ну и понравилась она тут одному парню, из хорошей семьи, уже много поколений много лодок имеют, рыбу ловят, готовят, продают. Очень обеспеченная семья. Вот он и захотел её в жены взять.

— А разве так можно сделать? Ну, жертву взять обычному парню?

— Можно. Надо только или 2-х девочек взамен отдать, или двойную цену за неё заплатить. А я эту цену называю. Я и назвала, и так чтобы Богиня не обиделась (Хмык в голове), и чтоб парень не разорился. Уж всё было устроено, как тут выступила эта баба. Она, оказывается, с этим парнем шуры-муры давно крутила. И как узнала про Илиру, так и с ума сошла! Бросилась ко мне и попросила дать Богине человеческую жертву, потому как она не может дитя для мужа родить. Так что человек за человека. Есть у нас такой обычай. Редко его, правда, применяют.

— И как, помогает?

— Всегда.

— И что дальше было?

— Я хотела там одну нашу жертвенную девушку положить на огонь, она больна была сильно, и сама хотела к Богине пойти. А та гадина не в какую, только молодую, красивую и здоровую. И деньги тычет. Вот уже три дня думаю, как из этой ямы выползти.

— Понятно. А у вас есть что-то типа закона для таких случаев?

— Конечно, и в письменном виде. Ещё из Египта привезли.

— Пусть мне принесут. Ещё часа полтора есть, может что-нибудь найду, чем тут можно помочь.

Мне принесли большую пачку папируса, и я села за чтение. Читаю я быстро, разные огромные словосочетания могу разгадывать споро, да и Великая помогала разобраться, на каких страницах есть материал по моей теме. Так что к началу суда я была более-менее подготовлена.

На главной площади Храма был поставлен помост, где восседали судьи: Главная жрица, Главный вождь города, Военачальник острова и Главный совета купцов и капитанов. За их спинами стояли их помощники и советчики, ну и я притулилась недалеко от Главной. Важные гости, жрицы, охрана всех и вся, родственники и знакомые с той и с другой стороны, просто толпа, но мне сверху было видно, что часть этой толпы была как бы и не толпа. Что-то было в этих людях чужеродное. Я тихо прокомментировала свои наблюдения Зэме. Та мотнула головой и что-то сказала своей... что-то типа ординарца. Та быстро куда-то умотала. Все уже разместились, так что одна из жриц три раза ударила колотушкой по гонгу и на площади наступила тишина. Сразу. Как отрезало. Я даже ушам не поверила. На наших-то собраниям так бы было.

Тут на край помоста вышла молодая жрица, которая долго и цветисто рассказала про вчерашнюю драку на площади. Потом сразу же стали опрашивать свидетелей, которые, с большими подробностями стали описывать происшествие. Затем вышли нарушительницы спокойствия и первой, по возрасту, стала орать и ругаться та толстая тётка, что тянула Зэму за губу. Спускать такой пакости было нельзя, поэтому ещё до начала праздника, я попросила Мамонта как можно чаще попадаться этой тётке на глаза. Если бы вы видели, как он обрадовался. Он расставил себя и своих детей по периметру площади, но за спинами людей. Так велели хозяева Храма. Но я им посоветовала, что когда эта дамочка будет поворачиваться в какую-либо сторону, то вы на четвереньках бегите в то место, где закончится линия взгляда этой бабы. И вставайте во весь рост. Получилось отлично. В какую бы сторону не смотрела эта тетка, через несколько секунд там, в дали, появлялась морда грекопитека. И сразу фонтан красноречия этой ду..., гх-м, жалобщицы почти иссякал. Все поворачивались в ту же сторону, но ничего такого не видели. Матрона тоже поворачивалась в другую сторону и ... всё повторялось. Наконец, её представитель, какой-то толстенький коротышка, взял в свои руки судебную тяжбу, но он был как-то не убедителен. Слишком мешала ему эта тётка, которая всё время его толкала, давала советы и высказывала мнения.

Племянница Главной жрицы ясно и четко рассказала, как она пошла на базар, на том перекрестке к ней подошла эта женщина, начала орать, сорвала её жреческий передник, вырвала клок волос, поставила несколько синяков... тут она встала на какой-то камень, утром здесь положенный, сняла с себя тунику и показала синяки. Их посмотрели все судья-мужчины и несколько представителей от народа. Тут снова вмешалась эта тётка, видно терпения не хватило. До ужаса визгливо она начала перечислять все плохие черты характера подсудимой девушки, благо Мамонт уже нигде не выглядывал. Теперь была моя очередь. Я вышла на край подиума и прочитала один абзац из, так сказать, постановлений Храма. Там черным по белому было написано, что любую отданную в Храм жертву, можно выкупить за определенные деньги, но с условием, что жертва должна выйти замуж (или жениться) за того, кто за жертву заплатит. Я спросила того мужчину, который вчера разнимал этих женщин, готов ли он взять в жены эту юную жертву. Тот сразу же согласился. Я назвала сумму за эту жертву. Он согласился. Спросила жертву, хочет ли она выйти замуж за этого мужчину? Она честно прокричала, что да, хочет. Я велела отвести её в Храм, пусть там побудет пока не внесется вся сумма. Я попыталась найти моих грекопитеков, но их нигде не было видно, я даже забеспокоилась.

Но тут я заметила с помоста нечто неожиданное. Через головы людей, кто-то бросил огромную морковку в спину этой заводной бабы. Никто на это не среагировал, потому как в неё много чего бросали. Но я сразу же насторожилась. И не зря. С улицы, которая ведет от моего дома, пошла быстрая человеческая волна, как на стадионе, когда идет какой-то фантастический матч. Продолжая следить за бегом этой волны, я, самая первая, увидела его, моего, можно сказать, друга, а именно – козла. Видимо кто-то поманил его морковкой, от которой он никогда не мог отказаться. Вынырнув в пустой судебный круг, Терминатор остановился, повел вокруг глазами, дернул носом и спокойно пошёл на запах. Он прекрасно понимал, что теперь морковка от него уже не убежит. Но всё дело было в том, что эта тетка не только орала, она ещё и перемещалась в пространстве, то закрывая морковку юбкой, то переступая через неё, то поворачиваясь в разные стороны, не давая Терминатору подойти к своей законной добычи. Терпения у козла никогда не было, а тут такой запах... Сначала он деликатно подтолкнул мордой тетку в бок, намекая ей отойти от не своей добычи. Она не вняла, продолжая орать, доказывая, что суд был не прав. Зато толпа и всякие правители замолчали, как воды в рот набрали, все и сразу. Только детишек посадили на плечи.

Терминатор остановился, оглядел окрестности, убедился, что никто, кроме этой дуры на морковку не посягает, а терпежа уже просто нет; на несколько секунд задумался, а потом быстрым шагом отошел к первой линии толпы (люди как смогли, тут же отошли назад, давая ему ещё немного простора). Там он крепко встал на копыта, наклонил голову, примерил ракурс, высоту и площадь мишени, выставил рога и бросился на тетку. Удар был сильным. Тетка отлетела вперед и вверх, морковка осталась на месте. Не обращая внимания на дикий, в своем бешенстве и боли, вой, Терминатор подошел к морковке, понюхал, облизал её и начал грызть, со счастливым выражением на морде. Как только он закончил её кушать, толпа взорвалась криками восторга. Не обращая внимания на этот ажиотаж, он четко повернулся по направлению к своей улице и направился домой. Люди расступились сразу. И долго смотрели вслед... За это время заявитель уже встала с колен, но никому она уже не была нужна. Все обсуждали красоту ответчицы и смелость огромного козла. Суд принялся читать решение, которое оправдывало девушку. Именно в этот момент всё и случилось.

Издалека вылетела стрела. Она предназначалась Иокасте, без вариантов. Она, как высшее лицо Храма сидела величественно и неподвижно. Мы, конечно, поддели под хитон нечто, похожее на кожаный нагрудник. Но этот выстрел был холостым. Зэма одним движением руки отбила эту стрелу, как и ещё две. Мы с Главной жрицей упали на пол, прикрывшись чем-то, похожее на циновку, и выступили кресло впереди. Как потом нам рассказали, бой был серьезный и довольно кровавый. Мы-то прикрылись, а вот расходившийся народ – нет. Много было раненых, даже были убитые, но слава Богини, гораздо меньше, чем могло бы быть. Самое главное, что здесь всплыло, кто тут за кого. В основном, против нас работали охрана финикийского Храма, их жрецы и даже ученики, некоторые торговцы-пираты и их команды. Совершенно случайно, благодаря Мамонту, который их гонял. Они оказались в разных частях площади и не имели единого руководства. Но дрались они жестко и не жалея себя. Как потом мне сказала Иокаста, многие из них перед боем выпили настой, придающий силу и отключающий страх. Вполне возможно. Но даже если бы их было больше, они не смогли бы победить. Дело в том, что в битву вступили грекопитеки. Я велела им не высовываться, потому как стрела может попасть в глаз, а там и до мозга недалеко. Показала на примере, точнее, они сами проверили это на какой-то овце. Но уходить от такой большой драки они всё же не хотели.

Поэтому они за спокойное ещё время подготовили огромное количество камней. Бедной девушкой-жертвой, они не интересовались, мала больно, но к военным действиям они всегда относились серьезно. Поэтому корзинами таскали с разных дворов камни. И прятали в разных местах, как будто они тут лежали от времени ухода того странного народа. И как только началась стрельба, сразу же включились в эту веселую возню. Тут надо сказать, что во всех стычках моих ассасинов, боролись они только дубинками и бросались камнями. Так было принято в их племени. И делали это виртуозно. Так что, этого им для победы хватило. Поэтому ни один камень который был ими брошен, как мне кажется, не промахнулся, а сразу летел в цель. Когда нападающие поняли, что здесь имеется особая сила, работающая против них, было поздно. Сколько там осталось целых нападавших – не знаю, но я думаю, что не так уж и много. Мы с Иокастой были настолько измучены, что просто залезли за какой-то стол, и не обращали никакого внимания на всё, что тут происходило.

Наконец, всё закончилось. У меня не было сил даже идти домой, так что поддерживая друг друга, мы с Иокастой поплелись обратно в Священную рощу. Уж больно там хорошо дышится, и воздух вкусный, и ветерок обвивает, и виды здесь удивительные. Но нас остановили. Ко мне бросился мальчишка лет семи и ухватил за руку. Пришлось остановиться. Он просил посмотреть на его мать, камень попал в её голову. Пришлось идти. Мы подошли к лежащей женщине. Тут уже ничего нельзя было сделать. Парень кусал губы, а в глазах стояла такая боль...

— Как тебя звать?

— Никит {Ночь, Ночной}.

— Да, парень, таких черных волос я ещё ни у кого не видела.

— У отца такие волосы были.

— М-да. Кто ты, из какого рода? Где ты живешь? Кто ещё в вашей семье есть?

— Мы пришли с севера. У нас хижина сгорела, и отец сгорел. Инструменты спасал. А у матушке только руки обгорели. Пришли сюда, хотели в Храме долечиться, а там... Мама хорошо ткала, думали потом отработаем...

Понятно. В этой истории и моя вина есть. Надо как-то отдавать долги. Поэтому сразу решила, что надо делать.

— Иди вон по той улице, парень, дойдешь до дома с желтыми стенами. Там забор довольно высокий, постучи в калитку. Спроси главную экономку, её имя Уфа. Скажи, что я послала. Пусть пристроит тебя к делу. Будешь хорошо работать, оставлю в доме, не рабом, а слугой. Согласен?

— Да, моя госпожа! А как же тело?

— Мать твою похоронит Храм, со всеми, кто здесь умер по вине финикийцев. Я скажу тебе, когда будет церемония. Уфе скажи, что я пошла с Главной жрицей в Священную рощу. Буду вечером.

Мы вошли в это чудесное место и на нас сошла благодать. Иначе не могу сказать и обозначить те спокойствие и отраду. Мы сели за столик и просто молчали. Отходили от этих жутких событий. Нам принесли овощи, фрукты, жареное мясо, запеченных птиц. Ну и вина, конечно. Здесь оно не очень, но раз я сюда попала, то надо как-то приспосабливаться. Не будешь же каждый день есть вареное зерно и жареное козлиное мясо. Но сейчас я всё съем, столько стресса. Ели мы истово и молча, трапеза, тем более дневная, самая главная. Ну, наконец, насытились. Нам налили вина в некие небольшие миски (так, надо мне будет позаботиться и про бокалы!) и мы с Иокастой мирно беседовали ни о чем. Но тут мои глаза задели жертвенник, на котором не приносили кровавые жертвы, а только сжигали уже мертвых, в основном, птиц и мелких животных. Иокаста, проследив за моим взглядом, заметила:

— Обливать жертвенники кровью запрещается, лишь молитвы и чистое пламя должно возносится с алтарей.

— И мертвых людей?

— Нет, никогда. Кстати. Мы принимаем любых жертвенных животных, но только самцов.

— А это почему?!

— Ты что, серьезно не понимаешь?

— Нет, действительно не понимаю.

— Да тут проще простого, самцы только дерутся и спариваются, один может сотню отработать. А самочка 100 детишек даже за всю свою жизнь родить не сможет. Так что оставить одну самочку и сто козлов? Какой же хозяин такую глупость сделает?!

— Ну да, не подумала, день тяжелый.

И вот тут что-то царапнуло у меня в мозгу. Я посмотрела по сторонам и увидела тот самый камень, который мне уже показывала Иокаста сегодня утром. Она всё рассказывала о чем-то, типа как проходят жертвоприношения.

— Прорицания считались самыми верными, если прорицатели использовали внутренности молодых козлят. Кстати, Снежана, никогда-никогда ещё не было случая, чтобы дождь залил огонь жертвенника...

Вот все говорили в том мире, что это метеорит, но как мне кажется если такой огромный камень упал с неба, то острова просто не стало бы. Так откуда же он?! И почему он так похож на необычную скульптуру?!

— Потому, что это моя ипостась, или как в вашем мире говорили – аватара. Но здесь она может сделать гораздо больше, чем в вашем мире. Но не забудь, она может выполнить только 4 твои желания. Причем, как вы там говорили: вопрос жизни и смерти. На вопрос получения подарка – она и ухом не поведёт.

— И правильно. Только почему 4 желания? У нас всегда волшебники выполняют только 3?

— Это мужчинам три, а женщинам по 4.

— Почему?

— Да не люблю я этих мужиков, вечно куда-то лезут, а потом спасай их. Будто мне делать нечего. Ладно, пока, девочка, дел невпроворот.

Пока я слушала этот спич Богини, готовая подписаться под каждым её словом, Иокаста закончила свой рассказ. Вовремя. Я поблагодарила её за обед, она меня – за помощь на площади, и, довольные друг другом, мы спокойно отправились спать. Когда я пришла домой, меня встретила моя служанка, Немая, с известием, что Терминатор ранен. Я действительно удивилась. Ушел он не только без царапины, но и с гордо поднятой головой.

— Что случилось?

На пальцах Немая сообщила, что, когда он заходил в калитку, из-за забора соседей кто-то бросил в Терминатора большой камень. Метили в голову, но промахнулись. Она не видела кто это сделал, а только летящий камень заметила, когда он уже по ноге козла ударил. Но она точно знает, что это не сосед, а кто-то, спрятавшийся у него гаденыш. Тут надо отметить, что словам этой женщины можно верить. Что касается животных, то она знает про них всё. Эта непонятная женщина у меня появилась недавно и довольно странно. Прибыла она то ли из Финикии, то ли на что-то похожее. Жила при их Храме, говорили, что пришла сама. Ушла, мол, с корабля, который привез продовольствие для Храма. Её никто не трогал, но дали охапку сена, старую шкуру, и иногда бросали остатки со стола. Она отрабатывала их, ухаживая за животными. Я её случайно заметила. Тут в Храме какие-то волнения идут, а она спокойно кормит маленьких козлят, у которых мама умерла. Увидев, как к ней ластятся, кроме козлят ещё и собаки, козы, овцы, лошади, коровы, куры, короче вся живность при Храме. Вот я и пригласила её в мой дом. Она посмотрела на меня, как кинжалом пощекотала, а потом утвердительно кивнула. Я думала, что она будет долго прощаться со своими питомцами, но она что-то прошипела и все звери, и птицы отправились по своим делам. Она с вопросом в глазах приподняла свою шкуру, но я отсоветовала. У меня и своих шкур хватает, и гораздо чище, надо сказать.

Мы пришли ко мне домой, и она сразу пошла по хлевам, загонам и конюшням. Я велела дать ей отдельную комнату, со спальным ложем, столиком и несколько корзинок с одеждой и мелочами жизни. К вечеру она подошла ко мне, наклонила голову, типа "спасибо" сказала, посмотрела на меня ещё внимательнее и показала распальцовкой, что у меня звери живут не плохо, что Терминатор следит за стадом, молодчина, но куры сильно ленятся, яиц надо больше с них брать. К тому же и гуси стали меньше работать. А вот молодую корову бык заездил, его надо в другой хлев перевести. Убейте меня, я все это поняла, хотя она не издала ни звука. С тех пор у меня стало самое лучшее поголовье всех нужных зверушек на острове. Так что я много раз хвалила себя за то, что привела её в наш дом. Но сейчас надо разобраться с Терминатором. Я отдала приказ найти того, кто сделал это святотатство. Кстати, мы его быстро нашли. Точнее, нашла Немая. Осьминог его отметелил: долго, сильно, больно и очень обидно. Делал это при Терминаторе, который внимательно следил за экзекуцией. Это был брат того пострадавшего от козла, но ведь не сам?! Так что это действо Осьминога я определила, как справедливое. После ни на наших зверушек, ни на наших людей, никто из жителей города не замахивался. Знали, что всё равно найдут виновного.

На следующее утро я встала бодро, но понимая, что мои вчерашние подвиги скоро забудутся, решила поспешить собрать все плюшки за мои деяния. И первым, кого я хотела поймать, был Лиран, хозяин храмовой Башни. К нему я и направилась. Судя по улыбкам прохожим и желания мне здравия, я, кажется, стала здесь почти своей. И это отлично, хоть что-то действительно нужное для жизни в городе сделала. Быстро дойдя до Храма, куда мне выписали, так сказать, постоянный пропуск, пусть и виртуальный, я вошла внутрь. Охрана на меня даже не взглянула. Спросив, как пройти в башню, получила полный и доброжелательный ответ, туда и прошла. Хозяина нашла на самом верхнем этаже, что, судя по серьезной захламленности, был его кабинетом.

Глава 5

Башня.

Химик, физик, математик и филолог получили задание

измерить высоту некой башни с помощью барометра.

1.Химик измерил давление у подножия башни и

на крыше, и выяснил, что ее высота от 0 до 100 метров.

2. Физик сбросил барометр с крыши, замерил время падения

и вычислил, что высота башни от 60 до 70 метров.

3. Математик измерил высоту барометра, длину тени барометра

и длину тени башни, сосчитал тангенс угла и выяснил,

что высота башни от 63 до 64 метров.

4. Филолог продал барометр, напоил на вырученные деньги сторожа,

и тот рассказал ему, что высота башни 63 метра и 40 сантиметров.

Просто анекдот.

Хозяин этого ... помещения, был занят. Что он тут делал, расшифровать я не смогла. Он довольно быстро бегал по всему, скажем так, этажу, что-то передвигал, что-то доставал, что-то выкладывал или укладывал, закладывал, перекладывал, откладывал и много ещё чего делал. Некоторое время я наблюдала за этой веселой вакханалией, но вскоре это всё мне надоело, так что, громко откашлявшись, я заявила на весь этаж:

— Уважаемый Лиран, доброго вам дня! Вы не пожалеете своего драгоценного времени для меня, недостойной?

— Ну что вы говорите, моя дорогая Снежана. Я с вами готов говорить и днём, и ночью. И вам доброго дня!

Что характерно, он говорит абсолютно искренне. И никакой пошлости тут и на миллиметр площади башни – не было. Он абсолютно безобиден для женщин. И не только потому, что он кастрат, тут многие такие как он, свои желания каким-то образом ... выполняют. Просто, он по своему разбросанному характеру, ну и из-за своего огромного увлечения астрономией, остальными делами не интересуется. К тому же он любил читать. Причем не только свитки и таблички (книг пока здесь нет), но и звёздное Небо.

— Дорогой Лиран, мне пришло в голову, что суть, мощь и внутренняя планировка этой башни, никак не могла использоваться как защитное укрепление, ну или частью системы защиты от наводнений, например. Так для чего оно было построено?!

Лиран как стоял, так и сел на ближайший выступ, который оказался черепом какого-то доисторического животного. Хотела спросить у него – какого именно, но не успела. Он с этого черепа упал. Череп не пострадал, а вот Лиран, видимо, ушибся. Но это были такие мелочи, когда такой интересный разговор намечается. Этот трудоголик быстро вскочил на ноги, подхватил меня под локоток, и потащил к самому большому окну этой башни. Остановился возле него, выглянул, повернулся ко мне и начал:

— Во-первых, такой башни нигде и нет, я думаю. Просто Великая Богиня вложила в голову тому первому Главному строителю полный её макет. Даже расписала цифры расстояний и веса.

— Вот как? А как Она это ему принесла?!

— Во сне. И он потом всё это помнил. До самого конца.

— Какого конца?

— Обычного. Как только Башня была построена, он умер, причем, в тот же день. Точнее – ночь. Теперь никто не сможет построить такую же башню.

М-да, такого рассказа, я не предугадывала. Вообще-то, на момент того строительства (да и в это время) не было никаких вторжений на остров, так что оборонительное назначение башни здесь было ничтожным. Лиран ещё долго рассказывал, как строилось это сооружение, каков был Главный строитель и как долго искали свитки чертежей после его смерти, или хоть какие-то заметки. Но ничего похожего на чертежи и т.п., как в его доме, так и в Храме, жрицы не нашли. Кстати, я много разговаривала с архивариусом, и сегодня, и потом, хорошо следила за его работой и сделала некие выводы о его деятельности:

Первое его дело. И явно всем понятное, это наблюдение за Небом. Место здесь такое, особое. Например, здесь можно было определить, что тень близлежащих гор сначала падает на башню на закате летнего солнцестояния, а затем распространяется по всему городу. Другими словами, это была обычная местная обсерватория.

Второе и довольно предсказуемое. Предположения о ритуальных функциях башни вполне подходят под все параметры. Магия, она здесь, действительно, есть, как в прочем, и связь с Великой Богиней. Поэтому в решении практических вопросов, возможность отправить нашей защитнице важные послания, отсюда – только телеграммой. А также всё это можно сделать и (при наличии возможности и знания) провести некие магические ритуалы, после которых послание Богине будет отправлено (но уже письмом). Значит, должно было быть место, в котором бы всё это происходило. Для этого, в том числе, и была построена эта Башня.

Но мне показалось, что здесь было и третье. Самое фантастическое для местных жителей, а вот мне это сильно резало глаза. Это третье я бы назвала оболваниванием народа, ну а ученые назвали бы "учитывать и отрабатывать социальные цели". Другими словами, построили Башню, как политический символ власти и знак территориальных притязаний на этот остров. Ведь пришли новые народы, новые лидеры и, главное, началась меняться жизнь. Раньше в лесах и полях ходили собиратели, пасли свои стада, одомашнивали животных, и, что, интересно, не голодали. Но тут начало развиваться сельское хозяйство. А для него надо садиться на землю и жить с неё. А со здешними орудиями труда – как эти земледельцы только могли брать какие-то урожаи, я просто не понимаю. А сильными мира сего это было очень нужно. Они вроде как защищали земледельцев, те же поменяли мечи на орало, значит уже не воины. И должны за "защиту" были отдариваться частью своего урожая. Естественно, им было тяжело, а если ещё и вспомнить ту, старую жизнь... И вот построена Башня, где можно попросить Богиню помочь, собраться коллективом на праздник, узнать, когда будет хорошая (или наоборот) погода, да много чего давали здешние "ученые". Фактически, эта структура Храма убеждала людей вести более тяжёлый образ жизни, наступивший с развитием сельского хозяйства и появлением новой социальной иерархии. Хотя им вожди говорили наоборот. Не знаю, может я и неправа.

— А почему, вообще пришла идея о строительстве этой Башни? В те года было нечто неординарное?

— А почему тебе такое вообще в голову пришло?

— Ну как, обычно, когда в жизни народа, племени случается нечто великое, неординарное, хорошее или плохое, но касаемо всех, великих и ничтожных, всех. И тогда это отмечают какой-либо неординарной постройкой, или проводят куда-то дорогу, или роют канал.

Лиран довольно долго молчал, внимательно рассматривая меня с ног до головы. Мне даже неловко стало. А потом он рассказал то, что произошло очень много-много лет назад. Очень много лет назад. Мне не хочется подробно вспоминать его историю, поэтому расскажу очень сжато. Дело было так. Точное время он не знает, весь этот рассказ передавался из уст в уста. Но, если по тому, что говорили предки, это было 300 000 – 400 000 лет назад, но, разумеется, это совершенно не точная дата.

Огонь и наводнение.

Тогда город был разрушен огнём, не понятно откуда взявшегося, и добили его (город) ударной морской огромной волной. Спаслись только те, кто жил или был в горах и на больших возвышенностях, как этот город. То, как это описывали, было похоже на огромный взрыв, и что характерно, описание это не менялось тысячелетиями. И я, конечно, может и не права, но все подробности этого катаклизма были очень похожи на взрыв Тунгусского метеорита, как его описывают. Вот тут я и вспомнила, что нам в Университете читали небольшой цикл лекций по древним катастрофам. И преподаватель, совершенно сумасшедший старик, но влюбленный в свой предмет, рассказал и о довольно большом ледяном метеорите, упавшем где-то недалеко в Атлантике. примерно в 100-150 миль от Кипра. Взрывная волна, вместе с морской, дошла до острова, но уже на излете. Так что, тогдашний полуостров остался, только перешеек, который соединял его с материком, разрушился. Так и получилось, что Кипр стал настоящим островом. Катастрофа, по преданиям, думаю, и близко не дотягивала до падения Тунгусского метеорита, где мощность взрыва составляла около 10 мегатонн, в тротиловом, чтоб ему, эквиваленте. Кстати, на эту таежную катастрофу, в мире вообще внимание особенно не обращают, и мало кто знает, что этот камешек (или что-то там ещё) вызвал взрыв, превышающий мощность атомного взрыва в Хиросиме 1945 года в тысячу раз. Да, у нас там была тайга. Но там тоже жили наши люди, пусть на берегах рек, в тайге, и не в больших городах, а деревнях, но их было не мало, и они были жителями Российской империи. Но о них не вспоминал никто. Ни царь, не Бог, и не герой... Ладно. Отвлеклась.

А всё это время Лиран разливался соловьем, ничего такого, но меня начала беспокоить некая несуразность. Было такое ощущение, что кто-то за мной подглядывает. Осмотрелась тихонько – вроде никого. Через с пару минут снова проверила – никого. Продолжаю разговор с жрецом, но внимательно вслушиваюсь в комнату. Через несколько минут что-то прошуршало за огромной кучей всякой ... назовем это мебелью. Сломанные лавки, столы, побитые кувшины, миски, полки, разбитые светильники... Аккуратист наш Лиран, всю гадость выбрасывает в одно место. Но кто же там прячется, мне совсем не хочется делиться информацией с кем-то ещё. Через несколько минут, я встала и начала вместе с Лираном ходить по комнате, осматривая его сокровища. Кстати, там было много интересного. Наконец я смогла выстроить наш маршрут к той куче "добра". Подошли потихоньку и смогла увидеть (вытянув свою бедную шею до невозможности) макушку юной девушки, судя по прическе. Та внимательно слушала рассказ Лирана о празднике Урожая. Хоть он и будет осенью, но, видимо, люди острова всё лето ждали этого дня. Вот и девушка искренне интересовалась этой темой. Улучив удобный подход к этой слушательнице, я схватила её за волосы. Это было удобнее всего, тем более, что тут был явно не парик. Как она завизжала! Я такого звонкого, чистого, высокого, ультразвукового голоса никогда не слышала. Видимо, Лиран тоже. Он как стоял возле своего любимого чучела льва, так на него и сел. Хорошо, что ничего у него не сломал.

Я вытащила эту шпионку за волосы и без всяких гаагских конвенций, залепила отличную пощечину. Даже самой себе понравилось. Не ожидая от Лирана помощи, начала допрашивать это чудо сама:

— Ты что здесь делаешь?

— Жду, когда освободится Учитель.

— Да?! Он что, велел тебе ждать его за кучей барахла? И слушать всё, что здесь говорят?

— Нет, конечно! Но он так интересно рассказывал! Вот я и послушала.

— Понятно. Ты пока погуляй во дворе, а то твой взгляд у меня дырку на спине прожжет. Ступай, говорю.

Ту как ветром сдунуло. Лиран весь наш диалог просидел на льве, но теперь у него нашлись силы подать голос:

— А что это было?

Ну что тут сказать? Сказала почти правду:

— Девочка пришла учиться, а тут я. Вот она и не знала, что ей делать. Решила подождать.

— А-а-а-а ... понятно.

— У-гу. Давайте продолжим наш разговор.

Он, конечно, был не против. Говорил долго, экспрессивно, с паузами и привлечением Богини и других умных людей, которые что-то говорили интересное про все эти дела Храма и Башни. После весьма содержательной беседы, я задала ему простой вопрос:

— Лиран, а откуда эта девочка здесь оказалась?

— Да тут какая-то странная история приключилась. Года 4-5 назад я нашел эту девочку на берегу моря. Она была без сознания, и долго не приходила в себя. Я уже хотел уходить, думал, что она уже умирает, но она очнулась.

— Сама?

— Да, конечно. Потихоньку дотащил её в Храм, жалко ведь бедняжку. Рассказал Главной жрице, она разрешила отправить её к ученицам. Очень умная девочка, ко мне часто приходит, слушает мои рассказы про остров, город, Небо, горы, Храм...

— Очень любознательная девочка. А как её зовут?

— Петра {Каменная?.

— Странное имя для такой милой девушки.

— Я тоже так подумал. Даже предложил ей изменить имя. Ведь если ты приходишь в Храм, то практически всегда меняют своё имя. Но видно она своих родителей очень любила. Я не настаивал...

— Да, хорошая малышка. Ну, я пойду, мне надо обдумать ваши рассказы, чтоб не забыть ничего.

— И то. Уже скоро полдник, пора собираться.

— Пора, пора. До встречи, Лиран.

— И вам также, достойнейшая.

Я шла домой и вспоминала весь наш разговор с Лираном, и что-то мне показалось там важным. Столько всего произошло и это дурное восстание, голова не работала совсем. Интересно, финикийцы действительно считали, что победят всех на раз-два? Но тем не менее, звоночек прозвенел. И не один. Надо было бы прислушаться.

Вот и дом. Посмотрим, как тут мои слуги справляются без меня. Ну, что. Было чисто. Везде. И это не есть заслуга Лисы. Она тут ничего не контролировала, а только выполняла приказы крепкой высокой женщины, лет тридцати – тридцати пяти. Помню, как Зэма меня отговаривала её купить, мол, старая уже. Но было что-то в этой женщине, что зацепило меня. Хотя, когда я её осматривала, то лицо у неё было – не передать. Но какая бы она не была, но ум в ней точно присутствовал. И какое-то сильное волнение, которое она сдерживала из-за всех сил. Я ведь тогда с этими сестренками занималась, поэтому Зэма помогала с покупками. Не знаю почему, но я её купила. И не прогадала. Как только мы пришли домой я, поверхностно, опросила всех рабов. Кто, откуда, от кого, у кого, что умеешь. Оказалось, что она была главной служанкой, на Руси таких ключницей называли. Вот я её сегодня и поставила над служанками и рабами. Под присмотром Лисы. Но сразу видно, что именно она тут командовала.

Я прошла в малую гостиную, хотела позвать служанку, чтоб помыться принести, а тут уже за мной целая кавалькада идет с водой, чистой одеждой, т.е. моим домашним халатом, его на подносе мне принесли. Видимо, Лиса его показала. Она этот халат тоже хорошо помнит. Стол был уже накрыт и Ушастик уже сидел за столом, на особой лавке, покрытой козлиной шкурой. Он их больше всего уважает. И тут же тихой сапой пролезла в комнату Тори.

— Где собак устроили?

— На большой террасе, мы там шалашик приличный построили, закрыли шкурами, вода не просочится. Да и пол повыше подняли, чтоб вода не натекла.

— Как подняли?

— Камней положили кучно, засыпали пустоты галькой, потом песком всё подравняли. А сверху три козьи шкуры положили. Сама проверила – мягко.

— Очень хорошо.

Тори подождала окончания доклада и на полусогнутых подошла ко мне. Видимо, ещё не до конца мне верит. Ладно, пройдет. Я её погладила, но к столу не позвала. Невместно. Молодой раб, что хорошо знает и любит животных, уже стоял с миской. Я проверила, мяса достаточно. И поест, и животом не будет маяться. А угол в столовой для Тори уже сделали и миску туда поставили. Вот, всё понимает. Подошла, осмотрелась, покрутилась, на всякий случай на меня посмотрела, мол, точно мне? Я кивнула. И та сразу же стала есть, но как-то деликатно и аккуратно. Но очень быстро. Необычная собака. Когда она поела, я позвала её к себе. Подошла.

— Значит, так, Тори. Еду тебе будет приносить вот этот молодой человек. Ни у кого еду не бери, кроме его и меня, разумеется. Я иногда тебя буду поощрять за хорошую работу. Всё поняла?

Та мотнула головой.

— Ну и хорошо. А теперь отправляйся к детям, как раз и их надо покормить.

Тори сделала четкий "поворот налево кругом" и подняв хвост, на вытянутых лапах, с гордо закинутой головой, отправилась на своё, выделенное ей место. Ещё бы, ведь хозяйка приказала. Она теперь в семье. После омовения я села на нечто, похожее на табурет, покрытый уже то ли двумя, то ли тремя шкурами, чтоб, значит помягче было. Как только я удобно уселась, сразу же принести горячую еду. Ловко. Пока я ела, в комнате стояла сосредоточенная тишина. Эта, скажем так, ключница, коршуном смотрела за двумя служанками (Зэма говорила, что личных служанок нужно не меньше пяти, но я пока остановилась на трёх). Обед прошел отлично. Когда он закончился, мне дали маленькую чашечку кофе. Дефицит, однако. Взяла, посмотрела, спокойно хлебнула, маленький глоток. Кофе отличный, но готовить они его не умеют. Зерна – зеленые, не обжаренные, разбитые камнем на небольшие куски, их долго варили, как компот. Но ничего, главное, кофе здесь есть, и я смогу его сварить как полагается. Но сейчас я хочу познакомиться с женщиной, которая претендует на должность экономки.

— Как тебя зовут, женщина, и откуда ты родом?

— Меня зовут Уфа {Цветок?, я родом из Египта, из города Хат-Ра, из семьи уважаемого господина Нехера, его вторая жена. Я была Хранительницей его добра.

— Во как. Серьезная должность. Я, конечно, могу ошибиться, но мне казалось, что у вас там может быть только одна законная жена, а остальные или любовницы, или служанки, или танцовщицы и певицы. Разве не так?

— Я удивлена, моя госпожа, не многие могут разобраться в нашем Домострое. Вы правы, так и есть. Отец Нехера женил его на очень богатой невесте, более того, её отец был номархом Хат-Ра. Она была... больной и некрасивой, и еле-еле родила девочку, причем очень слабую и с кривыми ногами. А я уже тогда родила Нехеру славного, здорового сына 5-ти лет и снова ходила с большим животом. Вот он на мне и женился, чтоб наш сын стал его наследником.

— И как случилось, что ты оказалась здесь?

— После свадьбы он назначил меня ещё и "Начальницей казны".

— Серьезная должность.

— Да, моя госпожа. Родила дочь, потом ещё сына. Все в доме было в моих руках. Муж меня любил, дети тоже. Я сопровождала его на охоту, соревнования на колесницах, в гости. А первая жена выходила только на самые важные приемы. Она меня ненавидела, я это знала, но в гордыне своей, думала, что она ничего не сможет сделать мне плохого. Как-то, к нам в гости приехал очень важный родич той жены. Он жил в горах, был начальником всех золотых приисков, там шла добыча золота и драгоценных камней для фараона. Великий был доволен его службой. Вот он и попросил мужа покатать его на лодке по Нилу, чего он никак не мог себе позволить в горах. Конечно, муж согласился.

— Конечно. С таким-то гостем. Что дальше было?

— Мы взяли 3 корабля. На первый сели гость и его семья. Там же была и первая жена Нехера со своей дочкой. И очень высокий чиновник фараона с любовницей...

— А тебя, я так понимаю, туда не взяли?

— Да. Хорошо ещё, что мой старший сын был с отцом, я его туда тихо провела. Велела смотреть и слушать, и всё запоминать, но к взрослым не лезть. Его куда-то задвинули, но это его и спасло. Уже к вечеру, когда мы возвращались домой, наш корабль, где я с детьми сидела, на что-то напоролся, борт пробило, я своей служанке сунула сына, а сама схватила дочь. Корабль на бок завалило. Мы скатились с палубы, а тут крокодилы...

— Богиня милосердная...

Я взяла со стола миску с водой и отхлебнула пару глотков, фантазия у меня хорошая, так что картину я отчетливо видела. Уфа сидела совершенно спокойно, но это спокойствие было жутким.

— Не хочу вспоминать. Мы с дочерью спаслись, потому как бочонок с водой перед нами плыл, крокодилы на него не обращали внимания, а всех остальных...

— Понятно. Что было дальше? Как ты здесь оказалась?

— Мы с дочерью выбрались на берег, ей уже пять лет исполнилось, вот она рядом и плыла. Я её научила, я из семьи рыбака была, отец говорил, что только очень быстрый пловец сможет уйти от крокодила. Я верила. Но здесь все местные крокодилы жрали всю нашу семью и наших людей... Мы выбрались. И пары шагов не прошла, как меня ударили по голове. Очнулась в палатке работорговца. На рассвете мы по Нилу отправились в Александрию, потом сюда.

— А дочь?

— Здесь она, у вас. Ваша воительница купила 3-х маленьких девочек, не знаю для чего.

А вот тут от двери донёсся шипящий голос Зэмы:

— Я услышала, что тот старикашка сказал подготовить тех маленьких девочек для продажи, потому как он таких крошек уже давно не пробовал. Раз он тех двойняшек пропустил. Я подумала, что, если ты и откажешься, у меня есть деньги, выкуплю. А ты просто спросила, мол, для чего они? А я ответила, что самых верных слуг выращивают с детства. Ты их и отправила мыться, одеваться и кушать.

— Понятно. Ладно, придумаем, что с ними делать. Скорее всего, будут за Ушастиком ухаживать и Тори помогать с малышами. Но вы их всех возьмете под свою опеку. Надо выяснить, кто из них к какому делу более склонен. И будете их учить. Чтоб вода была всегда свежей, подстилка чистая, мышей он и сам наловит. Ну и Тори, там уже посмотрите. А пока... Я назначаю тебя, Уфа, экономкой моего дома. Даю тебе три месяца, научишься справляться с моим хозяйством, останешься на этой должности. Нет, будешь простой служанкой. Дел у меня много, так что всё домашнее хозяйство будет на тебе. Разберись со всеми людьми, кто, что, откуда, чем занимался. Приставь к делу. Убрать дом, вы убрали, но это не всё. Сегодня чтоб все стены моих домов были выравнены и очищены. А то всю красоту камня грязь полностью закрывает. Завтра, накройте полы досками, они с такой шириной холод с земли не пропустят. Когда всё подсохнет – все доски отшлифуйте, чтоб я могла босиком по ним ходить. И окна сделайте, тоже из дерева, и двери. Потом, когда высохнут, проверьте, чтоб не коробились. Возможно, что потом заменим, но ставни должны быть крепкие, говорят, что ливни здесь очень сильные. Все, что сделаны из дерева – всё покрасьте.

— Покрасить?!

— Я послала человека в горы, он знает, где можно краску достать. Как привезут – смешаешь с козьем молоком, яиц добавь, потом скажу сколько, вот и покрасите двери, окна, ставни. Кроме этого мне нужна мебель, египетская – подойдет. Но будет ли она здесь, не знаю. Но поищи. Что касается детей, пока пусть просто приходят в себя. Да, кроме Ушастика, пусть дети перебирают зерно и всякие крупы. Чтоб никаких насекомых, камешков и земли всякой там не было. Любое зерно должно быть чистым. Да, и пусть выбирают самые большие зерна, их на следующий сезон посеем. Кстати, Зэма, а у кого можно купить хорошую, свежую землю под поля?

— Этим вопросам Храм занимается. Главная жрица, я думаю, вам даст землю бесплатно. Я слышала, что она говорила, чтобы вы лучше здесь жили, чем в каких других поселениях.

— Понятно. Надо будет к ней заглянуть по этому вопросу.

После обеда я всё же заставила себя пройти все наши помещения и постройки. Судя по всему, нам всё же не хватает домашних животных, птиц и нормальных овощей с ягодами. Так как смотреть за работой слуг сейчас уже есть кому, так что Лису можно вполне отправить в горы. Пусть там все прополет, окучит, обрежет и то, что уже созрело можно собрать и принести в город. Заодно пусть и поохотится. И на рыбалку сходит, и побольше соли принесет. Лиса, видимо, уже соскучилась по горам и лесам. Разве кто её сможет по дороге обидеть? Дойдет одна, думаю. К тому же Осьминог её проводит. До тех зарослей, что тропинку в горы прячут. Так что всё путем. А теперь мы с Мамонтом сходим на базар, ему там нравится.

Мы вышли с Зэмой, по дороге захватив Мамонта, который что-то втолковывал Терминатору, который спокойно и тщательно пережевывал что-то съедобное. Видимо, ночь у него была бурная, еле на ногах стоит, бедняга. Так как Мамонту действительно не было больше нечего делать, так что на базар он пошел с удовольствием. Выйдя за калитку, я увидела странную картину: высокий, по местным меркам, очень сильный, с развитыми мышцами, но нормальным лицом, молодой мужчина, стоял перед моей калиткой на коленях. Я оглянулась кругом, но кроме моего подворья ничего не увидела. Посмотрела на Зэму, та просемафорила, что раньше этого чуда здесь не было. Посмотрела на Уфу, та подтвердила данное заявление кивком головы. Пришлось разбираться самой:

— Кто ты и что тебе от меня нужно?

— Великая госпожа! – О как, почти как Богиню нашу величает! (Снова хихиканье!) – Прошу милости вашей!

— Так, говори попроще и, главное, по существу.

— Я кузнец из Скуриотисса, мы там с отцом кузню держали. Покупали у финикийцев медь, делали из неё инструменты. Работали очень хорошо, зарабатывали немало. 6 дней назад к нам пришли люди нашего правителя города и сказали, что на нас подает в суд финикиец Набу {Мудрый очень?, первый помощник их Храма, и сказал, что отец год назад взял в долг 20 шекелей на срочный ремонт кузни, нам тогда землетрясение её развалило сильно. Он дал, отец подписал бумагу. Дали в долг на год, но мы через 8 месяцев долг выплатили. А тут этот "Мудрый" и говорит, что отец тогда ещё 20 шекелей взял взаймы, и не отдает. Так что, вы теперь с долгом, процентами и за пропущенный срок, говорит он нам, должны выплатить 60 шекелей. Отец аж за сердце схватился, кричит не было такого, а этот Набу показывает долговую бумагу и там подпись отца. Помогите, госпожа! Если у нас заберут всё имущество, денег всё равно не хватит!

— А почему вы ко мне пришли?! Я здесь человек новый, никого не знаю.

— Я в Священную рощу ходил, жертву Богине послал, вот пророк и сказал, что только вы помочь сможете. Умоляю, помогите, мы вам полкузницы отпишем. Прошу.

— Так, давайте успокоимся, и попробуем разобраться. У тебя бумаги эти есть? И та расписка отца, которая должна быть у этого очень Мудрого?

— Да, есть. Этот Набу, сказал, что мой отец недавно приходил в город, был у него, просил продлить срок погашения кредита, но у них тоже сейчас трудно с деньгами.

— Ещё бы, столько золота-серебра на бунт потратили. А ну-ка, покажи все бумаги.

Я смотрела на эти, так сказать, документы, и не могла прийти в себя. Так разводить людей, даже МММ себе не позволяли. Ну финикийцы, ну ..., ладно, сейчас твой выход, товарищ маузер. Быстро шепнув Зэме взять оружие на изготовку, а Уфе – позвать моих грекопитеков, слава Богине, что мы ещё не ушли в горы, я встала на какой-то довольно большой камень и возопила:

— Вольные люди Города! Вы все слышали, что рассказал кузнец ... как тебя зовут?

— Илий {Огненный?.

— Хорошее имя. Вы все слышали его рассказ?

— Да!!!

— Вольные люди Города! Вы все слышали, что рассказал Набу, финикиец, первый помощник финикийского Храма?

— Да-а-а...

— Вы будете согласны с моим решением, какое бы оно не было, ибо кузнеца прислала ко мне Богиня?

— Да-а.

— Ты, Илий, согласен?

— Да.

— Ты, Набу, согласен? Согласен или нет?!

— Да.

— Мое решение таково. Выберете из этой толпы 6 человек: 2 из островитян, 2 финикийца, и 2 из других народов. И пусть они подойдут ко мне.

Сначала была сутолока, крики и даже потасовки, но наконец, все успокоились. Я снова встала на камень и заявила:

— Видоки, подойдите ко мне. Смотрите. Эти бумаги поддельны. Ещё не высохли чернила, которыми писали не больше, чем за 2 дня. Они и сейчас мажутся. Пробуйте. За год, о котором утверждал Набу, они всё-таки должны были высохнуть, как вы думаете?

— Да-а-а-а!!!

— Видим, госпожа!

— Я говорю правду?

— Да, госпожа!

— Зэма, отведите Набу в темницу храма. Завтра Главная жрица решит, что с ним делать.

Медь. Нашли.

Народ расходился неохотно, такие представления были редки, так что такой малостью не насытишься. А вот почему тут стоит этот кузнец? Вроде как всё закончилось, к тому же в его пользу. Деньги ему отдадут, кроме вычета налога, но это уж карма всех народов и во все времена. Право же интересно, чего он хочет?

— Так, парень, подойди.

Подошел, поклонился, всё как полагается.

— Ты чего здесь стоишь, иди домой, дел невпроворот.

— Госпожа, я хотел бы с вами поговорить. О важном.

— Ну, если о важном, то заходи. В дом не приглашаю, там ремонт идет. Давай вон на те брёвнышки сядем, туда как раз солнце ещё не скоро заглянет.

Присели. Парень явно мучается, сомневается, говорить или не говорить. Молчу, не хочу навязываться, а то потом вдруг передумает, а на меня всё свалит. Посидели ещё. Наконец он решился.

— Госпожа, я думаю, что они от нас не отстанут, не через суд, так прибьют где в тихом месте, а то и кузню сожгут.

— Что значит – сожгут?! Они же эту кузню хотели у вас забрать?!

— Нет, госпожа. Таких кузней на острове хватает, да у них и свои есть, там их сородичи работают. Они другое хотят забрать.

Опять замолчал, как отрезало. Но и я молчу. Наконец, он точно решился. Придвинулся ко мне поближе и тихим шепотом начал рассказывать:

— Четыре месяца назад, совершенно случайно, я нашел медь. Почти на поверхности. Я ведь её и нашел только потому, что после ливня склон размыло. Кто другой прошел, ничего бы не понял, а я сразу приметил. Жаль только, что отцу об этом рассказал. Он вскоре в город поехал и, в таверне, напился, ну и расхвастался, что скоро разбогатеем, мол, сын медь нашел. Вот финикийцы об этом и узнали, а ведь только они сюда медь привозят, а тут вдруг своя появится, вот они и на нас...

— Понятно, а чего ты от меня хочешь?

— Отец после всех этих страхов, сердцем стал мается. Вся работа на мне стала. Но я боюсь, что финикийцы всё равно что-то со мной сделают. Убьют, короче. Вот, посмотрите, народ уже давно разошелся, а вон там, в конце площади, оборванец стоит, он уже который день за мной ходит. Я только с людьми и хожу.

— Понятно. Но давай внятно скажи – что ты от меня-то хочешь?

— Давайте я вам продам это месторождение, делайте с ним, что хотите, а мне разрешите добывать столько, сколько могу осилить. И за треть цены...

Эти последние слова он просто прошептал. Да трудно жить мастеровому человеку, даже в эти былинные времена. Но мне по их законов по барабану, так что предложила ему следующее:

— Значит так. Делаем следующее. Я пойду сейчас к Главной жрице и выкуплю всю эту землю, где ты точно знаешь, что там есть медь. Там, рядом может и пустой земли много, но она нам понадобиться. Главное, поблизости надо найти воду. После этого ты, в сопровождении моего писца, он там эту землю на карту и нарисует. Ну, и Осьминога возьмём в сопровождение. Потом мы всё это в Храме продублируем и сохраним. Понятно?

— Да.

— Отлично. Что касается тебя, мы составим с тобой договор, что я строю свою кузню рядом с твоей. Тебе разрешено до третьего колена брать из месторождения сколько угодно меди и бесплатно. Но работать будет только ваша семья и 4 работника. После этого времени, в четвертом поколении – медь будете брать за полцены. НО! Только эту медь будете использовать для работы в твоей кузне, а не для продажи. Хоть весь остров забросай своими вещами и инструментами, но не самородной медью. Если же ты на это решишься, все договоры между нами прекращаются, и ты убираешься со своей кузни куда подальше и будешь покупать эту медь, как и все. Ясно?

— Госпожа! Да я! Да мы!

— Понятно. Ты согласен. Скоро пойдем в Храм, но ты пока здесь посиди, нечего тебе одному по городу таскаться. Уфа!

— Слушаюсь, Госпожа.

— Покорми парня, вымой и уложи спать. Меня долго не будет, мне ещё и на базар надо.

— Как прикажете.

Я пришла к Иокасте и огорошила её такой серьёзной новостью. Сначала она приняла эту информацию за шутку, но по ходу рассказа оживала, радовалась, а потом гневалась. К финикийцам, как я уже говорила, она дышала не очень ровно. Потом успокоилась и мы с ней обо всем договорились. Количество меди, которое она озвучила для Храма, было для рудника почти ничтожно, но я всё равно снизила вес на половину, иначе уважать не будут. Документы оформили быстро, потом перекусили и я, наконец, пошла на базар.

Как всегда, меня сопровождал Мамонт, он считал себя самым главным моим охранником, и по правде, это так и было. Сколько стрел, направленных на меня с Главной, он перехватил на том суде – не пересчитать, реакция у него сумасшедшая. Так что пусть он со мной ходит, не мешает же?! Переведя глаза на Зэму, заметила совершенно непонятное выражение лица, как будто она сейчас заплачет. Такого, конечно, быть не может, но странно как то. Решив не мучить себя любопытством, я просто спросила её почему она такая хлипкая в такой хороший день. Амазонка долго смотрела мне в лицо, но я взгляд не отвела. Я ведь не только из любопытства спрашивала, в ней слишком сильные страсти бушевали, не скрыть. Не понимаю, неужели Иокаста не увидела её такое состояние? Хотя, что ей дела было до какой-то охранницы? А вот я к людям любопытна:

— Зэма, ведь ты из Африки? – решила завести разговор издалека.

— Да, госпожа.

— Из племени мурси?

— А ты как догадалась?!

— По твоим тарелкам в губах, естественно. Так я права?

— Да, но откуда ты узнала о моем племени?! Я никому не рассказывала о нём.

— А мне рассказала Богиня, ты же знаешь, что она меня сюда направила. Вот и рассказала кое-что о кое-ком. Ты не увиливай, а расскажи, как ты здесь оказалась.

Кажется, и сама Зэма не ожидала такого вопроса. Она внимательно вгляделась в мои глаза и, видимо, не нашла там чего-то жуткого. Вот и решилась.

— Ты действительно хочешь знать, почему я здесь очутилась?

— Да. Насколько я знаю, из твоего племени люди не убегают. Не потому, что там у вас так хорошо живется, просто вы другие и обычаи у вас – не сразу поймешь.

— Ладно. Расскажу. Всё равно я изгой. А ты любимица Богини. Это все знают. Слушай. У нас, мурси, есть один ритуал, который проводят очень редко. После него я и ушла из племени. Знаешь, даже жрать людей, даже своих соплеменников, всё это имеет какое-то объяснение. Вот, например, в голодные годы люди так выживают. Съедают старых и больных. Они для племени уже бесполезны. Но есть у нас такой ... обычай. Он очень редко проводится, поверь. Для чего – никто не знает. Кроме верховной жрицы племени. Она это всё и проводит. Очень-очень редко.

— Я поняла, что редко. Ты этот обряд сама видела?

— Да. Тогда уже много лет было обильно с едой, животных было много. Хорошо было. Почему она возвестила это – я не знаю.

— Что она сделала?

— Она объявила всем женам племени Мужской день. Она раздала нам очень таинственный порошок. Вечером мы все дали своим мужьям надышаться дымом этого порошка. После этого все воины погрузились в сладкий сон.

— Но почему ваши мужчины не отказались от этого порошка?! Они же смелые воины!

— Отказ не принимается. Если кто-то откажется – его отдадут на съедение гиенам.

— Да, при таком варианте... И что дальше?

— Жрица в течение ночи обходит хижины и вкладывает в рот мужчинам кусочек какого-то кустарника. После этого мужчина просто засыпает.

— Антидот, видимо.

— Что?

— Да я это так, мысли вслух. Продолжай.

— Утром некоторые воины просто не просыпаются. Вдовы таких воинов живут в почете — считается, что они выполнили свой долг перед богом Ямда. Даже после смерти они удостаиваются особой чести. Тела покойниц не съедают, а хоронят в специальных деревянных колодах. Отрубив, правда, предварительно им руки.

— Зачем?!

— Не знаю. Но не об этом речь. Другие жрицы говорили, что она мужам, некоторым, вроде как, "забывает" дать это лекарство. Говорили, что эти бедолаги чем-то обидели главную жрицу. А это грех.

— Почему?

— Кто должен умереть – решает бог Ямда. Потому как мужчины являются тюрьмой, куда Ямда заключает своих непослушных помощников, демонов смерти. И если они не выполняют его приказаний, соответственно, смерть является для них освобождением. Однако, если "освободить" всех мужчин, кто же будет защищать скот и жилища от вражеских племен? Поэтому нельзя убивать всех мужчин и, разумеется, не брать на себя ответственность за смерть. Ямда не простит.

— Но почему ты так сегодня это вспомнила? Кстати, ты плохо выглядишь.

— В этот день умер мой муж. И я подозреваю, что она его убила. Точнее, просто не дала ему противоядие.

— Да, вполне возможно. Но тут уже ничего сделать нельзя. А вот родить себе ребенка – можно вполне. Подумай об этом.

Да, не понимаю я этих африканских обычаев. Ведь уничтожение (по-другому не назовешь) мужчин клана — это уже, по нашим меркам, за гранью здравого смысла. Ну да у каждого народа свои обычаи. Вот и до базара дошли. Пошли пока посмотреть, а там посмотрим тщательно, сравним работу разных мастеров, приценимся. Так что вперед. Да и слуг на наш двор маловато. Прошли совсем не много, как я увидела египетского торговца. Он стоял перед очень красивым и дорогим шатром, но весьма потрепанном. Он никого не зазывал, и люди обходили его, как прокаженного. Я заинтересовалась. Не буду врать, но любопытна я, как молодая кошка, с детства такая. Как только было попыталась пойти к этому египтянину, Зэма меня легонько придержала за руку. Я удивленно на неё посмотрела. Мол, что за шутки? Зэма ответила:

— Он уже 2 недели здесь. Не торговец. Перебирался с семьей из Египта в Библ, на службу. Шел тремя кораблями, там было всё его имущество. Видимо, у него был очень страшный враг, потому как воду на всех кораблях отравили. Выжили только он, капитан второго корабля, 12 матросов, и две рабыни. Они в тот момент или спали, или на вахте были. Их две недели держали на рейде, еда ещё была, а вот за воду они платили огромные деньги.

— Понятно, на их беде портовые власти решили нажиться.

— Да.

— Но почему он даже за воду заплатить не может, пусть она и дорогая?

— Говорят, что он взял в дорогу немного денег, так, на всякий случай. А на остальные – финикийцы взяли в свой банк его деньги и дали ему расписку, что в Библе он получит свои деньги.

— Понимаю, он хотел здесь у них денег взять, хоть часть суммы, а они отказали.

— Да. И откуда-то они узнали, что у него драгоценности золотые есть. Много и красивые. Требуют, чтоб он это золото им продал, почти за 5 ракушек, как здесь говорят. Вот он и пытается продать свою мебель, посуду, одежду.

— И правильно, эти вещи у них очень красивые и добротные, они из таких деревьев мебель делают! Надо зайти, если он уже столько времени торгует, то мало уже что осталось.

— Не торопитесь. Финикийцы бросили клич по базару, что это их добыча, и чтобы никто у него ничего не покупал. Иначе плохо им будет.

— Да? Ну посмотрим, что они тут мне сделают.

Хозяин даже опешил, когда увидел, как спокойно, но быстро я направилась в его шатер. Долго не буду рассказывать, но я выкупила у него всё. Так как я не рассчитывала на такие серьезные покупки, пусть и уценённые, то решила уже послать за Шеном, того менялы, который купил у меня копейки. Но он уже шел мне навстречу и два его охранника несли в левых руках тяжелые мешочки. Моя Тори приняла его как родного. Это же надо, как он быстро догадался о моих возможных покупках. Ничего не скажешь, молодец. Так что я достала не копейку, которую приготовила, а сразу двушку. И размером, и весом она была почти вдвое больше копейки, и он это дело сразу распознал. У него аж пот на лбу выступил. Он же видел тогда эту монету и, видимо, мечтал о ней всё это время. Вот и получит. Умных людей надо поддерживать.

— Хорошего дня, моя любимая госпожа. Возможно, вам захочется принять мои маленькие услуги?

— Конечно, приму. Но хватит ли у тебя денег за монетку, которая в два раза больше одной копейки.

— Я понимаю, моя госпожа. В каждом этом мешочке столько, сколько я вам заплатил за первую монету раньше и плюс 1/10, за хорошую сделку. Так что и за вторую принёс столько же. Я рассчитывал на ещё одну, вы ведь об этом обмолвились. Но за эту, третью монету, денег надо ещё подкопить. Я так думаю, вы хотите купить у этого несчастного всё, что у него осталось?

— Да. Абсолютно всё.

— Правильно. Такая сделка раз в жизни бывает. Пока, думаю, этих денег в этих двух мешочках, за всё имущество египтянина хватит, даже ещё и останется. А за ту, другую, большую монету, надо добавить. Но я их соберу дней за 2-3.

— А сейчас давайте пойдем покупать египетские диковинки.

Мы было прошли мимо ошарашенного египтянина, но он всё-таки пришел в себя, и смог пригласить меня и Шена в шатер. Там я просто ходила и смотрела на эти великолепные вещи из красного, черного и белого дерева, слоновой кости, золота и серебра, полотна и кисеи, драгоценных камней. Шен и египтянин сладострастно торговались, как и положено нормальным купцам. Наконец, они сошлись в цене и поведали мне сумму. Оказалось, что второй мешочек похудеет только на половину. Это, конечно, не настоящая цена проданных вещей, которые везли 3 корабля. Но этот египтянин, попавший в ловушку финикийским купцам, был на небе от счастья. Он прекрасно понимал, что в лучшем случае, он получит копейки и только на себя, что ему придется плыть одному и скорее всего, на финикийском корабле. А теперь он продал мне два корабля, потому как у него не было команды для них, но зато на третий почти хватило. К тому же, его оставшийся кораблик будет полупустой, так что может и убежит от финикийцев. Теперь, налегке, они вполне смогут дойти до цели, а там – как карта ляжет. Всё же земля под египетским фараоном живет. Он долго меня благодарил, но мне это быстро надоело и я, поздравив его с хорошей продажей, начала забирать купленное имущество. Но египтянин меня остановил:

— Уважаемая госпожа, я хотел бы сделать подарок для вас, за хорошую покупку. Это украшение было когда-то давно было подарено дочерью фараона моей прабабки. Не буду рассказывать эту историю, но прошу вас принять этот подарок. Как тогда он спас мою семью, так он спас и меня. Возьмите. У меня больше нет женщин в семье. А новые, будут ли, знают только Боги. Возьмите.

Это были два египетских браслета, из золота, украшенные абсолютной чистоты фиолетовыми аметистами. Ну, как тут не пойти на встречу хорошему человеку. Шен начал считать медь. Тут же появилось нечто, напоминающее "журавль" колодца, видимо здесь именно так взвешивали товары и то, за что их покупают. Глядя на эти огромные с наличностью, так сказать, я решила помочь моему любимого меняле. Пока он кряхтел, настраивая эту конструкцию, я вытащила из сумки маленький безмен, и быстренько взвесила эти мешки. Правда, мне помогал Мамонт, ещё бы я эту медь поднимала. Они были одинаковы по весу, но самое главное, каждый из них был на двадцать процентов больше вчерашнего мешочка с деньгами. Когда я закончила процедуру, то увидела расширенные глаза менялы.

— Ну, вот и всё, уважаемый Шен, думаю, я буду с вами сотрудничать, если вы также будете честны со мной, как и сейчас. Я вами довольна.

Я уже собралась уходить, только ждала, когда мои и Шена грузчики, а так же и люди египтянина вынесут с шатра и кораблей уже мое имущество. Весь базар внимательно следил за этой церемонией. Здешние мальчишки по моей просьбе сбегали ко мне домой и оттуда подтянулись помощники во главе с Осьминогом. Даже Тори прибежала. Кстати, два раза она пресекла четыре мелкие кражи здешними маргиналами, которым Осьминог показал, как они были не правы. Во время этой вакханалии ко мне подошел египтянин и его капитан, с дополнительными благодарностями. Я вытерпела эти славословия, видимо, они не верили, что счастье так близко. Я ведь купила у них всё, включая два корабля с различными дополнительными предметами для мореходства, включая приборы. Да, были они у них, даже удивительно. Заодно и рабынь. Теперь он может отправится на место своей службы. Да, без с семьи, с небольшой свитой, но денег у него много, плюс долговая расписка финикийцев. А рулит там египетская администрация. Так что, счастливого пути. Вот только совершенно неожиданно, он подарил мне в нагрузку (или в награду?) изумительную кошку.

Египетские кошки славились по всей ойкумене, но эта... Как они только решились её, нет, не продать, на такое кощунство никакой египтянин не пойдет, как бы ему трудно не было. Но и отдать в подарок такое чудо?! Чтоб вы понимали, это был детёныш сервала. На воле, это стройная длинноногая кошка, длинной до полутора метра, высотой доходит до 70 см. Взрослые весят до 18 кг., а иногда и больше. У них самые высокие лапы и самые большие уши. Головы у них миниатюрные, а хвост не очень длинный. Своей окраской (тёмные пятна и полосы на желтовато-сером фоне) сильно напоминают гепарда. Грудь, живот и морда у него белые. Уши снаружи чёрные с жёлтыми или белыми поперечными пятнами. Но сразу было видно, что это помесь. Явно какая-то милая и пушистая египетская кошка сошлась с каким-то степным сервалом и родилась эта не просто милая, а изумительная белая с серебристо-серыми пятнами кошечка-сервал. Я не смогла отказаться.

Так что сразу же отправилась домой. Вещи и так заберут. Но всё же любопытство меня замучило, и я решила посмотреть на каком кораблике приплыл сюда этот несчастный. Так что вышла в ворота, идущие к реке. М-да. Тут надо удивляться, что он вообще куда-то доплыл. Представьте себе, большую лодку из ПАПИРУСА, где в качестве продольного подкрепления использовали толстую веревку, натянутую между короткими мачтами, носом и кормой. Лодками управляли с помощью весла, расположенного на корме. К тому же они были плоскодонными. Представляете, какая у них была мореходность?! Очень низкая – это сильное преуменьшение. Да, эти суда, ходившие, как правило, вдоль побережья Средиземного моря или по спокойным водам Красного, правда, я даже не понимаю, как они это делают. Видимо Боги помогают. А наш капитан решил сократить путь и пересечь море по середине, так сказать. Хорошо ещё, что их кораблики смогли выброситься на берег острова, когда начали команды умирать один за другим. В том числе и привязанные гребцы. Да, серьезные враги у этого египетского вельможи.

На нашем Кипре есть довольно много ватаг корабелов, которые нанимаются на суда. На купеческие – редко, потому как на них работают все свои. Надеюсь, что Главная найдет мне кого-нибудь, да и я постараюсь. Эти папирусные лодочки я буду использовать на прибрежным водах, так товары перевозить будет дешевле. Вот уже можно заниматься торговлей солью, ведь золотое дно во всех веках и у всех народов. Но для нормальной торговлей, я имею ввиду международную, нужны серьезные корабли, даже лучше, чем у финикийцев. А для того, чтобы я смогла построить нормальный морской корабль, соотносящийся хоть немного с этой эпохой, нужны уже мастера. Надо будет с Главной серьезно поговорить. Думаю, ей это предложение понравится.

Когда я зашла на наш двор, встречавшая нас Уфа упала передо мной на колени. Я удивилась. В первый раз, когда мы пришли с базара и вошли на подворье, все рабы упали ниц. Мне это не понравилось. Мне от них работа нужна, а не святое преклонение. Так что я объяснила людям позицию партии и правительства, и в доме всё стало на свои места. Конечно, рабы при встречах со мной, низко кланялись, и этого для меня было вполне достаточно. А тут такое. Правда, упали только египтяне, остальные продолжали работать. Велела Уфе встать и объяснить ситуацию. Еле-еле ворочая языком, она поведала мне, что кошки-сервалы такого окраса были только у фараона. М-да. Теперь я понимаю щедрость египтянина. Интересно, он её украл, или купил незаконно? Хотя мог и получить в подарок от фараона. Хотя, эта версия мне кажется натянутой. Фараоны такими вещами не разбрасываются. Так что я на всех почти наорала, работать надо, новые вещи везут.

Хорошо, что Уфа быстро пришла в себя, и снова взялась за дело. Правда, она в первую очередь обустроила жилье для кошки, причем в моей спальне. Но я не стала возражать, слишком милой выглядела эта красавица. Посмотрим, какой у неё характер. Но было ещё одно серьезное событие – о котором на недолго забыли. Наконец, Уфа, наконец пришла в себя и доложила об очередной сенсации. Что, мол, когда чистили стены, абсолютно нечаянно нашли небольшую кладовочку в первом доме. Её замазали качественно, под цвет стен. Зашла туда, посмотрела. Это было как подарки к Новому году. Нашли там очень много всякого-разного для дома, для семьи. Но вот что интересно. Посуда почти вся была сделана из зеленовато-серого андезита – камня вулканической породы. Причем миски были очень разные – круглой, прямоугольной и даже продолговатой формы, и разных размеров. И все украшены резьбой в виде полос или рядов ребер. Необычно. Опять. В большом каменном (!) кувшине оказались украшения, всякие бусы, кулоны, подвески, да много чего. Большинство сделаны были из сердолика и серо-зеленого пикрита , но очень удивилась бусам из раковин-денталий, имеющих форму кабаньего клыка. Так долго всё это сохранялось. Кстати, в этой кладовочке нашлись и серпы, наконечники для стрел и копий, кое-что ещё, сделанные из обсидиана. Отлично. Теперь у меня будет довольно много оружия, причем отличного. Пока мы с медью разберемся, а тут – всё готовое и хорошего качества.

Глава 6

Корабли уходят в океан...

Едут в автобусе нарик, бабуля и моряк.

Бабуля просит наркомана передать деньги,

он поворачивается к моряку:

– Слышь, солдатик, передай водителю деньги.

Тот: – Я не солдат, я – моряк.

Нарик поворачивается к бабушке:

–Бабуля, обломись, мы на корабле.

По Средиземному морю

шел еврейский пиратский корабль.

Под черным флагом.

И на всякий случай ещё и под белым.

Просто анекдот.

С утра мы все, так сказать, семьей, начали создавать нормальный быт. Ещё один дом, почти с разрушенным верхним этажом и без крыши, который я хотела разобрать на камни, решила оставить, мебели столько, что некуда девать. Поэтому решила изменить планировку. Всю местную мебель отправила в другой такой же дом, который предоставила Уфе. Там, наверху, будет ещё и гостевая комната. В первом же моем доме, планировку оставила, как было. А вот во втором доме уже нет. На первом этаже сделаю отличную гостиную, а на втором этаже – спальню и гардероб. В третьем доме на первом этаже будет мой кабинет, а на втором этаже сделаю террасу. Там и упражнениями всякими буду заниматься. Оттуда будет спускаться лестница и выходить прямо к бассейну. Вот и ладушки. За эти дни все стены вычистили и отполировали. "Полы" покрыли стволами деревьев, более-менее одного размера. В щели насыпали опилки, залили всё клейстером и ровненько уложили выполненным местным гончаром ровные, с небольшим узором, плитками.

Всякие подсобные помещения, включая кухню, мы стены довольно ровно отштукатурили, потому как там стены из простого ракушечника были сделаны. Ну и покрасили в коричневато-желтый цвет. А в остальных комнатах уже навели красоту (ну, что имела и могла). Спальню покрасили в светло-желтый цвет, а столовую в темно-желтую. Прихожую – в ярко-красный, чтоб сразу в глаза било. Благо охру тут можно варьировать. А вот лестницы на второй этаж и двери между комнатами – в насыщенный коричневый. Как же мы их прикрепляли со своим новым кузнецом – не хочется вспоминать.

А потом мы расставили мебель. Вы не поверите, но сделаны они были из дорогих пород африканских деревьев. И мой рассказ о краске стен, был только прелюдией. Мы, как только возможно тщательно, подбирали цвет к этим гарнитурам. Более того, вся эта мебель была украшена золотыми вставками и полудрагоценными камнями! Наши всякие современные молдинги, резные карнизы, накладки, розетки, угловые декоры, колонны и полуколонны, балясины – да они и рядом не стояли с мебелью обычным египтян. Хотя я, конечно, преувеличиваю. Во как жили бедные служащие фараона! К тому же этот египтянин продал мне и всякие покрывала, простыни, полотенца, пледы, скатерти, салфетки... А ведь нам до рождества Христова ещё не известно сколько тысячелетий пилить! Короче, теперь я буду жить как слуга Фараона, вот!

Теперь надо было бросить хозяйский взор на наш двор. Когда я ходила по городу, то не заметила ничего примечательного. Все эти домики, похожие на улья, или были абы как перестроены, или просто разрушены, или брошены. Во дворах были только сараи и хлев для животных. Мне это не нравилось. Поэтому, окинув взглядом свою территорию и осталась довольна. Все подсобные и хозяйственные помещения были отремонтированы и начали принимать домашних животных, нужные инструменты, местные, разумеется. О, все три первые купленные повозки уже работают вовсю. Действительно чисто и ограда дошла до уровня моей груди. Молодцы. Но кое-что надо изменить.

— Кто-нибудь, позовите Уфу!

— Слушаю, моя госпожа.

— Значит, так. Все четыре дома, которые я заняла, надо отчистить и отполировать стены, покрасить двери в ярко-коричневый цвет. С двух сторон, а то как-то режет глаз их вид.

— Сделаем, госпожа.

— Да, видишь перед хлевами и сараями, стоит 4 дома, без крыш, а у одного и второй этаж разрушен. Так вот. Эти дома надо отремонтировать, покрасить в темно-коричневый цвет. Да, я знаю, что люди бояться там спать, мол, мертвые под ногами. Пусть не боятся. Моя магия сильнее. Ты же была в доме, и не чувствовала плохое, ведь так?

— Знаете, госпожа, я даже сама удивилась. Как сделали ремонт, и всё, как отрезало. Даже как-то легко дышится.

— А я тебе что говорю. Ты слугам всё расскажи и когда меня не будет, своди всех в прихожую и кухню, пусть сами убедятся. Ты же понимаешь, придет время холодов и дождей, люди будут болеть, так что поторопитесь. Если найдется какой-то очень упертый – сразу на базар.

— Сделаю, госпожа.

— Теперь по территории. Убрать все камни и сразу на стену. Она должна быть довольно высокой, чтоб никто ничего не видел. И чтоб залезать было трудно. Землю разровнять и принести свежей земли из прибрежных лугов. Из реки добыть ила и мешать с землей. Уже близко осень, найти молодые плодовые деревья садить. Нам нужны олива, смоковница, рожковое дерево, миндальное, можжевеловое и лавр. Этот египтянин буквально подарил мне несколько саженцев – сказал, что их называют апельсины, мандарины и лимоны. И мирт. Говорил, что ещё его дед покупал у торговцев из Китая редкие саженцы. Хотел у себя сад с необыкновенными плодами. Вот он и взял в свой поход несколько саженцев. Они, мол, в прихожей стоят. Их никакая Лиса их не приносила. Понятно?

— Да, моя госпожа. Из Египта саженцы, только мы их храним в Священной роще, чтоб, значит они к здешним богиням привыкли.

— Вот, правильно, так и надо растить деревья. Их возле бассейна надо посадить. Ещё пошли в горы, там, говорят, много красивых цветов растет, вроде как розы, герань и жасмин. Розы вокруг террасы посадите.

— Хочу сказать, госпожа, что с этим египтянином, плыл садовник, и он выжил. Так что он сделает как надо.

— Отлично, а то я сомневалась. Мне не приходилось высаживать всякие растения. Теперь, думаю, он справится с такой работой.

— Так, теперь по живности. Сколько её у нас?

— Две курицы, один гусь, Терминатор и две козы.

— Вы что, уже выучили его кличку?

— Ещё бы, попробуй его по другому назвать...

— Понятно. Но то, что он будет главным в скотном дворе, это будет точно.

— Мы все это уже поняли.

— Так, теперь о животных. Найди охотников, что б они нашли семьи следующих животных: лань, косуля, муфлон. Нам нужны их детки. Мы их будем здесь одомашнивать.

— Есть у нас такой человек, который в этом разбирается. Да, его купили на первой же покупке. Он уже занимается козами.

— Отлично. А как он с Терминатором ладит?

— Делает всё, что тот хочет, поэтому тот разрешает ему за ним ухаживать.

— М-да.

— Не говорите. Но дисциплина на скотном дворе – как у воинов Фараона.

— Так, на базаре купите лошадь, сравнительно молодую, и пару-тройку свиней на откорм. Собака, как я понимаю, у нас есть? Как она?

— Очень добросовестная, и за детками последит, и весь двор осмотрит.

— Так ведь она не услышала тех, первых ворюг? Там Терминатор выступил.

— Да, но её тогда в доме не было, она куда-то убежала, травки своим детям дать. Они же поранены все были. Её Мамонт отпустил, мол сам охранять буду. А потом, на следующую ночь, она уже двор держала. Мы её хорошо обихаживаем, всю вычистили от блох, раны помогли лечить. Вы ведь не прогоняли её. Службу держит.

— Ну и пусть работает. И не только кости давайте, ей щенят кормить, так что еда – как положено.

— Моя госпожа! – В комнату быстро вошла служанка, всё никак их имена не узнала. – К вам гости.

Я повернулась к калитке и увидела, как степенно и величаво, но и быстро в мою калитку входит Главная жрица. Ведь только вчера виделись. Интересно, мы же с ней не договаривались о встрече. Быстро дав задание экономке подготовить угощение, направилась к моей, можно сказать, подруге.

— Дорогая Иокаста, как я рада вас видеть в моем скромном жилище!

— Людская молва доносит, что не такое и скромное. Мне даже захотелось посмотреть, как ты тут устроилась.

— Вполне нормальное желание. Но сразу предупреждаю, что мы ещё не закончили с ремонтом, так что новоселье справлять пока не будем.

— А что такое ново...

— Новоселье? Это когда семья въезжает в новый дом, приводит его в порядок, ставит мебель, украшает как-то дом, а потом собирают друзей и соседей, накрывает праздничный стол и угощаются, желают мирной жизни в таком новом доме, чтоб он стоял крепко и людям в нем было хорошо.

— Но ведь хозяева так потратятся и для чего? Лучше в храм жертву принести.

— Ну, у нас в этом обычае есть и приятное дело. Гости приходят с подарками. Ну там ложку красивую, миску, цветы или саженец дерева, чтоб в саду можно посадить, или полотенце, ну, кто что может. А подарки принимать очень приятно, тем более что дома покупают редко. В них иногда уже несколько поколений прожило. Так что для меня – это очень большая радость. И я это новоселье справлю, как только всё здесь налажу.

— Надеюсь, ты меня пригласишь?

— Обижаешь... ладно, давай зайдем, внутри уже всё расставили.

Бедная Иокаста, она ещё никогда не видела такой обстановки. Золотые украшения на мебели ввели её в ступор. Думаю, что она была бы могла выпросить что-нибудь для себя, но в Храме такая мебель не приветствуется. Но больше всего, как мне кажется, удивило её и поразило, что окна были закрыты сшитыми шторами. Это были настоящие шторы – прямые, с поддержкой петлёй, и ламбрекенами, закрепленные на палках, положенные на прибитые к стене подставки. И смотрелись они очень круто. На стенах я повесила картины. Если бы вызнали как в это время трудно купить на базаре набор "Юного художника"!

На острове, в основном, была охра с вариантами. Много в море было и глауконита, так что набрала немного. Он и дал прекрасную зелень. Вместо черной краски взяла сажу и жженую кость. Белила получила из свинца. Стружки положила в горшок, залила уксусом и оставила в тепле, потом полученное перетирала в порошок. А часть белил прокалила на огне и получался отличный сурик – краска ярко-оранжевого цвета. А вот голубая лазурь – из лазурита. Жалко конечно такой камень, но искусство дороже. Я это ещё в горах делала. Скучно и страшно было. Вот и придумала себе творческую работу. Что б с ума не сойти. Краски разводила на яйцах, в моем птичнике их было видимо-невидимо. Вот и рисовала на ровных досках и шкурах (нет, не писала, а именно рисовала, потому как к художникам себя не причисляла) горы, море, Ушастика и Терминатора. Вот и повесила на стены, на радость жрице. Она этим видом искусства как-то прониклась. Её интересовало всё.

Цвет охры — от светло-жёлтого до коричнево-жёлтого и тёмно-жёлтого. Красная охра готовится большей частью обжиганием жёлтой охры, встречающейся в изобилии в природе. Умбра – это коричневая краска, в жженном виде у нее красно-коричневый оттенок. Но жрица, почему-то проклятья на меня и картины, не наслала. Значит видела что-то подобное. Ходила и рассматривала мои пейзаж довольно долго, на кухне даже успели нормальный обед приготовить. Наконец, сели за стол и на египетских блюдах начали вкушать здешнюю еду. Ладно, потом это дело продвинем, не всё сразу. Потрапезничали молча, слишком много впечатления было для женщины. Когда она насытилась и успокоилась, я подняла вновь тему ушедшего народа, что-то меня к ней тянуло, причем – с невероятной силой. Наконец, сложилась спокойная обстановка, когда мы можем об этом поговорить. Так что я спросила оглушенную, но умиротворенную, приятельницу:

— Ты обещала как-то рассказать о пропавшем ушедшем народе. Расскажешь сейчас?

— А почему нет? Они пришли неоткуда. Точнее, никто из них не говорил ничего чужакам. Построили здесь город, где-то 4 тысячелетия до нас. И было покинуто жителями по неясным причинам.

— Совсем неизвестно?

— Совсем. Правда, люди говорят, что живет тут в горах шаманка, которое что-то про них знает. Но она никому не рассказывает.

— Ты с ней не пробовала поговорить?

— Пробовала. Когда она однажды пришла в город на базар. Специально к ней тогда подошла. Но всё без толку. Глухой прикинулась. Она действительно старая.

— Жаль. А где она живет?

— Этого не знаю.

— Но мне намекнули, что она людям помогает.

— Не знаю. Нам никто ничего такого не говорили. Вот только наш архивариус, кстати мужчина, но очень умный и прилежный...

— Иокаста!

— Ну, ладно. Короче, он может знать. Он мне как-то говорил, что они прожили здесь около 1000 лет, а потом исчезли. Вообще. Как, куда, на чем – ни кто не знает.

Мы сидели с Иокастой на террасе и философствовали. Для религиозного человека вера, не может быть отвлеченном понятием или что-то похожее на "быть может". Для него – это стержень всей его жизни. Тем более, здесь нет телевизора, который может разъяснить всё, что угодно и доказать всё, что угодно. И зная, что всё это правда, здешние народы острова давно считали главным материнское, а не отцовское Божество.

— Ты сама знаешь, Снежана, что наша материнская вера предполагает огромное человеколюбие, готовность прийти на помощь человеку-ребенку в любых ситуациях и в любых нуждах, независимо от того, каков этот ребенок. Материнская забота и внимание окутывают этого "ребенка" со всех сторон. Нет такой мелочи в жизни этого "ребенка", которая была бы не важна для матери. Для нее ценно в нём и его жизни – всё. Для матери, всё что касается ее чада, нет мелочей.

— Следовательно, из-за этого материнского аспекта вы так подстраиваете под начало Великой Матери все стороны человеческой жизни?

— Понимаешь, девочка, священными могут быть любые, простые повседневные действия, если они совершаются в рамках традиций. Нет объектов, явлений и действий совершенно пустых, всё наполнено её живительной силой. Более того. Материнская вера предполагает воссоединение человека с божественной сущностью...

— Что?! Настоящее слияние с Богиней?!

— Не перебивай. Да, настоящее слияние с ней.

— Но невозможно соединить человека и Божество! У него не хватит внутренней силы, чтобы защитится!

— В какой-то мере ты права. Но тут встает "темная" сторона Материнской сущности и воли, которые связаны с изначальной бездной, из которой выделился человек, и которая должна поглотить его снова.

— Но это какое-то безумие!

— Пойми, девочка, наша Великая Мать, это главная фигура там, где происходит некое магическое превращение и воскрешение. Может ты и не знаешь, что она правит не только на Небе и Земле, но и в Подземном мире.

— Но как?! Во все времена и у разных народов считалось, что Небом управляет одна, на Земле – другая, третья правит в Бездне.

— Нет, это не так. Великая Богиня создала эти миры, и как у человека есть левая и правая рука, так и у Великой Матери есть и Белое, и Чёрное, и ещё нечто тайное, загадочное, темное, спрятанное внутри, саму Бездну и мир мертвых.

— Всё поглощающее, искушающее и отравляющее, если говорить словами моего мира, это то, что вселяет ужас и то, что неизбежно, как судьба.

— Да, это так. Но главное не в этом. Есть три самые важные части Великой: ее плодородие, ее оргиастическая эмоциональность и ее загробные глубины. Они возникли не просто так.

— Видимо, они затемняют ее истинную сущность и поддерживают в человеке непонимание его истинной природы. Но благодаря этой триаде появляется определённая человеческая личность, и его Вселенная начинает быть для него. Поэтому для обретения бессмертия и всех совершенств, человеку нет необходимости перемещаться куда бы то ни было: в рай, в мир идей или еще куда-то. Ему необходимо лишь вспомнить свою действительную сущность. И свою истинную природу.

— И вы этим пользуетесь, не правда ли?

— Нет. Одним мы говорим, всё как можно проще, чтобы дать веру в бессмертие.

— Чтоб они спокойно работали на благо...

— Не будем об этом. Люди такие разные и разный к ним должен подход.

— А другие—

— Это уже посложнее...

— Чем?

— Тем, что бессмертие действительно можно получить. Только надо это знать и научиться. Это и знали, и умели люди того народа.

— А ты...

— Нет. Я сама ещё учусь и не знаю, правильно ли. Тебе может помочь или Великая Богиня, или шаманка того народа, которая осталась здесь, когда все ушли.

Упс.

Иокаста уже собиралась уходить, день был крайне насыщенный, как вдруг мне пришла в голову мысль. Я её и озвучила:

— Слушай, моя дорогая, а почему у вас такая дурная керамика?

Только что приподнявшаяся жрица, тут же с приличным шумом плюхнулась обратно в кресло.

— Что-о-о-о?! Да наша керамика самая лучшая во всей Ойкумене! К нам столько купцов из разных стран приезжает! Все покупают, что на базары горшечники приносят! Да они...

Она говорила долго и экспрессивно, а я вспоминала, что видела из этой продукции на базаре и что продал египтянин.

Здесь лепили два типа ваз, если не ошибаюсь. Это лепные, которые ручками делали, и те, которые делались на гончарном круге. Где они его нашли, или сами сделали – это не важно. Лепные вазы вообще интересно творили: брали старый горшок и поверх него намазывали глину, потом ее обивали, вот и получалась тонкая стеночка. Таким вазам строгая геометрия даже не снилась. И если эти поделки лучшее, что вырабатывали другие народы?!

— Слушай, Иокаста, подожди немного, я тебе сейчас кое-что покажу.

Не ожидая её ответа, я убежала в спальню и взяла с прикроватного столика мою любимую дорожную кружечку. Из неё всё что угодно можно вкусно пить. Бывают вот такие изумительные вещи. Не дорогие, а просто хорошие, для людей. В ней не было ничего великолепного, но она ... была сделана вручную и с любовью. Я ходила в круиз по Волге и на базарчике для туристов её и увидела. Округлая, высокая, не из сервиза, одна была. Белого цвета, с золотой полосой по краю и на боку – золотой безвременник, нежный, свежий, с капелькой прозрачной росы. Я купила эту кружку давно и больше такой, или похожей, не видела, хотя и ходила в круизы по Волге не один раз. Вот это сокровище я поставила перед жрицей. Если я искренне восхищалась этим шедевром, то что взять со жрицы не известно сколько тысяч лет до рождества?

Не ожидая её восхищения от этой вещи, я просто сказала:

— Иокаста, у вас в Храме есть гончарная мастерская?

— Да... – прошептала гостья.

— Дашь мне двух-трёх молодых мастеров, может я попробую им что-то показать?

— Да... – прошелестело в воздухе.

— Тогда пришли их завтра к вечеру, я тут с делами разгребу и с ними переговорю, хорошо?

— Да... – но уже гораздо более осмысленно. – Я вечером тоже к тебе зайду на огонёк.

— Вот и отлично.

Здесь уже использовали и гончарный круг, и циркуль. Храм, как и на востоке с древнейших времен, объединял вокруг себя всякие мастерские и склады со всяким добром. Иокаста, как нормальный руководитель, хотела, чтобы её мастерские выдавали больше и лучше продукции. Дабы Храм богател и расцветал. Достойное желание. Перед каменным алтарем со священным камнем стояли полукруглыми рядами статуи адорантов. Люди приносили в храмы тысячи и тысячи таких скульптур. А их делали гончары, причем не только храмовые. Слишком их много было. Захватить рынок этих игрушек надо, просто надо. Ведь когда они вырабатывали свой срок, трескались там, разбивались, рассыпались даже, то их закапывали в специальные ямы. Так что работать тут и работать. Так что первое, что я сделаю – это небольшую гончарную мастерскую, она и в городе может находится.

С утра я занялась гончарной мастерской. Руки аж зудели, так мне хотелось заняться настоящим делом. Я уже давно поняла, что если я когда-то что-то видела, слышала, читала, то напрягая свою память, я обязательно вспомню, довольно быстро, от 1 минуты до 14. Благодаря мои механические часы с секундной стрелкой. Хотя керамическая посуда здесь есть, но не очень качественная. Зато ещё имеются глиняные фигурки животных, их лепят художники Храма. Это конечно же хорошо, искусство есть искусство. Пойдут и такие. Местные жители города практически не были знакомы с настоящей керамикой. Так, что-то лепили из глины, в основном, животных и фигурки для ритуалов. И нечто, что-то похожее на посуду. Миски, большие и маленькие. И что-то, похожее на кружки. Можно было бы начинать кричать, что остров Кипр на весь мир славится своими гончарными изделиями, а тут такой конфуз. Но тут надо вспомнить, что здесь и сейчас не известно какое тысячелетие до н.э. И работают гончары по старинке – чтоб крепче и пользоваться можно. Эту политику надо изменить. Начну я, пожалуй, заняться этим богоугодным делом. Думаю, что начну делать изящные глазурованные кубки и чаши, декорированные каким-либо узором, красного и коричневого цветов. Спасибо нашему Дому пионеров, был там такой кружок Юного гончара. Ходила не долго, но руки что-то помнят. Тренироваться надо.

Но начинать надо всё-таки с поиска хорошей глины. Благодаря тем же экскурсиям, я приблизительно помнила, где имеются залежи хорошей глины, вот туда и направила. Две поисковые партии. Почему две? На рынке рабов было только 2 хороших гончара. А помощники ему имеются. Только вот далековато идти от Хирокитии. Так что кроме чернорабочих, нужна и охрана. Придется идти в Храм.

— О, Зэма, привет!

— Пусть будет к тебе, госпожа, добра Великая Мать!

— И тебе того же. Слушай, я шла к Иокасте, а вот тебя увидела и подумала, может и ты поможешь?

— С огромным удовольствием сделаю, если это в моих силах.

— Тут такое дело. Я хочу поставить гончарную мастерскую, а то здесь такая посуда – плакать хочется. К тому же мне повезло, мастер-гончар с учеником на базаре попались, я первая была, так что купила.

— Дорого небось?

— Нет. Продавал не торговец, а капитан пиратский. Он там шелестел, что корабль тонул, а он их спас, но времени нет, продаю скопом. А у меня дел полно, деревеньку на реке ставлю, свои поля, свой огородик, всякие козы-овцы. Люди нужны.

— Повезло. Но с кораблей, в основном, матросов берут да знатных людей.

— Да тут какая-то темная история. Их Уфа расспрашивала. Вроде как эти люди что-то против жрецов говорили, ну те их в кандалы и морскому капитану продали. Что-то там нечисто, люди работные, им против жрецов идти – тут даже не смешно. Думаю, что какому-то жрецу деньги срочно понадобились, вот он деревеньку какую-то собрал и отправил в никуда.

— Сволочи.

— Не без этого. Хорошо ещё, что что-то из одежды, утвари и инструментов что-то захватили. Я их уже на остров отправила. Так вот, что я хотела. Отправляю две команды на поиски глины. На север, к Фамагусте, и в деревню Фини,

— Думаю, у меня им будет лучше, чем на родине. Так что от меня-то нужно?

— Охрана, что ж ещё.

— Ну, это просто. Мы свои отряды тренируем постоянно, и чтоб выносливыми были, и что б остров хорошо знали, мало ли что. Завтра на рассвете возле ворот встретимся.

— Меня не будет. Уфа придет.

— Хорошо.

На следующее утро два небольших отряда отправились искать нужную мне глину.

Корабли.

Я знала, что киприоты взаимодействовали с Сиро-Палестиной. Слава богам, у них уже имелись корабли. Но, если по совести, то это были очень большие лодки с парусом. Как они не боялись выходить в море, я не понимала. Иокаста говорила, что плавали (да, плавали они, а не ходили!) только в спокойные месяцы, но ведь грозы и ливни бывают и в летние месяцы. Но мне нужны нормальные корабли, так как найденную медь надо куда-то продавать. А на острове эту торговлю подмяли под себя финикийцы. Так что, если я хочу заниматься настоящей торговлей, то мне нужен свой нормальный флот. Я, конечно, не могла их строить сама, поэтому мне были нужны судостроители, если я правильно их назвала. Но я понимала, что они могут построить только то, чему их учили. А вот придумать создать совершенно новый корабль, тут нужен гений. А его на острове не было, Иокаста проверяла. Но обещала предоставить хотя бы хорошего мастера-корабела, а потом уж я сама. Вот и приперлась ни свет ни заря, познакомить меня с мастером-корабелом.

Нормальный, знающий свою цену мастер, стоял с трудно описываемым выражением лица. Работать на Храм он не хотел. И я его отлично понимала. Так что я с улыбкой до ушей, поблагодарила её, и подарила небольшой кувшин с росписью из багажа египтянина. Женщина была обрадована и отправилась к себе домой, корабли её не волновали, возле острова этих лодок было много. Мастер остался, но видно было и без очков, что он придумывает причины как бы поскорее слинять. И тут я вспомнила. Я должна была передать Никанору очень важный мешочек. В нем, в том числе, была книга, В. Свержина "Всё о парусных кораблях". Я её, естественно, не читала, как-то не довелось, но теперь понимаю, как я благодарна моим соседям. А я ещё и морщилась! Подумаешь, сумка была большая, она же ведь на колёсиках была! Короче, я не стала уговаривать мастера работать со мной, а просто зашла в кабинет, взяла ещё не разобранную сумку с соседскими вещами, раскрыла и заглянула. Книга была на месте. Быстро пролистав, я остановилась на картинке и схеме греческой триере.

Мне был нужен довольно большой торговый корабль, который мог перевозить как можно больше товара. К тому же и новые территории надо бы осваивать активнее. На Кипре сейчас появилось очень много меди, которая была нужна буквально всем. Здесь ещё не вышли в век железный. Поэтому торговля медью – это золотое дно. К тому же добавилась и соль. Да я ещё придумаю, что мне можно ещё что-то ненужное продать. Поэтому нормальные корабли мне нужны в первую очередь. Поэтому я вышла к этому мастеру и раскрыла книжку на странице, где была нарисована греческая триера. Я, конечно, рассчитывала на серьезный эффект, но такого я всё же не ожидала. Он смотрел на этот рисунок и схемы к нему, не поверите, больше часа, но я не мешала. С каждой минутой он попадал в моё рабство. Не социальное, а духовное, если можно так сказать. Я уже покушала, привела себя в порядок и, наконец, решила перемолвится с мастером парой слов.

— Как вас звать, уважаемый? – пришлось повторить вопрос раза четыре.

— Нот, госпожа.

— Сильный, ровный ветер. Его любят паруса.

— Откуда вы это...

— Из книги, которую ты держишь в руках.

— И вы можете прочитать, то, что там написано? Всё-всё?

Кажется, он даже дыхание затаил, ожидая моего ответа. Не буду мучить человека. А то ещё его инфаркт хватит.

— Да, могу. Только не знаю, может названия корабельных составляющих в той книге будут не так, как у вас.

— О, это ничего! Лишь бы там или рисунок будет, или словами подскажете, вы ведь это сделаете—

— Это зависит от вас.

— Что вы имеете ввиду?

— Вы свободный мастер-корабел, у вас, как мне сказали, самая лучшая ватага мастеровых-корабелов. Недаром наши друзья-финикийцы стараются эту вашу ватагу под себя заграбастать. Я ничего не придумываю?

Молчит. Долго. Я тоже языком не размахиваю. Наконец он вздрогнул, видно, что-то ему привиделось. Ещё раз посмотрел в книгу, на меня, снова в книгу. Она, явно, интересовала его гораздо больше, чем мои замечания. Ещё немного подумал и, наконец, заговорил по существу вопроса.

— Я так понимаю, что про наезд ключника их храма на нашу ватагу вы знаете?

Я утвердительно кивнула.

— И то, что наши долги, не ватага взяла, а несколько парней на свадьбы взяли деньги под процент у наших менял, а ключник их выкупил, вы тоже знаете?

Я снова утвердительно кивнула.

— И то, что в каждом договоре к каждой сумме вдруг прибавились по одному нолику, вы тоже знаете?

Я опять утвердительно кивнула.

— Я собрал все наши деньги, но на всех не хватило.

— Постойте, я не совсем пойму, что значит "на всех"? Вы могли выкупить основную массу этих идиотов, но с хорошими руками, а самых плохих оставили бы на потом.

— Я так и хотел сделать, но ключник отказался. Мол, за всех заплатил и разбираться кто и сколько, не будет. Если хочешь своих ребят выкупить, выкупай всех.

— Понятно. И что ты собираешься делать?

— Я ведь пришел к вам не просто так. Я понял, что вам корабль надо сделать, а то и более. Уж сильно вы тут стали разворачиваться. Вон, целую семью кузнецов под себя взяли. Да и гончары то ж. Конечно, лучше на себя работать, но если Богиня гневается, то лучше уж под вас пойти, вы с Главной жрицей дружите, она вас, если что, от финикийцев спрячет.

— Понятно. Ты правильно всё просчитал, но не до конца. Рабы мне не нужды. Да, рабы. Ты и сам знаешь, что ты никогда не сможешь расплатиться со мной по вашим законам. Но у меня есть другое предложение. Мы заключим с тобой такой-же договор, как и с Илием, кузнецом. Суть договора такова, что мы оба с тобой будем владеть этой верфью, но ты с особо нужными мастерами владеешь одной третью, а я буду владеть двумя третями. Но не только верфью, но и инструментами и материалами. Понятно?

Кивок.

— Остальным твоим работникам будем платить зарплату, причем не одинаковую, а как работает человек. А то слишком ты с ними нянчился, вот и влетел в такую историю. Согласен?

— Да как же от такого предложения отказывается?!

— Но будет лучше, если ты скажешь, что я выкупила у тебя всё дело. И работаешь у меня за деньги, как и все. А договор тихонько подпишем у Главной жрицы, она его и завизирует. Только ты свой спрячь подальше, чтоб никто не нашел, особенно жена. А то она по секрету всему острову расскажет. Вот зависти будет, не разогнать.

На следующий день мы завизировали договор, Иокаста уже не удивлялась. Нот быстро подписал все бумаги и быстро слинял на пристань, я ему велела подготовить всё для начала работ. Когда я туда пришла, эта работа уже кипела. Посмотрела, вроде всё правильно делают. Как вести подготовку, я оценить могла. На этой хорошей ноте раздался голос из парней, что мол, ключник финикийского Храма идет. Ну, идет и идет, я что, против. Подошел наконец. Вальяжно так, с усмешкой. Да пусть его.

— О, великая царевна пришла на работу корабелов посмотреть? Славно, славно. Говорят, вы хотите построить себе кораблик, чтоб значит, на материк уехать. Но, милостивая, эта ватага вам помочь не сможет, они наши рабы и будут работать только на наш Храм.

— Это почему? – я даже головы к нему не повернула. Он аж зашипел.

— Да потому, милостивица, что они задолжали нашему Храму большие деньги и не выплатили их вовремя, да и никогда не выплатят, потому как денег у них нет.

— Зато у меня они есть. Вот сегодня на заре я судье и отдала деньги, ведь сегодня был последний день выплат. Этот стручок как ни старался до завтра протянуть, даже спрятаться попробовал, так Осьминог его сразу нашел, по запаху. Этот дурак в колодец залез и на кувшине там сидел. Наверняка простатит заработал. Осьминог его минут 10 или 15 макал в воду, как будто бы сразу не мог поднять. Но всё равно вытащил, привели его в суд, там он деньги и получил. И расписки все отдал. Мне. Теперь я хозяйка и пирса, и мастерской, и всего нужного, и да, они будут строить торговый корабль.

— Ты, ты, ты...

— Ну я, и что?

— Богиня тебя покарает!

— Какая, Кибела? Да нужна я ей, как собаке пятая нога. Она с Великой дружит, и знает, что у меня с Великой очень хорошие отношения, не вру.

И в этот момент, с моря повеял ветерок, он начал усиливаться и дошел до такой силы, что поднял тучу песка и обсыпал всех припершихся сюда гостей. А на нас – ни песчинки. И снова смех, особенно когда этот ключник босой бежал по захламленному песку. Я посмеялась вместе с Богиней, а когда обхохоталась и повернулась к своим рабочим, все четко, рядами, стояли на коленях. Во дают. Но я не стала портить торжественный момент, а величаво повернулась и неторопливо отправилась в город. Всё равно нормальной работы сейчас не будет. Спокойный хмык в голове подтвердил мои соображения.

Триера.

На следующий день мы всё же приступили к работе. Но началась эта работа с главного – с рабочего совещания.

— Значит так. Мы строим корабль, который уже давно знают в моей стране. У меня совершенно случайно оказались эти чертежи и показывать их я буду только Мастеру ватаги. Нот, ты отвечаешь за секретность этой постройки.

— Ну, как же! Эту вашу...

— Нот, успокойся, я буду давать не весь чертёж корабля, а то, что вы будете делать в это назначенное время. Кроме того, сначала мы должны подготовить площадку для нашей верфи. А точнее, в маленькой бухточки, где вы будете и жить, и работать. За мой счет будет построена небольшая деревня и для вас, и для ваших охранников.

— Охранников?!

— Ну, да. А ты что думал, что финикийцы не припомнят вам тот факт, что вы от них сбежали? Такое не прощается. Поэтому мой Осьминог нашёл такую бухту, в которую можно пройти только с моря. Это гораздо севернее от города.

— А что, они не смогут к нам, сюда, прорваться?!

— Не смогут. Первое для них препятствие – это очень узкий проход в бухту. Может пройти только один корабль. Наш новый тоже пройдет. Со скал можно отлично бросать камни и факелы в прибывших гостей, которые сдуру попрутся в этот проход. Второе, у вас будет не очень большая, но очень хорошая охрана, у которой тоже здесь будут семьи. Они и вы также, дадите мне присягу верности в Храме, у ног Великой. Тут уже не до шуток. Думаю, что предательство здесь практически невозможно, но вы и охранники будете поглядывать друг за другом, мало ли что. И вы тут все не спите, а то подожгут вас и ага. Вдруг они всё-таки найдут сюда тропочку.

— Не беспокойтесь, госпожа. Мы все хорошо понимаем, что происходит.

— Тогда перейдем к делу. Сейчас я вам расскажу, что вы будете строить. Такой корабль называется трирема. Думаю, что это будет самым большим, сильным, быстрым и красивым кораблем. Итак. Это парусно-гребное судно с тремя рядами вёсел, расположенных один над другим и через одного. Главным оружием его будет таран, продолжение килевого бруса. Водоизмещение до 200 -230 тонн, длина - 45 метров, экипаж от 120 до 200 человек, как у вас получится. Скорость хода на вёслах 7 - 8 узлов, но все три ряда вёсел будут работать только во время боя. А так будут меняться. При шторме нижний ряд будет втягивать свои весла, а порты затягивать кожаными пластырями. Парусное вооружение – большой прямоугольный парус и малый на наклонной мачте в носовой части судна. Третья мачта, короткая, тоже несла небольшой парус и располагалась в корме. Мачты будут съёмными, чтоб не мешали во время боя.

— О, Богиня, неужели такое возможно?!

— Да, на моей родине их полно. Я не корабел, но эти корабли точно знаю, на них какие только моря они не проходили. Кстати, есть и однопалубные, и двухпалубные, но мне нужно, чтобы никто из морских стран не мог захватить наш корабль. Поэтому и выбрала этот вариант. На них даже лошадей спокойно возили. Так что начинаем работать. Два дня на собрать и упаковать свои вещи и все добро мастерской. На третий день придут 2 моих судна и 3 Храма, и вы всё уложите и вместе с семьями отправитесь туда. Построите быстренько дома и подсобные помещения, каждой семье привезем 1 козу. Козел будет общественный, его не обижайте, у него работы много будет.

Мужики, естественно, посмеялись. Ничего, пусть отходят от страха попасть в рабы. А то последнее время не одной улыбки ни одного не видела. Теперь, когда они поняли, что эта жуть ушла, а впереди только добросовестная работа, то потихоньку отпустило. Ну и ладушки, пусть собираются, Нот и сам с этой оравой управится. А через два дня, как по заказу, вернулись заготовщики глины. И принесли с собой образцы. Много. Главный египетский гончар, действительно знающий человек, со слезой на глазах, рассказывал, что у около местечка Фини есть глина удивительного качества. Она была напитана медью и серебром, и имела благородный красно-коричневый оттенок. Они на вскидку сделали несколько проб, и миски из нее получались легкие и очень прочные. И красивые. Тут и я вставила свои пять копеек. Точнее, я дала толчок к ещё одной линии моего волшебства. Постучав, подскребав и даже лизнув донышко первой сделанной миски, заявила:

— Великая Богиня, помогла нам найти такую замечательную глину (смешок в голове). Благодаря ей и серебру, который есть в этой глине, в сделанных из этих кувшинах долго не будет прокисать вино, не будет портится оливковое масло, а в муке и крупе не будут появляться моль и жучки. У нас будет самая лучшая керамика в мире. А теперь за дело.

И мы начали пробовать. Пока так, на заднем дворе, но, если всё получится, надо будет строить закрытую мастерскую, а чтоб наши технологии не стырили, надо ставить хорошую охрану. А через день пришел отряд, который ушел на север. Оказалось, что там стоит деревушка, и её жители уже довольно давно нашли здесь хорошую глину. Более того, они каким-то образом придумали глазурь белого цвета, которой и покрывали свои поделки. Она была необыкновенно красива: чисто белая, как снег, и как этот снег казалась многослойной. И даже появлялся некий перламутровый оттенок. Но то, что они лепили... смотреть невозможно. Но в этих попытках были некие интересные тенденции. Жители Фамагусты делали сосуды в виде людей и выглядело это жутковато. Тогда я отправила туда молодого египтянина, ознакомив его с пропорциями тела и возможность заменить фигурку с открытым огромным ртом в виде кувшина, на девушку, несущую кувшин на плече. Или нечто подобное. Мы оставили этим гончарам свободу в своей деятельности, а взятая из местного карьера глина у нас шла только на столовые сервизы. Что было крайне необычно в это время.

Забегая вперед, скажу, что эта деревня прославилась на весь мир. Они продолжали делать керамику только в форме человеческих фигур, но уже более человечные и приятные на глаз. И эти глиняные изделия пользовались большим спросом у посещающих Кипр купцов из Европы. Но и моя мастерская, изготавливала такое огромное количество изделий, к тому же и сортимент был весьма разнообразный. К тому же, с годами мастерство наших гончаров оттачивалось и популярность нашей керамики росла не по дням, а по часам. И не только по Кипру, но и в соседних странах. Но особенно стала известна наша мастерская, а можно сказать что и фабрика, когда я предложила изготавливать гигантские горшки пифари. Создание этого очень нужного творения – длительный процесс, требующий знаний состава глины, отточенного глазомера и невероятного терпения. И нам пришлось долго подгонять все возможные технологии. Особенно важен заключительный этап: когда пифари обжигают в огромной печи. Сколько при обжиге пифари лопалось! Не перечесть. Но справились. Зато спрос на эти громадины был огромный. Особенно во время сбора винограда. Мы даже пришли к новому обслуживанию клиентов – мы стали делать пифари прямо на земле заказчика!

Но меня начало беспокоить то положение, что слишком много новинок я начала выбрасывать в этот мир. И вероятнее всего, найдутся люди, которые захотят эти новинки присвоить себе, как они уже пытались это сделать с местными мастерами. Нужна охрана. Опять нужна охрана. И в этом деле мне снова помогла Зэма. Как и везде, хозяева и большие начальники не любят кормить и платить верным, но уже состарившимся, слугам и воинам. Еда сейчас очень трудно дается. Крошки со стола собирают. Поэтому она и рассказала мне, что 27 состарившихся женщин-воинов должны отправить из Храма на заслуженный отдых. Она рассказала, что обычно такая чистка в Храме бывает раз в 2-3 года. Вот эти женщины 35-40 лет и уходят из храмового отряда.

— Зэма, а куда идут эти бывшие охранники?

— Тут всё по разному. Ведь все вокруг знают, кто из них какая. Как правило, многие купцы уже заранее договариваются с этими ветеранами и берут их в свои дружины. Все соглашаются, потому как хоть деньги им на уход дают, но сколько там.

— А если свое дело можно же открыть.

— Ни разу такого не видела. Не по нам такие дела делать. Не получится.

— А как платят?

— Вполовину от храмового. Но тоже дают казарму и кормят. Но тоже гораздо хуже.

— Понятно. У меня к тебе просьба.

— Какая?

— Собери из этих ветеранов отряд охраны моих предприятий. Причем, мне не надо тупых баб, которые только слышат, что кто-то идет и его нельзя пускать. Мне нужны наблюдательные воины, которые должны видеть, что кто-то очень часто проходит мимо мастерской, с интересом посматриваю на работу. Значит, надо его взять в разработку, узнать, кто он и что он. И главное, на кого он работает. Примерно представляешь, что мне надо?

— Да, госпожа. Есть такие. Но всё же вы им четко расскажите об их обязанностях и поверьте, вы не разочаруетесь.

Я и не разочаровалась. Службу ветераны несли истово. Они ни как не думали, что им так повезет. Я построила им хорошие казармы, как и у моего дома, так и на верфях. У них была не только кухня, но и прачечная, и тренажерный городок. Да и зарплата, как в Храме. Забегая вперед, они притащили сюда ушедших в мир из Храма ещё раньше, особенно тех, кто ходил в море на купеческих судах.

Морской монстр.

Именно на северо-востоке, в окрестностях будущей Айа-Напы, вблизи мыса Каво Греко, мы организовали засаду на тех купцов-пиратов из Финикии, которые потопили столько кипрских купеческих судов. Узнали мы об этом заливе совершенно случайно. Постоянно я отправляла по всему острову на поиски полезных ископаемых, редких растений и животных, которыми интересовалась. И та моя Немая как-то на этого монстра наткнулась. Хотя у меня были мысли, что она пришла к этому заливу туда, куда надо и тогда, когда надо. Вот мы и пришли к нужному месту. Я внимательно вглядывалась в залив и в скалы. Да, насколько я помню, даже рельеф морского дна значительно отличался от того, что будет в моем времени.

— Немая, ты точно видела, что из этих пещер выплыл большое чудовище?

Кивок, утвердительный.

— Откуда он выплыл?

Ткнула пальцем на не такой уж и большой вход в гору. Точнее под гору.

— Один выплыл или его кто-то сопровождал?

Кивок, отрицательный.

— Это большая рыба, типа кит?

Кивок, отрицательный.

— У него одна голова?

Кивок, отрицательный.

— Две? Три? Четыре?!

Кивок, утвердительный.

— У него есть конечности?

Кивок, утвердительный.

— Много?

Передо мной 4 пальца. И со спины Немая делает большой пас руками, типа длинный хвост показывает. Если подумать, что получается нечто, похожее на Лохнесское чудовище, очень сильно (по рассказам "очевидцев") похожее на доисторического плезиозавра .

— Расскажи, что ты тогда видела.

Не думайте, что я сумасшедшая, раз задаю такие задания. Немая отлично разговаривает жестами и мимикой. А иногда даже танец показывает. Вот такими движениями и моими дополнительными вопросами, выяснилась её история.

Она сама не могла понять, почему её так тянуло на этот берег залива. Она сидела и обедала, как довольно шумно забурлила вода возле выхода из горы. Местные рыбаки, ловившие свою рыбу, даже не оглянулись. Они вытянули сети, надо сказать, с большим уловом, выбрали большую рыбу, а мальков выкинули снова в море. Пусть растут. Рыбы было очень много. Очень много. Немая подумала, как они свои лодки до дома дотащат? Когда они закончили, то выбросили с носа лодок длинные веревки, и это чудовище, захватив их пастью, поплыло за оконечность мыса. Немая "сказала", что, возможно и сегодня так и будет. М-да, так и было. Вернувшийся из-за гуманитарной акции в данном районе, плезиозавр, побарахтался в воде и нырнул под скалы и до завтрашнего утра его не было. А завтра, примерно в то же время, он снова вынырнул навстречу рыбакам. Когда я уже думала собираться, ибо что будет, я уже знала, но сюжет сегодняшнего утра оказался совершенно другим. Из-за мыса вышел финикийский скоростной (ну, по этому времени) корабль и морячки быстро стали бросать сети на рыбаков, хохоча, видимо, радуясь этой ситуации. Рыбаков ловили рыбацкими сетями. Понятно же, что смешно. Мы были довольно далеко, так что стрелы спускать не зачем, пиратов не достать. Но тут вышел на чистую волну этот Несси.

Не глядя ни на кого, он нырнул, и вынырнул уже под днищем корабля. Пираты ничего не могли сделать, они даже не видели это чудовище. Поэтому, когда корабль поднялся над морем метров на полтора, и кто-то со всего маха ударил хвостом по кораблю, они явно удивились. Корпус треснул. Только тогда они попытались что-то сделать, но было уже поздно. Рыбаки за это время как-то попытались отойти от тонущего судна, при этом собирая бултыхающихся своих товарищей, сети, и как-то управляя своими лодочками. Пираты летели с корабля ласточками, но так как в это время плавать мало, кто умел, то это дело им не помогало. Это в наших отрядах мы учили матросов и охранников плавать, даже соревнования устраивали. Финикийцы этим видом спорта не занимались. Рыбаки, в прочем, тоже, но барахтаться пытались, а свои товарищи пытались их вылавить. Так что, большинство было спасено.

Я смотрела на это диво, фиксируя все свидетельства действий этого палеозавра или как-то ещё. Кстати, а почему он мордой захватил одну из сетей и потащил в свое логово? Непонятно. Так, вот он подплывает к своей горе, но не ныряет в подводную пещеру. Интересно, он что-то делает с сетью, или мне кажется, что он её расправляет?!! Так, сейчас его можно рассмотреть более внимательно, Немая так вообще от него взгляда не отводит. Смотрим: огромное туловище, змеиный хвост, 6 похожих на собачьих голов, и 12 конечностей, точнее щупалец, в верхней части тела. Не слабо.

— Немая, что ты о нем скажешь? Кроме того, что он большой, страшный, сильный и довольно хорошо относится к рыбакам, а к пиратам – наоборот.

Ответом стало раздевание моей зоологини. Я, даже сначала не сообразила, что она хочет сделать. Но когда через несколько секунд я сообразила, что она собирается делать, было уже поздно. Слишком мало на ней было одежды, быстро справилась. Я с этой скалы за все сокровища мира не стала бы прыгать, потому как четко знала, что они, сокровища, мне тогда не пригодятся. А вот она прыгнула. Я закрыла глаза. Когда открыла, то ничего особенного не увидела, обычная морская бухта, солнце и его зайчики на воде, тихо, спокойно, красиво... Я села на ближайший валун и посмотрела вдаль. Что делать – действительно не понимала. Потом встряхнулась и велела ставить лагерь. Посмотрим, может чудеса бывают?

Утром меня разбудили к завтраку. Все сидели вокруг костерка, не от холода, а так, для уюта. Было тихо – ни смеха, ни возгласов. Немую мои люди – уважали. Она настолько предана была братьям нашим меньшим, что и весь двор стал понимать, что и они могут осознавать такие чувства. Как-то стало у нас во дворе по-особенному, спокойно и уютно, я бы так сказала. И все эти глупые животные, как казалось раньше, стали отвечать нам добром и даже можно сказать, любовью. Нет, мы не стали вегетарианцами, но стали чаще есть мясо диких животных, а наших выбраковывали не на глазах всего стада, а как-то втихаря. И каким-то образом, мы стали воспринимать их как членов семьи. Я пила чай, когда из-за камня, который лежал почти над пропастью, появилась Немая. Измученная, мокрая, явно голодная. Галия увидела её второй и тут же подскочила к ней с полотенцем. Быстро вытерла, подвела к костру, усадила и принесла её платье. Миска каши уже была в руках Немой. Она жадно начала есть, затем выпила чаю, и тогда только повернулась ко мне. Я четко поняла, что разговор должен быть только тет-а-тет. Отправив всех работать, мы сели возле костра.

— Что с тобой случилось? Зачем ты спрыгнула в море?!

Немая посмотрела вокруг, а потом тихо, на ультразвуке, прошептала:

— Я хотела поговорить с морским драконом. Их почти совсем не осталось.

Ёкарный бабай! Она ещё и говорящая!

— И как это надо понимать?!

— Так мне было легче скрывать мои способности. Я и так делала всё, чтобы ваши животные были здоровы и хорошо себя вели.

— Тогда почему ты сейчас разговорилась?

— Очень важное оповещение.

— И какое?

— Дракон хочет стать нашим другом.

Глава 7

Аукцион.

Бриллиант - это всего лишь кусок угля,

которому давление и стресс пошли на пользу.

Просто анекдот.

Вечером ко мне пришла взволнованная Уфа, вернувшаяся из Кития. Она там искала хороших ткачих. Нашла, конечно, но заодно и познакомилась с хозяином мастерской, изготавливающей необычные благовония из местных растений. Они продавались по всему Восточному Средиземноморью и пользовались бешенным спросом. Основным покупателем был сам Кипр. Здесь душистые масла использовались для религиозных церемоний, особенно во время похоронных ритуалов. Цена на благовония всегда была очень высока. Так что, хозяин этого предприятия разработал и получил в наследство 12 великолепных ароматов. Для производства благовоний он использовал лавровую и миртовую эссенции, а также корицу. Смешивали эссенции с оливковым маслом, которое здесь же изготавливалось в изобилии. Кроме этого хозяин делал и продавал вино и сыр. Очень вкусный, но главное хорошо и долго сохранявшийся. Поэтому неудивительно, что прибыль он получал бешенную. "Фабрика" занимала весьма внушительную территорию, а в довольно глубоких подвалах можно было хранить до 1500 литров масла. Хозяин этого предприятия был известен по всему побережью Средиземного моря. Но в это время Дамиат ?Из города Дамиата? оказался в сложном положении. Оба его сына отправились в Фивы закупить какие-то ингредиенты для нового состава, придуманного отцом. И как по волшебству, в море на их корабль напали пираты и почему-то не стали просить за них выкуп. И в это время такое бывало, ничто не вечно под Луной! Судя по всему, это был заказ. Уж очень нагло они наезжали на Дамиата. Более того, они потребовали очень большие деньги за головы сыновей. Для меня это было не серьезной суммой. На мои серебряные кольца и монетки Богиня знает сколько желающих было это купить. Ещё бы, такая работа! Да и кольца стоили бешенных денег. Мало того, что на колечках тонкая резьба, так и камни огранённые, каких в этом времени просто не было. Здесь имелись только обтачанные в виде кабошона. Но это не значит, что я могла разбрасываться деньгами. Неизвестно, как у меня сложится жизнь. Поэтому я провернула небольшую аферу.

При помощи Иокасты я собрала самых важных и богатых купцов города и честно призналась, что уважаемому купцу Дамиату нужна очень большая сумма. Так как никто из товарищества купцов не дал ему этой суммы, то он согласился, что я даю ему нужные деньги и забираю его фабрику. Вот договор, подтвержденный печатью Храма. Наличности такой у меня нет, поэтому я продаю или моё серебряное кольцо с аметистом или монетку, как получится. Что тут началось! Весь город знал мои кольца и монеты, так что приз был, действительно необыкновенно заманчивым. Немного послушав, я попросила Осьминога топнуть ногой, что он с удовольствием и сделал. Все замолчали. Я снова взяла слово, и сообщила купцам, что раз такой ажиотаж вокруг моего колечка или монетки, то мы устроим аукцион. Наступила минута молчания. Полюбовавшись на их растерянные рожи, я объяснила ситуацию. Так, мол, и так. Мы приводим представителей пиратов, которые будут ждать свои деньги здесь, на скамеечке. Они приходят не одни, а с сыновьями Дамиата. Все, в том числе и пираты, прекрасно знали, что кольцо перевесит цену фабрики. Их представители были весьма уважаемые, ибо они уже несколько поколений занимались этим промыслом и весьма в нем преуспели. Кстати, они тоже влились в ряды претендентов на мои драгоценности. Но я решила всё же продать монету в две копейки. Колечки уж больно жалко. Так и сделали.

Публичные торги.

Утром все были на месте, имеется ввиду, площадь перед Храмом. О такой интересной продаже одного из моих ювелирных изделий, узнал весь остров. За одну ночь. Правил было много, но все были, так сказать, правильные. Поэтому просьбу о переносе на несколько дней я отвергла. Успел к полудню – хорошо, не успел – учись быстро бегать. Кстати, эта моя фразочка стала здесь нарицательной. К этой церемонии я тоже хорошо подготовилась. На довольно большой и пустой площади древнего города, куда выходили Храм, базар, таверна, разрушенные дома, где, соответственно, никто не жил, я установила особую обстановку, конкретно для этого аукциона. Наняла людей, которые убрали, вычистили эту площадь, расставили отличные скамейки, выпрошенные у Главной жрицы Храма. Правда, она сама была не прочь увидеть небывалое зрелище. На них и уселись местные и приезжие купцы и просто богатые люди. Самые важные гости и купцы сидели на небольшом возвышении, обычно, видимо, там что-то важное стояло по надобности. Я велела поставить туда балдахин, а под ним огромный стол. За ним уместились я с Главной жрицей, глава города, военный вождь, и три самых важных купца. На столе стояло блюдо с фруктами, несколько кувшинов вина и пива. Недалеко от стола я поставила нечто, напоминающее трибуну и большой барабан. Гонга у них не было. Но никто не привередничал. Даже те, кому не досталось место на скамейке. Ещё бы, оно стоило очень немало. На этом празднике даже "на постоять" была цена. Гарантом спокойствия и справедливости выступал сам Мамонт. Люди его уже знали.

Началось. Я даже никогда не предполагала, что это простое действие могло вызвать такой ажиотаж. Крики, вопли, ор, дерганье кого за бороду, кого за волосы, кого за тунику. Удары в голову, удары под дых, удары в спину. Как в этих криках наш лицитатор мог вести аукцион?! Я ему ещё заранее, рассказала, что аукцион – это не крики на базаре, которыми пытаются сбить цену. А новое движение в торговле. Это, так сказать, конкурентный способ продажи имущества, в результате которого покупателем становится тот участник аукциона, который предложил самую большую цену за представленное достояние. Вот. Но тому было всё ... по барабану. Он истово орал, называя покупателей и их цену за монетку в 2 копейки СССР. Добавляя эпитеты как к возможным покупателей, так и их доброжелателей. Наконец я успокоилась, потому как все присутствующие его крики принимали нормально, и, главное, все цифры отлично слышали и понимали. Так что, я налила из моего личного кувшина в металлический походный стаканчик, который все приняли за серебро, и стала наблюдать за действом.

Ровно через 7 часов торг закончился. Наверное, только сильный голод заставил людей закончить такое веселье. После добровольного вклада в Храм, в городской совет, так сказать, и пиратам, я получила свои деньги, в 12 раз больше стоимости выкупа за парней. Так же фабрикант получил своих сыновей и предложение работать директором этой же фабрики. Разумеется, он согласился. Как я потом узнала, что пираты были в курсе денежных проблем уважаемого купца Дамиата и поэтому назвали такую сумму. Они верно предполагали, что никто на острове не даст им, трудягам, такое количество денег и поэтому тихо-мирно ждали как купец отдаст им свою фабрику. Она им, конечно, была не нужна, а вот нанимателю – очень. И насколько я высмотрела в этой вакханалии разных купцов и тому подобных, на эту фабрику бросил взгляд именно старшина финикийских купцов, уж очень у него было расстроенное лицо. Что-то здесь неладно в этом королевстве. Впрочем, Гамлет здесь не причем, а вот финикийские купцы – очень.

Немного вперёд.

Наша покупка фабрики ароматов, гончарную мастерскую и корабельную верфь, думаю, насторожили финикийцев. Я бы даже сказала, обидели мы этих торговцев. Но сразу они не станут гадить, за мной Храм. Так что посмотрят, приценятся, принюхаются, придумают план, только уже с сухими документами. А потом ударят. Как – не знаю, но буду готовится, как смогу. Мне нужны коммерческие контакты с соседними регионами, с Кикладами, Малой Азией и Египтом. Мои верфи к следующему году построят корабли, так что уже надо искать и воинов, и матросов, знающих приказчиков. Кстати, в это время на веслах сидят свободные люди, и работа эта считается престижной, а на моих триерах – ещё престижней будет. Наши изделия уже скоро начнут распространяться по всему Средиземноморью. В то же время, контакты с материковой Грецией минимальны. Воспользовавшись этим ключевым географическим положением, мы заложим сильную экономическую основу для будущего нашего острова и Великой Матери.

Нам обязательно организовать контроль над сельскими общинами, расположенные в центре острова, процветающие благодаря прибыльному сельскому хозяйству. И, практически, не попадающие под пиратские набеги с моря. С ними борются воины Храма. Живут они в достатке. Но могут жить и лучше. На аукционе были случайно прибывшие в город главы общин, и я с ними поболтала после этого театра. Я предложила и как закупать у них сельские продукты, причем они нам будут давать нужное нам в первую очередь. Спорили долго. Гроздь винограда хотели мне продать по цене лошади. Я уже давно знала цены базара. Без этого никак. Надо, конечно, с ними дружить, но по договору, освященного Храмом. Я-то свои обязанности по обеспечению их всякими плугами, лопатами, и т.п. – выполню. Но тут серьезно считать надо, чтоб не продешевить. Мне рабочих кормить надо, а жители острова продавать свои овощи-фрукты и сами смогут. Надо только быстрее разворачивать свои структуры. А вот семян новых растений я им не дам. Это будут мои плоды и ягоды, и только так. А то слишком они хотели на мне нажиться. Но аукцион прошел хорошо, так что, возможно мы ещё нечто подобное сделаем.

Фабрика ароматов

Наконец, я добралась до своей новой фабрики. Ну, что сказать? Для начала я осмотрела само помещение. Сарай сараем, и стоит возле какого-то ручейка за стенами города. Рабочих, правда много, но двигаются как сомнамбулы. Все рабы. Живут в хижинах, если только от дождя спрятаться, спят на сене, едят – лучше не смотреть.

— Что ж вы, дорогой Шен {Амулет} так за своими рабами плохо ухаживаете? Они, вон, от ветра качаются?

— Моя госпожа, у меня уже давно нет денег, как я держался – сам не понимаю. Мне даже пришлось их в эти шалаши перевести. Те домики, в которых мы жили, у нас по суду отобрали. Что касается рабочих...

— Так, понятно всё. На северо-северо-западе Города есть большое количество разрушенных домов Ушедших. Я это место выкуплю. Там и два рабочих колодца есть, и довольно полный ручей проходит по части нашей территории. Сейчас начинайте собирать все инструменты, сырье, посуду и остальную тару и идите в тот квартал. Вы поняли, где он находится? Отлично. Только отправьте своего старшего сына ко мне на двор, скажите Лисе, это...

— Извините, что перебиваю, но все в городе знают эту серьезную э-э-э девушку.

— Понятно. Передайте ей, что б дала на всех ваших людей по лепешке и травяную заварку. Пока только это дадим, а то не дай Богиня, ещё заворот кишок у кого случится. А вечером – только каши с молоком. И пусть едят медленно, никто у них еду не отнимет. Проследите.

— Разумеется, моя госпожа. Всё сделаю как надо.

— Даю вам 7 дней, чтобы вы там разместились как надо, чтоб люди не мокли и не болели. Еду будете варить сами, вам каждый день будут её выдавать. Все дома отремонтировать и разбейте людей на бригады. Каждая буде делать что-то своё.

— Кстати, всякие флаконы и баночки вы сами делали или покупали?

— Сами. У меня два горшечника есть.

— Отлично. Если что-то надо, завтра скажите. Или дам, или купите на базаре.

— Слушаюсь, моя госпожа.

— Отлично. Приступайте.

Жертвоприношение.

Иокаста ворвалась в мой дом, как будто за ней гнался здешний дикий козёл Кри-Кри. Только-только легла отдохнуть, сиеста ведь, а тут такой визит. Пришлось встать, слишком она взволнована.

— Ну, что случилось теперь?

— Уже давно я отправила одного мальчика в финикийский Храм. Чтоб там вроде как работать – подмести-вынести, И он принес мне очень важные новости.

— Что?! Ты отправила в эту жуть маленького мальчишку?! С ума сошла?!

— Он сам ко мне пришёл и предложил этот план...

— Какой план?!

— Чтобы пойти в их, финикийский Храм служкой, мол сирота, голодает. Они таких берут. Он сказал, что придет ко мне только тогда, когда узнает что-то стоящее. И тогда сразу уйдет ко мне в Храм. Вот и пришёл.

— А ты не можешь представить, что он к тебе приходит, чтобы убить тебя, например? Кто на ребёнка подумает?

— Нет. Я знаю этого парня. Он сын моего троюродного дяди, а это очень близкое родство. К тому же я знаю, что он не врёт. Он с отцом на их судне везли из Библа обработанные горные кедры. Это очень дорогая вещь. На них напали финикийцы, он смог спасться. Дело было под вечер, и отец смог его положить в маленькую лодчонку. Там и еда была, и вода. Он неделю так барахтался. Его наш корабль подобрал.

— Храмовой?

— Нет, конечно, так бы о нем узнали.

— Да, течет у вас там сильно, очень сильно. Как ты там руководишь, даже не представляю.

— Ты права. Но что касается данного дела, это был корабль нашего рода, ты же знаешь, что мы тоже свою торговлю ведем. Он сразу, не заходя в дом, отправился в их Храм и попросился на службу. Взяли. Он меньше выглядит, чем по его возрасту положено. Поставили его обувь чистить. А это значит, что он ходил по всему храму и собирал грязную обувь. Так что, многое подслушал. И всегда на глазах. Так что, примелькался.

— Иокаста, давай к делу.

— Да, конечно. Но тут нужно кое-что понять.

— Попробую.

— Семя бога Хроноса в серебряном яйце было спрятано в тайнике Времени, из его семени произошла Земля и первое поколение богов. То есть, они заявили, что Хронос создал МИР, а не Великая Богиня.

— Иокаста! Ты чего?!

— Погоди, тут всё это надо знать. Так вот. И значит, она должна сойти с небосвода и отдать всё Хроносу. И этот остров, потому что он вышел из нестареющего Океана и в нем, Острове, лежит Камень, который может дать человеку вечную жизнь. Но для того, чтобы они могли этот Камень искать, нужно взять весь остров под свою руку. И в первую очередь надо уничтожить Храм.

— Интересно девки пляшут, по четыре штуки в ряд: То приходят, то уходят. Встанут к стенке и стоят...

— Что?!!!

— Да так, вспомнилось. И как они это думают сделать? И когда? Надеюсь не завтра?

— Нет, слава Богине. Они отправили в Библ корабль с отчетом, как ты говоришь. Именно там их главный храм находится. Ну и будут просить золота-серебра, мужчин: жрецов и воинов. И чтоб, всё хорошо сложилось, они решили провести самое большое жертвоприношение. Нестареющий бог времени Хронос именуется Драконом-Змеем, и только он может провести этот ритуал. Он хранит свою жизнь в яйце и в серебряном ларце. И вытаскивает это яйцо один раз в столетие.

— Что, воздухом подышать?

— Снежана!

— Но, а для чего он это делает, если в этом яйце хранится его жизнь?

— Потому что, его финикийская Великая Мать богов, именем Кибела, была Богиней плодородия. И в этот день столетия она пролетала по Небу на колеснице, запряженной львами. В честь этой "Великой матери", богини плодородия Кибелы, жрецы финикийцев устраивали мистерии с особыми обрядами, каким – не знаю.

— Понятно. Разберемся.

Я помнила историю древнего мира довольно прилично, хороший преподаватель в университете был. Так вот, львы изображались слева и справа от ее трона, это были её животные, или Кибела правила колесницей, в которую запрягали тоже львов. И на сколько я помню, в честь "Великой матери", богини плодородия Кибелы, жрецы финикийцев устраивали мистерии с особыми обрядами самоистязания, омовением кровью жертвенных животных, и многодневными оргиями с опьяняющими напитками и плясками. Но всегда там находились львы.

— Послушай, Иокаста. Но их богиня всегда восседала на чёрном камне (как я думаю, что на метеорите). А его здесь нет. Ни её статуи, ни львов, ни камня. На острове этого нет, ты бы знала.

— Конечно. Мой племянник слышал, что они сегодня на рассвете отправили корабль в Библ. За всем, что ты сейчас перечислила. И более того, именно священный престол фригийской богини Кибелы будет с большими почестями доставлен к нам в храм. Жрец поклялся жизнью.

Я уже знала, что именно женщины на Крите были служительницами культа Земли и Неба, самой Великой Матери, и этот обычай остался со времён матриархата. Я помнила, как много в Храме было множество статуэток, изображающих Великую Мать богов, повелительницу змей, её всегда изображали с поднятыми вверх руками. Змеи считаются символом подземного царства, а богиня мать-земля повелительницей змей. Для финикийцев Кибела была Великой Матерью. Кстати, я тоже поставила небольшую статуэтку богини Матери на домашний алтарь, на ней можно увидеть змей, нарисованных красной охрой в виде извилистых линий по всей статуэтке. Не то чтобы я перед Богиней реверансы приседаю (смешок), но она всё же меня здесь здорово поддерживает. Нельзя же быть свиньей. К тому же она сказала, что это не она меня сюда закинула. Говорит, там местная богиня это сделала, вроде как не по злобе, а из-за сбоя в научном эксперименте. Ну, не знаю, не знаю. Жизнь покажет.

— Великая Мать рядом с царственными львами, она покровительница всего живого на земле и на небе, ей принадлежит всё. — это Иокаста всё меня просвещает.

— Но были и жертвы не кровавые, которые не сжигали. В храме принимали любых жертвенных животных, но для заклания выбирали, почему-то самцов. Прорицания считались самыми верными, если они использовали внутренности молодых козлят. Обливать жертвенники кровью запрещалось, лишь молитвы и чистое пламя должно возносится с алтарей. Кстати, никогда ещё не было случая, чтобы дождь залил огонь.

— Иокаста, я немного разобралась в ваших жертвах, но всё это не подходит к действиям финикийцев. Слишком сильно они тут стали шевелится. Так что различные виды жертв никак не влияют на политику их Храма. Ты же умная, а говоришь, как будто в деревне на празднике Дождя выступаешь.

— Снежана!

— Да ладно тебе, ты лучше подумай, что надо делать. Твой парнишка, дай ему Богиня здоровья, сделал очень серьезное дело. и посылать его обратно в Храм не стоит. там не дураки работают, он может себя выдать. Спрячь его в какой-нибудь деревне. Пусть там побудет, пока всё не закончится. А то...

— Снежана...

— Ну?!

— Снежана...

— Так... парня снова обратно отправила?!

— Снежана...

— Ну что он там слышал?! Зато его никто не видел!

— Да? И кто тебе это сказал, умница моя?!

— И что же делать? Позвать его?

— Как?!!! Сбегаешь к финикийцам, поищешь его по коридорам, где он обувь чистит?!

— Но...

— Иокаста, ведь есть у тебя отличная начальница охраны, она такие вещи своей длинной губой чует. Не занимайся ты этими делами, только держи их под контролем. Думаю, что давно вам пора организовать серьезную контрразведку. Вот пусть Зэма этим и занимается. А ты ей только задачи ставь и проверяй, как она справляется. Ты же умная женщина.

— Но я не знаю, что такое контор...

— Пошли за Зэмой, она ведь с тобой пришла?

— Да. Ну, так зови.

Не чинясь, Иокаста подошла к окну, и заорала:

— Зэма, иди к нам в кабинет!

Очень она это слово зауважала. У себя в Храме свою комнату только так и называла. Хорошо, что не спальню. Та быстро прибежала. До самого вечера мы разрабатывали планы про так нужную нам контрразведку...

Кровавое озеро

Утром, весьма ранним, меня разбудила Уфа.

— Моя госпожа, к вам пришел тот самый кузнец, с которым вы...

— Я поняла, о ком идет речь. Подай мой халат, я к нему выйду. Дай ему хоть воды попить, а то ведь не догадалась.

— Слушаюсь, госпожа.

Моя экономка была не очень хорошо настроена к простым людям, ещё бы, в Египте она имела довольно серьезный статус для женщины, а тут какие-то островитяне... Хорошо ещё, что меня признала дамой высокого полета. Чему я была обязана? Очень просто. Такие ткани, одежду, обувь и драгоценности она никогда не видела и считала меня гонимой принцессой из какой-то сказочной страны. И моих грекопитеков она считала такими же сказочными охранниками, которых и у фараона нет. К тому же они были мне полностью преданы, а это не шутки. Ну а Ушастика – она считала моим магическим талисманом. Я не оправдалась, пусть, ей так, наверное, легче.

В прихожей меня дожидался Илия.

— Госпожа, я даже не знаю, как сказать.

— Говори, как можешь. Что-то серьезное?

— Это даже просто так не скажешь. Там мы нашли ... кровавое озеро.

Последние слова он шептал почти на ультразвуке.

— Вот как? Это серьезно. Но надо, конечно, проверить.

Нам здорово повезло, что вчера пришла Лиса, теперь её можно оставить здесь на хозяйстве, ну, и на охране. Боюсь я оставлять дом надолго. Что эти финикийцы могут придумать после таких провалов в бизнесе. Но и кровавое озеро возле шахт нам не нужно ещё больше. Собрались быстро, а вышли в город и прошли до ворот чуть ли не вразвалочку. Зато в горах шли как горные козлики. Пришли, наконец. Мы стояли на горе, с которой было отлично виден этот водоем. Нечто мистическое здесь четко ощущалось, ОНО, не мудрствуя лукаво, простодушно и глубоко дышало. Постоянно меняющийся цвет воды, от розового до невероятно глубокого красного. Полное отсутствие явственной растительности по берегам, изрезанными террасами. Земля, тоже окрашена этим красновато-охристом цветом. Здесь всё не так, как надо. Вряд ли в этом озере плавает что-то живое. И не смотря на то, что в озеро несут свои чистые воды несколько мелких речушек. Видимо, что грунтовые воды, вышедшие из земли, перенасыщены окислами железа и меди, не позволяющими возникнуть практически любым формам жизни. Пока мы осматривали окрестности, я заметила, что цвет воды постоянно меняется, наверное, в зависимости от времени суток и освещения: от золотого до пурпурного. Красиво. Но страшновато. Кстати, было довольно заметно, что в окрестностях озера мы не нашли никакой живности и лишь редкая зелено-бурая растительность мелькала на обрывах и у кромки воды.

Я решила остаться здесь на несколько дней, чтоб хоть немного разобраться в этой проблеме. Потом я периодически гладила себя по головке, что не отмахнулась от страхов Илии. За работу и внимание к людям Богиня наградила меня щедро. Я нашла золото. Где-то к северо-востоку от озера. Оно в виде слитков было буквально рассыпано вокруг небольшой речки, которая, слава Богине, не вливалась (вместе с золотом) в это Кровавое озеро. Вот же прицепилось название. Это золото только на поверхности можно десятилетие подбирать и на земле, и в речке, а то и долше. А самородки какие крупные. Один попался размером с приличный кувшин. Своим глазам не поверила сначала. Я никому не сказала об этой находке, кроме Мамонта. Ему этот металл был по барабану. Но то, что о нем никто не должен знать – понял сразу. Но Богиня оказалась ещё щедрее, чем я думала. Когда я пришла в лагерь, набрав в карманы и торбу, там была непонятная суматоха.

— Богиня моя, как же нам быть?!

— Что ты имеешь ввиду, Илий? И к какой богини ты говоришь, глядя на меня?!

Но парень был в полном неадеквате. Шуток не понимал совершенно.

— Вот там, за тем холмом, тоже медь есть, не так много, как здесь, зато там только чего и нет!

— Вразумительнее, пожалуйста. Что там есть, лучше расскажи.

— Там золото!

Вот тебе и раз. Я так не хотела рассказать ему об этом месторождении, а он сам ещё одно нашёл. Иногда "много" гораздо хуже, чем "мало". Но надо показать радость, а то не поймёт. И с приклеенной улыбкой побежала за кузнецом. Да, это было совсем недалеко. Сошла с пригорка и увидела довольно большой разлом. Явно несколько дней, как он появился. Илия клянется, что его раньше не было. Да, вспомнила, было небольшое землетрясение несколько дней назад, но у нас оно совсем маленькое было. А здесь, видимо, тряхануло серьезно, вот и получилось такое чудо. Огромными слоями блестело золото, виднелись пласты меди, олова и, кажется, цинка и свинца. Наверное, всю таблицу Менделеева сюда попробовала засунуть наша благодетельница. Черт побери, столько добра, а как его обрабатывать и, главное, как скрыть от народа, когда этот мальчишка тут так прыгает. Пошли вниз, посмотреть на полученное добро, типа золота, чтоб ему. Точнее, я пошла, а Илий скатился. Так ему не терпится. Я спустилась плавно, окинула взглядом разлом, и замерла...

Это было не золото! Это был пирит! Этот минерал с древних времен называли "железный колчедан" и "золото глупцов", уж очень он на золото, особенно самородное, похож. Вот всякие неформалы и брали его в качестве золотого металла. Им бы взвесить его (он гораздо легче) и попробовать поцарапать, ибо он гораздо тверже золота, но кто тогда об этом знал?! Но самое главное отличие было в том, что пирит встречался в виде кристаллов с четкой формой. И что он только не делал, этот замечательный пирит! О, Богиня, спасибо тебе большое! По всему разлому виднелись просто уникальные окаменелости! Вот какой-то жук, как будто весь из золота, веточка дерева, чья-то лапка, тоже золотистая и металлическая. Красота-то какая! В Древней Индии считалось, что такие талисманы из пиритов оберегают человека от аллигаторов. У нас здесь тоже всяких крокодилов хватает, так что пустим байку в народ. Будут хватать как горячие пирожки. К тому же продавать дорого, но не как золото. Самое главное, что здесь камни и металл ещё "живые". Они сравнительно недавно вышли на поверхность Земли, можно сказать, что ещё только они кипели в её ядре, а что-то и падало с Неба. В качестве примеси он иногда содержит мельчайшие вкрапления золота.

Но мы наткнулись тут на нечто более прекрасное. Здесь, на этом разломе, в разных местах мы нашли необыкновенные по красоте различные окаменелости растений и небольших животных, в которых их органическое вещество было целиком заместилось пиритом. Абсолютно точные, как и при жизни, они были, ну как золотые. Тут даже не столько металл красив, как то, во что он проник! Вот, опять ракушки, принявшие в себя этот золотистый пирит. Только с какими-то оттенками. Несколько рыб и морских животных, точнее их тела, были полностью замещенное пиритом . Какая же эт была красота! Я тут же известила всех, что работать с этими изумительными минералами мы будем только дома, а пока их надо хорошенько упаковать, чтобы не повредить, а то они довольно хрупкие. Тут же своим собеседникам сразу показала, что у пирита есть одна очень важная особенность – им можно высекать искры. Теперь мы не будем зависеть от костра, потухнет или нет. Мы сможем использовать пирит вместо спичек и зажигалок. Недаром его назвали греки "огниво", так что и мы назовем его так. А про то, что мы из него будем делать разные драгоценности, я пока промолчу, а то на весь остров растрезвонят. Просто, у пирита есть редкие цветовые вариации, очень красивые, лучше многих драгоценных камней. Например, радужный пирит, который в моё время ценился как драгоценные камни, а их здесь довольно много. Нет, просто не представляю, как с этим добром делать. Но разберусь как нибудь.

Я решила остаться здесь на несколько дней. Мамонт оттранслировал Лисе, что мы здесь задерживаемся, так что пусть направят к кузне двух сильных раба и девушку-кухарку с большим количеством еды, там их Мамонт и встретит. Уже на рассвете они были как штык. Правда там оказалась Лиса, оправдывая свою несдержанность, она принесла недельный запас еды и мои вещи для прогулок. Последнее время я их ношу только в горах и в море. Правда, их сопровождал сам Терминатор, ну, ему кроме моего приказа, вообще никто не помеха. Видимо решил с нами прогуляться. Вспомнить, юность, так сказать. Никто с ним не спорил, ибо чревато. Он жил как хотел; ходил, куда хотел; шел, как хотел; и наблюдал за моей жизнью – как хотел. Все уже к этому привыкли. Правда, в своё оправдание он позволил привязать к спине тюк со шкурами, но это совсем не мешало ему идти куда глаз видит. Рядом с ним с невинной мордой шла Тори. Понятно, спелись. У кузни уже стоял Мамонт, с огромным желанием помочь.

— Соль принесли? – был первый его вопрос.

Лиса сразу же дала ему кусочек. Довольный, он повел всех к озеру.

Вставка про камни. Драгоценные.

Они лежали у меня на ладони – священные камни Матери всего сущего. Без вопросов. Это был особый кусок скалы, в ямке который лежали эти камни. Именно лежали. Их было очень-очень много, больших и маленьких. Я не понимала зачем она дарит мне такое совершенство. Но взяла. Нельзя отбрасывать подарки Богини. Для себя я выбрала золото-желтые, коричневые, красные и фиолетовые камни. Только Великой было известно, на что они способны. Но я слышала их голос и знала, что скоро они откроют мне свои тайны. Только надо их огранить так, чтобы их суть вышла наружу, показывая миру его красоту и магию. Теперь я могла сделать себе защитный ансамбль из этих камней, освященной Великой Богиней.

Средневековая Европа знала пирит как "альпийский алмаз", особенно любила его французская знать. Из него делали браслеты, часы, пряжки. К сожалению, подобные изделия не служили долго: при попадании на них влаги камень становился темным и превращался в лимонит, то есть выглядел так, словно поржавел. Но мы им были все равно рады. Но гораздо более радостно я встретила в разломе другие камни. Драгоценные прозрачно-зеленые хризобериллы, которые здесь знают и очень ценятся. Если кто не знает, то разновидностью хризоберилла является александрит. Интересный камень, имеющий изумрудно-зеленую окраску при дневном свете и фиолетово-красную при огне. Их особенно ценили маги. Да, сейчас они есть. Редко, правда, но есть. Помимо золотисто-желтых, встречаются коричневые, красные и фиолетовые хризобериллы. Египтяне верили, что он помогает магам понимать язык птиц и зверей. Обычным людям этот камень приносит проницательность, душевное равновесие и исцеление, и даже оберегает от несчастий. Женщинам он помогает обрести успех в делах, а мужчинам – добиться успеха в обществе женщин. Камень спасает от чесотки и даже проказы, не знаю. А вот то, что он предохраняет владельца от опьянения, это знают все. К тому же помогает регулировать кровообращение, очищает кровь и укрепляет сосуды.

Из этих каменей я сделаю себе и близким серьезные обереги, а потом будем продавать людям, но очень осторожно. Нельзя разбрасывать просто так, за золото. Не каждому стоит давать правильный оберег. Поэтому надо внимательно отнестись к этому подарки Богини.

Жаль, что я не встретила посланцев, Илия утверждал, что это была такая сцена... увидев золотой каньон они просто остолбенели. Тут Илия развернулся во всю мощь своей фантазии. Он рассказал, как шли к Кровавому озеру (всё, это название за ним уже закреплено), как долго рассматривали окрестности, как нашли этот разлом, который после землетрясения появился, что здесь есть и медь, и олово, и пирит, который похож на золото. Вот, проверьте, на вес и вот, поцарапайте. Все живо и с огромным интересом осматривали разлом, взвешивали и царапали. В этот момент солнце попало на дальнюю стену, и она вспыхнула. Мы все застыли, такой красоты никто из нас не видел, и мы упивались этой чудесной золотой прелестью.

Я направила мужчин собирать разобранный пирит, но велела, чтобы и свинцом, и оловом не брезговали. Понадобятся. Работали как проклятые, но с удовольствием. Каких только красивых окаменелостей они нашли, две огромные корзины заполнили. Работали споро, уже третий день заканчивался, думаю надо уже собираться. Сначала с этими образцами разберемся, а потом будем думать, что и как делать. Солнце уже садилось, когда заорал Илия, да так громко и всполошено, что через 5 секунд я была около него. Он стоял и тыкал пальцем в какую-то большую золотистую кучу. Я присмотрелась. Перед нами лежала юная девушка. Стройная, плавная, красивая... только она вся была из пирита. А как будто из золота. Даже зрачки, виднелись из-под век. Четкие. Цвет её был ... разный. Не цвет глаз (они как раз были зеленоватыми), а всего тела. Складывалось впечатление, что её разрисовали, причем очень тонкой кисточкой. И абсолютно, одинаково симметрично. И цвет отлично соответствовал к каждой части тела. Как живая была, только из металла, этого магического пирита. Мы вынесли её наверх и под лучами заходящего солнца она совершенно преобразилась, заиграла разными красками, в которых превалировал золотой.

— Богиня...

Прошептала молодая рабыня.

— Твоя правда, девочка. Эта наша Великая Мать прислала нам свою статую, которая показывает юность нашей Богини.

— Правда?!

— А вы видели такую красоту хоть у какой прекрасной девушки?

— Нет.

— Нет.

— Нет.

— Нет.

— Да и никто не видел. Так, вон та шкура самая крепкая и красивая, заворачивайте в неё статую. Осторожно!

А вот тут уже пошла явная небывальщина. Спокойно щипавший траву Терминатор, поднял голову, осмотрелся, и направился к замотанной статуе. Постоял, подумал и рогами показал "балет", то есть, как надо укладывать её, причем, на его спину. Мы все сразу осознали, что надо торопиться. Схватили уже упакованные вещи, забрали всё, что можно, и отправились в город. Быстро и легко. Мы не понесли её в храм, это было довольно опасно, слишком там непонятные жрицы имеются. Я даже Иокасте ничего не сказала. Более того. Я попросила Великую Мать, чтобы все, кроме Мамонта, Терминатора и меня, пока забыли про эту находку. И тут же моя просьба была выполнена. Терминатор прошёл во двор, поднялся по лестнице на террасу, никто и не дернулся, только смешки пробежали, мол, наш Терминатор пошёл что-то вкусненькое поискать. Я посмеялась со всеми, как будто так и надо. Но потом под предлогом, что я очень устала, пошла в спальню, а Терминатор – в гардеробную. А что? Места свободного там много, вон, новый сундук принесли, вот на него и положим этот сверток. Вроде как тут кучу шкур положили, гардеробная ведь. Но что делать с этим, я пока не понимала. Видимо, время ещё не пришло.

Ювелирная мастерская.

Следующие три недели я занималась только ювелирной мастерской. Я решила, что и ювелирную мастерскую мы обставим здесь. Рядом с гончарной было два отличных больших дома и три хозяйственных. Пока у нас есть только один мастер, но он есть, и учеников возьмет, главное, чтоб подошли. Пока нас не было, здесь всё убрали, а Аару ?Мирный? уже нашел двух парней и, что меня удивило, одну девочку. Ну, да пусть. Молодой ещё. Мы разобрали все что нашли в горах, и он был вне себя от счастья с такими находками. Со всеми тамошними приключениями, я совсем забыла про ещё одну находку.

Свое название, этот камень, получил благодаря, конкретно, лазурно-синему цвету. Не случайно иное наименование азурита – медная лазурь. Он часто образует срастания с малахитом. Из этого срастания делают ювелирные украшения. В чистом виде азурит встречается реже, чем малахит. В Египте, со слов Аару, азурит применялся жрецами, чтобы поднять свое сознание на уровень высших сил. Как они уходят в эту высоту, он не знает, но камень не простой. Вроде он даже открывает "третий глаз", но надо знать, как всё это делать. Думаю, что мы станем основными поставщиками этих амулетов. Тем более, что камень борется с меланхолией, галлюцинациями и нарушениями нервной системы, усиливая прохождение через нее потоков энергии. Не знаю, но Аару был настойчив в своих знаниях.

Но первым делом я заставила делать зажигалки, думаю это наиболее нужное для жизни. Очень примитивные, когда заточенным концом пирита бьют по сравнительно большому камню, высекая искры на трут. К камню мы предоставляли маленький глиняный стакан, который закрывался крышкой. Там лежал сухой трут и пирит. Нельзя его поливать водой, он портится тогда, пусть и со временем. Затем я предложила полировать большие камни пирита, таким образом создавая зеркала. Очень удобные: не бьются и даже ножом на нем нельзя сделать царапины. Торговцы все наши товары покупали за бешенные деньги, не за медь, а за слитки золота и серебра. Более того, из крупных камней пирита мы делали оружие, а потом из кристаллов маленьких размеров создавали украшения. Пока на пробу, но скупали все, что мы приносили на базар. Традиционно пирит считается мужским камнем. Своего владельца он наделяет большой силой, обращаться с которой важно с осторожностью. Он был символом смелости в бою, а также страсти и безрассудства. Считалось, что этот камень способен защитить своего хозяина от смерти на поле брани, придает стойкость и устраняет страхи. Люди это знали. Поэтому просто так его не носили. Только для сражений, только для любви.

Так, надо нам ставить свою лавку на базаре. Вот и поставили.

Сельский Хутор.

Они шли за этим Отцом, естественно на большом расстоянии. Он поднялся вверх по реке, куда наши горожане редко ходят. Там русло было довольно сильно захламлено камнями, а то и скалами. Вот и получалось, что незачем им туда ходить, а тем более плыть против течения просто так. Мальчишки поэтому подбирались к реке почти ползком. Еле прошли через заросли к реке, хорошо, что вообще добрались до воды. У берега качалась лодка из коры на одного человека. И этот человек был, точнее была, та самая ученица жриц и хранителя Башни.

— А вы точно именно эту девушку видели?

— Да, мы её хорошо знаем. Она часто ходит на финикийский базар, а мы там обычно и подрабатываем.

— И что она делала?

— Как что? Разговаривала с этим Аббой. Слышно ничего не было, далеко очень.

— Почему так далеко-то?!

— А там оказывается, не просто река течет, а она заливом в заросли вошла. И там ещё остров будто бы как стоит, вроде, не знаю.

— Понятно. Идите на кухню, там вам паёк выдадут. Спасибо, пацаны.

Да, что-то с этим Отцом не так. И девушка эта. Надо приглядеться. Не нравится мне это. Не любовью же она решила с ним позаниматься, для этого на реку так далеко ходить не надо. Но съездить на этот остров надо, посмотреть какой он там и что там так интересно финикийцу и почти жрицы храма Великой Богини. Поехали, заодно и к сельскому хозяйству присмотрюсь. Может там найду какой-никакой земельный участок, а то пока не получается. У реки Марони берега укрыты тростниковыми зарослями. Даже у притоков, а вокруг лесостепи с зарослями миндаля и фисташек. Возле гор только ноги ломать – скалы, камни, то пустошь, то степь, то дикие кустарники. А какие там непроходимые леса! Чтобы выкорчевать один дуб (они все огромные) – надо весь мужской контингент города поднимать. И воды там не много. Только в реке, а ты до неё дойди. Короче, все подходящие для земледелия места давно уже заняли. Тут многие жители возделывали пшеницу, а вот ячменя почти не было, а это плохо. Как же пиво-то делать будем?! Но зато было много бобовых, типа гороха, бобов и чечевицы. Мы уже довольно долго искали подходящее место для своих земледельческих работ, но не везло. И снова нам подсобили наши мальчишки, пусть Богиня их хранит!

Оказалось, что Марони здесь разлилась очень широко, потому как низина. Но там был какой-то холм или горушка, но получился приличный остров, на который нанесло и земли, и песка, и семена кустарников за тысячи лет, в которых отлично жили миллионы, ну, немного преувеличиваю, те самые куры-фазаны, которые очень не любят летать. А им это и не надо. Никаких хищных зверей, ни речных, ни горных, но не умеющих плавать, а вот кустов с ягодами – полно, всякие мухи и комары летают – благодать! Поэтому мы со стороны левого берега оставили много места для проживания этих кур, а три четверти острова заняли под зерновые, огород и сад. Хватило вдоволь. Лиса, ставшая в этом сельском хозяйстве знатоком, перенесла все растения, которые там я высадила в горах. За полтора года они подросли немного. Думаю, что здесь они будут расти и быстрее, и лучше. Здесь теплее.

Я выкупила у хороших хозяев и рогатый скот, особенно коров. А также овец, коз, свиней и собак. Были даже ослы и кролики. Всех отправили на остров, там действительно раздолье и еды завались. Эти ослы хоть теперь не орали под моими окнами каждое утро. Я на них не ездила, принципиально. Поставили хозяйственные постройки, если приглядеться, так и лучше городских домов большинства здешних хозяев. И уже этой весной высажу все оставшиеся семена и косточки. Земля здесь благодатная. Но меня очень беспокоило наличие, точнее, отсутствие наличия основных орудий труда здешних земледельцев. Такими работать нельзя. А вот какие нужны – точно не знала. Нет, у бабушки в деревне я их видела, но запомнила смутно. Если присмотреться, то основные орудия труда местных крестьян были серпы, сделанные из пластинок кремния. Но основные орудия крестьянина были каменные топоры. Шлифованные. Для красоты, я полагаю. Мои будущие сады и огороды такого издевательства на себе не потерпят. Вот и не будет у меня хорошего урожая. Поэтому я отправилась к своему кузнецу.

— Добрый день, Илий, как дела? Как добыча? Как работа?

— Госпожа! Как же я рад вас видеть! Неужели вы сами пришли заказать какую-то вещь? Да их всех выпороть надо, что б сами работали хорошо, а то сама хозяйка в кузню приходит.

— Стоп, Илий. Тут всё верно я делаю. Я хочу, чтобы ты сделал такие вещи, каких ни у кого нет. Давай-ка прогуляемся, а то здесь жарко.

Мы вышли из кузни и прошли несколько метров и остановились, глядя на море.

— Для начала запомни Илий: всё, что я скажу, ты никому не расскажешь. Это ещё одна наша с тобой тайна.

— Клянусь Богиней, я никому не скажу то, что вы мне спокойно поведайте.

— Дело в том, что медь довольно мягкий металл. Но его можно сделать очень крепким. Из него даже настоящее оружие можно делать, а не простые кинжалы и наконечники.

— Но как?!

— К плавке меди надо добавить 2-2,5 процентов олова. Это сюда смотри – здесь 100 палочек. А вот если взять ещё 2 палочки – это и есть 2 процента от этих 100. А если сломать третью палочку, то получится два с половиной процента. Понял?

— Да госпожа.

— Но сначала ты из меди гирьки, которые помогут тебе всегда брать нужное количество металла для создания бронзы...

Вот так и учились. Потом я ему и другие присадки покажу, но пусть сначала простой сплав сделает. Но вскоре Илий разобрался во все эти граммы-килограммы и их проценты, более того, он начал лить очень хорошую бронзу. И первыми были сделаны топор, молоток, лопата, грабли, зубило, лемех плуга и многое другое. Надо поднимать ремесло на приличную высоту. И сельское хозяйство тоже.

Наша фабрика ароматов была самой большой и богатой по предлагаемым милым женщинам товаров. Уже первобытный человек обнаружил, что натуральные и минеральные краски очень вредны для кожи. Тогда их стали смешивать с маслом и животными жирами. А мы вообще эти плохие для красоты женщины составы отбросили. Применяли коровий и костный жир, вывозили из Финикии оливковое и кедровое масло, на которых приготовляли косметические средства. В городе впервые появились парикмахерские, где причесывали дам и брили мужчин. Я помогла создать составы и рецепты притираний – для женщин с увядшей кожей, средства для устранения запаха из носа, рта, средства для чистки зубов, для смягчения кожи и устранения пигментных пятен, для ароматизации тела и платья, и огромное количество других косметических рецептов.

Косметика у нас на острове широко сочеталась с общей гигиеной тела. Я не только создала в городе нечто, что походило на знаменитые римские бани. Просто в городе было немного тесно, поэтому они и были небольшие. Но ничего, мы просто с каждым годом их надстраивали, расширяли, укрупняли. Кроме пудры, румян, крема (между прочим, с ланолином), использовали молоко, сливки, кисломолочные продукты. Я "открыла" секрет изготовления душистого мыла. Создала рецептуру кольдкрема. Выделяла косметику для маскировки недостатков на лице и теле. Ну и косметику для сохранения естественной красоты женщины. В комплект таких средств знатной женщины входило семь обязательных средств: хна, басма, краска для ногтей, белила, румяна, сурьми (для искусственных мушек и подводки), ароматическая смесь.

Гигиенические ванны, массаж, различные масла и мази для смягчения кожи. Мы давали советы по уходу за волосами, кожей лица, глазами, зубами, носом и руками в специальных трудах. Большинство благовоний содержали ладан, мирру, розовое и лавандовое масло. применялись алоэ, анис, лен, мак, можжевельник, мята, подорожник, оливки, кедр и др. Первыми начали делать крема для кожи, которые готовили из целебных растений. Так же предложила своим фанатом красоты, это я про своего директора, скраб, смесь из морской соли и молотых кофейных зерен. Я "придумала" ароматические и эфирные масла, которые представительницы прекрасного пола втирали в кожу. Сделали восковые увлажняющие крема, в состав которых входил миндаль, экстракт розы и пчелиный воск. Блеск!

Выпиленными из слоновьих бивней палочками, мы наносили на ресницы наших красавиц краску, сделанную из жженого миндаля, сурьмы и графита. Говорила мне Уфа, что обязательно надо добавить крокодильего помета, мол без него – никак. Но мы обошлись. Кстати, египтяне не подчеркивали красоту своих глаз, они верили, что таким образом защищают себя от злых духов. Видимо, поэтому и требовался крокодильей навоз. Не очень богатые женщины обходились обычной сажей или золой, с добавлением различных сожженных лепестков роз или других цветов. Некоторые завистники говорили, что таким способом мы скрывали порочные желания покупательниц.

Что касается румян, то мы предложили винные дрожжи и охру.

Женщине просто необходимо подчеркивать чувственную красоту губ. А для этого краска на губах должна держаться. Египтянки, чтобы добиться яркости губ, делали смесь на основе морских водорослей, йода и брома, что было крайне небезопасно. Не даром такая мазь называлась "поцелуем смерти". Но я не пошла и за Клеопатрой, которая создала рецепт: толченные в ступке красные жуки смешивались с яйцами муравьев, с рыбьей чешуей. Мы использовали хну, красную глину и добавляя перламутр из раковин морских моллюсков. Губы были – вам не понять, надо видеть.

Тени для век. Одно из самых важных для красоты лица женщины. Чтобы добиться яркости глаз, египтяне применяли сажу и сурьму, а мы пустили в ход пепел, охру, жженый миндаль. Такие тени для век мы использовали не только для красоты, но и против воспалительных болезней, и для улучшения зрения. Позже мы делали черную краску из жженой слоновой кости и древесного угля. Нормально.

На протяжении многих тысячелетий белый цвет лица считался эталоном женственности. Девушки покрывали лицо белой глиной. Но так делали только низшие сословия. А вот Клеопатра отбеливала только крокодильим пометом. Другие красавицы пудрились свинцовыми белилами. Я же предлагала обычную пшеничную муку и рис, толчеными в порошок с добавлением сока розы или лимона. Была ещё и пудра из сухой белой глины с добавлением охры, для молочно-матового цвета. Для кожи лица и тела – пальмовое масло с цветочными ароматами. И красиво, и не вредит здоровью.

Ногти мы окрашивали хной. Кстати, только верховной знати разрешалось красить ногти различными оттенками красного цвета, остальным – только бледными оттенками. Для кожи рук – использовали мятное масло. Для волос мы использовали майорановую мазь. Её здесь много. Более того, я вспомнила рецепт перекраски черных волос в светлые, наши модницы всегда мечтали быть блондинками. Эта процедура была самой дорогостоящей. Волосы протирались губкой, смоченной смесью козьего молока и золы букового дерева, а затем обесцвечивались, сидя часами под солнечными лучами.

Что не сделаешь для красоты. К нам приезжали из разных стран. Но продавали мы только половины нашей продукции. И маленькими партиями. И как правило – на аукционе. Правда закрытом, только для купцов. Всё было очень солидно. И сколько мы на этом деле получили дивидендов, и как хватали эту косметику, кстати у нас она упаковалась весьма изящно, и как я на этом поднялась – хвастаться не хочу. Наш Кипр стал называться островом Красоты.

Глава 8

Заговор мужчин.

Военные США заявили, что череда ураганов –

это русское климатическое оружие.

Русские отвечают:

– Нет, такого заговора не было. Нам было не до этого.

В это время мы организовывали вспышки на Солнце и

взорвали сверхновую в созвездии Пегаса.

Просто анекдот.

Финикия и Кипр.

То, что Великая Мать творила чудеса – знали все вокруг. Особенно хорошо она лечила людей. Поэтому, наверное, так часто вспоминали переход по дну залива прибывших на остров гонимых из Шумера повстанцев. Это было пару тысячелетий назад, когда осваивали наш остров, и, естественно, подробности подзабылись. А некоторые вообще начали говорить, что такого не было и это просто сказки. Храм начал понемногу терять свои позиции и из-за этого и других инсинуаций, а вот новые жрецы из Финикии стали как-то очень деятельными. Я не очень об этом и думала, своих дел хватало, но в городе появился очень неоднозначный человек. Вдруг. Это был жрец главного Храма города Тир, что в Финикии. Остановился он, естественно, в финикийском квартале. Одевался скромно, не вёл службы в Храме, больше ходил по дворам с предложением помощи, если нужно. Денег не просил. То с заболевшим ребенком посидит, пока мать на базар сбегает. То подсобит беременной молодухе мешок зерна с базара домой донести. То стаю собак разгонит, чтобы детей не покусали, и так далее, и так далее. Буквально, святой человек. Как оказалось, он уже давно тут обретается, а охрана Храма Великой Богини – ни сном, ни духом. Я его тоже ни разу не видела, а узнала о его существовании, когда одна из моих рабынь на базаре ногу подвернула, потому как какой-то оборванец хотел у неё корзинку выхватить и она за неё дралась до смерти. Вот этот, можно сказать, святой человек, взял у этого оборванца корзину, пристыдил его и отпустил, потому как тот сразу понял, что плохо жил и плохо поступил с этой доброй женщиной, поэтому он заявил, что чистосердечно раскаивается и никогда так плохо делать не будет.

Вот об этой истории и рассказывала взахлеб моя молоденькая рабыня, всем, кто был во дворе. Да так искренно, да так импульсивно, что я, сидя в кабинете, слышала её восторги, которые она изливала своим товаркам у нового колодца. Но что-то в её рассказе меня царапнуло. Поэтому я не поленилась, и прошла к своим слугам. Для начала разогнала всех на работы, а потом хорошо расспросила эту молодку. Та с радостью рассказала про это происшествие ещё раз.

— А что ж ты не провела его во двор, хоть бы накормила доброго человека?

— Да я предложила. Даже рассказала какая у нас хорошая хозяйка и не даст человеку голодать. Тем более вы, то есть он, сделал такое доброе дело. Но он сказал, что шел к одним беднякам, и просто по дороге помог бедной женщине.

Вот. Именно это меня и кольнуло. Как мне кажется, что он явно шел с этой дурехой к ней в дом, а когда узнал где она работает, сразу же слинял. В моем квартале никаких бедняков не было. Как только я здесь поселилась, а потом так богато устроилась, вокруг начали быстро восстанавливать старые дома и строить новые на развалинах. На то большое количество домов, которых я уже заняла или просто обозначила, как нужные мне в дальнейшем, никто не претендовал, но те, что было рядом, через дорогу, можно было вполне перестроить. Только я всем заявила, что из под пола никого не вытаскивать, чревато. Мне сразу поверили. И настилали полы из хороших деревьях, расщепив по горизонтали. И удобно ходить, и убирать тоже сподручнее. Престижно здесь стало жить, на этой новой Рублевке.

— И куда пошел этот достойный человек?

— На восток, моя госпожа.

Ну, точно, в финикийский квартал. Вот тогда я и направила за ним пару мальчишек, которые у меня подрабатывали (весьма неплохо), уже давненько и по таким, примерно, делам. Через пару дней я уже знала про него довольно много. Звали его Абба {Отец?, имя толи арамейское, толи древнееврейское, короче, финикийское. Приплыл на финикийском же судне, живет в их квартале, где – не понятно. Пацаны его жилище ещё не нашли, вечером куда-то идет, и раз – пропадает. Причем, в самым разных местах. Интересненько.

— Что ещё узнали?

— Тут такое дело. Он почему-то не помогает своим родичам, а только нашим островитянам. Как-то странно. – Первый немного замялся. Решила его немножко поддержать.

— Действительно, странно. В первую очередь своим помогают, это закон выживания рода.

— Вот-вот, вы очень верно сказали.

— А что за помощь он нашим людям предлагает?

— Денег не дает, никогда.

— Так ведь финикиец же. – вступил в беседу Второй.

— Это точно. Только разговаривает. Я долго не могу слушать, он говорит, как колыбельную поет. – опять Первый вступил в беседу. – Но тут и разговоры его тоже странные.

— Да?! Очень интересно. Что ты помнишь из его рассказов.

— Ничего. Вроде и слушал внимательно, а не запомнил.

— Да-а-а?! Что-то здесь не так. Что-то здесь очень и очень – не так.

Я задумалась. У Первого очень хорошая память, и мозг работает быстро. Второй у них занимает место охранника и бойца. Один из самых сильных местных мальчишек. Хорошая пара.

— Второй, а ты хоть что-то запомнил?

— Он хвастался ключнику ихнего Храма, что той вдове он подложил всего лишь 4 связки пшеницы, а ей что-то сделал, но я это слова не знаю и потому не запомнил. Что-то похоже, что как-то убедил её, что 20 снопов ей дал. Как-то так.

— А ещё что слышал?

— Говорил, что того моряка, который долго болел животом, так он сам его в таверне и отравил.

— Как?! – и я, и Первый крикнули в унисон.

— Только это сказал и всё. Зато ключник сильно смеялся.

— Вот как? Смешно ему. Но стоило бы знать, что смеётся хорошо тот, кто смеется последний. Посмотрим, как дальше дела пойдут. А вы...

— Госпожа! Да мы сразу же...

— Стоп. Будете за ним следить, но издалека. Пусть пока ходит по бедным вдовам. Но когда он зайдет в людное место, так вы тоже за ним. Второй, находишь место, хоть на полу, лишь бы слышно было, что он говорит, и запоминай. Всё, что можешь. А Первый – на страже. Если Второй услышит что-то очень важное, сразу же даст знак.

— Какой?

— Почешешь немедленно за ухом.

— За каким?

— За тем, что поближе. Понятно?

— Да.

— Отлично. Значит, почешешь за любым ухом, Первый к тебе подойдет, ты ему тихо скажешь. Потом он уйдет, и ко мне, бегом. А ты останешься и будешь слушать и смотреть дальше. И запоминать. Ясно?

— Да, госпожа.

— Ну и отлично. Вперёд.

В этот же вечер мои шпио... то есть, разведчики, увидели, как этот чуть ли не святой, пришел к довольно молодой вдове рыбака. Уже почти год она вдовела. А только с одним сыном и четырьмя девочками жить было довольно трудно, тем более родня в другом городе. Он пришел к ней с тремя лепешками, что можно прировнять в моем мире к бутылке водки. Ну, хоть детей хлебом покормили. Мои разведчики пристроились за окном, а дочери – под окном, и обе компании прослушали и просмотрели весь цикл зарождения человечества. После этого радостного события девочки тут же уснули, а вот жрец – нет. Более того, он и вдове покоя не дал. Ребята рассказали, что он начал уговаривать отдать её сына в новую и очень хорошую школу при финикийском Храме. Женщина вообще не понимала, что такое школа, и этому сладко голосовому соловью пришлось объяснять почти на пальцах. Ребята запомнили его разъяснения, потому как ему, бедному, пришлось повторять резоны по 3-4 раза. Суть оказалась в следующем:

Главный жрец Храма (да-да, именно мужчина; там, правда, и главная жрица была, но её особенно серьезно не воспринимали) решил при Храме создать школу для мальчиков. А то при Храме Великой богини школа для девочек есть, а для мальчиков, нет. А это будет не правильно. Тут оба парня повернулись ко мне с вопросительным выражения лица. Я ответила честно.

— Да, такой школы нет. Но в храме Великой Богини, в основном, только жрицы. Работники-мужчины не считаются. С далеких времен мужчины занимаются работой, где нужна физическая сила. Они ведь физиологически сильнее женщин. Во и сделали школу для девочек. А мальчики учатся у своих мастеров и отцов той специальности, к которой их приставят. Но вы правы, ведь некоторые мальчики умеют что-то необычное, например, писать, или рисовать, или создавать скульптуры... Вы дали мне хорошую мысль... я это всё хорошо обмозгую и, точно, сделаю школу и для мальчиков. А пока продолжайте.

— Так вот. Этот человек говорил, что школа будет не просто так, там будут готовить жрецов и для Великой Богини, но и для других храмов, мол, ритуалы везде практически одинаковы. И учить поступивших будет именно этот Абба, как человек глубоко прозорливый, сильный духом и верой.

Самое интересное, что такие школы, уже давно известны в здешней ойкумене, мне как-то мимоходом о них рассказала Иокаста. А вот в Финикии их называют по-другому: "школы пророческих сонмов", что-то на подобие "школа толпы пророков", если перевести на мой бывший язык. А если подумать, эти школы – своего рода, ячейки религиозно-просветительных общин, в которых воспитывались юноши любой национальности и под руководством умудренных опытом и известных своей деятельностью пророков. И вырастали почти такими же. Пятая колонна. И у нас на Кипре хотят такую сделать. Ай, молодца! А мы всё за ушами чешем. Ну, Иокаста, ну главная, я тебе мозги-то промою. Развела тут сладкий пикничок. Я тебе уши прочищу и глаза промою, ты у меня... Стоп.

— Ну, парни, вы молодцы. Беру вас на эту же работу, но постоянную. Я потом с вами позанимаюсь, кое-что из работы секретных служб вам расскажу, будете из умных, сильных и не продажных мальчишек, такие слаженные, как у вас, группки собирать. Можно и по 3, и по 4. Да, и девчонок тоже можно в эту работу привлекать. Среди них много умниц имеется. Вот вам за две недели, мясо и хлеб. А в конце месяца получите столько же, но можно и другими продуктами. У матери спросите. И за очень важные новости – всегда будете получать премии. Вот они. Каждому по ракушке каури. А пока поспите и завтра снова на работу.

Кажется, они просто не поверили такому богатству, но, когда снова просмотрели выданные им корзинки, то снова бросились благодарить, в общем, еле вытолкала. Но вся эта история меня начала напрягать. Именно поэтому я не только стуканула про все эти дела Иокасте, но и серьезно увеличила не только мой мальчишеский разведотряд, но и стала собирать свою контрразведку. Мы понимали, что началась некая борьба не только за мужскую или женскую власть в Храмах, но мой нос чуял большее: идет вторжение на Кипр.

Мужской храм Финикии.

Его нашел Осьминог. Что его понесло в горы под вечер – я не знаю. Потом он долго оправдывался, что-то лепетал, но как-то неуверенно. Впрочем, то что он нашёл, прикрывало все его небольшие грехи. Наши уважаемые жрицы даже не подозревали, что финикийские беженцы создали здесь тайный храм Бога-Отца, не поставив её в известность. И когда я, разбудив её задолго до восхода солнца, она мне просто не поверила. Но у меня на руках было довольно веское доказательство – фигурка этого самого Отца. Тогда она пришла в себя, оделась, умылась, приказала принести нам что-нибудь на завтрак и дала мне задание:

— Рассказывай.

Я опустила причины, почему там оказался Осьминог, потому как он искал себе подругу, а человеческие женщины ему были не по росту. Вот бедняга и исследовал остров. Поэтому я сразу начала пересказывать всё, что он видел. А так как он передал всю историю через свои ментальные способности, то всё, что там произошло – я не только увидела, но и услышала.

— Этот храм на той лысой горе, которую все считают проклятой, ну, туда даже козы не забредают.

— Я её знаю. Давай дальше. Кстати, что его туда понесло?

— Он искал какой-то камень для топора и какой-то жук (__) сказал ему, что на той горе таких камней много. Он же доверчивый, вот и пошёл.

— Там кто-то был?

— Да.

— Так как же его не услышали и не увидели?!

— Очень просто. Он по горам ходит так, что его горные козлы не слышат, не видят, пока он на два шага к ним не подойдет.

— Понятно.

— Он издалека увидел отблеск света. Тот пару минут-то и светился, но Осьминог его заметил. Ты же знаешь, какой он любопытный. Вот он тихонечко, на цыпочках туда и подобрался. И как раз оттуда выходили два мужчины, по его словам, одетые как женщины. Понимаешь?

— Да. Очевидно это жрецы, никто из мужчин так не оденутся.

— Конечно. Он подождал, пока они ушли на расстояние, где уже он не слышал ни слова, а потом тихонько зашел туда, откуда они вышли. Проход для него был и узок, и низок, но он пробрался. Там пещера была, ему понравилась.

— Снежана, давай без твоих отступлений, я и так вся в бешенстве.

— Ладно. В его голове пещерная картина отпечаталась до мелочей.

— Но там же было темно?!

— Ему без разницы. Что днем, что ночью, он видит прекрасно.

— И что он увидел?

— Слушай, Иокаста, давай помолчи. Ты меня сбиваешь.

— Ладно. Говори.

Я снова попыталась сосредоточится, и в этот раз получилась, благодаря звенящей тишине. Слава Богине, Иокаста пришла в себя и стала внимательно слушать продолжение рассказа Осьминога. Причем, молча.

— Там была довольно большая пещера. И стены там были черные, и пол тоже, и потолок. Зато он как-то мерцал, хотя огня там не было, а только какой-то почти не осязаемый свет. Откуда он шёл, Осьминог не понял. Но что его особенно поразило, так это нечто, что стояло у противоположной стены. Прямоугольный черный камень, без малейшей выбоинки, ровный и мерцающий, даже в этой темноте. На нем стоял, как Осьминог сказал, каменный человек. Но очень странный.

— Чем странный? Он не сказал?! – не выдержала жрица.

— Сказал, как не сказать. Во-первых, этот человек был из серого камня, по которому шли блики, как будто, солнце на воде купается.

— Что?!

— Это его дословные слова. Я имею свое мнение по этому вопросу, но сейчас мы спорить на эту тему не будем.

— Ладно, а что сказал Осьминог во-вторых?

— Что эта каменная статуя на верхнюю половину – это женщина, а на вторую половину – мужчина...

Целый день мы готовились к походу в горы, медлить было нельзя. Рано утром Осьминог пробежался и в порту, и на базаре, но одного из этих двух жрецов, он увидел. Как-то быстро, я думала его подставили. Но вывел на него старый безногий нищий, который на базаре всегда сидел. Просил только еду, за неё расплачивался сплетнями. Я тоже пару раз у него брала информацию, хотела дать ракушку – не взял, но меня запомнил. Он у этого жреца попросил гроздь винограда, ну ведь, самая дешевая еда. А тот даже обкусанную не дал, а выбросил. И так, чтоб этот нищий видел. Разозлил меня, я тогда взяла у рабыни корзинку с фруктами и отдала ему. И тут же быстро ушла. Ненавижу таких гадов. Один из моих разведчиков как раз крутился здесь, поднести-принести, я ему мигнула и глазами показала на этот кусок дерьма. Мой парень быстро пошел за ним, вроде как украсть у кого из его рабов, что несли поклажу. За её сохранность они особенно не волновались. Так мы узнали ещё нескольких человек, которые были завязаны на этот то ли храм, то ли святилище. Охранницы мои вели слежку во втором эшелоне и почти хорошо, но их же не учили, как это надо делать. Поэтому этот жрец заволновался. Но как было им сказано, что если их заметили, то надо уходить в сторону. Как силовикам, им цены не было. Было однажды такой инцидент, когда двое мордоворотов, которые попробовали не пустить их на склад купца из Угарита. Так они те склады, и того купца так оприходовали, что он уже давно сидит в подвале Храма, рассказывая главной жрице по местным сплетням, всё что её интересует. Всё – это что, где, куда он и зачем. Про торговые махинации тоже всё рассказал, что крайне удивило Иокасту, а вот про святилище в горах ничего не знал. Жаль.

Хорошо, что Осьминог с этой историей про святилище прибежал сразу ко мне. Я у него спросила, знают ли корабелы, что ты уходишь? Тот уверил меня, что "ДА". Докладывает, мол, бригадиру, чтоб не волновались. Так и сказал. Растет парень. И что было совсем хорошо, с гор вернулась Лиса с подарками из Кровавого озера. Так что, с такими тремя помощниками, думаю, мы справимся. Охранницы были мои, и храмовых почти не замечали. храмовые мне не внушали доверия. Иокаста согласилась. Кто-то из них работает на Иокасту, а кто-то на других. Шли долго, по окружной дороге, так сказать. Нельзя же попасть на глаза здешним паломникам. Осьминог шел уверенно, тем более он к этому святилищу вчера подобрался именно со стороны нашей бухты. Пришли. Ждём. Когда все соберутся. А то все идут то по одному, то в паре, и редко, когда в тройке. Заодно пытаюсь понять хоть что-то в этих здешних религиозных непонятках.

Если внимательно посмотреть на то, что сейчас происходит, то быть может, тирский бог "Усой" (из города Усу) – это палестинское наименование предшественника Великих божеств натуфийской эпохи, слившегося с протоханаанейским богом-отцом (а по древности город Усу не уступает Иерихону). Я тут много слов нагородила, хотя тут всё гораздо проще. Борьба богов – это на самом деле борьба приморского населения Ханаана с завоевателями-семитами. Вот финикийцы из Ханаана решили к нам и перебраться, как мне кажется. Тесно там у них стало. О их боге "Бетиль" мне известно весьма немного. Имеется какой-то культ священных камней, говорят, что он – брат Эла и, следовательно, один из богов Библа. Бог Бетиль чтим и в Тире, так что он, судя по всему, общефиникийское божество. Но тогда в демиурге Усу ещё в натуфийский период, можно усмотреть двуполое божество. И что, скажите мне, происходит в городах Финикии?!

Много столетий назад, со времён натуфийцев, здесь на острове сотворили святилище. Они и сюда заплывали, видимо. Этот загадочный народ, предтеча египтян и шумеров, воспринимал Небо и Землю как единое двуполое божество, способное порождать всех остальных. Казалось бы, что "северный народ", пришедший на эти земли и на это море более тысячи и тысячи лет назад и завоевавший их, должен был принести и своих богов. А местные власти этого не понимали. Или игнорировали, не знаю. Тогда двуполое божество не пришло на землю Кипра. Великая мать не позволила. А вот что происходит сейчас?!

Мы спокойно прошли довольно широкий коридор до зала этого храма-святилища. И когда мы подошли к проему, то невольно замерли. Огромная пещера из очень интересной горной породы, которая буквально переливалась радужными цветами, и по гладким стенам "летали" изменчивые оттенки и блики всех искристых цветов. Похожий гранит я видела дома, на какой-то выставке, вроде как Blue Pearl. Но нет, пришельцы, помимо ряда местных обычаев, восприняли натуфийских богов, как хозяев жизни на принадлежащих им, богам, земле. Приняли они заодно и это первичное двуполое Великое божество.

— И тот народ был двуполый, только у одних верх был женским, у других – мужской.

Неожиданно довел до моего сведения тот самый нищий, которому я подарила корзину фруктов на базаре. От неожиданности я вздрогнула, но ничего не сказала, зато посмотрела на него с удивлением. И впервые задумалась, что эламское имя П-Инанна-Кур обозначало как богиню Неба Инанну, так и древнего Великого Бога-Отца, Кур. Не успела я что-то сказать, как этот чичероне произнёс:

— Пинаннакур – это одно из древнейших имён двуполого бога. Посмотри вглубь зала, да-да, вот оно перед нами, в самом центре.

В центре главного зала, на огромном пьедестале стояла или стояло... статуя (или статуй?). Огромное, из этого прекрасного еврейского камня, стояло ОНО. Но всё же наибольшее впечатление производило тело божества. Оно было полностью обнажено, ну, нам к такому не привыкать. Выточенное из графического пегматита, в народе имеет два названия: еврейский камень или письменный гранит . Так вот, сделанное из камня, который словно светился изнутри, при этом непроизвольно, но непреодолимо, приковывая взгляд к высокой округлой груди, тонкой талии, чуть выпуклому животу и огромному возбуждённому пенису. За ним (ней?) стояло несколько статуй богинь с бородой, но с женским телом и в женской одежде, и со скипетром. Я увидела этот камень ещё на Родине, в мастерской одного очень интересного и увлеченного своей работы, мастера. Он работал только с полудрагоценными или поделочными камнями. Я несколько раз пыталась выведать, почему он сделал такой выбор. Но он всё время отшучивался, но однажды, глядя на изумительно сделанную шкатулку, сказал, что из драгоценных камней можно сделать только драгоценности, из этих камней можно сделать всё. И это правда. С такой красотой не поспоришь. Если не считать содержания этих статуй.

Главный жрец этой церемонии, облачённый в женское одеяние и с повязкой на голове, приносил своему богу жертву. В Сирии жрецы и поклонники этого двуполого бога явились бы на богослужение в красноватых, прозрачных женских сорочках, в разных женских платьях. Женщин, вроде, там на такие пати не пускали. А здесь у нас на острове почти равноправие. Между тем действие продолжалось. Присутствующие здесь женщины были одеты в мужское платье и, явно, были под наркотиками. Зачем-то они вооружились мечами и копьями, причем, настоящими. Но мне показалось, что вряд ли они смогут ответить нам с амазонками в поединках, не считая грекопитеков.

— Значит так. Вбегаем, бьем по головам всех, кто под руку попадется. Старайтесь глушить, но если что, бейте в полную силу. Выживет – его счастье, нет – пойдет в жертву Богине, в этот раз, я думаю, она не откажется. Вперёд.

Все дружно ринулись в зал. Били не слабо, по себе равняюсь. Как ни странно, но смертельные случаи получились от наших мужчин. Работали они в полную силу, озверели увидев всё это. А вот грекопитеки работали, можно сказать, ювелирно. Сказали, что надо живые, они и предоставили живых, но без сознания. Работать с ними было – одно удовольствие. Я дала им команду собрать всех живых и упаковать, а я с Главной жрицей и двумя главными амазонками пошли знакомиться с этим местом.

В малом, если смотреть налево от входа, зале здешней пещеры, находилось нечто, похожее на склад. Только очень большой и захламленный. Здесь лежали каменные маски, видимо предназначенные для мистерий. Одна из них была покрыта полосами красной и зелёной краски, как бы величая культы и богини-матери, и бога-отца. Везде валялись веревочные корзинки, обрывки матов и подстилок, льняные головные уборы, деревянные наконечники стрел, гипсовые бусы, медный серп даже попался, ну и кремневая утварь, как же без неё. Пошли дальше. Были залы, большие и малые. Не то, чтобы это был лабиринт, просто от самой главной аллеи ответвлялись коридорчики поуже. В одном из самых дальних залов, нашли разукрашенные человеческие черепа, на которых от затылка до темени была нанесена решетка из темных полосок, похожие на асфальт.

— Что это?

Я спросила у Главной, больше не у кого. Хотя, как наши пленники очнутся, то найдутся и разговорчивые.

— Это специальный клей. Для ритуалов. Сварен из шкур животных.

— Но ведь это человеческие черепа?

— Судя по всему – да.

— Видимо, здесь проводились особые жертвоприношения, не так ли?

— К сожалению, ты права.

— И что-ты будешь делать?

— Пока не знаю. Но остальных сюда не пускай. Пусть думают, что здесь разные сокровища.

Мы стали оглядываться. Что-то здесь было не так. Я снова оглянулась. Здесь были столы с гладкими столешницами и выемки для слива. Причем, высота столов варьировалась. Это что, они их под этих зверей подстраивали?! Чтобы удобнее работать было?! На стенах висели различные инструменты, явно тоже для пыток. Видимо, в этом зале проводили особые жертвоприношения. Подошла поближе к этим столам и меня чуть не вырвало. Возле них стояли большие и глубокие тазы. И там... Там были куски тел. Наше поколение телевизора и американских фильмов, много чего видело. Можно сказать, к таким вещам привыкло. Но здесь... Только дети. Только лет до 5. Только со всеми изуверскими пытками. В этой "кладовой" мы нашли 60 детских недавно освежеванных черепов и костей. Части, богиня моя, скелетов было неизвестно сколько, и все – детей, уложенные штабелями. И вот тут меня понесло.

И я дала сама себе клятву. Все те, кто это делал, всё на себе и испробуют. Но это было ещё не всё.

— Это почти правда, Иокаста. Ты посмотри вон туда.

Она обернулась и застыла. Там, в отдельном зальчике, стояли амфоры с чем-то, сундуки, закрытые на огромные замки, какие-то мешки и котомки, статуэтки, готовые маски, и много чего ещё. Видимо, в этом ритуальном зале держали всё для жертвоприношений. А вот возле дальней стенки, на полу валялась статуя "Владычицы" – Великой Богини Матери. Всё её лицо было разбито. И узнала я её только по извивающейся змее в её руке, вторая была отбита. Это уже было за гранью. Как же не узнала об этом Великая богиня?! Ведь могла нам намекнуть?! Мы бы раньше этот набег сделали. Зря я это подумала. В голове поднялся такой вихрь, что я решила, что пришел мой последний час. Но Богиня взяла себя в руки. Более того, она объяснила данную ситуацию:

— На этой планете есть места, которые нельзя просканировать. Их очень мало, но такие точки здесь есть. Помнишь какой здесь был гранит? Светящийся?

Я внутри себя кивнула головой.

— Ты думаешь, что они просто так создали здесь своё святилище? Могли и у себя на родине что-то подыскать.

— Теперь думаю, что не просто так. – послала ей внутреннюю смс.

— Теперь имей ввиду. Та моя "золотая" статуя тоже пропала из моего Храма. Это было в тот год, когда рядом с Критом упал огромный звездный камень...

— Метеорит, что ли?

— Что ли. Там тоже был мой Храм. Я занялась спасением острова, он действительно погибал. И это заняло у меня и время, и силы. Притом, что в огромной ойкумене тоже шли метеоритные дожди, мне пришлось буквально спасать и людей, и всю Землю. Я буквально разрывалась для спасения земли и людей, а они вот что делали. А когда я вернулась на свой любимый остров – из моего Храма пропало многое.

— И это были не просто статуи.

— Да.

Я обдумывала, что скажем о найденном нашим спутникам, кроме грекопитеков, естественно, как услышала сдавленный выкрик жрицы. Буквально в ту же секунду я оказалась возле неё. Она лежала на полу. Осмотрела её неподвижное тело, но тело было живое и без всяких ран и т.п. Снова осмотрела – тот же результат. Тут я не выдержала и дернула её за платье. Никаких подвижек. Посмотрела туда, куда было повернуто её лицо. Там было множество терракотовых статуэток. Таких и в её храме было полно. Но приглядевшись, заметила различие между теми и этими. У этих было цилиндрическое туловище, которое можно сделать только на гончарном круге. В руках у каждого был тамбурин. Оппа. Насколько помню, это однозначно финикийский вариант. Иокаста рассказывала, что эти фигурки у них как бы посвящают божеству свою мелодию, от своего хозяина, разумеется. Вон их сколько, и с цветком лотоса, с козлятами и ещё с чем-нибудь. Я снова решила её растормошить:

— Во, смотри, Иокаста. Здесь есть статуэтка, поддерживающая свою грудь, это ведь так изображали богинь, чтобы подчеркнуть их фертильность ? Но вообще-то эти фигурки у нас богинями не считаются.

— . . .

— Иокаста, ты чего? В первый раз такие видишь, что ли? Ведь сама мне о них рассказывала.

— . . .

— Иокаста, да что с тобой?! Они...

— Я не про них.

— А про кого?

— Это финикийские адоранты, ну, фигурки, обязательно с простертыми к небу рукой или руками. Они самые дорогие, потому как их Бог точно выполнит просьбу хозяина, потому, что специальные жрецы делают на их лицах такие черты, что любой узнает, кто заказал фигурку. Лицо человека и лицо адоранта – всегда одно и тоже лицо.

— Та-а-а-к. Я, так понимаю, что ты увидела лицо знакомого человека? Кого? Не молчи, это серьезно.

— Моя младшая сестра, жена главного командира охраны города.

— Приплыли.

— Да.

Мы переглянулись и пошли к главному залу. Встали в проеме, и я начала раздавать приказы, Иокаста не могла, просто была вне себя. И так еле держалась. Богиня, как хорошо, что мы взяли моих ассасинов и моих же амазонок. Храмовые могли не послушаться меня, а то и отпустить своих знакомых, а то и родню. А мои охранницы давали мне клятву на крови. А это серьезно.

— Все здесь присутствующие, кроме вот этих двух главных жрецов, остаются здесь. Мамонт и Осьминог, упакуйте их для доставки и положите возле пещеры. Тори сторожи. Если что, то лай погромче. Зэма, все драгоценности и одежду со всех снять и тоже упаковать. Сама собери все здешние инструменты и сокровища. Возьми вот этого нищего в помощь и Первого со Вторым. Да, ассасины, помогите Зэме. Приступайте. Лиса!

— Да, хозяйка.

— Во второй пещере по правой стороне кладовая пещера, я там в кувшинах камедь видела. Добавь, что нужно, хорошо размешай, нам клей нужен будет. Понятно, что делать?

— Да, хозяйка.

— Приступай.

— Зэма!

— Да, госпожа. Уже заканчиваем. Осьминог всё вытаскивает из пещеры.

— Кто уже закончил свой урок, переводи в следующие пещеры. Там тоже кое-что есть.

— Слушаюсь. Когда отправишь, подойди тихонько вон ту бабу в зеленых штанах и черной бородой. Видишь? За скамейкой с тряпками прячется.

— Вижу.

— Пройдись по залу, поторопи охранниц и заодно задуши её.

— Слушаюсь.

Как хорошо, что эта предательница своей веры так себя изуродовала своим костюмом и макияжем, что Зэма её не узнала. Впрочем, здесь темновато, а она очень редко посещала наш Храм. Теперь понятно, почему.

— Так, внимание всем. Побыстрее шевелитесь, нам до зари надо пройти до дома. Если там какое-то шмотье – оставьте здесь, потом заберем. Так что на выход. Не, вы пока здесь сидите, не мешайтесь.

Через полчаса всё закончилось. Добро вынесли на воздух, всё, что осталось в других кладовых и жилых залах, могут подождать. А потом я приказала связать всем адептам Двуполого руки и ноги и замуровать вход в зал. Каменные скамейки и просто камни приносили и сваливали в проходе, сразу же заливая необычным раствором. Конечно жалко камедь, дорогое удовольствие, но тут тайна важнее. До рассвета не успели, хоть работали все. Заканчивали уже к полудню. Как закончили, так и попадали. Кто где и как смог. Все уснули, только Тори и Мамонт встал на стражу, через два часа сменит Осьминог, потом Лиса.

К вечеру все встали, привели себя в порядок, оформили караван. Сначала отправила моих грекопитеков на корабельную верфь, относили туда все припасы храма, как для еды, так и товары для продажи. Так и людям говорили, мол, готовимся к торговому походу. Осьминог доведет до сведения работников, что уже идет подготовка к заморской торговле. Кстати, склады они уже начали делать, так что всё в норме. А выспавшиеся амазонки начали разбирать трофеи. М-да, по местным меркам, прибарахлились мы знатно. Надо будет сказать, что зарплату в этом году будем выдавать сейчас и из этих богатств. Даже Иокаста не отказалась от трофеев. А считали мы на каждого. То есть амазонкам – 1 часть, Зэме – три, нам с Иокастой по 7, а всем грекопитекам – по 10. Только Мамонту дополнили одну деталь сверху – платок с головы главного жреца, уж очень он ему понравился. Тем более никто и не хотел его брать, вдруг проклятие принесет. А вот он про такие вещи не заморачивался. Никто из амазонок тоже не протестовал, о таком они даже и не мечтали. Ровно неделю заняли маленькие выходы за зипунами. Чтоб никто и не догадался о таких богатствах у простых амазонок. Велела Зэме пока никакие тряпки не одевали, пусть перешьют, перекрасят, что угодно пусть делают, но чтоб вещи были изменены. Зэма поклялась следить за этим, а то вдруг кто увидит свою или родича вещь. Убьют ведь как вора. Хорошо, что я своих охранниц расселила в оставшиеся рядом дома, так что было где прятать.

Так, пора мне познакомиться с нашими врагами более подробно. И про их землю, и про богов, и про людей, и про их жизнь. Слишком хорошо они здесь устроились, как у Богини за пазухой. Что хотят, то и делают. Судя по всему, нас ожидают очень серьезные потрясения. На ум приходит только одно – оккупация. Почему? Попробуем понять. Финикия, или как называли её жители – Хананея, представляет собой узкую, очень узкую полоску юго-восточного побережья Верхнего моря, другими словами северную часть Средиземного моря, огражденную горной грядой. Эта полоска простерлась на пару сотен километров вдоль моря. В некоторых местах ее перерезают горные хребты, подступая прямо к берегу. Там, иногда, едва остается место для узкой тропы. Именно здесь и располагалась Финикия, от Арвада на севере; и до Тира и мыса Кармел на юге. Так что понятно, тесно там, очень.

Кем были первые жители Финикии, нам не известно. Однако прямые предки финикийцев проживали здесь уже пару тысячелетий назад. Правда, сами финикийцы себя так не называли, а считали себя "жителями такого-то города". А вместе с народами Южной Сирии и Палестины, носили имя "ханаанеи". Кстати, название Ханаан происходит от слова, означающего "изгибаться вниз". Не понятно, что они этим словосочетанием обозначали. Говорили на семитском языке, знали и языки аккадцев, ассирийцев, египтян. Их прародиной считали острова в Персидском заливе. Может быть. Совсем недавно они заселили территорию Сирии и Палестины. При этом разрушили существовавшие ранее города?государства, основанные не семитами, и создали там уже свои города. Причем большая часть сирийских семитов (амореев) оставались кочевниками. Еще одна группа амореев поселилась на берегу захватив город Угарит. Самым древнем городом финикийцев был Библ. В нем жили семиты еще с начала бронзового века. В религиозных взглядах и образе жизни здесь большую роль играла магия. Амулеты, талисманы, апотропеические маски были в каждой семье. Финикийцы верили в бессмертие души и у них был очень развит культ предков. Жрецы при этом поддерживали связь между живыми и мёртвыми, выполняя роль спиритов.

Надо нам ставить серьезную разведку против этих пришлых. А то о нас они всё знают, а мы о них – совсем чуть-чуть. Что тут моя группа из нескольких ребят нам поможет? Слезы. Я, конечно, у себя сделаю, что смогу, но по всему острову раскинуть сеть, сделать не смогу с моими ресурсами. Надо, наконец, встряхнуть эту милую душку Иокасту. Надеюсь предательство её родной сестры немного её встряхнёт. Очень надеюсь.

Ко мне за завтраком подошла с тарелками Уфа. Я вопросительно на неё посмотрела. Расставляя тарелки, она одними губами прошептала:

— Надо поговорить один на один. И с Химерой.

Я утвердительно прикрыла глаза. Это неоднозначное имя носила моя массажистка. В моем времени оно означало "Фантазия, несбыточная мечта", а здесь – просто "Коза". И это имя ей отлично подходило. Но до чего дожили, служанка и та понимает ситуацию в городе больше, чем их вожди и храмовые служащие. И которые из них явно работают на пришлых финикийцев. И правильно она сторожится, вдруг какой раб за денежку малую решил за своей хозяйкой последить. Основательно покушав и выпив полную чашку местного кофе, я вызвала Уфу:

— Какие дела у меня сегодня.

— До обеда вы никуда не собирались.

— Хорошо. Тогда вызови Химеру, что-то у меня левая нога вроде как-то тянет.

— Слушаюсь.

— Да, и принеси отчет по финансам, расскажешь заодно, как там у нас дела идут. Чтоб время не терять.

— Слушаюсь.

Я не торопясь прошла в спальню, там уже всё было готово. Химера расставила свои снадобья, Уфа шла за мной по пятам, а вот почему здесь сидит Тори, прямо у двери, не понимаю. Я внимательно посмотрела на собаку, и она ответила таким серьезным взглядом, что у меня мурашки по спине прошли. После обменом взглядов, Тори фыркнула, мол, пахнет тут у вас сильно неприятно и спокойно разлеглась за порогом. А мы услышали чьи-то шаги. Снизу, по лестнице. Мы все переглянулись. Я закрыла за собой дверь и приложила ухо к двери. Я мотнула головой в сторону окна, Уфа прошла к нему и четким, поставленным голосом начала читать финансовый отчет за месяц, не смотря на то, что я его прочитала ещё вчера. Я снова приложила ухо к замочной скважине. Шаги перед дверью остановились, Тори зарычала, и шаги пошлепали вниз. Я легла, а Химера, делая массаж, начала рассказывать свою историю, прелюдию к которой надо бы объяснить.

Она была больна, как сказали бы в моем мире. У неё было настоящее бешенство матки, всегда думала, что это некое преувеличение. Но нет. Она была из Шумера, где была обыкновенной храмовой проституткой. Очень уважаемая профессия в это время. Разница между ней и знатными дамами города была только в количестве свиданий. Она работала каждый день, с утра и до вечера во славу Богини Инанны, а другие женщины из города, приходили как обычно, один в день году. Ну или несколько раз, по настроению. Так она мне рассказывала. Здесь же ей не повезло. Я её купила, точнее, Зэма, потому как её продавал Храм. Что у них там не сложилось, не знаю, но амазонка купила в семью, где было очень мало мужчин, да ещё только рабы. Говорю, не повезло ей. Но она не расстраивалась, характер у не был легкий, весёлый. Я её не мытарила, в нашем мире чего только не было, а массажистка она была явно от Богини. Почему её туда и купили. Ей, конечно, в моем доме было муторно среди женщин, но она как-то смогла на каждую ночь кого-то себе подыскать. Если мужчины были крепкими, то и на 2-3 дня с ней был, но больше никто не выдерживал. В эту ночь у неё был новый друг. И вот о нём-то она мне и рассказывала:

— Госпожа моя, спасите меня, ведь убьют.

— Так, тише и спокойнее. Рассказывай не торопясь, я буду внимательно слушать. Массаж делай очень легкий, только чтоб приятно было, но чтоб мозги не расплылись. Говори.

— Я вчера одного красавчика подцепила возле...

— Ты как госпоже говоришь, ты...

— Тихо, Уфа, она по-другому не может. Сейчас каждая минута дорога, потом поговоришь. Продолжай, Химера.

— Так вот, он в какой-то дом, в финикийском квартале, зашёл. Там только какой-то старый раб был, но быстро нам стол накрыл, мы пожрали чуток, потом, значит, в постель...

— Без подробностей.

— Да, госпожа. Потом снова проголодались, так вот раб тот быстро всё спроворил, жрем, всё вкусно, уже хотели опять в спальню пойти, как в дверь забарабанили. Ну, мужик этот, сильный очень, сразу схватил дубину и к двери. Спросил кого-то по-финикийски, а там женский голос по-здешнему ответил. Он меня отправил в спальню, я было хотела скандал знатный закатить, но тот сразу всё прочуял, и говорит мне, иди постель погрей, я и пошла. Залезла в кровать, а он, видно, стоял, слушал, лягу иль нет. Потом открыл дверь, баба зашла и начала ему что-то шептать. Ну да мне то почем, но тут он вдруг как рявкнет, что, мол, твоя хозяйка ни разу не сказала, как она про Храм узнала? А та блеет, нет, мол, хозяйка сама пошла к Главной жрице, мол, погостить, а у той уже всё готово, видно было, потому как они из Храма туда отправились. А мужик этот и говорит про себя, надо значит жрицу позвать, может она что-то слышала. Ну я и в кровать, и давай взбивать шкуры, они совсем скатались. Он когда зашел, улыбнулся, хозяйка ты хорошая, говорит. И всё, потом до зари не базарили.

— Уфа, дай ей денег, а ты, если кто спросит, скажи, что мужик дал, а кто он – тебе неинтересно. А от денег кто ж откажется. Ступай. Не до массажа. А если спросят, почему так быстро пришла, скажи, что время малое, потому что сейчас только ноги помассировала. Ходит, хозяйка много. А большой массаж, как всегда, вечером. Потом Уфе скажи, кто тебя сегодня спрашивал. Причем про всё. Запоминай.

Вечером Уфа пришла ко мне со своими сведениями. Она в этих делах с финикийцами она принимала весьма активное участие. Она их ненавидела люто, ибо их её враг нанял уничтожить ею семью и, главное, детей. И именно они схватили её с дочерью и продали на острове. Так что ей можно было доверять. Сейчас она рассказала, что, если не считать реплик по работе, то с Химерой говорили четверо.

— Первый – прохожий, который спросил дорогу и вроде ничего особенного не говорили. Вторая – новая рабыня из северо-восточного города, она долго спрашивала, может ли Химера сказать хозяйке, что она очень хорошая повариха и нельзя ли её направить на кухню. Кстати, когда её привели, она тоже у меня просилась, но там всё хорошо распределены роли для каждой.

— Точно. Менять там ничего не надо. Ещё раз к кому полезет с просьбами – отправьте варить на рынок.

— Слушаюсь. Третья – соседка из третьего дома, пришла щепотку соли занять, через два дня вернет. Спросила у Химеры, хотя знала, что она массажистка.

— Вот как? Интересно. Займись.

— Сегодня же. И четвертый – это Никит, он сидел на заборе, там парень в него огрызок кинул, ну он и разошелся, чего только не орал, да кидал в него тоже. Понятно, свою честь отстаивал, а то ведь мальчишки жизни не дадут.

— Вот как? Это как получается, что мой слуга, которого я приютила, от голода спасла, вместо того чтобы трудится хорошенько, на заборе сидит и в прохожих чем-то кидает? И какие ещё мальчишки у меня есть, которые в городе живут? Что-то здесь не так.

— Но ведь к тому мужику женщина приходила, а не пацан.

— Да? А какой у него голос, ты слышала? Особенно, когда он напевает?

— Ох, а ведь правда.

— Не знаю почему, но мне он на ум пришел. К тому же только его одного во дворе Тори не любит, а это показатель. Знаешь, что, пошипи около него, мол, опять из святилища это всё нести, а ведь страшно, хоть и тяжело, но вдруг боги обидятся. Ну или что-то похожее. И добавь, мол, придется идти. И выйди. Иди сразу в Храм, расскажи тихо всё Иокасте. А мы тут посмотрим, как он будет действовать. Ведь тот парень, в кого он кидал, не ходит там каждый час, а ты уже и пошла... Понятно задание?

— Да, моя госпожа, сделаю.

Он действительно ушел, упросив кухарку сбегать за чем-то на базар. Он был её любимец, и она ему очень потакала. Люди говорили, что парнишка напоминал ей своего сына. За ним пошла одна из моих охранниц, Риста, женщина неопределённого возраста, но явно за сорок, если не за пятьдесят, с суровым лицом со шрамом на левой щеке. И при такой внешности, она никому не бросалась в глаза. Талант. Довольно быстро он заявился, если считать пробег до Храма, найти нужного человека, рассказать, получить задание, прямо стахановец. Но точки над i поставила Риста. Оказывается, у него был связной, финикийский купец, который всё время работал на одном месте, вином торговал. В разлив и в кувшинах. Замечательно. Как только парнишка убежал с маленьким кувшином в руках, купец отправил своего мальчишку в Храм. Ей повезло, что тутошний жрец-шпион вышел во двор Храма, мальчишка сразу к нему бросился, отбарабанил новость, получил целую ракушку и у бежал к торговцу. Риста окружным путем отправилась домой.

Глава 9

Шаманка

Объявление:

На творческую и высокооплачиваемую работу

приглашаются дипломированные маги, колдуны,

ясновидящие и пророки.

Куда и во сколько приходить – сами знаете

Просто анекдот.

О Великой Богини Матери.

Мы сидели с Иокастой на моей террасе и философствовали. С этим делом нам помогали отличная посуда из Египта, неплохой чай из местных трав и новое блюдо – ватрушки с творогом. Моя бабушка их великолепно готовила. Я было предложила Иокасте что-то местное, но она посмотрела на меня как на дуру. Да, вот что значит у здешних не добавлять в тесто яйца. Так что разговор шел не торопливо и без особого рвения. Я не стала рассказывать про шпионов, здесь везде уши. Да и слишком устали с захватом этих извращенцев. Для религиозного человека этой эпохи – нечто сакральное не есть какая-то абстракция или что-то, похожее на "быть может". Для него – это стержень всей его жизни, краеугольный камень всего его миропонимания. Тем более, здесь нет телевизора, который может разъяснить всё, что угодно и доказать всё, что угодно. И переживая всё это, здешнее человечество считало важнейшими из этих аспектов именно материнский, а не отцовский.

— Ты сама знаешь, что материнская часть нашей веры предполагает ничем не обусловленное человеколюбие, готовность прийти на помощь человеку-ребенку в любых ситуациях и в любых нуждах, независимо от того, каков этот ребенок. Материнская забота и внимание окутывают этого "ребенка" со всех сторон. Нет такой мелочи в жизни этого ребенка, которая была бы не важна для матери. Для нее ценно в нём и его жизни – всё. Для матери, касаемо детей, нет мелочей.

— Интересно. Слушай, Иокаста. Значит, из-за этого материнского инстинкта вы так подстраиваете под начало Матери все стороны человеческой жизни?

— Понимаешь, девочка, священными могут быть любые, простые повседневные действия, если они совершаются в рамках традиций. Нет объектов, явлений и действий совершенно пустых, всё наполнено Её живительной силой. Более того. Материнская вера предполагает воссоединение человека с божественной сущностью...

— Что?! Настоящее слияние с Богиней?!

— Не перебивай. Да, настоящее слияние с ней.

— Но невозможно соединить человека и Божество! У него не хватит внутренней силы, чтобы защитится!

— В какой-то мере ты права. Но тут встает "темная" сторона Материнской сущности и воли, которые связаны с изначальной бездной, из которой выделился человек, и которая должна поглотить его снова.

— Но это какое-то безумие!

— Пойми, девушка, что наша Великая Мать – главная фигура там, где происходит магическое превращение и воскрешение. Может ты и не знаешь, что она правит не только на Небе и Земле, но и в Подземном мире.

— Но как?! Во все времена и у разных народов считалось, что Небом управляет одна богиня, на Земле – другая, третья правит в Бездне.

— Нет, это не так. Великая Богиня создала эти миры, и как у человека есть левая и правая рука, так и у Великой Матери есть и Белое, и Чёрное, и ещё нечто тайное, загадочное, темное, возможно, что саму Бездну.

— Всё поглощающее, искушающее и отравляющее, если говорить словами моего мира, это то, что вселяет ужас и то, что неизбежно, как судьба.

— Да, это так. Но главное не в этом. Есть три самые важные части Великой: ее плодородие, ее оргиастическая эмоциональность и ее загробные глубины. Они возникли не просто так.

— Значит, что они затемняют ее истинную сущность и поддерживают в человеке непонимание его истинной природы.

— Возможно. Но благодаря этой триады появляется определённая человеческая личность, и его Вселенная начинает быть именно для него. Человек даже во тьме неведения своей истинной природы, которая и есть основа, подчиняется этой изменчивой человеческой личности. Поэтому для обретения бессмертия и всех совершенств, человеку нет необходимости перемещаться куда бы то ни было: в рай, в мир идей или еще куда-то. Ему необходимо лишь вспомнить свою действительную сущность. И свою истинную природу...

И вот тут меня что-то кольнуло. Нет, не иголкой или шипом, а мыслью. Я почему-то, вспомнила скудный рассказ о некой местной шаманке, которая вроде была из того народа или что-то подобное. И я спросила жрицу об этой личности, а то опять забуду. Иокаста эту историю замалчивать не стала.

— Да, есть у нас тут такая неординарная личность. Тоже с Богами общается. И, люди говорят, что у неё неплохо получается. Я с ней не знакома, ни разу не видела, она живет где-то в горах.

— Скажи, Иокаста, а она случайно не из того народа, который пришёл сюда пару-другую тысячелетий, построил этот город с такими интересными домиками в виде ульев, и через 1000 лет исчезли с острова. И никто из местных не знает, как они сюда попали, и как отсюда ушли.

— То есть?

— Ну, ведь мы находимся на острове?

— Ну, да.

— Значит, чтобы уйти с острова, надо иметь всякие лодки, суда. Корабли?

— Ну, да.

— А они у них были? У этого народа-беглеца? Вот дома от них остались, а верфей, или сараев, или остовов судов – нет. Или я ошибаюсь?

— А ведь и правда. Я как-то не задумывалась об этом.

— У тебя и так дел полно. Но, значит, абсолютно неясно как они смогли уйти с острова? Вплавь?

— Ну, что ты такое говоришь?! Дети, имущество, какое тут "вплавь"!

— Вот и я не понимаю. Так ты можешь меня с ней познакомить?

— Кажется, да. Она раз в месяц приходит в город и заходит к нам, редкими горными травами торгует. Через день придёт. Я с ней не разговариваю, с ней жрица-хозяйка беседы ведет. Говорит, весёлая бабулька. Она вас и сведет.

— Отлично. Только я бы не хотела разговаривать с ней в Храме, столько ушей, да и у вас стакан воды не выпросить.

— Это точно. Но она где-то же здесь живет, вот там и встретитесь.

— Отлично!

Если откровенно, то я сама не понимала, зачем мне это непонятное знакомство. Но тем не менее, делала всё, чтоб оно состоялось. Послезавтра наступила скоро и из храма прибежала молоденькая жрица. После всех приветствий она, краснея и заикаясь, чуть ли не шепотом спросила:

— Госпожа, у вас, случайно не осталось тех круглых лепешек с творогом, о которых говорила наша Главная жрица? Она мне рассказала, какие они, но не сказала, как их надо печь. Она велела мне их изготовить, а я не знаю – что делать. И если вы разрешите спросить у вашей поварихе, как она это делает, я буду вам всемерно благодарна.

— Уфа!

— Да, госпожа моя?

— Отведите девушку на кухню и пусть кухарка ей покажет, как их готовить. Да, Главная только про ватрушки спрашивала?

— Ой, что вы! Главная жрица велела передать, что та старая женщина пришла в город. Но она к ней не пойдет, у неё важные дела. Так что сегодня я после заката к вам зайду и отведу к этой торговке.

— Хорошо. Буду ждать.

Когда осчастливливая жрица убежала на кухню, я повернулась к своей экономке:

— Значит так. Мне пришла в голову мысль. Я смотрю, здешние женщины сидят дома да работают, работают, работают. Надо же им хоть где-нибудь посидеть, поговорить. Не только когда они собираются белье в реке полоскать. У нас выше по улицы серьезные развалины есть. Ты видела?

— Да, госпожа. Главный дом почти до фундамента разрушен. Только хозяйственные постройки и бассейн довольно хорошо сохранились.

— Правильно. Это даже хорошо, что хозяйский дом разрушен. Там было бы вкушать еду было бы не совсем уютно.

— Ваша правда, госпожа.

— Там три домика для слуг нормально сохранились, только крыши там не очень, как и у нас было. Позови того мастера, что нам ремонт делал. У него и бригада тоже умелая. Тот дом, что посредине, пусть разделит на две части: кухню и зал с очагом. А два домика поменьше, отремонтирует, и проведет к ним крытые галереи из зала. А двери на улицу в них замуровать.

— Зачем?!

— Это будет новое дело, таверна для женщин и детей, где можно посидеть и днем, и вечером, покушать наших сладостей. Нет, не всех, что мне подают, но и этого им хватит. Это ты тоже возьмешь под свой контроль, но там будет главная, которая там всё время будет. Найди хорошую кухарку, очень хорошую. С нашей поговори, она их всех знает. И там сделаем нечто, что понравятся всем. Это называется парикмахерская.

— Что?!!!

— Это место, где женщины могут стать немного красивее. Кожу сделать белее, волосы красиво уложить, глаза подкрасить, вон, египтянки приезжают какие красивые. Я знаю, это женщинам понравится.

— Такого никогда не было, моя госпожа...

— Вот именно. Мужчин пропускать только со своими женами и детьми.

— О мои боги!

— Вот именно. Цены там будут серьезные, так что красоту надо навести. Стены мы тоже покрасим, так, в очень светло-желтых, чтоб с моими не сравнивали. Но пару картинок я нарисую, чтоб совсем было необычно.

— Но тут финикийские жрецы...

— Не бойся, я нарисую цветы и фрукты, это тоже красиво.

— Я тогда побежала искать, обед уже готов.

— Беги, кухарка справится.

Она не стала долго подходить к теме разговора, а сразу вымолвила:

— Я попросила жрицу-хозяйку познакомить тебя сегодня с этой очень необычной женщиной.

— И чем эта жрица необычна, Иокаста?

— Она шаманка, а не жрица. Но не это здесь самое главное. Это ты с ней хотела поговорить. Но я с ней больше дел никаких не буду вести.

— Это почему?

— Снежана, она оказывается, из того пропавшего народа, о котором ты спрашивала. Не его потомок, а сама из того народа, понимаешь?!

— Иокаста, очнись. Ты подумай-то головой, как она из того народа до этих лет – смогла дожить?! Сколько тысячелетий уже прошло, а она всё ещё живет?!

— Да. Как оказалась.

— Да не может быть!

Сколько тысячелетий уже прошло, а она всё ещё живет?!

— Да. Как оказалась.

— Да не может быть!

— Ну, если захочешь, спросишь у неё. Мне это неинтересно. С богами не спорят, а тысячелетних женщин надо уважать.

— Это точно. А где мы встретимся?

— У неё, оказывается, здесь есть свой домик, я и не знала. Вот там и встретитесь.

— Отлично. Только кто туда дорогу покажет, ты?

— Ещё чего. Столько лет ничего о ней не знала, а после всех этих событий, вообще не хочу.

— Как я тебя понимаю.

— Вот и понимай. Но она говорила, что кого-то за тобой пошлет.

Жрица–хозяйка довольно долго думала, но потом всё же разрешила иметь такое сопровождение. Мы пришли ровно на закате и, кажется, моя точность ей понравилась. На пороге дома меня встретила пожилая рабыня и провела в дом. Началась церемония знакомства и приветствий. Наконец закончили. На маленький каменный столик та же молчаливая рабыня принесла чаши и блюда с угощением. Мы замолчали. Почти вся посуда была сделана из зеленовато-серого андезита – вулканического камня. Меня удивило, что кроме привычных нам круглых мисок, здесь были и овальные, и даже прямоугольные. Все украшены резьбой, в виде полос или рядов рёбер.

Шаманка, одетая в грубое тканное полотно, зато ярко красного цвета. С шеи спускались бусы и кулоны из сердолика, серо-зеленого базальта и раковин-денталий, имеющих форму кабаньего клыка. На поясе висел явно ритуальный и явно очень древний нож из чёрного обсидиана. Интересно, что это вулканическое стекло не водится на Кипре, где же она смогла его раздобыть? Ближайшие места, где их можно найти, это Малая Азия и Северная Сирия. Выходит, что уже 7 тысяч лет до рождества Христова между Кипром и материком существовала морская торговля?! Видимо, так. На этой женщине было много украшений. И как мне приходится на ум, все они были амулетами. Что они могут делать – я не знаю. Но их силу чувствую.

— Интересно. Ты, оказывается чувствуешь силу Камня?

— Ну, это сильно сказано. Просто я вижу его красоту.

— Это так. Но ты чувствуешь и его силу, не так ли?

— Кажется, да.

Но что меня особенно поразило – это посуда из камня, того камня, который находили здесь, на Кипре. Я смотрела на эти чаши, кувшинчики, тарелки... М-да. Думаю, что никто не понимал душу камня, как эти люди, те к кому принадлежала и эта женщина. Этот народ не только знали всё о камнях и их обработке, но и умели правильно использовать их свойства. Поэтому изготовленные мастерами, скажем так, амулеты, талисманы и другие магические вещи, работали с наивысшим КПД. Но наконец-то, после всяких расшаркиваниях, мы сели за стол. Выпили по чашке чая и не успела я открыть рот, как Шаманка заговорила:

— Там, от куда ты пришла, остался близкий тебе человек. Он слаб и поэтому всё время цеплялся за тебя.

— Пусть так. Но чем он может сейчас мне навредить, как, впрочем, и помочь не сможет. Да если вспомнить, то он мне никогда не помогал, только жаловался на обстоятельства, которые ему всегда мешают совершить что-то серьезное. Как тот плохой танцор.

— Не поняла, а причем тут танцы.

— Танцы тут не причем. В моем мире есть такая поговорка, что, мол, плохому танцору даже его яйца мешают.

— Что?!!!

Хохотала она минут пять, и после периодически улыбалась. М-да, с юмором тут не очень. Некогда тут смеяться на простых шуточках. Жизнь очень суровая. Вот она и расслабилась. Наконец, успокоилась, слава Богине. Попила воды и вернулась к разговору.

— Не дает он тебе пустить здесь корни. Он и сам не понимает, что он делает.

— А что он может мне сделать? Где он, а где – я.

— Да, но он периодически вспоминает тебя, и в чем-то обвиняет, что-то себе доказывает, что-то другим людям объясняет, почему ушел от тебя. Рассказывает, как он тебя любил и любит, а ты это не ценила.

— М-да. Ушел, дочь его к себе взяла, чтоб он в её гостинице помогал. Сам захотел. А всё равно хоть словом, но старается мне нагадить. Это у него отлично получалось и получается. Ведь внутри понимает, что совершил предательство, да и просто сбежал от ответственности, вот и оправдывает себя как может.

— А что случилось-то между вами? Не бойся, я никому не скажу.

— Да если и скажете, то кому это интересно?

— Многим. Слишком ты выделяешься на фоне других.

— Но, тут уже ничего не поделаешь.

— Да, это так. Но я должна узнать, что между вами произошло. Из-за не понятого действия, или даже мысли, я могу сделать ошибку в расчетах.

— Каких расчетов?

— По которым я должна сделать важную, очень важную для моего народа работу. Так что расскажи мне про свою жизнь с тем мужчиной.

— Да что тут говорить. Познакомились, влюбились, поженились, я родила девочку и мальчика, работа у обоих была хорошая, уважаемая, в доме был достаток...

— И?! Что-то случилось?

— Правитель моей Родины оказался предателем. Я не знаю, как всё это случилось, но он буквально развалил страну. Людям не платили зарплату, так, кое-что, из всех щелей выползли всякие уголовники, хватая всё что можно, жуть. Мужу предложили стать капитаном корабля, но он отказался, струсил, побоялся ответственности, и ушёл с работы, говоря, что, мол жена очень больная. На хорошую работу не смог устроиться, метался, развозил конфеты, благо у нас была машина, но работы менял довольно часто. Поэтому семью содержала я. У меня было своё дело и работала я как каторжная. Зарплата у него была маленькая, поэтому он даже детям подарки на день рождения не покупал. Мол, ему надо поддерживать имидж. Это...

— Я знаю, что ты имеешь ввиду.

— И вот это была первая ласточка моего презрения к нему.

— А вторая?

— Я очень любила своих детей. И когда они подросли, я отправила их в самые лучшие вузы моей страны. Это стоило очень больших денег. Всё это время, он не только не радовался, что его дети смогли хорошо закончить эти институты, он чуть ли не каждый день трепал мне нервы, что я трачу столько денег на наших детей, что могли бы купить отличный дом, отличную машину...

— А что это такое?

— Это большая повозка, только её не ослы везут, а она сама едет.

— Понятно, магия. У нас что-то похожее тоже было. Но ведь он мужчина, это он должен содержать семью, а женщина должна воспитывать детей и вести дом.

— Я и работала, и детей воспитывала, и дом вела.

— Да как же ты успевала?!

— Иногда и не успевала. Вон к сыну не смогла прийти на праздник окончания школы, у нас его "Последний звонок" называют.

— Но как же он не содержал своих детей?!

— У него была железная отмазка – его зарплата маленькая, а у меня большая. Вот я и должна за всё платить. Мое рекламное агентство действительно приносило неплохие деньги, но всё же. Как я потом узнала от его выпившего друга, что он поил своих друзей чуть ли не еженедельно, причем не просто так, а в барах. Чтоб значит, показать какой он крутой.

— Теперь я понимаю, чем он тебя держит...

— И чем?

— Пока не скажу. Но покамест ты не разрубишь эту связь, то и не сможешь стать счастливой.

— И что же делать? Я думала, что через века всё разорвалось.

— Нет, девочка, так просто жизнь не рвется. Ну да ладно, не ко времени разговор. Что дальше то было?

— Что дальше? Всё бы ничего, но он не вложил в неё ни копейки. И это не преувеличение. Я купила, отремонтировала и обставила её только на заработанные деньги. Вспоминала, как я просила его купить какую-то мелочь, которых не хватало, он покупал, с ворчанием и недовольством, но покупал. Но как мне было стыдно перед строителями, когда он приходил, приносил эти чертовы лампочки и требовал, чтобы я ему их оплатила. Сама не верю, что говорю. Никому не говорила, стыдно. Более 20 лет он не давал в семью ни копейки, даже детям подарки не покупал.

— Даже детям? М-да.

— Но не это меня подкосило. Предательство моей дочери. Я почти всю её детскую, юношескую и молодость "страховала" жизнь моих детей. Мне не важно было, что муж ничего не делал, а только грыз мне мозги, что я слишком много трачу на неё и брата. Всё ворчал, что они могли и здесь в вузах учиться, что из-за того, что я на них столько потратила денег, что можно было четыре квартиры купить и ему новую машину... А та, что я ему купила – старая и ненадежная. Я хотела, чтобы наши дети жили лучше нас. А оказалось, что я всё делала не так. Я плохо относилась к своему мужу, иногда даже не готовила обед или ужин, а он, бедный сам себе готовил. И не важно, что я на работе. То, что стала много болеть, и не могла нормально вести хозяйство, никого не интересовало. Моя семья посчитала, что я лентяйка, и лежу дома после работы из-за лени. И мои болячки не являлись оправданием.

— А это не так?

— Я еле приползала домой, внутри меня росла опухоль. Спасибо врачам, которые спасли меня, вырезав её. Когда я лежала в больнице, он навестил меня ровно 2 раза, да и только потому, что мои сотрудники просили отнести мне документы на подпись.

— Так, а всё же что с дочерью?!

— Когда я попыталась поговорить с дочерью на эту тему, она наорала на меня и перестала разговаривать со мной. Я её, в общем, понимала, её гостиничный бизнес довольно сложен, ей пришлось работать по всем фронтам. А я со своим не очень хорошим здоровьем, работать там не могла. А отец – мог. И полы помыть, и белье снять. Я только очень сожалела и не понимала, почему она не стала продолжать работать в своем рекламном агентстве, где у неё неплохо шли дела. И училась она на эту специальность. Но свои мозги другому не вставить.

— Да как же ты это терпела?!

— Некогда было ругаться. Работы было очень много, очень-очень много, а вот сил – нет. А потом я вышла на пенсию, но так как у меня были сбережения, он считал, что я должна продолжать его содержать. Ведь у меня были накопления. Нет, я не дурочка и не рохля. Мне просто было противно говорить с ним на эти темы. Я никогда не была жадной, и мне легче было всё заплатить, чем слушать его нытьё. Я несколько лет тому назад даже попыталась с ним развестись, надоели его пьянки и жадность, и неумение делать то, что надо уметь мужчине. Во всех смыслах. Но в мировом суде он бился как лев, рассказывая, как он меня любит, что у нас дети, и родители, которых надо опекать. Судья стала на его сторону. Говорю же, что нравится он женщинам в возрасте.

— А разве так можно?! Ведь любой, самый маленький Камень Правды, показал бы, что мужчина не заботится о своей семье. А это недопустимо! Таких просто выбраковывают, чтобы женщина могла снова выйти замуж. Тем более, ты родила не просто 2-х детей, а и мальчика, и девочку.

— А что, разве это редкость?

— Конечно, женщина рожает детей только одного вида: мальчиков или девочек. Как правило, из десятка женщин 7 рожают мальчиков, а 3 – девочек.

— А тех, которые рожают и мальчиков, и девочек?

— У тех женщин (99 случаев из 100) рождаются маги, оба.

— А какая у этих женщин статистика?

— Не поняла?

— Ну, вы говорили из десятка 7...

— Теперь понятно. Из 10 000 женщин только одна рождает мальчика и девочку. А если девочка рождается первой – то одна на миллион.

История ушедших.

— Я никогда не открыла бы тайну моего народа, если бы не твоя миссия, которую тебе дала Великая Мать.

— Но куда ушли твои предки и почему?

— Почему? Волей Великой Богини, я, дочь Ио, жрица Великой Матери переродилась в это тело, чтобы охранять покой этого города и ждать тебя. Ты ведь знаешь, для чего послана сюда. Мой долг помочь тебе.

— Извини, но я не знаю никакой миссии или дела, а уж о вашем народе я вообще не знаю ничего. Совсем ничего. Когда сюда попала, тогда и узнала что-то о вас. Но очень скудно.

— Ну, что ж, послушай. Мы пришли из другого Мира. Мира, где была Магия. Мы ушли оттуда не по своей воле. Как всегда, это было дело наших врагов. Они были наши соседи, если можно так сказать. Мы жили на одном острове, они на другом. Только на них и можно было жить.

— Это почему? Планета, я думаю, была не маленькая. И, ты не путаешь остров с материком?

— Нет, не путаю. И да, у нас было целых три материка, но люди там жить не могли. Нет, давным-давно они там жили. Люди-маги. Почти все. Но где-то процентов 15-20 людей не имели магических способностей. Их маги не считали за людей, так, говорящий скот. Магические способности появлялись в 5 лет и тогда в каждом городе, селе проходила проверка. Все видели, кто есть кто. За многие тысячелетия на этих испытаниях было столько горя и слёз...

— Почему?

— Потому, что те дети, которые не прошли испытание, или шли в рабы, или их отправляли на те острова. Белый и черный.

— Что это значит?

— Ну, Черная у него Магия, или Белая.

— Понятно. Они делились на колдунов и Белых магов?

— Что за глупость ты говоришь. Просто, Черная магия работает со стихиями, а Белые лучше знают лечение людей и животных, работают с волшебными камнями, вообще артефакторикой. Кстати, хорошо яды делают и используют.

— Теперь понятно. Но что было дальше?

— Детей, которых родители отдали в рабы, отправляли в специальные школы, где их учили разным ремеслам и работам. А остальных – отсылали на острова – Белый и Черный. Понятно, почему.

— Естественно. Там жизнь была не сладкая, но они были свободными.

— А-а-а-а-а...

— Да, я была с Белого острова...

— И как же вы попали в этот Мир?!

— Через Перекрёсток...

Перекресток Миров

Была в моем мире теория создания цивилизаций. Мол, ещё с 12 по 6 тысячелетие до н.э., вдоль берегов океана Тетис родилась некая единая культура. Основная её полоса лежит в северном полушарии, грубо повторяя форму древнего океана. Одни считают, что центром распространения её был архипелаг в Атлантике, другие указывают на Антарктиду, которая тогда была вполне зелёной. Многие полагают, что этот центр равен Атлантиде, которая в средиземноморье.

То, что мне показали в Храме, то, о чем рассказали мне в области математики, механики, архитектуры, астрономии, навигации, мореплавания, химии и металлургии, всё это соответствовало уровню Западной Европы XVII - XVIII в. н.э. Что совершенно меня не удивило. После всех "темных веков" европейская цивилизация только к этим годам восстановила социально-культурный уровень греческих полисов V в. до н.э. А этот уровень, в свою очередь, был тоже восстановлен после других "темных веков", последовавших за разрушением Крито-Микенской культуры в XIII в. до н.э. И если подумать, то время расцвета культуры Тетис почти точно ложится в период культа "Матери Мира". Подумаем:

"Некто создал множество миров и человека ... Ведь только человек может в любом мире находить чудесное, определять – что есть в избытке, а что – в недостатке. Человек живет в одном мире, и вдруг попадает в место, называемое Перекрестком. Там пересекаются миры. И человек встречается с Некто, который создал эти миры. С Перекрестка человек попадает в другой мир. Возможно, такой мир окажется для него лучше, возможно хуже, но этот мир будет новым и чудесным по-другому. Из того мира, человек вновь попадет на Перекресток. И собирает память о чудесном в разных мирах и когда-то он сам становится источником чудесного, и он начинает сам создавать миры. Тогда ему нужны те, кто может их оценить, кто может в любом мире находить чудесное и определять, что в избытке, а что в недостатке. Не от того ли случилось так, что Некто создал множество миров и человека, чтобы оценить каждый из миров?". (кодекс Тетис, ранний мезолит, сокращенно)".

Концепция творца.

Некто-на-Перекрестке не требует от человека ровно ничего. Они не судят свои творения, а лишь дают возможность жить каждому – своим умом и своей волей: таков универсальный принцип действия любого "правильного" творца.

Концепция бессмертия

Для мировоззрения культуры тетис, смерть – это простая условность. Смерть воспринимается как естественный механизм путешествий между мирами, и не более того. Уходить из одного мира и появляться в другом так же нормально для человека, как засыпать вечером одного дня и просыпаться утром другого.

Концепция этики

Этика – вроде как атрибут независимой личности. "Правильная" этика не приходит извне. Она создается самой личностью и только для себя. Этика от других – всегда порочна. "Этика для всех" может породить только уродство и зло.

Концепция цели

На фоне общей этической концепции, между двумя учениями существует серьезное различие в определении целей.

путь Перекрестков – это путь осознания желаний и осознанных действий в соответствии с индивидуальной этической доктриной.

У каждого человека и у Некто-на-Перекрестке, есть общий интерес – это поиск чудесного, который может быть осуществлен только ИЗНУТРИ миров.

Поиск чудесного – как наиболее интересное занятие. И как наиболее разумный образ жизни и спокойное отношение к смерти, ну как к переезду на новое место. Вот почему наши предшественники в эпоху мезолита бесстрашно пересекали океаны, распространяли культуру и нормальную торговлю, искали законы движения звезд и создавали удивительные произведения искусства.

Смерть и возрождение.

Представьте себе, как плод в животе у матери, постепенно продвигаясь по родовому каналу, постоянно ведет борьбу за выживание, противостоя сильнейшему механическому сдавливанию его тельца. Постоянное удушье. На древних мистических сеансах эти впечатления выражались в элементах титанической борьбы, садомазохистских переживаниях, сексуальном возбуждении, демонических эпизодах, скотологических мотивах и столкновении с огнем в контексте неуклонной борьбы смерти-возрождения. Часто это поддерживают кровавыми жертвоприношениями, самопожертвованием, убийством, садомазохизмом и изнасилования. Эти страдания как бы повторяют то, что испытывает плод в материнской утробе. Это удушье, боль, тревога. Часто это выражено в обрядах и ритуалах, в которых сексуальность сочетается с исступленным танцем. Да, танцем. Не тем, которые вы видели в клубах. Нет, это другой танец. Хотя танцуют его по-разному. Классическим символом перехода от жизни к смерти и из смерти в жизнь, является птица Феникс. Её прежнее тело сгорает в огне, а новое восстает из пепла и взмывает к солнцу. Так сказала мне шаманка.

Мы долго молчали, трудно всё это даже понять, а не то что – осознать. Шаманка, так и не открывшая своего имени, дала мне попить горячего чая из трав. Нет, там не было никакого болиголова или что-то такого подобного. Ромашка, липа, мята... Когда после этой лекции я немного пришла в себя, тогда она решила продолжить:

— Ты пришла в этот мир потому, что в твоем мире ты была обречена на смерть. А ты хотела жить. Но не могут ваши шаманы излечивать такие болезни. Только убивают вашу жизнь своими лекарствами. Душой и духами лечить нужно. А они не умеют. Но ты очень хотела жить, вот и перешла через Перекресток.

— Возможно ты права. Но я тут осмотрелась, и увидела очень много смертей среди вашего народа. И умирали они, по нашим меркам, очень молодые. У нас люди нормально до 70-80 лет доживали, а некоторые ещё дольше.

— Да, так, ты не врешь. А я вот живу уже, как бы не ошибиться, около 30 столетий, и ничего.

— Да ладно, столько не живут.

— Ну, почему – не живут. Мы, настоящие шаманы, могут вылечить всё.

— Понимаю, что ты имеешь ввиду.

— Что есть, то и говорю. Да, мы можем. Даже проказу, которую и в вашем высоком мире вы её не научились её лечить.

— Вы лечите проказу?!

— И все ваши болезни – тоже.

— Откуда вы об этом знаете?

— А уже многие из вас к нам попадали. Так что знаем мы о вас, знаем.

— И что же вы о нас, конкретно, знаете?

— Много. О всяких машинах, которые без лошадей ездят. Даже в воздух шары большие пускаете, и в их корзинах и груз, и людей возите. Дома большие, каменные с большими стеклянными окнами, строите. Из железных палок стреляете. Да много чего, наговорили. Мне не интересно.

— А вот мне интересно, как у вас получается, что лечите вы только особо умных...

— Нет, особо нужных для своего народа, если точно. А это разные вещи.

— Но как же так, если вы и своих детей не лечите, ведь никто не знает в какого человека он превратиться, когда вырастит. А вдруг вы кого-то важного и нужного для народа не вылечите. Тем более вы говорите, что можно всех вылечить. Я детей имею ввиду.

— Да, мы можем вылечить всех. Только в нашем народе к жизни и смерти относятся по-другому.

— Это как?

— Просто. Есть люди, а есть человечки. Мы, шаманы, четко знаем, кто для нашего народа нужен, а кто только мешает нашему миру. Лечить всё, что можно, мы умеем. Но это очень тяжело. Очень. Так как шаманы не только своими руками, но и своей жизнью лечат. И просто так силу жизни разбрасывать, тем более не достойному или никчёмному, не стоит. грех перед жизнью.

— Но дети?!

— Здесь и проще, и сложнее. Когда мы смотрим на человека и видим о нем всё, то сразу даем им 10-ти бальный индекс, так кажется у вас говорят. Если он меньше пяти... мы ничего не делаем. Но этот ребенок должен подтвердить этот диагноз в процессе нескольких лет. Как правило, от 3 до 5. Дальше он уже не получит серьезные потенциалы и вероятности их развития. Дальше ничего нового не получит, а только может развивать свои небольшие способности. И его жизнь пройдет как получится. Как решит его Судьба. Но иногда его жажда жизни так велика, что он перепрыгивает через свою планку. Такой переходит во вторую половину, к тем детям, у кого индекс более 5. Тогда он попадает под опеку наших шаманов. И живут долго. А остальные идут к врачам. Они и у нас есть. Но сильные хвори они лечить не могут. И тут как этому ребенку повезет. Если его примет к себе из мастеров в ученики, он может вылечит малыша от любой болезни, за деньги.

— А остальные незаурядные дети?

— Судьба сама с такими играется. Если родители богатые – могут купить возможность продолжения жизни или отдать в школы шаманов. Потом они станут тоже шаманами, и будут работать на страну. Деньги там платят хорошие, так что к лекарям-шаманам могут ходить хоть каждый день.

— А если из бедной семьи?

— Тоже идут в эти школы. За бесплатно. И по окончании всю жизнь работают на правительство, как вы их называете, и за треть зарплаты. Но и это тоже не плохо. Уж на лечение деньги найдут. Но живут они в половину меньше, чем те же шаманы.

— И как долго живут ваши одаренные?

— Я же тебе сказала, сколько я живу? Шаманы все долго живут, хотя и разнятся по лет 500-700 в ту и другую сторону. Мы все можем работать со своим телом и, главное, разумом. Простые одаренные живут на тысячу лет туда-сюда. Как повезет.

— Я ещё у тебя хотела спросить. Я живу в домах, где лежат твои сородичи. Мне от такого соседства не будет плохо? Всё-таки, мы, чужие ходим по их телах.

— Нет, не беспокойся. Как только я уйду отсюда, за мной пойдут и их души. То, что ты жила с ними рядом, что ничего плохого с ними не сделала, а наоборот, подарила, пусть и не понимая, и не зная об этом, немного жизненной энергией. Ты даже не заметила это, а они почувствовали. Им будет легче уходить. Поэтому они отдадут тебе и свои силы и возможности. Поэтому тебе лучше жить там до конца своих дней. И благодаря им ты, если захочешь, сможешь вернуться в свой мир. Они дадут тебе такие знания. И помощь при переходе.

— Но как они это сделают?!

— Ты всё равно не поймешь. Просто, когда придет тот час – они помогут. Чтоб не мучилась, говорю: оставят свои закладки, которые тебе и помогут.

— А что ты теперь будешь делать?

— Пойдем в горы, в место Силы. Мне здесь душно. Я там и продолжу свой рассказ.

— Пошли.

Камлание.

Костёр разгорался так, как будто кто-то щедрой рукой безостановочно лил туда масло. Шаманка уже вошла в транс. Началось камлание. Вспомнилось:

Великие дела свершаются броском монеты;

И в малом вечно скрыт исток большого.

Как карты судеб в небесах планеты

Чуть тихо шепчут, что случится снова.

Лишь в совершенстве самооправданье

На том пути, который всё решает.

Дух воспарит над тленом мирозданья

И истина как солнце воссияет.

— Вроде глубинная человеческая сущность неизменна. Люди с их характерами, и страстями, всегда остаются такими, как мы их знаем. До господства религиозных культов, была длительная эпоха обыкновенной магии. Люди считали, что наш мир всего лишь часть огромного мира, в котором живут разные существа. Но в том большом мире могут обитать и люди. Причем в этом мире они получали возможность продолжать свою жизнь, почти безгранично. И именно шаманы могли продлить свою жизнь (в первую очередь), но не просто как раз, два, три. Они могли воздействовать на своих собратьев-людей, прежде всего на своих ближних и потомков, в этом мире, чтобы они смогли пройти в тот замечательный мир. И именно шаманы охраняли тот путь перехода в новое бытие для живущих пока здесь.

— Почему ваши предки не хоронили своих близких на кладбищах, или не сжигали их, как делают многие племена?

— Ты спрашиваешь, почему люди, жившие здесь и ушедшие через тысячу лет, так поступали со своими умершими таким странным образом?

— Да. Почему ваши предки не хоронили своих близких на кладбищах, или не сжигали их, как делают многие племена.

— Тут всё сложно. Мои предки держали своих умерших как можно ближе к себе, к своей семье. Они хоронили их под полом своих домов, чтобы они спали вечным сном в родном доме, а не где-то ещё, как подзаборная собака.

— Да, судя по всему, вы думали и жили не так как мы.

— Просто мы знали, что этот мир – лишь одна из граней того истинного мира. А другой его гранью были невообразимые для наших людей, но, совершенно реальные вселенные, в которых обитают существа, не просто наделенные сознанием, но и способные к взаимодействию с людьми.

— А откуда вы знали об этих мирах или вселенных?

— Мы из рода в род знали о том, что Вселенная состоит из трех миров: Верхнего, где обитают только духи, очень живые существа, наделенные осознанием и энергией, но не имея материальной оболочки; Среднего, где наряду с духами живут люди, животные и растения; и Нижнего, куда уходят души умерших.

— Говорят, что шаманы имеют духов-помощников и духов-покровителей.

— Да, мы обращаемся к ним во время камлания.

— И что они делают?

— Духи-помощники выступают в образе зверей, рыб или птиц. Разумеется, тех, что являются покровителями племени.

— Теперь понятно, почему у наших королей и всяких князей и баронов разных зверей и птиц на своих флагах рисуют. А духи-покровители, это что?

— Как правило, это духи умерших предков шамана.

— И у вас они есть.

— Конечно.

— А какие?! И что они делают?

Шаманка встала и отошла к ручью. Там у неё какой-то кухонный склад имеется, как я понимаю. Она что-то там брала, чем-то гремела, о чём-то говорила со своей служанкой. Наконец добронравная хозяйка закончила свои хлопоты, и вернулась к костру.

— В том мире их было три. Но таких зверей и существ здесь просто не было. И нам было трудно что-либо делать здесь. Поэтому мы как-то подправили себя под здешних обитателей.

— И каких?

— Альбатрос. Горный барс. Осьминог.

— Теперь понятно почему ваш народ пришёл на этот остров. Все в одном месте, не так ли.

— Да, девочка. Ты правильно угадала. Мы пришли из другого мира и там жили тоже на острове, только очень большом. Поэтому мы все зависели от моря. И от морской магии. И чтобы мы могли вернуть нашу магию, нам пришлось говорить и с местными духами, создавая двуединый мир. И мы справились.

— Так просто?

— Да, просто. Результат был более чем замечательным. Эти наши существа-духи смогли обеспечить энергетическому телу здешнему человеку, его осознанию, его необозримо длительное существование в их мире. Активное и полноценное. Энергетические ресурсы родившегося в здешним мире человека, перешедшего в наш мир, пусть даже и без физического тела, возрастали у него неизмеримо. Как и неизмеримо возрастала возможность влияния на осознание своих собратьев в этом мире.

— Обалдеть. Выходит, что их сложнейшие конструкции практической магии смогли создать "мост" между двумя мирами!

— Не просто. Чтобы создать такой мост можно только одним способом – согласованностью двух разных возможностей осознания – человеческого и "обитателей уровней тьмы". Другими словами, надо было избранных людей, с определенными способностями, хоронить в местах, с выходом специфической энергетики Земли.

— И вы нашли это место здесь?!

— Да. Более того. Хоронить людей надо было в специальных круглых камерах, прямо в наших домах, где "создающий мост" человек замуровывался наглухо, на десятилетия, а, иногда, и на столетия. Но это отнюдь не означало, что данный человек умирал. Эти люди входили в некое состояние катарсиса и входили в прямой контакт с "обитателями уровней тьмы", и перемещались в своем энергетическом теле в наш мир, оставаясь там сколь угодно, точнее как им хотелось. Их тело оставалось целым и невредимым десятки, а то и сотни лет, в летаргическом состоянии. Более того, они могли и перебрасывать своих соплеменников в наш мир.

— И что было дальше?

— Прошли столетия. Мы, наконец, отправили всех родовичей в наш мир. И только тогда до нас дошло, что если мы, самые последние живые, уйдут в родной мир, то те люди, которые подарили нам нашу Родину, останутся здесь. Без еды, без любви, без ритуалов. Вот тогда у них точно не будет возможности для перерождения в своем мире.

Шаманка замолчала. Я тоже не нарушала эту тяжелую тишину. Наконец, она зашевелилась, потихоньку встала и прошаркала в левый задний угол пещеры, где она по-настоящему жила. Открыла какой-то сундук, типа ящик, и стала перебирать свои запасы. Взяв два мешочка, она вернулась ко мне. Снова удобно устроившись около костра, шаманка развязала мешочки и начала что-то выкладывать. Из одного темного мешочка вынула горсть небольших каменных фишек куполообразной формы с награвированным орнаментом. Из другого, белого, взяла горсть простой плоской резной гальки. Я не удержалась:

— Что это?

— Это предметы силы.

— Что?!

— Это Вещи, несущие на себе особый заряд иных миров и, естественно, могут служить для выполнения определенных магических действий.

— Магическим? Действием? Покажите.

— Не спеши. Для того, чтобы отправить наших самых лучших, самых умелых, с самыми сильными магическими данными, нужно было определённое время, чтобы эта ваша Земля пришла в определённую точку на Звёздном Небе. Там, где связь с нашим миром особенно близка. Для этого надо было оставить мага, который мог прожить более 4500 лет, а то и все 5000 лет. Звезды иногда откланяются от своего пути. Такое выдержит далеко не каждый шаман.

— Но как же?!

— Да, не выдержит, если будет использовать силы только своего организма. Но если его поддерживать... тогда проживет. Мы вытянули по бусинке, золотая досталась мне. Для того, чтобы выдержать течение здешнего времени, все оставшиеся маги провели ритуал. Идея состояла в том, чтобы продлить мое существование на неограниченно долгий срок, ведь проход Земли в нужную точку был довольно приблизительный.

Как я поняла, люди, не ушедшие "туда", спали в своих домах, где и стены помогают. Хирокития при помощи магов приобретала форму огромного и странного лабиринта переходов, туннелей и камер, сплетающихся в узор с чуждой нашему глазу гармонией. Фактически, это был мир "обитателей тьмы", в котором они и создавали переход. Именно этот лабиринт и создавал их защиту от всего и кого. За этим наблюдала шаманка. Мало ли что.

— А причем здесь эти камни?

— Эти камни продлевают жизнь, те, что в белом мешочке.

— Каким образом? – Я ни на минуту не усомнилось, что это неправда.

— Очень просто. Эти камни были созданы кругом наших магов. Каждый камень лечит болезни, любые; раны – любые. Но если тебе снесут голову – то уже ничего не получится. Это лечить они не умеют. Их надо обязательно чередовать, как день и ночь. Эти, понятно, день, с его и начинаем, потом идёт ночь. Пользоваться легко. Когда ты почувствуешь, что скоро тебе пришло время уходить в небытие, неважно, из-за болезни, или пришли долгие года, ты просто возьми белый камень и сожми в правой руке. Он просто войдет в тебя, и ты его не ищи, не найдешь. Он даст 21 год здоровой жизни, а уж хорошей она будет – это зависит от тебя.

— Я...

— Помолчи. Теперь ты не сможешь от этого отказаться. Всё повторится через 21 год. Один месяц будет резервный, так сказать: туда-сюда. Даже если тебя укусит змея – не бойся и не лечись. Само пройдет. А если начнешь что-то там глотать, только увеличишь время болезни и уменьшишь здоровую жизнь. И не считай камешки в мешочке, не надо. Если ты вынешь его не по делу, то этот камень станет холостым. Поняла?!

— Да, конечно. А если другой кто-то возьмет?

— Не бойся, никто и не когда их не сможет увидеть, а если вдруг каким-то образом возьмет в руки – умрет. Так что храни подальше от детей. Эти камни с этого момента настроены на тебя. И ещё. Камешки, которые в черном мешке – это камни желаний. Их тоже не надо считать. Твой, как вы его называете? Эгрегор? Так вот этот эгрегор и будет смотреть правильно ли ты его используешь. Если минусов будет больше, чем плюсы, камни пропадут. Точнее, потеряют свою силу. Понятно?

— Нет, то есть да, понятно. Но всё-таки, почему вы решили их отдать мне?!

— В каком смысле?

— Я имею ввиду, причем здесь я?!

— Мы станцуем с тобой Танец Жизни и Смерти. Не бойся, ты не умрешь. Но это будет действительно не простой танец. Но в конце его я уйду в свой мир и заберу с собой души всех моих родичей. И там они снова вернуться к жизни. Но и тебе надо вложить в этот танец душу. Иначе ничего не произойдет. Тогда я тебя убью. Вряд ли я смогу дождаться нужного расстановки звезд. Пошли.

— И как я должна танцевать?

— Сама не знаю. Надо провести ритуал. И отдать ему свою душу.

— Что?! Как же я останусь без души?!

— Но вы так же говорите, когда хотите сделать что-то очень хорошо?!

— Так, понятно. Когда?

— Здесь и сейчас. Пока ты не накрутила у себя в голове всякого вздора.

Мы встали и прошли к этой маленькой речки. Я было, хотела спросить, зачем ночью купаться будем, как всё вокруг потемнело, меня кто-то поднял, и я четко ощущала большие ладони, на которых я лежала. Ни холода, ни страха, ни удивления я не осознала. Только как течет время. И через 4 минуты и12 секунд, мы оказались высоко в горах. Странно, когда я неслась вверх, шаманку рядом со мной я не ощущала. Зато лавиной неслись разные мысли.

От её рассказов и действий возникали некие чувства, которые были... не обычны. Ненормальны, очень необычны, нетривиальны, нестандартны, неестественны, экстраординарны и несвойственны обычному, нормальному, естественному бытию. Здесь действительно и довольно четко ощущалась борьба смерти и возрождения. Находясь буквально на пороге освобождения от всех препон, я ощутила приближение гигантской катастрофы огромного размаха, гибели, краха, полного крушения. Бывшее там, давно. "Я" умирала, из-за уничтожения всех прежних точек и средоточия жизни индивида. За опытом смерти, падения за пределы бытия, возникла ослепительная вспышка золотого света, сверхъестественной яркости и красоты. Перед глазами стоял весенний лес, где-то далеко слышался гром освежающей грозы. Глубокое чувство душевного спасения, освобождения от всего мрачного и горестного. Я чувствовала себя свободной от тревоги и какой-то вины, которую себе придумала (или мне её подсыпали?), мой мозг прошёл некое очищение и мне стало просто легко. Мир казался прекрасным и безопасным местом, а интерес к жизни начал взлетать вверх на воздушных крыльях.

Шаманский танец.

Мы стояли друг против друга.

Это был последний танец в её жизни. Она знала это, знала и я. Она действительно говорила правду! Да, её тело уже давно должно быть за кромкой, там, где находится её народ. Но Мир не отпускал её, её знания действительно должны были остаться здесь, но в женщине, которая смогла бы принять их и сохранить. И она ждала. Даже не столетия, а тысячелетия. День, когда родится дочь Великой Матери. Из её рода. Всё это время у неё и у её сыновей рождались только мальчики. И вот, наконец, родилась девочка. В другой, холодной стране, и в далеком времени. Все эти мои годы она выстраивала эту схему вызова меня из того Мира – в этот. Только я могла принять эту чудодейственную информацию и не умереть. Хочу я или не хочу – тут никого не волнует. Долг Рода, долг племени, своего народа, который должен вернутся на свою Землю. И неважно, сколько капель их крови течет в моих жилах – главное, что они во мне есть. А родителями и родичами своими, я никогда не пренебрегала. Надеюсь, что и мои дети будут так же относится ко мне.

Танец... это не просто некая часть шаманизма. Это не просто способ входить в транс. Именно так думают в моем мире. Обычного человека такие действия танца могут даже слегка напугать, а других – развеселить. Танец шамана обычно отображает его внутреннее состояние, возможность выпустить скопившуюся энергию и получить новую. Для этого необходимо дать полную волю своему телу, чтобы оно само находило нужные движения. В моем мире шаманы подражали или воспроизводили движения животных и птиц, даже могли воспроизводить их голоса, видеть их. Обычно, это танцы с притоптыванием: орла, ворона, утки, коня, ястреба. Слушая ритм музыки и двигаясь в такт, постепенно, то ускоряясь, то замедляясь. Шаман идет в круговую по ходу солнца по три раза и требует помощи доверенных лиц. И те, вроде как откликаются. Ибо это его духи-помощники.

В какой-то момент шаман входит в транс и его сознание переходит в другой мир. Там он получает ответы на свои вопросы, и после ритуала разъясняет их как может. Кстати, шаман уходит в мир иной не только за ответами, он использует транс для личной собранности, подготовки к чему-либо. Но главное и самое частое – для излечения болезней. Иногда можно увидеть, как люди, которые не будучи шаманами, пытаются исполнить этот специфический танец. Флаг им в руки и барабан на шею, как говорили в моей молодости. Хотя, в этом нет ничего плохого. Главное надо помнить, что для неподготовленного человека основная цель такого танца не транс, не выход в подпространство, а возможность по максимуму пропустить через каждую клеточку своего тела скопившуюся в нем энергию...

Шаманка. Старая шаманка. Она стояла передо мной. Полностью обнаженная. Никаких раскрасок, перьев, мехов, цветов, или ещё какой травы. Абсолютно сухое тело, все кости можно пересчитать. Но ни малейшего болезненного вида, и дряхлости не было, одно вселенское спокойствие. Но что-то было с этим телом не так... Не знаю. Полночь. Полнолуние. Площадка, отлично вытоптанная тысячами лет и тысячами людей. Я тоже без одежды. Здесь всё почестному, только мы двое, и огромный Мир вокруг нас. Луна наполнена. Между нами костёр, который она зажгла взглядом, как только до конца наполнилась Луна.

Шаманка притопнула левой ногой, потом правой. Я в ту же секунду повторила движение. Потом наоборот. Левой рукой хлопнула по правой груди. И я также. Синхронно повторяя движения рук и головы друг друга, мы идём вокруг костра, посолонь и против. Ход становится всё быстрее и быстрее. В какую-то минуту, с теми же движениями, мы начинаем поворачиваться вокруг себя. На 7-ом повороте мы поднимаем руки вверх, как будто захватываем в объятья это Небо, эту Луну, этот Мир. Темп нарастает лавинообразно, мы совершенно не контролируем себя, на конце сознания тело само знает, что надо делать. И мы уже полностью влились в этот Мир, и наше сознание тоже слилось с этим Миром. Энергия, которая довольно долго бултыхалась в нас, льется потоком в эту ночную землю. Вытекла, и ... ушла. И освобожденные от всего ненужного и грязного, мы поднимаемся вверх, к звёздам.

Не знаю, сколько времени пробежало, сколько миров мы прошли.

Сколько получили знаний, скрытых от простых смертных.

Гармония тела, разума и души в своем равновесии, одарили нас (или, может, только меня?) источником тайных знаний, могучей древней силы Великой Матери и способ, позволяющий преодолеть грани реальности для выхода духа из оков физического тела и полёта между мирами. Навсегда. Теперь я могла вступать в контакт не только с духами предков и духами природы, но и преодолевать искусственно выставленные границы неизвестным Божеством, каким-то образом противником Великой Богини. Но я, почему-то не устрашилась, Богиня дала понять, что это их Игры, и я могу принять могучую силу и чистую энергию Земных стихий... я остановилась. Вдохнула небывало свежий и вкусный воздух гор. Открыла глаза. Мой мир.

Передо мной лежало мертвое тело бывшей шаманки.

Глава 10

Сын вождя.

Пришёл мужик к психиатру.

— Доктор, у меня всё плохо: здоровья нет,

денег нет, меня никто не любит...

— Ну, батенька, сейчас мы это поправим.

Садитесь поудобнее, закройте глаза и повторяйте за мной:

" У меня всё хорошо. Я здоров, богат и благополучен.

Я люблю и любим".

Мужик, не открывая глаз:

— Я рад за вас, доктор.

А у меня всё плохо. Здоровья нет, денег нет...

Просто анекдот.

Не знаю, как я дошла до дома. В спальню меня затаскивали две рабыни, а Уфа поддерживала меня за нижнюю часть спины, чтоб не выскользнула. Донесли, слава Богине. Как только я коснулась подушки, всё померкло. Так, в голове что-то лежит или просто она чем-то заполнена. Но не умными мыслями. Так, попробуем определиться в реальности бытия. Тепло. Да, лежу под своим пледом из козьего пуха. Ничего не болит. Но надо проверить. Пошевелила тихонько пальцами – не болит. Ладонями – не болит. Ступнями – не болит. И внутри тела всё нормально – вроде. Да нет, нормально всё. Может на мир взглянуть? Взглянула. Моя спальня. Рабыня тихонько моет пол, повариха расставляет на столе закрытые тарелки, бокал, ложки-вилки, миски, горшочки, кастрюльки, кувшинчики и кувшины, бутыли. Интересно, что в них? Уфа подвигает к постели маленький столик на одного и раскладывает приборы. Но тут Лия, моя неуклюжая Антилопа, открывает какую-то кастрюльку, и по комнате разливается аромат рагу из молодого козленка. Всё. Меня выбросило вверх, я еле проглотила слюну, которой почти не было, но миска с жарким и тарелка с овощами уже были на столе и мой стеклянный бокал был наполнен моим любимым мускатным вином, хоть и не креплёным. Но мы это исправим со временем. Я даже не умывалась и не чистила зубы, всё потом, потом...

Теперь я сидела на террасе и спокойно пила кофе. Кажется, я немного переела, но это оправдано. Я спала почти трое суток. Так что – отдыхаю. Кажется, я немного снова задремала, раз даже Галия кашляет уже минуты три.

— Ну?

— Пришла жрица Храма. Главная жрица зовет вас в Храм, госпожа.

— Да? А кто послал в Храм известие, что я проснулась?

— Моя госпожа! Это не я!!

— Верю. Быстро узнай, кто у нас такой болтливый. И приведи жрицу сюда.

У меня действительно нет никаких сил после этого таинства, и куда-либо идти я не намерена. Мне надо прийти в себя. И Уфе я об этом четко сказала. Так, вот и жрица, та самая, что провожала меня к шаманке.

— Присаживайтесь, достопочтенная. Чай, взвар, просто воды?

— Спасибо, чай. Кстати, главная жрица хочет с вами побеседовать. Сегодня.

— Думаю, что и завтра не смогу. Просто нету сил.

— Что так?!

— Слишком долгим и сильным разговор был с той женщиной.

— Да, необычная она, очень. Вы заметили, что среди её посуды даже малюсенькой керамической чашечки нет? Всё из камня.

— Ещё бы не заметить. Но как он отполирован! В рот брать приятней, чем вашу посуду из глины.

— Да, этого не отнять.

— Через стенки цвет вина видать, такой тонкий. Причём этой посуде не менее тысячи лет, если не более, как мне кажется.

— Точно. А вы видели, во что она одета? Из кожи только пояс и сандалии. И на каких, интересно, станках такую тонкую ткань делают? И где она хлопок достаёт?!

— Да, это всё интересно, надо будет у неё потом спросить, когда она с гор спустится. А пока передайте Иокасте, что приду к ней, как только приду в себя, а то несколько дней не высыпаюсь. Всего вам хорошего.

— Спокойной ночи.

— Спасибо.

Слава Богине – ушла. Но минут через 15-20 прибежала Уфа.

— Что, грекопитеки проболтались? Их не предупредили?

Да, мои ассасины были довольно простоваты, кроме Лисы, поэтому я всегда предупреждала их не говорить о каких-то моих делах, чтоб они не проболтались. Слово они держали крепко и просто пропускали мимо ушей любые каверзные вопросы на запретную тему. А вот если не предупредили... Тут могли возникнуть различные варианты.

— Ну что вы, конечно предупредили! К тому же, они все пошли спать, а то они от вашего дома не отходили ни на шаг.

— Тогда кто?

— Пока не знаю. Госпожа Уфа всех расспрашивает.

Ну раз взялась за дело сама Уфа, то скоро я узнаю кто меня сдал. У неё есть пунктик, что все служащие Дома обязаны дать кровную клятву своей хозяйке. Ну, кроме грекопитеков. Но это особый случай. Она упросила меня провести ритуал на крови, по которому всякий должен был привязан к своей хозяйке и никак не может ей навредить. Все знали последствия от нарушения этой клятвы. Но тут была немного другая ситуация. Вроде бы известие, что я встала с постели, никому и никак не могло мне навредить. Интересно, кто там такой разговорчивый?

— Сбегай, узнай может что там и так.

— Слушаюсь.

Она ещё не дошла до двери, как на террасу быстрым шагом вошла Уфа. Как говорится, на ловца...

— И что ты так спешишь? Что-то серьезное?

— Думаю, да.

— Ну и?

— Прошу прощения, но это Никит.

— Что, опять? Ну, жук.

— Это он докладывает. Причем, в два адреса. И не только в финикийский, но, оказывается и в наш Храм тоже.

— Вот как? Какой многостаночник у меня имеется. Очень интересно. Как же он подслушивает? Ведь стены толстые, а на втором этаже так ещё и высота...

— Я сама ещё не поняла. Но это правда.

— Почему ты так уверена?

— Он снова сел на забор, вроде как там кушать вкуснее, как он раньше говорил. И обедает, и за улицей следит. Помните, он воришку вычислил?

— Да, тот хотел из сарая куриц украсть, таких ведь ни у кого нет.

— И мы все так подумали. И всё подтвердилось в Храме на камне истины.

— Возможно, ему специально этого дурачка подогнали, ведь уже сколько времени никто и не пытался у нас что-либо украсть. Вот паренёк и выслужился.

Надо отметить, что камень этот хоть и красивый, но простой кремень-халцедон, светло-матового цвета, полупрозрачный, как будто покрытый лаком. Но не в этом его загадочность и необычайность. Такие камни, тем более большие, с узорами, нарисованными природой, ещё называемые "дендриты", встречаются очень редко. Никто и никогда из местных жителей или приезжих не видел подобного камня. Можно сказать, что это или верх природы, создавших его, или здесь имеет места рука Богини. Дендрит с греческого это "дерево". Так вот, следы на этом Камне Истины – это, даже не знаю, как описать... некие очень сложно-кристаллические образования внутри кремня-халцедона. Причем они выглядят как ветвящиеся деревья внутри камня. Разной формы. Разного цвета и блеска. По сути, это тоже кристаллы разного цвета и блеска, только микро, и они похожи на деревья. Ну, не могу я описать эту красоту и сложность!

Так что можно понять людей, которые дотрагиваются до этого Чуда, то и говорят правду. Потому как, стоящая рядом жрица-гипнотизерша, хотя здесь это слово не совсем подходит, внимательно следит за реакциями испытуемого. Точнее, она по множеству признакам, понимает – врёт человек или нет. Главная жрица говорила, что уже давненько не было ни одной попытки солгать.

— А почему его не направили в Храм, как свидетеля? Ведь здесь детский возраст не является препятствием для дознания? Такой случай пропал, ведь мы тогда могли бы многое от него узнать.

— Моя вина, моя госпожа. Я его тоже хотела отправить в Храм, но он упросил меня туда не отправлять, мол ему страшно. Да и горло сорвал, когда на воришку орал сильно. И все вокруг за него заступились. Я и не стала его отправлять в Храм, чтоб он не догадался, что его раскусили.

— Понятно. А что сегодня случилось, что все его просчеты вылезли наружу?

— Так ведь Химера пришла к вам со своим массажем не в урочный час, это раз. Это как тогда было. Вышла она скоро и не радостная, это два. Её подружка стала спрашивать, а она на неё орать, это три. Вот он и заинтересовался. Вроде ничего такого не происходит, но и жрице сказал, что вы очнулись, и финикийцам то же озвучил. Что, мол, вы проснулись уже, и что вы где-то пропадали всю ночь.

— И как ты это узнала?!

— Он записку написал. Видно, не один раз. И сегодня тоже приготовил. Отправила на кухню, взяла, прочитала, и написала, что вы больна. К полудню подхватил свой камень и отправился на забор обедать. Но я на него собаку натравила, она ж его с первого дня не любит. Подкралась и залаяла, он этот камешек и уронил. А она схватила и стала отбегать, он за ней, кинул в неё другой камень, она увернулась, но потом этот всё же выплюнула. Он тут же на забор, а тот мужик уже третий раз прохаживался, Лиса смотрела.

— Ну, что ж. Ничего не делайте, пошлите в Храм известие, что я приболела. Но скоро поправлюсь и приду. Теперь иди, мне подумать надо.

История ребёнка

Шаманка подсказала мне как что надо сделать. Тут, на острове, ходила одна легенда. Мол, один молодой парень, сын жрицы Великой Матери, очень любил свою мать. Однажды, в горах, он увидел её, уставшую после сбора трав. Она спала и он, влекомый к ней кровосмесительной похотью, попытался ею овладеть. Ему это не удается, и он изливает свое семя на горный камень. Этот камень зачинает ребенка и рождает андрогина, существо муже-женской природы, наделенное гигантской силой и безграничным вожделением к обоим полам. Бесчинства Сына Камня вызывают беспокойство богини, и она посылают на землю Освободителя, который сам мог отождествляться с Сыном Камня. Он наполняет вином источник, к которому ходит на водопой Сын Камня. Тот пьет вино с капелькой воды и засыпает. Ну, это естественно, наши мужчины тоже так делают. Освободитель обвязывает его гениталии петлей из его же волоса, а другой конец привязывает к его ноге. Сын Камня просыпается и хочет встать, и, естественно, дергает ногой, оскопляя сам себя. И, естественно, раз он лишается мужского пола, то остается только женщиной. Капли его крови питают землю, и из нее вырастает цветущее и благоухающее миндальное дерево. Нимфа Нана или Мама (точно никто не знает, да это и не особенно важно), дочь речного бога Сангария, проходила мимо, сорвала цветущую ветку и положила ее к себе за пазуху. Зачем, не знаю, в руках нести её было удобнее, потому как ветка колется. От давления ветки на грудь, нимфа забеременела и родила младенца Аттиса. Нимфа тут же бросает новорожденного, и его вскармливает коза. Он стал юношей прекрасным, как бог. Его увидела женщина-Агдистис, тоже богиня, но не очень добрая. И, естественно, влюбилась в него. Но родственники Аттиса сосватали его за царскую дочь из Южного города и отправили юношу к ней. Во время брачного пира в чертоги врывается Агдистис. Ужас обуревает всех гостей, всё же богиня пожаловала, и все они впадают в исступление. Царь-отец оскопляется, невеста отрезает свои груди, обезумевший Аттис бежит в лес и тоже оскопляется, с криком осуждения бросая отсеченные гениталии к ногам Агдистис, после чего умирает, истекая кровью. Из крови Аттиса вырастают цветы и деревья. Терзаемая раскаянием Агдистис умоляет то ли некоего Сабазия, то ли какого-то Папу, воскресить Аттиса и сделать его вечно юным и нетленным. Воскресший Аттис вместе с Агдистис возносятся на небеса .

Мне эту легенду рассказала старенькая жрица, в целях того, чтобы я не скучала в своей болезни. Я её на эту сказку специально направила. Но рассказала она подробно и с выражением. Потом она ещё две легенды донесла до меня, я уже чуть ли не взвыла. Её послала ко мне Главная Жрица (я ещё с ней поговорю!), но мне не хотелось обидеть эту милую старушку, поэтому слушала её внимательно. Возможно именно поэтому, ко мне в голову пришла неплохая мысль... Когда старушка проснулась, я сказала, что мне просто надо отдохнуть от тяжелой работы. Потом поблагодарила её за интересную легенду, велела накормить до отвала и приготовить корзинку разных вкусностей и помочь ей донести до Храма. Старушка была искренне благодарна, прямо до слёз, видимо, даже в Храмах старость не всегда почитается. Так что, сразу после её ухода, я послала за Главной жрицей Уфу, потому как боялась, что другой гонец может перевернуть смысл моей идеи. Та справилась на отлично. Она так здорово затуманила мозги Иокасте разными намеками, что та еле досидела до конца общей трапезы и сразу после её окончания отправилась ко мне. Я ждала её у себя в спальне, так как мы нашли способ, при котором можно было подслушать, прислонив некий сосуд к стене. Но это можно было сделать только на первом этаже, поэтому мы поднялись ко мне в спальню.

— Ну, что моя дорогая подруга, решила меня поставить по стойке "Смирно!"?

— Ты это о чем?!

— О той милой старушке, которая так добросовестно и трепетно не давала мне спать и отдыхать. Ты что, серьезно думала, что я не иду к тебе просто, чтоб тебя позлить?!

— Нет, но...

— Что, НО? Что, НО? Я из всех своих сил пытаюсь помочь и тебе, и Храму, а ты?! Силу свою хочешь показать?! Может, я тебе так надоела, что мы со своими друзьями и домочадцами уйдем из твоего города, куда-нибудь на Север, там тоже пусть и небольшой, но Храм есть. А то вообще на Крит отправлюсь, вон у меня уже первый корабль достроен, доберемся как-нибудь.

— Снежана, да что с тобой? Я просто хотела, чтоб ты пришла в Храм!

— Это понятно. Но я тебе написала, что не могу прийти, что плохо себя чувствую, потому что работала на износ. А ты? Что сделала? Для чего ты прислала жрицу, она мне здесь разве нужна?! Я спать хотела! Спать! А не разговаривать с кем-то. Решила поиздеваться надо мной?!

— Нет, конечно. Я думала, что ты обиделась на меня и хочешь это показать.

— Это твои жрицы крутят такие свои идиотские интриги, мне такими делами заниматься некогда, я работу работаю.

— Извини, Снежана. Я действительно не подумала. Прости.

— Ладно, проехали.

— Куда?!

— Это у нас такая поговорка ходит. Мол, если закончили ругаться, всё выяснили, то этот момент жизни проехали и не думать о нем.

— Интересная поговорка. Надо запомнить. Ладно, не буду мешать тебе отдыхать, а то вон и лицо серое, и глаза красные. Поспи, а я...

— А ты сейчас послушай, что мне пришло в голову, пока эта старушка мне про жизнь богов рассказывала.

И я поведала ей свой план. Пока только наметки, но их мы с Иокастой хорошо проработали. Одной из самых интересных вещей в мире, это считают воскрешение из мертвых и власть над жизнью, как таковой. И именно это или нечто похожее нам и нужно было сделать. Речь идет о создании жизни, которая была утрачена. А ведь это – уровень Бога. Поэтому я и обратилась за помощью к Великой богине, в которую я уже совершенно серьезно верю. (Опять смешок). И хорошо, что она принимает в свои объятья всех, черных и белых, больших и маленьких, красивых и некрасивых, грешных и святош, бедных и богатых, просто людей. Все равны в ее глазах, все наделённые жизнью. И мне это нравилось. А то этот финикийский Бетель только о своих ханаанеянах беспокоился, явно местечковый придуманный божок, на мой взгляд. А вот наша Богиня слышит всех людей.

Она же является хранительницей сосуда сердца и вместилища души человеческой. Поэтому Она при переходе человека в мир иной или при проходе через грань между этими мирами, она торит путь его души, проходящей изменения, и заодно, создавая правила и возможности прохождения этапов самого посмертия. На Кипре, в Храме Великой Богине, имелась старейшая школа заклинателей, содержащая тайны, магию и ворожбу, которые еще не скоро могут понадобиться нашей наукообразной цивилизации. Богиня очень давно создала здесь могущественную школу, где изучали и совершенствовали Великую Магию – Древнюю, Глубокую и Первородную. (Возможно, она и меня этой магией меня когда-нибудь наградит. Ага, посмертно. – Вот тут она хохотала минуты полторы. Может она наши фильмы смотрит?) Я так и не поняла, какая это магия - черная или белая, но возможно это было – Цельная Всеобъемлющая Полнота. Вот адепты этой школы нам и были нужны. Кстати, здесь не было мужчин, вообще, даже кастратов.

Мы сидели в кабинете Главы этой магической школы.

— Это правда, что власть Великой Богини на этом острове была невероятна. Возможности древних жриц были огромны. Скудные записи, которые они нам оставили, весьма немногочисленны. К тому же, многие мы просто не можем прочесть. Да и те описывают Дом в период сто тысяч лет назад. Это было время, когда Землей правили сами Боги.

— Вы имеете ввиду данные об атлантической магии?

— Откуда ты знаешь о них?!!

— Бабушка рассказывала.

А что я могла ей сказать? Что в газетах прочитала или в телевизоре видела?! Так ведь не поверит.

— Значит твоя бабушка была Великой Жрицей?!

— Ну, этого я не знаю. Она мне много чего говорила, но я тогда маленькая была, не очень-то запоминала эти рассказы. Но вот как сегодня, у меня просто что-то из её речей всплывает на поверхность, прямо у меня в голове.

— Разумеется, она вкладывала в тебя знания, и они начинают просыпаться. А я ещё удивлялась, что ты так много знаешь, хоть и не местная. Да ещё твой перстень...

— А он-то причем?!

— Изумруд. Его нет на нашем острове. И в близящейся Ойкумене. Кольца, перстни с изумрудом приходили к определённым женщинам-жрицам. Жрицы обратили внимание на таинственный голубоватый блеск в этом камне, связывая его с потусторонним миром. Крупные кристаллы стали использовать для оккультных ритуалов, считая, что он символизирует бессмертие и регулярное перерождение личности.

По мнению экстрасенсов и медиумов в моем мире, увидеть во сне неограненный изумруд считается хорошим знаком. И человеку пора вносить в свою жизнь изменения, начиная со смены работы и собственного окружения. Видимо мой перстень, который я действительно получила от бабушки на шестнадцатилетние, и организовал мой переход сюда. В каком-то смысле.

— Гостья нашего мира, что ты знаешь об этом камне?

— Ну, изумруд помогает избавиться от различных болезней и сглаза, гарантируя беременной женщине защиту в период вынашивания и вскармливания малыша. Ограненный кристалл во сне символизирует стабильность, говоря о том, что вы ничего не сможете самостоятельно изменить в ближайшее время.

— Да, это известно всем. Что-то ещё? – жрица, видимо, заинтересовалась отношением в моем мире к этому камню.

— У нас, на моей Родине, изумруд считали символом достатка, талисманом и мистическими возможностями. Но иногда его называли "проклятым камнем". Вроде как он опасен для человека и даже может мстить каждому, кто потревожил его спокойствие, особенно, если крали его у своего хозяина. Но мы пришли сюда не для того, чтобы обсуждать мой перстень. Я его не крала, моя бабушка – тоже, так что можно перейти к делу?

Глава 11

Финикийский Храм.

— Дорогая, если на огороде в этом году

неурожай, какие могут быть причины?

— Ну, погодные условия…

— А ещё?

— Ну… забыла посадить!

Просто анекдот.

Заговор мужчин.

После божественного воскрешения убитого мальчика Великой Богиней, к тому же, сына выдающегося военачальника, остров вздрогнул. Никто не говорил ни о чем, кроме об этом чуде. Народ пошёл в Храм с дарами и жертвами Богине. Я, право, даже испугалась, что скоро на всём острове не останется ни крошки съестного. Иокаста на мои слова сначала обиделась, но вскоре сама заметила скудость обеда. Мне-то было хорошо, Богиня меня облагодетельствовала, а чем народ питаться будет? Поэтому своим людям рассказала, что Великая Богиня уже совсем не голодна, так что зря животных убивать не надо. Потом с соседями поговорила. Вскоре ажиотаж стал потихоньку спадать. Народ успокоился и пришел в себя. Но тем не менее, я искренне считала, что финикияне не отстанут от нашего острова. Во-первых, уже очень много на их земле народа тусуется, вскоре по улицах не пройти. Во-вторых, все хотят кушать, а там ... короче, одной рыбой не прокормишься, к тому же она уже уходит от их берегов, жить то хочется. А наш остров – он не просто зеленый, там и земля хорошая, а в горах – тоже еды хватает. В- третьих, наш остров очень хорошо расположен и отлично вписывается в торговые пути. Короче, они прекрасно понимали, насколько этот остров им нужен.

Храм Бетиля.

Мы долго говорили с Иокастой на эту тему, и думала она также. Обсуждая ситуацию со всех сторон, мы решили, что после разгрома святилища, надо как-то разобраться и с Храмом финикийцев. Ну не нужен он нам. Просто так уничтожить святое место – народ не поймет. Но и серьезное противодействие возможно только так, как мы сделали в горах: тихо, быстро и по темноте. Нам нужна одна ошибка, только одна ошибка финикийцев, чтобы мы смогли их обвинить в святотатстве. По отношению к Великой Богине, разумеется.

Финикияне проболтались – они принесли жертвы и богу мужчин. Нет, на острове почитали и других богинь, а вот богов – как-то не очень. Наш разведчик, который Хонсу, узнал, что у этого Храма было второе дно, так сказать. Совершенно случайно, не по своей разведкой в тылу финикиян, парень нес одному из жрецов ужин. Принес, поставил, ушел. Когда шел по коридору, услышал сильный топот и мат, тащили что-то тяжелое. Он спрятался за какую-то статую, чтоб его к этой работе не отрядили. И так уже поздно было. Но, естественно, любопытство победило, так что он потихоньку стал из своего темного угла стал подсматривать. Видел он всё довольно отчетливо, у людей факелов хватало, а он в темноте сидел. Несколько рабов тащили какую-то статую, покрытую тканью, а несколько охранников смотрели, чтоб никто ничего не видел. За всем этим уже следили два жреца, одного он знал, это был Главный жрец Храма. А рядом с ним шёл некий неизвестный жрец. Высокий, сильный, с резкими чертами лица, и очень высокомерный. Он даже на Главного жреца не обращал никакого внимания. Вся компания прошла в конец коридора и тут началось самое интересное.

Главный охранник подошел к очередной статуе и резко поднял левую руку статуи вверх. Через несколько минут он резко опустил её правую руку. Ещё через несколько минут он что-то сделал между ног статуи, но что именно – видно не было, слишком широкая у него спина. Но после этого последнего движения довольно большая плита коридора стала подниматься. Когда она стала перпендикулярна к полу, то, наконец остановилась. Первым туда пошли три охранника и четыре раба, остальные стали медленно и осторожно опускать статую вниз. Это продолжалось довольно долго. Наконец туда пошли жрецы и через несколько минут оттуда послышались приглушенные крики. Парень не выдержал и убежал, надеясь, что его никто не увидел и не увидит. Утром, как и обычно, его послали на базар, но дали дополнительное поручение –на главном базаре, который возле Храма Богини, купить особые фрукты и овощи, которые есть у этой гадины, подруге Главной жрицы, растут. На его счастье туда пришла и я, что-то купить, да и посмотреть, как тут мои фрукты и овощи покупаются. Мой разведчик торговался с моим продавцом, но когда я подошла к прилавку, то он глубоко и медленно поклонился, прошептав, что у него серьезные новости.

Я стала расспрашивать моего продавца, но у него всё было в порядке, так что я его похвалила и, не глядя по сторонам, пошла к выходу из базара. Возле ворот три собаки дрались за кости, что бывало здесь довольно часто. Но мне надо было остановиться, и я попросила Тори, чтоб она тоже приняла участие в этой драке. Моя собака была сыта до отвала, но подраться с кем-нибудь – это ведь какое удовольствие. Поэтому она с диким рычанием рванула в эту свалку. Народ сразу начал кучковаться, как-то быстро нашелся местный букмекер и две корзины, в которые складывали "ставки" на мою Тори или на 3 местные собаки. Пока люди упивались зрелищем, Хонсу быстро рассказывал, что видел ночью. Я мотнула головой и тут же заорала, призывая Тори. Та быстренько разогнала троицу кобелей и походкой от бедра приблизилась ко мне. Пришлось потрепать её за ухом, ведь всё правильно сделала. Не оглядываясь на народ, мы отправились домой. Обычно, мы с Иокастой занимались своими делами, а вот вечером, обязательно встречались, чаще всего в священной роще. Так что и сегодня я провела день как обычно. Когда молодые девушки-ученицы накрыли стол и принесли всё, что нам было нужно, мы не любили, чтоб наши разговоры прерывали. Тем более сегодня. потом я рассказала ей всё, что сегодня услышала. Весь день мне приходили разные мысли по этому поводу, но одна была довольно четкая.

На остров привезли статую Бога-мужчину. Возможно, что и двуполого. Другого толкования этой сцены нет. И те рабы – были явно отданы для жертвоприношения новому Богу. И по всему выходит, что эта статуя – древняя и сильно намоленная. Самое страшное, что если жрецы проведут перед этим Богом очень сильные ритуалы, причем с местными жителями острова... Тогда они смогут здесь закрепиться всерьез. Ведь это значит, что его приняли островитяне! А их, таких людей, у Храма явно имеются. Проспала Иокаста такой милый и тихий захват её территорий. Так что я рассказала всё, что видел Хонсу; всё, что видели мои разведчики; всё, что делал в городе Абба; всё, что я увидела в святилище; всё, что они делали с мастерами и просто талантливыми людьми на острове; и как изменился их Храм. Мы долго рассматривали ситуацию и пришли к одному решению. Финикийский Храм надо уничтожить. Но так, чтобы нас не обвинили в святотатстве. Чтобы эту войну начали бы они, а не мы. Чтобы бы на них набросился народ всего острова, а не охранницы Храма Великой Богини. Чтобы их возненавидели даже те, кто перешел в их веру. И чтоб они снова вернулись к Богине.

Да, финикийцы явно решили отобрать у нас не только Храм и религию, но и остров со своей медью, керамикой, великолепную косметику и опий, который здесь считается как болеутоляющее. Мы, я имею купцов нашего острова, продавали, в основном, по всему Леванту и Египту. Я узнала об этом уже после захвата Храма. Кстати, у нас, в том мире, ходил анекдот, что причиной троянской войны была отнюдь не прекрасная Елена, а присвоение себе Троей опиумного трафика. Город наш, был перекрестком торговых путей здешнего мира. Все они встречались здесь, чтобы торговать и обмениваться знаниями. Особенно они здесь покупали косметику и медикаменты, точнее – опиум. В это время его считали лекарством, при которым можно было делать операции, да и после неё тоже его принимали. Но опия было мало, к тому же стоил он дорого, так что такой дикой наркомании не было.

Но вернемся к их удивительному Храму.

В этом священном месте, в тайном зале, куда принесли эту статую, жил Лев. Ему поставляли всяких гиен, бегемотов и других животных. А через несколько дней после приезда статуи, в стенку ворот был вставлен огромный королевский скарабей с восьмистрочной надписью имени этого Бога. Бетеля. Они что, совсем ничего и никого не боятся?! Кстати, пусть и на день позже, но Зэма тоже доложила об этом украшении ворот. И почему об этом мне доносят мои юные друзья разведчиков, а не охранницы Храма Богини?! Но это ещё было не всё. Они поставили другую статую в главном зале своего храма. И опять ночью. Люди пришли – а она тут вообще всё время стояла. Это была Астарта. Ее животные – это птицы, ее оружие – это лук. Хотя она очень интересна по своему характеру, и совершенно не патриархальная по поведению. Плохой пример для домашних женщин может показать древняя богиня. Но видимо именно эти качества нужны были женщине, чтобы выжить в те времена.

Вместе с ней прибыла и новая Главная жрица. Когда её встречали на пристани, народ полностью признал, что она гораздо авантажнее Главной жрицы Храма Богини Матери. И гораздо моложе. И сексуальнее, как говорят в моем бывшем мире. Но главное в этой истории то, что Главная Жрица Храма прямо на пристани, заявила народу, что она жрица Астарты, а не Великой Матери. Это была её первая ошибка. Она, видимо, думала, что её коллеги уже довольно серьезно обработали народ острова, но бедняжка не знала, что святилище разгромлено камнепадом, и большая часть новых приверженцев просто забили камнями, так сказать. Ей бы дойти до Храма, а потом митинг устраивать, да вот захотелось ей покрасоваться перед народом. А народ взял, да и стал расходиться. После такого чуда с мальчиком говорить о Великой Богини пренебрежительно – это чревато. После и её ухода со свитой, люди увидели, что с другого судна вывели огромного черного быка. Снова народ собрался, ибо такого огромного зверюги никто не видел. Версий его приезда к нам было много, но превалировала та, что здесь будут разводить очень больших коров, вот и осеменителя привезли такого же. Дело хорошее.

Новая Главная Жрица финикийского Храма конечно, привлекла к себе внимание, но какое-то непонятное. Она познакомилась со всеми руководителями важных служб острова, вождями общин, с богатыми купцами, не взирая на национальность и религию. Посетила разные мастерские и отдельных талантливых ремесленников. Кроме моих. Хотела и у меня побывать, даже на сельскохозяйственный остров попыталось попасть, но обломалась. На мои земли и фабрики я не пускала никого. Правда, когда она пришла к Илию, то он поплыл, и почти уже дверь кузни начал открывать, но тут вышли пара охранниц, за спинами которых были ещё такие же, так что на её красоту не повелись, а четко доложили, что я никому не разрешаю по моим мастерским расхаживать. Тайны мастерства, понимать надо. Вот заведите себе такие, и любуйтесь, хоть днем, хоть ночью. Кстати, у каждого места работы, пусть это маленький садик с деревьями инжира, всегда были охранники. Я брала на такие должности старых ветеранов, давала жилье, еду, и немного ракушек. Они были безмерно счастливы – им не надо было быстро умирать. Некоторые даже женились. Кстати, они охраняли мои поместья (— ) истово, и всегда у них в помощниках были собаки. Тори меня ими радовала.

Так что я не удивилась, что эта Главная жрица богини Астарты решила подарить народу острова необычный праздник. Но вот какой он будет – я не знала. Зато то, что произошло на этом празднике – запомнил весь Остров.

Она тоже была весьма любвеобильна, и предпочитала древний культ поклонения быку. Ну, это её дело, кого любить, кого и ненавидеть. Странные слова, которые она произнесла перед народом, что, мол, о ее необычной любви к Творцу. Но потом, когда люди поняли, что Творцом эта жрица назвала быка, которого привезла с собой, Остров вздрогнул. Сравнять быка и Великую Богиню – это уже за гранью. Но её поклонению Быку видели все. Она, абсолютно голая, подошла к своему быку. Он, явно, знал её хорошо и даже привечал, если не говорить больше. После невиданного действа, народу было сказано, что "Она ублажила Быка, Эла праведного, она ублаготворила Творца творения". А народ прямо сказал, что все они видели, что это было скотоложство с быком, и ничего тут не было сакрального. Глас народа – глас божий, то есть Богини.

После всех её выкрутасов и безумия, я привела к ним в Храм "Троянского коня". Нет, конечно, лошади там не было, даже деревянной, но смысл был таким же. Посчитав, сколько мужчин привезла с собой эта жрица Астарты, я нашла и купила столько же юных девушек, даже на три больше. Столько, сколько надо было и про запас. Нашла старую "мамку", и та привела их в Храм. Представляете, более 30 юных и красивых девушек. А все мужчины, сопровождавшие Главную жрицу, только что из морского путешествия. По слухам, эта дамочка была подвержена морской болезни, так что её юные, так называемые, друзья, довольно долго сидели на голодном пайке. И уходить в разные таверны не разрешают, потому как безопасность Главной жрице – самое главное. А тут такое... В отличие от голой Главной жрицы, девушки были одеты. Но глубокие декольте, разрезы и вырезы в нужных местах, легкие, точнее, летящие туники, поднятые волосы, украшенные цветами и чуть-чуть моей косметики. Которой у новой Главной жрицы явно не было. Это был удар под дых. Просто так девушки даже за большие деньги с этими финикийцами не пойдут на интим, потому как патриотки. В первую очередь их верность – Храму Великой матери, ну и острову Кипр – во вторую. К тому же все из очень почтенных семей. Так что только через загс. Это понимали все.

Видимо, Главная жрица поняла свою ошибку, поэтому она решила сделать ход конем. Так как после встречи с быком она была не в состоянии хоть как-то помочь своим клевретам, поэтому она судорожно начала придумывать как можно успокоить молодых парней. Во всяком случае, она во время службы переговорила и со своими здешними подручными, и жрецами Храма, и местными предателями, и "предателями" от меня, каковые и взбросили в массы идею, которая решит сразу несколько вопросов. Суть её в этом плане заключалась в том, что эти девушки технически приведут свои семьи в этот Храм, потому как они были, в основном, из торговцев и богатых ремесленников. Их родители прекрасно понимали, насколько важно было им поддерживать хорошие отношения с финикийцами. Если с ними поссоришься, что свой товар ты будешь предлагать другим капитанам, из других стран, а их было на порядки меньше, чем у здешних финикийцев. Так что всё срослось. Свадьба века продолжалась чуть ли не до утра. Правда, молодожены ушли довольно рано, но гости приняли это с пониманием. Наконец, все они выдохлись и тоже разошлись спать. Над Кипром опустилась тишина (храп и возгласы типа "даст ишь фантастишь" являлись нормальной частью летней ночи острова).

А утром они проснулись... Точнее, не проснулись... А ещё точнее – все женихи так и не стали мужьями... Все девушки-невесты убили своих почти мужей сразу, как только те дошли до постелей. На рассвете они открыли двери, чтоб родственники и друзья не ломились к молодоженам, и все отправились в Храм Богини. Они вошли в главный зал и легли на пол. Вскоре крики из всех свадебных домов разбудили город. Остров вздрогнул. Женщины, легко убившие своих мужей в ночь свадьбы, это действительно – за гранью. И по острову прошли истории про них, кто-то вспомнил, что эти юные девы давно занимаются какими-то делами в Храме Великой Богини и у меня, как учились в разных мастерских, типа ткацких и т.п., а заодно и чем-то в лагерях, которые прятались в горах. Вроде ничего такого за этими очень юными девушками, точнее – почти девочками, не было никаких плохих вещей, наоборот. Все были здоровыми, умели за себя постоять, их даже плавать научили, не говоря о профессии, а у некоторых и двух. Многие матери хороших парней уже присматривались к ним с особым интересом. Тем более все знали, что им выдавали деньги каждый месяц, причем не одинаково, а по своим достижениям. Так что многие семьи уже примерились к определенным девушкам. Но не торопились, дожидаясь большей суммы за работу. Если честно, то делали эти девчонки для меня гораздо больше, чем я им платила, но для них это всё было – праздником, что ли. Здесь дети полностью под властью родителей и всё, что дети зарабатывали, они отдавали родителям. А тут они сами распоряжались этими суммами. Это были мои маленькие амазонки. Я им доверяла.

Но что касается этой резни, здесь имелась ещё одна сторона вопроса. В это время (отголосок реальной истории!), женщины были в праве убить не понравившегося мужчину, но только в брачную ночь. Не умеешь – не обгоняй, то есть, не женись, не позорься. Как правило, просто убивали за неспособность работать в браке, но бывало и что-то совсем запредельное. Женщины приносили его в жертву богине. Но сделать такое они могли только в брачную ночь, в которой проверяется всё – и чистоту невесты, и силу мужчины. Но тут... Короче, я дала невестам, так, на всякий случай, некий эликсир, из-за которого мужчина в этом важном деле не сможет ничего. Так что когда влетевшие в Храм родители, родственники, друзья и представители финикийской диаспоры, все невесты давали клятву перед лицом Богини, что их мужья ничего с ними не смогли сделать. Была там одна очень самостоятельная девочка, заводила и предводительница этой стаи, так она на весь храм и сказала, что после того, как парни увидели свадьбу Главной жрицы с Черным Быком, то у этих парней вообще ничего не стояло, как пришли в спальню, так и захрапели. Так сколько им было ждать? А может это у них навсегда аллергия на это дело останется?

Народ, выслушав этот крик души, сразу встали на сторону девушек, даже и часть финикийцев. Правда, другие из них, говорили, что всё прошло штатно, а девки врут. Главная жрица сказала, что девственность можно проверить, что и сделали матроны с обоих храмов. Не стоит упоминать, что в эту ночь Богиня приняла большую и щедрую жертву. Но тут и я привнесла свою лепту. Не знаю, что на меня нашло, но я так была зла на финикийцев за все их гадости для нашего острова, что решила ещё больше их наказать. Я долго не могла придумать, чем я могла им отплатить, когда вспомнила, что у меня оказалось довольно много киновари. Кто ещё помнит школьные уроки химии, то знает, что краска из этого минерала – очень красивая, красная, алая, и иногда почти черно-красная. Недаром эту краску назвали "кровью Дракона". Так вот. Пока шел свадебный пир, спрятанные в главном зале мои помощники на алтарной стене вылили ведра с краской. Не просто так. В самом верху – ярко-красную, а потом перешедшую в темно-красную.

Когда друзья и даже некоторые родители молодых женихов увидели своих сыновей или родственников мертвыми, – крики и плач заполнили финикийский квартал. Вскоре все рванули к Храму. Я тоже в простой одежде и в платке, проскользнула в это место. Хотелось самой посмотреть на этот привет из будущего. Но только здесь что-то происходило непонятное. Забегавшие в Храм люди, вопили и вдруг замолкали, глядя перед собой. Точнее, где-то в верх. Подняла глаза и я. И вот тут мне поплохело. Небрежные мазки краски, которые вылили мои парни, превратились в реки крови. Алые, ярко-красные, коричневатые, красно-черную и черную, как в бездне. Сверху вниз переливалась некая радужная металлическая побежалость, если смотреть с разных точек и под светом огня. Если честно, то смотреть на это было страшновато. Но это ещё не всё. В самом верху, над этой кровавой картине, выступили огромные белые пустые глаза, обведенные черной темнотой. И именно из них капали кровавые капли, вливаясь в эти реки крови. Но это сделала не я. Скорее всего, я кому-то дала идею этого сюжета.

Несколько минут в Храме стояла мертвая тишина, как бы это определение не было затаскано. Но других слов для того, что мы видели своими глазами, просто не найти. Это была действительно мертвая тишина, хотя бы потому, что от этой стены, там, где растекались лужи крови, поднимался густой, черно-серый туман и наползал на замершую толпу. Как только он коснулся стоящих впереди людей, как они стали разрываться и падать, уже только кровью и в эти текущие к людям лужи. В храме поднялся вой. Слушать его было невозможно, смотреть – ещё хуже, я пыталась прийти в себя и вырваться из этой каменной клетки. Скорее всего, эта кровь собирала жертвенную дань этому Храму. Что же это за люди, которые творят такое?! Я пыталась сдвинутся с места, но на меня навалилась огромная и толстая бабища, которая то ли была в обмороке, то ли уже мертва. Я упала и не могла её с себя снять. Богиня, неужели я умру только потому, что у меня не хватит сил её сдвинуть с меня?! Её жирные волосы и платок закрывали мне лицо, я почти не могла дышать. Кажется, я начинаю падать в обморок... Но кто-то столкнул с меня это чудовище, и я смогла глотнуть воздуха. Мне что-то кричали, но я уже мало что-то понимала, главное – дышать. Кто-то схватил меня, перебросил через плечо и поддерживая за ... спину, тараном прет из этой толпы. Мы уже на дворе, и я открытым ртом глотаю чистый воздух. Я немного трепыхаюсь, пытаясь встать на ноги, получилось. Мой спаситель ринулся обратно, видимо увидел, что ошибся со спасением. Но тут кто-то хватает меня на руки, поднимая на высоту 2-х метров и несётся по улице. Мамонт. Всё хорошо. Дом. Меня передают другим, те несу меня в спальню, укладывают и всё. А тот сон, что мне приснился, а не расскажу никому.

На следующий день, на площади перед Храмом Великой Богини, я принимала присягу на крови ровно 52 девушек. Они вступали в орден Дев-воительниц, выходя из-под опеки своих семей. Они вступали под власть Великой Богини, каковую я им и буду представлять. Они не станут теми, что в будущем назовут культом богини Артемиды. Они не станут охотницами-девственницами, которые всю жизнь будут пустышками. Да, они будут воительницами, но когда девушка захочет, то может спокойно забеременеть. У каждой из них был свой дом, слуги, хозяйство. Они получали хорошее жалование и премии за особые дела. Могла она пригласить к себе мужчину: на время или на всегда. Но во втором варианте она выходит из отряда и никогда не вернется туда. А детей она может рожать сколько хочет, но не менее двух. Как правило, девушки рожали после 30 лет и, как правило, 3 ребенка. Очень многие женщины им завидовали, но прекрасно понимали, что жизнь у них не легкая. Как только некоторые посмотрят на наставниц, типа Зэмы – и сразу домой. К мужу под бочек. Как говорится, Богу – богово, а кесарю – кесарево.

Магия мужчин.

После того, как мы, наконец, разобрались почти со всеми действиями финикийцев на Кипре, перед нами встали серьезные вопросы:

- почему так много нормальных, любящих свой остров, город, Храм, семью – перешли в веру чужой страны;

- почему они так хорошо хранили тайны ухода к другому Богу, даже от своих близких;

- почему они не жалели своих друзей и родичей, которых отправляли на жертвенный огонь;

- почему они пресмыкались перед иноземцами, которых раньше или презирали, или ненавидели, или не замечали;

- и почему они им отдавали свои деньги и вещи, не все, но многое.

И только после большого количества допросов, когда наши дознавательницы снова и снова спрашивали об одном и том же, начали поступать ответы. Сначала – путанные, невнятные, совершенно не в тему и абсолютно не к месту. Потом стали появляться какие-то фразы, непонятные слова, но вызывающие сильное волнение. Тут хорошо поработали уже наши маги, из тайной школы. И, наконец, пошли настоящие ответы на наши вопросы. Да, это была серьезная школа контрразведки, как было бы сказано в нашем будущем. Хотите верьте, хотите нет, но наши враги применили серьезную магию. Я сначала решила, что люди рехнулись. Ну, чуть-чуть. Надо же придумать оправдание, что ничего не раскопали. Но вскоре нам принесли, как говорили в моем мире – вещественные доказательства.

В финикийском Храме была некая лаборатория, чтоб было понятно. Это дело проводилось так. Создавали стилизованную терракотовую фигурку, изображавшую некоего врага их Храма, надписывали его имя на ней, клали в алебастровую или глиняную посуду, а затем разбивали, что означало его смерть. Черепки уничтожали, конечно. Более того, как выяснилось, проклясть можно и некую землю, страну, народ, но для этого нужна уже более серьезная и торжественная церемония. Предмет нужен более дорогой и посуда более красивая и большая. И обязательно на ней надо было написать её название. Именно так было написано на большую, похожую на каплю с длинным носиком, глиняную "тарелку". Почти как остров Кипр, если смотреть с высоты птичьего полета. Её привезли из Финикии. Хотели разбить всё на большом поле, пляже, площади на Кипре, тогда сильнее колдовство подействует, а то, что они сделали у себя дома, полтора года назад, не так сильно подействовало, как хотелось. Смысл был ясен: пусть проклятая страна пропадет, как этот предмет. И, естественно здесь было выгранили название страны, которую хотели проклясть. Кипр. Но пока этот артефакт держали как последний шанс. Сначала их маги начали работать с людьми. Сначала с теми, для которых предательство было простым и обыденным. Потом с теми, которые больше молились на деньги, чем на Богинь. Им было всё равно, какому Богу поклоняться. И в последнюю очередь работали с теми трусливыми, которые боялись даже своей тени. Но только с теми, что могут принести пользу финикийцам.

Вот теперь и будет Главная жрица вычищать свой Храм, а то у неё до этого, видимо, времени не хватало. Теперь его будет вволю. Иокаста прибежала ко мне рано утром. Я уже пришла в себя, но валялась в постели, потому как очень устала. Надо действительно прийти в себя. Иокаста начала с моего здоровья:

— Снежана, как ты себя чувствуешь?!

— Уже нормально.

— Я так рада. Я вчера приходила, но твоя египтянка никого к тебе не пускала.

— И правильно делала. Мне не разговаривать надо было, а поспать.

— Да понятно. Но ты действительно хорошо себя чувствуешь?!

— А зачем мне тебе врать?

— Но говорят, что там все, кто там был опоганился и надо хорошую чистку людей провести.

— А вот это хорошая мысль. Слушай, Иокаста, я пока приду в себя, а то на мне какая-то туша в храме навалилась, мало того, что и руки, и ноги, и живот отдавила, так ещё и чуть ли не задушила меня. Мне действительно отлежаться надо. А ты пока доставь для народе очень важное действо в Храме Великой. Нечто такое, чтобы они и не видели никогда. Главное, чтобы снять с людей эту порчу или как вы это называете. И обязательно поговори с Феколой, это по её части. Она сама понимает, что сколько народа опоганилось. Это так оставить нельзя. Возможно, даже не один раз в Храме пройдут очищение. Тут не жертвы нужны, а именно чистка тела и души.

— Сделаю. Это ты хорошо придумала.

— А вот ещё лучше. Мы все, те, кто состоит при Храме, должны пройти глубокую очистку. Ты же понимаешь, что все это произошло и потому, что у тебя в Храме есть предательницы. Поэтому стоит эту очистку прикрыть какой-нибудь мистерией. Вроде как радостью с Богиней поделиться, мол, ушли от такого колдовства. Ну или как по другому, тебе лучше знать. Но никому, слышишь? Никому не говори, что ты задумала. И провести это надо в Горном Храме. Именно там Богиня и очистит всех храмовых по-настоящему, а то и отправит кого в дальние дали. Только тогда мы сможем Золотистую Статую поставить в нашем Храме на положенное ей место.

И тут мне стало тепло и спокойно. Спать.

В храме Великой Материи такие свадьбы праздновать были не для неё. Ей муж ни на фи... , в общем, не нужен. Она и сама со всем справиться. Если она весь мир родила, то есть создала, то зачем ей какие-то помощники?! Но люди есть люди, и когда жрицам объявили о тайной встрече с Великой, которая очистит нас всех от скверны финикийцев, причем в тайном, горном Храме этому празднику все обрадовались. Это был день Смерти Осириса (раз у Великой Матери своего мужа не было, то оплакивали этого). Тем более, что на остров прибыло в своё время очень много египтян и людей, знающих тамошние религии. Так что Осириса регулярно оплакивали под пронзительные звуки флейт и всяких цимбал. Люди тоже не отлынивали. Стенали и били себя в грудь, причем сильно и без халтуры, ибо верили, что на следующий день бог воскреснет и вознесется на небеса. Да без проблем! Как мне рассказала Иокаста, что церемония включала в себя ритуал, в ходе которого стенающие женщины бросали изображения умершего Осириса в поземное озеро. Оплакивали честно, без обмана, а на следующий день уже смеялись и праздновали воскрешение бога. Интересные были праздники в древности, без дураков.

Настал тот день и все жрицы и послушницы, а также все посвященные вышли на рассвете и ушли в горы. Шли долгим путем, пришли только к полдню. На самом переходе через ущелье прошли все, кроме охранниц и Мамонт. Потом ещё еле передвигаясь, часа за 2-3 вошли в пещеру. Шли долго, а потом растянулись цепочкой и шли друг за другом, но куда и как – неизвестно. И вот первая пещера, как бы вход в святилище. Здесь происходило заклание тельца. В огромную яму спускались все работники Храма, соответствующие жрецы буквально поливали всех нас кровью, только не человеческой, а из молодых тельцов. И если честно, то каждая попадавшая на обнаженное тело капля, обжигала как маленький, но злой костер. Но зато я четко ощущала, что всё грязное и плохое стекает с меня с каждой каплей. Я словно освобождалась от всех грехов и всяческой нечистоты и, вроде как становилась равной Богине. Ну, тут я не совсем уверена, слишком всё сложно. Если я правильно поняла смысл этого действия, то этот мистический телец рассматривается всеми этими людьми как источник творящей силы и воскресения. Так они, кажется, этим ритуалом, хоть и временное, но очищение и возрождение души. Если честно, то нечто подобное я почувствовало.

Дальше наступил момент таинства, призывание Богини в это место. Жрицы поют специальные мантры и устанавливают мистические диаграммы Богини. Вот сама написала, но и сама не понимаю, что там я там расчерчивала. Руки сами велись. И этого обычные люди видеть не должны. У каждого своя дорога. Вот и я на других не смотрела. Зачем мне это, если я с Богиней и так могу поговорить, если, конечно, у неё минутку времени свободного будет. Теперь мы можем в тот самый зал, только освещенный сотнями факелами. Сегодня особый ритуал, мы очищаемся от скверны. Также молча, все заходят в озеро и окунаются в воду с головой. Я открыла глаза. Вода абсолютно прозрачная, только радужные сполохи вокруг меня бегали, красиво. Даже и вставать не хочется, но надо. Встала и вышла на камень. Теплый почему-то, но очень приятный. Хотя с меня смыло много всякой грязи, я считаю, что всё же не разочаровала Богиню. После меня вышла Иокаста, а потом все пошли в разброс. Всё, больше никто не выходит, но кого-то не хватает.

Через 5 минут всплывают 6 разных служанок Храма. Мертвые. Минут через 3-4 всплыли две охранницы, мертвые, со сломанными руками, ногами, ранами в груди и животе. А крови нет. Тишина и никакого движения. И мурашки по коже бегают. Очень медленно поднимаются четыре жрицы. Одна из них самая лучшая её подруга, из храмовой школы вместе вышли, столько лет работали вместе. Иокаста в шоке. Вся четверка изувечены так, что смотреть страшно. Выколотые глаза, выбитые зубы и отрезанный язык, да не хочу я это перечислять. А минуты через две всплыло тело И что я точно знаю, как и все присутствующие, что все эти женщины были где-то и долгое время. И именно там их так долго пытали. Нет, не для того, чтобы узнать какую-то информацию, а в наказание. Да, Великая Богиня поощряет и наказывает по делам нашим.

Прошло несколько дней, на острове отличная погода. Всё успокоилось, жизнь продолжается. Мы сидели на нашем любимом месте в Священной роще. Медитируем, так сказать. Иокаста рассказывает, что нашли в комнатах этих умерших жриц и их пособниц. Интересно. Но только надо сделать выводы из этих находок. Жрица очень благодарна Богине и хвалит её, как только может.

— Иокаста, сейчас тебе повезло, но не будет же Богиня всё делать за тебя? Но ты же понимаешь, что Богиня есть и с ней нужно как-то существовать. И ни в коей мере просить что-то делать за тебя. Ты организовала отряд разведки?

— У меня много дел, надо рассказать народу, что произошло, убедить, что наш Храм лучше, чем финикийский.

— Зачем?

— Как зачем? Чтоб знал всю правду!

— Кто?

— Народ!!!

— Ах народ?! Ты же понимаешь, что это просто толпа, которая даже и не хочет знать правду. Есть определенные люди, с которыми можно говорить и работать. С толпой говорить невозможно.

— Почему?

— Но ведь думать головой – это не рыбу ловить. Поэтому скажет жрица, что это белое, то рыбак это подтвердит. Причем искренно, хотя это совершенно черное.

— А вот в Египте...

— Да, я понимаю, что религия Египта, создавалась для обычного народа страны, как и любая религия. Я даже считаю, что многие истины просто недоступны для непосвященных. А уж пласт знаний, переданный от других цивилизаций, возможно атлантов, или великих учителей, получивших эти знания не от людей... Почему иначе эти знания жрецы Египта, так тщательно охраняли эти тайны?

— Понимаешь, в Египте в борьбе за умы людей и власть, победили жрецы. Мужчины. Не знаю почему так вышло. Давно это было. Но они стали вести свою паству не потому пути. Страх смерти, наличествует в каждом человеке, и, вызывает довольно сильное отрицание. Чтобы кто бы не говорил. И они решили, что надо создать двойную религию. Для народа – жить по их правилам и тогда тебя взвесят ТАМ как положено, и ты тогда там будешь счастлив.

— Ты веришь в это, хоть немного?

— Конечно, нет. Но жрецы считали, что люди им поверили. Пока они пытались докопаться, что такое смерть и самое главное, смерть "чего" и как сделать свою жизнь вечной.

— Но такими могут быть только Боги?

— Да.

— Но разве ты никогда не верила, что бывает перерождение?

— Конечно, слышала. Точнее, я это просто знаю. Когда моя Мать, ещё давно, когда только стала Главной жрицей, она что-то узнала. Она пришла ко мне во сне.

— Во как. И чем это надо было заслужить? Я имею ввиду – жизнь после смерти?

— Не быть подонком. И поступать правильно.

— А как поступать правильно?

— А вот этого она не сказала.

После всех этих событий, я, в первую очередь, решила организовать школу для мальчиков. Обещала ведь. Там я предполагала дать им некоторые знания, как и девушкам, письмо и арифметику, пусть и в зачаточном состоянии. Устно считали многие, как правило, до десяти, то есть на пальцах. Но считали. Кроме того, после четырех месяцев, я разделю их на три потока. В первом, будут ребята, которых я обозвала "ученые". Во втором потоке – склонные к воинской доле. В третьей – соберутся будущие инженеры и мастера. Ещё через четыре месяца, каждая группа разделиться на лидеров и остальных. Мне были нужны как работники в разных профессий, и их вожди в этом суровом мире. В последней четверти года будет рабочая, так сказать, практика, за которую мы заплатим половину ребятам, половину – их семьям. И в каждой группе будут несколько ребят, которые на всю жизнь станут нашими разведчиками, или контрразведчиками, или и тем, и тем. На следующий год уже мы будем выбирать из толпы желающих попасть в нашу школу. В первый год в школу записалось 17 человек, из них только четверо из семей. Не очень зажиточных. Но туда пришел Ади, мой воскрешенный сын. Да, в это время если взрослый спасет ребенка, то он (она) становится его второй мамой, ну или папой. И это не просто слова, на неё (него) ложиться серьезная ответственность. Так что я обрадовалась. Вскоре люди поймут, насколько они лишают своих сыновей будущего.

И именно эта интересная работа привела меня к окончательному моему врастанию в это общество.

Моя свадьба.

На этом острове и в это время свадьба не была выдающимся событием, так что и люди относились к этому событию индифферентно. Жену обычно брали ради того, чтобы продлить свой род, второй причиной было приданое, третьей – возможность породниться с сильной и богатой семьей. В общем, все как всегда и как у всех. Здесь жены работали, работали и работали. Так что брак известного здесь военачальника и хозяина-капитана одного из больших кораблей, не такого уж и молодого, где-то около 35 лет, который решился под давлением родных и друзей женится во второй раз. На мне. Он, в свою очередь, хотел продолжить свой род, потому что первая жена умерла родами. Ну а его родственники и друзья мечтали присосаться к моим довольно удачным проектам. Меня с ним познакомила Иокаста, он был её довольно близкий родич. В тот день мы как всегда сидели в священной роще. Я его узнала сразу. Это был тот мужчина, который вынес меня из Кровавого Храма. Да, его теперь так и называют. Туда никто не ходит. Он меня не узнал, потому что только вынес во двор, и сразу же нырнул внутрь. Поэтому я внимательно выслушала рассказ Иокасты о его семье, родных, хозяйстве. О смерти жены в том святилище. Как поведала Иокаста, он всё время в море да в море, вот и пропустил походы своей жены в такие места. Вот ему и надо было обелить себя в глазах родных и партнерах. А меня все здесь знали как верную служанку Богини. Я подумала и согласилась, но поставила одно условие, что будем жить в моем доме. Он согласился сразу. Видимо, не очень ладил со своими родными. Тем более младший сын... Как бы мало значения ни имела свадьба для мужчин на этом острове, но для женщины она становилась весьма значимым событием. И в грязь лицом я попасть не хотела.

Первое, что для меня было важно – это наряд. Вопрос, что тут можно купить что-то приличное, не рассматривался сразу же. Белый цвет наряда тоже не подходил. Это было для бедняков, которые не могли купить крашеную ткань, или не могли сделать вышивку на ней. Тут я, конечно, немного рисковала, потому как решила всё-таки надеть платье, которое должна была одеть в Янтарь-Холле и ресторане. Можно себе представить, когда я выйду к народу в шелковом платье кораллового цвета, да ещё и с купонами по подолу в виде кораллов и водорослей. Такой же рисунок был и на левом рукавчике. К платью прилагалась легкая шаль, но я превратила её в фату. Ну, захотелось. А вот украшения – это было дело моей ювелирной мастерской. Мои мастера уже здорово наловчились делать ожерелья, серьги, кольца, не только из морских раковин и цветных галечных камней, как было раньше, и металл практически не использовался. Я это дело изменила. Благо мы нашли и золото, и серебро. К тому же желание и умение создавать украшения из разных материалов у моих ювелиров было огромное. Они и сами быстро разрабатывали технику работы с металлом, а там уже шла филигрань, зернь, ниелло, она же "чернь", ну и многое другое. Кстати, мы стали делать крохотные монеты из золота, и побольше из серебра. Конечно, такие как в СССР монеты я чеканить не могла, но из листов мы пробивать смогли. Все монеты были 3-х видов веса: маленькие, средние, большие. Другими словами, 5, 10 и 25 гр. На аверсе палочки – I, II, III. На обратной стороне – Ушастый ёж, моя Тори и Терминатор. Что-то я отвлеклась. Так что ансамбль из золота, изумрудов и жемчуга мне спокойно сделали. Ансамбль поверг в полный шок весь остров. Отлично. Теперь к нам пойдут заказчики не только с острова, но и с континента приезжать, к гадалке не ходи.

Мой будущий муж, именем Эр’вин ?Человек чести?, был для меня загадка. Всё происходило довольно быстро, так что я не смогла его нормально изучить. Тот подвиг в Храме был спонтанный, он меня даже не разглядел. Но я стала собирать о нем всю возможную информацию. Но каких-то отвратительных, скверных и гнусных поступков у него я не нашла. Хотя – посмотрим. Жизнь – она долгая. Поэтому я приготовилась к длительному и возможно, сложному, действию. Так и начался мой свадебный марафон.

В первую очередь, разумеется, пошли жертвы Богини – покровительнице брака, и, что мне стало смешно, когда Главная жрица весьма сильно и театрально объявила запрет на использование желчи жертвенных животных, смысл которого было нетрудно понять: в браке нет места "желчи и гневу". Меня заставили возложить на алтарь Священной рощи прядь моих собственных волос и пояс. Хорошо, что заранее предупредили, я хоть из шелковой ленты его скрутила. Интересно, кому достанется эта синяя лента? Принесение на алтарь локонов символизировало расставание с юностью, а принесение пояса – с девственностью. Долго смеялась. После этого жертвоприношения я совершала омовение, воду для которого должен приносить мальчик, живший по соседству. Мы выбрали Ади, он очень просил. Вода бралась только в реке Марони, имевших в данной ситуации огромное значение, как самая главная артерия жизни.

После всех церемоний начался пир. Здесь женщины не могли присутствовать на мужских застольях, однако на свадебных пирах они угощались вместе с мужчинами, занимая при этом отдельные столы. Я это дело поломала, пусть привыкают. Кунжутные пирожные, сдобренные фруктовыми добавками, были на этих застольях главным лакомством. Очень мне понравился другой обряд: как только мы сели за столы, откуда то вышел прекрасный обнаженный юноша (я не преувеличиваю), украшенный боярышником и листьями дуба, обходил гостей с подносом, на котором были разложены печенье и сладкие лепешки, восклицая: "покупайте наилучшее, Богиня просит для невесты!". Очень душевно звучало. Этот парень для меня хорошо старался. После трапезы, которая, естественно, сопровождалась тостами и здравицами, я сел в повозку, запряженную лошадьми (очень статусно, не у каждого вождя были лошади), и отправилась в мой дом. По традиции надо было идти к жениху, но мой был лучше. После моего прибытия, ось повозки сожгли. Жалко. Но здесь считалось, что этот огонь заставит невесту никогда даже и подумать, чтоб захотеть уйти от своего мужа. Свадебные факелы тоже были важной частью свадебного шествия, который направился за невестой. Все были нарядно одеты, хвастая своим достатком. Кстати, одежда жениха была, разумеется, не черной, как принято у нас, в будущем. Она была белой, сотканной из самой тонкой шерсти. Кстати, мужчины, участвовавшие в процессии, были одеты также, как и жених. Странно. Встречные нас поздравляли и шутливо подбадривали свадебную процессию, двигавшуюся по улицам нашего города под аккомпанемент флейт. Кстати, очень живая, но милая и радостная музыка.

На счастье.

Первое, что я увидела в спальне – это огромные охапки цветов в вазах, стоящих во всех свободных пространствах. Оказывается, здесь такой обычай, согласно которому брачные покои украшал только муж. Но это было ещё не всё. Там было ещё много разных обычаев, но и он, и я не хотели превращать эту серьезную сделку в фарс. Главное, что почти весь город ел, пил, пел и плясал, короче отлично проводил время. Наутро мы проснулись под звуки некой серенады и принимали всевозможные подарки от его родственников и моих друзей. С этого дня молодая жена показывалась на людях уже без покрывала невесты, которое она посвящала Великой богине. Жалко было, но что не подарить Богине, чтоб и она немного принарядилась (Хохот.) В этот день в доме отца жениха должен был устраиваться пир. Но мы решили его вынести на площадь перед Храмом, чтоб все в городе ещё раз хорошо выпить и покушать. Заодно мы на этой площади устроили своеобразные бои, и победители получили приличные призы. К вечеру начали выступать различные местные артисты. Их принимали отлично. Эта свадьба запомнилась надолго.

Глава 12

Домой.

Мама была в отъезде две недели.

По возвращении она спрашивает у своего сына:

- Папа грустил, когда меня не было дома?

- Вначале нет, но последние два дня

он становился все печальнее и печальнее.

Просто анекдот.

Осень. Моя последняя осень. Быстро, однако...

Каждый год в сентябре проводились празднества-мистерии, разумеется в честь плодородия, когда уже убрали урожай в закрома и люди успокоились, мол, зиму переживем. И, разумеется, надо поблагодарить Великую Богиню за её дары. Начинался праздник, когда молодые юные девушки (и не только девушки) со всего острова должны были пробежать нагими ночью по дорогам и горам, по городу, до храма Великой Богини. Весь город попрятался. Мужчины, увидевшие бы этот обряд, подлежали немедленной смерти. За этом внимательно следили стражницы Храма. Точнее, жрицы Ночи, или как их называли – ламии. Да даже если их и не было, эти девушки сами, своими руками могли разорвать их тела, как легкий шарфик. Да, в это великолепное время, в храмах Великой Матери существовали две касты жриц. Жрицы Дня – носили красные одежды, а вот жрицы Ночи – носили черную одежду. Одежда была довольно необычна. Жрицы только своими руками и зубами (да-да!) сплетали себе сеть из конских грив и хвостов, которая облегала тело, как кольчуга. Жрицы дня имели более тонкую одежду-сеть, чем ламии. В волосы жрицы дня вплетали рыжие конские в свои волосы, а ламии – чёрные. Кстати, черные выходили из Храма только по ночам. Стражницы и убийцы. Но сейчас не об этом. Просто именно они были костяком этих дней и ночей.

Сейчас – это радость, и веселье царит там, где появляется Великая Мать. В это время никто не воюет и даже не носят оружия. Оно под запретом. Это время мира и покоя, и длится оно до тех пор, пока Богиня не удалится в свое убежище, о котором никто не знает. Кроме нас с Иокастой. Но главное в этом празднике – благодарность Богине за хороший Урожай и отличный набор наших мастерских и рудников. Вот уже 77 лет мы развиваем свои фермы и предприятия.

Мой сельский хуторок, не просто живет, он ещё и процветает. Земли там много, поэтому мы и перенесли почти всё, что подпадает под знак "сельское хозяйство", на этот остров. Я ввела трёхполье, не смотря на то, что удобрений у нас хватает. Нас снабжают ими не только наши животные, но и лишня рыба, и земля, точнее, то, что со дна реки вытаскиваем, такой перегной – закачаешься. Коровы, козы и овцы дают много молока, мы селекцией занимались все эти годы. То, что мы отбраковываем, жители Города покупает у нас за хорошие деньги. Имеется небольшая сыроварня, где выделывают разные сыры, творожные закуски, масло, йогурты. Расцвел и мой сад. Ведь сколько лет прошло. Климат тут замечательный, так что и все те деревья, и кустарники, из тех привезённых косточек выросли, кроме кумквата, кизила и мушмулы. Простые деревца типа яблонь, груш, вишни и черешни, я раздала жителям острова, тем, кто хотел иметь такие сады. А вот абрикос, апельсиновое дерево, гранат, лимон, манго, мандарин, персик, хурма, которые прижились замечательно, были только в моих садах, на острове и в моём саду. Был, кстати, один случай неприятный, одна дурная рабыня, не смотря на мои очень серьезные предупреждения, срезала черенок с апельсинового дерева и продала купцу из будущей Греции. Нашли его, набили морду, по суду отхватила его товар, и отправили голого и босого на родину. Преувеличиваю, конечно, но товар я весь забрала. В это время здесь воров просто убивают, что бы он не украл. А рабыню продала в портовый бордель, хотя Иокаста советовала убить, ведь она срезала черенок.

Мистерии.

— Снежана, только то, что тебя вызвала сюда сама Великая Мать, от этого ты не пройдёшь те испытания, которые проходят все остальные.

— Не понимаю.

— Мистерии – означают "таинства". И это не просто так. Мы проводим их исключительно в ночь полнолуния, в горном Храме. Туда не знают дороги даже жрицы Храма.

— А как же вы это всё проводите?

— Только 3 женщины знают этот путь – я и две мои помощницы, вторые по рангу жрицы. Я жду всех возле озера, Первая ведет посвященных в пещеру, а Вторая замыкает шествие. Только там им снимают головные повязки и тогда начинается мистерия.

В твою честь, о Великая, пылает

Алмазных звезд хоровод;

Ты ночных веселий, Богиня!

О, явись, наша Великая Мать!

Пусть наш город твоих дочерей

Неистовый восторг огласит в тьме горы

Твою славя честь, о Великая! –

Когда этот призыв выполнен, участники рассматриваются себя уже как воплощения Богини-Матери. В этот момент из-за огромного камня выходит молодая женщина, которая, не просто красивая, она представляет всю женственную природу, её сущность: и холод, и тепло в одном изумительном теле. Вроде символически, но с огромным артистическим талантом буквально видоизменяясь в Богиню, а в ходе ритуала, женщина как бы проявляется Великой Богиней во плоти и крови, прекрасной, великой, чувственной и милой. Но не только. Он плыла над бренной землёй, и это не было метафорой. Она совершенно очевидно испытывала соединение с Богиней, ей одержимой, их объединяла некая мистическая основа, и в ней буквально рождалось присутствие Богини, она становилась некой определенной осью сакрального пространства, вокруг которого мистически организуется все действо этой мистерии. Женщина-Богиня, выступает в качестве живого образа Богини и перед ней совершают богослужение, как перед её Храмовым изображением.

Помнилось, что в античных мистериях иногда сексуальные практики выполнялись только одной главной парой. А вот мистический брак правителя Кипра с Великой Богиней проводился совсем не так, как было у тех, точнее, будет в Греции и Риме. Здесь было всё правдоподобно и жестко. За этой Богини шли 7 молодых и сильных мужчин, точнее – шесть. Седьмым был правитель острова (__), которому было уже около 50 лет. Как мне потом рассказала Главная жрица, он возглавлял эту церемонию каждый год, как только завоевал этот титул. И была тут на острове, по отношению к этой традиции, одна легенда (верование? _ _ _). Как только Правитель не сможет на этом Празднике удовлетворить Великую Богиню, то тут же и умрет от её гнева. М-да, как легко можно было бы этот гнев организовать! Но пока правитель справлялся. Тем более, он отлично ладил с Главной Жрицей Храма.

Но мистерия продолжалась.

Ну а остальные участники таинства в этих случаях получали духовный плод через сопричастность к этим центральным тайно совершителям. Вообще в Мистериях очень важно включение человека в общину посвященных, которая рассматривается как место в котором присутствие Божества проявляется с особой силой.

Слепые рабыни, знающие здесь каждый камешек, каждый поворот, все места присутствующих, внесли на больших каменных блюдах вино, мясо, рыбу и хлеб. Как и везде, ключевую роль играли ритуальное опьянение, вкушение мяса, и, разумеется, секс. Понятно, что добирались сюда довольно долго, но все присутствующие набросились на еду, как будто неделю не ели. Но не смотря на этот голод, все направили свои глаза на аватару Богини и семи её мужей. А как же, прелюбодеяния здесь никогда не было, и начинать это безобразие никто не собирался. Поэтому Главная Жрица провела свадебный ритуал. Все падают на колени. Вот теперь началось само действо...

Секс в мистериях и тому подобное, всегда присутствовали, во все времена и у всех народов. Ну, кроме как в СССР, там его, кажется, не было, как сказала одна женщина в телевизоре. Но в древности это было. И как было! Причем, не как молодежная тусовка, с пивом или наркотиками, не важно с какими добавками. В древнем мире всё было по-другому. Здесь не было инфантильных подростков, желающих побыстрее причастится к взрослой жизни. Здесь не было взрослых суровых мужчин, продающих всякие ЛСД и т.п. Здесь не было "мамок", продающих девушек, как иногда и детей, на панель, завлекая такой замечательной жизни. Здесь было всё по-другому. Да, если Судьба к тебе не милостива, то ты можешь стать рабом, а там ты не человек. Там ты скотина. А вот так вылавливать и предлагать детям из семей такую "работу", да ещё и своему соплеменнику, никому даже в голову не придет. Дети здесь учились жизни, весьма нелёгкой, и просто так этими играми не занимались. Некогда было, работать надо. А в семьях сильных мира того, дети ещё и учились. Мальчики – воевать, а значит надо быть сильным, отлично пользоваться оружием, да ещё и умным быть не плохо. Девочки учились домашнему хозяйству и это не то, что подумали вы. Они не только могли сварить обед, они умели ткать, вязать, лечить детей, учить, пока маленькие, а девочек – до замужества. Надо было уметь работать в поле, огороде, саду и все их дары — перерабатывать, покупать на торгу, чтоб не обманули, иногда и продавать надо было. Ходить за скотиной, её и резать в нужный день и час, коптить, сушить, солить. Следить за слугами, работниками и рабами, и за мужем тоже надо было приглядывать. Я ведь самые верхушки жизни женщины показала, чтоб наши милые девушки порадовались, что такое с ними никогда не случится. Более того. Здесь не было проституции, в нашем понимании.

Как правило, в определённые дни многие женщины, особенно с какими-то сложностями (муж стар, или болен, или покалечен, или что-то подобное) шли в Храм Великой Матери и в её поклонение продавали своё тело, а деньги отдавали в Храм. Иногда это делали и молодые незамужние девушки, которые так же поклонялись Богине. Я не проверяла, но все говорили, что это помогает. Так что, в священном ритуале Священного брака Повелителя острова и выборной жрицы, мистически воплощавшей Богиню-Мать, именно это действие в ряду других таинств рассматривалось как залог спасения. А это уже очень серьёзно. К тому же в наше время считается, что источник наслаждения лежит за пределами человека, например, еда, любовь, секс, музыка, танцы, сон, да много чего. А вот здесь источником наслаждения есть сама природа его души. Блаженство – это не то, что привносит в человеческую душу кто-то или что-то откуда-то, оно создается в самом человеке, вместе с его Бытием и Сознанием.

Поэтому на это действо смотрели не как на запрещенную и неприличную "клубничку". Здесь смотрели и радовались, что снова рождается божественная Жизнь. Поэтому я очень ждала этого необычного действия, ибо нигде и никогда в своем времени я не могла такое увидеть и принять... Я действительно

Я умерла и воскресла (описать) и воскресения.

Значит, так.

— Что видела ты?

— Я шла по проходу, вроде как в горе, но стены там были какие-то туманные, вроде даже качающиеся (?). Потом, вошла в огромную пещеру, но в которой не было ни стен, ни потолка. Вместо них было что-то тягучее и постоянно меняющееся. И возвращается, минуя четыре космические стихии.

— Ты долго там была?

— Не знаю. Просто наступил некий миг, я поняла, что надо идти дальше. В этом зале (?) сияло среди ночи солнце. Я пробыла там недолго, хотя мне хотелось остаться там навсегда. Но надо было идти. Снова туманный проход и я вхожу во второй зал. Здесь, во втором зале, украшенным статуями, я увидела лики богов...

— Почему ты так подумала?

— Они были так прекрасны, кроме одного, что не передать. Люди такими быть не могут.

— Разумно. И что дальше?

— Снова туманных проход, а за ним череда залов, больших и маленьких, темных и светлых, ярких и тусклых, с людьми, или животными, картинами, статуями. И, не очень большой, но там были тысячи змей.

— И как же ты прошла?!

— Сначала я остановилась, змеи зашипели и стали подниматься, но что-то подтолкнуло меня, и я снова пошла. Это меня и спасло. Змеи переставали шипеть, и спокойно укладывались в гнезда. И тут я внезапно выхожу в ярко освещенный зал. Самый большой, через которые я проходила.

— Ну, что-ты замолчала?!

— Это была Она.

— Кто?! Чего молчишь?!!

— Великая Мать... Ты представляешь?! Это была Великая Богиня, Великая Мать! Я предстала перед ней, созерцая её суть, нежели её облик.

— Какая она?

— Не передать. Зато я ощущала себя самой Великой Богиней...

— Что?!!!

— Я говорю правду. На несколько мгновений она взяла меня в себя...

— Такое было, но неизвестно когда. Даже поговаривали неверующие, что этого вообще не было. Но такое повторилось.

— Значит, такое, действительно было?!

— Да, я знаю об одном случае. Но мы поговорим попозже.

— Хорошо.

Утром, облаченная в 12 ритуальных одежд, символизирующих двенадцать зодиакальных стояний, я в венке из лавровых листьев, поднималась на возвышение посреди храма. Разукрашенная наподобие Солнца, в тунике, которая почти ничего не скрывает, я застыла перед народом острова. Тишина была – мертвая. Все уже знали, что я прошла катакомбы Великой Богини и это был мой День, и моё возрождение.

Наши корабли ходят по всему Среднему морю, а иногда и подальше. Этим заправлял мой муж, но 16 лет он ушел из жизни. Спокойно и благородно. Он всегда был таким, как он так хорошо торговал – даже не представляю. Когда спрашивала, он только усмехался. Его заменил наш единственный сын. Соль. Именно благодаря моим грекопитекам мы нашли это озеро. Но пора брать его в свои руки. Судя по всему, под озером в Аликах, хранятся огромные запасы соли, которые вымываются наружу обильными зимними дождями. Мы просчитали с моим торговым агентом, что можем выставить на продажу соли в огромном объеме. Фактически нам ничего сложного не было, только ручной труд и перевозка. К этому времени мы уже обзавелись этими главными тружениками острова – обычные маленькие ослики, которые спокойно и без особых усилий вывозили из Алики соль. Когда озеро пересыхало, начинался сбор соли. К Аликам прокладывалась тропинка, которую устилали травой и хворостом, чтобы рабочие не вязли в слое ила. Именно из-за него добывать соль можно только с помощью лопат. Соль складывали в небольшие кучи, где она хранилась несколько дней, а потом ее сгружали в корзины и отправляли в город, на специальные склады. А то мы только и будем дарить жителям нашего острова. Соль уже снова ссыпали, но в огромные кучи, и еще не менее года она должна была сохнуть на берегу. Каждый год с острова отправлялось более пятидесяти и пять конкретно моих кораблей, груженых солью Алики.

Наша керамика была известна не только красивой глиной и огромными сосудами. Мы стали законодателями моды тонкой, почти фарфоровой, посудой. И не просто посудой, а целыми сервизами. И вазы. И изумительные фигурки в стиле Родена. Мы добились сделать и прозрачное стекло. Пусть и небольшие, но светлые и прозрачные окна у нас были. И высокие стаканы, и нечто, напоминающее бокалы будущих времен. И медные инструменты. И самые лучшие в мире корабли. Здесь цветут прекрасные сады, е только у меня, но и по всему острову. Красиво.

Да, я не плохо прожила эти годы, уже родился первый пра-, пра, пра, правнук. И ушли все, с кем я встретилась в тот год, когда я пришла сюда. Да, надо уходить, тело уже плохо служит. Могу и опоздать. Танец может и не простит, если буду ковылять, как на костылях.

Мой шаманский танец праздника.

Каждый год я приходила на это место, где та моя Шаманка закончила свой путь на этой земле. Она дала мне так много, что даже не могу пересчитать. Теперь в этом городе мне приходилось выполнять роль старой шаманки. Меня уже доконали желанием узнать, какой будет охота или как прошло путешествие в ирреальных мирах. Какой будет урожай и выздоровеет вождь какого-то племени. Да много чего хотел узнать народ. Иногда я узнавала, иногда нет. Сама не знаю, почему. Иногда я проводила Большой ритуал. Благодаря нашему танцу сознание нескольких жриц каким-то образом принимало от меня информацию, которую в эти моменты трансформировалась в некое единое целое, что позволяло окружающим участникам церемонии увидеть то, что физически недоступно для глаз. И получить ответы на свои вопросы. Я много чего умела. После этого Большого ритуала чаще всего приходило состояние "Излечение духа и тела". Я как-то вступала в контакт с душой и телом болеющего, и, фактически, заставляла его отбросить страхи, уничтожить их, и поверить в себя. Человек может вылечить себя, если действительно захочет.

Иногда я получала тайные знания. Фактически, это силы самой природы заставляли меня учиться таким способом, и поняла это не так уж быстро. Танец позволял мне получить доступ к знаниям предков, которыми пронизан тонкий мир, недоступный для большинству людей, хотя бы потому, что он завет к себе, манит, и если ты пойдешь за этими мечтами, то никогда не вернешься сюда. Более того, танец приоткрывает завесу между мирами, оставляет проходы, сквозь которые проникает туда моя душа. Но самое главное, что можно пройти в другое измерение, а там!!! Удивительная гармония, дает укрепление духа и тела, но самое главное, по-моему, это – обретение тайных знаний и возможность достижения полного контроля над собой. Возможность управлять своими чувствами и эмоциями, не говоря уже о воле. Такие путешествия дают возможность обратиться к душам ушедших предков с просьбой, если её значение велико. Обращалась к ним дважды, по очень серьезному поводу. Помогли.

Танец позволяет приоткрыть завесу тайны над грядущим, увидеть картины будущего. Чаще всего смутные, но, когда это касается Рода – очень четкие. Три раза мы спасали Остров. Два раза от нападения. И один раз от сильного землетрясения. Спасибо им. Вообще-то, узнав, что будет, мы с нашими силами не могли изменить эти напасти. Но мы смогли подготовиться к ним. Меня часто просили научить этому танцу. И очень обижались, что я это не делаю. Шаманом надо родиться или принять силу от другого шамана. Но с его жизнью. Как было в моем случае. Когда я почувствовала конец этой жизни, я передала мои знания моей пра- и т.д. внучке. Нельзя оставлять Остров без магической защиты. Несколько раз я танцевала Танец Излечения. Только для детей, и лечила только сильные ранения от врагов, которые наступили на нить жизни этих детей с чистой душой. Потом они стали очень сильными людьми и сделали для Острова очень много нужного и хорошего. А несколько человек, подаривших Острову и много выдающегося, и много своей души, я провела души умерших в иные миры. Заслужили.

Но как правило, я танцевала одна. Почему? Наверное, для достижения внутренней гармонии и наполнения энергией тела и души. Я танцевала в полном одиночестве, и только в месте, где танцевала свой последний танец Старая Шаманка. Это место, наверное, самое чистое и самое наполненное огромной силой природы. Это место ухода Шаманки, ритуальное место, где столетиями она проводила свои обряды. Хотя тут ещё и образовался в результате её влияния, её сил – некий зазор, из-за которого силы земли иногда вырываются наружу. Нет, это не вулкан или гейзер, это нечто по сути иное. И это было не всегда. И уж не по каким-то там часам, дням, годам. Но это буйство всегда приносила мне (и через меня – Острову) что-то неожиданное, иногда непонятное, но всегда позитивное. Иногда я просто приходила сюда под настроение, отрешалась от этой самой окружающей действительности, и просто танцевала. Для тела и души.

Когда-то старая Шаманка сказала мне. Что вступая на путь магии, надо помнить о том, что шаманские танцы полностью меняют человека, позволяя ему услышать голос другого, возможно именно этого, настоящего мира. Ну и увидеть сущностей, их населяющих. Истинный танец может подчинить волю слабого шамана, если это является благом для танцующего. А для сильного есть много возможностей стать ещё более сильным, более знающим. Ведь нету края совершенству. Важно только помнить, что обратного пути, возврата к старому, столь простому и обыденному, может и не быть. Но, наверное скоро, я узнаю, что со мной станет. Я чувствую, что моё время ухода приближается. И это будет мой последний танец.

Старая шаманка говорила, что в ритме ритуального танца мы обладаем силой, достаточной для мгновенного перехода как к различным формам сознания, так и путешествиям по мирам настоящего, прошлого и будущего. Для обычного человека пляска, это не более, чем способ вобрать в себя энергию пространства, открыть в себе новые силы и увеличить их, оздоровить тело и дух. Да и то не всегда. Особенно по пьянке. Без сложной подготовки принимать участие в ритуалах такого плана нельзя, простой смертный может потерять собственную душу среди множества миров, что хуже смерти физического тела. Поэтому надо отнестись к этому вопросу крайне серьезно.

Дым особых, люди сказали бы – колдовских трав, частей животных и ещё кое-чем, позволяет войти в транс. Нет, это не наркотики в любом виде. Ими не балуются настоящие шаманы, ибо малейшая ошибка в ритуале может уничтожить не только тело, но и душу шамана. Ну а дураки и невежи, столкнувшись с невозможностью перейти в нужное состояние, создают его себе как могут. Чтоб танцевать позабористей. Музыка. Она тоже важна. Ритмы древних музыкальных инструментов, чаще – бубна и варгана, позволяют вовлечь в единый танец не только тело шамана, но и его душу. Высвобождение энергии и силы шамана, позволяет мощно увеличить силу обряда. Тьма. Тьма порождает силу, тьма, как ни странно, приоткрывает завесу тайны. Тьма, это не просто темнота, это орудие шамана. Ритуальные танцы проводятся во мраке, озаряемом светом пламени костра. Только тогда к шаману приходит то состояние, которое может его увести к своим предкам.

У меня всё готово.

Этот танец последний в моей жизни. Я знала это, и ждала его. Но Остров не отпускал меня, мои знания действительно должны были остаться здесь. И я ждала день, когда родится дочь Великой Матери. Из моего рода. Всё это время у меня в роду рождались только мальчики. И только 21 год назад у моего самого младшего сына, после восьми сыновей, на склоне лет родилась девочка. Я сама приняла её. А вот мать не смогла это сделать. Дочь Богини. Только теперь я поняла, почему так поздно и у довольно старой, с плохим здоровьем, родилась эта малышка. Никакая женщина не смогла бы ею нормально разродится. Спасибо, Богиня. Только я могла принять на свет эту чудесную девочку. И вырастить, и воспитать. Хочу я или не хочу – тут никого не волнует. Долг Рода, долг племени, своего народа, который должен выжить на этом небольшом Острове. И дать защиту своей Богини, на которую идут войной. И неважно, сколько капель её крови течет в моих жилах – главное, что они во мне есть. А родителями и родичами своими, я никогда не пренебрегала. Слава Богини, что и мои дети так же относились ко мне. Моя внучка сейчас со мной. Милая, умная, сильная, талантливая, что бы хорошего про неё не сказала – всё будет мало. Я спокойна за мой Остров, она его не покинет, она его сохранит.

Танец... это не просто некая часть шаманизма. Это не просто способ входить в транс. Именно так думают в моем мире. Обычного человека такие действия танца могут даже слегка напугать, а других – развеселить. Танец шамана обычно отображает его внутреннее состояние, возможность выпустить скопившуюся энергию и получить новую. Для этого необходимо дать полную волю своему телу, чтобы оно само находило нужные движения. В какой-то момент шаман входит в транс и его сознание переходит в другой мир.

Горы. Моя заветная долина. Ночь. Костер. За ним – моя внучка. Я уже давно стара. Очень стара по нынешним меркам. Я стою полностью обнаженная. Никаких раскрасок, перьев, мехов, цветов, или ещё какой травы. Абсолютно сухое тело, все кости можно пересчитать. Но ни малейшего ощущения болезни, и дряхлости нет, на меня нисходит одно вселенское спокойствие. Но что-то было с моим телом не так... Не знаю. Полночь. Полнолуние. Площадка, отлично вытоптанная тысячами лет и тысячами людей. Здесь всё почестному, только мы двое, и огромный Мир вокруг нас. Луна наполнена. Между нами костёр, который я зажгла взглядом, как только до конца наполнилась Луна.

Время. Я притопнула левой ногой, потом правой. Потом наоборот. Левой рукой хлопнула по правой груди. Повторяя заполненные в моей памяти движения рук и головы, я иду вокруг костра, посолонь и против. Ход становится всё быстрее и быстрее. В какую-то минуту, с теми же движениями, я начинаю поворачиваться вокруг себя. На 7-ом повороте я поднимаю руки вверх, как будто захватываем в объятья это Небо, эту Луну, этот Мир. Темп нарастает лавинообразно, я совершенно не контролирую себя, на конце сознания тело само знает, что надо делать. И я уже полностью влились в этот Мир или может, другой? Мое сознание тоже слилось с этим Миром, или в другим? Энергия, которая довольно долго билась во мне, льется потоком в эту ночную землю. Вытекла, и ... ушла. И освобожденная от всего ненужного и грязного, я поднимаюсь вверх, к звёздам.

Не знаю, сколько времени пробежало, сколько миров я прошла.

Гармония тела, разума и души в своем равновесии, я ощущаю могучую древнюю силу Великой Матери, позволяющая преодолеть грани реальности. Навсегда. Я остановилась. Вдохнула свежий и знакомый воздух. Открыла глаза. Мой мир. Зоопарк. Скамейка. И даже вещи не украли. Я оглянулась – большие круглые часы говорили, что времени до электрички осталось немного. Я схватила все мои пожитки и рванула к Северному вокзалу. Минут через 10 я добежала до вокзала и ворвалась в ближайший вагон. Потом до меня дошло, что путь от зоопарка до вокзала я пробежала очень быстро, причем с вещами. И тогда начала понимать, что я не просто поспала на свежем воздухе, что, скорее всего, я действительно была на Кипре. Достала из сумочки пудреницу и посмотрела на себя, любимую. Милое лицо с ярким румянцем, блестящими глазами, всё вижу без очков, и в горле не першит. Можно дать мне лет тридцать пять, но по ощущению – лет на двадцать, так, чтоб округлить.

Что же я своим подружкам-то скажу?!

КОНЕЦ.