Молька

Глава 1

Мёртвого лисёнка нашёл Стёпка. На пятачке за огородом, где по осени дачники сваливали картофельную ботву. Тот лежал в зарослях полыни, казалось, будто он спал, только вот разбудить не получалось.

Стёпка принёс лисёнка на крыльцо, нашёл где-то старый пакет, положил туда серый комочек. Позвал старшего брата Борьку, сказал, что надо устроить похороны.

Долго не могли решить, где хоронить. Двенадцатилетний Борька настаивал, что надо за огородом, подальше от дома, а то примета плохая, беду можно навлечь. Стёпка, которому зимой исполнилось десять, напротив, упорно доказывал, что хоронить надо рядом с дачей, тогда смерть будет обходить их дом стороной, никаких несчастий не случится ещё лет десять. Кончилось всё тем, что мальчики рассорились, Стёпка убежал за огороды, а Борька домой, доламывать старый будильник.

Андрей неудавшуюся панихиду пропустил. Возился с машиной, которая сломалась так некстати. Полдня на неё убил, а причину поломки так и не обнаружил. Проклял себя, всех знакомых и весь мир заодно. Последнюю пару дней всё из рук валилось, ломалось и разбивалось. После того, как Ася пропала, всегда так. Словно она не просто ушла, но ещё и покой и порядок с собой забрала.

И каждый раз, когда они приезжали на старую дачу, создавалось ощущение, что рядом бродит кто-то невидимый и намеренно портит им жизнь. Разбивает телефоны, чтобы Андрей не мог позвонить сестре, договориться о мальчиках. Бьёт посуду, ломает ноутбуки, машину не даёт завести. Словно не хочет, чтобы они уехали отсюда.

— Вы уверены, что вам это надо?

Андрей вздрогнул, услышав незнакомый голос, осмотрелся, никого не увидел.

— Не смешно. Борька, твои проделки?

Тишина. Только кузнечики в кустах стрекочут.

Андрей захлопнул капот машины и снова вздрогнул. На переднем пассажирском сидел незнакомец, игрался с ремнём безопасности.

— Вы туда зачем… ну-ка брысь…

— Работает? — спросил незнакомец непринуждённо, постучал костяшками пальцев по передней панели автомобиля. — До границы доедет?

— Какой ещё границы? Выходите, говорю, иначе…

Андрей запнулся. Что он сделает? Полицию вызовет? В эту глухомань? Телефоны с утра не работают. Тут надо санитаров… или соседей, чтобы скрутить помогли. А вдруг он вооружён?

Незнакомец вылез из машины. Уже немолодой, старше Андрея, за сорок где-то. Весь какой-то помятый, растрёпанный, будто неделю в запое провёл. Лицо, кажется, знакомое. Пиджак на два размера больше, футболка жёлтая, вся исписанная странными словами.

«Выходить только по нужде…»

Такой же пиджак пропал тем летом у кого-то из соседей.

«Не попадаться младшему…»

И футболка. Наверняка.

«Не давать хоронить лися…»

— Пап? — услышал Андрей голос старшего сына, — это что за чудик?

Отец не успел ответить, первым заговорил незнакомец.

— Борька! Ты… успел… будильник так и не починил?

Старший сын растерянно хлопал глазами, смотрел то на отца, то на чудика в пиджаке. Андрей осторожно взял незнакомца под локоть.

— Скажите мне, вы заблудились? Домом ошиблись? Ищете кого-то?

— Границу ищу, — ответил чудик, освободил локоть. — Успеть надо, встретиться с Молькой.

— Это друг ваш? — поинтересовался Андрей, пытаясь вспомнить, где раньше слышал это имя.

Сам лихорадочно соображал. Есть рядом границы? Ближайшая с Казахстаном. Километров триста отсюда. Может, граница с лесом, с дачным посёлком, между участками границы? Между мирами…

— А младший ваш где? — воскликнул неожиданно чудик. — Стёпка! Где? Я его не застал?

— Он дуется, — промямлил Борька, — за огородами. Бродит.

— Проверь его, — велел незнакомец, — только сюда не приводи.

Старший сын кивнул испуганно, исчез в дверях, даже не взглянув на отца. Чудик рванул за ним, но Андрей его остановил.

— Вам туда не надо… нельзя.

— Мне надо, — спокойно сказал незнакомец и тут же юркнул внутрь.

Андрей тихо выругался. Оглянулся на машину, на лес, из-за которого чудовищной тушей выползала грозовая туча, слишком большая, слишком фиолетовая. Затем ринулся следом за чудиком, нагнал его в сенях, схватил за рукав пиджака.

— Вы кто такой? Что вам надо? Убирайтесь!

Незнакомец глянул на него, как на сумасшедшего.

— Сын я твой. Заколебал. Помочь пришёл. Пока не поздно.

Андрей обомлел, схватился за дверной косяк, чтобы не упасть.

— Время есть, но мало. Границу надо найти. Жаль, без машины остались. Лися не похоронили ещё? Нет? Нет?

— Да откуда я…

Договорить он не успел. Из дверей вышел Борька. В руках у него был тикающий будильник.

— Сам заработал… Мы лисёнка так и не похоронили. В пакете лежит. Мёртвый.

— Не умер он, — ответил чудик, принялся рыться в мешках и пакетах, которые лежали в сенях. — Они не умирают. Соплежуи, ёперный, главное успеть…

— До грозы? — робко уточнил Андрей, вспомнив огромную тучу.

— Это не гроза, — тихо произнёс чудик. — Это и есть аномалия, которая границы открывает. Раз будильник заработал, значит, скоро уже.

Происходящее пугало, злило, не давало собраться с мыслями. Странно, этот чудик не вызывал чувства опасности, ощущалась в его словах какая-то… забота? Закономерность была в его действиях. Только вот ничего, кроме страха и злости, закономерность эта не приносила. Объяснил бы он, чего точно хочет, стало бы легче.

— Дружище, — заговорил Андрей, пока чудик перетряхивал мешки. — Ты кому помочь-то хочешь?

— Вам, — коротко бросил тот.

— Как?

— До границы помочь добраться. Пока не поздно.

— Мы-то чем можем помочь?

— Лися найдите. Он границу найдёт. Он чувствует.

— Борька, — Андрей поманил старшего сына, — брата найди, сюда приведи. Мы тут пока… разберёмся.

Мальчик убежал в огород, чудик проводил его взглядом, после чего сказал:

— Не найдёт. Но вы… ты правильно сделал. Так надо.

Происходящее всё больше напоминало то ли спектакль одного актёра, то ли розыгрыш, того и гляди выскочат операторы с камерами, начнут смеяться, поздравлять. И окажется, что сестра заказала весь этот глупый капустник, попросила чудика сыном прикинуться, но ведь это не он, не он, и Андрей это отлично знает, и когда всем надоест, чего тогда… тогда…

— Вы что делаете-то? Вам помочь?

— Пока рано, позже надо будет, я скажу. Лися найти не могу, постоянно забываю, память портится из-за этой аномалии…

Чудик скинул пиджак, принялся раскидывать пакеты. Надписи на его жёлтой футболке в полутьме прочитать было трудно, но одну Андрей разобрал.

— Лисёнок в яме. За баней. Тут у вас… на спине написано.

Незнакомец застыл на месте, ударил себя по лбу. Выскочил в огород, затерялся между кустами с малиной. Мелькнула мысль в голове, может, оставить его, наплевать, как появился, так и исчезнет, а они закроются в доме, переждут грозу, починят машину, поедут обратно в город, и там Андрей мальчиков у сестры оставит, а сам в командировку, и уже через пару дней они обо всём забудут. Как про жену и маму, про Асю забыли когда-то, и про старшего сына, и ничего, пережили, успокоились…

— Пап, — запыхавшись, вбежал Борька, — Стёпка пропал, нет нигде.

Застучали по сердцу молоточки, по голове. Вспомнились слова чудика, что «не найдёте», что так и надо. И где-то внутри проснулась злость, полезла вверх по позвоночнику, сами собой сжались кулаки.

— Идём, — скомандовал Андрей, двинулся к бане, — будем силой правду выпытывать.

Он начинал догадываться, кто сломал машину, кто подкинул лисёнка за огород. И куда делся Стёпка, незнакомец знает наверняка.

Тот уже возвращался с пакетом в руках, и худое его лицо светилось от счастья.

— С ним точно найдём границу, они её нутром чуют…

— Куда! — закричал Андрей. — Куда ты дел Стёпку! Ты знаешь! Говори! Быстро! Или голову проломлю! Какого ляда! Чего тебе надо! Скажи или прикончу! Ну! Ну!

От испуга чудик выронил пакет, тот мягко упал в траву, фыркнул недовольно и пополз в кусты.

— Папа, — шёпотом проговорил незнакомец, — я и есть Стёпка.

Загрохотали первые раскаты грома, застучали капли дождя по навесу, по парникам. Андрей, опешив на мгновение, замахнулся и ударил чудика в лицо. Пока тот не опомнился, ударил ещё раз. Ударил бы и третий, но тут нога поехала, он упал на колени, обжёг руки крапивой.

— Пап, — Борька помог ему подняться, — не надо, не бей, пожалуйста…

— В дом иди, — скомандовал Андрей, поднялся на ноги, — пока дождь не замочил, а ты… — он повернулся к чудику. — Убирайся, убирайся, пока я не…

— Это не дождь, — перебил его чудик. — Это Молька.

— Да какая нахрен Молька?

— Аномалия. Молька. Так её Ася называла. Как и вашего старшего.

— Старшего… — в горле пересохло и вопрос, который хотел задать Андрей, так и застрял внутри. — Так она… тоже…

— Тоже. Ты не верил, а она да. Ася верила, что аномалия повторится. И старшего вашего… нашего можно спасти. Только вот не знала она, как спасать. Одна была. Попала в аномалию, как в капкан. И сына не спасла, и сама не выбралась. Застряла.

Каждое слово впивалось занозой по кожу. Казалось, ещё немного и моз взорвётся.

— Ты чего встал-то? — возмутился незнакомец, прямо, как Стёпка. — Хочешь всё исправить? Тогда бегом за… лисёнок, где он?

Андрей хотел ответить, ещё раз сказать, чтобы незнакомец, назвавшийся его сыном, прекратил уже разыгрывать спектакль. Но тут увидел то, от чего молоточки застучали по сердцу с новой силой.

Над огородом, прямо в воздухе зависло зеркало, в котором отражались и грядки, и Борька, и чудик, и он сам.

— Это же… это и есть…

— Это выход, — отозвался незнакомец, — видишь, мы отражаемся. А нам вход нужен, который без отражения. Их мало, очень мало. Надо найти, встретиться, пока аномалия не исчезла…

Продолжая бормотать, он побежал. Прямо по грядкам, по инструментам, по шинам, в которых распускались цветы. Впереди бежал серый комок, совсем не похожий на лисёнка.

— Выходов много, — прошептал им вслед Андрей, чувствуя, как по спине стекают крупные капли дождя, — Входов мало. Мало…

Он не сразу понял, не сразу увидел, как за чудиком побежал Борька, через яблони, через кусты шиповника. Андрей не увидел поначалу, думал тень, а потом закричал, но раскаты грома заглушили его крики. И тогда он побежал следом, крича и крича, в надежде, что его услышат.

Он перемахнул через забор, оглянулся на дом, который терялся в пелене дождя. Почудилось, что там мелькают тени, по-хозяйски осматриваются, занимают чужое жильё. Неправильно это, всё неправильно, не может, не должно такого случиться. Незнакомец, чудик, его сын. Сын? Оживший лисёнок. Границы. Аномалия. Молька. Молька…

И тут он всё понял. Вспомнил, выудил из памяти почти забытые образы. И побежал быстрее, быстрее, быстрее. Тени мелькали впереди, и сбоку, и даже за спиной, он слышал крики, мольбы о помощи. Иногда замечал собственное отражение. И тогда бежал ещё быстрее. Но не мог нагнать чудика, и Борьку тоже не мог нагнать, неужели потерял, всех до единого…

— Пап, — позвал его знакомый голос.

Два голоса, оба знакомые. Борька и…

Неужели чудик сказал правду, не соврал?

— Но как? Почему?

— Граница рядом, — отозвался чудик, — успели. Успели…

— Тогда, семь лет назад, когда Макс исчез, тоже…

— Да, тоже была аномалия. Только тогда не такая сильная.

— Но откуда… откуда она берётся?

— Отовсюду.

— Но из-за чего…

— Не из-за чего. Из-за всего сразу. Чудо, да. Но ведь и радугу кто-то чудом считает. И эта вот аномалия, как радуга, вместе с грозой появляется, очень редко. Только вот где и когда появится, неизвестно. Не научились определять. И неизвестно, появится ли она снова. Но появилась однажды. И без старшего нас оставила. А потом второй раз появилась. И Асю забрала. А теперь вот третий раз появилась. Третий раз – всегда счастливый. Тебе… вам повезло. Осталось найти, вытянуть его. И её…

Семь лет, серьёзно. А ведь казалось, что прошло гораздо больше. Двадцать семь, тридцать семь. Вот так же когда-то Макс убежал, никому не сказал, смотреть грозу, а хватились, побежали искать и не нашли. Молька. Только Ася называла его так. Только она. А он и забыл уже. Сначала старшего Молькой называла, а потом грозу… аномалию, которая его забрала, стала так называть. Говорила, эта аномалия и есть теперь Молька. Андрей, думал, Ася попросту бредит. А она права была. Проклятие…

— Он живой? — прохрипел Андрей. — Макс живой, скажи?

— Я ведь живой, — ответил чудик, и в голосе его чувствовалась обида, какая-то совсем детская. Как у Стёпки.

— Но как… Я не понимаю, не могу…

— Границы восприятия, — чудик смотрел куда-то вдаль, ждал, похоже, — время, расстояние, границы физические… все границы соприкасаются, и это шанс всё исправить, вернуть. Не упусти.

«Он не сумасшедший, — подумал Андрей. — Просто запутался, как и я, как и все мы».

Над головой прогрохотало. Послышался лай. Совсем слабый. Они втроём одновременно сорвались с места, бросились на звук.

— Животные чувствуют их, — пробормотал чудик, — находят. Те, которые хоть раз там побывали. И люди их находят. Или они находят людей.

— Они живые? — спросил Борька.

— Аномалии? Может, наверное, не знаю. Макс там, внутри, заблудился. Стучится, а выйти не может. Надо ему выход показать…

Капли дождя ударялись о невидимую преграду, отскакивали. И казалось, ещё чуть-чуть, и они пробьют эту невидимую стену. Проход исчезнет...

Андрей шагнул вперёд.

— Войти? Показать выход?

— Пап, — шепнул Борька, так и прижимая к груди проклятый будильник, — я боюсь. Не оставляй…

— Не оставлю, — пообещал Андрей, забрал у него будильник, — только брата, только Мольку приведу. Стёпка…

Он повернулся к чудику. Ещё раз оглядел его.

— Это точно ты?

— Я.

— Сколько же ты там провёл?

— Много. Хотя по нашему времени минут пять, как угодил.

— И как же ты не умер там…

— Границы то и дело соприкасаются, размываются, я тогда и успевал… Думаешь, кто у вас в холодильнике сыр с маслом постоянно тырил?

— Всё это время, — с трудом проговорил Андрей, — И ты, и Ася, и Макс были рядом… а выйти не могли…

— Я не сразу понял, не там свернул, может. А ты…вы за лисем идите. Он поможет найти выход. Он чует его. И других чует. Ты чего ждёшь? Исчезнет! Заходи скорее!

И Андрей вошёл. Сначала протянул руку, потом шагнул, нашёл опору на другой стороне и, задержав дыхание, юркнул внутрь. Оборвались все звуки, исчез лес и поляна, и Борька, и чудик, оказавшийся взрослым Стёпкой, тоже исчез.

И остался только туман, густой, холодный. И только Макс, которого одна Ася называла Молькой, только он стоял напротив, с открытым ртом и свисающей до верхней губы соплёй. Такой же маленький и вечно растрёпанный.

— Папа? — всхлипнул он, — папа, прости. Я только на молнии посмотреть хотел, пока вы Борьку со Стёпкой укладывали, только глазком глянуть, до забора добежать, а сам в яму провалился, и не могу, выбраться из неё не могу. Накажете, да? Ремнём бить будете?

Семь лет. Семь долгих, как тысячелетия, лет. И пропала давно Ася, и он постарел, и ребята подросли. А Молька-Макс, всё такой же маленький, бродил здесь, не мог выход найти. Что же это за место такое, если можно тут за пять минут постареть, а можно таким же маленьким остаться, а ещё вечность бродить, совсем рядом быть и назад так и не попасть…

— Лисёнок, — вспомнил Андрей, — надо его найти, он к выходу приведёт.

— Не лисёнок, — ответил Молька, — это шерсть простая, туда-сюда катается, ветер её гоняет. Я видел… тебя, маму, Борьку, кричал, звал. Но вы не слышали. Я плакал, но никто не пришёл. Тут нет дверей и выходов нет.

— Погоди, — Андрей лихорадочно соображал, мысли разбегались, расплывались, как пломбир на жаре, собрать их в кучу не получалось. — Говоришь, в яму провалился?

— Ага, — Молька, наконец, утёр соплю. — в неё, ага.

— Значит, выход должен быть наверху. Просто лисёнок, шерсть достать до него не может. Ну-ка, давай, подсажу, а ты выход поищи. Готов?

Он приподнял Мольку, усадил на плечи, тот пошарил руками в тумане.

— Там… дыра.

— Видишь что-нибудь?

— Небо!

— Достать сможешь?

— Смогу, ага.

— Выбирайся.

— А ты? — всхлипнул Молька.

— А я другой выход найду, — соврал Андрей. — И следом за тобой.

— А мама… — снова всхлипнул Молька. — Ругаться не будет?

— Не будет, — Андрей с трудом проглотил противный комок в горле.

Помог выбраться Мольке, убедился, что тот не остался в этой... аномалии. А после сел на землю. Вздохнул тяжело. Осмотрелся. Туман становился всё прозрачнее. И тут, и там проступали силуэты. Он их узнавал. Ася. Борька. Стёпка. Ещё маленькие. Он видел их, а они его нет. Он слышал их, а они его нет. Он кричал, а никто не обращал внимание. Границы, которые сдерживали его здесь, истончались, соприкасались с другим временем, с другим миром, может быть, но всё-таки они оставались, не исчезали.

Тот день. Тот самый день. Когда Молька убежал, когда пропал. День, с которого всё пошло по… Он видел этот день со стороны, но ничего не мог поделать. Границы восприятия, вспомнил Андрей слова своего повзрослевшего сына-чудика. Как же их разрушить, как сломать?

Он вспомнил про будильник, с которым возился Борька, а потом бросил, когда прибежал за огороды, когда увидел аномалию.

Андрей подобрал будильник, встряхнул. Стрелки на нём ползли назад, отсчитывая секунду за секундой. Он повернул стрелки, те побежали вперёд, быстрее и быстрее.

Силуэты появлялись и исчезали, а он по-прежнему ничего не мог поделать. Пытался подойти к Асе, к Борьке, к себе самому, крикнуть, всё рассказать. Не получалось. Только предметы по ту сторону границы дрожали от его прикосновения, иногда падали, иногда ломались.

Так вот кто невидимый бродил по их даче…

И вдруг он сообразил, вскрикнул, огляделся. Среди образов, среди воспоминаний нашёл то, с которого и началось всё это безумие. Увидел себя рядом с машиной, сонного и небритого. Запустил руки под капот автомобиля, что-то там провернул, что-то сжал, оборвал.

— Так надо, — прошептал то ли себе, то ли… тому, другому себе, — надо, чтобы всё получилось.

То же самое он проделал с телефонами, с будильником. Потом проследил, чтобы Стёпка нашёл на пятачке лисёнка. И с болью в сердце наблюдал, как тот после ссоры с Борькой побежал за баню, как вырыл яму, как услышал грохот, как смотреть на молнии побежал, как провалился в яму, ту самую аномалию, которая отняла сначала сына, потом жену. Он выберется из неё, рано или поздно, найдёт выход.

Только сначала надо Асю найти. Она где-то здесь, рядом. Только бы нужную границу нащупать…

Андрей осмотрелся ещё раз. Позвал лисёнка. Или шерсть. Та послушно потёрлась о ногу, и будто бы ветром подгоняемая, полетела прочь. Он побежал за ней. Он знал, что рано или поздно та приведёт его к Асе.

И надеялся, верил, что вместе они найдут выход.

Мольку ведь нашли.

И выход найдут.

Рано или поздно.