Меляба

Глава 1

Грязный снег хрустел под ногами, пятиэтажки Челябы вовсю серели от ржавчины, а мороз рисовал узоры на стёклах — этот пятничный вечер, по своему суровому настроению, как нельзя лучше подходил для встречи.

Вчера у Луны, жены Буратино, прошёл день рождения. Они не праздновали, ибо решили попозже это сделать с друзьями — встретиться, выпить винишка, покушать пиццы, посмеяться как последние черти.

Терминатор тащил торт, Глобус волокла сетку с вином, а Луна с Буратино таранили продукты — три килограмма жареной куры. Блюдо было залито малиновым вареньем и приправлено соусом из тушёного бурундука, что, по мнению Луны, придавало ему неповторимый аромат.

Решили снять баню на вечер — попариться под байки из жизни. Терминатор шёл какой-то угрюмый, работа его совсем не радовала из‑за своей скучности: сменить не решался, но мыслил об этом постоянно, мечтая, чтобы жизнь стала интереснее.

Глобус базарила с Луной о том, как лучше красить ногти, губы, чтобы не выглядеть как шаболда, а Буратино облизывался, представляя, как ест курицу.

— Ну что, у нас есть несколько часов, — сказал деревянный, оплатив баню.

Баня стояла в отшибленном районе Челябы, возле гаражей. Она находилась на частном участке и сдавалась в аренду всем желающим.

— Я, блин, купальник забыла, — сказала женщина по имени Глобус, небольшого роста, симпатичной наружности. Лицо овальное, губы тонкие, глаза и рот большие, как у рыбы. Одетая она была в дублёнку, шапку, джинсы и сапоги.

— Да какой купальник, — засмеялся Буратино, — мы ж друзья.

Он старался слышать интересные фразы людей, и всячески коверкать их ради хохмы. Бывало, он так шутил с клиентами на работе, что те убегали из мастерской. А деревянный только и ждал такого момента. Первоначально, он открыл именно мастерскую, чтобы выражать себя в картинах. Ему часто что-то приходило в голову, и он водил кисточкой по холсту. Он рисовал всё, что ему представлялось и совмещал это с тем, что видел в реальности. Например, он создал картину, где нарисовано было одно большое женское тело и много-много лиц, расположенных на этом теле: снизу тела голова и сверху тела голова, четыре руки. Чем-то напоминало карту дамы пик, что ожила в эзотерическом теле.

Так как его картины интересовали только его самого и ещё маленький процент всяких дятлов, кумекающих за творчество, (таких было не очень много), Буратино приходилось прямо в мастерской продавать краски, мольберты, бумагу, кисточки и прочее барахло. Его лицо часто искривлялось в ярости, от понимания того, что нужно продавать. Ему хотелось только рисовать, а не торговать.

Клиенты же приходили и ещё до кучи часто начинали говорить по душам, а Буратино казалось, что у него лопнет башка от нежданных разговоров.

Единственное, что его радовало — это злые шутки, что он отпускал по поводу и без повода, чтобы разговорчивые клиенты шли на хрен и не мешали ему творить.

— Да покажи ему сиськи, — сказала Луна с вызовом, — он моих недостаточно видел.

— Да так-то я не голая вообще, — сказала Глобус, успокоив всех вокруг, — нижнее бельё имеется.

Вскоре Терминатор, Буратино, Луна и Глобус зашли в небольшую банную комнату, где уже было вполне горячо, пахло вениками, водой и свежими кусками мыла. Окна запотели, видимо недавно тут был ещё кто-то.

— Как хорошо, — сказала Глобус, когда все зашли, уселись на скамейки, выложили на столик возле стены закусь и бутылки вина, — чё, накатим по одной?

— Да так-то девять бутылок у нас есть, можно и не по одной, — хохотнула Луна.

— А я, пожалуй, пожру, — сказал Буратино, который сегодня на работе не ел, ибо рисовал, и дома не ел, чтобы нагулять аппетит.

Всем налили, достали курицу голодному деревянному баклану.

— Охренеть, ты хозяйка восьмидесятого уровня, — сказала Глобус, — ты прям наваливаешь для нас всех. Поздравляю тебя с днюхой, — сказала Глобус и, подойдя к одежде, достала оттуда небольшую книгу размера А6, на которой красовалась физиономия какого-то мужика с усами, в шляпе как у Боярского и с микрофоном в руках.

— Да это же Баклажанов, — завизжала Луна и стала вертеть книгу вверх, а потом обнимать Глобус за такой подарок. Это был её кумир — книга биографии, история создания его хитов, ограниченное издание.

— Где ты его достала? — кричала Луна, восхищаясь, целуя Глобус, книгу и тараща довольные глаза.

— Да так, — сказала Глобус, — на барахолке одной выцепила.

— Ну ты подмастила.

Луна давно уже работала в баре, пела песни под заказ и мечтала уйти на большую сцену, но никак не могла этого сделать. То ли не было предложения нормального, то ли она была слишком привязана к дому, к Буратино, и боялась это всё потерять, остаться одна. «Шоубизнес — штука не стабильная, а семья — навсегда», — проносилось в её голове. И поэтому она всегда отказывалась от выгодных предложений и работала певичкой в занюханных барах. Своей отдушиной она считала передачи с Баклажановым, маэстро местной песни, она мечтала о дуэте с ним.

Глобус нарезала лук, укроп, чеснок и помидоры с огурцами. Вскоре все поели и прилегли на скамейках.

— Вы чё разлеглись-то, увальни хреновы, — говорила Глобус, которая пришла сюда ради движняка.

— Да разморило чё-то, — сказал ей Буратино, — неохота ничего.

— Да че вы как петучи-то, париться давайте, — воодушевляла Глобус.

И чтобы как-то согнать друзей на пол, плеснула ковшик горячей воды на камни в печи. От них сразу пошёл пар во все стороны.

— Э, ты чё, страх потеряла, — сказала Луна на полном серьёзе.

Она вскочила со скамейки, подошла к Глобусу, стоящей с ковшиком в нижнем белье.

— Думаешь, титьки навыкате и всё можно теперь?

Она взяла у Глобус ковшик, и вдруг плеснула ещё воды на камни. Мужики на скамейках вздрогнули от новой волны пара, а Глобус и Луна заржали, как лошади. Они начали шутить о мужиках, типа они тюлени, а весь род мужской — одна большая залупа. Буратино не выдержал: вскочил, набрал полведра горячей воды и плеснул на камни.

Женщины закашлялись, а Буратино захохотал:

— Ну вы и лошары, ха-ха-ха-ха-хааааа.

Терминатору пришлось сползти со скамейки на пол, ибо там стало нечем дышать.

— Идите-ка все сюда, — вдруг позвала всех Глобус, сидя на четвереньках, — давайте накатим вина, чтобы по шарам дало, а потом сыграем в игру: кто первый не вытерпит жары — тот лох позорный, самого минорного характера.

— И ставки поднимем, — добавила Луна, — проигравший оплачивает ещё час бани и выносит мусор, чтоб не ныли про «нечестно».

— Первый лох уже на подходе, — добавила она, глянув на медленного Терминатора, и все захохотали.

Вскоре компания дерябнула бутылок пять вина, чтобы пробить алкогольную толерантность, накопленную за годы. И стало им хорошо и беззаботно.

— Значит, по очереди подходим теперь и по ковшику воды льём на камни, раз в тридцать секунд, — внёс свои правила Терминатор.

— Луна первая, — подхватил Буратино, опять начиная жрать кусок мяса.

— Ну ок, — сказала Луна и плеснула ковшик воды на камни, в печь. В бане стало жарче, повалил пар, воздух слегка распёрло — всё оставалось на своих местах. Буратино подошёл и тоже опустошил свой ковшик, потом Глобус.

— Вы чё натворили, жёнушки хреновы, — задыхаясь, сказал Терминатор, высунув язык, а сам пошёл и вылил ещё ковшик.

Все засмеялись, хотя дышать было уже нелегко, и каждый вдох щипал горло.

— Хорошо хоть завтра выходной, — заметила Луна, — а то после такого на работу не встать было бы.

Пар на мгновение блеснул радужной искрой, как бензиновая плёнка на лужице.

— А сейчас, — сказал Буратино, изрядно опьянев, — чтобы побыстрее вычислить лоха, мы сделаем так...

Он взял большой тазик с пола, в котором помещалось литров двадцать, и зачерпнул туда как можно больше воды.

— Горячей не надо, — заорал Терминатор в ужасе.

Луна и Глобус вытянули руки, чтобы замедлить Буратино, но он вылил таз прямо в печь, да так рьяно, в самую глубину, в самую сердцевину камней.

Оттуда повалил пар, какого они ещё не видели: белая стена ударила в лица, зашипела, как тысяча змей, и мгновенно съела остатки воздуха. Всем пришлось лечь на пол, ибо дышать наверху стало совсем нечем. Глобус поползла приоткрыть дверь, думая о том, что лучше быть живым лохом, чем мертвым.

Пар стал плотнее, тяжелея и переливаясь будто бензиновыми разводами цвета, заполняя каждый квадратный сантиметр бани, как живое.

Последнее, что услышал Буратино, прежде чем сознание уплыло в этот разноцветный туман, был сиплый вопль Терминатора:

— Чё за херня?

Глава 2

Буратино открыл глаза. И перед его взором возникла стена бани. Он приподнялся с пола и осмотрелся. В окно бил дневной солнечный свет. Он увидел как возле печи лежит на боку какая-то белая птица, вроде утки, на которой были надеты трусы подруги Глобус.

—Интересненько, — подметил Буратино.

Возле двери валялся в раскоряку неизвестный человек, сделанный полностью из железа и непонятно откуда появившийся, также как и утка. Но это ещё было не все: в одном из более темные углов Буратино разглядел жёлтый полумесяц с ручками и ножками в разорванном платье его жены Луны.

— Че за вакханалия? — спросил Буратино сам себя и посмотрел на себя, все ли в порядке. Голова его гудела как электровоз, так же громко и пугающе. Поднявшись, деревянный пошел по скрипящим деревянным половицам к дверям.

— Э, Буратино, ты куда? — услышал он знакомый голос, исходящий из темного угла. Он обернулся. Жёлтый полумесяц в платье Луны приподнялся и уставился на него.

— А ты кто ваще? — спросил он.

— Ты чё, больной? — сказал полумесяц нервно. — Я жена твоя!

Буратино засмеялся. Ведь никогда ещё никакая полукруглая херотень ему ничего не говорила.

— Ты в зеркало-то глянь хоть, — сказал он ей.

Полумесяц подошёл к зеркалу, глянул и так завопил, что утка белого цвета, лежащая неподалёку, вскочила по стойке смирно.

— Ты чё орёшь, шальная наковальня? — заорала в ответ утка, почему-то голосом Глобуса. — Башка болит и так! И ты кто вообще, а?

— А это ещё что такое? — вдруг добавила утка, увидев свои перепончатые лапы оранжевого цвета.

Тут заорал и Буратино, чтобы как-то остановить двух безумных, и под шумок пнул под жопу железного человека, догадавшись, что это Терминатор. Тот еле-еле поднялся и вскоре тоже узнал, что он теперь железный, да ещё и с красными глазами-точками.

— Я чё-то нихрена не понимаю, — сказала утка Глобус.

— А я тем более, — ответила Луна.

— Смотрите! — сказал Терминатор, указав пальцем в окно. А там была картина, достойная лучшего апокалиптического фильма. Сразу за баней расстилался привычный, но искажённый до неузнаваемости ландшафт — знакомые многоэтажки теперь возвышались как мрачные монолиты, их серые стены покрылись копотью и трещинами. Малоэтажки превратились в полуразвалившиеся коробки с провалами вместо окон, словно выбитые зубы в черепе великана. А огромный завод ЧМК, на котором обычно на смену выходило более восемнадцати тысяч человек, теперь не дымил совсем и, наоборот, был полностью ржавым, заброшенным и не подающим никаких признаков жизни. Его корпуса напоминали гигантские саркофаги, в которых когда-то бурлила промышленная жизнь, а теперь царила мёртвая тишина.

— Как мы сюда попали то? - спросил Терминатор

— Отключились и попали, видимо, — ответила утка.

— Не хрен было играть в дурацкие игры, — заистерила Луна опять пялясь на себя в зеркало.

— А помните пар разноцветный? — спросил Терминатор, — чё это воообще было?

— Я тоже видел..

— И я! - в один голос сказали утка и Луна.

Так они говорили, говорили, а потом железный высказал мнение, что надо опять вызвать пар, и тогда, возможно, они вернутся обратно. Искали как бы растопить печь, но ни спичек, ни зажигалки, ни даже дров не нашли.

Друзья ткнули дверь и вышли во двор. Это было небольшое замкнутое пространство, окружённое по сторонам высоченным бетонным забором с колючей проволокой, которая змеилась по верху стен, словно металлические терновые венцы.

— Может, я сплю? — сказал Буратино.

— А кстати, почему ты деревянный, всё такой же? — сказала Луна.

— А я откуда знаю.

Так они стояли, смотрели на двор, на бетонные заборы и осознавали, что стоят посреди мёртвого города-призрака, который был похож на Челябинск как страшная пародия на оригинал. Этот городской некрополь простирался во все стороны, заражённый тишиной и запустением.

— Здорово, мудилы! — вдруг раздался голос.

Все четверо посмотрели в сторону, где в бетонном заборе открылась железная дверь, которую раньше не заметили. Перед ними стоял какой-то штрих, напоминающий барыгу из девяностых: среднего роста, коренастый, плечистый, мощный, с цепью турецкой дутой грамм на сто, что висела на шее.

— Ты чё, чепушила что ли? — сказала утка Глобус. — Какие мы тебе мудилы? Ты обороты-то поубавь свои агрессивные!

— Иначе что? — спросил “барыга” и захохотал. — У меня же автомат есть. Пиф-паф — и твоя башка улетела.

Сверху на штрихе была надета кожаная куртка, снизу джинсы, ботиночки модельные с тупым носком. Голова по бокам лысая, а посреди головы тонкий ирокез чёрного цвета, а нос его был настолько вогнутый, что казалось его совсем нет. В руках он держал автомат Калашникова, направленный на четвёрку друзей.

Утка резко взмахнула крыльями, взлетела вверх, видимо, интуитивно почувствовав, как это сделать, и, оказавшись над головой гостя из девяностых, схватила его за ирокез и что есть силы дёрнула вверх.

— Аааааа, собака! — заорал среднего роста чепушила и замахал автоматом.

В этот момент Буратино и Терминатор подорвались и, дав ему по яйцам, скрутили того, положив на землю.

— Давай говори, где мы есть, пока ирокез твой не вырвали нахрен, - сказала Луна и утка пару раз дёрнула его за волосы, схватив их клювом. А потом он не ответил:

— Хватит. Вы в Мелябинске, попросту — в Мелябе.

— И как мы тут оказались? — придавил его железной рукой к земле Терминатор.

— Да вы сами виноваты! Кто вас просил...

— Эээээ, чё тут происходит? — вдруг оборвал речь охранника ещё один голос. Низкий, басистый. Обернулись — в дверях стоял ещё один из девяностых, только подлиннее, постарше, не такой лысый, не в кожанке и не в джинсах, а в спортивном костюме. Его густые брови были нахмурены, большие глаза смотрели прямо в толпу непрошеных гостей, рот его был настолько мал, что казалось, он размером с дырку жопы. Он не держал в руках никакого оружия, предпочитая скрестить руки на груди, но на голове у него был приспособлена огромная херовина, похожая на пулемёт, выглядящяя угрожающе.

Четверо друзей застыли.

Оказалось, более низкого — звали Геракакл, а того, что повыше — Бензобакл.

— Уже не важно, чё вы, кто вы. Главное, что вы в Мелябе, и ваша задача — идти в эту дверь.

— Зачем? — спросила Луна-полумесяц.

— Там узнаешь, — прикрикнул Бензобакл, и пропустил четверку в проём.

От дверей вдаль уходил тротуар, с потрескавшимся асфальтом, окруженный двумя бетонными стенами с колючей проволокой. За ними со всех сторон возвышались остовы разрушенных домов: изуродованные бетонные скелеты, корявые по своей сути, словно зубы в челюсти мёртвого великана.

Друзья двинулись вперёд. Звуки шагов отражались от стен эхом. Откуда-то пахло гарью и едой.

Впереди они увидели огромный цирковой шатёр, что громоздился высоко над землёй, это было единственное яркое пятно в этом сером кошмаре.

— Вот туда и идите, — крикнули охранники.

— А чё там? — спросил Терминатор.

— Казино способностей. Там всё объяснят. А если попытаетесь бежать — мы продырявим ваши жопы лазером из чудесного лазеромёта, что громоздится у меня на башке!

— Хорошо, хорошо, — ответила за всех Луна, и они все шли и шли по импровизированному кем-то коридору, который в длину был метров девятьсот. И чем ближе они подходили к шатру, тем грандиознее он им стал казаться.