Мирор

Глава 1

Лампочка над учительским столом начала моргать.

— Гля, стробоскоп, — Денис толкнул меня плечом, — не хватает только музыки, прикинь если училке щас позвонят?

Я усмехнулся и посмотрел в окно, над девятиэтажками тянулась туча. Её не было там буквально минуту назад, а в прогнозе вообще не должно было быть осадков. Впереди ещё два урока и если я уйду сейчас, то меня снова запрут у психолога Андрея Валерыча. Надеюсь, что это обычная туча, сегодня не должно быть дождя. Не хочется выслушивать лекции чахлого старикашки.

Заиграл телефон с мерзкой мелодией из девяностых.

— Бинго, — тихо сказал Денис и засмеялся.

Училка схватила сумку и сунула в неё руку по локоть, долго ворочаясь на дне. Рингтон успел сделать второй круг. Денис качал головой и пританцовывал, плечом задевая и меня. Гомон голосов нарастал с каждой секундой.

— А ну тихо! — выпалила женщина и зачесала за ухо седую прядь, в руках появился телефон, — а-ло.

За окном громыхнуло и тучу осветила молния. Гроза? В октябре? Мама говорила, что они бывают только летом.

Училка закрыла телефон рукой и оскалилась:

— Страница семьдесят два, приду спрошу.

Дверь скрипнула и тут же захлопнулась. Иришка завизжала, откинув голову назад, Вован со всей силы рванул её за хвостик. Задний ряд как по команде откинулся на спинку стула, превратив его в кресло-качалку. Остальные подхватили. Я швырнул учебник в рюкзак, за ним ручку, ластик и пару разрисованных листов.

— Да ладно, ты опять? — скривил лицо Денис и взмолился, — не оставляй меня здесь одного, умоляю.

Я застегнул рюкзак и посмотрел в окно. Ветер гнал тучи всё ближе к зениту, на улице быстро темнело. Последние тёплые дни уходили, волоча за собой зиму. Не первый раз я зависаю у Валерыча, и не последний.

— Прости, нужно бежать, — я накинул рюкзак на плечи и пошел к двери.

Денис закатил глаза и обречённо откинулся на стул.

— Эй Алиса, опять зазеркалье пошёл искать? — крикнул Саня с заднего ряда.

— Ага, но вместо зайца иду за белочкой, — ответил я и схватился за ручку.

Сзади послышался смех, кто-то продолжил шутить, но я уже не слушал. Что-то ударилось мне в рюкзак и упало на паркет. Обглоданный карандаш покатился к передней парте. Я потянул ручку вверх, чтобы дверь не скрипнула. Между дверью и косяком появилась щель. Я подглядел. Училка стояла у окна. Взгляд её был направлен в сторону класса.

— Далеко она? — кто-то крикнул сзади.

— Тише, — зашипел я, повернувшись, — у окна.

Я вновь посмотрел в щель, выждал, когда она отвернётся и выскочил из дверец шмыгнув на лестницу, которая была на против кабинета.

— А ну стоять! — крикнула мне в спину училка, но я уже летел вниз. Звуки каблуков эхом отражались от стен.

Нужно всё сделать быстро, а то опоздаю, я ни разу не опаздывал. У выхода стоял седой охранник.

— Эй, ты куда это?

Я, не останавливаясь залетел в раздевалку, — меня отпустили, — схватил куртку вышел.

— Где справка?

— У Алевтины Григорьевны, она щас спустится.

Я скинул рюкзак и начал натягивать куртку. Дед заглянул за угол, где увидел Алевтину, чуть ли не бегущую галопом по коридору. Он кивнул:

— Ладно,— подошел к дверям повернул замок и вдруг нахмурился, — а это не ты тот чокнутый?

Я замолк, капаясь в мыслях:

— Нет, а что, похож?

Он нахмурился, что-то ворочая в памяти.

— Давай быстрей, я опаздываю!

Мужчина вздрогнул, и он повернул ключ. Замок скрипнул и дверь открылась. Прости старик, тут срочно надо.

— Дмитрий Александрович, не пускайте его, — закричала учительница мне в след, но я уже выбежал на улицу. Грозовые тучи заволокли небо, оставив вдалеке тонкую полоску света. Загромыхало и молния дрогнула рядом с телевышкой.

Я её ненавидел ровно так же, как и любил. Пять лет подряд я промокал под дождём, ища её в каждом отражении. Мама с папой смирились с потерей, они не виноваты в том, что я не смог её защитить. Не смог уберечь даже от этого. Бабушка несколько раз видела её в зеркалах, и я ей верю. Может вода и зеркало как-то связаны?

Несколько капель упали мне на нос. Телефон завибрировал в кармане, я достал его и тут же выключил. Звонила мама. Они уже успели ей позвонить. Я затянул рюкзак туже и побежал. Дождь начал лить.

Ника пропала осенью. Мы вместе шли через парк. Была гроза, я как сейчас помню влажную статую Ленина посреди увядающих цветов. Помню влажный асфальт и запах листвы. Ника шла сзади. Она тогда сказала моим друзьям, что я спал с игрушкой. Как я её тогда ненавидел, как желал, чтобы её наконец не стало. Она портила всё.

Ветер бил по лицу, я опустил голову и накинул капюшон. На мгновение мне показалось, что в отражении лужи кто-то есть. Я задержал дыхание, всматриваясь вниз, но разводы от капель не давали сфокусироваться. По дороге разъезжали машины, поднимая огромные волны. По спине пробежала струя воды, я вздрогнул и пошёл дальше.

На остановке стояли люди, они словно цыплята спрятались под навесом. Прозрачное стекло скрывало промокших и усталых людей, что были похожи на тени. К остановки подъехал автобус, он расталкивал лужи словно пароход. Я отвёл взгляд и повернул налево, прямиком в парк.

Мы шли после школы, когда нас настиг дождь, мы скрылись от него на остановке. Когда же на небе стало светлее мы тронулись и пошли через парк. Я теперь каждый раз возвращаюсь на то же самое место, где пропала сестра. Она уже не войдёт в мою комнату, не бросит в меня подушку, с криками убегая в свою. Я не разозлюсь, когда она съест мою конфету, что заботливо делил нам отец. Ника старше меня на одну минуту, но звание главного унаследовал я.

Я поднял глаза. Дождь уже не лил, а всего лишь моросил, нарушая спокойствие. На мокром асфальте отсвечивали столбы света, а в лужах отражались деревья и девятиэтажки. Из-за дерева кто-то вышел. Это был высокий человек с длинным плащом, он накинул капюшон. Сердце забилось сильнее. Как будто я бы его не узнаю.

— Эй, постой! — крикнул я ему вслед,

Но тот даже не повернулся. Он шел к низине с живой изгородью.

Я шел следом. В парке никого не было. Я почти нагнал его, когда тот развернулся. Из-под мокрого капюшона было видно улыбку с кривыми зубами. Мужчина снял невидимую шляпу, смотря прямо мне в глаза, и сделал шаг назад. Как только подошва коснулась лужи, он тут же провалился вниз, словно в яму.

Казалось, что время остановилось, судорогой свело мышцы. Дождь всё ещё кропил, но передо мной была гладкая поверхность лужи, на которой было отражение всего парка и ни одна капля не затрагивала водную гладь. Я вгляделся в отражение, и я увидел его. Он ухмылялся.

Я сделал шаг вперёд и закрыл глаза, поздно подумав о том, что сестра может быть мертва. Она пропала пять лет назад, когда ей было одиннадцать. Я почувствовал будто всё тело, начиная с ноги погружается в воду, давление было настолько сильным, что я подумал об открытом космосе.

— Я думал ты так же сдрейфишь, как и в прошлый раз, Гы-гы-гы, — разнесся громогласный мужской голос. Я открыл глаза. Надо мной стоял мужчина с ужасной улыбкой. Он скинул капюшон, и я увидел голый череп в разнообразных узорах и знаках.

— Твоя сестра была намного смелее тебя.

— Что значит была?

Он усмехнулся.

— Добро пожаловать в ад, — затем подмигнул, накинул капюшон и побежал дальше.

— Эй, стой!

Он может что-то знать. Я побежал следом за ним.

— Стой!

Эхо шагов разлеталось от асфальта.

— Да стой же ты! — уже драл я глотку, но мужчина исчез на выходе из парка в тени здания. Я остановился, громко дыша. Горло першило, а я не дышал, — хрипел.

Я пытался отдышаться, в то же время осматриваясь. Парк. Ровно такой же, как и всегда. Стоп, я вновь закрыл глаза, выдохнул. «То, что ты видел, может быть реальностью?» спрашивал меня психолог во время приёма. Я открыл глаза и не смог ответить на этот вопрос. Я не знаю

Тишина: ветра нет, нет шума листьев, шума дороги нет. Я поднялся и побежал к дороге. По трассе быстро мелькали машины. Я зажмурился. Свет от их фар тянулся лентой за машинами, словно на фотографии с долгой выдержкой. Стало страшно. Всё проходило в полной тишине, только лишь редкие звуки вырывались из общего фона. Но так не должна вести себя загруженная трасса.

— Какого…? — я всмотрелся в движущийся поток машин и не увидел за рулём водителя. Только лишь размытый, смазанный образ. На остановке было то же самое.

— Ни-и-и-ка-а-а-а! — свой собственный голос разорвал тишину. Он прозвучал словно взрыв.

— Ни-и-ка-а!

Я побежал по улице, продолжая орать. Мне стало страшно. Мозг перестал думать. Паника толкала меня в грудь, и я продолжал кричать. Перед глазами пролетали тени, они были как люди, не людьми не были. Это были тени.

— Ни-и-и-кх…

Удар в спину оборвал крик. Я успел вытянуть руки вперёд перед тем, как полетел вниз. Ладонями проехал по асфальту, упал грудью и коленями. Дыхание перехватило. Я обернулся. Тёмная, звенящая субстанция нависла надо мной, словно ночь. Она была словно смола, словно невесомый чёрный дым, закручивающийся внутрь себя, словно ночь, поглощающая свет. Темнота потянулась ко мне и схватила за горло, потянув меня вверх. В глазах потемнело, ноги оторвались от земли.

В ушах звенело. Я пытался разжать хватку, но руки не чувствовали ничего, кроме холода. Оно было неосязаемым. Чудовище открыло пасть и потянулось ко мне склизкими щупальцами, которые были вместо зубов. В горле горел огонь. Я почувствовал обжигающее дыхание чудовища и попрощался с жизнью, закрыл глаза и тут же с грохотом упал на асфальт. Лапы темноты разомкнулись. Я вновь начал дышать.

— Чё ты орёшь, придурок? — прозвенел женский голос.

Я попытался сфокусировать зрение.

— И на кой ты припёрся в Мирор?

На корточках передо мной сидела девушка. Черные волосы заплетены в две косы, на шее горели тату в узорах и знаках. В руке она держала огромный нож, с которого капала чёрная, тянущаяся жидкость. Карие глаза смотрели на меня с отвращением.

— Ника?

Девушка поднялась, закатила глаза и огляделась, вытерла о рукав нож и вставила его в ножны, которые были занятые ремнями на бедре. На ней был черный плащ, капюшон мотался на спине. На руках у неё тоже были наколоты знаки. Что она с собой сделала?

— Да. Да. Да. Она самая, прикинь, — теперь она протянула мне руку, — и если бы не я, то…

Я поднялся

— То, что?

Девушка обернулась.

— Пошли, тебе здесь оставаться нельзя.

— Почему? — я остановился.

— Потому что…

Я стоял в недоумении. Моя сестра, моя мелкая, заносчивая сестра, шагнула в какой-то портал, который находился в луже, следом за татуированным мужиком, пропала на долгие годы, а теперь стояла с огромным тесаком и прогоняла меня обратно. Сердце колотилось, а в голове стоял туман.

—Ты че, обалдела?

Она молча смотрела мне в глаза. Ноль эмоций. Ноль реакции. Я взбесился, будто щёлкнул переключатель.

— Я искал тебя все пять лет, а ты хочешь спровадить меня обратно не объяснившись, — начали брызгать слюни,— Ника сощурилась. Я развел руки в стороны.

— Вообще, что это за место? Что за чудовище? Что это был за мужик, за которым ты прыгнула в эту чёртову лужу пять лет назад? – Я почти орал.

Она скосила взгляд в сторону, и я схватил её за руку. Нож тут же оказался у моего горла.

— Не ори, — зарычала Вероника и прислушалась. Я затих, слушая своё сердцебиение и прерывистое дыхание. Затем она убрала нож, схватила меня за руку и потащила в темноту.

— Я всё объясню, только молчи. Ты привлёк слишком много внимания.

Она вела меня по переулку. Стемнело. На мокром асфальте отражались фонари, только ровные, будто под ногами было зеркало. Ника дёрнула меня за руку, уводя между домов. Тут же резко запахло затхлым запахом дерева и мусорными баками. Позади раздался гул. Я повернул голову и вновь увидел тьму. Только на этот раз внутри тёмного существа растекались огненные жилы.

— Ника.

— Ц-ц-с. Не шуми.

— Ника, сзади.

Она обернулась и на секунду замерла. Чудовище двигалось в нашу сторону и выло. Гул становился громче.

— Бежим, — она потянула меня вперёд.

Ноги ныли. Чёртовы школьные туфли. Жизнь бы отдал за обычные кроссовки. Сестра бежала все быстрее, и словно тягач, тащила меня за собой до тех пор, пока мы не завернули между домов. Она толкнула меня к стене, и я почувствовал, как подо мной треснули доски. Видимо за досками ничего не было. Я полетел вниз, цепляясь за воздух, пока не приземлился на какие-то коробки.

— Ни звука, — крикнула Ника и побежала.

Несмотря на то, что я упал не на бетонный пол, приземление мягким не назовёшь. Дыхание перехватило. Сквозь щель разбитых досок я увидел тварь, переливающуюся тьмой и огнём. Она гудела словно разбушевавшийся пожар. Топот становился тише. Ника убегала. Гул стихал. Чудовище гналось за ней.

Пахло пылью и предательством. Я пытался уловить любой звук, так долго, что решился встать. Подо мной заскрипели коробки. Это был склад. Я спустился. Целлофановые пакеты зашуршали под моими ногами.

— Я же сказала тише, — Ника спрыгнула вниз у меня за спиной. Только сейчас я увидел дверь в стене.

—Пойдём. Здесь можно на время укрыться, — она подошла к двери и толкнула её рукой.

— Ты здесь живёшь?

— Ты дурак, что ли, я не приведу тёмных к своему дому.

Мы поднимались вверх по лестнице пять этажей. Я чуть не выплюнул лёгкие поднимая одну ногу за другой, стараясь делать это как можно тише. Я был вымотан побегом от чудовища и еле дышал, а Ника почти бегом поднималась всё выше. Впереди оказался узкий коридорчик и дверь в стене. Ника толкнула дверь, которая скрывала тьму, сделала шаг и исчезла.

Я увидел её снова, когда она чиркнула зажигалкой и зажгла свечку, что стояла на столе, посреди просторного помещения. Свечка разгорелась, освещая мужчину, что сидел на стуле и глядел в пустоту. Я хотел было дёрнуться вперёд, но Нику он не удивил. Значит он не опасен?

— Долго ты, — он посмотрел на часы, — я ждал тебя на десять минут раньше.

Ника выдохнула и села рядом:

— Кирилл привлёк двоих тёмных.

Голубые глаза, острый нос, седые волосы. Мужчина поставил на стол две рюмки и плеснул в них тёмной жидкости из плотной бутылки. На руках у него так же чернели узоры, знаки.

— Твоё здоровье, — отхлебнул из горла.

Ника повернулась ко мне и пригласила за стол. Я на ватных ногах подошел к ним и рухнул на стул так, что тот заскрипел.

— Пей, не то подохнешь, — сказала сестра, пододвинула стакан, и сама тут же опрокинула стопку.

— Яя… — я покосился на стакан, — не пью.

Она поставила пустой стакан и приподняла бровь прожигая во мне дыру своим взглядом.

— Это отвар, придурок.

— Он может не пить, — причмокнул мужчина, — Вторая тебе.

— Зачем? — она обернулась к старику.

— Вы с ним ужасно похожи, — он теперь смотрел на меня. Его голубые глаза скользили по моему лицу: — Ты сейчас не сможешь даже низшего убить, пока он здесь, тебе нужны силы.

Девушка опрокинула стакан и закрыла глаза, её зашатало.

— Что здесь происходит? — мой голос был на редкость писклявым.

Ника вздохнула и поглядела на него с жалостью.

— Добро пожаловать в Мирор, Кирилл, — грустно улыбнулся мужчина, —ты находишься на той стороне метавселенной, которая ближе всего находится к земле.

Мои щёки начали пылать, язык прирос к зубам. Взгляд скользил от старика к девушке. Я молчал. Ника, не отвлекаясь смотрела на пламя свечи, что топила воск. Он стекал по ножке свечи и застывал на дне тарелки.

— Чтобы попасть в него, нужно определённое время, место и условия, да и не все могут сюда попасть, — он скосил взгляд на Нику. — Мирор — это зеркальный город. Сюда могут попасть только зеркальные люди.

— Что?

— Близнецы, — отозвалась Сестра.

— Спасибо, Вероника… Только одному из зеркальных людей…— он посмотрел на часы, вздохнул, облокотился на стол и быстро проговорил, — Нельзя двум близнецам находиться в Мироре, иначе другой умрёт.

— Тогда… Тогда пусть она пойдёт со мной, наша мама она... Она думала, что ты мертва, — я посмотрел на Веронику. — Когда ты пропала, я пытался всем сказать, что произошло, но…— мой голос дрожал, на глазах прорезались слёзы, — меня упекли в психушку. А отец. Он вообще ушел от нас после такого.

Ника смотрела в пол. Просто смотрела в пол сжав губы и обняв себя руками.

— Он сказал, что я урод, что не спас тебя и всё это придумал, он сказал, что я трус, Вероник. Он сказал, что я чокнутый! — я вздохнул и перевёл дыхание, — Хотя я в этом с ним согласен, не стал бы нормальный…

— Я не могу вернуться, — её губы дрожали.

— Почему?

— Я не могу, — она подняла блестящие глаза.

Я тяжело дышал, словно на грудь мне положили тяжелую наковальню. Каждый вдох давался мне с трудом. Неужели тут такой спёртый воздух? Я вытер глаза.

— Из-за тёмных я не могу вернуться домой, Кирилл, и я бы очень хотела, но не могу, — она встала со стула, подошла ближе и села на колени — А ты можешь и это нужно сделать как можно быстрей, они скоро придут. — Прости… — она взяла мою руку, — и остаться ты не можешь, иначе я умру, я не смогу тебе объяснить всего, за такое короткое время, что у нас осталось.

Воцарилась тишина, которую нарушил старик, видя моё недоумение.

— Тёмные — это сущности, что живут в этом городе. Они духи, потерявшихся душ, все они были людьми. Ника сказала ты привлёк двоих, а значит ты их видел. Мы охраняем порталы, соединяющие два мира, чтобы они не пробирались на землю.

— А что будет, если они проберутся?

— Катастрофа… Знаешь ведь про Башни-близнецы? Тёмные вселяются в людей, подчиняя их разум тьме.

Старик вновь посмотрел на часы.

— У нас нет времени сынок, ты должен вернуться, — затем он он поднялся и достал из рюкзака баклажку.

— Но как?

Вероника поднялась, накинула капюшон и подошла к старику. Я услышал гул за дверью. Он открутил крышку и начал выливать воду прямо на мягкий утеплитель. Вода превращалась в лужу и росла. Вдруг дверь загрохотала. Ника вздрогнула и схватилась за нож, я прилип к покатой крыше. Старик коснулся поверхности воды, и она застыла.

— Живо, — он схватил меня за рукав и толкнул в лужу. Последним, что я видел так это то, что дверь со свистом отворилась и в помещение ворвалась темнота. Потом вокруг меня сомкнулась вода. Я не закрыл глаз, но видел лишь темноту. Затем появилась боль в глазах, словно в них насыпали песок. Их жгло, я схватился за голову. Меня выбросила на мягкий пол, но я резко вскочил, ударившись головой о перила.

Вокруг ворковали голуби. Сквозь вентиляционное окно в крыше пробивался свет. Я приподнялся. Шишка на голове отозвалась болью и в глазах потемнело. Я застонал. Голуби вспорхнули и тут же исчезли, вылетев из-под крыши.

В голове пронеслись воспоминания вчерашнего дня. А были ли они настоящими? Я поднялся, снова чуть не задев крышу. Когда я уходил туда ворвался тёмный. Я схватился руками за голову. Что там случилось? Дверь на чердак была открыта. Телефон, лежащий в кармане разбит. Спускаясь по лестнице, я заметил ссадины на ладонях и ногах, а затем и солнечный свет на улице.

Надо узнать, где я. Нужно срочно отправиться домой, мама наверняка с ума сошла. Я обошел дом, не увидев преломленных брёвен, прикрывающих дверь. Странно, если мир зеркальный, то почему он не идентичен. И вообще, что случилось с Никой? Может её убило то чудовище, которое пробралось на крышу. В ушах шумело, наверняка последствие удара.

Я шёл вперёд, не разбирая дороги. Светило солнце, вокруг сверкали лужи. На деревьях всё ещё висели желтые листья. Я крутил головой в поиске таблички с названием улицы, дошёл до перекрёстка, рядом с которой была большая глубокая лужа. Опять эти лужи. Я остановился и огляделся. Кажется, что за этим домом и мойкой должен быть парк. Я подошел к воде вплотную. Скоро должен загореться зелёный, чтобы перейти дорогу.

Не знаю, что заставило меня вглядеться в водную гладь. Может быть то, что эту лужу следовало обойти, а может быть то, что я хотел увидеть, но я опустил голову и вместо своего отражения увидел Нику. Она сняла капюшон и наши взгляды встретились. На лице у неё горел свежий ожог. Но она была живой. Загорелся зелёный, машины остановились, я не двигался. Ника ладонью коснулась груди, там, где должно быть сердце, кивнула и растворилась.

К луже подошёл мужчина, он отразился в тёмной воде и ухмыльнулся. У него были голубые глаза, острый нос и чёрный пиджак. Он был точь-в-точь тот старик что поджидал нас с Никой на чердаке. Не было только узоров на коже.

— Мой брат тоже там, — он положил руку мне на плечо и грустно вгляделся в отражение. Загорелся красный машины поехали дольше. Трасса ожила.