Март, снег, июнь!

Последний мартовский сон.

Удивительно, как много можно пропустить, если постоянно куда-то спешить.

Я шел по лесной тропинке и думал об этом. В основном потому, что спешить мне было решительно некуда. Первую пару благополучно проспал, вторую преподавательница предсказуемо заболела, и вот — третья пара, на которую я, студент третьего курса, бодро топаю пешком, хотя мог бы доехать на автобусе за десять минут.

Но не хотелось.

Март в этом году выдался на удивление приветливым. Ни тебе пронизывающего ветра, ни противной измороси. Солнце висело в небе, как спелый лимон, и щедро поливало лес золотистым светом. Снег под ногами был уже не колючим и хрустящим, а мягким, ноздреватым. Он оседал с тихим, уютным «шшшшш» каждый раз, когда я наступал на него кроссовком.

Воздух пах талой водой, прелой листвой и, как ни странно, свежим огурцом — наверное, из-за близости каких-то теплиц, невидимых за деревьями.

Тропинка вилась между соснами и березами, то ныряя в низину, где еще лежал плотный, не тронутый солнцем наст, то взбираясь на пригорок. И ни души. Это было даже хорошо. В универе вечный галдеж, а тут — благодать.

Над головой перекликались синицы. Где-то в глубине леса настойчиво стучал дятел, словно отбивал кому-то назойливое сообщение в мессенджере. А метрах в десяти от тропы, на старой раскидистой сосне, двое бельчат устроили показательную потасовку. Рыжие комочки с пушистыми хвостами носились по веткам, гоняясь друг за другом, и я невольно заулыбался. Вот же живчики. Им бы мои заботы — пары, курсачи, подработка... Хотя, какие у белок заботы? Шишки найти да дупло потеплее.

Я шел и чувствовал, как с каждым вдохом из меня выветривается городская усталость. Где-то на середине пути тропинка сделала крутой поворот и вывела меня к небольшой полянке. А на ней — одинокая лавочка. Старая, деревянная, с чуть покосившейся спинкой, но выглядела она на удивление уютно. Солнце здесь пригревало особенно сильно, а ветер совсем стих, запутавшись в густых кронах.

— А почему бы и нет? — спросил я у бельчат, которые, кажется, уже закончили свою потасовку и теперь с интересом наблюдали за мной с нижней ветки.

Я смахнул с лавочки горстку растаявшего снега, уселся поудобнее и откинулся на спинку, запрокинув лицо к небу. Глаза закрылись сами собой. Я не собирался спать. Просто хотел посидеть так минутку, послушать тишину, почувствовать тепло на щеках.

Дрема подкралась незаметно, как кошка. Она мягко обвила мои мысли, смешала стук дятла с птичьими трелями в одну убаюкивающую мелодию и укутала сознание легким туманом. Я даже не понял, в какой момент провалился в это состояние — пограничное между сном и явью. Просто на мгновение я был здесь, на лавочке, а в следующее — меня уже не было.

— …и-и-и-ить…

Сквозь пелену сна пробился чей-то далекий голос.

— Твою ж… И-и-ить!

Звук был странным. Металлическим. Противным. Как будто комар-киборг решил исполнить серенаду.

Я резко открыл глаза и чуть не свалился с лавочки. Сердце колотилось где-то в горле. Рядом, прямо над ухом, наяривал свою трель телефон. Будильник. Но я же его не ставил… А, нет, стоп. Это же тот самый старый, на вторник. Я его забыл отключить.

Трясущейся рукой я ткнул в экран, заставляя вибрацию замолчать. Несколько секунд тупо смотрел на дисплей, пытаясь понять, почему вокруг так ярко. Солнце, которое до этого просто приятно грело, сейчас пекло не на шутку. И свет был какой-то… другой. Более насыщенный, что ли.

«Ох, ёлки-палки, задремал», — подумал я, потирая лицо ладонями. Во рту было сухо, веки слипались. На часах было 11:45. Прошло всего минут пятнадцать? Показалось, что проспал часа три.

Я встал, с хрустом потянулся, разминая затекшую спину, и пошел дальше. Настроение было каким-то странным. Сонным, но при этом каким-то возбужденным. Как после хорошей партии в какую-нибудь сюжетную RPG, когда выходишь из игры, а мир вокруг кажется чуточку ненастоящим.

Тропинка скоро закончилась. Деревья стали редеть, и впереди показался просвет. «Сейчас выйду к нашему поселку, зайду в магазин за водой, потом к универу…» — привычно пронеслось в голове.

Я вышел из леса, ожидая увидеть серые пятиэтажки родного спального района.

Но вместо этого уперся взглядом в ворота.

Высокие, кованые, темно-зеленого цвета. С обеих сторон к ним примыкал такой же высокий забор, уходящий вдаль. За воротами виднелась широкая аллея, ведущая к большим светлым корпусам, и яркая зелень газонов. Газонов! В марте!

Медленно, чувствуя, как внутри все холодеет, я повернулся назад.

Там, где только что был лес с мокрым снегом и голыми ветками, простиралось поле. Высокая, по пояс, сочно-зеленая трава колыхалась под легким ветерком. Ни одной сосны. Ни одной березы. Ни одной снежинки.

— Приехали, — прошептал я.

В голове зазвенела тревожная пустота. Я судорожно полез в карман за телефоном. Экран загорелся. Дата: 7 июня. Время: 12:03.

Я зажмурился. Сильно, до разноцветных кругов. Открыл. Ворота. Поле. Зелень. Телефон упрямо показывал июнь.

— Это сон. Я все еще сплю на той лавочке, — убежденно сказал я вслух. — Это какой-то супер-реалистичный сон. Классный. Интересно, а вкус есть? Запах?

Я глубоко вдохнул. Воздух пах нагретой травой, пылью и… рекой? Откуда-то издалека доносился детский смех и ритмичный стук мяча. Запахи были слишком настоящими для сна. Слишком детальными.

— Ладно, — решил я, пытаясь успокоиться. — Я просто заигравшийся даун, у которого от недосыпа поехала крыша. Сейчас постою, поморгаю, и это исчезнет.

Я стоял и смотрел на ворота. Они не исчезали. Более того, одна створка вдруг со скрипом отворилась, и из нее вышла девушка.

Она была примерно моего роста, с русыми волосами, собранными в небрежный хвост, и большими глазами, в которых читалось неподдельное изумление. На ней были легкие кеды, джинсовые шорты и белая футболка с каким-то забавным принтом — мультяшный енот, держащий табличку «Спасибо, что не курите».

Девушка замерла, глядя на меня так же, как я, наверное, смотрел на ворота. Ее взгляд скользнул по моему пуховику, по зимним ботинкам, по вязаной шапке, которую я так и не снял. До меня вдруг дошло, как я выгляжу со стороны. На мне — зимняя куртка, на ней — шорты. Картина маслом.

— Ты… — начала она неуверенно. — Ты откуда взялся?

Я открыл рот, чтобы ответить что-то умное, вроде «из леса», но вовремя осекся. Леса-то и нет.

— Э-э-э. Я… гулял, — глубокомысленно сказал я, и голос прозвучал как-то странно, будто я сам себя не узнал.

— Гулял? — переспросила она. — В пуховике? В июне? Ты с утра в другом городе проснулся, что ли?

Она говорила легко, беззлобно, скорее с любопытством, чем с насмешкой. Она сделала шаг ко мне, и я машинально отступил. Мозг лихорадочно перебирал варианты. Инсульт? Галлюцинации? Попал под поезд и это чистилище? Или… последняя мысль показалась мне самой дикой, но и самой интересной.

Или это игра.

Настоящая, immersive-симуляция, в которую меня каким-то образом загрузило. Я, задрот со стажем, прошедший сотни RPG, вдруг сам оказался в одной из них. Глюки? Возможно. Но если это глюки, то чертовски красивые.

Девушка тем временем подошла почти вплотную.

— Ты как? Нормально себя чувствуешь? — спросила она, заглядывая мне в глаза. — Ты какой-то… потерянный. Первый раз в лагере?

— В лагере? — переспросил я, цепляясь за слово.

— Ну да, — она махнула рукой в сторону ворот. — ДОЛ «Серебряный бор». Я здесь уже третью смену. А ты? Ты похож на новенького. Только новенькие могут так глупо выглядеть, — она улыбнулась. — Меня, кстати, Лена зовут.

«Лена». Персонаж. Неигровой? Или игрок? Нет, вряд ли игрок. Слишком естественная.

— Я… — я запнулся. Называть свое настоящее имя в такой ситуации? А почему бы и нет. Но что-то внутри, тот самый игровой азарт, дернуло меня сказать иначе.

— Игрок, — выпалил я. — Меня зовут Игрок.

Лена моргнула. Потом еще раз. А потом звонко расхохоталась.

— Игрок? Серьезно? Твои родители — фанаты компьютерных игр или у тебя погоняло такое?

Я пожал плечами, чувствуя себя полным идиотом, но одновременно и странно свободным. Если это игра, то почему бы и не представиться соответственно?

— Пусть будет погоняло, — сказал я.

— Ну, Игрок, — Лена хитро прищурилась, — раз ты стоишь тут в зимнем прикиде посреди июня, я делаю вывод, что ты либо сбежал из психушки, либо с поезда, который вез тебя в Якутию. Так или иначе, одному тебе здесь делать нечего. Давай, пошли.

Она махнула рукой в сторону ворот. В сторону неизвестности.

Я снова обернулся. Поле, поле, поле. Никакого леса. Дороги назад буквально не существовало.

И вот тут я понял, что стою на распутье. Самом настоящем. Только вместо камня с надписями — открытые ворота летнего лагеря и смешливая девчонка с енотом на футболке.

Выбор за вами, Игрок

Перед вами распахнутые ворота в новую реальность. Что вы сделаете?

Вариант А: Принять приглашение.

Лена кажется дружелюбной. Если это сон или игра, глупо отказываться от квеста с самого начала. К тому же, в пуховике действительно жарко. Пора узнать правила этого мира.

Вариант Б: Согласиться, но с условием.

Вы делаете шаг к Лене, но останавливаетесь. «Подожди. Прежде чем я куда-то пойду, скажи: какой сейчас год? И где мы вообще находимся? Мне нужно понять, не сошел ли я с ума». (Этот выбор позволит получить больше информации о мире и, возможно, повлияет на первое впечатление о вас).

Вариант В: Принять приглашение с иронией.

Вы улыбаетесь в ответ и делаете шаг к воротам. «Знаешь, Лена, я, наверное, самый удачливый сталкер в мире. Вышел из леса и сразу попал в Зону, которая оказалась пионерлагерем. Веди, буду искать артефакты». (Этот выбор покажет ваш характер и, возможно, найдет отклик у других «своих». Перейдите к главе "Иди своей дорогой, сталкер").

Вариант Г: Сбежать.

Вам страшно. Это ненормально. Так не бывает. Лес не мог просто исчезнуть. Вы должны найти его, вернуться, проснуться. Вы резко разворачиваетесь и бежите в поле, туда, где, по логике, должен быть лес, надеясь найти тропинку назад, пока окончательно не сошли с ума. (Перейдите в главу "Побег")

(На этом первая глава заканчивается. В зависимости от вашего выбора, история продолжится в соответствующей главе. Название, к какой главе перейти, будут указаны в конце вариантов позже, по мере написания новых глав).

Побег.

(Вариант Г)

Я бежал.

Сердце колотилось где-то в ушах, заглушая крики Лены за спиной:

— Эй! Ты куда? Стой! Там же ничего нет!

Я знал, что там ничего нет. Но именно это и нужно было проверить. Этого просто не могло быть. Лес, снег, март — все это было реальным. Я помнил запах талого снега. Помнил бельчат. Помнил, как хрустел наст под ногами.

А значит, и сейчас должно быть реальным.

Высокая трава хлестала по ногам, путалась в штанинах, цеплялась за шнурки. В зимних ботинках было жарко и неудобно, пот уже выступил на лбу, но я не останавливался. Я бежал туда, где только что был лес.

Поле казалось бесконечным.

Я обернулся. Лагерь уже был далеко позади, маленькие корпуса виднелись едва заметными точками. Лена стояла у ворот, приставив ладонь козырьком ко лбу, и смотрела мне вслед. Фигурка становилась все меньше и меньше.

— Нет, нет, нет, — шептал я на бегу, — это просто сон. Сейчас будет опушка. Сейчас.

Но поле не кончалось.

Трава сменилась высокой, по пояс, полынью, потом пошли какие-то кусты, потом снова трава. Солнце пекло нещадно, пуховик превратился в парник, я скинул его на бегу и понес в руке, споткнулся, едва не упал.

Где лес?

Должен быть лес.

Я бежал, пока не выдохся окончательно. Остановился, согнувшись пополам, хватая ртом воздух. Пот капал с носа на сухую землю. Тишина стояла звенящая. Только где-то далеко стрекотал кузнечик.

Я выпрямился и огляделся.

Поле. Кусты. На горизонте — темная полоса.

Лес?

Сердце подпрыгнуло от надежды, и я снова рванул вперед, игнорируя боль в боку.

Темная полоса приближалась. Да, точно, это лес! Я не сошел с ума, я просто ошибся направлением, вышел не к той опушке, а лес — вот он, просто нужно было бежать дальше!

Я бежал, пока не уперся в стену деревьев.

И остановился как вкопанный.

Лес был. Но не тот. Не мой мартовский лес с голыми ветками и пятнами снега. Это был настоящий, густой, летний лес. Клены и березы стояли в полной листве, под ногами — мягкий ковер из прошлогодней листвы и молодой зелени, пахло прелью и дикой малиной.

Я зашел под сень деревьев. Здесь было прохладнее, чем в поле, но все равно душно. Солнце пробивалось сквозь листву золотыми монетками.

— Это просто другой лес, — убеждал я себя, бредя наугад. — Если идти прямо, я выйду к тому месту. К лавочке. Она где-то здесь.

Я шел.

Долго.

Пока не понял, что уже не знаю, в какую сторону иду. Солнце, по которому я пытался ориентироваться, скрылось за тучами. Лес стал гуще, мрачнее. Ветки хлестали по лицу. Я продирался сквозь заросли, цепляясь за колючки, чувствуя, как нарастает внутри ледяная паника.

— Да где эта гребаная лавочка?! — заорал я в пустоту.

Лес молчал.

Я сел на землю, прислонившись спиной к шершавому стволу. Пуховик валялся рядом. Я вытащил телефон.

18:47. 7 июня.

Связи не было.

— Это сон, — повторил я, как мантру. — Просто очень долгий сон. Сейчас я проснусь.

Я закрыл глаза. Посидел так минут пять. Открыл.

Лес. Сумерки. Тишина.

— Проснись, — прошептал я. — Ну пожалуйста, проснись.

Не сработало.

Надо идти дальше. Не сидеть же здесь. Я встал, подобрал пуховик и побрел дальше, уже не разбирая дороги. Ноги несли сами, куда глаза глядят.

Когда стемнело окончательно, я понял, что заблудился. Безнадежно. Лес ночью — это совсем другое. Звуки, которых днем не замечаешь, вырастают до чудовищных размеров. Где-то ухнула сова, и я подпрыгнул от неожиданности. Ветки трещали так, будто за мной кто-то шел. Я оборачивался каждые пять секунд, вглядываясь в темноту.

Холодно стало. Июньская ночь в лесу оказалась вовсе не теплой. Пуховик пришлось надеть, и это было единственным утешением.

Я шел, спотыкаясь о корни, падая, поднимаясь и снова идя. Один раз, кажется, провалился в какую-то яму, расцарапал руку. Кровь была настоящей. Боль была настоящей. Ничего не сходилось.

— Я просто хочу домой, — бормотал я, чувствуя, как к горлу подступают слезы. — Просто хочу домой, на фиг этот лагерь, на фиг это лето, я хочу в свой март, на свою лавочку...

Телефон сел окончательно где-то около полуночи. Экран погас, и я остался в полной темноте. Только луна, пробивающаяся сквозь кроны, давала слабый свет.

Я шел, пока мог идти. Потом просто рухнул под каким-то деревом, свернулся калачиком прямо в пуховике, подтянув колени к подбородку, и закрыл глаза.

— Проснись, — прошептал я в последний раз.

Глаза слипались. Тело ломило от усталости. Сознание уплывало куда-то в темноту, смешиваясь с шумом ветра и треском веток.

Последняя мысль перед тем, как провалиться в забытье, была странно спокойной:

«Значит, это не сон. И теперь я умру здесь, в лесу, который появился из ниоткуда. Какая глупая концовка... Надо было соглашаться...»

Плохая концовка: Заблудившийся

Вы выбрали побег. Вы не поверили в реальность происходящего и попытались вернуться назад. Вы бродили по лесу всю ночь, пока не выбились из сил. Утром вас нашли поисковая группа из лагеря. Вы живы, но сильно простужены и истощены. Вас доставили в лагерный медпункт.

Лена, та самая девушка, что встретила вас у ворот, сидит рядом и смотрит с укором.

— Глупый, — говорит она тихо. — Я же кричала тебе, что там ничего нет. Тебя искали полночи. Дэн чуть с ума не сошел.

Вы хотите ответить, но проваливаетесь в сон. Настоящий, без сновидений.

Что будет дальше? Вероятно, вас отправят домой, как только поправитесь. Ваше приключение закончилось, едва успев начаться. А может быть, это только начало... Но это уже совсем другая история.

КОНЕЦ

(Для продолжения вернитесь к выбору в первой главе)

Иди своей дорогой, сталкер.

(Вариант В)

— Знаешь, Лена, я, наверное, самый удачливый сталкер в мире, — сказал я, делая шаг к воротам. — Вышел из леса и сразу попал в Зону, которая оказалась пионерлагерем. Веди, буду искать артефакты.

Лена моргнула. Потом фыркнула. А потом рассмеялась — звонко, заливисто, запрокинув голову так, что хвостик мотнулся из стороны в сторону.

— Сталкер? — переспросила она сквозь смех. — Ты вообще откуда такой взялся? У нас тут, конечно, всякое бывает, но чтоб сталкеры в пуховиках посреди июня — это впервые.

— Впервые? — я приподнял бровь, изображая заинтересованность. — Значит, я первооткрыватель. Новый вид. Сталкер-переросток в естественной среде обитания.

— Ох, господи... — Лена вытерла выступившие от смеха слезы. — Ладно, пошли, сталкер. Только имей в виду, артефакты у нас тут не водятся. Зато водятся вредные вожатые, суп с комками и обязательная зарядка по утрам. Будешь искать?

— Зарядка? — я изобразил ужас. — Это уже хардкор. Мне нужен сейв. Сохраниться бы где-нибудь.

— Чего?

— Не бери в голову, — отмахнулся я. — Игровой жаргон.

Лена посмотрела на меня как на инопланетянина, но спорить не стала. Вместо этого она просто развернулась и пошла к воротам, жестом приглашая следовать за ней.

— Пошли, сталкер. Покажешься местному начальству. Дэн, наверное, уже с ума сходит — у нас же заезд новеньких только завтра, а ты тут уже сегодня, да еще и в таком прикиде.

Я пошел за ней, чувствуя, как внутри разгорается любопытство. Лагерь оказался больше, чем я думал. За воротами начиналась широкая асфальтированная аллея, обсаженная высокими тополями. Слева виднелось двухэтажное здание из светлого кирпича с табличкой «Администрация», справа — длинный деревянный забор, за которым слышались крики и свистки.

— Там у нас стадион, — махнула рукой Лена. — Футбольное поле, баскетбольная площадка, ну и полоса препятствий для особо одаренных. Аллея ведет к главной площади, там клуб, столовая и медпункт. А корпуса — дальше, за площадью. Мальчики налево, девочки направо. Ну, как водится.

Я слушал вполуха, разглядывая территорию. Лагерь был старым, но ухоженным. Деревья, клумбы с цветами, скамеечки. Где-то играла музыка, пахло свежескошенной травой и, кажется, чем-то вкусным из столовой.

— Слушай, а Дэн — это кто? — спросил я, когда мы свернули на тропинку, ведущую в обход администрации.

— А, Дэн — это мой брат, — Лена улыбнулась. — Он тут главный вожатый. Старше всех, самый ответственный, самый правильный. Замучил уже всех своими собраниями и планами мероприятий, но без него бы лагерь развалился. Так что терпим.

— Брат, значит, — протянул я. — А сама ты здесь кем работаешь?

— Я? — Лена хмыкнула. — Я отдыхающая. Мы с братом вообще из другого города, я тут уже третью смену подряд. Мама сказала, что так я хоть под присмотром буду, пока она в командировках. А Дэн... ну, он просто любит возиться с детьми. Говорит, что это его призвание.

Мы вышли из-за деревьев, и передо мной открылось футбольное поле. Настоящее, с воротами и разметкой. На траве носилась куча народу в майках-разномастках, пытаясь отобрать друг у друга мяч. Крики, свист, топот — обычная футбольная какофония.

— О, осторожнее, — Лена потянула меня за рукав, отводя в сторону. — Сейчас начнется...

Я не понял, что должно начаться, но буквально через секунду мяч, описав крутую дугу, вылетел с поля и покатился прямо мне под ноги.

Я машинально остановился и посмотрел на мяч. Потом на поле. Оттуда, запыхавшись, бежала девчонка. Невысокая, худая, с растрепанными волосами, в которых, если присмотреться, можно было разглядеть остатки ярко-розового цвета, уже почти выцветшего. На ней была футболка с драконом и шорты, а на ногах — разномастные гольфы: один синий, другой зеленый.

— Эй! — крикнула она, подбегая. — Верни мяч, а?

Она остановилась в паре метров, уперев руки в бока, и с вызовом уставилась на меня. Взгляд у нее был цепкий, изучающий. И одновременно с этим какой-то... насмешливый, что ли.

— Алиса, — шепнула Лена мне на ухо. — Местное стихийное бедствие. Осторожнее с ней.

Я моргнул. Ладно, допустим.

— Чего стоишь? — Алиса нетерпеливо топнула ногой. — Мяч давай!

— А вежливость? — спросил я, улыбаясь. — Где там «пожалуйста»?

— А где там нормальная одежда? — парировала она, окидывая взглядом мой пуховик. — Ты с Северного полюса сбежал, что ли?

— Со сталкерской вахты, — поправил я. — Артефакты ищу.

— Чего? — Алиса нахмурилась, но в уголках губ уже пряталась улыбка. — Дурак, что ли?

— Возможно, — я поддел мяч ногой. — Так просить будешь?

— Давай сюда, — она протянула руку.

Я посмотрел на поле. Там, у ворот, топтался пухлый парень в ярко-желтой майке, которая натянулась на животе так, что вот-вот лопнет. Он махал руками и что-то кричал, судя по всему, требовал мяч.

И меня осенило.

— Держи, — сказал я и со всей дури зарядил по мячу.

Удар получился знатный. Нога у меня всегда была набита — во дворе гоняли каждый вечер. Мяч взмыл в воздух, описал идеальную дугу... и врезался прямо в пузо парня в желтой майке.

Тот охнул, сложился пополам и рухнул на траву.

На поле повисла тишина. А потом раздался такой ор, что, наверное, в соседнем лагере услышали.

— ТЫ! КОЗЕЛ! ЧЕЛОВЕК-ШАПКА! ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ?! Я ТЕБЯ НАЙДУ! ТЫ У МЕНЯ ПОЛУЧИШЬ! Я ТЕБЯ...

Дальше я не слушал. Потому что Лена схватила меня за руку и потащила прочь, хохоча во весь голос.

— Бежим! — крикнула она. — Быстрее!

Мы рванули через кусты, обогнули скамейку, чуть не сбили какого-то парня с книгой, выскочили на тропинку и побежали дальше, не разбирая дороги. Ветки хлестали по лицу, солнце слепило глаза, а Лена смеялась так, что, кажется, задыхалась.

— Ой... не могу... — выдохнула она, когда мы наконец остановились за большим дубом, переводя дух. — Ты... ты видел его лицо? Он как... как надувной шарик, из которого воздух выпустили! Бух! И всё!

— А он кто вообще? — спросил я, тоже смеясь. Адреналин бурлил в крови, и вдруг стало легко и весело, как в детстве.

— Это Емеля, — Лена вытерла слезы. — Местное чучело. Думает о себе больше, чем есть на самом деле. Бабник несчастный — ко всем клеится, всем проходу не дает, думает, что он неотразимый. А на самом деле его все терпеть не могут. Девчонки от него шарахаются, пацаны смеются. А он всё лезет.

— Бабник? — удивился я. — С таким-то пузом?

— Ой, да он считает, что это солидно, — отмахнулась Лена. — Типа, я мужчина в самом расцвете сил. Фу, бесит. Ты держись от него подальше, ладно? Он, конечно, трепло, но злопамятный. Еще припомнит тебе этот мяч.

— Да пусть, — я пожал плечами. — Не страшно.

— Ну-ну, — Лена с сомнением покачала головой. — Пошли, а то Дэн уже, наверное, обыскался.

Мы вышли из-за дуба и направились дальше по тропинке, которая вывела нас к небольшой площади. Здесь было оживленнее — несколько скамеек, фонтан (пока не работающий), стенд с расписанием мероприятий и куча народу, снующего туда-сюда.

А на одной из скамеек сидел он.

Высокий. Очень высокий. Наверное, под метр девяносто. С темно-каштановыми волосами, спадающими на лоб, и белой-белой кожей — такой, что, казалось, светится на солнце. На нем были светлые джинсы и простая белая футболка, а на поясе, завязанная рукавами, висела легкая кофта.

Он поднял голову, увидел нас, и на его лице появилась спокойная, чуть усталая улыбка.

— Лена, — сказал он негромко, но голос прозвучал четко, — я уже начал беспокоиться. Ты где пропадала?

— Дэн! — Лена подбежала к нему. — Ты не представляешь! Я нашла его у ворот! Представляешь, стоит в пуховике, говорит, что он сталкер, ищет артефакты! А потом он Емеле мячом в пузо засадил! Мы убегали! Это было...

— Лена, — мягко перебил её Дэн. — Помедленнее. И с самого начала.

Он перевел взгляд на меня. И в этом взгляде было что-то... странное. Не враждебное, нет. Скорее изучающее. Как будто он пытался прочитать меня, как открытую книгу.

Я поежился под этим взглядом. Почему-то стало не по себе. Хотя он не сделал ничего плохого. Наоборот, улыбался приветливо.

— Здравствуйте, — сказал я, решив взять инициативу в свои руки. — Я Игрок. Сталкер-любитель. Заблудился во времени и пространстве. Не подскажете, где тут можно артефактами поторговать?

Дэн моргнул. Потом улыбнулся шире.

— Игрок? — переспросил он. — Необычное имя. Ладно, Игрок. Рассказывай, откуда ты и как здесь оказался. Только без сталкерских шуток. По-человечески.

Я пожал плечами и рассказал. Коротко. Про лес, про март, про лавочку, про то, как проснулся и оказался здесь. Без лишних подробностей, но честно.

Дэн слушал молча. Когда я закончил, он задумчиво потер подбородок.

— Странная история, — сказал он наконец. — Но, знаешь, всякое бывает. Может, ты переутомился, может, галлюцинации... Но выглядишь ты здоровым. И явно не местным.

Он встал со скамейки. И тут я заметил, насколько он высокий. Рядом с ним я чувствовал себя подростком.

— Ладно, — Дэн развязал кофту на поясе и протянул мне. — Вот, возьми. Тебе, наверное, холодно в этой зимней куртке. У нас тут июнь, сам понимаешь. Переоденься пока. Моя комната в первом корпусе, номер двенадцать. Зайди, возьми что-нибудь из летнего. Мы с тобой конечно разного роста, но... Там есть мои прошлогодние вещи, они должны подойти.

Я взял кофту. Она пахла стиральным порошком и чем-то свежим.

— Спасибо, — сказал я.

— Не за что, — Дэн улыбнулся. — Лена, проводи его до корпусов. И покажи, где что. А вечером зайду познакомиться поближе.

Он протянул мне два ключа на брелоках.

— Это от двенадцатой, моей. А это от двадцать седьмой — твоей комнаты. Будешь жить с Максом, он хороший парень, правда, в игрушки свои вечно играет. Но не приставай, если он в наушниках.

Я кивнул, сжимая ключи в ладони.

— Пошли, сталкер, — Лена дернула меня за рукав пуховика. — Покажу твои новые владения.

Мы пошли по главной аллее в сторону жилых корпусов. Дэн остался сидеть на скамейке, глядя нам вслед. Я обернулся через плечо — он смотрел на меня. Спокойно, задумчиво. И от этого взгляда внутри опять шевельнулось какое-то неприятное чувство. Будто он знает обо мне что-то, чего я сам не знаю.

— Не обращай внимания, — Лена перехватила мой взгляд. — Дэн на всех так смотрит. Говорит, что у него профессиональное — сразу видеть, кто чего стоит. Не парься.

— Ага, — кивнул я, но осадок остался.

— Кстати, — Лена ткнула пальцем влево, — вон там сидит местный философ.

Я посмотрел в указанном направлении. На скамейке под раскидистым кленом сидел парень в очках. Лет шестнадцати, худой, бледный. Он задумчиво смотрел в одну точку и, кажется, даже не моргал. В руках у него была книга, но он её не читал — просто держал раскрытой на коленях.

— Антон, — представила Лена. — Вечно где-то витает. Говорят, стихи пишет. Грустные. Общайся с ним, если хочешь поплакать. А так — безобидный.

— Задумчивый, — согласился я.

Мы пошли дальше. Тропинка вилась между кустами сирени, пахло сладко и дурманяще.

— А это у нас художница, — Лена кивнула на дерево.

Я поднял голову и чуть не споткнулся. На толстой ветке, свесив ноги вниз, сидела девочка с фотоаппаратом. Она что-то снимала в листве, не обращая на нас никакого внимания. Короткие зеленые волосы торчали в разные стороны, на щеке — пятнышко краски.

— Маки, — сказала Лена. — Японка? Не совсем. Просто фанатка аниме. Подруга Алисы. Они не разлей вода. Маки тихая, но если с ней заговорить про искусство — не заткнешь.

— Почему она на дереве?

— А почему бы и нет? — Лена пожала плечами. — У неё тут любимое место. Снимает птиц, облака, закаты. Говорит, так лучше видно.

Я улыбнулся. Лагерь начинал мне нравиться. Здесь было... живо. Настояще. Несмотря на всю абсурдность ситуации.

Мы прошли еще немного, и тут я заметил движение. Справа, за углом какого-то сарайчика, мелькнула фигура. Темные волосы, светлое платье. Я повернул голову — никого. Только тень от дерева колышется на ветру.

— Тебе показалось, — сказала Лена, хотя я ничего не спрашивал.

Но я точно видел. Кто-то выглядывал из-за угла. Смотрел на меня. А когда я обернулся — спрятался.

— Ладно, — пробормотал я, но в голове засело.

Мы вышли на небольшую площадь перед жилым комплексом. Два длинных двухэтажных здания стояли напротив друг друга, разделенные газоном и клумбами. На скамейках сидели компания ребят, кто-то играл в гитару, кто-то просто болтал.

— Ну вот, — Лена остановилась. — Твои хоромы. Мужское общежитие, первый этаж, двадцать седьмая комната. Двенадцатая, Дэна, тоже на первом, только с другой стороны. Дальше разберешься?

Я кивнул, разглядывая здания.

— Спасибо, Лена. Ты меня спасла.

— Ага, — она усмехнулась. — Спасла сталкера от вымирания в пуховике. Ладно, Игрок, я побегу. Дэн меня, наверное, уже заждался. Увидимся!

Она махнула рукой и убежала обратно по тропинке.

Я остался один.

В руках — пуховик, который я наконец-то снял, легкая кофта Дэна и два ключа. В голове — каша из впечатлений, вопросов и странного, пьянящего чувства свободы.

Я посмотрел на корпуса. Посмотрел на площадь, где сидели ребята. Вспомнил девочку, которая пряталась за углом.

И понял, что стою перед выбором.

Выбор за вами, Игрок

Вы получили два ключа и кучу впечатлений. Куда направитесь?

Вариант А: Сначала в комнату Дэна (12)

Нужно переодеться. В пуховике уже невыносимо жарко, да и интересно посмотреть, как живет главный вожатый. Может, найдутся какие-то зацепки, объясняющие происходящее?

Вариант Б: Сначала в свою комнату (27)

Интересно же, с кем придется жить. Лена говорила про какого-то Макса. Плюс надо оставить вещи и освоиться на новой территории. (Перейдите к главе "Игрок и геймер")

Вариант В: Пойти на площадь и познакомиться с ребятами

Все равно еще успею переодеться. А здесь столько новых лиц! Гитара, смех — почему бы не вписаться в компанию? Так быстрее узнаешь местный колорит.

Вариант Г: Пойти искать ту странную девочку

Она выглядывала из-за угла, а потом спряталась. Следила за мной? Или просто стесняется? Почему-то это не дает покоя. Надо найти её и поговорить.

Игрок и геймер.

Вариант Б: Сначала в свою комнату

Два ключа в руке приятно холодили ладонь. Один — от комнаты загадочного вожатого, который смотрит так, будто видит тебя насквозь. Второй — от моей новой жизни здесь, в этом странном месте, куда я попал непонятно как.

Пуховик я уже держал в руках и чувствовал, как по спине течет пот. Июнь, чтоб его. Солнце припекало знатно, и моя зимняя экипировка превратилась в пытку.

— Ладно, Дэн, с тобой я еще успею познакомиться поближе, — пробормотал я, глядя на ключ с цифрой 12. — Сначала надо понять, где я вообще жить буду.

Двадцать седьмая комната.

Я поднялся на крыльцо мужского корпуса. Дверь оказалась незапертой. Внутри пахло деревом, старыми половицами и, как ни странно, яблоками — на подоконнике в холле стояла вазочка с наливными яблоками. Кто-то заботился о местных жителях.

Первый этаж, длинный коридор с дверями по обе стороны. Где-то играла музыка, где-то смеялись, из-под одной двери доносился характерный звук выстрелов — явно кто-то рубился в шутер.

Комната 27 была почти в самом конце. Я постучал на всякий случай — тишина. Тогда я вставил ключ в замочную скважину, повернул, и дверь со скрипом отворилась.

Комната оказалась небольшой, но уютной. Две кровати, два шкафа, два письменных стола, заваленных кто чем. Одна половина была относительно прибрана — кровать заправлена, на столе стопка книг и тетрадей. Вторая же представляла собой классический пример организованного хаоса.

И в центре этого хаоса, в кресле перед компьютером, сидел парень.

Он был в наушниках, сгорбившись так, что, казалось, сейчас сложится пополам. На экране монитора мелькали яркие вспышки — какой-то файтинг судя по звукам ударов и крикам. Парень самозабвенно долбил по клавишам, изредка выкрикивая что-то типа:

— Да чтоб тебя! Давай! Получай! А-а-а, собака сутулая!

Я кашлянул.

Ноль реакции.

Я кашлянул громче.

Парень дернулся, нажал паузу и резко обернулся. Из наушников донеслось приглушенное «Fight!», но он их стянул и уставился на меня круглыми глазами.

— О, — сказал он. — Ты кто?

— Игрок, — ответил я, просто потому что это имя уже приклеилось.

И тут случилось то, чего я совсем не ожидал.

Парень подскочил с кресла так резко, что едва не опрокинул его. Глаза его расширились до размеров блюдец, на лице расцвела такая искренняя, детская радость, что я невольно сделал шаг назад.

— ИГРОК?! — заорал он. — ТЫ ИГРОК?! ЧУВАК, ЭТО ЖЕ НИК В ЖИЗНИ?! ТЫ РЕАЛЬНО ПОПРОСИЛ, ЧТОБЫ ТЕБЯ ТАК НАЗЫВАЛИ? ИЛИ ЭТО ПОГОНЯЛО? ИЛИ ЭТО ТВОЕ НАСТОЯЩЕЕ ИМЯ? А МОЖЕТ, ТЫ ИЗ ДРУГОЙ СТРАНЫ? ИЛИ У ТЕБЯ РОДИТЕЛИ ГЕЙМЕРЫ? ЭТО ЖЕ ГЕНИАЛЬНО! САМОЕ КРУТОЕ ИМЯ, КОТОРОЕ Я КОГДА-ЛИБО СЛЫШАЛ!

Он говорил и говорил, и говорил, размахивая руками, и мне показалось, что он даже не дышит в процессе. Я стоял с открытым ртом, пытаясь переварить этот поток энергии.

— Макс? — осторожно предположил я, вспоминая слова Дэна.

— ДА! — рявнул он. — Я МАКС! ТЫ МОЙ НОВЫЙ СОСЕД? ЭТО ЖЕ ПРОСТО ПОДАРОК СУДЬБЫ! ЧЕЛОВЕК ПО ИМЕНИ ИГРОК ПОСЕЛЯЕТСЯ КО МНЕ! ЭТО ЗНАК! ТЫ ИГРАЕШЬ? ВО ЧТО ИГРАЕШЬ? НА КОНСОЛИ ИЛИ НА ПК? У МЕНЯ, ВОТ, ПК, Я САМ СОБИРАЛ, ВИДЮХА ПОСЛЕДНЯЯ, ХОЧЕШЬ ПОКАЖУ? У МЕНЯ ТУТ СТРИМОВ НАВЕШАНО, МОЖЕШМ ВМЕСТЕ ПОИГРАТЬ, ЕСЛИ ТЫ...

— Макс, — перебил я, поднимая руку. — Воздух. Вдохни.

Он замер. Послушно вдохнул. Выдохнул.

— Прости, — сказал он уже спокойнее, но глаза всё ещё горели. — Просто... ну правда, Игрок? Серьезно? Твои родители реально тебя так назвали?

— Это погоняло, — признался я. — Но для вас всех — просто Игрок.

— Погоняло! — Макс аж подпрыгнул. — Ещё круче! Значит, ты задрот? Ну, в хорошем смысле? Геймер?

— Можно и так сказать, — усмехнулся я. — Прошел через многое. От «Героев» до «Ведьмака». От «Доты» до симуляторов хомяка.

— СИМУЛЯТОРОВ ХОМЯКА?! — Макс схватился за сердце. — Чувак, мы созданы друг для друга! А в «Скайрим» играл? А в «Масс Эффект»? А прохождение на сто процентов? А моды? А...

— Макс, — снова перебил я, — я сейчас расплавлюсь. Пуховик.

Я продемонстрировал свою зимнюю экипировку. Макс моргнул и только сейчас, кажется, заметил, во что я одет.

— Вау, — протянул он. — Ты с гор спустился, что ли? У нас тут июнь на дворе, чувак. Ты как вообще?

— Долгая история, — отмахнулся я. — Дэн сказал, у тебя можно взять что-то из одежды? Мы вроде одного размера?

— Дэн? — Макс скривился. — А, вожатый наш. Ну да, он тут главный. Конечно, бери! Ща, глянем...

Он подскочил к своему шкафу и распахнул дверцу. Внутри царил такой же хаос, как и на рабочем столе, но Макс профессионально в этом хаосе ориентировался.

— Так, штаны... штаны... летние же? Летние! Держи, эти вроде чистые, — он кинул мне легкие спортивные штаны. — Футболка... футболка... о, вот, с принтом! Любишь принты? Это «Half-Life», логотип, прикольно, да? А это «Portal», но она маловата мне стала, а тебе в самый раз будет! Держи!

Я ловил летящие в меня вещи, чувствуя себя в цирке. Макс тем временем продолжал говорить без остановки:

— А ты во что сейчас рубишься? Я вот в файтинги подсел конкретно. В «Tekken» раньше играл, теперь вот в «Street Fighter» ударился. Там такие комбо можно делать, закачаешься! А хочешь, научу? У меня тут джойстик есть, правда, один, но мы можем по очереди, или я тебе свой ноут дам, у меня два компа, я задрот еще тот, мать ругается, говорит, иди на улицу, дыши воздухом, а какой воздух, когда тут онлайн-турнир? У меня рейтинг, понимаешь? Рейтинг!

Я стащил пуховик и с наслаждением вдохнул прохладу комнаты. Натянул штаны — и правда, сели идеально, как будто на меня шили. Футболка с логотипом «Half-Life» тоже налезла, но в плечах действительно оказалась узковата. Чувствовалось, что я чуть шире в кости.

— Тесновато, — констатировал я, поводя плечами.

— А, да, я же говорил, — отмахнулся Макс, не прекращая рыться в шкафу. — Ща другую поищем...

— Да ладно, — я посмотрел на кофту Дэна, которую все еще держал в руках. — Я в этой пока похожу.

Я накинул кофту поверх футболки. Она была легкой, приятной на ощупь, и, в отличие от максовой футболки, сидела свободно. Но было жарковато, и я расстегнул верхние пуговицы.

— Ого, — Макс обернулся и замер. — Декольте! Шикарно выглядишь, чувак! Прямо фотомодель. Осталось только юбку найти и можно на подиум.

— Иди ты, — фыркнул я, но улыбнулся.

— А что? — Макс подошел ближе. — Слушай, а это же кофта Дэна? Я узнал. Он вечно в такой ходит. Ты чего, уже с нашим Великим и Ужасным познакомился?

— Лена познакомила, — сказал я, поправляя воротник. — Дэн свою дал, пока я не переоденусь.

— Лена? — Макс приподнял бровь. — Сестра его? Красивая, да? Только с приветом, как и все тут. Ты с ней уже успел?..

— Ничего я не успел, — перебил я. — Она меня просто провела.

— Ну-ну, — загадочно протянул Макс. — Смотри, тут многие западают на неё. В том числе Емеля этот, придурок. Ты с ним не сталкивался?

Я вспомнил пухлого парня в желтой майке и улыбнулся.

— Можно и так сказать.

— О, расскажи! — оживился Макс. — Я люблю истории про Емелю.

— Потом, — я подошел к шкафу с зеркалом на дверце. — Дай хоть посмотрю, на кого я похож в этом прикиде.

Я открыл дверцу и замер.

Из зеркала на меня смотрел я. Но не тот я, к которому привык. Моложе. Лет на пять-семь моложе. Тот же нос, те же глаза, те же скулы — но кожа чище, взгляд свежее, и никаких следов усталости, которые в последние годы стали моими постоянными спутниками.

Я поднес руку к лицу. Отражение повторило движение.

— Ничего себе, — прошептал я.

— Чего? — Макс подошел сзади и заглянул в зеркало через мое плечо. — Нормально выглядишь. Симпатичный. Девчонкам понравишься. Только рожа озадаченная. Расслабься, чувак. Ты в лагере. Тут тусить надо, а не париться

Я смотрел на свое отражение и пытался осознать. Это было невозможно. Но и все остальное было невозможно. Март, июнь, лес, который исчез... Почему бы заодно и не помолодеть?

— Ладно, — сказал я сам себе. — Разберемся.

Я закрыл дверцу шкафа. И в последний момент, когда зеркало уже уходило из поля зрения, боковым зрением уловил движение за окном.

Я резко повернул голову.

На улице, прямо напротив окна, стояла девочка. Черные волосы, светлое платье — то самое, что пряталось за углом раньше. Она смотрела прямо на меня. Не отрываясь. Не моргая.

А потом улыбнулась. Странно. Как будто знает что-то.

— Ты чего? — спросил Макс, заметив мое напряжение.

Я моргнул.

Девочки не было. Пустая тропинка, кусты, качели вдалеке. Никого.

— Показалось, — сказал я, отворачиваясь от окна. Но внутри шевельнулось неприятное чувство.

— А, ну бывает, — беззаботно махнул рукой Макс. — Тут у некоторых крыша едет от скуки. Ты главное в игры рубиться начинай, и все пройдет. Вот, смотри, у меня тут...

Он утащил меня к компьютеру и следующие полчаса я слушал про его билд, про настройки, про то, как он разгонял процессор и какие у него фпс в разных играх. Макс говорил, говорил и говорил, и это было даже приятно. Просто. Без задней мысли. Обычный парень, который любит игры и рад новому другу.

Я расслабился. Сидел в кресле, крутил в руках джойстик, кивал и вставлял комментарии. Макс расцветал от каждого моего слова.

— Чувак, да мы с тобой сто лет дружить будем! Ты шаришь! Ты реально шаришь! А то здесь некоторые смотрят на меня как на дебила, когда я про игры начинаю. Говорят, иди на улицу, дыши воздухом, общайся с людьми. А зачем? Тут вон, Емеля — человек? Нет, Емеля — недоразумение. Алиса вообще цундере, с ней поговорить нельзя — сразу шипит. Антон молчит вечно, как рыба. С кем общаться?

— А Лена? — спросил я.

— Лена нормальная, — признал Макс. — Но она вечно с Дэном тусуется, брат у неё наседка. И потом, она же девушка. С ними сложно.

— Сложно?

— Ну да, — Макс почесал затылок. — Они же все странные. То смеются непонятно над чем, то обижаются непонятно на что. Вот как с ними общаться? Я лучше в игры. Там понятно: убил монстра — получил опыт. Защитил принцессу — получил лут. Все просто.

— Логика железная, — улыбнулся я.

— А то! — гордо заявил Макс.

Мы еще поболтали о всякой ерунде. Макс рассказал про распорядок в лагере, про то, что завтрак, обед и ужин обязательны, иначе Дэн приходит и вытаскивает лично. Про то, что вечером обычно дискотека или костер, но можно слинять, если не хочешь. Про то, что у Алисы вечно меняется цвет волос и никто не знает, как она это делает. Про то, что Маки почти всегда с ней и они вечно что-то замышляют.

— А девочка с черными волосами? — спросил я как бы невзначай. — Которая странно смотрит?

Макс задумался.

— С черными? Тут много с черными. А, может, Мита? Она странная. Вечно ходит, меняет прически. То косички, то хвост, то распустит. Иногда кажется, что она в двух местах сразу. Но она безобидная. Просто... ну, странная.

— Понятно, — кивнул я, но вопросов не убавилось.

Внезапно за окном раздался звук. Гулкий, металлический, похожий на колокол.

— О, жрать! — встрепенулся Макс. — Обед! Дэн звонит в рынду эту, всех собирает. Пошли быстрее, а то без нас съедят всё, а там сегодня, говорят, макароны по-флотски и компот. Компот здесь знатный, кстати, вишневый. Пошли!

Он схватил меня за руку и потащил к двери. Я едва успел оглянуться на окно — там было пусто.

Макс уже выскочил в коридор, но я задержался на пороге. В голове крутились мысли. Есть хотелось зверски — с утра ничего не ел. Но и любопытство разрывало изнутри.

Комната Дэна так и манила. Что там? Какие секреты хранит главный вожатый? Или сначала перекусить, а потом уже исследовать?

А может, пройтись по территории одному? Посмотреть, что к чему, без лишних глаз.

Или с Максом пойти? Он вон какой компанейский.

Выбор за вами, Игрок

Колокол зовет на обед. Ваши действия?

Вариант А: Пойти с Максом

Он явно ждет этого. Вместе веселее, да и голод не тетка. Познакомитесь с остальными в столовой, может, Макс покажет, где что и кто есть кто.(Перейдите к главе "Первый обед")

Вариант Б: Пойти одному, но сначала заглянуть в комнату Дэна

Обед подождет. А возможность осмотреть комнату вожатого, пока его нет, выпадает не каждый день. Может, там найдутся ответы на вопросы?

Вариант В: Пойти одному, сразу в столовую

Не хочется ни с кем знакомиться в толпе. Лучше прийти одному, тихо поесть и понаблюдать за всеми со стороны. Узнать обстановку.

Вариант Г: Пойти гулять по территории

Еда подождет. Хочется исследовать лагерь без привязки к расписанию. Посмотреть, что где находится, может, найти что-то интересное. Или ту самую Миту.

Первый обед.

Вариант А.

— Пошли-пошли-пошли! — Макс тащил меня за руку по коридору, как буксир маленькую лодочку. — Опоздаем — всё слопают! Там знаешь какой аппетит у местной саранчи? Особенно после футбола!

Я едва успевал перебирать ногами, одновременно пытаясь запомнить дорогу. Коридор, поворот, выход на улицу, снова аллея, тополя, солнце слепит глаза после полумрака комнаты.

— Слушай, а почему колокол? — спросил я, когда мы выскочили на главную тропинку. — Как в пионерском лагере?

— А это и есть пионерлагерь, — Макс удивленно обернулся. — Ты чего, не знал? «Серебряный бор» — областной детский оздоровительный. Правда, сейчас уже не пионеры, а просто подростки. Но традиции остались. Дэн вон колокол этот самолично каждый день звонит. Говорит, дисциплина.

— Дисциплина, — повторил я, пытаясь уложить в голове, что меня закинуло в летний лагерь для подростков. Мне-то самому сколько сейчас? По отражению в зеркале — лет шестнадцать. Значит, вписываюсь.

— Ага, — Макс подпрыгивал на ходу от нетерпения. — Дэн вообще тащится от порядка. У него там графики, планы, расписания... брр. Но без него бы лагерь развалился, это да. Он строгий, но справедливый. Если что надо — всегда поможет.

— А ты часто обращаешься?

— Я? — Макс хмыкнул. — Я вообще стараюсь не попадаться ему на глаза. А то начнет воспитывать: «Макс, почему на зарядку не пришел? Макс, почему в комнате бардак? Макс, почему опять в телефоне сидишь?» Ну его. Лучше быть невидимкой.

Мы выбежали на площадь перед столовой. Здание оказалось большим, светлым, с колоннами и широкими ступенями. На крыльце уже толпился народ — человек пятьдесят, не меньше. Гул стоял невообразимый.

— Красота, — выдохнул Макс, замирая. — Чувствуешь запах? Макароны по-флотски! Ммм...

И в этот момент его кто-то окликнул:

— Макс! Макс, иди сюда, глянь, что у меня есть!

Какой-то парень с другого конца площади размахивал картриджем от приставки. Глаза Макса загорелись.

— О, легенда! — выдохнул он. — Слушай, Игрок, ты иди, занимай место, я ща мигом! Это «Mortal Kombat», новая часть, он мне обещал дать погонять! Я быстро, только договорюсь!

— Но...

— Всё-всё, я мигом! Не теряйся!

И Макс умчался, даже не обернувшись. Я остался один посреди толпы незнакомых людей, с пустыми руками и полным непониманием, куда идти и что делать.

— Отлично, — пробормотал я. — Просто отлично.

Народ тем временем начал заходить внутрь. Я потянулся за толпой, надеясь, что интуиция не подведет. Внутри оказался большой светлый зал с длинными столами на десять-двенадцать человек каждый. Пахло едой, разговоры стояли громкие, веселые. Где-то в углу спорили о футболе, кто-то рассказывал анекдот, девчонки хихикали над телефоном.

Я взял поднос, получил порцию макарон, котлету, компот и салат. Осмотрелся в поисках свободного места.

И тут кто-то ткнул меня в бок.

— Эй, сталкер!

Я обернулся. Рядом стояла та самая девчонка с футбольного поля. Алиса. Волосы у нее сейчас были собраны в два хвостика, и в них отчетливо виднелись свежие синие пряди. Футболка сменилась — теперь на ней был принт с каким-то аниме-персонажем, которого я не узнал.

— А, это ты, — сказал я. — Цундере местная.

— Чего? — она нахмурилась.

— Ничего, — быстро поправился я. — Привет. Как футбол?

Алиса усмехнулась. Глаза ее блеснули озорством.

— Слушай, ты конечно молодец, что зарядил по этому пивному мячику, — она кивнула куда-то в сторону. — Я давно мечтала ему в пузо чем-нибудь запустить. Но если бы ты отдал мяч мне, было бы лучше. Я бы ему не просто в живот — я бы ему в голову целилась.

Она снова ткнула меня в бок. Кулачок у нее оказался твердым, как камень.

— Ай, — сказал я. — Больно же.

— Терпи, сталкер, — фыркнула она. — Зато теперь ты у нас герой. Половина лагеря ржет над Емелей, половина ждет, когда он тебя найдет и...

— ЧЕГО?!

Голос раздался прямо за спиной, громкий, визгливый и до боли знакомый. Я обернулся.

Емеля стоял в двух шагах. Красный, запыхавшийся, явно только что бежал. Желтая майка пропиталась потом и облепила пузо еще сильнее. Он упер руки в бока и пыхтел, как паровоз.

— ТЫ! — ткнул он в меня пальцем. — Тот самый! В кофте!

— Он самый, — спокойно ответил я. — Что-то хотел?

— ХОТЕЛ? — Емеля аж подпрыгнул. — Я тебе сейчас покажу, что хотел! Ты как посмел в меня мячом запустить? Ты знаешь, кто я?

— Понятия не имею, — честно сказал я. — Но судя по тому, как ты орешь — никто особенный.

Алиса за моей спиной фыркнула, пытаясь сдержать смех. Емеля побагровел еще сильнее.

— Я — Емеля! — объявил он, будто это имя должно было меня испепелить на месте. — Меня все знают! Я тут главный!

— Главный по пузу? — уточнил я.

Алиса уже не сдерживалась — она хохотала в голос, уткнувшись лицом в мое плечо. Несколько человек за соседними столами обернулись.

— Ты... ты... — Емеля трясся от злости. — Ладно, умник. После обеда жду тебя за столовой. Придешь — поговорим по-мужски. Не придешь — я всем девочкам расскажу, какой ты трус и тряпка! А у меня, между прочим, среди девочек большое влияние!

Он гордо выпятил грудь и обвел взглядом зал, ища поддержки. Алиса закатила глаза так выразительно, что я едва снова не рассмеялся. Рядом какая-то девушка с длинными светлыми волосами скривилась и демонстративно отвернулась. Парень в очках за соседним столом вздохнул и уткнулся в книгу.

— Огромное влияние, — повторил Емеля, но уверенности в голосе поубавилось. — Так что жду. Не придешь — сам знаешь.

Он развернулся и пошел прочь, по пути зацепив животом чью-то кружку на краю стола. Кружка упала, компот разлился, но Емеля даже не заметил — гордо удалялся к выходу, считая себя, видимо, победителем.

— Ну и чучело, — выдохнула Алиса, отсмеявшись. — "Большое влияние на девочек". Ага. Особенно на тех, которые от него шарахаются как от чумы.

— Заметил, — кивнул я. — Спасибо за поддержку.

— А я и не поддерживала, — фыркнула она. — Я просто ржала. Но если хочешь считать это поддержкой — считай.

Она снова ткнула меня в бок и пошла к столу в углу. И я вдруг понял, что стою с подносом, а свободные места кончились. Кроме одного.

Рядом с Алисой.

Я вздохнул и направился туда. Анимешный бог выбора, видимо, сегодня решил надо мной поиздеваться.

— Тут занято? — спросил я, ставя поднос напротив нее.

Алиса подняла глаза, удивленно моргнула, но ничего не сказала. Только кивнула и продолжила жевать.

Я сел. За столом, кроме нас, сидело еще несколько человек.

Рядом с Алисой — девочка с короткими зелеными волосами, которая сидела на дереве с фотоаппаратом. Маки, кажется. Она подняла на меня взгляд, улыбнулась застенчиво и снова уткнулась в телефон.

Чуть дальше — парень в очках, тот самый, что сидел на скамейке с книгой. Антон, вспомнил я. Он задумчиво ковырялся в тарелке, временами вздыхая так глубоко, будто на его плечах лежала вся мировая скорбь.

Напротив Антона сидела высокая девушка с длинными русыми волосами. Красивая, но какая-то зажатая — плечи сведены, взгляд в тарелку, будто она боится поднять глаза. Юля, определил я.

И рядом с ней — блондинка постарше, с яркими голубыми глазами и легкой улыбкой. Она смотрела на меня с любопытством.

— Привет, — сказала она. — Ты тот самый сталкер в пуховике? Лена рассказывала.

— Вика, — представил кто-то.

— Ага, — кивнул я. — Игрок. Можно просто Игрок.

— Игрок? — Вика приподняла бровь. — Необычно.

— А он прикольный, — вставила Алиса с набитым ртом. — Емеле в пузо засадил с такого расстояния! Я б так не смогла.

— Я заметила, — улыбнулась Вика. — Весь лагерь уже обсуждает. Емеля бегает, ищет тебя, обещает страшные кары.

— Уже нашел, — отмахнулся я. — После обеда стрелку забил.

— Ого, — Вика присвистнула. — Пойдешь?

— Не знаю еще, — честно сказал я. — Посмотрим.

— Он не пойдет, — вмешалась Алиса. — Он умный. А с Емелей связываться — себя не уважать.

— А если не пойду — он всем девочкам расскажет, какой я трус, — усмехнулся я.

— Девочкам? — Вика фыркнула. — Каким девочкам? Тем, которые его на пушечный выстрел не подпускают?

— Им самым, — подтвердил я.

— Ой, да забей, — махнула рукой Алиса. — Емеля — пустое место. Ты лучше скажи, откуда ты вообще взялся? Лена говорит, ты в пуховике из леса вышел. Прямо как персонаж из аниме, честное слово.

— Из аниме? — заинтересовался я.

— Ну да, — Алиса оживилась. — Бывает такое: герой попадает в другой мир, в другое время... Ты смотрел «Инари, лисы и чудеса»? Или «Путешествие девочек»? Там тоже...

— Алиса, дай человеку поесть, — мягко вмешалась Маки. Голос у нее был тихий, мелодичный. — Он с утра ничего не ел, наверное.

— А пусть ест, — Алиса ткнула меня в бок уже в третий раз. — Я ему мешаю?

— Нет, — соврал я, потому что ткнуть в бок с набитым ртом — то еще удовольствие.

— Вот видишь! — Алиса довольно улыбнулась и продолжила: — А еще есть «Врата Штейна», там тоже герой путешествует во времени...

— Алиса, — простонала Маки. — Ну сколько можно?

— Много! — отрезала Алиса. — Он первый, кто понимает, что Емеля — чучело. Значит, с ним можно общаться.

— Спасибо, — сказал я. — Рад, что прошел отбор.

— Ага, — кивнула Алиса. — Но ты не расслабляйся. Я смотрю, ты в кофте Дэна? Это что, уже успел подлизаться к главному?

— Лена дала, — поправил я. — Точнее, Дэн дал, потому что я в пуховике парился.

— Лена? — Алиса скривилась. — А, сестра его. Ну, она нормальная. Только слишком правильная. Как и братец.

— Ты Дэна не любишь? — спросил я.

— Да нет, люблю, — нехотя признала Алиса. — Он хороший. Но слишком... идеальный. Бесит.

— Идеальные бесят, — философски заметил Антон, не поднимая головы от тарелки. — Потому что напоминают нам о нашем несовершенстве.

Все на секунду замолчали, переваривая эту фразу.

— Антон, ты опять? — вздохнула Вика.

— Что опять? — он поднял на нее глаза. — Я просто констатирую факт. Человек не может быть идеальным. А если кажется — значит, либо обман, либо трагедия.

— Трагедия? — переспросил я.

— Ну да, — Антон пожал плечами. — Идеальность — это маска. А под маской всегда что-то болит. Иначе зачем ее носить?

— Глубоко, — сказал я.

— Антон у нас философ, — усмехнулась Вика. — Ты к нему привыкнешь. Он постоянно такое выдает.

— Не постоянно, — возразил Антон. — Просто иногда слова сами вырываются. Как вздох. Или как кашель.

— Как кашель, — повторила Алиса и фыркнула. — Ну ты сравнил.

Антон ничего не ответил, только снова вздохнул и уткнулся в книгу. Я заметил, что на обложке — какие-то стихи, кажется, Бродский.

— Он всегда так, — тихо сказала Маки. — Ты привыкнешь.

— Я уже привыкаю, — улыбнулся я.

Юля за все время не проронила ни слова. Она сидела, низко опустив голову, и быстро-быстро ела, будто боялась, что кто-то отнимет тарелку. Я поймал ее взгляд на себе — быстрый, испуганный — и улыбнулся.

— Привет, — сказал я. — Ты Юля, да?

Она вздрогнула, покраснела и уткнулась в тарелку еще сильнее. Из горла вырвалось что-то нечленораздельное, похожее на «мгм».

— Не обращай внимания, — сказала Вика. — Она у нас стеснительная. Но хорошая.

— Я не стеснительная, — вдруг тихо сказала Юля, не поднимая глаз. — Просто... не люблю, когда на меня смотрят.

— А на тебя смотрят, потому что ты красивая, — пожала плечами Вика. — Что поделать.

Юля покраснела еще сильнее и вжала голову в плечи. Мне стало ее искренне жаль.

— Извини, — сказал я мягко. — Я не хотел тебя смущать. Просто знакомлюсь.

Юля кивнула, не поднимая глаз, и продолжила есть. Я решил пока к ней не лезть.

— Кстати, — Вика откинулась на спинку стула. — Ты после обеда чем занимаешься?

— Пока не знаю, — честно сказал я. — Думал осмотреться.

— Осмотреться — это хорошо, — кивнула она. — Я на пляж собираюсь. Там у нас река, песок, можно позагорать. Хочешь со мной?

— О, Вика уже клинья подбивает, — хмыкнула Алиса. — Быстро ты, подруга.

— А что такого? — Вика пожала плечами. — Человек новый, пусть посмотрит, где у нас что. А на пляже красиво.

— На пляже да, — согласилась Маки. — Я вчера там закат снимала — волшебно просто.

— А ты чего молчишь? — Алиса вдруг ткнула меня в бок (в четвертый раз, я считал). — Пойдешь с Викой?

— Я...

— А может, с нами пойдешь? — перебила Алиса. — У нас футбол после обеда. Мы с Маки против пацанов играем. Слабо?

— Алиса, — простонала Маки. — Ну зачем ты так?

— А что? — Алиса вскинула подбородок. — Он вон как Емеле зарядил — значит, нога набита. Пусть покажет класс. Или боится, что мы его обыграем?

Она смотрела на меня с вызовом. Цундере в чистом виде. То бьет, то смеется, то вызывает на соревнование.

Я посмотрел на Вику. Та ждала ответа с легкой улыбкой.

Посмотрел на Алису. Та сверлила меня взглядом.

И тут я заметил, что Юля встает из-за стола. Молча, не попрощавшись, не обернувшись, она пошла к выходу, низко опустив голову. Что-то в ее фигуре было такое... потерянное. Одинокое.

— А Юля? — спросил я.

— А что Юля? — удивилась Вика. — Она всегда такая. Уйдет и не попрощается. Не бери в голову.

— Она просто... — начала Маки, но осеклась.

— Просто сложная, — закончила Алиса. — Но ты к ней не лезь, она не любит, когда лезут.

Юля скрылась за дверью.

Антон вздохнул.

— У каждого своя ноша, — сказал он задумчиво. — И никто не знает, что в чужом рюкзаке.

Я посмотрел на него. Он снова уткнулся в книгу.

Вика ждала ответа. Алиса ждала ответа. Маки с любопытством поглядывала на меня.

И снова выбор.

Выбор за вами, Игрок

Обед закончен. Куда направитесь?

Вариант А: Пойти с Алисой и Маки на футбол

Алиса бросает вызов, а ты не из тех, кто отказывается от вызова. К тому же, футбол — это весело. И, может быть, удастся получше узнать эту странную парочку.(Перейдите к главе "Футбол")

Вариант Б: Пойти с Викой на пляж

Солнце, река, песок и красивая девушка, которая явно проявляет интерес. Почему бы и нет? Расслабиться после всех этих странностей — то, что надо.

Вариант В: Остаться с Антоном

Что-то в этом задумчивом философе цепляет. Хочется поговорить с ним без спешки, может быть, понять, что у него в голове. А заодно и почитать ту книгу.

Вариант Г: Пойти за Юлей

Она ушла одна, даже не попрощавшись. В этом есть что-то тревожное. Может, ей нужна помощь? Или просто хочется понять, почему она такая закрытая.

Футбол.

Вариант А: Пойти с Алисой и Маки

— Ладно, уговорила, — сказал я, поднимаясь из-за стола. — Футбол так футбол. Все равно от тебя не отвяжешься.

Алиса просияла. Буквально — глаза загорелись, на щеках появился румянец, и она тут же ткнула меня кулаком в плечо. В пятый раз, если считать с начала обеда. Я сбился со счета где-то после третьего тычка.

— Вот и правильно! — объявила она. — Маки, мы берем его!

Маки, которая все это время тихо сидела и наблюдала за нами с легкой улыбкой, кивнула и спрятала телефон в карман шорт. Зеленые волосы блестели на солнце, на щеке по-прежнему красовалось пятнышко краски — она его даже не пыталась стереть.

— Пойдем, — сказала она тихо. — Ребята уже на поле, наверное.

Вика проводила нас взглядом и махнула рукой:

— Если надоест играть в мяч — приходи на пляж! Я там буду!

— Посмотрим! — крикнул я на ходу.

Антон даже не поднял головы от книги. Только вздохнул очередную философскую максиму себе под нос: «Каждый выбирает по себе, женщину, религию, дорогу...»

Футбольное поле находилось за административным корпусом. Когда мы подошли, там уже вовсю кипела подготовка. Команда мальчиков разминалась у своих ворот — человек двенадцать парней в разномастной форме, от маек до выцветших футболок. Кто-то навешивал мячи, кто-то просто пинал банку, изображая из себя Роналду.

На другой половине поля, у противоположных ворот, собрались девчонки. Их было заметно меньше — человек семь, включая Алису и Маки, которые сразу убежали переодеваться. Я остался стоять в центре, не зная, к какой группе примкнуть.

И тут я его заметил.

На скамейке у поля, прямо напротив ворот мальчиков, сидел Емеля. Желтая майка ни с чем не спутаешь. Он развалился, закинув ногу на ногу, и что-то вещал своим соседям, активно жестикулируя. Судя по тому, как его слушатели переглядывались и едва сдерживали улыбки, вещал он что-то очередное пафосное и нелепое.

Я усмехнулся про себя.

«Обещал после обеда за столовой голову открутить. Обещал всем девочкам рассказать, какой я трус. А сам тут прохлаждается».

Емеля поймал мой взгляд, дернулся, будто хотел встать, но потом демонстративно отвернулся и продолжил что-то втирать своим собутыльникам. Пустозвон. Слов много, дела мало.

— Не обращай внимания, — рядом материализовалась Алиса, уже успевшая натянуть поверх футболки ярко-розовую манишку. — Он всегда такой. На словах он герой, а как до дела доходит — сразу в кусты.

— Заметил, — кивнул я.

— Держи, — она сунула мне в руки такую же манишку, только синюю. — Надевай. Ты пока сам по себе, без команды. Дэн сейчас придет и все решит.

— А Дэн будет играть? — спросил я, натягивая манишку поверх футболки с Half-Life.

— А то, — усмехнулась Алиса. — Он всегда играет. За мальчиков. Говорит, чтобы честно было — мы же в меньшинстве. Но на самом деле он просто тащится от футбола.

Я представил Дэна, возвышающегося над всеми на поле, и как-то сразу стало понятно, почему девчонки не жалуются на неравные составы. Дэн в команде мальчиков — это серьезное преимущество.

— Ну, попробуем, — сказал я.

Дэн появился минут через пять. Высокий, спокойный, в белой футболке и легких штанах, поверх которых он натянул зеленую манишку судьи. Он шел через поле, и почему-то все разговоры стихали, когда он проходил мимо. Не то чтобы его боялись — просто от него исходила какая-то аура уверенности, которая не располагала к пустой болтовне.

— Ну что, готовы? — спросил он, подходя к центру поля. — Команды сформированы?

— Дэн, нас меньше! — крикнула Алиса, выходя вперед. — Ты опять за мальчиков?

— За мальчиков, — кивнул Дэн. — Но составы уравняем.

Он окинул взглядом парней, которые уже собрались в кучу у своих ворот.

— Так, ребята. Нужен один человек, который перейдет в команду девочек. Чтобы было восемь на восемь, включая меня.

И тут случилось неизбежное.

— Я! — заорал Емеля, вскакивая со скамейки так резко, что едва не опрокинул рядом стоящего парня. — Я пойду! Я согласен помочь девчонкам! Я вообще отличный игрок, я им такие пасы буду давать, они вообще офигеют!

Он уже сделал шаг вперед, надуваясь от важности, как воздушный шарик, и даже поправил свою желтую майку, будто это могло улучшить его шансы.

Но не успел он сделать и второго шага, как раздался хор голосов:

— НЕТ!

— Только не Емеля!

— Кто угодно, кроме него!

— Да мы лучше всемером останемся!

Я обернулся. Девчонки стояли стеной, скрестив руки на груди. Выражения лиц варьировались от брезгливого до откровенно враждебного. Даже тихая Маки отрицательно качала головой, спрятавшись за спину Алисы.

Алиса вышла вперед и гордо вскинула подбородок:

— Мы и так победим! Без всяких Емель! Нас меньше — ну и что? Зато мы быстрее, умнее и красивее!

Парни заржали. Емеля побагровел так, что даже сквозь загар стало видно.

— Да вы... да я... — забормотал он, но под градом враждебных взглядов сдулся и попятился обратно на скамейку, что-то бормоча про «непонятых гениев» и «тупых девок».

Дэн терпеливо дождался, пока все успокоятся, и снова обвел взглядом парней:

— Еще желающие? Добровольно перейти к девушкам?

Тишина. Парни отводили глаза. Кто-то засвистел, делая вид, что очень занят разминкой. Быть единственным парнем в команде девочек — это ж потом полгода дразнить будут. Даже если ты просто помочь хотел.

Дэн вздохнул и уже открыл рот, чтобы сказать что-то про то, что придется менять формат игры, как вдруг...

— Я пойду.

Слова вырвались раньше, чем я успел подумать.

Все головы повернулись ко мне. Алиса уставилась так, будто у меня выросла вторая голова. Маки приоткрыла рот, застыв с телефоном в руках. Парни замерли. Емеля аж привстал, выпучив глаза, и, кажется, даже забыл, как дышать.

Дэн посмотрел на меня. Спокойно, изучающе. В его взгляде мелькнуло что-то... уважение? Или просто любопытство?

— Уверен?

— А почему нет? — пожал я плечами, чувствуя, как внутри все переворачивается от собственной наглости. — Футбол есть футбол. Какая разница, за кого играть? Тем более, вы с мальчиками и так сильная команда.

Алиса вдруг расплылась в улыбке. Такой искренней, настоящей, совсем не цундере-улыбке. Она подбежала ко мне и, вместо того чтобы ткнуть, хлопнула по плечу:

— Ну, сталкер, ты даешь! Давай к нам. Посмотрим, чего ты стоишь! Маки, дай ему манишку!

Маки, покраснев до корней волос, протянула мне розовую манишку — точно такую же, как у Алисы. Я стянул синюю, натянул розовую и почувствовал себя полным идиотом. Но почему-то это было приятное чувство.

— Вот и славно, — кивнул Дэн, и в его голосе послышались нотки одобрения. — Составы уравнены. Восемь на восемь, я за мальчиков. Начинаем через пять минут. Правила обычные, играем два тайма по двадцать минут.

Он посмотрел на меня и добавил:

— Удачи, Игрок. Она тебе понадобится.

Игра началась.

Я встал в полузащиту, пытаясь нащупать ритм. Поле было неровным, трава местами выбита, и мяч скакал как сумасшедший. Но ноги помнили дворовое детство, помнили бесконечные вечера с мячом, и довольно быстро я вошел в кураж.

— Сюда! Сюда давай! — орала Алиса, носясь по флангу как электровеник. Ее разноцветные волосы развевались на ветру, розовая манишка сбилась набок, но, кажется, она этого даже не замечала.

Я отдал пас. Она приняла, обыграла одного защитника, второго, ударила — Дэн, стоявший на воротах мальчиков, поймал мяч без особых усилий. Просто протянул руку и взял, будто это был не футбольный мяч на полной скорости, а теннисный шарик.

— Ничего себе, — выдохнул я.

— Я же говорила, — пропыхтела Алиса, пробегая мимо. — Он монстр. Но мы его сделаем! Главное — не останавливаться!

Игра закипела. Мальчишки наседали, почти не обращая внимания на защиту, пользуясь наличием Дэна в воротах. Но девчонки держались — быстрые, верткие, они перехватывали пасы, выцарапывали мяч и то и дело убегали в контратаки.

Маки на фланге была тихой, но полезной. Она редко лезла в обводку, зато пас отдавала точно и в нужный момент, почти не глядя. Я поймал себя на мысли, что она чувствует поле как-то иначе — не головой, а интуицией.

В перерыве между таймами мы пили воду у скамейки. Маки протянула мне бутылку и сразу отвернулась, пряча глаза

— Спасибо, — сказал я, запыхавшись.

— Пожалуйста, — еле слышно ответила она, но с места не сдвинулась, будто ждала чего-то еще.

— Слушай, а чего ты в футбол играешь? — спросил я, чтобы поддержать разговор. — Ты же вроде художница?

— Я... — Маки запнулась, теребя край манишки. — Я за Алисой. Она меня везде таскает. И потом... это весело. Бегать. Кричать. Не думать ни о чем.

— Не думать — это хорошо, — согласился я. — Иногда полезно.

— А ты хорошо играешь, — вдруг добавила она, и голос ее стал еще тише. — Пас у тебя точный. И видишь поле.

Я хотел ответить что-то вроде «да ладно, обычно», но она уже умчалась обратно на поле, даже не дав мне договорить. Только зеленые волосы мелькнули среди остальных.

— Чего это она? — спросил я у Алисы, которая как раз допивала воду рядом.

— А, не обращай внимания, — отмахнулась та. — Она стеснительная. Особенно с новыми людьми. И особенно с парнями. Привыкнет — перестанет.

— Понятно, — кивнул я, но что-то в поведении Маки показалось мне странным. Она краснела каждый раз, когда я на нее смотрел. Может, просто стеснительная? Или что-то другое?

Второй тайм был жарче. Мы приноровились к полю, к мячу, друг к другу. Алиса оказалась отличным нападающим — быстрая, дерзкая, техничная. Она не боялась идти в стыки, хотя мальчишки играли жестко, и то и дело оказывалась на газоне, но каждый раз вскакивала и неслась дальше.

— Дэн их держит, — пропыхтела она, когда мы снова не смогли забить. Дэн в воротах был непробиваем — высокий, длиннорукий, он закрывал почти весь створ. — Надо что-то придумать.

Я посмотрел на него. Он стоял в воротах спокойно, даже расслабленно, но глаза следили за каждым движением на поле. Казалось, он читает игру на несколько ходов вперед.

— Дай мне пас в штрафную, — сказал я. — Я отвлеку, а ты бей. Он будет ждать моего удара.

— А сам? — удивилась она.

— Я сказал, бей.

Времени оставалось минуты три. Счет все еще был 0:0, и это уже считалось маленькой победой для девчонок — обычно Дэн с мальчиками забивали хотя бы один. Парни наседали, пытались забить нам, но мы держались из последних сил.

А потом случилось это.

Маки перехватила мяч у центра поля, отдала пас на Алису, та пронеслась по флангу, обыграла одного защитника, второго... и в последний момент, когда на нее уже бежал третий, отдала мне.

Я вошел в штрафную. Дэн сразу переместился, закрывая ближний угол. Защитники бежали на меня с двух сторон. Я сделал вид, что бью сам — размахнулся, глядя в левый угол, и Дэн качнулся туда...

А я в последний момент пяткой отбросил мяч назад, туда, откуда прибежала Алиса.

Она ворвалась как ураган. Никто ее не ждал — все смотрели на меня. Удар — и мяч пулей влетел в самый угол, куда Дэн уже не успевал.

Секунда тишины.

А потом...

— ГОООООЛ! — заорала Алиса так, что, наверное, в соседнем лагере услышали.

Она подбежала ко мне и повисла на шее. Я едва удержался на ногах — она была легкая, но прыгнула с такой силой, что меня качнуло.

— Гений! Ты гений, сталкер! — кричала она мне прямо в ухо, чуть не оглушив. — Мы сделали это! Мы забили Дэну! Понимаешь? ДЭНУ!

Девчонки облепили нас со всех сторон. Кто-то хлопал по спине, кто-то просто прыгал рядом и визжал. Маки стояла чуть поодаль и хлопала в ладоши, улыбаясь во весь рот. Когда наши взгляды встретились, она снова покраснела и отвела глаза, но улыбку спрятать не смогла.

— Эй, Маки! — крикнула Алиса, спрыгивая с меня. — Иди сюда, чего стоишь?

Маки подошла, неловко перебирая ногами, словно не знала, куда их деть.

— Ты молодец, — сказала она тихо, глядя куда-то в район моих кроссовок. — Пас был... красивый. Я сфотографировала. Если хочешь, потом покажу.

— Спасибо, — улыбнулся я. — Буду рад.

Она кивнула и мгновенно спряталась за спину Алисы, которая уже начала что-то рассказывать девчонкам про то, как они теперь чемпионки.

Дэн подошел ко мне, чуть запыхавшийся, но с легкой улыбкой. Вблизи он казался еще выше, и я снова почувствовал тот странный холодок, когда он смотрел на меня.

— Красивый гол, — сказал он. — Хорошая комбинация. Ты вовремя отдал, а она классно пробила. Не ожидал, если честно.

— Спасибо, — ответил я.

— Ты неплохо играешь, Игрок. Раньше занимался?

— Во дворе, — пожал я плечами. — В детстве. С пацанами гоняли каждый вечер.

— Видно, — кивнул он. — Чувствуется школа. Не профессиональная, но дворовая — это иногда лучше.

Он помолчал секунду, а потом сказал:

— Слушай, а какие у тебя планы на вечер? До ужина еще пара часов, а после ужина обычно все расходятся по своим делам. У нас тут система клубов по интересам. Хочешь, расскажу?

— Давай, — кивнул я, чувствуя, что разговор принимает неожиданный оборот.

— Отлично, — Дэн присел на скамейку, жестом приглашая меня последовать его примеру. Алиса с девчонками все еще праздновали гол в отдалении, и до нас долетали только обрывки их радостных криков.

— Значит так, — начал Дэн. — У нас в лагере негласная традиция — вечерние клубы. Никто никого не заставляет, но многие ходят. Так интереснее, да и знакомиться проще.

Он начал загибать пальцы:

— Литературный клуб. Ведет его Амелия — она же заведует библиотекой и вообще душа компании. Там собираются те, кто любит читать и писать. Алиса, кстати, туда ходит — она стихи пишет, представь себе. Не только по мячу пинать умеет.

Я улыбнулся, представив Алису с книгой.

— Еще там Антон, наш местный философ. И Юля... — Дэн сделал паузу. — Ты ее видел за обедом. Она там молча сидит, в основном, но ходит регулярно. Говорят, даже что-то пишет в тетрадку, но никому не показывает. Амелия пыталась уговорить — бесполезно.

— Юля... — повторил я, вспоминая высокую застенчивую девушку, которая ушла не попрощавшись. — Она всегда такая тихая?

— Всегда, — вздохнул Дэн. — Хорошая девочка, но с тараканами. Не обижай ее, ладно? Если вдруг пересечетесь.

— Ладно, — кивнул я, хотя не совсем понимал, с чего вдруг такие предупреждения.

— Художественный клуб, — продолжил Дэн. — Рисование, фотография, все такое. Там Маки заправляет. Ты уже понял, наверное, что она у нас главная по творчеству. А помогает ей... Лена. Да, моя сестра тоже туда ходит.

— Лена? — удивился я. — А она рисует?

— Фотографирует, — поправил Дэн, и в его голосе послышались теплые нотки. — Говорит, хочет научиться у Маки. А Маки, между прочим, талантище. Ее снимки даже на конкурсы отправляли.

— Круто, — искренне сказал я.

— Игровой клуб, — Дэн усмехнулся. — Это к Максу. Там у них приставки, настолки, иногда в мафию режутся. Компьютерные игры, естественно. Ходит... ну, Макс, естественно, и еще парочка таких же задротов. И Мита иногда заглядывает.

— Мита? — я насторожился. — Такая... с черными волосами? Которая все время разная?

— Ага, — кивнул Дэн, и в его взгляде мелькнуло что-то странное. — Знаешь ее уже?

— Видел пару раз, — уклончиво ответил я. — Лена говорила, она странная.

— Странная — мягко сказано, — Дэн покачал головой. — Но безобидная. Любит в игры играть. Только постоянно в какие-то свои, старые, из девяностых. Говорит, в них душа есть. И прически меняет каждый день. Иногда кажется, что она в двух местах сразу, но это просто оптическая иллюзия. Наверное.

— Наверное, — повторил я, чувствуя, что в этом «наверное» скрывается что-то большее.

— И последнее, — Дэн улыбнулся шире. — Клуб любителей поговорить. Неофициальное название, конечно. На самом деле это просто компания, которая собирается на веранде у столовой и треплется обо всем на свете. Лидер там — Вика. Она у нас главная по общению. Если хочешь просто расслабиться, поболтать, узнать последние новости и сплетни — тебе туда.

— Понятно, — протянул я. — А если я никуда не пойду?

— Можно и в комнате посидеть, — пожал плечами Дэн. — Никто не заставляет. Но скучно будет. Макс, кстати, скорее всего в игровой клуб пойдет, так что ты один останешься. Хотя, может, это и неплохо — отдохнуть после футбола.

Он помолчал, а потом добавил, понизив голос:

— И еще... Емеля тебя, кажется, ищет. Точнее, он всем рассказывает, что ищет. На деле просто языком треплет. Но если хочешь с ним серьезно поговорить — он обычно после ужина у костровой площадки тусуется. Только имей в виду, разговоры с ним редко к добру приводят. Он больше на публику работает, чем по делу.

Я посмотрел в сторону, где Емеля все еще сидел на скамейке, делая вид, что его не интересует наша беседа. Но краем уха он явно слушал — то и дело поворачивал голову в нашу сторону, а потом резко отворачивался.

Алиса тем временем заметила, что мы с Дэном о чем-то разговариваем, и подошла ближе, таща за собой упирающуюся Маки.

— О чем секретничаете? — спросила она, подозрительно прищурившись. — Дэн, ты его уже вербуешь?

— Знакомлю с распорядком, — спокойно ответил Дэн. — Рассказываю про клубы.

— А, ну да, — Алиса кивнула. — Игрок, ты если что, приходи к нам в литературный. Я там стихи читаю. Иногда даже хорошие.

— Скромность — твое второе имя, — фыркнула подошедшая Вика. — Не слушай ее, Игрок. Приходи лучше к нам, на веранду. Там весело.

— А можно вообще никуда не ходить? — спросил я.

— Можно, — хором ответили все.

И снова передо мной встал выбор.

Я посмотрел на Алису — она с вызовом ждала ответа, уперев руки в боки.

Перевел взгляд на Маки — та спряталась за подругу, но глаза блестели любопытством.

Вика улыбалась призывно и открыто.

Где-то в отдалении маячил Антон с книгой, и Юля, кажется, тоже была где-то рядом — я заметил ее высокую фигуру у дерева.

А еще была Мита, которую я видел уже дважды, и которая не выходила у меня из головы.

И Емеля, с которым надо было что-то решать.

Выбор за вами, Игрок

Вечер в лагере только начинается. Чем займешься?

Вариант А: Литературный клуб

Алиса, Антон, Юля и загадочная Амелия. Стихи, проза, философия. И тихая Юля, которая никогда не заговаривает первой. Может, удастся понять, что у нее в голове. Алиса явно будет рада, даже если не покажет виду.(Перейдите к главе "Литературный клуб")

Вариант Б: Художественный клуб

Маки, Лена и творческая атмосфера. Рисование, фотография, возможно, удастся увидеть, как Маки краснеет каждый раз, когда ты на нее смотришь. И Лена — твоя первая знакомая в этом мире, с ней тоже хочется поговорить подольше.

Вариант В: Игровой клуб

Макс, приставки и Мита. Та самая странная девочка с черными волосами, которая появляется из ниоткуда. Может, удастся поговорить с ней и понять, кто она такая. И заодно отдохнуть в привычной атмосфере.

Вариант Г: Клуб любителей поговорить

Вика и компания. Легкое общение, новые знакомства, возможность узнать последние сплетни и просто расслабиться после футбола. Вика явно настроена дружелюбно.

Вариант Д: Пойти в комнату

Устал после футбола. Хочется просто побыть одному, подумать, осмыслить все, что случилось за этот безумный день. Макс все равно уйдет в игровой клуб, так что можно спокойно полежать и попытаться понять, что вообще происходит.

Вариант Е: Пойти к Емеле

Надо с этим заканчивать. Он обещал тебя найти, но так и не пришел. Может, серьезный разговор расставит все по местам? Или хотя бы прояснит, насколько он реально опасен. Хуже точно не будет.

Литературный клуб.

Вариант А

После футбола я чувствовал себя выжатым как лимон. Пот ручьями стекал по спине, футболка с Half-Life прилипла к телу, а в кроссовках хлюпало — то ли пот, то ли вода из лужи, в которую я влетел в пылу борьбы за мяч.

— Ты как, сталкер? — Алиса хлопнула меня по плечу, когда мы расходились с поля. — Живой?

— Дышу пока, — усмехнулся я. — Но душ — это первое, что мне сейчас нужно.

— Ага, иди, — кивнула она. — Только не задерживайся. Литературный клуб через час. Амели не любит опозданий.

— Я еще не решил, пойду или нет, — сказал я, хотя уже чувствовал, что решение принято. Почему-то после этого стихотворного выпада Антона за обедом захотелось узнать, что там еще за книжные черви водятся в этом лагере.

— Решишь, — Алиса подмигнула и умчалась куда-то в сторону женского корпуса, волоча за собой улыбающуюся Маки.

Мужской корпус встретил меня тишиной и запахом дерева. Двадцать седьмая комната была пуста — Макс, судя по всему, уже убежал по своим делам. Я скинул грязную футболку прямо на пол, схватил чистое белье, полотенце и пошлепал в душ в конце коридора.

Дверь в душевую была приоткрыта. Я толкнул ее, уже представляя, как приятно холодная вода смывает пот и усталость...

И замер.

В мужском душе, у дальней кабинки, стояла девушка.

Невысокая, с длинными темными волосами, в простом сарафане. Она обернулась на звук открывающейся двери и уставилась на меня круглыми глазами. В ее руках был... веник? И тряпка?

— Ой, — сказала она.

— Ой, — сказал я.

Мы смотрели друг на друга секунду, две. Потом она вдруг улыбнулась — странно, будто извиняясь — и быстро заговорила:

— Я просто убираюсь, тут график, я каждый день, просто девочек попросили помочь, а тут мальчики редко ходят в это время, я думала, никого не будет, я уже ухожу, извините!

И она действительно пошла к выходу, чуть не споткнувшись о ведро.

— Стой, — окликнул я. — Ты кто?

Она обернулась уже в дверях. Темные глаза смотрели изучающе, но без страха. Скорее с любопытством.

— Настя, — сказала она. — Я... вообще-то я здесь отдыхаю. Просто помогаю иногда. По лагерю. Ну, убираюсь. Это не обязательно, но я люблю... порядок.

— Понятно, — кивнул я, хотя понятно было мало. — А в мужском душе ты тоже порядок наводишь?

— Ага, — она кивнула совершенно серьезно. — Здесь чище всего после обеда. Никто не ходит. Кроме тебя.

— Извини, — сказал я. — Не знал.

— Ничего, — она улыбнулась снова и вдруг добавила: — Ты Игрок, да? Новенький? Я про тебя слышала.

— От кого?

— От всех, — пожала она плечами. — Ты же Емеле в пузо мячом засадил. Это поллагеря видело. Ты теперь знаменитость.

— Знаменитость, — повторил я с иронией. — Мечтал о таком статусе.

Настя хихикнула, прикрывая рот ладошкой.

— Ты смешной. Ладно, я пойду. А ты... мойся. Только аккуратно, пол мокрый.

И она выскользнула за дверь, оставив меня в полном недоумении.

Странная. Но почему-то в ее странности не было ничего пугающего, как у Миты. Просто... обычная девочка, которая любит убираться. В мужском душе. Ладно, не мое дело.

Я зашел в кабинку и с наслаждением встал под прохладные струи.

Через полчаса, чистый и посвежевший, в легких шортах и футболке, которую дал Макс (эта сидела нормально, не в обтяжку), я вышел на территорию лагеря.

Солнце клонилось к закату, тени стали длиннее, воздух наполнился той особенной вечерней мягкостью, когда жара спадает и хочется просто гулять и ни о чем не думать.

Вопрос был только в одном: где искать этот литературный клуб?

Я прошелся по главной аллее, заглянул в столовую (пусто), на площадь (несколько человек сидели на скамейках, но явно не книжные черви). И тут я заметил его.

Антон.

Он шел по тропинке, ведущей к старому корпусу за клубом. В руках — книга, разумеется. Он не смотрел по сторонам, полностью погруженный в чтение, и двигался с той особенной уверенностью человека, который ходит этим маршрутом сотни раз.

Я просто пошел за ним.

Антон свернул за угол, прошел мимо цветущих кустов сирени, поднялся на крыльцо небольшого деревянного здания с резными наличниками. На двери висела табличка: «Библиотека. Литературный клуб. Добро пожаловать».

Я усмехнулся про себя — вот так детектив. Можно было просто спросить у кого-нибудь.

Я толкнул дверь и вошел.

Внутри пахло книгами. Настоящими, старыми, с пожелтевшими страницами и чуть сладковатым запахом времени. Это был не тот стерильный запах новых книжных магазинов, а именно библиотечный, уютный, домашний.

Комната оказалась небольшой, но светлой. Вдоль стен — стеллажи с книгами до потолка. Посередине — длинный деревянный стол, вокруг которого сидели...

Алиса. Она помахала мне рукой и тут же сделала вид, что очень занята своей тетрадкой.

Антон. Он уже устроился в углу с книгой и, кажется, вообще не заметил моего прихода — хотя только что я шел за ним.

Юля. Она сидела в самом конце стола, низко опустив голову, и что-то быстро писала в толстой тетради. Когда я вошел, она подняла глаза на секунду и сразу уткнулась обратно, но я успел заметить, как она покраснела.

И девушка. Совсем юная, лет девятнадцати, с мягкими чертами лица и длинными русыми волосами, рассыпанными по плечам. На ней было легкое цветастое платье, а в руках — раскрытая книга, которую она отложила при моем появлении. Она сидела во главе стола и улыбалась мне так тепло и открыто, что я сразу почувствовал себя своим.

— А это, видимо, наш новый гость, — сказала она мелодичным голосом. — Игрок, верно? Дэн рассказывал о тебе. Проходи, не стесняйся. Я Амели, веду этот клуб.

— Приятно познакомиться, — сказал я, присаживаясь на свободный стул рядом с Алисой. Та тут же ткнула меня в бок.

— Пришел все-таки, — шепнула она. — А говорил — не решил.

— Решил, — так же шепотом ответил я.

— И правильно, — улыбнулась Амели, и я понял, что здесь вообще невозможно шептаться незаметно. — У нас хорошо. Тихо, спокойно, книжки, разговоры. Иногда спорим до хрипоты, но редко. Мы тут мирные.

— А что за книжки? — спросил я, оглядывая стеллажи.

— А вот это как раз интересно, — Амели подалась вперед, и глаза ее загорелись. — У нас у каждого свои вкусы. Антон, например, тащится от философии. Экзистенциализм, Камю, Сартр... я права?

Антон кивнул, не поднимая головы.

— Алиса у нас любит стихи, — продолжила Амели. — Современных поэтов, иногда сама пишет. О любви в основном.

— Амели! — возмутилась Алиса, краснея. — Не надо обо мне в третьем лице!

— А я обожаю фэнтези, — как ни в чем не бывало продолжала Амели. — Толкиен, Урсула Ле Гуин, наши современники. Когда читаешь про другие миры, как-то легче жить в этом, правда?

— Правда, — согласился я.

— А Юля, — Амели понизила голос, но не настолько, чтобы та не слышала, — Юля любит... всё. Она редко говорит, но я вижу, что она читает. И классику, и современное, и даже детективы иногда. Юль, я права?

Юля подняла голову, покраснела до корней волос и едва слышно выдавила:

— Я... да... читаю...

И снова уткнулась в тетрадку.

— Не смущай ее, — шепнула мне Алиса. — Она от любого внимания в ступор впадает.

Я кивнул, запоминая.

— Ну что, — Амели хлопнула в ладоши. — Раз у нас сегодня почти полный сбор, давайте почитаем. Алиса, ты обещала новое стихотворение.

Алиса вдруг засмущалась. По-настоящему, без своей обычной бравады. Она покраснела, заерзала на стуле и уткнулась в тетрадку.

— Ну... я написала. Только это глупость, наверное. Вы не смейтесь.

— Не будем, — пообещала Амели. — Читай.

Алиса откашлялась, поправила волосы (сегодня в них появились фиолетовые пряди) и начала:

— Я был очарован красотою твоей,

Твоя красота всего в мире сильней.

Если б давали мне выбор, тогда,

Без раздумий я выбрал бы только тебя.

Она читала с выражением, но в голосе чувствовалась неуверенность. Стих лился дальше:

Я долго молчал — сейчас не могу,

Люблю я тебя, как Бога люблю.

Юмором это ты всё не считай,

Бывало, чувства мои лились чрез край.

Лучшая — ты, есть и была, сколько помню — любил я тебя.

Юность наша ещё не прошла, но видно, умру только тебя я любя.

Алиса закончила и замерла, ожидая реакции. Все молчали. Я смотрел на нее и чувствовал, как в голове что-то щелкает.

Первые буквы.

Я — Т — Е — Б — Я — Л — Ю — Б — Л — Ю.

Я тебя люблю.

— Игрок? — Алиса смотрела на меня с тревогой. — Ты чего молчишь? Совсем плохо, да?

— Нет, — медленно сказал я. — Стих хороший. Очень. Но... ты знаешь, что первые буквы каждой строчки складываются в фразу?

Алиса замерла. Антон поднял голову от книги. Юля перестала писать. Амели с интересом подалась вперед.

— Что? — переспросила Алиса.

— Я, Т, Е, Б, Я, Л, Ю, Б, Л, Ю, — проговорил я по буквам. — «Я тебя люблю».

Тишина повисла в комнате. Такая густая, что ее можно было резать ножом.

Алиса смотрела на меня круглыми глазами. Рот ее приоткрылся, потом закрылся, потом снова открылся. Щеки залились таким ярким румянцем, что даже в вечернем полумраке было видно.

— Ты... — выдохнула она. — Ты заметил? С первого раза? На слух?

— Ну да, — пожал я плечами. — А что, никто раньше?

— НИКТО! — Алиса вскочила, чуть не опрокинув стул. — Я это стихотворение пять раз переписывала! Пяти разным людям давала! Даже Антону! И никто, никто...

— Я заметил, — тихо сказал Антон. — Но подумал, что это случайность. Совпадение.

— Совпадение? — Алиса всплеснула руками. — Десять букв — и совпадение?

— Ты никогда не говорила, что это акростих, — мягко заметила Амели. — Мы не всматривались. А Игрок... он услышал.

Алиса перевела взгляд на меня. В нем смешалось всё: удивление, смущение, благодарность и что-то ещё, чего я не мог определить.

— Ты... — начала она и вдруг ткнула меня в плечо. Слабее обычного, скорее для порядка. — Ты вообще понимаешь, что ты сделал? Я теперь должна новое стихотворение писать! Это же теперь все знать будут!

— Кто все? — удивился я. — Здесь только мы.

— А если кто-то проболтается? — она обвела подозрительным взглядом присутствующих.

— Я нем как рыба, — поднял руки Антон.

— Я вообще забуду через пять минут, — улыбнулась Амели.

Юля просто помотала головой, не в силах выдавить ни слова.

Алиса посмотрела на меня. Долго. Потом вздохнула, села обратно и буркнула:

— Ладно. Проехали. Но если кто в лагере узнает — я тебя убью, Игрок. Ты понял?

— Понял, — серьезно кивнул я. — Государственная тайна.

— Вот именно, — фыркнула она, но в уголках губ уже дрожала улыбка.

— Алиса, это прекрасно, — сказала Амели. — Серьезно. Акростих, да ещё такой... искренний. Ты молодец.

— Да ладно, — отмахнулась Алиса, но по тому, как она расправила плечи, было видно — ей приятно.

— Антон, теперь твоя очередь, — Амели повернулась к нему. — Ты обещал что-то новое.

Антон кивнул и закрыл книгу, которую до этого делал вид, что читает. Он вышел к центру комнаты, встал так, чтобы видеть всех, и начал — тихо, проникновенно, без пафоса:

— Иные носят маски для игры,

Для балагана, лжи и маскарада.

Им служат гримом мелкие миры,

Где совесть — дешевая награда.

Он читал, и каждое слово ложилось в тишину, как камень в воду. Я смотрел на него и видел — он не просто читает стихи. Он живет в них.

Но есть другие. Вглядись в лицо:

Оно спокойно, даже словно каменное.

А под забралом — рваное ранцо,

Где боль зашита нитками багряными.

Юля подняла голову и смотрела на Антона с каким-то новым выражением. Будто узнавала себя в этих строках.

Мы надеваем вежливый эскиз,

Чтоб не спросили: «Что с тобой, родная?»

Ведь если снять — откроется карниз,

С которого душа летит, сгорая.

Алиса перестала улыбаться. Даже она, вечная цундере, замерла, впитывая каждое слово.

Улыбка — сбой в программе «человек».

«Я справлюсь сам» — заученный пароль.

Мы лепим маску, словно снег на снег,

Чтоб не прорвалась вечная мозоль.

Под маской прячут шрамы, не позор.

В ней тишина, когда орать охота.

В ней вежливый, обласканный узор,

Чтоб не пугать прохожих своей нотой.

Антон говорил, и мне казалось, что стены комнаты расширяются, впуская весь этот огромный мир, полный боли и одиночества.

А под нотой — пропасть и метель,

И ледяная, черная усталость.

Ты посмотри: их кружит карусель,

Где быть живым — почти что за гранью осталось.

И каждый носит маску — не для лжи,

А потому что кончились доспехи.

И некому сказать: «Ты подержи

Мои осколки, боль и неуспехи».

Мы ходим в масках бодрых, деловых,

Спасая мир от собственного ада.

И только в зеркалах, в ночи, нагих,

Нам видно ту, другую, что не надо...

Он закончил и опустил голову. Тишина стояла такая, что слышно было, как где-то за окном стрекочет сверчок.

— Антон, — выдохнула Амели. — Это... это сильно.

— Слишком мрачно, — сказала Алиса, но в голосе не было насмешки. — Ты всегда так... глубоко копаешь.

— Глубоко — единственный способ добраться до истины, — пожал плечами Антон и вернулся на свое место, снова уткнувшись в книгу.

— Зато честно, — тихо сказала Юля. И все удивленно посмотрели на нее — она заговорила впервые за весь вечер.

— Спасибо, — донеслось из-за книги.

— А ты, Игрок? — Амели повернулась ко мне. — Ты сегодня наш гость. Может, поделишься чем-то? Не обязательно стихи, можно просто рассказать, что любишь читать.

Я задумался. Что я любил читать? В последние годы — в основном учебники и методички. А до этого... до этого было детство. Были книги, которые читала мама перед сном. Были стихи, которые я учил в школе и давно забыл.

И вдруг слова пришли сами. Откуда-то из глубины памяти, из тех времен, когда я был совсем другим.

— Можно я... прочитаю одно? — спросил я. — Старое. Из детства.

— Конечно, — кивнула Амели.

Я встал, чувствуя себя неловко. Никогда не был любителем читать вслух. Но слова уже лились, и я не мог их остановить.

— Было время, когда хотелось власти,

Когда я знал и верил: звёзды — для меня.

Я плыл по морю амбиций и страсти,

Источая свет факела — не фонаря.

Алиса подалась вперед. Антон отложил книгу. Юля замерла с открытым ртом.

И я добился. Стал я тем, кто правит.

Кумир для тысяч, вечный на посту.

Но тяжесть короны на плечи давит,

А взгляды ловят только пустоту.

Они глядят не в душу, будто я песчинка.

Им важен титул, а не тишина.

Я им — не я, а яркая картинка,

Фигура из фанеры и вина.

Я сыт по горло этим вечным балом,

Где каждый жест — на публику игра.

И комплименты кажутся забралом,

Что закрывает свет от серебра.

Зачем мне трон, где души не видно?

Где я — лишь отражение в толпе?

Мне надоело и стало вдруг обидно,

Я быть хочу собой лишь при луне.

Я чувствовал, как строки оживают, как они находят отклик в глазах слушателей.

Пусть правит бал другой — да на здоровье,

Пусть ловит звёзды, что летят с небес.

Я свой венец сниму без прекословья,

Чтоб стать тем светом, что средь тьмы исчез.

Кем я хотел бы быть?

Это же вопрос извечный:

От одиночества волком выть

Или править миром вечно?

Стать тем, кто властен над судьбой,

Кому с небес мигают звезды?

Или довольствоваться богатую душой,

Что слезы прячет под взглядом серьёзным?

Нет, выбор зреет не в тиши

Амбиций, жажды и успеха.

Я стать хочу глотком души

Для тех, в ком мало смеха.

Хочу быть тихим светом в тьме

(Не фонарем на пьедестале),

Чтоб тот, кто тонет в полной мгле,

Меня заметил в собственной печали.

Пускай правитель правит бал,

Пусть волк воет на луну тоскливо.

А я — тот щит, что вечно брал

Чужую боль, чтоб та была счастлива.

Я закончил и выдохнул. В комнате было так тихо, что слышно было, как где-то за стеной тикают часы.

Первым нарушил молчание Антон. Он смотрел на меня с каким-то новым, глубоким интересом.

— Это не из детства, — сказал он тихо. — Это про тебя. Сейчас.

Я хотел возразить, но не смог. Потому что он был прав. Откуда эти слова пришли — я не знал. Но они были моими. Каждое слово.

— Игрок... — Алиса смотрела на меня круглыми глазами. — Ты чего? Ты... это ты сам написал?

— Не знаю, — честно сказал я. — Просто вспомнилось. Словно всегда знал.

— Это потрясающе, — выдохнула Амели. — Серьезно. У тебя талант, Игрок.

— Да ладно, — смутился я. — Это просто...

— Не просто, — перебила вдруг Юля.

Все обернулись к ней.

Она сидела, вцепившись в свою тетрадку, и смотрела на меня. Глаза ее блестели.

— Это... очень честно, — сказала она тихо. — Про то, как быть светом. Про щит. Это... это нужно было услышать.

И она вдруг захлопала.

Тихо, робко, но захлопала. Алиса подхватила, потом Амели, потом даже Антон пару раз стукнул ладонью по столу.

Юля, заметив, что все на нее смотрят, мгновенно сжалась, ссутулилась и уткнулась в тетрадку, спрятав пылающее лицо за волосами.

— Юля, — мягко сказала Амели. — Ты молодец, что сказала. Это важно.

Юля кивнула, не поднимая головы.

— Ладно, — Амели встала. — У нас еще есть время, но, кажется, сегодня мы уже получили больше, чем ожидали. Спасибо вам всем. Это был удивительный вечер.

— А можно я еще почитаю? — вдруг спросила Алиса. — У меня есть еще одно...

— Завтра, — улыбнулась Амели. — Всему свое время.

И в этот момент за окном раздался знакомый гулкий звук.

Колокол на ужин.

— О, жрать! — Алиса вскочила так резко, что стул едва не опрокинулся. — Пошли быстрее, а то без нас съедят!

Она схватила меня за руку и потащила к двери. На ходу обернулась к остальным:

— Вы идете?

— Идите, — кивнула Амели. — Я еще побуду здесь. Книжки разложу.

— А я, наверное, попозже, — сказал Антон, снова открывая книгу.

Юля молча поднялась и пошла к выходу, стараясь держаться позади всех.

Мы вышли на крыльцо. Вечерний воздух пах сиренью и приближающимся ужином. Где-то вдалеке уже слышались голоса, смех, топот ног — лагерь просыпался перед вечерней трапезой.

— Игрок, — Алиса дернула меня за рукав. — Ты сегодня... ты крутой. Правда. И стих твой... я не думала, что ты такой.

— Какой? — спросил я.

— Глубокий, — сказала она просто. И добавила, ткнув в бок: — Но все равно дурак. Пошли уже, а то я есть хочу!

И она побежала вперед, подпрыгивая на ходу.

Я посмотрел на Юлю. Она шла чуть поодаль, опустив голову, но когда наши взгляды встретились, она вдруг улыбнулась. Едва заметно, робко. И сразу отвернулась.

Интересно, о чем она думает?

Выбор за вами, Игрок

Ужин уже зовет. Но вечер только начинается. Что будешь делать?

Вариант А: Пойти в столовую с Алисой

Она явно ждет компании. Да и после такого вечера хочется просто поесть и поболтать о ерунде. Алиса — это всегда весело, даже когда она бьет в бок.(Перейдите к главе "Ужин с разбегу")

Вариант Б: Пойти в столовую, но сесть с Юлей

Она улыбнулась тебе. Впервые за весь день. Может, стоит попробовать заговорить с ней? Понять, почему она такая закрытая. И что она писала в своей тетрадке.

Вариант В: Задержаться и поговорить с Антоном

Он явно хочет что-то сказать. Тот взгляд, когда ты читал стих... может, стоит остаться и обсудить с ним философию? Или просто побыть в тишине библиотеки.

Вариант Г: Пойти в столовую, но по дороге заглянуть куда-нибудь

Вечер такой красивый. Можно прогуляться одному, подумать о сегодняшнем дне. О стихах, об Алисе, о Юле, о странной девочке Насте в мужском душе... Столько всего случилось. Надо переварить.

Ужин с разбегу.

Вариант А: Пойти в столовую с Алисой

— Игрок, ты где там? — крикнула Алиса, уже успевшая отбежать метров на десять. — Отстанешь — без компота останешься!

Я рванул за ней, но она неслась как угорелая, прыгая через коряги и лужицы с ловкостью заправского паркуриста. Я, конечно, тоже был в неплохой форме, но после футбола ноги гудели, и догнать эту мелкую ракету оказалось решительно невозможно.

— Да погоди ты! — крикнул я вдогонку, но она только махнула рукой и скрылась за поворотом.

Я перешел на шаг, пытаясь отдышаться. Ладно, столовая никуда не денется. Алиса, может, и денется, но не настолько же она быстрая.

Я шел по тропинке, наслаждаясь вечерней прохладой, и вдруг заметил знакомый силуэт.

Из дверей игрового клуба выскользнула Мита.

Я узнал ее сразу — черные волосы, собранные сегодня в два смешных хвостика, легкое светлое платье. Она вышла, оглянулась по сторонам, будто проверяя, не следит ли кто, и быстро пошла в сторону столовой.

— Странная, — пробормотал я себе под нос.

Я пошел дальше, но через пару минут, когда уже подходил к крыльцу столовой, случилось странное.

Мита стояла в толпе у входа.

Та же прическа, то же платье. Но как? Она только что вышла из игрового клуба, а я шел за ней почти сразу — и вот она уже здесь, впереди меня? Обогнать по другой тропинке? Возможно. Но слишком быстро.

Я замер, вглядываясь в толпу. Мита повернула голову и посмотрела прямо на меня. Улыбнулась. Той же странной улыбкой, что тогда, за окном.

А потом она моргнула, и ее уже не было в толпе. Просто исчезла. Словно растворилась.

— Твою ж... — выдохнул я.

— Чего стоишь?

Тычок в бок. Болезненный, привычный.

Я обернулся. Рядом стояла Алиса, сияющая, как начищенный самовар, и держала за руку запыхавшуюся Маки. У той щеки горели румянцем, волосы растрепались, и она пыталась отдышаться, держась за бок.

— Я... я не могу... так быстро... — выдохнула Маки.

— Слабачка! — объявила Алиса. — Надо больше бегать! Игрок, ты чего застыл? Заходи быстрее, а то места займут!

— Ты меня догнала? — удивился я. — Я же за тобой бежал, а ты...

— А я короткой дорогой, — хихикнула Алиса. — Ты по аллее топал, а я через спортплощадку. Так что не зевай!

— Понятно, — кивнул я, но взгляд все еще искал Миту в толпе. Ее нигде не было.

— Ты чего? — Алиса проследила за моим взглядом. — Кого-то ищешь?

— Да нет, — отмахнулся я. — Показалось.

— Пошли уже, — Алиса потащила меня внутрь, не выпуская руки Маки. Та послушно семенила следом, то и дело бросая на меня быстрые взгляды и тут же отворачиваясь.

В столовой было шумно и людно. Пахло чем-то вкусным — кажется, котлетами и пюре. Алиса лавировала между столами с уверенностью торпеды, таща нас за собой.

— Там, там наши! — крикнула она и рванула к дальнему столу у окна.

Я увидел знакомую компанию. Вика уже сидела на своем месте, поправляя волосы. Рядом с ней — Юля, которая при нашем появлении вжала голову в плечи и уткнулась в тарелку. Антона не было — видимо, остался в библиотеке с Амели.

— А вот и мы! — объявила Алиса, плюхаясь на скамейку и утягивая Маки за собой. — Игрок, садись рядом!

Я сел. Напротив оказалась Вика, которая тут же мне улыбнулась:

— О, сталкер! На футбол сходил? Я слышала, вы там Дэну гол забили? Весь лагерь гудит!

— Ну, не я один, — смутился я. — Алиса забила.

— Но пас твой был! — Алиса ткнула меня локтем. — Без тебя бы не справились. Так что можешь гордиться.

— Горжусь, — серьезно кивнул я.

Подошла очередь за едой. Я взял пюре с котлетой, салат и компот. Вернулся за стол — Алиса уже вовсю уплетала, набив полный рот так, что щеки раздулись.

— Алиса, — Вика с улыбкой покачала головой. — Прожуй сначала, потом говори. Невозможно же смотреть.

Алиса посмотрела на нее с вызовом, набрала в рот еще больше пюре и спросила:

— А ачем, если мне и аак орошо?

Понять, что она имела в виду, было решительно невозможно. Изо рта доносилось только мычание, пюре грозило вывалиться обратно в тарелку.

Маки прыснула в кулак, пытаясь сдержать смех. Вика закатила глаза, но улыбнулась:

— Потому что так едят только свиньи, а ты вроде человек.

— Авы аете, то я еще а? — возразила Алиса, с трудом проглатывая и тут же засовывая в рот новую порцию.

— Госпитализируют тебя скоро, — фыркнула Вика. — Подавятся все.

Я смотрел на эту сцену и чувствовал себя... дома. Странно, да? В этом лагере, где я оказался непонятно как, среди этих незнакомых людей, я вдруг почувствовал себя в своей тарелке. Будто всегда здесь был.

Юля ела молча, почти не поднимая головы. Но я заметил, что она то и дело бросает на меня быстрые взгляды. А когда наши глаза встречались — мгновенно отводила их в сторону и краснела.

— Юль, а ты чего молчишь? — спросила Вика. — Расскажи, как у тебя дела?

— Нормально, — еле слышно ответила Юля.

— Она всегда так, — шепнула мне Алиса, наклонившись через стол. — Ты привыкнешь.

— Я уже привыкаю, — так же шепотом ответил я.

Ужин пролетел незаметно. Алиса галдела без умолку, перескакивая с темы на тему — от футбола до книжек, от книжек до сплетен про Емелю, от сплетен до того, какой сегодня красивый закат. Маки поддакивала, иногда вставляя тихие замечания. Вика рассказывала про пляж и обещала, что завтра обязательно туда пойдет. Юля молчала, но, кажется, слушала.

— Слушай, Игрок, — вдруг сказала Вика, когда тарелки опустели. — А ты как вообще? Освоился? Не хочешь сбежать обратно в свой лес?

— Пока нет, — улыбнулся я. — Тут интересно.

— Это точно, — кивнула она. — Лагерь у нас классный. Если что — обращайся. Я всегда на веранде после ужина. Посидим, поговорим.

— Спасибо, — сказал я.

Наконец народ начал расходиться. Кто-то побежал на дискотеку, кто-то в корпуса, кто-то просто гулять по территории.

— Ну, я, наверное, пойду, — сказала Вика, поднимаясь. — Завтра на пляж с утра, надо выспаться. Игрок, если надумаешь составить компанию — приходи. Я буду на веранде еще часок, поболтаем.

— Может, загляну, — сказал я.

— А мы с Маки в корпус, — Алиса зевнула. — Устала как собака. Футбол, потом стихи... вымоталась.

— Я провожу, — вызвалась Маки, краснея.

— Ага, пошли. Игрок, ты с нами?

Я посмотрел на Вику, которая уже направлялась к выходу. Потом на Алису с Маки. Потом в окно, где вечернее солнце золотило верхушки деревьев.

Вечер только начинался. До отбоя было еще несколько часов.

Выбор за вами, Игрок

Чем займешься до отбоя?

Вариант А: Пойти с Викой на веранду

Она обещала поговорить. Вика — простая, открытая, с ней легко. Можно узнать побольше о лагере, о людях, да и просто расслабиться после насыщенного дня.

Вариант Б: Пойти на пляж

Вечерний пляж, закат, вода... Почему бы и нет? Можно побыть одному, подумать о сегодняшнем дне. О стихах, об Алисе, о странной Мите, которая появляется из ниоткуда. Или, может, там кто-то еще есть?(Перейдите к главе "Ночной пляж")

Вариант В: Погулять по территории одному

Исследовать лагерь без спешки, без компании. Посмотреть, что где находится, может, найти что-то интересное. Заодно подумать о том, что вообще происходит и как отсюда выбраться... или не выбраться.

Вариант Г: Пойти за Митой

Она снова странно себя повела. Два раза за пять минут — в двух местах одновременно? Этого не может быть. Надо разобраться. Найти ее и поговорить. Понять, кто она такая.

Ночной пляж.

Вариант Б

— Ладно, я, наверное, прогуляюсь, — сказал я, поднимаясь из-за стола. — Пляж там, говорите?

— Ага, за футбольным полем, потом налево, — Вика махнула рукой в сторону окна. — Там тропинка, не заблудишься.

— Спокойной ночи, сталкер! — крикнула Алиса, уже увлекая Маки к выходу. — Не утони!

— Постараюсь, — усмехнулся я.

Юля подняла на меня глаза, хотела что-то сказать, но только кивнула и быстро вышла, прижимая к себе тетрадку.

Я остался один за опустевшим столом. В столовой становилось тише — народ разбредался кто куда. Я допил компот, поставил тарелку на ленту для грязной посуды и вышел на улицу.

Вечер встретил меня теплом и запахом цветов. Солнце уже почти село, но небо на западе еще горело оранжево-розовым заревом. Где-то вдалеке слышалась музыка — то ли дискотека, то ли просто кто-то включил колонку на веранде.

Я пошел по тропинке, которую указала Вика. Футбольное поле было пустым — только ветер гонял по траве обрывок газеты. Дальше тропинка ныряла в кусты, потом выходила к старому пирсу.

И вот он — пляж.

Небольшой, с желтым песком, усыпанным галькой у самой воды. Река здесь делала поворот, и вода текла медленно, почти незаметно. На той стороне темнел лес — тот самый, летний, густой, совсем не похожий на мой мартовский.

Я скинул кроссовки, закатал штаны и сел на прохладный песок у самой кромки воды. Ноги приятно обожгло холодом — река еще не успела прогреться до конца, несмотря на июнь.

Вода.

Я смотрел на темную гладь и думал.

Что я здесь делаю?

Этот вопрос свербел в голове с самого момента, как я вышел из леса. Но только сейчас, в тишине, без Алисиной болтовни, без футбола, без стихов, я смог его себе задать.

Я попал в другой мир? Во временной портал? Или просто сошел с ума и лежу сейчас в психушке с мокрым полотенцем на лбу?

Нет, не похоже. Слишком реально все. Песок под ногами — настоящий. Вода — холодная. Алисины тычки — до синяков. Если это сон, то самый детальный в моей жизни.

Я поднял камешек и швырнул его в воду. Раз, два, три. Круги разбегались по темной глади и исчезали.

Алиса.

Странная она. То бьет, то смеется, то стихи читает. Акростих этот... «Я тебя люблю». Интересно, это кому-то посвящено? Или просто так, поэтический прием? Она покраснела так, когда я заметил... Может, там правда кто-то есть? Или она просто стесняется, что раскрыла душу?

Я швырнул еще один камешек.

Маки. Тихая, застенчивая, вечно краснеет, когда я на нее смотрю. И эта ее привычка прятаться за Алису... Будто боится чего-то. Или стесняется до ужаса. Интересно, что она фотографирует? Меня, кажется, тоже сфотографировала сегодня. Надо будет попросить показать.

Еще камешек.

Юля. Самая загадочная из всех. Высокая, красивая, но вечно ссутуленная, будто хочет стать невидимкой. Улыбнулась мне сегодня — первый раз за день. И сразу отвернулась. Что у нее в тетрадке? Тоже стихи? Или дневник? Амели сказала, она пишет что-то, но никому не показывает.

Камешек.

Антон. Философ. Его стих про маски... это же про всех нас, да? Про то, как мы прячемся за улыбками и «нормальностью», чтобы никто не увидел, что там внутри — боль и пустота. Интересно, что он прячет?

Еще камешек.

Вика. Простая, открытая, легкая. С ней легко. Но есть ли за этой легкостью что-то еще? Или она правда такая — без масок, без надломов?

Камешек.

Мита. Вот кто реально странный. Два раза за пять минут — в двух местах одновременно? Как? И этот взгляд... будто она знает обо мне что-то, чего я сам не знаю. Надо будет с ней поговорить. Обязательно. Но не сегодня. Сегодня я слишком устал.

Камешек.

Емеля. Пустозвон. Обещал меня найти — и не нашел. Обещал всем рассказать, какой я трус — и сам же слился. Но расслабляться рано. Такие типы опасны не сами по себе, а своей способностью создавать проблемы на пустом месте.

Камешек.

Дэн. Вот кто меня беспокоит больше всех. Слишком правильный, слишком спокойный, слишком... знающий? Этот его взгляд, когда он смотрит на меня... будто видит насквозь. И сегодня, после игры, он смотрел так же. Интересно, что он обо мне думает? И почему Лена сказала, что он «видит, кто чего стоит»?

Камешек улетел далеко, почти на середину реки.

А еще этот лес. Который исчез. Март, который стал июнем. Мое лицо в зеркале, которое стало моложе. Что это? И где настоящий я? Тот, который должен был идти на третью пару?

Может, я умер? Заснул на той лавочке и не проснулся? И это... ну, не знаю, чистилище? Или рай для анимешников?

Я усмехнулся своим мыслям.

— Глупости, — сказал я вслух. — Если это рай, то почему здесь Емеля?

Собственный голос прозвучал глухо в вечерней тишине. Никто не ответил. Только вода плескалась у ног.

Я сидел так долго. Смотрел на закат, который медленно угасал, уступая место звездам. Считал камешки, которые швырял в воду. Думал о всякой ерунде и о важном.

Где-то далеко заиграла музыка — медленная, грустная. Кто-то включил радио на веранде.

Я закрыл глаза и просто слушал.

Время текло незаметно. Когда я открыл глаза, было уже совсем темно. Звезды высыпали на небе густо, как светлячки. Река стала черной, только лунная дорожка дрожала на воде.

— Пора, — сказал я себе.

Натянул кроссовки на мокрые ноги — плевать, высохнут — и побрел обратно по тропинке.

Лагерь жил своей ночной жизнью. Где-то смеялись, где-то спорили, из окон доносилась музыка. Я шел по главной аллее, не торопясь, впитывая эту атмосферу.

И вдруг столкнулся с ним нос к носу.

Дэн.

Он вышел из-за поворота так неожиданно, что мы едва не врезались друг в друга. Высокий, в темной футболке, с фонариком в руке — видимо, обход территории.

— Игрок, — сказал он. Сухо. Кивнул.

— Дэн, — ответил я.

Он посмотрел на меня. Секунду. Две. В темноте его глаза блестели странно — будто отражали свет звезд.

— Гуляешь?

— На пляже сидел.

— Понятно, — он снова кивнул. — Не задерживайся. Завтра зарядка.

— Помню.

И он пошел дальше. В сторону, противоположную жилым корпусам. Куда он направлялся? В лес? К реке? Я обернулся — его фигура уже растворилась в темноте.

Странный он все-таки. Очень странный.

Я пожал плечами и пошел к своему корпусу.

Проходя мимо женского общежития, я поднял голову и замер.

В одном из окон горел свет. И там, за стеклом, носилась Алиса.

Я узнал ее по разноцветным волосам и бешеной энергетике. Она прыгала по комнате с фотоаппаратом в руках, а за ней, пытаясь его отнять, бегала Маки. Со стороны это выглядело как сцена из комедии — Алиса залезала на кровать, Маки тянулась за ней, Алиса спрыгивала и убегала в другой угол, Маки спотыкалась и падала на кучу подушек.

Я улыбнулся.

Дурынды. Но хорошие.

Постоял еще секунду, глядя на этот хаос, и пошел дальше.

В комнате было темно и тихо. Макс еще не вернулся — его кровать пустовала, компьютер был выключен. Я рухнул на свою кровать, даже не раздеваясь. Только кроссовки скинул — мокрые, чтоб их.

Тело гудело от усталости. Футбол, дурацкая беготня за Алисой, стихи, пляж... Слишком много для одного дня.

Я закрыл глаза.

В голове крутились обрывки мыслей. Алисин акростих. Антоновы маски. Юлина улыбка. Дэнов взгляд. Мита, исчезающая в толпе.

— Завтра, — пробормотал я. — Все завтра.

Сон накрыл меня быстро, как теплая волна.

— ДА ЩАС ПОЛУЧИ, ГАД!

Я подскочил на кровати, чуть не свалившись на пол. Сердце колотилось где-то в горле.

В комнате горел монитор. Макс сидел в кресле, в наушниках, и самозабвенно долбил по клавиатуре. На экране мелькали вспышки — какой-то шутер.

— ...сука, увернулся! Ну ничего, я тебя...

— Макс, — прохрипел я.

Ноль реакции.

— МАКС!

Он дернулся, сдернул наушники и уставился на меня круглыми глазами.

— А? Чего? Ты чего не спишь?

— Я сплю, — сказал я максимально выразительно. — Точнее, спал. Пока ты тут не начал орать.

— А, — Макс виновато почесал затылок. — Извини, чувак. Увлекся. Там онлайн-турнир, понимаешь? Рейтинг решается!

— Мне плевать на твой рейтинг, — простонал я, падая обратно на подушку. — Просто не ори так громко.

— Лады-лады, — закивал Макс. — Я тихо. Споки, Игрок.

Он натянул наушники обратно, и дальше играл молча — только клавиши стучали да мышь щелкала. Иногда он вздрагивал и вскидывал руки, но ни звука не издавал. Старался.

Я повернулся к стене и закрыл глаза.

Мысли текли медленно, вязко.

Завтра зарядка. Интересно, Дэн правда придет? Или только пугает?

Алиса опять будет бегать и всех доставать. Маки краснеть. Юля молчать. Вика улыбаться.

Антон читать книгу и вздыхать.

Мита... Мита будет где-то там, загадочная и неуловимая.

А я? Я буду здесь. В этом странном лагере, в этом странном июне, в этой странной жизни, которая началась с того, что я заснул на лавочке в марте.

Может, завтра я проснусь и все исчезнет?

А может, и нет.

— Спокойной ночи, — шепнул я в подушку.

И провалился в сон.

Конец первого акта.