Моя необычная обычная жизнь 2.0
Пролог
«Спой о том, что ради нашей любви
Весь этот мир придуман».
(Л.Дербенёв)
Мы стояли с Дашей на вершине горы и ждали грозу.
Небо вдали вновь полыхнуло, и через несколько секунд до нас донесся очередной раскат грома. Времени между вспышкой и звуком теперь прошло меньше.
Гроза приближалась. Среди быстро близящихся чёрных туч появились еле заметные светящиеся точки. Это были те, кого мы ждали.
Светящиеся точки стремительно превращались в огненные шары, которые неслись к нам, обгоняя ветер и дождь.
Даша смотрела на меня и улыбалась. Я ободряюще улыбнулся в ответ, и взял её за руку.
Мы не боялись.
Мы не знали, что будет дальше. Но знали главное - мы будем вместе.
Вспышка ослепила нас. Невозможный, невыносимый грохот над головой, сливаясь с треском разрываемого воздуха, лишил нас слуха, а затем шквальный порыв ветра обрушил сверху целый водопад.
И мир перестал существовать.
* * *
- Мальчик, мальчик! Ты слышишь меня?
Неясные образы проносились передо мной,.. хотя, нет, это неправильно. Неясные образы были вокруг меня и во мне самом. Я сам был их частью, но они менялись так быстро, что я не успевал ни понять, ни запомнить их. Частью они были мне знакомы; это был я сам и моя жизнь. Но часть их я не узнавал и не понимал вовсе.
Вот этих людей я знаю – это мои родители; они плачут. Почему они плачут?
Они стоят у чьей-то могилы, и на ней почему-то моё имя.
Я не вижу даты, но знаю её.
А вот другие КТО-ТО – и я никого из НИХ не знаю, но они знают меня. ОНИ толкают меня, говорят со мной.
Что они говорят?
ТЫ УМЕР.
Кто умер? Я?
ТЫ УМЕР. ТЕБЯ НЕТ. ТЕБЯ ДАВНО НЕТ.
Я живой! Я здесь!
ТЫ ОШИБКА. ТЕБЯ НЕ ДОЛЖНО БЫТЬ. ТЫ НАШ. ТЫ КАК МЫ.
«Общаешься с призраками?»
Кто это? Монах?
«Она знает?» - показывает монах на кого-то.
Это Даша. Кто такая Даша? Откуда я знаю это имя?
Вновь мелькают непонятные образы и события, и снова «стоп-кадр»: Даша совершает свой «прыжок веры». Озеро, лодка, и вновь Даша. Море, закат и расплавленное золото в чьих-то глазах. Это тоже Даша. Поезд, парта, улицы и везде она - Даша.
Губы, руки, объятия, шёпот, глаза.
Какие фантастические глаза!
Такие глаза бывают только у Звёздной Принцессы.
Звёздная принцесса - это Даша.
ЭТО ДАША!
Даша смотрит на меня и улыбается.
«Она верит», - отвечаю я монаху.
«Верь мне», - шепчет Даша.
«Верю», - отвечаю я, «Тебе верю. Только тебе. Ты – мой маяк. Ты – мой якорь»
«Ты клялся. Даже смерть не разлучит нас»
«И даже смерть», - соглашаюсь я. «Но ведь смерти нет. Ты моя жизнь. Где ты – там смерти нет».
«НЕТ СМЕРТИ!», - хохочут голоса. ТЕБЯ ДАВНО НЕТ. ТЫ УМЕР. ТЫ ОШИБКА. МИР СОВЕРШЕНЕН БЕЗ ТЕБЯ. УЙДИ. НЕ МЕШАЙ. ТЫ ВСЁ ПОРТИШЬ. ТЫ НАШ.
«Ты мой» - это Даша. «Только мой. Не отдам»
"Верь ей " - говорит монах и исчезает
ТЫ НЕ ЗНАЕШЬ ЕГО. ОН НАШ. ЗАЧЕМ ОН ТЕБЕ? ОН ДАВНО НЕ ЧЕЛОВЕК.
Я вижу себя, словно со стороны; глаза залиты чернотой, без белков и радужки, вместо пальцев когти, которые рвут какие-то нити, и я с ужасом понимаю, что это чьи-то жизни
Теперь я не знаю, кто я. Я не человек? Что такое человек?
Млекопитающие, позвоночные, хордовые, многоклеточные...
Клетки распадаются до молекул, молекулы до атомов, и вот уже нет и самих атомов ... кварки, бозоны, протоны, нейтрино, электроны...
Электроны не распадаются. Электрон – это волна.
Волна
ВОЛНА.
Я качаюсь в волнах Мироздания.
«Брат сестру-у кача-ает»
Где он её качает?! Ничего же нет.
«Брат сестру-у кача-ет»...
Сестру? У меня есть сестра?
У меня есть сестра! Значит я сам тоже есть. А я человек?
«Ты не боишься меня, Младшая?» - «Нисколечко!»
Значит я человек?
АЛИНА! Солнышко моё рыжее!
Она младшая - есть «старшая»?
Нет, есть «маленькая сестра»
«Маленькая сестра» - это КИРА!
У меня есть сёстры! Я человек!
Мир начинает упорядочиваться, обретать структуру и смысл; электроны и протоны собираются в атомы, атомы в звёзды, звёзды в созвездия, созвездия в галактики. Всё кружится во вселенском хороводе; миллиарды лет – как секунды, секунды – словно миллиарды лет.
Времени нет. Время – лишь игрушка. Забава.
«Брат сестру-у кача-ет»
Какие-то две звёздочки всё кружат и кружат, словно зовут.
Я знаю эти звёздочки. Надо лететь за ними. Они покажут.
«Я - твой маяк»
«Ты – мой маяк»
«Я - твой якорь», - это Даша.
«Ты – мой якорь», - шепчу в ответ.
Мне надо найти её, найти Дашу
Я знаю запах её губ, вкус её волос...
Но я не знаю, где я сам. Надо лететь за звёздочками, и не потерять их среди прочих звёзд. Их много этих звёзд. Мириады звёзд. Они сияют так нестерпимо. Темноты больше нет. Есть только свет.
«Мама, от неё свет исходит!»
СВЕТ!
Глава 1
Я пришёл в себя от яркого света, светившего мне в прямо глаза.
— Однако, заставили Вы нас, молодой человек, всех поволноваться.
Что, ОПЯТЬ?!
Невольно я поморщился и, заслонившись рукой, открыл глаза. Нет, это не был свет докторского фонарика. Это был обычный солнечный луч, который через широкое окно падал мне прямо на лицо. Я сидел на жёстком стуле в каком-то до боли знакомом месте, и край стакана упирался мне в губы.
Чей-то голос произнес:
- Вот выпей. Думаю, ты просто перегрелся на солнце. Ничего страшного. На голову надо что-то надевать в такую погоду. Жара сегодня, а климат-то у нас влажный.
Голос был мне откуда-то знаком. Я сделал пару глотков тёплой невкусной воды, и повернувшись, наконец рассмотрел говорившего.
- Спасибо, Августа Демьяновна, - сказал я, возвращая ей стакан.
- Степановна. Августа Степановна, - ворчливо поправила меня моя старая знакомая, «мать родная», которая, совершенно очевидно, в отличие от меня никаких признаков узнавания не проявляла.
- Степановна, - ещё раз повторила она, и добавила, забирая посуду, - Ты ведь документы на зачисление принёс? Как совсем придёшь в себя, отнеси их в канцелярию. Я там предупрежу, что ты подойдёшь. По коридору вторая дверь налево. Девочка тебе покажет. Она уже записалась.
И Августа Демьяновна, которая внезапно стала Степановной, не спеша ушла, прикрыв за собой дверь в обозначенный ею коридор. У окна стоял ещё кто-то, чей силуэт против света я рассмотреть не мог.
Несмотря на то, что к этому моменту я уже полностью пришёл в себя, я не спешил вставать, и вообще производить какие-либо действия. Я должен был понять. Мой «прокачанный» мозг работал на пределе, стремительно анализируя ситуацию. Моё левое плечо горело огнём, но посмотреть в чём дело, прямо здесь и сейчас, я, разумеется, не мог.
Прикрыв по привычке глаза, я легко скользнул в волновую «тень», испытав, прежде всего, огромное облегчение от того, что мне это удалось, быстро осмотрел себя самого. Никаких значимых отклонений в работе органов и систем не обнаружил, отметив лишь непонятное мне «сияние» в области моей «татуированной» руки, но это явно не несло никакой угрозы, и я поспешил «вернуться».
- Тебе снова плохо? Вызвать врача? – услышал я голос, от которого у меня буквально всё замерло в груди.
- Не надо, всё в порядке, - хрипло и медленно произнёс я, поднимаясь и глядя на ту, которая была мне дороже самой жизни. Проглотив комок в горле, я с трудом произнёс:
- Здравствуй, Даша.
* * *
- Откуда ты знаешь моё имя? - недоверчиво наклонила Даша голову, пристально глядя на меня.
- Прочитал в твоих документах, - не отрывая взгляда от Дашиного лица, я указал кивком головы на папку, которую она держала в руках.
- Ага, - согласилась Даша, - особенно, если учесть, что все документы я уже отнесла.
- Возможно, я слышал, как тебя называли, - пожал я плечами.
- Возможно, - вновь согласилась она, продолжая также внимательно изучать моё лицо. – Не иначе. Хотя я не уверена. Я не прислушивалась сильно. Ты тут такой переполох навёл!
Я сдерживался из последних сил, чтобы не схватить её в объятия и не зацеловать. Дашино дыхание обжигало, а такой знакомый запах буквально сводил меня с ума. Но я не спешил. Следовало понять, что случилось с нами, что здесь можно делать и говорить, а что не в коем случае.
- Что здесь произошло, Даша? – спросил я, и собрав всю свою волю, отступил от неё на пару шагов.
- Ты вошёл, увидел меня, отпустил плоскую шутку по поводу моих волос, затем стал белым, как простыня, закатил глаза и упал бы прямо на пол, если бы я не подхватила тебя и не усадила на скамейку. Потом я позвала на помощь, ну а теперь ты очнулся и пялишься на меня, как на привидение.
- Извини, и спасибо. Ты спасла меня, - сказал я, с трудом удержавшись, чтобы не добавить «как всегда». Будем знакомы? - Кирилл, - протянул я ей руку.
- Дарья, а, впрочем, ты уже знаешь, - потянула она мне в ответ свою, и рассмеялась, пожав плечами.
- Ещё раз, Даша, извини меня, - слегка задержал я её руку в своей.
- За что? - удивилась Даша, также не спеша отпускать мою руку, - плохо может стать любому. Тем более в такую жару.
- За шутку, которая показалась тебе обидной. Я совершенно не помню, ни что я сказал, ни почему. Но я не буду тебя спрашивать, чего же я такого ляпнул. Вряд ли тебе это приятно повторять. Я уверен, что не хотел тебя обидеть, но в любом случае прошу прощения.
- Проехали, - улыбнулась Дарья такой до боли в сердце знакомой мне улыбкой, наконец забирая у меня свою руку, - бывает. Наверное, ты действительно просто перегрелся на солнце. И ты что это – плачешь?
- Нет, - буркнул я отворачиваясь, и вытирая глаза рукавом, - просто пыль попала. Есть платок?
- Lūdzu, — протянула мне платок Даша.
- Paldies, — невозмутимо ответил я ей, с удовольствием отмечая, как меняется выражение её лица, словно она хочет, но пока не решается что-то сказать.
* * *
В этот момент в проёме двери показалась женщина лет сорока. Увидев Дашу, она буквально остолбенела.
- Девочка, ты что, собираешься в ТАКОМ виде учиться в школе?! — буквально возопила она. И вообще, что вы здесь устроили? Стоят тут, любезничают, а я тебя, молодой человек, между прочим, сижу жду.
Невольно мы отпрянули друг от друга;
- А вот и Крыса Берта пожаловала, - негромко сказал я про себя, внимательно наблюдая за реакцией Дарьи, но она ничего не сказала, и лишь грустно рассмеялась, не обращая никакого внимания ни на слова вошедшей женщины, ни на неё саму.
- Вы что, ещё и издеваться надо мной решили? - возмутилась «канцелярская крыса», или «женщина с трудной судьбой», как некогда её охарактеризовала Августа Демьяновна, когда я назвал скандалистку просто старой, завистливой и никому не нужной. – Вы почему не реагируете на замечания старших?
- Берта Владимировна, что здесь происходит? - показалась в холле Августа, теперь уже Степановна. – Молодой человек, я вижу, тебе уже полегчало, а Берта Владимировна вечно ждать не будет.
И повернувшись к «крысе», по-прежнему с недовольным видом смотревшей на нас, пояснила:
- Мальчик просто перегрелся на солнце. Ему было плохо.
- Мальчику было плохо? А, по-моему, ему было очень даже хорошо. Вы просто не слышали; какие-то мерзкие словечки, глупое хихиканье. Просто кошмар! И это наши будущие ученики? Да Вы только на эти крашеные волосы посмотрите, Августа Степановна! - возмущённо ткнула «крыса» пальцем в сторону Даши. - Учти, девочка! С такими волосами тебя 1 сентября в школу не пустят. Так и передай своим родителям. Как они тебя только из дома в таком виде выпустили! А ведь вы, наверное, ещё и комсомольцы!
Услышав последнюю фразу, я едва удержался от смеха, но увидев, как Дарья закаменела лицом, поспешил вмешаться:
- Неуважаемая, извините, не знаю Вашего имени отчества. Вы сейчас из каких соображений стараетесь довести девочку до слёз? Это такой местный педагогический приём в вашей школе? Издеваться над новенькими. Чтобы сразу их поставить «на место»? Чтобы глаз поднимать не смели? Это такие методические указания спустили из РАНО? Может Вы подзабыли, но сейчас вообще-то каникулы, и ходить в своё личное время мы можем как хотим. А про порядок встречи новых учеников я ведь могу и уточнить в вышестоящих, так сказать, инстанциях.
Измываться над Дарьей, при любом раскладе, я не намерен был позволить никому. А опыт взрослого, как ни крути, давал себя знать.
«Крыса» Берта Владимировна, в изумлении, лишь открывала и закрывала рот, а Августа Степановна укоризненно покачала головой, и сказала:
- А ты не слишком перегнул палку, молодой человек? Давайте-ка все успокоимся и снизим тон. Это всё проклятая жара. Кстати, ребята, а вы не хотите поехать в КМЛ — наш комсомольско-молодёжный лагерь — на Юг, в Крым? Девочка, покажи своему другу, где канцелярия и приходите потом в мой кабинет; это соседняя дверь. Я вам всё расскажу.
- А Вам, Берта Владимировна, - сказала она, когда мы вышли из холла, но я услышал, - Вам, всё-таки, следует быть посдержаннее при общении с детьми. Тем более, с незнакомыми детьми.
* * *
Затем мы с Дашей вновь, как и тогда, долго гуляли по Таврическому саду, ели мороженное и просто болтали. Снова играл Доницетти, но в этот раз Даша танцевать не стала. Она в основном пребывала в задумчивости, и молчала. И лишь иногда вдруг заскакивала на низенькие ограждения газонов, не глядя, протягивая мне руку для поддержки, а я так же молча подхватывал её, не давая соскользнуть и упасть. Я не пытался воспользоваться ситуацией, словно случайно продлив телесный контакт, и мне показалось, что Даша это заметила и оценила. Во всяком случае, когда я, предложил ей встретиться и на следующий день, она согласилась на это без колебаний. Я не хотел дублировать события нашего прошлого; мне казалось это фальшью и обманом, а обманывать Дашу я не хотел принципиально. Подозреваю, что и не смог бы, даже если бы такая мысль и пришла мне в голову. Да и вообще, это была бы подлость. Даша бы мне такое не простила, а я отчего-то был уверен, что та, моя Даша ещё вернётся, как вернулся я. Мне стоит лишь подождать или понять, как это сделать. Поэтому я даже не стал обсуждать с ней возможность поездки в Крым, ограничившись лишь тем, что выразил своё положительное к этому отношение, и предложил поговорить об этом на следующий день, в более подходящей обстановке. Например, в Кавголово, где мы могли бы взять напрокат лодку. Где же лучше всего обсуждать поездку на море, как не у воды или на воде?
- Это был хороший, но очень странный день, - сказала мне Даша, когда я, уже ближе к вечеру, проводил её до знакомого подъезда. – Мы встретились сегодня с тобой впервые, и почти не разговаривали, но при этом у меня было такое чувство, словно мы знакомы с тобой уже давным-давно, как бы ни банально или даже пошло это не прозвучало.
Даша немного смущенно рассмеялась, но потом посмотрела на моё серьёзное лицо, и спросила:
- Ты чувствовал тоже самое? Да? Ты поэтому молчал? Ведь ты даже ничего не спросил меня про мои волосы. А ведь именно по поводу их цвета ты и пытался сегодня шутить.
- Даша, ну я же извинился, - развёл я руками. – К тому же, я, правда, абсолютно ничего не помню. Но, если хочешь, я могу извиниться ещё раз.
- Не надо, не надо, - смутилась Дарья. –Это ты извини. Мне не стоило напоминать. Просто я немного удивлена. Тебе настолько не нравится или настолько безразлично?
- Ну что ты, - совершенно искренне рассмеялся я, - твои волосы производят неизгладимое впечатление на всех, кто их видит, и уж совершенно точно вызвали настоящий фурор в школе. Думаю, что ты будешь там предметом обсуждения ещё долго.
Что касается меня, то мне нравится. Правда нравится. Я тебя другой как-то теперь и не представляю уже. Но я не стал говорить об этом, чтобы, с одной стороны, не злить тебя, а с другой, чтобы это не выглядело как жалкая попытка извинений, или как неуклюжая попытка понравиться.
- А ты не хочешь мне понравиться? – лукаво улыбнулась Даша.
- Ну ты же сама по сути сказала, что нам не очень нужны слова, чтобы друг друга понимать, - пожал я плечами. – Поэтому я просто не увидел нужды в таком подлизывании.
- А ты всегда такой, - Дарья пощёлкала пальцами в воздухе, подыскивая слово - правдивый? И не слишком ли ты самоуверен? - Даша слегка нахмурилась и закусила губу.
- Я не хочу начинать нашу дружбу с обмана и притворства, - пожал я плечами.
- Дружбу? - немного приподняла брови Даша. – Ты не слишком торопишься? Для настоящей дружбы нужно время.
- Мы подружимся, Даша, вот увидишь, мы подружимся. И я не просто в этом уверен; я это знаю.
Глава 2
Как я уже упомянул, мне не хотелось копировать события нашей прошлой жизни; всё же я уже стал совсем другим человеком, и думаю, вряд ли это вообще было бы возможно. Естественной реакции не получилось бы, а притворяться, тем более с Дарьей, мне просто – напросто претило. К тому же, я знал, как она умеет безошибочно распознавать фальшь. А почувствуй Даша неискренность - и конец нашим отношениям. Чего я допустить никак не мог.
Но, тем не менее, я счёл, что повторение локаций, во-первых, возможно как-то поможет в «возвращении» или «пробуждении» ТОЙ, моей Даши. А во-вторых, вызовет, хотя бы на данном, начальном этапе внедрения в этот мир, меньше его возмущений и реакции отторжения. А далее, когда я уже врасту в него более крепко и надёжно, свяжу себя с ним множеством связей и линий чужих судеб, избавиться от меня станет значительно сложнее, если вообще возможно.
Миру станет проще оставить меня в покое, нежели выдирать меня из своей плоти с «кровью и мясом».
Как и в прошлый раз мы встретились у «паровоза Ленина». И вновь на Даше, как и в тот раз были серо-зелёные шорты, такого же цвета футболка со стёршимся рисунком и невнятная «спортивная» обувь. В этой простой одежде Даша была столь очаровательна, что я невольно залюбовался своей будущей, (или всё же прошлой) женой, что, разумеется, не осталось ею незамеченным;
- Надеюсь, ты не вообразил себе, что это свидание, - с подозрением глянула на меня Даша, и, засмеялась вместе со мной, когда я, не выдержав, расхохотался, забирая у неё сумку.
- А я надеюсь, что ты не забыла купальник; жара стоит по-прежнему, и искупаться будет самое то.
Даша с тревогой тут же заглянула в свою сумку, и удостоверившись в наличии необходимого снаряжения, успокоившись, кивнула.
* * *
- Цены на доске. В 18 часов закрываемся. Не опаздывайте, - сказал нам «лодочник», забирая у меня отцовский паспорт, и я не спеша направил доставшееся нам судёнышко наискось к противоположному берегу. Никаких экзерсисов с фотоаппаратом на этот раз я не стал проводить, и даже не взял его с собой. Поэтому наше путешествие через озеро не заняло много времени, и вскоре лодка ткнулась носом в пустынный берег.
В пути мы с моей спутницей говорили мало, но это не было тягостным молчанием людей, которым нечего сказать друг другу, или которые друг другу не интересны. Формальные «паспортные» сведения друг от друге мы выяснили ещё вчера, и сегодняшнее наше молчание было молчанием уютным; молчанием людей, которым нет необходимости заполнять пустоту своей реальности такими же пустыми разговорами.
Едва выбравшись на берег, Даша тотчас затребовала купания. Достав купальник из сумки, она быстро стянула с себя футболку и со смехом кинула её мне, крикнув «Лови!». А затем, внезапно опомнившись, ойкнула, и стыдливо прикрывшись купальником, сердито потребовала, чтобы я немедленно отвернул от неё свои, разумеется, «бесстыжие» глаза.
Посмеиваясь, я тут же стал изучать окружающую флору и фауну, и даже, чтобы успокоить Дашу, прошёл немного за кусты, обрамляющие нашу полянку-пляж. И опомнился, лишь когда услышал за спиной шумный плеск и задорный визг Даши, с разбегу ринувшейся в воду и уже весьма быстро удаляющейся от берега.
- Идиот! - выругал я себя, вспомнив Дашины исходные «таланты» в плаванье, и со всех ног кинулся к берегу, на бегу срывая с себя одежду и сбрасывая обувь.
Даша была уже довольно далеко, в то время, как я ещё даже не переоделся! Плавки, как назло, оказались вывернутыми на левую сторону, но я не стал уже тратить время на то, чтобы привести их в штатное состояние, а нацепил как есть. И со всех сил ринулся за Дашей, которая, со счастливым смехом плескалась уже едва ли не на середине озера, и призывно махала мне руками и звала меня к себе.
- Даша, плыви немедленно обратно! Даша, милая, прошу, плыви сюда! – крикнул я ей, но она, разумеется, ничего не услышала, и продолжала понапрасну и катастрофически растрачивать силы, по-прежнему бултыхаясь вдалеке от берега. Бросив очевидно бесполезные попытки дозваться её, я перешёл на самый быстрый кроль, на какой был способен, потеряв, естественно, при этом Дашу из вида. Когда же я достиг точки, где по моим расчётам должна была быть эта безбашенная купальщица, то подняв голову из воды, я, к своему ужасу, увидел лишь пустую гладь озера. Даша исчезла.
У меня было тело подростка, но опыт и разум взрослого. Да ещё и не просто взрослого, а взрослого определённой профессии, в которой умение сохранять хладнокровие и способность принимать быстрые решения в экстремальных ситуациях, было её неотъемлемой частью. Поэтому не более секунды (такой драгоценной секунды!) мне понадобилось, чтобы задавить поднявшуюся было панику, и в следующий миг я уже совершенно точно знал, что мне следует делать.
Пытаться отыскать Дарью путём хаотичного ныряния в мутной желтоватой воде летнего озера, было тождественно надежде сорвать Джек-пот в казино с первой попытки. В теории возможно, на практике же я просто напрасно растратил бы понапрасну свои силы, а главное - время, отпущенное Дарье. А как оно стремительно тает, я ощущал едва ли не физически. Проблемой стало то, что наша с Дарьей полумистическая связь, которую я в прежнем мире чувствовал постоянно, здесь исчезла. Какое-то взаимное влечение было, а вот прежней связи - нет. Поэтому я избрал единственно верный и доступный мне путь; потратив ещё шесть секунд на гипервентиляцию, я залил глаза темнотой, и привычно закрыв их, нырнул.
Мониторить окружающий мир с его «изнанки», (или волновой тени, волновой составляющей), я научился давно, и хоть особой необходимости в этом навыке у меня не было, я в течение всей жизни никогда не прекращал тренировать все доступные мне действия с волновой структурой мира, т.к. самому миру я никогда не доверял полностью, как, впрочем, и вообще кому-либо в мире, кроме Дарьи. Тренированный навык давал мне возможность «видеть» окружающий мир в достаточно большом радиусе; причём понятно, что никакие препятствия материального характера, мешающие обычному взгляду, в волновом диапазоне препятствовать такому «взгляду» не могли. Главная сложность подобного «зрения» была в оценке и понимании того, что видишь, т.к. волновые отражения сливаются и закрывают друг друга, подобно тому, как трёхмерные структуры наслаиваются друг на друга на рентгеновском снимке или на экране аппарата УЗИ. И чем глубже, чем дальше смотрит условный наблюдатель, тем сложнее ему разобраться в этих линиях. Но у меня был, во-первых, опыт, а, в-вторых, железная воля, позволяющая не паниковать, а быть сосредоточенным и методичным в своём поиске, и наконец, в-третьих, отчаянное желание, позволяющее собрать и использовать все силы и возможности этого тела до их предела.
И я нашёл. Я просто не мог не найти – и нашёл.
Дарья лежала на глубине не более 2,5-3 метров, что обеспечивает для абсолютного большинства людей положительную плавучесть в пресной воде. Так что поднять Дашу на поверхность мне большого труда не составило, но вот время! Оно уходило...
Кора головного мозга начинает погибать в обычных условиях уже через 3-4 минуты прекращения поступления кислорода. Холодная вода может продлить это время, но летом вода в таких мелких водоёмах, а глубина Кавголовского озера невелика – максимум метра 4, и то редко где, как правило, прогревается сильно. По моим внутренним часам с момента начала моего поиска прошло около не более ста секунд, но я не знал, сколько прошло времени до этого. Но вряд ли сильно больше, а значит, время для спасения Дарьи ещё не вышло.
Судя по сильной бледности её кожи без выраженного цианоза (синюшности), а также отсутствию пенистых выделений изо рта и носа, утопление произошло по так называемому синкопальному типу или по типу асфиксического, когда у человека происходит рефлекторный спазм голосовой щели, обычно в следствие попадания инородного предмета или даже просто воды на связки, и затем также рефлекторная остановка сердца. Синкопальное утопление чаще встречается у женщин и детей, а причинами его могут быть страх, попадание в холодную воду (например, холодный ключ на дне), какое-то сильное эмоциональное потрясение. Ларингоспазм носит защитный характер; он предохраняет дыхательные пути от прямого затекания жидкости, но вместе с тем перекрывается и доступ воздуха для дыхания. Позже ларингоспазм исчезает и путь воде становится открытым. Но судя по тому, что дыхательные пути - рот и нос – у Дарьи были свободны, этого ещё не произошло. Всё это давало хорошие шансы для неё.
Плавать я любил и умел с детства, а плюс к тому ещё и регулярно занимался в бассейне, где, к слову, нам показывали, как правильно обращаться с утонувшими. Дарья была небольшой и лёгкой, поэтому и особых сложностей с её транспортировкой на берег я не испытывал, но ждать, пока мы достигнем берега, чтобы начать реанимацию, было нельзя; начинать оказывать ей помощь следовало немедленно. Паники никакой у меня не было; я по-прежнему знал, что мне следует делать. Для начала, «нырнув» на «изнанку», я убедился в том, что Дашино сердце работает. Но работало оно хаотично; эффективного кровообращения не было. Мои «звёздочки» уже умели многое; поэтому короткий импульс - и вот Дашино сердце уже бьётся как положено; равномерно и синхронно. Правда вот, излишне быстро, что не хорошо, но сейчас мы это поправим. Сама Даша не дышала, но я-то дышать мог! Поэтому вдох – и вот я уже прижимаюсь своими губами к Дашиным, даря ей спасительный поцелуй. (Кстати, в англоязычной реанимационной литературе метод искусственной вентиляции лёгких –ИВЛ- по типу «рот в рот» так и называется «Kiss of life», т.е. «поцелуй жизни», в память о том, как пророк Исайя оживил умершего младенца, поцеловав его в уста). Один «поцелуй», второй… Силы мои не беспредельны, а Даша всё ещё не дышит сама. Шестой, седьмой… я не вижу уже ничего; перед глазами красные круги; тело подростка не справляется со сверхнагрузкой. Оно не привычно к ним, но я заберу все его ресурсы, выжму до капли… одиннадцать, двенадцать... чувствую, как Дашино тело начинает содрогаться у меня в руках, она пытается вырваться, но я держу её крепко, и вот её первый самостоятельный вдох. Мои руки разжимаются, но я уже чувствую землю под ногами...
- Успел, - шепчу я, вернее пытаюсь шептать, и темнота из моих глаз глядит теперь прямо на меня.
Глава 3
- Кирилл! Кирилл! Очнись же, прошу тебя! Кирилл!
Мне хорошо в моей темноте. Темнота успокаивает, убаюкивает. Тем более, что это не Тьма, а просто Темнота. Здесь спокойно и всё понятно; вот линия моего сердца; оно бьётся спокойно, а значит всё хорошо.
- Кирилл! Ну открой же глаза, Кирилл!
Я не хочу открывать глаза. Там свет, но я прекрасно могу обходиться и без него; мне совершенно не нужен тот свет.
ТОТ СВЕТ.
Смешно. Я был на ТОМ СВЕТЕ, и оттуда меня тоже вернул свет. А зачем?
Я пришёл на свет, но там не было той, к кому я шёл. Тогда зачем всё? Лучше уж я останусь в своей темноте.
-КИРИ-И-ИЛЛ!
Свет никак не успокаивается, никак не хочет оставить меня в покое. Он рвётся через мои сомкнутые веки, становясь то кроваво красным, то розовым.
Розовый свет – это красиво. Это цвет Даши. Но как же он надоедлив!
Я нехотя открываю глаза, но розовый свет никуда не исчезает.
Почему он розовый? Розового света не бывает!
Я поднимаю руку к глазам и понимаю, что это не розовый свет. Это розовые пряди чьих-то волос на моих глазах.
Я касаюсь своего лица
Почему моё лицо мокрое? Ну правильно; я же купался. Но почему озёрная вода такая горячая? И почему я не могу дышать?
Я пытаюсь повернуть голову, чтобы сделать вдох, и розовые пряди взлетают вверх, а сквозь них я вижу два абсолютно чёрных глаза. Это моё отражение? Я трясу головой, чтобы отогнать наваждение.
- Кирилл!! Любимый мой!!
Снова розовые пряди на моём лице, горячие губы ищут и находят мои.
ЭТО ДАША!
- Даша?! – кричу я и вскакиваю
- Это я, любимый, это я! Я с тобой, я здесь.
- Ты ВЕРНУЛАСЬ?!
- Да, любимый, да! Теперь я здесь!
Даша смеётся и плачет, и я смеюсь и плачу вместе с ней. Мы больше ничего не говорим. Слова и прежде нам были не очень-то и нужны, а теперь и подавно.
- Я всё помню! – первое, что сообщила мне Даша, когда мы наконец-то смогли оторваться друг от друга, и стали способны к более-менее разумной мыслительной деятельности и членораздельному вербальному общению. – Всё помню. Абсолютно всё! Я та, что была с тобой все наши прожитые годы, но почему-то я не знаю ничего из того, что знает ЭТА Даша.
- А чего тут знать; параллельные миры на то и параллельные, что события в них практически не отличимые, - пожимаю я плечами.
- До тех пор, пока в них не появляемся мы, - смеётся Даша и я вместе с ней.
- На самом деле, очевидно, именно так и есть, - развиваю я Дашину мысль, - если события неотличимы для нас, наших «воплощений» или «вариантов», то они сливаются или поглощаются при наложении. И разница с нашими предыдущими жизнями возникает именно в момент нашего появления здесь, в момент расщепления миров.
- В момент нашей смерти, - тихо добавляет Даша, и я покрепче прижимаю её к себе.
- А возможно, что до «расщепления» этого мира не существует и вовсе, - выдвигаю я ещё одно предположение. (Во всяком случае именно в этом суть теории «квантового бессмертия» Тегмарка; он предположил, что в случае угрозы гибели человека, мир как бы расщепляется, в одном он погибает, а в другом остаётся в живых).
- Но откуда тогда берутся различия? – спрашивает Дарья; ведь отчество у Августы, или цвет моих волос были иными ещё до нашего появления.
- Возможно, как раз наше появление, если мир возникает именно в этот момент, и вносит эти изменения. А может это просто неизбежные дефекты копирования. По типу того, как появляются мутации в ДНК при её репликации. Квантовый мир для нас непостижим, Даша. Как сказал один физик , «Если вы думаете, что понимаете квантовую механику, значит, вы её не понимаете.» Есть лишь теории, масса теорий, но вот ответов куда меньше.
- Это невозможно понять, Кирилл! Во всяком случае, чем больше я пытаюсь это сделать, тем страшнее мне становится. Я чувствую, как мой мозг буквально вскипает, и реальность начинает распадаться! Человеческий разум не приспособлен для поминания всего этого.
- Понять, Даша, означает свести к известному. А в области квантовой физики неизвестно почти ничего. Так в древности люди объясняли природные явления простыми действиями богов; мол стучит Тор молотом – вот и гром. Лишь известные им действия. Древние греки, например, не могли предположить, что Зевс стреляет из лазерного оружия.
А Даша продолжает:
- Я чувствую себя донельзя странно; словно я и прежняя, и нет. Ведь у меня есть опыт и прошлой жизни, и жизни ЭТОЙ Даши в ЭТОМ мире. А ведь нас формирует именно наш прошлый опыт. И, например, не будь у тебя того твоего ужасного опыта, возможно мы бы и не встретились никогда, или встретились, но не поняли, что означает эта встреча. Не заметили бы её, прошли мимо. И в то же время наша встреча изменила нас обоих до неузнаваемости. Но при этом сейчас я совсем другая!
Дарья с радостным смехом закружилась по берегу, раскинув руки;
- Это такое счастье, такое наслаждение чувствовать себя вновь здоровой и юной! И теперь, - лукаво улыбнулась моя «вернувшаяся» жена, - Кирилл Ракитин, никаких отговорок у тебя больше не будет!
Даша, как когда-то, легко взлетела на борт лодки, а оттуда, не дав ей и мгновения чтобы покачнуться, словно птица, прямо в небо, вновь повторяя свой leap fidei, и я вновь, как когда-то, поймал её.
- Никаких отговорок, Ракитин! Никаких! - жарко шепнула мне Даша на ухо, оказавшись в моих объятиях, и мы вновь потерялись во времени и своих чувствах.
* * *
Даша была моей женой, а я её мужем, и ничто во всей Вселенной не могло отменить этого обстоятельства. Она была моей женой всегда, и так будет всегда. Даже тогда, когда мы в виде атомов рассеемся по всему Мирозданию. Я уже был там и знаю это точно. Это было наше глубинное понимание, неизменная константа нашего с ней мира.
Когда, шквал наших эмоций поутих, мы наконец смогли поговорить с ней о том, что с нами произошло. Мне Дарье рассказывать было, по сути нечего; она «была» со мной с момента моего появления в этом мире (во всяком случае переживала этот опыт, как свой), а вот я про неё ничего не знал. Я лежал на спине прямо на траве. Голова Даши уютно устроилась у меня на плече, а кончики пальцев нежно ласкали кожу моих «татуировок». Разорвать телесный контакт было выше наших сил. Стоило нам лишь на мгновение утратить его, как нас тут же охватывал страх вновь потерять нашу невероятную связь, вновь потерять друг друга в этой непонятной карусели миров.
Я привычно перебирал Дашины волосы и слушал её рассказ.
- Как и ты, я осознала в себя в школьном холле. Как раз в тот момент, когда ты в него вошёл. Вероятно, мне в тот момент так же стало плохо, и уже ты успел меня подхватить и усадить на скамейку.
- Хм, как занятно разыгрывается партия, - пробормотал я, и тут же исправился, – извини, Даша, продолжай, пожалуйста.
-Какая партия? – всё же переспросила внимательная Даша
- Не обращай снимания, это просто случайные мысли. Извини.
Даша пожала плечами и продолжила:
- В отличие от меня ты никого звать на помощь не стал (наверное, воспользовался своим «видением» и убедился, что всё в порядке). Лишь попросил вышедшую на шум Августу Демьяновну (да, ТАМ она была снова «Демьяновна») принести воды, т.к. «девочка, наверное, перегрелась на солнце». «Девочка»! – фыркнула Даша.
- Да, забавно вышло; ты - взрослая женщина и я, проживший непонятно сколько лет. И каждый считает другого ребёнком. Эту партию кто-то писал с чувством юмора, хотя откуда оно у них?
- Да про какую «партию» ты всё толкуешь? – не выдержала Дарья.
- Давай ты дорасскажешь, а потом я тебе всё поясню, - умиротворяюще поцеловал я Дашу в макушку, вновь жадно вдыхая её запах.
- Может мне тебе с собой прядочку отрезать? – рассмеялась Даша. – А то ведь, поди и не уснёшь сегодня.
- Если честно, я теперь боюсь спать, - сказал я, прижимая Дашу к себе покрепче, и вновь её целуя. - Боюсь даже отвернуться, боюсь просто отпустить тебя из рук.
- Но нам придётся этому научиться, - печально ответила Дарья, не поднимая головы, и ответно целуя меня в плечо. – Но давай я всё же расскажу до конца. Может тогда нам станет понятнее, чего нам стоит опасаться, а чего нет. Постарайся дослушать.
- Я весь превратился в слух! - отрапортовал я, и Даша, хмыкнув, продолжила:
- Итак, я открываю глаза, и вижу тебя. Тебя, Кирилл! Я такая вся счастливая кричу тебе «Здравствуй, Кирилл!»
- Хорошо ещё, что не завопила «любимый», - не удержался я от смешка,
- Это точно, - рассмеялась Даша, и тут же вонзила ноготки мне в грудь, после чего я сразу передумал говорить что-либо ещё.
- Не мешай! – построжела она, и я согласно покивал, словно наркоман пытаясь сделать очередной вдох поглубже и поближе к Дашиной голове.
- И вот вместо ответного «наконец-то я тебя нашёл», хм, «любимая», я вижу очевидное недоумение с твоей стороны, а затем ты, с этой вот своей бесячей ухмылочкой, говоришь: « Я, - мол, - конечно, безмерно рад, что моё скромное имя известно тебе, прекрасная незнакомка, но не напомнишь ли ты мне о счастливом моменте нашего знакомства? А то, видимо от жары, совсем я памятью ослаб.
Вот тут я и почувствовала впервые, что что-то здесь не так; во-первых, даже для тебя это было бы слишком, учитывая обстоятельства, при которых мы расстались, - Дашин голос дрогнул, и ей потребовалась усиленная порция моих поцелуев и тех слов, что обычно вслух не произносят, чтобы она смогла продолжить.
- А во-вторых, я не чувствовала нашей связи. Как там Евгений говорил – «рапорт». Его не было.
Дарья помолчала, а потом как-то глухо сказала:
- Кирилл, это был такой ужас... Нет, это был УЖАС УЖАСНЫЙ! Видеть тебя, говорить с тобой, прикасаться к тебе, и понимать, что это не ты! У меня сознание словно расщепилось надвое. Я словно наблюдала себя со стороны, как на экране или в компьютерной игре. Я что-то говорила, что-то делала, и при этом ясно понимала, что всё это НЕ ТО, что это неправда, что всё это не имеет значения, потому, что это не ты и не я.
Дарья ещё помолчала, и уже более спокойно и обычным голосом продолжила:
- Но твои уроки не прошли даром; я стала наблюдать, а не паниковать. Пытаться понять и анализировать, а не отчаиваться. Именно умственная работа и удержала меня от сползания к безумию.
- Но как ты всё же смогла оказаться здесь? Через сколько дней? Хотя нет, расскажи, что происходило в школе, ну и после тоже.
- А-а! Я же не рассказала тебе самого интересного! Итак, ты, который «не ты», говоришь, что не помнишь нашего знакомства, и пока я лихорадочно соображаю, что ему ответить (мол спутала с кем-то, документы увидела или ещё чего), ты вдруг добавляешь, что мол, отдавая должное моему неземному образу, ты всё же вынужден сказать, что напрасно я выбрала именно этот цвет.
Я рефлекторно глянула на себя в зеркало, и – это же кошмар! – я была не розовой, а голубой! Ты можешь себе это представить, Кирилл? Мои волосы были голубыми!
- А, вот и ещё одно отличие, - задумчиво сказал я, любуясь розовыми прядями на Дашиной голове. – Вот так мы и сможем их различать, а может даже выявим систему. Ведь Августа ТАМ была Демьяновной?
- Голубыми, Кирилл! Ты не понимаешь?! Это же ужас ужасный!
- А в чём ужас-то?- пожал я плечами; - я бы тебя принял и полюбил хоть с зелёными, хоть с рыжими, хоть вообще без волос.
- Так это ты! Но ты ведь не один на свете. Через несколько секунд поле того, как увидала этот кошмар на своей голове, вышла та самая скандальная тётка, с которой ты сцепился.
- «Крыса Берта»?
- Ну да; я уже и не помню, как её звали. Ну и она такая: «Что, это мол, здесь за недоразумение ходит?- Это про МЕНЯ! - Эта «мальвина» здесь собирается учиться? Как тебя из дома выпускают?». Ну и всякие прочие гадости.
- «Мальвина»? – невольно засмеялся я, за что немедленно и привычно получил пинка.
- Смешно тебе? Да? А вот ты, который «другой ты», смеяться не стал.
- И что же я сделал?
- Ты сделал тоже самое, что и в прошлый раз - вступился за меня. Ты сказал: «Зачем Вы называете девочку «Мальвиной»? Ведь Мальвина мёртвая, а девушка перед Вами вполне себе живая. Или Вы так говорите, потому, что хотите, чтобы она умерла тоже?»
- И что же «Крыса»?
- «Крыса» растерялась, - усмехнулась Даша. Она глазами похлопала, а потом такая: «Как мёртвая? Что за чушь? Мальвина играла в театре Карабаса Барабаса. Когда это она была мёртвой?» А ты ей так назидательно: «Когда Пиноккио пришёл к ней, спасаясь от Лисы и Кота, она его в дом не пустила, сказав, что она мёртвая и ждёт, пока ей принесут гроб. Её голубые волосы – это символ смерти».
А Крыса: «Какой ещё Пиноккио? Сказка про Буратино», а ты ей: «Буратино – это и есть Пиноккио. Спросите у кого угодно; это же школа, а Вы таких простых вещей не знаете. Как же Вы с детьми работаете?»
После чего она уже про меня забыла и переключалась полностью на тебя. Ну, в общем, ты всё сделал, как и в прошлый раз. А тут как раз пришла Августа с водой, которую Крыса у неё и выпила, - Даша рассмеялась. Августа спрашивает, мол что здесь за крики, Берта Владимировна? – вот, вспомнила, как её звали, зовут. Ну а ты так спокойненько (что всегда бесит всех ещё больше): «Да вот женщине не понравилась причёска у девочки, и она пожелала ей умереть»
Ну тут уж такой ор поднялся! Все прибежали, а ты стоял такой довольный и лыбился. А потом мы пошли документы оформлять, и я слышала, как Августа говорит: « Вам, Берта Владимировна, надо бы быть посдержаннее с незнакомыми учениками и вообще с детьми». И ещё, типа, не связывайтесь Вы с этим новеньким. Вам же хуже будет. Поверьте моему, мол, опыту.
- И после ты пошла со «мной» гулять в парк?
- Да, пошла. А что, это было неправильно? Я подумала, что если повторю прошлый маршрут, то может смогу что-то понять. Да и ты так смотрел, так хотел пойти со мной... - Даша рассмеялась, - так что да, мы гуляли. Разумеется, без всяких танцев и поцелуев на прощанье.
- Ладно, ладно, - поморщился я, - вот без этого давай... Что было дальше?
- Ты что, Кирилл? – от изумления Даша даже приподнялась и посмотрела мне в лицо. – Ты что - РЕВНУЕШЬ?! Ты ревнуешь МЕНЯ к СЕБЕ? Кирилл, ты в своём уме? Ты же никогда не страдал этой глупостью. Что с тобой случилось, Кирилл?
- Что случилось, что случилось, - проворчал я, досадуя сам на себя, – умер я, Даша, вот что случилось. В неизвестно который раз. Видимо от этого у меня начал портиться характер. Извини, я не хотел тебя задеть. И сколько же дней прошло с момента, как ты встретилась со «мной» ТАМ, до того, как ты оказалась ЗДЕСЬ?
- Дней было ровно столько же, - уже более сухо, ответила Даша. - И ещё пару часов назад я была с тобой на Кавголовском озере. Но с «тобой» – который «другой»
- Я даже не знаю, ревновать мне уже или нет, - хмыкнул я, и получи в ответ такой знакомый мне до боли, в буквальном смысле этого слова, пинок в бок.
- Кирилл, я хочу, чтобы между нами не было никаких неясностей! – Даша вывернулась из моих объятий и села рядом, взяв меня за руку. – Мне странно и непривычно это говорить, потому, что эта тема никогда у нас не возникала. И я надеюсь, что сейчас она поднята в первый и последний раз.
Во всём этом бесконечном множестве миров мне нужен лишь ты один. Ты, с которым я прожила свою жизнь, который спасал не раз мою жизнь, и которому я тоже нужна. Ты, а не твои копии, будь они хоть какого возраста.
Я же взрослая женщина, Кирилл! Ты забыл об этом? Или ты полагаешь, что лишь ты один в состоянии держать под контролем свои гормоны и чувства?
- Даша, милая, да что с тобой?!
Я тоже вскочил и сгрёб Дашу в объятия, покрывая поцелуями всё, до чего мог дотянуться.
- Никогда и ни тени недоверия у меня не было! Кому мне ещё доверять, как не тебе?! Кому мы вообще можем доверять во всём этом безумии, что с нами происходит, как ни друг другу? Мы же одно целое с тобой! И это незыблемо и не подлежит сомнению!
- Но ты сказал…
- Даша, это было просто слово. Просто плохое и глупое слово. Одна из моих дурацких и неумных шуток. Я бы вырвал себе язык, если бы умел возвращаться хотя бы на минуту назад!
- Не нужно ничего вырывать, - вытирая слёзы, но уже улыбаясь сказала Даша, - как же ты сможешь без языка хвалить мою неземную красоту?
Даша обняла меня, и я аккуратно поцеловал мокрый шёлк её закрытых глаз. И когда она открыла их, её глаза были чернее ночи; без радужки и белков.
Глава 4
- Так, Дарья, СТОП! ЗАМРИ!
Произошедшее настолько кардинально изменяло ситуацию, что всё, что было до этого тут же приобрело статус мусора и следствия обычного нервного срыва. Что-то в моём лице и тоне, а может просто многолетняя привычка безусловного доверия, заставило Дашу замереть и замолчать.
- Даша, стой на месте, не двигайся, не говори, и по возможности не думай. Только слушай, и аккуратно делай лишь то, что я скажу.
Даша молча кивнула. Всё же она уникальна; в момент наивысшего душевного разлада она смогла моментально собраться, отринув всё несущественное. И вновь стать со мной единым целым.
- Ты веришь мне по-прежнему?
Даша, не сводя с меня напряжённого взгляда кивнула, и прошептала:
- Верю абсолютно.
- Сейчас мы пойдём с тобой на «изнанку». Так надо. Да, прямо сейчас. Ты не раз там была уже со мной. Я и сейчас буду с тобой, но на этот раз попытайся запомнить и повторить мои ощущения.
Две звёздочки привычно скользнули по моей руке; одна из них послушно заняла своё место в «тени» моего разума, а другая также привычно закрепилась в «голове» у Даши. Я установил «связь», а затем несколько раз «вошёл» и «вышел» с волновой тени мира.
- Даша, ты уловила ощущение?
- Да, но зачем мне это?
- Попробуй его повторить. Вызвать его самостоятельно., - сказал я, и аккуратно убрал свою «звёздочку» от Дашиной головы.
- Я пробую, пробую. Не понимаю только...
- Теперь скажи, что ты видишь?
- Тоже самое, что и ты. Я же вижу твоими глазами.
- Ты видишь «тень» озера? Оно сейчас прямо перед тобой. Ты можешь его отличить?
- Разумеется; его не спутаешь ни с чем.
- Я сейчас справа от тебя. Посмотри направо.
- Посмотрела. Вижу теб… ВИЖУ! Кирилл, я ВИЖУ тебя!
- Спокойно, не открывай глаза, ты ещё не готова.
- Но как это возможно?! Это какой-то твой фокус?
-Даша, успокойся. Посмотри на меня внимательно. Ты видишь меня целиком?
- Да, полностью, и это так необычно! А что это у тебя...
- Что ты видишь в моей левой руке?
- Две яркие точки. Это твои «звёзды», я знаю.
- А для чего они, ты помнишь?
Даша понимала, что я затеял всё это не просто так, что я её к чему-то веду. А потому просто выполняла мои просьбы и отвечала чётко, без ненужных отвлечений. Как и всегда в ответственные моменты мы вновь были одним целым с ней.
- Ты говорил для связи. С их помощью я вижу твоими глазами.
- Сейчас мои звёзды со мной. Обе. Чьими глазами ты смотришь?
- Своими.., - прошептала Даша потрясённо.
* * *
- Пожалуй, теперь я и сам могу догадаться, как ты оказалась ЗДЕСЬ
Я обнимал Дашу за плечи, вновь пряча нос в её волосах.
Сейчас мы стояли с ней на берегу и смотрели на угасающий день. День, который обещал стать началом нашей новой жизни. Мы пока что ещё ничего не знали о ней, хотя, будущие её контуры уже начинали вырисовываться у меня в голове.
- Я так подозреваю, что ты встретилась с одним из наших старых друзей. Я угадал?
- С двумя, - кивнула Даша.
- Но подробностей ведь я не знаю, а они могут быть важны. Продолжай, пожалуйста.
- Итак, я была с «тобой» на озере… не знаю, какие подробности тебе будут интересны, а какие нет.
Дашин голос всё же сохранял нотку обиды, и я покаянно потёрся носом о её затылок, и шёпотом заверил её на ухо, что она имеет право теперь творить со мной всё, что захочет в качестве моего искупления. Даша внимательно меня выслушала, хмыкнула, и ничего не ответила, но голос её потеплел;
- Мы искупались, - и я, Кирилл, на ЭТОТ РАЗ, купальник не забыла!
В конце концов, мы оба рассмеялись, и глупое недоразумение между нами, исчезло окончательно.
- ТОТ Кирилл задремал, а я решила пройтись берегом, и дошла вот как раз до этого места, где мы сейчас и стоим. Отсюда, видишь? – хорошо просматривается насыпь железной дороги через озеро, и вон та опора с проводами. Я смотрела на воду, на играющие в ней солнечные блики, и не сразу обратила внимание на эту насыпь. Но потом по ней прошёл поезд, я невольно глянула на него, и увидела блики, похожие на те, что были на воде, но только на проводах. И что-то в этих бликах показалось мне странным.
- А именно?
- А именно то, что они равномерно двигались в одну сторону. Вначале, я приняла их за отражение поезда, но поезд ушёл вперёд, а блики остались. И вот тогда я и почувствовала что-то.
- «Что-то» – что?
- Неправильность. В мире наступила неправильность.
- Не каждый может это заметить, -отметил я
- Не каждый, но ты научил меня видеть. Не просто смотреть, но и «видеть». К тому же я сама активно искала хоть какую-то подсказку.
- И как же вы встретились со старыми друзьями?
- Эти «блики» совершенно бесшумно отделились от проводов и медленно поплыли вдоль берега, словно выискивая кого-то. Вначале я подумала о «тебе», и даже дёрнулась было бежать разбудить «тебя», но меня заметили прежде, чем я успела это сделать. Один из этих «бликов», который вблизи оказался небольшим искрящимся шаром, не более теннисного мяча, стремительным броском преградил мне путь, явно не пуская к «тебе», а другой медленно, словно не желая спугнуть, поплыл в сторону лодки и замер возле неё метрах в трёх от поверхности воды. Он слегка покачивался из стороны в сторону, словно приглашая, а т.к. я всё не решалась, и даже уже подумывала крикнуть тебе, то тот, что висел передо мной, слегка обозначит движение в мою сторону.
- В общем, искали именно тебя, а найдя, повели «под конвоем» к определённой точке пространства этого мира.
- Очень похоже. И ты знаешь, я вдруг как-то смирилась. Несмотря на это юное тело, и все радости, связанные с отменённой смертью, - голос Дарьи вновь дрогнул, и я поспешил обнять её покрепче, - я решила «пан или пропал». Ну или «всё, или ничего». Потому, что моё «всё» - это ты. Вернее, «всё» - это мы вместе, а порознь нас нет. Ты сам говорил это не раз, и вот теперь, когда передо мной встал выбор между прожить ещё раз жизнь с юности, или рискнуть, может и самой жизнью, но использовать вполне вероятно единственный шанс найти именно тебя, я это так остро осознала, что сомнений больше не осталось, и я шагнула к лодке.
Некоторое время Дарья молчала, вновь переживая про себя те события, а я не мог ничего говорить, т.к. слова комом стояли у меня в горле. Я в который раз осознал, что ради Даши и ради возможности просто быть вместе с ней, я готов на всё, т.е. на всё абсолютно. И вновь что-то яростное, тёмное шевельнулось во мне от одной лишь мысли о нашей возможной разлуке. «Я - твой, а ты – моя. И это навсегда», - наконец смог я шепнуть Дарье, она кивнула и продолжила:
- Собственно дальше уже почти нечего рассказывать. Боясь, что что-то вдруг мне помешает, я почти побежала к лодке, а затем, следуя за «шаром» поплыла. В какой-то момент «шар» замер, затем к нему подлетел второй, и через мгновение они оба ринулись ко мне в воду.
Даша замолчала. А я не торопил её, понимая, какие воспоминания сейчас она переживает.
- Они УТОПИЛИ меня, Кирилл! Они меня попросту утопили, как утопили и ТУ «Дашу», что была ЗДЕСЬ с тобой. Что это за создания, что это за существа, Кирилл, которые так легко играют нами, решая кому жить, а кому нет, переставляя нас по мирам и времени, исходя из каких-то своих соображений? И это твои «друзья»? Твои «учителя» и «наставники»?!
Я не хочу, чтобы они меня учили!
Даша повернулась ко мне, и крепко обняв, разрыдалась.
Я утешал её как мог, и после того, как Даша отплакала свою смерть, она наконец смогла закончить свой рассказ;
- Очнулась я в воде, когда ты тащил меня к берегу. В тот момент, как я наконец смогла сделать вдох сама, ты сам уже выбился из сил и потерял сознание. Хорошо, что ты уже успел доплыть до мелководья, так что дальше уже я вытащила тебя на берег.
- Омыла Прекрасная Дева слезами раны Героя, и горячим поцелуем вернула его к жизни, - попытался я немного разрядить атмосферу, и Даша слабо улыбнулась в ответ, привычно ткнув кулаком бой многострадальный бок. Ну что же, ему не привыкать! Ради улыбки Дарьи я готов терпеть сколько угодно.
* * *
Эти события так вымотали нас, что скажи кто другой – так и не поверили бы, но мы с Дашей …уснули. А возможно, это сработал какой-то защитный механизм; иначе наш разум мог бы и не выдержать. Спали мы крепко и без сновидений, а проснулся я от знакомого толчка в бок и вопля Даши:
- Кирилл, время! Лодка!
И действительно; стоящее высоко в небе солнце дезориентировало, а потому мне пришлось изрядно подналечь на вёсла, чтобы успеть к самому закрытию лодочной станции. Вернее, мы даже немного опоздали, но служащий, глянув на нас, лишь махнул рукой и молча отдал паспорт.
В это время многие возвращаются с отдыха загородом, и народа в электричке было полно. Поэтому поговорить по пути у нас не вышло. Мы просто стояли молча, крепко обнявшись, вызывая то насмешливые, то возмущённые взгляды «общественности». Позже, когда я провожал Дарью домой, разговор тоже как-то не клеился; каждый из нас ушёл в собственные мысли. Единственно, что мы решили по пути, это пока не говорить Дашиной маме о предложении поехать в лагерь, а самим всё обсудить подробно завтра. Сегодня у нас уже больше не было сил на какие-то серьёзные разговоры и ответственные решения. А в нашей ситуации любое, в общем-то, решение, могло оказаться критическим и судьбоносным. И лишь когда мы уже почти подошли к дому Дарьи, она внезапно потянула меня в сторону, к небольшому скверу.
- Кирилл, я боюсь, - сказала она шёпотом, крепко прижимаясь ко мне.
- Мне тоже страшно, но ты просто помни всё время, что я рядом, что вот тут буквально несколько минут бегом – и мы снова вместе. И что завтра мы снова будем обнимать друг друга, а совсем скоро вообще перестанем расставаться.
- Я боюсь спать; вдруг я проснусь – и это всё был лишь сон? - не отпускала меня Дарья.
- Для сна всё слишком реально; нет, милая, это не сон. Это совершенно точно, уж я-то знаю, - попытался я развеять её сомнения, хотя на самом деле сам ни в чём не был уверен.
- А если мы в твоей «петле»? А если мы в разных «петлях», Кирилл? И завтра каждый из нас снова встретит кого-то другого, других Кирилла и Дашу? Стоит мне об этом задуматься, как мне начинает казаться, что мой мозг сейчас сам распадётся на эти проклятые кванты, Мне страшно не то, что уснуть; мне страшно отвернуться от тебя, выпустить твою руку, просто моргнуть...
Прекрасные Дашины глаза начали наливаться слезами, и я поспешил высушить их губами.
- Даша, любимая! Мы же нашли друг друга! Нам было очень, очень непросто, но ведь мы не затерялись в мироздании, а смогли найти друг друга среди, для нас невообразимого, Множества. Да, нам помогли, но когда меня не было, когда я сам исчез, когда я сам превратился в набор частиц во Вселенной, я слышал твой голос, Даша, твой!
- Мой голос? - изумлённо посмотрела на меня Дарья, постепенно успокаиваясь
- Да Даша, твой голос, - я покрепче обнял Дашу. – Ты звала меня, и я нашёл тебя. Мы лишь немного разминулись, но видимо я был слишком далеко от тебя, и не сразу смог вернуться. Но теперь-то мы вместе, здесь, рядом, ближе некуда, - я поцеловал уже совсем успокоившуюся, насколько это вообще было возможно, Дашу, - И теперь, я уверен, мы не потеряемся больше. А насчёт «петли» мне есть, у кого спросить. И я спрошу.
Я ещё раз поцеловал Дашу, и сказал:
- А сейчас тебе уже пора идти. Не будем злить твою маму; ведь мне ещё предстоит знакомиться с ней. Не надо, чтобы у неё изначально было ко мне предвзятое отношение. Мне также трудно отпустить тебя, но мы оба понимаем, что это неизбежно, и даже необходимо. Нам придётся привыкнуть к этому; к нашим ежедневным расставаниям. И мы справимся, Даша! Уверяю тебя, мы справимся.
* * *
Встреча с нашими родителями, конечно, была тем ещё испытанием.
Мне в этом плане было хотя бы немного, но легче; какой-никакой, но повторных встреч с родителями у меня был, равно как и опыт системного им вранья, а также подавления собственных мыслей о «двойниках». Конечно, не в таком жёстком варианте, как выпало нам на этот раз, но тем не менее. У Дарьи же не было вообще ничего, кроме моих рассказов. И она натурально боялась.
За день до этого, будучи ещё лазоревоволосой «Мальвиной», Даша уже встречалась с мамой, но то свидание было весьма мимолётным; Анастасия Марковна чувствовала себя усталой и спать легла рано, едва дождавшись прихода дочери. Мельком спросив, всё ли у неё в порядке, она почти сразу ушла в свою комнату, дав, тем самым, Дарье своего рода «фору» на адаптацию. Теперь же её явно ожидал серьёзный и долгий разговор. Мы решили пока не обсуждать с родителями предложение Августы Степановны, но и без того поводов для разговора с Дарьей у её матери было предостаточно. Например, гуляние два дня подряд с каким-то незнакомым мальчиком допоздна. К «первой» же моей встрече с Дашиной мамой следовало подготовиться особо тщательно, чтобы не выдать своё знание их главной семейной тайны и главной семейной трагедии. В общем, Даша была в растерянности, а мелькнувшая у меня фраза о том, что вчера она встречалась с «другой мамой» едва не вызвала у неё истерику.
- Ну вот, теперь тебе придётся объяснять маме ещё и красные глаза. Что она может подумать обо мне? - ласково упрекнул я её.
Тем не менее, Даша ещё долго не решалась подняться к себе домой. Так что мне пришлось проводить её до самых дверей, оставаясь при этом вне поля видимости этажом выше
- Даша, милая, ну прошу тебя, соберись! - уговаривал я её, с опаской поглядывая на дверь их квартиры. – Я знаю, насколько это трудно; я сам тоже через это прошёл. И тебе придётся тоже. Нет вариантов. Ну пойми же! Ты же у меня умница. Нам предстоит ещё немало таких встреч и таких расставаний. И у нас, ты же понимаешь, просто нет выбора. Нам его не оставили, да и разве бы мы отказались?
Даша тут же отчаянно замотала головой, вцепившись в меня ещё крепче.
- Считай, что это своего рода плата за нашу жизнь и нашу встречу.
- Я понимаю, я всё понимаю, - шептала мне Даша в ответ, утирая слёзы, - но всё равно я боюсь. Боюсь встречи с мамой, боюсь расстаться с тобой. А вдруг утром всё снова изменится?
- Нет, уже не изменится ничего. Мы достигли точки равновесия и стабильности. Утром я снова буду с тобой, а это всего лишь ночь; ты уснёшь, и она пролетит незаметно.
Затем я нашёл у себя бумажный рубль, и разорвав его на две части одну отдал Даше.
- Это будет наш пароль, - сказал я. - В случае сомнений смотри на него, а при встрече мы сможем убедиться, что это мы сегодняшние.
Даша слушала меня, соглашалась, кивала, но всё никак не могла заставить себя отпустить мою руку. Тогда я ещё раз поцеловал Дашу, и сам нажал на кнопку дверного звонка её квартиры.
* * *
Проснувшись утром, я, терзаемый тревогой за Дашу, едва дождался, пока за родителями захлопнется входная дверь, и со всей возможной скоростью приведя себя в порядок, не стал завтракать, а хватив лишь яблоко со стола, едва ли не бегом помчался к Даше. И уже не думая, дома её мама или нет, взлетел по лестнице и позвонил.
Дверь в тот же миг распахнулась, словно Даша стояла за ней (а может и стояла), и моя зарёванная жена в ту же секунду молча повисла у меня на шее.
Глава 5
- Который сейчас час? — спросила Даша, потягиваясь всем телом, и обнимая меня, - я совсем утратила понимание времени.
- Даже если бы ты спросила, какой сейчас год, я бы вряд ли ответил, — сказал я, целуя её руки.
Эта фраза, с которой, по сути, началась наша супружеская жизнь, со временем стала нашей традицией, нашим «секретным» паролем. И мы частенько начинали свой день ТАМ именно с неё.
- А ведь действительно, какой сейчас год? - повторила Даша, выскользнув из моих объятий, и задумчиво разглядывая себя в полноростовое зеркало.
- Даша, я умоляю тебя, надень хоть что-нибудь! – взмолился я. – Я ведь не железный, а тело у меня юное. В борьбе с ним мой разум может ведь и проиграть.
- Слабак, - вздохнула с сожалением Даша, накидывая на себя лёгкую блузку, и с удовольствием рассматривая свои стройные ноги, которые означенный предмет одежды оставлял на полное любование.
- Я умираю от голода, - сообщил я Дарье, и мы вместе рассмеялись, вспомнив одновременно те две холодные котлеты в новогоднюю ночь, которые, спасибо «маленькой сестре», спасли нас от голода в нашу, возможно, самую главную ночь прошлой жизни.
- Это было так давно, - сказала мне Даша, - что кажется лишь сном. Невозможно поверить, что это «давно» ещё даже не наступило! Ты знаешь, если бы не твоя история, то я не знаю, смог бы мой разум пережить вот это всё, Даша неопределённо обвела руками вокруг себя. - Ты невольно спас меня в очередной раз. Хотя, я думаю, что если бы тебя не было со мной ТАМ, на той горе́, - то я бы не оказалась и здесь. Понимаешь? Меня бы не стало совсем.
Голос Даши дрогнул, а её волшебные глаза наполнились слезами, которые я поспешил высушить привычным образом, немедленно соскочив с дивана, и Даша благодарно потерлась носом о моё плечо.
- Если бы ты решил остаться ТАМ, то меня бы просто не стало. Развеяло. Но ты пошёл со мной за грань – и вот я здесь, и ты здесь, и мы оба живы.
- Так ведь я поклялся, - пожал я плечами.
- Ты поклялся, и я поверила. Я верила тебе, верила в тебя, и в нас двоих, в наше предназначение. Верила безусловно, до последней секунды, последнего мига, последнего своего вздоха. И вот эта моя, а вернее, конечно же, НАША ВЕРА и породила то чудо, что случилось с нами. Впрочем, я теперь готова поверить и в Божий Промысел и вообще во что угодно, но главное, во что я верю - это в то, что нас невозможно разделить или разлучить, а единственный, в кого я верю и кому я верю абсолютно – это ты!
- Когда-то твоя вера спасла меня, а сегодня она же спасает тебя, - задумчиво произнёс я, любуясь Дашиной фигурой, отчётливо просвечивающей сквозь лёгкую ткань в лучах утреннего солнца, льющихся в окно. – Наверное, существует какой-то предел возможностей человеческого познания, и дальше людям остаётся только вера. Вера, как тоже, своего рода, способ познания. Там, где разум и логика пасуют.
- Ты сейчас о Боге?
- Никто не знает, что такое «Бог»; поэтому можно называть это как угодно. Но давай от философий и рефлексий перейдём к более приземлённым делам. Для осознания произошедшего и разных теорий у нас ещё будет время, но, чтобы это время у нас вообще было, нам надо срочно актуализироваться в нашей новой жизни. Поэтому, обсудим в первую очередь дела насущные, простые, и самые обычные. Которые обычные для всех, но для нас несут непосредственную угрозу. И для начала, давай, на самом деле, оденемся, и что-нибудь поедим.
Дарья хмыкнула, но спорить более не стала.
* * *
Когда я пришёл Дарья ничего мне толком не сказала о том, как прошла её встреча с мамой. Не стала она говорить об этом и после. Лишь один раз, задержавшись у маминой фотографии за стеклом серванта, Даша тихонько, и не глядя на меня, произнесла:
- Не представляю, как ты смог это вынести; ведь ты же был совсем ещё мальчишкой...
Я помнил, как тяжело далось Даше в прошлом необходимость быть с матерью неискренней, что-то скрывать от неё, лгать ей. Сейчас же это всё приобретало глобальный масштаб, и я понимал, что для Даши это будет очень тяжело. Поэтому и не лез с расспросами.
Уже позже, на мои осторожные вопросы, Дарья ответила, что прошедшая ночь, как ни странно, прошла для неё тяжелее, чем первая. Возможно потому, что в первую ночь Дарья была одна, без малейшего понимания происходящего, и ей приходилось быть максимально собранной, сосредоточенной. Словно пружина на взводе она не могла ни на мгновение расслабиться, пытаясь считывать окружающее, как я ей рассказывал и как учил. Сестра Кира была в лагере, с мамой она практически не общалась, а я её не узнавал. Она не понимала, что делать. Единственное, что она чётко сознавала, это то, что ей необходимо найти меня. И она настойчиво искала малейшую зацепку для этого, понимая, что без меня она, скорее всего, погибнет вновь. И в конце концов она выиграла эту партию, пусть и ценой ещё одной своей смерти. А после того, как мы наконец встретились, то невероятное напряжение, в котором она находилась всё это время, её наконец отпустило, и это выразилось в эмоциональной «отдаче», с частью которой справиться я ей помог справиться, а вот с другой частью ей пришлось справляться самостоятельно. Разумеется, сознание того, что я где-то рядом, ей помогало, но, как сказала сама Дарья, она элементарно боялась уснуть, опасаясь, что, потеряв контакт разума с этим миром, она вновь придёт в себя в другой реальности.
- Это была не ночь, а кошмар, Кирилл, - говорила мне Даша после того, как с моим приходом смогла наконец успокоиться и немного подремать в моих объятиях. – Стоило мне лишь закрыть глаза, как я теряла ощущение реальности, и уже не могла отличить её от сна. Во сне я вновь искала тебя, и не могла найти. Я вновь тонула то в озере, то на той горе́. Я просыпалась от того, что мне было нечем дышать. Я распахивала окно, хватала судорожно воздух, и не чувствовала его. Я бежала в ванную, включала свет, и тщательно изучала, не изменились ли мои волосы или ещё что-нибудь во мне. Я крутила в руках бесполезную половинку рубля, и была на грани того, чтобы прямо так, не одеваясь, мчаться к тебе среди ночи. Отличное вышло бы знакомство с твоими родителями! Хорошо, если бы они «психушку» не вызвали. Вот до чего меня довел этот кошмар.
- Бедная моя девочка, - вздохнул я, обнимая её, - Если бы хоть что-то сейчас зависело от меня, то я сделал бы всё, от меня зависящее, чтобы ты не страдала. Но пока это не в моей власти и не в моих силах. Я восхищаюсь тобой, Даша, и горжусь, насколько сильная, умная и отважная у меня жена!
- Я не знаю, Кирилл, если теперь КАЖДАЯ ночь будет такой, то сколько я ещё выдержу? В конце концов, я же просто сойду с ума, или мама меня отведёт к врачу, меня запрут в плате для психов, или превратят лекарствами в «овощ»!
Я чувствовал, что Даша вновь подбирается к тонкой грани истерики, и из всех сил старался её успокоить.
- Смотри, Дашуль! Вот я уже две ночи здесь, и мир не меняется для меня. Для тебя он тоже не поменялся ни в первую ночь, ни во вторую; он изменился лишь один раз, и очень прицельным образом. Тебя прямиком отправили ко мне. Теперь мы вместе, а мир, как мы уже точно знаем, сам не в силах перебрасывать сознания.
- Зато он может нас убить!
- Точно, - весело ответил я, - но только не «убить», а попытаться убить. А это, как говорится, две большие разницы. Наш прежний мир уже пытался это сделать и не раз, ну и что, разве у него это вышло?
- Но я же умерла, - напомнила Даша, но уже гораздо более спокойно.
- Это был артефакт, ошибка, а не результат планомерного действия. Мы примирились с ТЕМ миром; ему пришлось принять нас, потому, что наше изъятие уже наносило ему больший вред, чем наше присутствие. Тоже самое мы повторим и здесь.
- Но почему мир раз за разом пытается от нас избавиться? В чём причина такой «нелюбви»? – с недоумением и даже возмущением воскликнула Дарья, и я с удовлетворением отметил, что от её панического и упаднического настроя не осталось и следа. - Что мы ему такого сделали? Почему именно мы?
- Знаешь, Даша, когда я был ТАМ, за гранью, я слышал, вернее понимал, как мне «говорили», что я – «ошибка», и что меня быть не должно.
- Как это - «ошибка»? – возмутилась Даша.
- А вот так. И я догадываюсь почему, - я довольно рассмеялся. - Ты же много раз уже слышала от меня, как всё началось, и как я попал в «петлю». Так вот, очевидно, что спасённые мною «молнии», те самые «волновики», нарушили какие-то «правила», когда в свою очередь спасли меня. Вначале они, от растерянности, и не зная, как поступить, просто «спрятали» меня во временной петле. Примерно так, как дети прячут от взрослых найденного щенка, - я усмехнулся своей аналогии, - ну а потом, когда «щенок» подрос , и начал грызть клетку и выть по ночам, пришли «взрослые», которые и выпихнули меня на волю, разорвав временную петлю. Но «дети» меня не бросили, понимая, что сам я могу и не выжить, а может просто привязались ко мне.
- «Мы в ответе за тех, кого приручили» - прошептала Дарья, которая смотрела на меня, широко раскрыв глаза.
- Вполне возможно. Универсальный этический принцип. Но куда, а главное - зачем меня выпустили? Вот в чём вопрос. По непонятной нам причине моё пребывание в том мире нарушило какие-то правила.
- Словно нарушить экологический баланс, - сказала Дарья, и я вновь отметил, насколько она умна и быстро схватывает мои мысли. - Как запустить волка с заповедник с травоядными, или как щуку в озеро с карасями, или как термита в деревянный дом, или как кошку на птичий остров. Примеров полно.
- А ещё мутанты, - задумчиво добавил я.
Дарья словно споткнулась:
- Какие «мутанты»?
- Я, Даша. Я «мутант», - и не давая ей возмутиться: - ты же видела, КАКИМ я могу быть. И когда я был «за кромкой» мне так и «сказали», что я - не человек. К слову, помнишь того монаха, который катал нас на лодке на Валааме? Он это тоже понял, и даже говорил со мной об этом.
- Вот как? – нехорошо сощурилась Даша, - священник, значит, был в курсе, а твоя жена нет?
- Ну почему же нет? –пожал я плечами, - ты не раз всё это и видела и даже испытала на себе. Тоже не раз.
Дарья хмыкнула, видимо вспомнив, в каких каким случаях она чаще всего это испытывала.
- Просто мы оба полагали, что я всё же остаюсь человеком, просто с некоторыми способностями, а вот кое-кто во Вселенной, очевидно, считает иначе. И ТАМ, за кромкой, когда я слышал твой голос, тебе предлагали отказаться от меня именно по этой причине. Но ты не согласилась меня «отдать».
- Ещё чего, «отдать»! – хмуро проворчала Дарья, остановившись у меня за спиной и положив мне руки на плечи. – Я не для того столько перенесла, чтобы отдавать кому-то что-то своё. А ТЫ – МОЙ! И этот вопрос закрыт навсегда! И мне вообще не важно, насколько ты человек. И человек ли вообще. Тем более, что я и сама теперь, судя по всему, из этого вида выбыла. С кем, знаешь ли поведёшься.
Мы с Дарьей не очень весело посмеялись, а я продолжил мысль:
- Учёные уже не раз обжигались на этом, создавая искусственные организмы, которых не существует в природе, наделяя их необычными свойствами или усиливая имеющиеся. Например, вывели пчёл с повышенной медоносностью, но они превратились в пчёл-убийц. Вывели кормовое растение, а оно вытеснило природные виды. А вместе с ними погибли местные насекомые и животные. Вывели бактерию, чтобы та поедала разлившуюся нефть, а эта бактерия вышла из-под контроля, и самовольно промутировав, переключилась на людей. И что характерно, ни один из имеющихся у человечества антибиотиков на эту бактерию не действует. А уж игры с вирусами и прионами...
А теперь вспомни, что постоянно происходило вокруг нас; стоило мне появиться в том мире, выбравшись из «петли». Умер похититель Алины, и я лично приложи к этому руку, а точнее ногу.
- Он заслужил это! – яростно воскликнула Даша!
- Конечно, заслужил! И я ни о чём не жалею, но не изменила ли эта смерть, а скорее сорванное похищение Алины какие-то линии развития в этом мире?
А потом те, в Джанкое. Их ведь «зачистили» тоже по моему наущению; я сам постарался, чтобы это случилось.
- Те были не меньшими негодяями!
- Конечно, милая, конечно. Но я ведь не о справедливости сейчас.
Я успокаивающе обнял Дашу;
- Вот представь, что учёный изучает природу, и видит, как лев нападает на газель. Должен ли он вмешиваться? А я, попав «контрабандой» в этот вариант мира, вмешиваться начал, и очень даже активно. Кого-то уничтожил, кого-то спас. А почему? А потому, что я уже был мутантом. А не случись того – жил бы себе тихо своей предписанной мне судьбой.
- И не встретился бы со мной, и я бы, возможно, погибла тоже! – тихонько добавила Даша.
- Да, и мы не раз об этом говорили. И ты знаешь, что я всего себя отдам по кусочку за тебя, и за то, чтобы мы были вместе. Ты стала таким, своего рода катализатором для меня. А значит и для тех событий, что начали происходить по моей вине в этом мире. Вот почему мы с тобой «неразлучники», и можем существовать, а если называть вещи своими именами - выживать, лишь будучи вместе. Потому и не смогли расстаться, один раз встретившись.
Самим фактом своего существования я вношу в этот мир неопределённость и риски. Меня и в самом деле не должно было быть. Потому мир и хочет избавиться от меня.
И вот тут, - я покачал пальцем, подчёркивая мысль, - у меня возникает одно очень серьёзное подозрение; а случайно ли меня выпихнули именно туда, где меня не должно быть? А что, если это было сделано нарочно?
- ИГРА? – тут же подхватила мою мысль Даша. – Помнишь, как ты учил меня «Игре» уже на третий день знакомства? Ты сам тогда говорил, что нас выпихнули в Игру, не спросив ни нашего желания, и не объяснив Правила. Так может мы в Игре?
- Возможно, а возможно, это случайность, а может чей-то «опыт», «эксперимент», а может, вообще ничего этого нет, и всё это лишь плод моих фантазий. В конце концов, это только гипотеза, - поспешил я успокоить Дашу, увидев на её лице нарастающую тревогу, - и вообще, как говорят французы, любое сравнение хромает.
- Случайность? – Даша скорчила насмешливую мину, - Кирилл, вот не надо со мной этого, «страусиного». Я уже отбоялась своё. Не волнуйся, что я вновь запаникую и заистерю. Всё, я уже в порядке!
Даша злобно фыркнула;
- «Ошибка!» Ты не забыл, надеюсь, что теперь и я теперь кое-на что способна? И ты обучишь меня всему, что умеешь сам! И это не обсуждается!
Даша в возбуждении вскочила и начла ходить по кухне, куда мы переместились.
- Ещё посмотрим, кто кого переиграет! Я им покажу «ошибку»!
Я встал и сгрёб разбушевавшуюся Дашу в охапку;
- Ну с кем ты воевать собралась, амазонка ты моя, - нежно чмокнул я Дашу в затылок. – Мы имеем дело не с вредными соседями, и даже не с киношными злодеями мирового масштаба.
- А с кем мы по-твоему имеем дело, - всё ещё недовольно, но уже спокойнее спросила Даша, и, перестав вырваться, потёрлась об меня головой и «муркнула».
- Ну-ка, престань сейчас же, - шутливо делал я ей выговор, чувствуя, как мои мысли немедленно понеслись в ненужную сейчас сторону. – Мы имеем дело с силами природы, силами самого Мироздания, сути которых мы не понимаем и вряд ли сможем понять.
- Тогда что же мы будем делать? – промурлыкала Даша, выворачиваясь в моих руках лицом ко мне, и забрасывая мне руки на шею и запуская пальцы в мои волосы.
- ДАРЬЯ!
Даша скорчила гримаску, но руки , всё-таки, убрала.
- Наша задача и проста, и сложна одновременно; нам надо выжить. Строго говоря, это задача любого живого существа, но на нас «метка»; мы знаем, что мир, особенно на начальных этапах, пока мы не вросли в него слишком сильно, будет стараться избавиться от нас, мы у него в «чёрном списке».
- Меня, между прочим, уже успели-таки разок «грохнуть» - утопить в озере, - Даша вновь нахмурилась, - и я этого твоим друзьям ещё не забыла!
- А вот тут ты несправедлива, - покачал я головой, - «мои друзья» сделали это не просто так, а для того, чтобы мы смогли встретиться.
- А почему бы им было тогда не утопить тебя? – всё ещё сердито проворчала Даша.
- А ты смогла бы меня вытащить? – возразил я. – Плюс, судя по твоим волосам в ТОМ мире, он мог отличаться от НАШЕГО «оригинала» гораздо сильнее, чем ЭТОТ, а, следовательно, шансов выжить в нём у нас могло быть меньше.
- Это почему же?
- Да потому, Даша, что мы носители уникальной «инсайтной» информации о мире, сам факт владения которой делает нас с одной стороны сильнее, а с другой несёт для нас смертельную угрозу, в случае, если кому-то это станет известно. Одного подозрения в этом будет достаточно. И ты никогда, ни на единый миг не должна забывать об этом!
- Я понимаю, - посерьёзнела Даша.
- И это, к слову, накладывает на нас определённые ограничения в плане ситуаций, в которых мы можем утратить контроль за собой.
- Например?
- Например, банальное употребление алкоголя. Проще отказаться от него вообще раз и навсегда, пусть и при непонимании и насмешки окружающих, чем однажды промахнуться с дозой. А равно различные психоактивные вещества, и даже обычный наркоз будет нести для нас угрозу в этом плане. И придётся разыгрывать спектакль, чтобы к нашим словам не отнеслись вдруг слишком внимательно. И для этого нам тоже придётся и легенду сочинить, и прорепетировать варианты.
Однако, Даша всё никак не могла успокоиться по поводу способа её «переправки» в этот мир, а потому вновь вернулась в этой теме;
- Мне всё не даёт покоя один вопрос: что происходит с теми, кто «остаётся», когда кто-то «уходит» в другой мир? Я встречала «Кирилла», который не знает меня, а ты встречался с такой же «Дашей». Если миры возникли в момент их смерти, то что произойдёт с этими мирами, если они погибнут уже в них?
- Я много размышлял над этим, но ответов, понятное дело, у меня нет. Его нет и у науки, известной нам науки – поправился я, - потому, что само существование таких миров до сих пор считается недоказанным и является лишь гипотезой.
- Но мы-то знаем...
- Вот именно, Даша! И так же, как информация о будущем, эта информация также является для нас смертельно опасной.
- Но почему?
- Да потому, что нас тут же сцапают или аналитики спецслужб, или «яйцеголовые». И быть нам. Даша, до конца дней своих взаперти в качестве лабораторных мышек. Я тебя просто умоляю никогда и ни при каких обстоятельствах не то, что упоминать что-либо на эту тему, а вообще проявлять к ней интерес. И уж тем более давать какие-то намёки на нечто тебе известное.
- Это та самая твоя паранойя? – немного насмешливо спросила Дарья.
- Это «та самая паранойя», Даша, которая помогла мне выжить.
- Извини, - уже серьёзно сказала Даша, взяв меня за руку, - это всё, действительно, счастье. Оно распирает меня и вот-вот разорвёт. Я стараюсь, но мне трудно его удержать. Мне хочется быть счастливой, Кирилл! Ты понимаешь? Мы вырвались из лап смерти, мы нашли друг друга – ну как же не быть счастливой?
Дарья тут же уселась ко мне на колени и подкрепила свои слова долгим, и совсем уже не подростковым поцелуем.
- Даша, Даша, - заволновался я, чувствуя, что ещё намного, и потеряю над собой контроль, - Ну милая, ну давай чуть подождём, ну пожалуйста.
- Ну, разве что-то «чуть-чуть», - строго ответила Даша, и очень, очень медленно сползла с моих колен, не отрывая при этом своих губ от моих. После чего мне пришлось сделать несколько глубоких вдохов и выдохов, приводя себя в чувство. Но привычка к самоконтролю всё же победила.
- Даша, любимая! Я всё отдам за тебя; за то, чтобы ты была в безопасности и счастливой. И сейчас я должен ради этого пожертвовать своей радостью. Ты понимаешь ли меня? Мне не меньше, чем тебе хочется быть счастливым и просто радоваться новой и юной жизни. Но я отдаю себе отчёт, что эта радость и для меня, и для тебя может быть очень и очень недолгой, если мы станем лишь бездумно предаваться ей. В конце концов – ты взрослая женщина; так что постарайся хотя бы в важных делах вести себя как взрослая.
- Хорошо, хорошо. Умеешь ты убеждать, я знаю. Я постараюсь быть серьёзной. Но всё же, пока мы одни и пока нас, скорее всего, ещё не подсматривают и не подслушивают... – (Я лишь вздохнул и закатил глаза) – так вот, вопрос прежний: что происходит с теми, с ДРУГИМИ? Куда делся тот «Кирилл», который был здесь до твоего появления? Куда делась та «Даша», которая жила в этой, именно в ЭТОЙ квартире до моего появления? А вдруг они «вернутся»? Кто будет «хозяином»? Как видишь, это тоже актуальные вопросы!
Я в раздумье почесал переносицу;
- Даша, вспомни те крохи знаний, что у нас есть по этому поводу. Мы говорили с тобой о «расщеплении мира» в случае гибели человека, но сейчас я думаю, что целый мир – это слишком расточительно. Возможно, не целый мир возникает, а выражаясь фигурально, лишь боковой «побег» уже имеющегося мира, который существует с ним параллельно, но не обязательно синхронно. Отсюда и все эти временные «петли» и «дежавю» и прочие необъяснимые для нас явления. Я полагаю, это объясняется тем, что миры, скорее всего, каким-то образом взаимодействуют. Так что никаких «местных» Кирилла и Даши до нас здесь попросту не было.
- А различия между ними, как ты говорил – это «мутации» мира?
- Да, хотя бывают ещё и ошибки развития, но это уже не так важно. Поэтому варианты миров никогда не совпадают до мельчайших деталей, и нам это обстоятельство тоже надо постоянно иметь ввиду, чтобы не «засветиться». Да, Даша, - вот такая «паранойя», но если хочешь выжить сама и не подставить других, то придётся с ней смириться.
Я замолчал, молчала и Даша.
- Что же касается ТОЙ Даши, что была «Мальвиной», - продолжил я через некоторое время, дав Даше усвоить услышанное, - то она просто утонула. И «побег» ЕЁ мира просто отомрёт от общего мирового «Древа». Так что некому возвращаться. Никаких «других» Даш и Кирилов для нас существует.
Дарье с трудом дался следующий вопрос, но, очевидно, он был необходим и неизбежен;
- А что происходит в ТОМ мире, ОТКУДА мы ушли с той горы? – Даша помолчала, борясь с волнением. – Что происходит с нашей дочерью, Кирилл? С нашими близкими, которые все остались ТАМ?
- Они живут, милая, они просто живут... – я обнял свою жену, и мы так постояли некоторое время, переживая вместе эту мысль. – Они живут, Даша, и нам надлежит делать тоже самое. Мы не знаем, подарок или проклятье – наша новая жизнь, но за возможность быть с тобой я готов и душу отдать кому угодно, и сам куда угодно пойти.
Даша негромко всхлипнула, и покрепче обняла меня.
- Наш мир, Даша, - это только мы с тобой. Нам следует осознать это, как безусловную реальность. Так уж вышло, и не по нашему желанию, но факт остаётся фактом. Ты это видишь сама. Всё вокруг нас эфемерно, всё меняется, появляется и исчезает, и единственный маяк и единственный якорь в этом хаосе для нас - это лишь мы сами. Это единственная мысль, в которой я уверен, что она на самом деле моя. Это наша опора и наш главный критерий при принятии любого решения. Если что-то ведёт к нашей разлуке – значит это обманка, ложный путь. Именно это окружающий мир и постарается сделать в первую очередь – разделить нас. Нам остаётся лишь принять это, принять как данность этого мира, одновременно с благодарностью к нему за нашу новую жизнь. Которую мы постараемся прожить достойно и правильно, встречая каждый день радостно и с удовольствием.
И мы это сможем, милая, мы это сможем.
Глава 6
Я глянул на часы;
- Даша, вечером придёт с работы твоя мама, и я думаю, что я встречусь с ней именно сегодня; так же, как это было в прошлый раз.
- Ты решил жить по графику Прошлого?
- Нет, но внутреннее чутьё мне говорит, что первое время нам лучше всего не «злить» это мир, нарушая заданный ход событий. Чем дольше мы живём здесь, тем сильнее и обширнее наша связь с этим миром, и тем сложнее ему от нас избавляться. Так я думаю. Мы со временем займём свою «экологическую нишу», мир адаптируется к нам, и наше «удаление» уже само будет нести для мира риск нарушения баланса.
- Это твоя теория?
- Да, за неимением ничего лучшего, она мне представляется наиболее разумной. Поэтому я предлагаю сейчас нам отправиться на прогулку, тем более, что мне и самому уже хочется куда-то на воздух. Там мы и поговорим о наших планах и нашей стратегии поведения, - я хмыкнул, - не боясь чужих ушей.
Даша рассмеялась, а затем, велев мне ожидать на кухне, побежала переодеваться.
Когда же она вернулась, я, увидев Дарью, не смог удержался от стона.
- А что не так? – сделав невинное выражение лица, ненатурально удивилась она, - ты же сам сказал; будем первое время жить так же, как тогда.
И Даша закружилась по кухне, с удовольствием оглядывая себя.
На ней было то самое платье, которое произвело фурор во время Дашиного триумфального появления у Дворца Бракосочетания в прошлый раз.
- Даша, мне кажется, что в этом мире это платье немного короче, - с тревогой сказал я, тем не менее с удовольствием наблюдая, как Даша, слегка приподняв подол, аккуратно подтягивает серебристый чулок. - Я даже думаю, что такая точность во всём нам вовсе не обязательна; твоё появление скорее большее возмущение вызовет, чем если мы вообще никуда не пойдём.
- Ты думаешь, что оно стало короче? – с сожалением произнесла Даша, но знакомые мне весёлые искорки в её глазах говорили мне, что всё это моя любимая жена затеяла сознательно. – Так может мы тогда действительно лучше никуда не пойдём? Посидим дома, посмотрим фотографии, послушаем музыку...а потом, после всего, поедим...
Даша с улыбкой наблюдала за моими мучениями выбора, и я на краткий миг уже было решил, что, а и в самом деле, почему бы нам не остаться здесь, но всё же взял себя в руки, и от решительно помотал головой;
Даша тут же изобразила - актриса ведь! - глубочайшее горе и отчаянье, так что мне пришлось ей подыгрывать:
- Молвит ей Кирилл в ответ: "Ты – прекрасна! Спору нет! Высока, стройна, бела, и умом и всем взяла".©
Но прогулка всё ж нужнее,
и для нас она важнее.
Быстро поменяй наряд,
ждёт Таврический, нас, сад.
Даша довольная устроенным представлением, звонко чмокнула меня в щёку и вновь убежала сменить наряд. И вернулась уже в том свободном сине-розовом платье чуть ниже колен, в котором я увидал её впервые.
* * *
Прогулка наша вышла и радостной и не очень. Нам надо было обсудить ближайшие планы, и лучшего места, чем сад в центре города, было не найти. «Для разминки» мы прошлись по бульвару мимо памятного нам Дворца Бракосочетаний на Петра Лаврова, причём Дарья даже в этом платье вызывала заинтересованные взгляды, и мою тихую злость, пополам с гордостью. Затем поглазели на невест и юных мамочек у Дворца малютки, расположенного рядом, немного похлопали и тем, и другим, но, когда мы наконец углубились в аллеи сада, Даша внезапно загрустила, а после и вовсе внезапно и без видимого повода расплакалась. Я не задавал ей вопросов, догадываясь о причинах, а лишь обнимал, утешая, и тихонько перебирал её волосы, вдыхая их запах и изредка целуя.
- Почему мне так тяжело? - выплакавшись, спросила меня Даша, внимательно рассматривая следы слёз на моём платке, который немедленно экспроприировала из моего кармана почти сразу, как начала плакать. – Ведь не должно же быть так! Я вновь молода, здорова, вся жизнь впереди… разве это не мечта несбыточная для миллионов и миллиардов людей? И вот этот единственный на всю планету выигрышный лотерейный билет достался мне, а у меня такое чувство, что цена моей жизни – смерть всех моих близких. И эта цена слишком непомерна для меня. Слишком тяжела. Словно не я одна умерла ТАМ, на горе́, а умерли все остальные, а я осталась.
Я взял Дарью за руку и усадил рядом с собой на парковую скамейку.
- Это «эмоциональный маятник», Даша. Когда-то я испытал нечто похожее, но, конечно, не в такой степени; размах «возврата» был намного меньше. Тебя будет какое-то время «кидать» между двумя состояниями: прошлым – взрослой женщины, и нынешней – школьницы. Но потом амплитуда «раскачки» начнёт уменьшаться, тебе станет легче, и, в конце концов, ты обретешь целостность. Хотя и прежней ты уже не будешь никогда
- Да я раньше с ума сойду, Кирилл!
- Нет, не сойдёшь; ты сильная, да и ты не одна – я же с тобой.
Даша посильнее ухватилась за меня, и спросила:
- А как мне жить сейчас, Кирилл? Вот прямо сейчас? Стоит мне хоть на минуту отвлечься от какого-то действия, разговора, как я начинаю вспоминать.
Нет, не так - ВСПОМИНАТЬ! Нашу дочь, Кирилл, наших друзей, Киру… И накатывает жуткая тоска!
- Даша, милая, я знаю, как это тяжело. Я прошёл через это «одиночество в толпе». А если точнее, то «одиночество в семье» и даже «одиночество на Земле». До тех пор, пока ты не появилась в моей жизни, я был одинок по своей сути. И мне тоже порой хотелось выть от безысходности своего одиночества. Я непрерывно боялся и непрерывно лгал. Лгал не по фактам текущей жизни, а по тому, кем я являюсь. Я не мог быть самим собой ни с кем. Вот такая была у меня расплата за жизнь.
- Прости, я слишком зациклилась на своих ощущениях, - сказала Даша, уже более твёрдым голосом.
- Тебе не за что извиняться; для того мы и есть друг у друга. И потом, у меня всё же есть такой опыт, и я могу кое-что тебе посоветовать. Просто мне надо знать, что тебе нужны мои советы.
- Ну конечно же нужны! О чём речь? – Дарья вскочила со скамейки и потянула меня за собой, - я не могу сидеть, я хочу немедленно что-то делать, иначе я и на самом деле рехнусь! У нас столько насущных проблем, а я раскисла и разнюнилась, думая лишь о себе!
- Даша, Даша, я прошу тебя – успокойся. Возьми себя в руки. Иначе ты сейчас просто впадёшь в истерику. Приучайся постоянно контролировать себя. Твои эмоции, точнее, их проявление, должны полностью зависеть от твоего желания. Твой актёрский опыт, к слову, здесь отлично пригодится. Эмоциональная мимикрия – один из способов выжить в этом мире. Это не наш мир, не забывай, пожалуйста, об этом. Мы не просто вернулись назад по времени. Как я тебе много раз говорил, это не круг, это спираль. И мир этот уже другой.
- Ты не ответил, ЧТО ИМЕННО мне делать, чтобы не сойти с ума?
- Ты сама уже на это вопрос ответила. Мозг нельзя ни на минуту предоставлять самому себе; он немедленно пойдёт «в разнос» из-за рассинхронизации твоей личности, её физической оболочки и обстоятельств жизни. Мозг, а вернее его состояние, необходимо гармонизировать, структурировать его мыслительные функции. А это можно достигнуть, лишь постоянно загружая его работой. Я для этого непрерывно чему-то учился; музыке, борьбе, изучал язык, читал, читал и читал всё подряд. Я нарезал небольшие кусочки из плотной бумаги, написал на одной стороне английское слово, а на другой его перевод. Если я даже просто шёл по улице или ехал в транспорте, я доставал из кармана эти бумажки, читал одну сторону и пытался вспомнить другую. Понимаешь, даже на ходу! Ни единой минуты «простоя».
- Это напоминает, - сказала Даша уже с улыбкой, - как я готовилась в 10-м классе к поступлению в институт. Какой ты мне тогда бешенный режим установил; когда даже в транспорте не давал ни минуты покоя, пересказывая учебник.
- Да, Даша, да! Именно так! И сейчас тебе придётся, что называется «вспомнить молодость», - и мы невольно рассмеялись вдвоём. – Ты начнёшь, прежде всего, заниматься на «изнанке». И, кстати, будешь это делать каждый день всю жизнь.
- Чтобы стать поскорее такой, как ты!
- Чтобы быть такой, какой я сейчас, тебе понадобятся годы. Годы, Даша! Не забывай, КЕМ я уже был, когда мы встретились. Но ты будешь заниматься усиленно, и с моей помощь, полагаю, тебе понадобится времени меньше, чем понадобилось мне. Но всё равно, Даша, это годы, и ты должна это сознавать.
- Я готова. Я буду учиться изо всех сил.
- Уверен в тебе. Но этого мало. Надо занять твой день до минуты. Чтобы ты лишь училась, ела и спала.
- А как же моя прекрасная юность? Моё юное прекрасное юное тело? – Даша нарочито кокетливо посмотрела на меня?
- Сказано «не искушай»! – парировал я строго, но потом не удержался, с сгрёб Дашу в охапку, и горячо поцеловал её прямо в губы, под возмущённое фырканье, невесть как отказавшейся рядом пожилой пары.
- Каникулы, - пожал я плечами в ответ на их сердитые лица, и мы с Дашей, взявшись за руки, как настоящие школьники, со смехом поспешили удрать, чтобы не выслушать нотации этих противных взрослых.
Мы ещё немного подурачились, а после, найдя укрытую от посторонних глаз листвой густых кустарников ещё одну скамейку, уютно расположились на ней, не боясь чужих взглядов и замечаний. Даша лежала на спине, положив голову мне на колени, и задумчиво жевала травинку.
- Ты знаешь, Кирилл, я, помимо того, что всегда любила тебя, всё же не могла не замечать некоторой твоей отстранённости, что ли. Нет, не перебивай! Дослушай, пожалуйста, - не дала она мне возмутиться, - я же говорю, что всегда любила тебя, возможно, даже с первой нашей встречи, хотя это и не точно, - Даша засмеялась – твоя школа, между прочим, - и я вынужден был согласиться, поцеловав Дашу в лоб. – Так вот, я ни единой секунды, слышишь? – ни единой секунды никогда не сомневалась в твоей любви, не сомневалась в твоей готовности отдать жизнь за меня, и я также тебя очень любила и очень люблю. Не мешай! И вот при всём при этом я всё же всегда чувствовала в тебе кристаллик холода, такого своего рода «часового», контролёра, ... не знаю, как точно это назвать. В общем, что-то, что не давало тебе полностью на 100% отдаться своим или чужим чувствам. Я постоянно ощущала незримое присутствие этого «наблюдателя». Наблюдателя, «со стороны» оценивающего то, что происходит, в том числе и с тобой самим. Я не очень понимала этой отстранённости, причём даже в самые, ну ты понимаешь, ...хм...эмоционально насыщенные моменты нашей жизни. Я даже немного обижалась вначале, особенно, когда появилась Варя; я не видела в тебе отцовского горения, что ли. Но после просто приняла это за «свойство натуры» и перестала обращать на это внимание. И вот теперь я, кажется, начинаю тебя понимать. Понимать, почему ты всю жизнь провёл с таким «контролем». Ведь ты же не был таким изначально, верно?
- Нет, Даша, не был. Я был самым обычным мальчишкой, никакими необычными или выдающимися качествами и талантами не обладающий. Немного замкнутым, это правда, но, в общем-то, самым обычным. Просто я боролся за свою жизнь, а потому мне пришлось стать таким, каким я стал. Я очень хотел жить. Очень. Хотя порой, скажу честно, это желание становилось критически малым.
Даша тут же села рядом, уперев голову мне в плечо.
- Я не хочу это слышать, Кирилл, - тихонько сказала она. – Мне становится больно.
- Поэтому я никогда об этом с тобой и не говорил, но сейчас всё изменилось, и ты должна знать и уметь распознавать опасности. А это – одна из них. Апатия – это тоже опасность, которая может накрыть однажды, и я прошу тебя ничего от меня не скрывать. Ты не одна, помни, а вместе мы можем всё.
Я немного помолчал, а затем спросил:
- Так на чём мы остановились?
- На том, что ты собираешься лишить меня моей золотой юности, а также намерен и далее игнорировать моё прекрасное юное тело, которое когда-то, - тут Дарья приняла трагический вид, а голос её зазвенел воистину неподдельным горем – так нравилось тебе!
И Дарья сделала вид, что рыдает.
- Господи, вот угораздило же меня связаться с актрисой, - вздохнул я. – Даша, милая! Твоё прекрасное юное тело игнорировать невозможно, и я совершенно не могу обещать тебе этого игнорирования. Хотя, по правде говоря, твоё прекрасное тело всё ещё лишь подростковое, не стоит забывать и это.
- Я ж говорю; не сердце, а кусок льда, - вздохнула Дарья, принимая обычный вид, – ну давай, диктуй свои условия, тиран.
* * *
Я начерно набросал примерное расписание Дашиных занятий на ближайший месяц, главной задачей которых было ежедневно доводить Дашу до полуобморока от усталости. Причём, как умственной, так и физической. Я объяснил Даше, что, во-первых, занятия на «изнанке» требуют от тела определённых кондиций, а во-вторых, нам предстоит увлекательная поездка к морю на сельхозработы. И пусть-ка она сама вспомнит, в каком состоянии пребывала тогда первую неделю от усталости.
- А мы едем на море? – спросила Даша, немного тревожно, - ты уверен, что нам это необходимо?
- Ты что, Даша?! – изумился я, - конечно, мы едем. – Во-первых, это же море! Лето, море, девушки... (ОЙ!) - когда это будет у нас ещё? Да и просто - почему бы нам не насладиться сполна нашей юностью, раз уж выпал такой шанс? Во-вторых, ты не забыла, что мы по-прежнему новички в школе, а значит все те задачи данной поездки, которые я когда-то обрисовал тебе и твоей маме, всё так же остаются актуальными. В-третьих, а вернее самое первое и главное – это АЛИНА! Мы непременно должны ехать! Обязаны даже!
- Точно, Алина!- ахнула Даша, - как же я могла забыть?! Алина! Вот же я эгоистка! Вся ушла в свои переживания, а ведь здесь и сейчас – всё реально! Реальная опасность реальным людям!
От злости на себя Даша едва не расплакалась вновь, так что мне опять пришлось её успокаивать.
- Кирилл, но ведь ...
- «Но ведь» можно не то, что не отходить от вагона в ТОМ САМОМ МЕСТЕ, но и вообще не выходить из него.
- И негодяи вновь уйдут от возмездия и продолжат своё дело.
- Даша, я много раз говорил тебе и объяснял, почему так; я – не Спаситель человечества, типа «Супермена», и не намерен спустить свою жизнь в непрерывной и заведомо проигрышной войне за всё хорошее против всего плохого. Зона моей ответственности – только моя семья, а в случае неизбежного выбора – только ты. Поверь, это абсолютно выверенная и много раз обдуманная позиция. И единственно возможная в нашем положении. Ты же знаешь, что я даже лечить кого-либо с использованием своих возможностей избегал. И объяснял тебе почему. И ты вроде как поняла и согласилась.
- Я понимаю, я понимаю, - Даша немедленно обняла меня, и мы постояли так немного молча. – Но всё же, эта мысль... ведь я была у них в руках! В их полной власти! Воспоминания об этом никуда не делись, Кирилл. И если ТАМ они немного стёрлись со временем, то сейчас, когда я ЗДЕСЬ, сознание того, что вот прямо сейчас происходит, меня полностью выводит из равновесия.
- Хорошо, - немного помолчав, сказал я Даше, - я подумаю. Направлю весточку кое-кому из тамошних местных негодяев. Дам им понять, что их нукеры зарвались и уже привлекли к себе ненужное внимание. Думаю, они «решат» эту проблему примерно так же, как решили её прошлый раз, и мерзавцы получат своё.
-Спасибо, - тихо выдохнула Даша, - и прости...
-Не надо извиняться, Даша, не надо. Ты права. Есть всё же какие-то пределы, и я похоже, как и ты, слишком уж «ушёл в себя» Так жить тоже нельзя. Ты права. В конце концов, они посмели дотронуться до ТЕБЯ, Даша! А это всегда наказуемо, и всегда приговор. Ты знаешь МОИ правила.
- Знаю, - кивнула Дарья, - но вот ещё насчёт Алины...
- А что насчёт Алины? Здесь всё понятно; мы едем, она встречается со «звёздной принцессой» - не можем же мы лишить ребёнка такой встречи! – а после спасаем нашу рыжую сестричку. В этот раз я всё сделаю аккуратнее, без излишних эмоций, и не стану сам калечить ублюдка. Чтобы на меня не смогли повесить, как в прошлый раз, уголовку. А Евгений, полагаю, разберётся потом с этим вопросом. Тем более знаешь, что мне сейчас пришло в голову? А вдруг это было не «просто» похищение ребёнка каким-то извращенцем? А вдруг это было частью плана против Евгении и Евгения? Ты же помнишь, чем они занимались?
- Тогда, может, нам всё же стоит предупредить Евгения заранее? – встревожилась Даша. – Ведь если выбор для похищения именно Алины не случайность, то у мерзавцев может быть и запасной вариант. Тем более, вдруг уже нам с тобой что-то помешает? Какая-нибудь случайность или «неслучайность». Что-то случится с нами до того, как мы сядем в этот поезд. Вдруг в ЭТОМ мире Евгения поедет в другом поезде или даже просто в другом вагоне?
- Да, ты права, нам нужна страховка. Но вот как её сделать?
- А если просто сказать? Да, это риск, но жизнь Алины важнее.
- Даша, ну подумай сама! Как ты себе это представляешь? Ещё раз: родители Алины занимаются делом уровня строжайшей государственной тайны. Ну и вот представь, как они отреагируют на подобного рода информацию от посторонних людей, к тому же ещё и подростков? Здесь лишь два варианта, а вернее один, но с двумя вариантами итога. Нас сразу же пустит в «разработку» Служба Безопасности Евгения, а далее они или решат, что нас используют в многоходовой комбинации для внедрения в их семью, инсценировав или организовав нападение на их дочь, и затем последующей вербовки. Ну или же нас «раскрутят» на правду, а они профессионалы и сделают это, не сомневайся. И мы превратимся в подопытных мышек на всю свою оставшуюся жизнь. Возможно в том самом месте, которое так рьяно охраняет сам Евгений. К тому же, как это не цинично прозвучит, но я не вижу пока иного пути вновь войти в их семью, а ведь нам не хочется терять нашу «младшую», как и обоих Жень. А нам непременно нужна их дружба!
- Конечно, ведь Алина так сблизится с Кирой..
- Не в том дело, хотя и это важно. Нам жизненно необходим союзник, Даша. И не простой, а тот, который реально может нам помочь в серьёзной ситуации. И хочет нам помогать.
- Но если ты не станешь калечить похитителя, а я не пойду на тот злосчастный «осенний бал», то может нам и помощь Евгения будет не нужна?
- Милая моя Даша! – обнял я со вздохом Дарью, - наивная моя добрая жёнушка! Неужели ты полагаешь, что ЭТОТ мир не подкинет нам больше никакой каверзы? Не засунет нас в такое дерьмище, что нам самим будет из него не выбраться без серьёзной помощи?
- А ты настолько циничен, что готов рискнуть жизнью Алины, для реализации своего плана? – отстранилась от меня Даша, - ты в самом деле готов пойти на это, Кирилл? И демонстрировать свою дружбу Евгению имея за душой лишь холодный расчёт? Да?
- Даша, ну как тебе не стыдно! – покачал я головой. – Мы дружим, дружили – поправился я, поморщившись, - с Евгением и его женой десятки лет! И что, ты полагаешь, что всё это время я лишь претворялся?! И когда назвал Алину сестрой, тоже? Ну, Даша... я не ожидал...
- Прости, ну прости-прости-прости! – повисла на мне Дарья. – Я видимо и впрямь всё ещё не в себе, раз могла такое не сказать даже, а лишь подумать. Прости меня, немедленно, или я сейчас умру!
Я испуганно начал успокаивать Дашу, и даже незаметно скользнул в её «тень»; благо, пока что она не могла контролировать это.
В общем, ещё пол часа выпало у нас из жизни, а между тем, время уже шло к нашей встрече с мамой Дарьи. Но прежде стоило закончить разговор об Алине, и расставить все точки в теме моих мотиваций. Я не мог допустить, чтобы у Даши осталась хоть тень сомнений.
- А ты знаешь, - спросил я её, когда она совсем успокоилась и мир между нами, впрочем, как и всегда, был полностью восстановлен, - что Евгений сам попросил меня «принять» Алину, как он сказал «третьей сестрой»?
- Евгений просил? – изумилась Даша, - не Алина, когда мы были у них в гостях, а сам Евгений?
- Да, сам Евгений. И, вполне вероятно, с санкции своей жены. А потом они могли незаметно подтолкнуть к этой мысли и саму Алину.
- Но мы же были не против? Ты сам был совсем не против.
- Конечно, я был не против. Я всегда любил Алину, с первого её орешка. Вернее, с третьего, когда она предложила отдать его нам. Хотя, грешен, и о пользе дружбы с Евгением никогда не забывал.
- Да, ты таков, я знаю, - вздохнула Даша. – В тебе это всегда сочеталось; цинизм и расчётливость взрослого, но также искренность, и сила чувств подростка. Одна лишь история с Василием Андреевичем чего стоит! Мама долго ещё вспоминала твой «гардеробный цирк», как она это называла.
Мы с Дашей невольно рассмеялись, вспомнив ту давнишнюю историю с новым мужем Дашиной мамы и её дочерьми.
- Но ты его тогда здорово напугал, на самом деле. Впрочем, Евгений тоже свою лепту внёс. А Евгений, сам знаешь, может напугать кого угодно своей доброй улыбкой.
- Так вот, Евгений. Почему они с женой вдруг решили «породнить» Алину с нами? Ты никогда не задумывалась?
- Но ведь я и не знала, что это была их идея, - пожала плечами Даша.
- Не важно, чья идея. Даже если бы это была идея самой Алины, без «санкции» родителей ничего бы этого не произошло.
- Так почему, - заинтересовалась Даша
- Да всё становится очевидным, если вновь вспомнить, чем они занимались.
- Тайнами
- Не просто тайнами. А такими тайнами, что сам факт того, что они ими занимаются, уже был государственной тайной. Ну и как ты думаешь, насколько может быть безопасна жизнь таких людей в принципе?
- Но ведь их наверняка охраняли?
- Тут проблема не в этом. Кстати, их не могли охранять явно, ибо это указывало бы на то, что они занимаются секретными исследованиями. Ведь, вполне вероятно, Евгения официально занималась совсем другим. Но главная проблема не в том, Даша. Таких людей в какой-то момент могли попросту «зачистить».
- Зачистить?! – ахнула Дарья, - кто? Враги?
- Нет, Даша, свои. Так бывает, когда нужно спрятать концы в воду или исключить возможность утечки.
- И Евгений и Евгения всё это прекрасно сознавали.
- Разумеется. И именно на такой случай они хотели обеспечить безопасность своей дочери, в том числе и в будущем.
- Сделав её твоей сестрой?
- Да, сделав её моей сестрой. Они были уверены, что я не брошу Алину и смогу её защитить. И я бы, разумеется, это сделал.
Да, я – циник, Даша, но не подлец. Я бы никогда не бросил Алину в беде, если бы с Евгением и Евгенией что-нибудь случилось, какой-нибудь «несчастный случай». Они это знали.
Даша растерянно молчала, периодически шмыгая носом, но я не мог допустить и её самобичевания.
- Даша, милая! Я никогда ни единой секунды не сомневался в тебе, и я знаю, что и ты тоже. Поэтому не нужно больше тратить душевных сил на простое секундное недопонимание. Мы ведь его разрешили, не так ли? – Даша кивнула, не поднимая головы, - а значит нет смысла больше думать и говорить об этом. У нас есть более актуальные темы, а вот времени уже не так много. Давай говорить об этом.
Глава 7
«Знакомство» и последующая беседа с Дашиной мамой была похожей и не похожей на прошлую нашу встречу. Дарья явно испытывала внутренний дискомфорт при общении с матерью, и неосознанно всё время жалась ко мне; то беря меня за руку, то привычным жестом кладя мне руки на плечи, встав у меня за спиной. Или просто искала взглядом поддержки. Разумеется, Анастасия Марковна не могла всего этого не замечать. Однако, вслух комментировать ничего не стала, от чего я её зауважал её ещё больше.
В этот раз говорил не я, а Даша. Измотанная за день эмоциональными встрясками, Даша говорила тоном уставшего человека, который просто исполняет вежливую формальность, заранее зная результат. Она повторила всю нашу аргументацию, которую я использовал во время нашего предыдущего разговора в ПРОШЛОМ, а когда Анастасия Марковна попыталась намекнуть на финансовый аспект планируемой поездки, Даша, непринуждённо положив свою руку на мою, небрежно, как нечто не заслуживающего особого внимания, сказала, что, мол, Кирилл решит этот мелкий вопрос.
Если в прошлый раз о предложении поехать на Юг Даша сообщила маме за сутки до нашей встречи, то в данном случае никакого времени на подготовку и обдумывание Дарья маме не дала. Про саму же поездку Даша говорила, как об уже решённом деле, просто ставя Анастасию Марковну перед свершившимся фактом.
Сказать, что мать Даши была обескуражена – не сказать ничего. Причём непонятно, что больше всего на неё произвело впечатление; сам факт поездки куда-то с незнакомым ей, и впервые увиденным юношей, или то, как мы с Дарьей общались. Ведь согласно «легенде», мы с ней познакомились не далее, чем позавчера. К тому же Анастасия Марковна знала, насколько тяжело её дочь сходится с новыми людьми, и как ей трудно довериться кому-то. А тут её словно подменили. Однако, лицо мама Даши держать умела.
- Ну что же, я вижу, что вы всё уже тщательно обдумали и решили самостоятельно. Вон даже с деньгами всё утрясли без моей помощи.
Мы с Дашей синхронно пожали плечами, что невольно вызвало усмешку у Дашиной мамы.
- Но тогда, может, вы мне скажете прямо, а зачем Вам вообще тогда моё мнение и, как я подозреваю, моё согласие? Ведь ты, Даша, как я догадываюсь, уже решила, что поедешь с Кириллом при любом моём ответе. Не так ли?
Я почувствовал, что необходимо вмешаться; Даша сама могла и не справиться;
- Ну что Вы, Анастасия Марковна, - сказал я со всей вежливостью, вставая из-за стола, и Даша немедленно последовала моему примеру, вызвав ещё одну усмешку у своей матери. – Ну как же без материнского благословения-то? Разве сможет Ваша дочь быть счастлива без него, хоть на пляже, хоть на грядке, хоть с какими одноклассниками? Уверен, Дарья никогда на такое не пошла бы. За то время, что мы с ней знакомы, я имел удовольствие не раз услышать от неё, как сильно она Вас любит и уважает. И насколько для неё важно Ваше мнение. Даша, подойди к маме; я с отчаяньем вижу тень сомнения на лице твоей матушки.
- Та-ак! – протянула Анастасия Марковна, - похоже, я начинаю догадываться, чем вы так друг другу глянулись. Уж больно знакомые нотки я слышу сейчас. Ты, Кирилл, часом в театре не занимался? Нет? Странно. А то вот мне что-то показалось.
- Мама, - вступила Дарья, давая мне передышку, - Кирилл, если можно так выразиться, «книжный червь». Он долгое время болел, а потому мало общался со сверстниками, но зато много читал. А потому порой не чувствует разницы, и говорит странно, словно «по-книжному».
Это была ещё моя старая универсальная отмазка, и Даша её не забыла.
- А ещё, Анастасия Марковна, Ваше согласие на Дашину поездку, необходимо выразить в письменной форме, в виде Заявления на имя директора школы. Так что, как видите сами, никуда мы без Вашего разрешения поехать не можем, даже если бы и пришла нам в голову такая чудовищная мысль. Ну мы же не в пошлом дамском романе живём, а в обычной действительности обычных советских школьников, чтобы думать о какой-то псевдоромантике «побега из дома», – развёл я руками. Надеюсь, Вы не заподозрили нас в такой глупости.
-Ах, так Вам нужно от меня «разрешение» на бумаге? – с сомнением посмотрела на нас Анастасия Марковна, переводя взгляд с меня на Дашу и обратно. – Ну что же, давайте подводить итог. Аргументы ваши меня убедили. Смогли сами решить вопрос с деньгами – ладно, я приму это. Хотя, Кирилл, не скрою, что-то мне очень захотелось познакомиться с твоими родителями. Но есть ещё один весьма деликатный вопрос. Ты Даша, часом, не забыла о нём? Это твоя сестра. Кира.
Анастасия Марковна выдержала паузу, устремив взгляд на Дашу, но та не дрогнула, и тогда она обратилась ко мне:
- Ты, Кирилл, полагаю, не в курсе ...
- Кирилл в курсе, - лаконично прервала мать Даша.
- Ах вот даже как, - немного смешалась Анастасия Марковна, - я смотрю, ваши отношения развиваются просто семимильными шагами, - мать Даши хмыкнула, - наше поколение просто не успевает за новыми веяньями. Но вот, что я вам скажу, молодые люди. Раз уж вы так упорно желаете продемонстрировать мне свою взрослость и способность самостоятельно решать проблемы, то вот вам ещё одна. Убедите Киру остаться в лагере одной ещё на месяц и не делать глупостей – и я без каких-либо ещё условий напишу тебе, Даша, своё «согласие» на поездку.
И ещё; уже поздновато, конечно, но не сбегаешь ли ты, Даша, вынести мусор?
Дарья не сдвинулась с места, а я, вздохнув, устало сказал:
- Нет необходимости, Анастасия Марковна, отсылать Дашу. Действительно, уже поздно, а мусор я захвачу сам, когда буду уходить. Я примерно знаю, что Вы хотите мне сказать; я не полный дурак, всё же.
- Даже так? – с каким-то странным выражением посмотрела на меня моя будущая тёща, - ну что же, поведай мне о моих планах, удиви меня ещё разок.
- Анастасия Марковна, Вы же прекрасно знаете, что есть такие темы, которые безопаснее не затрагивать вовсе, даже косвенно и даже мельком. Даже в виде предупреждения не поднимать их. Давайте мы с Вами вот здесь и остановимся.
И ещё; мне очень хочется, чтобы Вы меня услышали и поняли правильно. Я слишком сильно дорожу Дашей, чтобы причинить ей хоть малейший вред. Во всех смыслах. А с Кирой я поговорю сам. Завтра же.
* * *
- Зачем тебе моя сестра? Оставь её мне! – Кира смотрела на меня исподлобья и весьма недружелюбно. Весь вид её выражал крайне недовольство.
Прошло уже два часа, как мы с Дашей «похитили» Киру из лагеря (правда, договорившись без ведома Киры об этом с её вожатой). Но если вначале Кира, и без того склонная к авантюрам, восприняла это, как говорится, «на ура», просто как ещё одно приключение, то вскоре, узнав о цели нашего приезда, надулась, и разговаривать с нами вообще не захотела, как ни пыталась Даша её умаслить. В конце концов я отослал уже начавшуюся злиться на сестру Дашу «пособирать ягодок», и решил побеседовать с Кирой сам. Насколько я помнил Киру, та была девочкой довольно резкой и решительной, а потому следовало избегать «силового» давления на неё; это могло спровоцировать маленькую злючку на слова, «откатить» которые потом будет невозможно.
Несмотря на жаркую погоду Кира была одета в те самые тёмные штаны-«карго», которые были на ней во время нашего знакомства, а сверху на выцветшую неопределённого цвета футболку она надела клетчатую красную рубашку, завязав её узлом на животе. Её тёмные волосы, которые она обычно заплетала в косы, сейчас, очевидно второпях, были небрежно схвачены обрывком какой-то верёвки в высокий хвост. Волосы верёвка держала плохо, и они лезли Кире на глаза, заставляя её то и дело сердито убирать их рукой.
- Но с чего ты взяла, что я её у тебя забираю? – удивился я, - Даша, как была твоей сестрой, так ей и остаётся. Любящей тебя сестрой, - на всякий случай решил я уточнить.
- Сестрой, которая уже один раз бросила меня, уйдя в другую школу, а теперь бросает во второй раз, собираясь уехать с каким-то первым встречным отдыхать на море. А меня хочет оставить здесь одну в этом дурацком лагере! – Кира даже притопнула ногой от злости. – Со мной никто не считается, мне никто ничего не объясняет; обращаются, как с несмышлёным ребёнком, которому ничего не надо понимать, а надо лишь выполнять указания старших. Но я уже не маленькая! И не такая дура, чтобы не понимать, что от меня постоянно что-то скрывают, что-то недоговаривают. Вот теперь ещё и ты; взялся неизвестно откуда, и моя сестра и даже моя мама отчего-то тебя слушают и тебе потакают. Словно ты им важнее, чем я!
- Хорошо, что ни Даша, ни мама тебя не слышат; тебе было бы стыдно потом перед ними.
- Мне стыдно?! Мы уехали из Латвии, - и мне до сих пор никто не объяснил, почему. Меня не пустили на каникулы к бабушке, и вместо этого запихнули в этот лагерь – у-у! ненавижу! –Кира дунула, убирая волосы с глаз, а потом так дёрнула их, что мне аж самому стало больно. – Даша уходит из нашей школы, и вновь никаких внятных объяснений; «так надо» - вот и всё, что она мне сказала. А теперь опять что-то происходит, и мне опять никто ничего не объясняет. А «стыдно» почему-то должно быть мне!
«Да уж, действительно, отличается умом и сообразительностью», - подумал я, но вслух сказал иное;
- А как ты думаешь, Кира, почему мы с твоей сестрой приехали сюда, чтобы поговорить с тобой, а не просто мама поставила тебя перед фактом, что ты останешься здесь на вторую смену одна?
- Потому, что вы боитесь, что я сбегу отсюда!
- Я – не боюсь, но скажи, умная девочка, как далеко ты убежишь отсюда, и как надолго?
- Я поеду к бабушке.
- А я ещё раз повторю вопрос, и попрошу тебя подумать, прежде чем ответить.
Кира задумалась...
- Ну хорошо, дам подсказу; что произойдёт, как только в лагере поймут, что тебя нет?
Кира продолжала молчать, и это был хороший знак.
- Я так думаю, что ты уже всё поняла, и мне можно не продолжать?
Кира нехотя кивнула.
- Ты мне сразу показалась девочкой умной, возможно даже слишком умной для своих лет. Но твоя беда в излишней поспешности, излишней резкости и детской бескомпромиссности. Но это поправимо; я мог бы сам тебя кое-чему научить, в этом плане. Например, как можно смыться из этого лагеря, не поднимая тревоги. И как можно раздобыть денег на дорогу и не попасться в пути милиции.
Кира заинтересованно посмотрела на меня;
- Значит, всё-таки есть такой вариант?
- Есть, Кира, и не один. Но единственное, чему я не смог бы тебя научить – так это тому, как вернуть потом доверие мамы и сестры. Как вернуть им потраченное здоровье и нервы. Как убрать седые волосы, которые появятся у твоей мамы, поступи ты так.
- Решил надавить на совесть? – прищурилась Кира, пытаясь убрать волосы с лица за уши.
- Нет, совсем даже нет, - покачал я головой, - я рассчитываю на твой разум.
Кира хмыкнула, но я не стал реагировать на это
-Мы приехали сюда с твоей сестрой, и битый час говорили с тобой, как со взрослой, объясняя тебе, почему нам необходима эта поездка. Это были не придуманные, а вполне себе серьёзнее, взрослые аргументы, которые поняла даже твоя мама, и которые, как думали мы с Дашей, поймёшь и ты. Это было проявлением уважения к тебе, и вера Даши в твоё понимание. И что же мы увидели в результате? Мы увидели капризного ребёнка, который топает ножками и ничего не желает слышать, кроме своих хотелок. Разве так ведут себя взрослые, которой ты себя считаешь?
Кира хмурилась, молча выковыривая из вконец развалившегося хвоста хвойные иголки, листики, кусочки коры и каких-то букашек.
- Послушай меня, Кира, прошу тебя. Даша сейчас очень нуждается в твоей помощи. В твоём понимании, в твоём доверии, в понимании того, что её просьба не пустяшная. Она нуждается в том, чтобы ты поверила ей и была на её стороне. Она верит в тебя, потому, что ты – её сестра, и останешься такой всегда.
- А ты? – неожиданно спросила Кира, - ты тоже нуждаешься в моей помощи?
- Вопрос неожиданный, но он делает честь твоей проницательности; да, я тоже нуждаюсь в твоей помощи. Мы с Дашей оба нуждаемся в твоей помощи. Без тебя у нас ничего не получится.
- Но почему ты не можешь поехать один, без Даши? Почему вам нужно ехать обязательно вдвоём? Почему ты не можешь оставить её здесь, со мной? – предприняла Кира ещё одну попытку
- Потому, что это необходимо для Даши, а я слишком её люблю, чтобы допустить, чтобы с ней случилось что-то плохое, когда я мог это предотвратить.
- Любишь?! – вытаращила глаза Кира, бросая своё безнадёжное занятие с волосами, - да ведь вы знакомы всего три дня! – Кира засмеялась, - ты что, влюбился в неё с первого взгляда? Вот это новость!
- Это не новость, - сказала Даша, которая неслышно подошла к нам и уже некоторое время слушала наш разговор, – это факт. Да, Кирилл влюбился в меня с первого взгляда, как и я в него.
Даша подошла ко мне и обняла меня за плечи, и я, улыбнувшись, повернул голову и поцеловал её в висок. На что Даша засмеялась и поцеловала меня в ответ.
- Вот чёрт! – единственное, что смогла произнести Кира, буквально не веря своим глазам. – Чёрт! Чёрт! Чёрт! И, вы хотите меня уверить, что вы знакомы всего три дня?? И что мама, она.., хотя, какая мама? Конечно, она не знает! О-о! – Кира в возбуждении начала носиться перед нами, - я как чувствовала! Я так и знала, что здесь что-то не чисто, что здесь что-то не так! Опять здесь какие-то секреты и тайны!
Кира никак не могла остановиться, и её вопросы посыпались один за другим;
- Даша, вы не разыгрываете меня? Хотя, нет; вы же целовались! Так ты из-за Кирилла перешла в новую школу? И ты мне ничего не сказала? И мама не знает? Кирилл тоже в эту школу перешёл из-за тебя? Как давно вы встречаетесь?..
- Кира, Кира, - с улыбкой поймала Даша свою неугомонную сестру, - успокойся, пожалуйста. Ты всё узнаешь; ну не совсем всё, конечно, и не сразу, а постепенно, в своё время, но узнаешь. Обещаю; всё, что можно, мы тебе расскажем. Если ты дашь нам вставить хоть слово. А сейчас давай-ка я тебя заплету; а то, если ты ещё немного смолы в свои волосы добавишь, то их уже точно придётся остричь.
Остричь волосы – это серьёзный аргумент для девочки, поэтому Кира, хоть и не в ту же секунду, но всё же дала себя усадить на какой-то пенёк, и даже нашла в одном из своих многочисленных карманов обломок расчёски.
- Ой, Дашка! Что же теперь будет? – Кира с трудом могла сидеть неподвижно, и лишь угроза лишиться волос удерживала её на месте. – Вы теперь станете любовники? А если мама узнает?
- Кира, не болтай, пожалуйста, глупостей, - оборвала её Даша. - Язык – что помело, честное слово. Что ты несёшь? Какие ещё «любовники»? Ты при маме это не вздумай сказать! Мы же ещё школьники, дети по всем меркам. Нам 15 лет лишь через пару месяцев исполнится. Так что для всех мы не более, чем влюблённые подростки. Мы будем встречаться, будем проводить вместе время, и поженимся, когда станем взрослыми. А сейчас, как и все школьники, просто будем учиться. Причём хорошо.
- «Для всех» - тут же уловила главное Кира, - А на самом деле?
- Отличается умом и сообразительностью, - вздохнув, сказал я на этот раз вслух, и Кира тут же заулыбалась «до ушей».
- Предлагаю обмен, - секунду подумав, заявила маленькая шантажистка. – Вы мне ваши тайны, а я останусь в лагере, и буду вести себя паинькой. Обещаю, что умру, но никому вас не выдам!
- А я думал, обойдёмся одним платьем, - нарочито вздохнул я ещё раз, и незаметно подмигнул Даше.
- Каким платьем? – тут же заинтересовалась Кира, - К чёрту платье! Хочу тайны!
- Школьное, с плиссированной юбкой, как ты и хотела, - тоном Змея-искусителя пропела Даша.
- С плиссированной? – на секунду задумалась Кира, - Нет, что мне какое-то платье! Будь моя воля, я бы вообще только в брюках в школу ходила. Сейчас, если хотите знать, даже танцовщицы в брюках выступают. К тому же, у нас такие платья не продаются.
- Я знаю, - невозмутимо ответила Даша, - вот подумываю съездить купить себе такое в Эстонию.
- Себе?! – тут же подпрыгнула от возмущения Кира, выдернув свою недоделанную косу из рук Дарьи, - почему всё тебе? И море, и платье и жених! Теперь ты будешь весь день с ним – ткнула Кира в меня пальцем, - днём в школе, вечером прогулки, кино, поцелуйчики, а как же я? Что будет со мной? Ты потом и вовсе выйдешь замуж, и я останусь совсем одна!
- Ну что ты, сестрёнка, ну что ты,.. – Даша тут же обняла Киру, и закачала её в объятиях. – Я никогда тебя не брошу! Ты самая лучшая сестра в мире и будешь такой всегда.
- Но ты же теперь Кирилла любишь, - подозрительно шмыгнув носом, пробурчала Кира, - а не меня.
- Моя бедная, такая умная, но такая ещё глупенькая и любимая сестра! – Даша улыбнулась той улыбкой, какой может улыбаться лишь взрослая женщина, - ну разве одно обязательно исключает другое? И я и Кирилл – мы оба всегда будем тебя любить.
- И Кирилл? – хмыкнула Кира, - ах, ну да, мы же теперь с ним породнимся. Вернее, не сейчас, а потом, когда вы ...хм... станет взрослыми. А, кстати, кем ты мне будешь, Кирилл?
- Я буду тебе зятем, а ты мне свояченицей, но я предпочёл бы быть тебе братом, а тебя считать сестрой, если ты не против, конечно.
- Хм, братом? Это интересно. Я не против иметь брата, - чуть подумав, сказала Кира. - Наверное, я даже всегда хотела иметь брата, но просто не знала об этом. А у тебя получится - быть мне братом?
- Так давай попробуем, - пожал я плечами. – Вот, для начала, хочешь, я заплету тебя? Ведь старшие братья всегда заплетают своих маленьких сестёр.
- Младших, - автоматически поправила Кира, и мы с Дашей переглянувшись, невольно засмеялись.
- Хватит уже переглядываться! – снова начала злиться Кира, - вопрос о тайнах не снимается. И давай, не стой, раз хотел меня заплести. Чего ты ждёшь?
Мне был нужен телесный контакт с Кирой, и Даша это тут же поняла, когда услышала моё предложение. Поэтому она не стала сразу убирать свои руки, чтобы Кира не смогла понять, кто из нас её касается.
«Тень» Киры на «изнанке» полыхала хаотично. Словно бесхозный костёр. Следовало навести здесь немного порядок. Прежде всего, мне нужно было снять излишнюю экзальтацию, чтобы Кира начала слышать наши слова и доводы в большей степени разумом, без ненужной «подливки» из эмоций. Всё-таки, при всей своей незаурядности, она была лишь 10-летней девочкой.
- Так ты будешь рассказывать? – всё ещё немного сердито, но уже гораздо спокойнее сказала Кира, – или наша договорённость отменяется. Ты, кстати, заплетать-то умеешь?
- Нет, - хладнокровно ответил я под возмущённый вопль Киры и сдавленный смешок Дарьи, - но, если получится – значит я точно смогу быть твоим братом.
- А ваши тайны?
- Погоди немного; мне ведь надо закончить начатое. А тайны – это разговор серьёзный, - отозвался я, и кивнув Дарье, принялся заплетать дальше Киру сам, - нигде не тянет, не больно?
- Нет, - немного удивлённо ответила Кира, - Мне даже кажется, что я как-то себя лучше чувствовать стала; и голова не болит совершенно, и ничего не мешает.
- Ну и отлично, - сказал я, заканчивая идеальную «корзинку» на голове Киры; многолетний опыт заплетания дочери никуда при «перемещении» не делся.
- Даша, посмотри, что там у меня, - с некоторым сомнением спросила Кира, осторожно ощупывая свою голову
- Всё идеально, - не покривив душой, ответила Даша, - даже я не смогла бы заплести тебя лучше.
- Да? – недоверчиво хмыкнула Кира, - ну тогда, берегись, сестра; если Кирилл такой же идеальный во всём, то я вырасту и отобью его у тебя!
- Ах ты, негодница маленькая! – сграбастала Даша хохочущую сестру, - на всё готовенькое, значит хочешь? Нет уж, Кирилл мой – и только мой! Проси что угодно – только не это.
- И это всего за три дня! – вернулась к мысли слишком уж сообразительная Кира. – Да ты просто пугаешь меня, сестра. Теперь-то я точно от вас не отстану, пока вы не расскажете мне всё.
И помолчав добавила:
- Я останусь в лагере, Даша. Можете ехать с Кириллом на своё море. Можешь так маме и передать. Но я ведь просто умру от любопытства! Ну скажите мне хоть что-нибудь! Я ведь определённо чувствую, что вы что-то скрываете.
Кира переводила взгляд то на Дашу, то на меня, и едва не пританцовывала от нетерпенья. Наконец я не выдержал;
- Даша, нам придётся дать ей что-нибудь. Иначе, боюсь, она начнёт собственное расследование, и в результате наломает дров.
У меня изначально был план сделать Киру нашей союзницей и «хранительницей», как это было ТОГДА. А чем лучше всего можно завлечь ребёнка, как не тайной? Тем более, с изрядной примесью любовной романтики. Перед таким убойным коктейлем не смог бы устоять никто; даже Кира с её прагматичным и острым умом.
* * *
- Будем говорить с тобой как со взрослой, - сказал я Кире, когда мы втроём уселись на небольшой полянке у журчащего ручья. – без скидок на возраст в том числе и по ответственности. Ведь тайны – на то и тайны, что ими не разбрасываются; их хранят, и хранят порой всю жизнь. А иногда даже жертвуют своей или чужой жизнью ради сохранения тайны.
- Если ты начнёшь болтать налево и направо, о том, что мы тебе доверили, то это может навредить мне или Кириллу; причём ему в первую очередь, - вступила в разговор Даша, - и в результате я могу потерять его.
- Как потерять? – не поняла Кира.
- Его у меня отнимут, - серьёзно пояснила Даша. – А если я потеряю Кирилла по твоей вине, то я тогда потеряю и тебя. Навсегда, - печально посмотрела Даша на свою сестру.
- Вот и подумай ещё раз; нужны тебе такие тайны или нет? – сказал я, и мы с Дашей молча уставились на Киру.
- Я – могила! Можете не сомневаться, - храбро ответила Кира, - я не хочу потерять сестру, и тебя Кирилл тоже, раз уж ты ей так нужен. К тому же, у тебя неплохо получается заплетать меня своей «лечебной» причёской, - слегка улыбнулась Кира, и я в очередной раз удивился этой девочке.
- Хорошо, кивнул я, - и сразу смирись с тем, что всего мы тебе не расскажем. При любом раскладе и даже при любом твоём решении. Возможно лишь пока, а возможно и никогда. Не все тайны являются только нашими.
Кира кивнула мне в ответ, и я начал рассказывать;
- Когда-то очень давно меня ударила молния.
В отличие от испуганной некогда реакции Даши, в лице Киры ничего не дрогнуло; она с интересом ждала продолжения;
- Это была не совсем обычная молния, - я не спеша снял с себя рубашку, и продемонстрировал Кире свою «татушку», – вот это след от неё. И молния эта была, как я уже сказал, не простой, а шаровой. Слышала про такие?
Кира кивнула, продолжая молчать, и я продолжил;
- Наука очень мало знает про эти молнии. Знает, пожалуй, лишь то, что их и молниями-то нельзя назвать. Просто другого слова у людей пока что нет. И обычно после удара молнией человек умирает, - я вздохнул, а Даша взяла мою руку и прижалась ко мне плечом.
- Но ты не умер, - констатировала Кира.
- Да, - вздохнул я снова, чувствуя, как Даша сильнее сжала мою руку, - я не умер. И это настолько редкий случай, что если с кем-то такое происходит, то его забирают в специальные институты и держат там, словно подопытного кролика, изучая.
- Тебя забрали, и ты убежал? И тогда познакомился с Дашей?
- Нет, меня никуда не забирали.
- Почему?
- Потому, что я никому ничего не сказал.
Это Кира понимала хорошо, но всё же решила уточнить:
- Почему?
- Потому, что я начал видеть необычные сны.
- А почему эти сны были необычные?
- Этого я не могу тебе сказать.
- А что ты видел во сне?
- Во сне я видел Дашу.
Кира молчала, переваривая информацию, молчали и мы с Дашей, которая, положив мне голову на плечо, неотрывно смотрела в лицо Кире.
- И это всё? – наконец спросила Кира?
- Нет, - ответил я, - это далеко не всё. Если бы это было всё, то мы бы так не боялись.
- Дело в том, - сказала Даша, - что я начала видеть во сне Кирилла.
Кира от неожиданности снова чертыхнулась, и Даша укоризненно покачала головой.
- Меня не била молния, я не проваливалась под лёд, не ударялась головой, меня не кусали таинственные насекомые, и на меня не падал метеорит. Просто однажды это началось.
- Мало ли снятся мальчикам красивые девочки, а девочкам мальчики, - продолжил я, - но необычность наших снов была в том, что мы друг друга до этого никогда не видели, а если и видели, то не помнили этого. А ещё эти сны были больше похожи не на сны, а на реальность.
- Т.е. вы хотите мне сказать, что вы познакомились во сне, а в жизни встретились лишь три дня назад?
- Кира, - помолчав, сказал я, - ты помнишь, что я сказал в самом начале? Не на все вопросы есть ответы. Но даже то, что меня ударила молния, и я остался жив – уже является нашей тайной. И для всех меня просто ударило током от провода на земле, а следы на моём плече – это обычный ожог от обычного пожара.
После мы ещё долго гуляли по берегу. Сёстры обсуждали какие-то свои дела, а я помалкивал, ловя порой на себе внимательный взгляд Киры. И уже ближе к вечеру, у самых ворот лагеря, Кира сказала:
- Я чувствую, что вы мне чего-то не договариваете. Чего-то очень важного, и, - она помолчала, - чего-то очень страшного. Я догадываюсь, почему вы не хотите говорить об этом. И надеюсь, что когда-нибудь вы расскажете мне всё остальное. А также, почему меня не отпускают на лето к бабушке. Вы же ведь наверняка знаете – почему. Но мы договорились; так что не волнуйтесь, ваша тайна останется со мной, и я никакого «расследования», как сказал Кирилл, проводить не собираюсь. И ничего не скажу даже маме, - помолчав добавила она. -Поезжайте спокойно на свой юг, решайте свои проблемы. А ты, Кирилл, отвечаешь теперь за мою сестру головой. Я за Дашу готова драться с кем угодно, и раз ты ей дорог, то буду драться и за тебя тоже. Только и ты не вздумай обмануть её или меня; береги мою Дашу изо всех сил! И, ещё; что ты там насчёт платья говорил?
Это было настолько в стиле прежней Киры, что я не выдержал, и рассмеялся. Кира несколько секунд смотрела на меня с недоумением, а потом засмеялась тоже, и, немного поколебавшись, добавила:
- А знаешь, я рада, что у меня теперь будет старший брат!
И хулиганки стрельнув глазами в сторону Даши, приподнялась на носочки и звучно поцеловала меня в щёку.
Тут же отбежав, на всякий случай подальше, она крикнула:
- И не забудь про платье, братец!
Глава 8
Узнав о результатах нашей поездки в лагерь к Кире, Анастасия Марковна лишь развела в удивлении руками, и, не говоря более ничего, написала требуемое заявление, оно же «согласие», на поездку Даши в КМЛ. Мои же родители, как и в ПРОШЛЫЙ РАЗ, (и в чём я нисколько не сомневался), отнесись к идее поездки на юг с воодушевлением, а потому уже на следующий день мы с Дашей отнесли и деньги, и заявления Августе Степановне. Моя мать озаботилась, было, моим времяпрепровождением до отъезда, предлагая различные варианты оного. Однако, т.к. все они были связаны с отъездом из города, я честно сказал родителям, что сильно сдружился со своей будущей одноклассницей, (кстати, мы едем в КМЛ вместе), и что я намерен провести всё оставшееся до отъезда время именно с ней.
Отец отпустил по данному поводу парочку шуточек, мама своим видом продемонстрировала неодобрение, и этим, в общем-то, их реакция и ограничилась. Мы же с Дашей, решив все формальные дела, плотно занялись её обучением на «изнанке», к чему я добавил всё, на что хватило моей фантазии, чтобы загрузить Дашин разум «по полной». Кроме того я не забыл и про занятия плаванием в качестве «общефизической подготовки», которые проводили всё на том же Кавголовском озере, правда, уже на его другой, «дикой» стороне, где нам никто не мог помешать. Первое время Дарья испытывала иррациональный страх перед водой, помня свой опыт с утоплением, но всё же уступила моей настойчивости, и в конце концов начала заниматься всерьёз. Утро Даши теперь начиналось с пробежки и зарядки, а уж на воде я гонял её буквально до изнеможения. В электричке я заставлял её учить английские слова, решать шахматные задачи или придумывал иное занятие, не позволяя её мозгу впасть в рассеянность и уйти от сосредоточенности и работы. Так что, на обратном пути Даша, как правило, уже просто спала от усталости. Чего я и добивался, давая её разуму время на адаптацию к новым обстоятельствам.
Как ни странно, самому мне помощь в такой адаптации не требовалась. Видимо, сказывалось влияние моих многолетних прыжков во временной петле, пусть и не такой величины, каким получился «прыжок» сейчас. А также опыт многолетнего вранья и непрерывного анализа всегда для меня подозрительного окружающего. Это стало моей натурой, сформовав характер, с преобладанием отнюдь не самых лучших человеческих качеств. Лишь присутствие Даши в моей жизни как-то уравновешивало это обстоятельство, и даже в чём-то его нивелировало.
Но, разумеется, не одними занятиями был наполнены наши дни. И я, и Дарья, несмотря на видимый всем юный возраст, всё-таки были людьми уже с опытом взрослой жизни. И если в чём-то мы и намерены были скрывать свои особые возможности и знания, то в плане именно личной жизни, мы решили, что не станем терять ни одного дня нашей близости и нашей общей жизни, лишь ради «приличий» или чьего-то душевного спокойствия. Слишком хорошо нам была теперь известна ценность каждого дня и даже каждого часа, проведённого вместе. К тому же, мы даже примерно не представляли, сколько нам отпущено времени на этот раз, и не желали терять ни мгновения.
Ну и конечно, мы постоянно обсуждали наши планы на новую жизнь. Ещё когда я предложил Даше возобновить уроки игры на гитаре, она выразила сомнения в том, нужно ли ей это, заявив, что в свете новых обстоятельств нашей жизни, она совершенно точно решила, что не станет вновь поступать в театральный институт, а скорее всего будет учиться вместе со мной в медицинском (я от этой своей стези решил не отказываться). «Это, - сказала Даша, - во-первых, позволит нам больше времени быть вместе, а во-вторых, эти знания понадобятся ей для особых тренировок на «изнанке». «Ну и в-третьих», - помолчав, сказала Даша, и я услышал, как дрогнул её голос, - «я не хочу ещё раз уйти так рано, не прожив всё, что могла бы прожить. Ведь теперь я знаю, что именно искать. И может, найду. Если и не возможность излечения, то какой-нибудь способ предупредить болезнь, найти её на самых ранних этапах...»
Даша не успела договорить, как я уже баюкал её в своих объятиях, шепча то, что шепчут в таких случаях самым любимым и дорогим на свете людям.
* * *
Ещё одним из первоначальных и обязательных пунктов нашего жизненного плана, была обозначена поездка в Латвию, которая непременно должна была состояться ещё до Нового года.
- Маленькая сестра не должна пострадать, - сказал я твёрдо, и Даша понимающе кивнула. При этом выражение её лица на миг приобрело настолько хищное выражение, что даже мне самому стало не по себе.
- Решено, - кратко ответила Даша, и вопрос был закрыт окончательно. Мы знали, что бывший отчим Дарьи никогда не должен увидеть свою дочь –Киру. Он сам решил однажды свою судьбу, приняв ТО роковое решение, и тем самым подписал себе приговор. А мы просто приведём его в исполнение.
* * *
Несмотря на то, что на ближайшие два года формальная сторона нашей жизни была предопределена, мы много обсуждали то, как прожить её и сейчас и дальше с максимальной отдачей, учитывая все наши прошлые ошибки. Однако, старясь избежать ошибок в прошлом, важно было не наделать новых. Причём новые в этом случае, могли стать фатальными. И я постоянно старался донести эту мысль до Даши; буквально вбить её в голову, в её «подкорку», в её подсознание.
- Даша,ты можешь морщиться сколько угодно, но я всё же буду настаивать, - говорил я ей.– Помнишь, ты удивлялась моему постоянному «тотальному анализу»? А я так жил годами, Даша. Десятилетиями! Потому, что только так, к сожалению, таким как мы можно выжить.
- Ты уже второй раз говоришь «такие, как мы», - задумалась Даша, - ты полагаешь, что такие, как мы, есть ещё?
- Разумеется, есть, - пожал я плечами, - это очевидно и логично.
- Думаешь, так много людей осталось в живых после встречи с молнией? -удивилась Даша.
- Тебя молнии вроде не касались, - заметил я.
- Ну да; меня без всяких изысков просто утопили, - Даша передёрнула плечами, - Знаешь, каких трудов мне стоит каждый раз отплывать от берега?
- Знаю, милая! – поцеловал я жену, - и я горжусь и восхищаюсь тобой каждый день. Особенно, когда ты выходишь из воды, не одёрнув купальник, - улыбнулся я, заслужив поцелуй и привычный тычок по рёбрам. – Но подумай сама; ТЕ, кто могут играться с НАШИМ временем, в состоянии делать это каким угодно способом. Когда меня «выкинуло» из петли – у меня и вовсе не было никакого контакта на этом, «земном», материальном уровне. И не исключено, что такие экзерсисы проделываются с людьми уже далеко не первый век, а может и не один десяток тысячелетий.
- Но зачем?
- Этого я не могу знать. Возможно, так вообще «запустили» нашу цивилизацию, создавая в ней «точки кристаллизации» из людей, обладающих невозможным для остальных опытом. Ведь он передавался в древности лишь путём личного примера или, в лучшем случае, устно. Со смертью индивидуума весь его опыт пропадал, а развитие невозможно без накопления опыта и знаний. Ну и как же его можно было накапливать и передавать, когда не существовало письменности, а может ещё и речи? Только путём сохранения «особых людей» - накопителей и хранителей этого опыта. Но это лишь моя гипотеза, и лишь одна из возможных, - добавил я, на всякий случай.
- Но тогда неизбежно должна была сохраниться память о таких людях, хотя бы в виде легенд и мифов, - задумалась Дарья, - а в более позднее время и в письменных источниках.
- А кто сказал, что их нет? – пожал я плечами. – Легенд о живущих веками полно. Да ту же Библию взять. Сколько там праотцы жили? И я даже подозреваю, не такими ли были всевозможные многочисленные «божества» язычества? Что же касается письменных источников, то закрытые и тайные библиотеки существуют давно и официально. Вот взять ту же Библиотеку Ватикана. Сколько про неё слухов и предположений, но ведь никто туда из «внешнего мира» полного доступа так и не имеет. Я даже подозреваю, что и сами папы не имеют полного доступа. Скорее всего, есть некая структура, которая контролирует информацию, которая там содержится.
- Даже папу не пускают? – усомнилась Даша.
- Не то, что не пускают; скорее не информируют о наличии в ней таких данных или артефактов. Папы преходящи, а политика системы не может меняться под каждого нового начальника.
- А почему ты вспомнил именно про Ватикан?
- Как пример, хотя, если подумать, то где ещё могли собираться такие сведения? Ведь с точки зрения Церкви это был контакт с потусторонним миром, пророками, ангелами и демонами; точно, как говорил тот монах.
- Какой монах?
- На Валааме, не важно, -махнул я рукой. – Как бы повёл себя человек прошлых веков, случись с ним нечто подобное? Вряд ли он смог бы скрыть это. Напротив, ещё бы и сам побежал в Церковь за помощью.
- Но ведь так - бежать в Церковь - могли поступать и не все?
- Разумеется. Умные люди были всегда, - я самодовольно улыбнулся, за что был награждён очередным напоминаем в бок о вреде зазнайства. – И если посмотреть на Историю, то там легко можно найти людей необычайного везения, причём не «одноразового», а, я бы сказал, системного везения. Можно найти поразительные случайности, решившие судьбы целых государств или войн. Можно найти неожиданно разбогатевших счастливчиков, примеры вдруг проснувшейся гениальности в пожилом возрасте и т.д. и т.п.
И если предположить, что кто-то взял однажды на себя труд систематизировать такие «артефакты» в Истории человечества, а потом их проанализировать, то сложить «два плюс два» и сделать выводы ему было после не так уж и сложно. Уж кого-кого, а хороших аналитиков и у Церкви, и у спецслужб всегда хватало. А с появлением компьютеров и тотальной цифровизацией это вообще стало рутиной. Отследить стало возможным судьбу любого человека, причём в автоматическом режиме. Компьютер сам вычислит подозрительных лиц, и их начнут разрабатывать прицельно и индивидуально.
- Но сейчас нет ещё никакой цифровизации; так что нам тут опасаться нечего; больше всё же «паранойя», –помотала головой Дарья.
- Ты недооцениваешь опасность, Даша. У Церкви тоже не было компьютеров, но это ничуть ей мешало выявлять «еретиков», а уж как работали спецслужбы в СССР, России, Германии, США, да и вообще всюду – ты и сама должна знать.
- И как это всё может относиться к нам? – пожала плечами Даша.
- Даша, ты меня удивляешь! Свобода вскружила тебе голову, как профессору Плейшнеру. Любая Власть готова на всё, чтобы заполучить людей «знающих», реально знающих будущее. Хотя бы для того, чтобы их изолировать от остального мира. А криминал? Ведь эти знания – огромные деньги! Миллиарды! Ты представляешь, на что готов криминал ради таких денег? Ну и плюс «яйцеголовые». Они разложат нас на атомы, лишь бы понять, как это всё работает. Мы всегда, Даша, всю жизнь будем под этим Дамокловым мечом. Это и есть суть нашей новой реальности.
Я видел, что Даша посерьёзнела, и решил углубить это её понимание рискованным примером.
- Вот, взять, например, наших друзей – Женю и Женю. Ты можешь гарантировать, что они не работают как раз по этой проблематике? И что аналитик Евгения уже давно нас раскусила, а безопасник Евгений давно взял нас в разработку, повязав Алиной? Просто они могли это сделать, не ставя в известность своё руководство, исходя из своих собственных интересов, и обеспечивая с нашей помощью – ведь мы «знающие» - защиту своей дочери.
Даша смотрела на меня широко раскрытыми от изумления глазами;
- Нет, Ракитин, ты точно параноик! – в конце концов сердито сказала она, - я не хочу даже думать об этом. Даже мысли об этом не хочу допускать. И оба Жени и уже тем более Алина – наши самые близкие люди! Если уже и их подозревать. то я просто не знаю, какой больной разум надо иметь. Нет. Кирилл, ты здесь уже явно хватил через край! Это надо же, подозревать Жень и Алину! - Даша не смогла усидеть на месте, и начала нарезать круги по берегу Кавголовского озера, где мы как раз делали передышку между очередными заплывами и тренировкой на «изнанке»
- Ну Даша, чего ты так реагируешь? Это же лишь допущение, один из возможных вариантов. Ты же не будешь отрицать, что такой вариант возможен в принципе? И, кстати, ведь мы так до сих и не знаем. чем занимается Женя…
- «Вариантов»?! – взвилась Дарья, - ты опять говоришь «вариантов»? Ты вновь взялся за своё? Снова начала проигрывать и проживать свои «варианты», играя людьми, словно фигурками на доске. Никак не можешь со своей Игрой успокоиться? Мне, Кирилл, хватило этого сполна ещё ТОГДА, когда ты так зарылся в свои «варианты», что едва не упустил настоящую реальность. Ту реальность, в которой я жила по-настоящему, а не лишь в твоём воображении. Ты разве забыл об этом?
- Нет, Даша, - тихо и медленно ответил я, - Я помню и наш тогдашний разговор, и моё сделанное тебе «предложение». Я никогда этого не забывал, и, если честно, всегда боялся повторения того, что тогда со мой происходило.
Даша села рядом и обняла меня;
- Кирилл, любимый! Я понимаю, что ты хочешь защитить меня, но какой нам тогда смысл в ещё одной жизни, если мы будем просто бояться жить? Будем проживать её лишь в уме, перебирая разные «варианты», и содрогаясь от собственных допущений и фантазий. У меня «переход» вызвал «качели», которые, к слову, уже не так и выражены; и я даже могу спать по ночам – спасибо тебе. А вот тебя он, похоже, без всякой «раскачки» просто погрузил в твоё тогдашнее состояние. Ты почувствовал себя в знакомой среде, успокоился, и решил, что тебе не нужна ни помощь, и вообще не нужно что-либо делать. Посмотри на себя критически, Кирилл! И скажи, что я должна сделать – и я сделаю для тебя всё, ты знаешь, чтобы ты был счастлив, и жил здесь и сейчас и со мной, а не со своими фантомами!
Даша поцеловала меня и отважно ринулась в воду, решив, судя по всему, установить личный рекорд по дальности и скорости. Так что мне ничего не осталось, как последовать за ней вслед.
Вода и усталость, в конце концов, утихомирили Дашины (да и мои, если честно тоже) эмоции, и когда мы просто лежали, отдыхая на берегу, и Дашина мокрая голова по обыкновению лежала на моём животе, Даша сама вернулась к нашему разговору;
- Ты говорил о том, что мы не должны наделать новых ошибок, избегая прошлых. Что ты имел ввиду? Вот я, например, считаю сейчас ошибкой своё поступление в театральный институт. На самом деле, как я теперь лишь понимаю, это была просто инерция моих занятий в детском театре, а почему я там занималась ты отлично знаешь; вовсе не из-за любви к Мельпомене. А потом я сама себя убедила, что это и есть мой путь. Сейчас мне страшно обидно, сколько сил и времени было потрачено напрасно. А ведь это время я могла бы провести с тобой. Да и тебе пришлось из-за этого моего решения многим пожертвовать – не спорь! Я не дура и всё видела и оценила. Но воспринимала как должное. И не говори ничего сейчас! – ты не просто своим временем жертвовал; ты жертвовал вообще всем ради того, чтобы мы не расстались, а такая опасность была. Была, не спорь! Была! Будь у тебя меньше мудрости, и не будь ТОГО опыта – ещё неизвестно, как бы всё повернулось. И мне страшно сейчас даже подумать об этом.
- Мы не могли, расстаться, Даша. Ты это знаешь, - мягко возразил я своей любимой жене, - Могло произойти что-то, что добавило бы нам проблем и горя, но в конечном итоге мы всё равно были бы вместе. Просто нам пришлось бы заплатить бы за это ещё более высокую цену.
- Да уж, - поёрзала Даша мокрой головой, заставив меня напрячься, чтобы не охнуть, - цену нам и так пришлось заплатить немаленькую. В том числе и в денежном выражении. Не дай бог, конечно, кому-то ТАК её «заработать», как это было с нами, но тем не менее. Не будь тех денег – и вряд ли я смогла так подготовиться и поступить, а поступив – закончить. Да и сейчас, с позиций, конечно, взрослого, я понимаю, как бездарно были растрачены огромные суммы на мой каприз, и насколько более толково эти деньги можно было бы использовать. А теперь, кстати, Кирилл, у нас нет ни тех денег, ни тех квартир, которые ты выцыганил шантажом и угрозами (и где только научился этому!). И это тоже новое обстоятельство нашей жизни.
- Этот вопрос твой умный, заботливый и предусмотрительный муж уже обдумал и давно решил, - сказал я, и Дашино лицо тут же оказалось перед моим.
- Ну-ка, ну-ка, поведай мне, мой заботливый муж, что ты там себе нарешал без меня, - Дашина ладошка ласково поглаживала мой многострадальный бок, но я отчётливо сознавал опасность неверных слов, - может, мой такой умный муж, наконец, соизволит поделиться со мной, недостойной, крошками со стола своей мудрости? - Дашина ласковая ладошка уже начала превращаться в куда менее ласковые пальцы-когти, хотя ещё и не дошла до стадии совсем уже не ласкового кулака.
- Да всё очень просто, Даша, - осторожно сказал я, пытаясь потихоньку прикрыть локтём свой бок, и сдвинуть Дашину руку, – я же говорил тебе, вроде, как-то, что параллельные миры на то и параллельные, что отличия в них минимальны, если существуют вообще. Так что в целом события будут повторяться, что и даёт нам неплохие шансы на читерство.
- Что ты имеешь ввиду? – подозрительно уставилась на меня Даша, вскарабкиваясь на меня целиком; так, что никаких шансов отбиться у меня уже не оставалось.
- Прежде всего, зная грядущие события, в том числе и глобального геополитического плана, мы можем разработать для себя лично наиболее выигрышную стратегию жизни вообще. Начиная от, извини Даша, выбора профессии, и заканчивая, более приземлёнными, но от того не менее важными вещами.
- А именно? - не поняла Даша.
- Например, ты же знаешь, что у меня хорошая память?
- Абсолютная, - кивнула Дарья, но пока без понимания.
- Ну а я иногда, так уж бывало, покупал втихаря лотерейные билеты и смотрел после розыгрыши, того же «Спортлото» ...
- Ах ты старый хитрец! – ахнула Дарья.
- А ещё я иногда смотрел спорт, и вполне могу вспомнить результаты наиболее важных соревнований.
- Ты вновь и вновь меня поражаешь, Кирилл! - рассмеялась Даша. - Как же много, оказывается, я ещё не знаю про собственного мужа, прожив с ним бок о бок всю жизнь!
- Но тем приятнее открывать это новое, не так ли? - засмеялся я в ответ, и был немедленно награждён очередным поцелуем. - Я же, всё-таки, мужчина, а значит принести в дом «мамонта» – моя святая обязанность. Так что новое платье к школе тебе и Кире гарантировано, - торжественно поднял я руку в шутливой клятве. - Мы знаем, что будет с ценами в первую очередь на жильё, конечно. Знаем, где какие кварталы и как будут застраиваться. Мы знаем, что произойдёт с нашей страной и когда. Мы знаем так много, Даша, что нам самим нельзя забывать о самом факте этого знания ни на секунду. Ещё раз; это не паранойя; это совершенно реальная для нас опасность. Поверь мне; я годами постигал эту истину.
- И едва не угробил себя в этом познании.
- Да, если бы не ты – так бы и случилось, но это не меняет того факта, что такая опасность для нас существует совершенно реально. А вот то, что мы вдвоём – нас спасёт от той мизантропии, в которую я едва не свалился, не встреть тебя. Так что даже с выигрышами мы будем очень осторожны. Мы не станем сорить деньгами, и не станем сильно выделяться. А для каждой крупной траты будет своё объяснение, среди которых выигрыш может быть, как единичный факт. Мол повезло просто. Все другие выигрыши придётся «отмывать».
- Нет, ты и впрямь параноик, - вынесла заключение Дарья, и подтвердила своё мнение очередным поцелуем. – Параноик и сквалыга. Но я полностью полагаюсь на тебя в этих делах и обещаю, что буду во всём тебя слушаться.
- А ещё, мы знаем кое-что про финансовые кризисы, про всякие дефолты и «чёрные вторники», про денежные реформы и внезапные изменения курсов валют, - осторожно добавил я, - хотя мы и тут будем предельно аккуратны в тратах, а также советах друзьям и родным. «Явилась во сне Богородица» или «сказали духи предков» уже не прокатит. Время не то. Мы будем «подпольными миллионерами»; наши траты будут не видны, как, например, зачастую не видна навскидку разница между дорогой экологической едой и купленной на обочине, между дорогой, и тоже экологической мебелью, и сделанной из опилок и вредного клея, как не видна внешне разница между дорогой и дешёвой бытовой техникой, между автомобилем с максимальной защитой и нет и пр. Не видно снаружи мощности процессора у компьютера и его памяти, никто не видит, какими лекарствами ты лечишься, и сколько платишь лучшим специалистам. и т.д. и т.п. Наша жизнь, Даша, будет высокого качества, обещаю, Но бриллиантов в ней тебе носить не придётся; уж не обессудь! Внешне, для всех, это будет самая обычная жизнь. Самая обычная жизнь самых обычных людей. Мы обманем их всех, Даша! Мы всех их надуем и обхитрим. И не дай бог кому-то встать у нас на пути или тем более между нами! Не дай Бог!
Сказать что-либо ещё я уже не смог, т.к. очень трудно что-то говорить, когда к твоим губам прижимаются чьи-то губы. Мир вновь окрасился в розовый цвет Дашиных волос, а потом и вовсе сжался до её «звёздных» глаз, и более уже ничего для меня не существовало кроме них.
Глава 9
Между тем, месяц, отпущенный нам до отъезда, закончился. За это время Даша значительно окрепла физически, да и я, занимаясь вместе с ней, подтянул форму. Дашина «раскачка» практически исчезла, но занятий мы решили с ней не прекращать и в лагере тоже; мозг надо было держать в тонусе. Так что скучать нам «на отдыхе» точно не придётся. Плюс, конечно же, особые тренировки на «изнанке». Здесь успехи у Дарьи были пока весьма скромными, но это было делом навыка. Это я Даше объяснил, как можно доходчивее – ЕЖЕДНЕВНО! Несмотря ни на что. Ну, или «еженощно», если не получится в течение дня. И никаких отговорок. Это – самое главное. Это – единственное наше оружие и наш шанс защитить себя. Эту мысль я постарался буквально вбить Даше в голову.
Мои родители знали, что я провожу всё своё время с «девочкой из класса», но своё отношение к этому факту пока не определили. С одной стороны, зная мою интравертность, они немало удивлялись происходящему. Но с другой, моему отцу нравилось, я «вылез из своей раковины», а маме нравилось, что мы не шлялись бесцельно по городу, «по дурацким киношкам», а проводили время на свежем воздухе за городом, и с пользой, хоть и занимаясь странными для школьников на каникулах делами. Она полагала инициатором этого, безусловно правильного с её точки зрения, поведения конечно же Дашу, а не меня, а потому уже априори относилась к нашей с ней дружбе и к самой Даше положительно. Поэтому провожать меня, а если называть вещи своими именами, то посмотреть «что же это за девочка такая» мама и папа отправились вместе, а отец даже взял по такому поводу отгул на работе.
Анастасия Марковна, естественно, также приехала с Дашей; более того, проводить Дашу с ней навязалась и Кира. Так что оба наших семейства были сегодня в полном составе, и в явно настороженной готовности к взаимному знакомству.
Как и в ПРОШЛЫЙ РАЗ Даша, в своих голубых шортах, чёрной майке и белых кедах с белыми гольфами выглядела сногсшибально, а её белые волосы с розовыми прядями, не оставляли никому шансов остаться равнодушным при взгляде на неё. Никто и не остался. Я видел боковым зрением, как застыли, буквально разинув рот, будущие «рыцари Даши» - Сергей и Володя, как улыбался довольно мой отец, и как внимательно смотрела на Дашу моя мама.
Чувствуя, что у меня самого сейчас вот-вот выступят слёзы восхищения, я не смог устоять на месте и еда ли не бросился навстречу Даше, которая уже видела меня и довольно улыбалась, понимая, какой эффект производит её появление. Но первой ко мне подскочила Кира, которая нахально обняла меня при всём честном народе, не забывая, впрочем, при этом посматривать искоса на Дашу, и завопила на весь перрон: «Братец, милый братец!»
Даша расхохоталась, у Анастасии Марковны глаза от изумления полезли на лоб, мой отец изобразил осторожное удивление, а мама, не дрогнув ни единым мускулом на лице, хладнокровно прокомментировала:
- Я вижу, Кирилл, ты времени зря не терял; не только подругу себе нашёл, но сестру. Ну что же, маленькая сестра моего сына, давай знакомится!
Обсуждая не раз с Дашей нашу стратегию поведения и наш статус, который мы будем всем демонстрировать, мы, в конце концов пришли к выводу, что не станем, как в прошлый раз, напускать туман на наши отношения и скрывать их серьёзность и глубину, а напротив - заявим о них публично, по сути официально, игнорируя всяческие сомнения, насмешки, упрёки и недовольства, которые неизбежно будут высказаны в наш адрес. До отъезда мы, разумеется, благоразумно всячески избегали показать нашим родителям даже намёком наши с Дашей взаимные чувства. Мы опасались ненужных рефлексий с их стороны,возможной отмены совместной поездки, а то и вовсе запрета на общение и обучение и в одной школе. Однако, с этого дня, с момента нашего отъезда, всё должно было измениться. Все отныне, должны будут воспринимать нас исключительно, как единое целое и никак иначе. Мы решили с Дашей, что заставим всех относиться к нам так и только так. Мы надеялись, что к нашему возращению родительские эмоции уже улягутся, а мы, ссылаясь на опыт нашей совместной поездки в лагерь, сможем убедить их в нашем благоразумии, и доказать, что наши чувства истинны, и наши особые отношения этому благоразумию ничуть не мешают.
Конечно, мы не могли предугадать, как отнесутся к этому наши родители, наши учителя, и наши одноклассники, но мы уже не были детьми, а потому могли позволить себе идти ва-банк. Слишком ценны были для нас часы и минуты, проведённые вместе, чтобы позволить каким-то внешним обстоятельствам лишать нас их.
Ну а сами мы в себе и своих чувствах были уверены абсолютно. Они прошли такие испытания, такие проверки, какие и не снились большинству из живущих. Мы просто знали, что мы были, есть и будем всегда лишь так, в нашем двойном и едином воплощении.
Мы с Дарьей кивнули друг другу, после чего я, прижав к себе одной рукой радостно пискнувшую Киру, другой крепко взял Дашу за руку, и громко и чётко сказал:
- Мама, папа! Знакомьтесь - это и есть Даша. Моя одноклассница и моя будущая жена.
И пока родители ошарашено усваивали сказанное, всё так же спокойно и уверенно добавил:
- Мы поклялись друг другу, и наша клятва одна и неизменна: всегда быть вместе и в горе, и в радости до самого конца нашей жизни, и даже после.
- Так, что даже смерть теперь не сможет нас разлучить, - добавила Даша, и улыбнулась.
Эпилог
Мы стояли с Дашей в тамбуре, и, держась за руки, слушали стук колёс. Громыхая на стыках, мчащийся сквозь пространство-время поезд каждым километром и каждой минутой приближал к нам новые испытания, новые вызовы и нашу новую жизнь. Этот грохот немного напоминал раскаты грома при грозе. Но мы давно не боялись гроз. Мы теперь вообще мало чего боялись, а уж грозы и грома – тем более.
Даша смотрела на меня и улыбалась, а я улыбался ей в ответ.
Мы ничего не говорили. Слова давно были нам не нужны, чтобы понимать друг друга до самой сути наших чувств и мыслей. Всё что нужно было давно нами сказано, и теперь мы просто наслаждались ощущением нашей близости и нашего единства.
Мы не знали, что будет дальше. Не знали, какую встречу готовит нам этот мир, но знали главное; чтобы не произошло, где и когда бы мы ни оказались - мы всегда будем вместе.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге