Мама поневоле. Алмазный принц

Глава 1

В моем представлении все должно было сложиться иначе.

Я ожидала, что совместное путешествие с Эдгарсом поставит большую и жирную точку в моей незамужней жизни.

Я подошла к выбору экскурсионной поездки на поезде со всей возможной серьезностью. СВ на двоих. Совместные беседы под романтичный стук колес по железнодорожному полотну, и возможное предложение от моего парня как итог восьми месяцев наших ярких и запоминающихся встреч.

Первое, что меня покорило в Эдгарсе, его рост. Дурацкая мечта детства о принце просто кричала о том, что мой потенциальный муж непременно должен быть выше меня. Чтобы я могла ощущать себя его принцессой. Прекрасной леди под защитой сильного и заботливого мужа.

И вот однажды навстречу мне шел Эдгарс.

Высокий, темноволосый, кареглазый, с волевым подбородком и очень осознанным взглядом. Такой мужчина вызывал доверие и желание немедленно вступить с ним в диалог. Несмотря на все старые и вековые установки, что инициатива непременно должна была исходить от самого мужчины, а уж потом…

Но пока бы я ждала это «потом», он бы просто прошел мимо, наверное… Я не входила в число тех девушек, к которым мужчины выстраивались в очередь.

И я решилась на огромный риск, окликнула его и на ломаном английском уточнила, все ли с ним хорошо и не нужна ли ему помощь.

Как оказалось, мужчина моей мечты приехал в наш город в командировку, а сейчас он очень устал, потому что неимоверно долго блуждал по незнакомым улицам, так как навигатор в смартфоне указывал ему путь в противоположную сторону, а не туда, куда указывал адрес на визитной карточке.

Второе, что сразило в нем меня наповал, — его трепетное отношение к женщине и деликатность. Эдгарс не кривился и даже на секунду не поморщился от моего произношения. Он стойко вынес весь мой монолог с жутким акцентом и объяснениями о том, в каком направлении ему следовать, и даже не возмутился, когда я выхватила визитку из его рук и потащила за рукав в нужном направлении.

Так слово за слово, шаг за шагом. И все переросло в симпатию, а затем в свидания. Один раз в неделю. Мы ходили в кино, театры, музеи. Посещали тематические выставки…. Культурно просвещались. Однажды Эдгарс впервые меня поцеловал, и мое сердце возликовало, потому что опыта по этой части у меня совершенно не было.

В школе я была послушной девочкой, потом вступительные экзамены в университет, затем лекции. Я так ударилась в учебу, что совершенно не замечала ничего вокруг и никого. И тут случился со мной Эдгарс.

Он был как глоток свежего воздуха.

И я ударилась в наши отношения.

То, что взрослый мужчина не предлагал мне каких-то более глубоких отношений, я списала на его воспитание и менталитет.

А зря…

Иногда неплохо было бы слушать про отношения, хотя бы от тех же одногруппниц. Но я же ждала принца, и вот мое желание практически осуществилось.

Я еду в путешествие с любимым человеком!

В том, что я была по уши влюблена в Эдгарса, даже и не сомневалась. Поэтому февраль и наше путешествие было для меня очень знаковым явлением. Намекающим на замужество в ближайшей перспективе.

Когда мы встретились с Эдгарсом на перроне под часами, я слегка удивилась оттого, что в руках моего мужчины не было чемодана или хотя бы маленькой спортивной сумки.

— Ты передумал ехать? — с тревогой в голосе проговорила я, посмотрев в его умопомрачительные шоколадные глаза.

Он едва улыбнулся одними уголками губ, а затем ответил:

— Я тебе все объясню, но не здесь, а в поезде.

Я кивнула. Позволила Эдгарсу взять себя за руку, и мы направились к нашему поезду.

Когда мы нашли наш вагон и прошли внутрь, отсчитав пятое купе СВ, я сняла с себя пальто и села за столик у окна.

Эдгарс оставался в пальто и не торопился раздеваться.

— Я не понимаю, у тебя что-то случилось? — не выдержала и начала закидывать своего возлюбленного вопросами.

— Я никуда не поеду, Нина.

— Почему? — я еще не совсем осознавала то, что между нами происходило, в сердце уже поселился липкий страх и осознание того, что, возможно, меня сегодня бросят по-настоящему.

— Это сложно объяснить…

— Я попробую понять, — и тут как-то эмоции плеснули через край, и я вцепилась в руку Эдгарса мертвой хваткой.

— Я не тот, за кого ты меня принимаешь.

Из груди вырвался нервный смешок. Неужели я сейчас выслушаю нечто такое, что раньше мне не бросалось в глаза, а может… И от внезапно возникшего предположения как-то даже очень бросило в жар.

Но все было не так, как рисовало мое воображение.

Эдгарс встал с сиденья и, расправив свои широкие плечи, сделал пасс рукой…

В воздухе как-то неожиданно зарябило, а пространство нашего СВ заполнило портальное окно.

— Прости меня, Нина. Я не оправдал твоего доверия.

И пока я, обомлевшая от пережитого шока и молчавшая, как рыба, хлопала глазами, Эдгарс не терялся, а, подхватив меня на руки, вошел в портал.

И тут я отключилась, погрузившись в темноту.

***

— Мой папа — принц! — воскликнула маленькая девочка, пытаясь высвободить руку из крепкого захвата взрослого мужчины в немного чудаковатой одежде.

На его голове красовался красный котелок с большой позолоченной звездой по центру. Китель в той же цветовой гамме, больше похожий на военный, плотные штаны, сильно облегающие мужские ноги, и кожаные начищенные сапоги до колен. В широком поясе вместо привычного табельного оружия какая-то металлическая палка, напоминающая дубинку.

— Стойте! — кинулась я из своего купе, подорвавшись с обтянутого бархатом сиденья. — Что вы собираетесь с ней делать?

Мужчина остановился, приосанился и скользнул по мне чуть злобным взглядом.

— На каком основании вы чините препятствия королевскому стражнику семи дорог?

И тут я растерялась.

Я же покупала экскурсию… И Эдгарс.

Подумала я и замерла на месте, потому что мои руки были спрятаны в шелковые белые перчатки, а на изгибе локтя висел ридикюль с замком-фермуаром приятного оранжевого оттенка, и вообще, весь мой внешний вид напоминал нечто киношное.

Вдох-выдох. Посмотрела на девочку. Малышке на вид было около шести-семи лет, заплаканные голубые глазки смотрели на меня умоляюще. А я практически в полуобморочном состоянии попыталась ответить на вопрос: почему я действительно чиню какие-то препятствия этому стражнику?

— Эм, понимаете, мы едем вместе…

— Ваши документы, — с важным видом проговорил этот красный сеньор помидор.

А я, закусив нижнюю губу, предвкушая гору проблем, попробовала расстегнуть свою сумку.

В детстве я с такими справлялась на раз-два. Благо, от бабули осталось хорошее наследство в виде кошельков и разной формы сумочек.

На мое счастье, документы нашлись, а еще каким-то чудеснейшим образом в сумке находилась бумага из женского пансиона «Челтнем Хилл».

В бумаге говорилось о том, что некая Нинэль де Буарон является воспитателем в стенах признанного королевой того самого пансиона. Под ее опекой и надзором находится юная леди Виттория Летресс.

В паспорте на то же имя красовалась метка слабого магического дара, а также все необходимые данные.

Каким чудесным образом все так совпало, я просто не представляла.

— Что же вы, леди Буарон, не следите за своей подопечной? Если бы вы сейчас сюда не вышли, я был бы вынужден высадить девочку на первой станции.

— Я приснула, — виновато проговорила и для наглядности зевнула, — девочка, наверное, заскучала, — я посмотрела на малышку многозначительным взглядом.

И та, быстро смекнув, что к чему, активно замахала своей умной головкой с растрепанными косами.

Наверное, когда стражник схватил крошку, она активно сопротивлялась, поэтому и волы выбились из прически.

— Ох, я надеюсь, это маленькое недоразумение останется между нами? — я посмотрела на мужчину так, как будто сейчас расплачусь.

Хотя плакать действительно было от чего, но я не сомневалась, что мужчина, наоборот, рад, что не надо заниматься судьбой девочки.

— Кхе, кхе, — кашлянул в кулак страж. — Конечно, будем считать, что все разрешилось благополучно. А вы, — обратился страж к девочке, — юная леди, могли просто сказать, что сбежали от своей опекунши. Нехорошо доставлять столько неудобств взрослым.

— Благодарю вас! — я воскликнула и протянула руку к малышке. — Я обязательно с ней проведу воспитательную беседу и объясню, какие неприятности могли случиться со всеми. Мы очень вам признательны, — заверила я стража и, перехватив девочку за плечи, быстро затащила ее в свое купе, поплотнее закрыв дверь.

На ватных ногах я дошла до сиденья, присела и, не моргая, уставилась в окно. А виды там открывались шикарные: неизвестные животные вскарабкивались по бесконечной радуге, а звезды светили на небе средь бела дня.

— Сумасшествие какое-то, — проговорила себе под нос, зажмурившись.

Я попыталась посчитать до десяти. Может быть, когда Эдгарс подхватил меня на руки, потом случайно уронил или же в том страшном портале случилось нечто ужасное — и теперь я попала в рай?

Хотя стражник семи дорог даже отдаленно не навевал райское наслаждение…

Открыв глаза, я поняла главное — ударилась я головой или нет, но сейчас мы едем в неизвестном направлении, а рядом со мной чужой несовершеннолетний ребенок.

Виттория посматривала на меня испуганным зверьком.

— Не бойся меня, я не причиню тебе зла, — проговорила я спокойно, когда стала понимать, что окружающая действительность совсем не меняется, как бы я ни жмурилась или ни зевала.

— Я вас не знаю, но вы… — девочка переминалась с ноги на ногу, все так же продолжив стоять у двери моего купе.

— Не стой, пройди, присядь. Ты, наверное, очень устала? — как можно дружелюбнее проговорила и посмотрела на нее с нежностью.

Нет, опыта общения с такими крошками у меня не водилось, да и откуда ему было бы взяться? Я — единственный ребенок в своей семье, но все-таки постаралась проявить терпение и учтивость по отношению к девочке. А еще мне просто жизненно необходим был союзник из этого мира. И если судьба мне послала поддержку в виде девочки, я не стану пренебрегать этим обстоятельством.

— Голова сильно болит, я очень много плакала сегодня, — ответила Виттория, услышав мое приглашение. И девочка отважилась присесть, правда, на самый край сиденья.

— Ты что-то говорила насчет своего отца, — не удержалась я от расспросов и тут же осеклась.

Малышка нахмурилась, а в ее прекрасных глазах показались слезы.

— Леди Челтнем сказала, что мой папа умер. И меня в тот же день переселили из собственной спальни на чердак.

— Но почему? — я не верила своим ушам, что кто-то мог настолько бессердечно поступить с этой замечательной крохой.

— Потому что никто другой не сможет оплатить мое пребывание в женском пансионе. А раз папы нет, то и… Мне предложили перейти в прислуги.

— И что же входило в твои обязанности? — я проговорила упавшим голосом, потому что до сих пор в голове не укладывалось, как такое было возможно.

Неужели в целом пансионе для юных леди не нашлось комнаты попроще и бесплатно, но комнаты, а не чердака? На котором обычно хранили разный хлам.

— Я помогала на кухне, протирала пыль во всех комнатах и чистила камин.

В нашем мире давно никто не выделял детей настолько, чтобы к ним относились с особыми почестями. И с одной стороны, труд и общие заботы уверенно поддерживались в обычных среднестатистических семьях, а с другой — я почему-то была уверена, что здесь это было унизительным и чем-то запрещенным.

— Но почему ты сбежала?

И если я понимала желание Виттории найти своего отца, то почему крошка решила, что он жив?

— Мне приснился сон, — понизила голос Виттория и с опаской посмотрела на дверь.

Я встала и подошла к двери купе. Острожно ее приоткрыла и посмотрела в проход, не шел ли кто-то. Но я ошиблась, никого не было, и двери остальных купе были плотно закрыты. Поэтому я выдохнула и вернулась на свое место, дав возможность Виттории договорить.

— Во сне я каталась на цирковом пони. И папа был рядом. Он сказал: «Виттория Летресс, ты принцесса, никто не знает о твоем происхождении и силе твоего Дара. Никому не рассказывай о том, что я открыл тебе. И постарайся не искать меня. Раз я не смог вернуться, это означает лишь одно: что над Борджией нависла большая угроза».

— Но это же просто сон, — постаралась я убедить девочку.

— Нет, — упрямо замотала головкой Виттория, затем девочка сделала пасс руками, и купе поглотил большой водяной пузырь.

— Ой, — вскрикнула я от неожиданности и прижала ладони к лицу. — Что это?

— Водная сфера, она поглощает звук, и ее видят только одаренные, значит, вы тоже магесса?

Я понятия не имела, кто же я. Поэтому и не знала, как ответить правильно на это предположение девочки…

— Может быть, — я пожала плечами и посмотрела прямым взглядом на девочку, которая управляла весьма уверенно магическими потоками. — Виттория, куда мы едем?

Крошка не стала скрывать своего удивления от заданного мною вопроса.

На самом деле я разделяла ее недоумение. Я ехала в поезде, у меня в сумке лежал билет в один конец, документы, пояснительная записка из женского пансиона, но от этого большего понимания не появилось.

— Мы держим путь в Плаесвайн, — проговорила малышка, вновь всхлипнув.

— Ты думаешь, твой папа может быть там?

Девочка кивнула, а затем, прислонившись к спинке сиденья, подтянула свои ножки к груди, спрятав их еще больше в длинном подоле своего платья и уткнувшись подбородком в острые и торчащие коленки.

Мое сердце наполнилось внезапной нежностью к Виттории. Мне почему-то захотелось самой ее защитить. Я так остро это почувствовала где-то там внутри, в районе груди. И это было настолько странно и пугающе, ведь я сама еще настолько молода и совершенно не знаю этой жизни, которая, как красивый калейдоскоп, меняет свой узор при малейшем повороте основания.

— Вы поможете мне?

Я понимала только одно. Девочка находилась в беде, совсем одна, как и я. И раз мы столкнулись в этом мире, то я явно должна как-то повлиять на судьбу крошки, а возможно, она на мою. В любом случае во всем этом придется основательно разобраться. А для начала я собиралась узнать девочку как можно лучше. Доверие. Вот что требовалось нам обеим. Но ради этого придется потрудиться, а главное — понять, какой магией была наделена Виттория и что таилось во мне. Магесса я или бедняга, которую насильно затянули в чужой мир?

Эдгарс — вот кого я винила в сложившейся ситуации.

Видимо, когда я потеряла сознание, именно в этот момент произошел перенос.

Я раскрыла свою сумку и решила поискать зеркало.

Отыскав нужное, я посмотрела на свое отражение и вскрикнула.

Это была не я. Вот совсем. Сейчас мои волосы едва касались плеч. Миндалевидный разрез карих глаз, красивый изгиб бровей, слегка заостренные черты лица, пухловатые губы.

Голову украшала изящная шляпка.

— А где же ваш чемодан? — воскликнула Виттория.

И действительно, как оказалось, леди путешествовала совсем налегке. И это меня приводило в состояние полного шока. Я рассчитывала как минимум на свой чемодан, но ни моего, ни какого-то другого в купе не оказалось. У девочки также вещей с собой не оказалось…

— А твой саквояж? — Виттория закусила нижнюю губу и отвернулась, устремив взгляд в окно. — Нет?!

Но ответа на этот раз не последовало, потому что девочка сознательно не собиралась об этом говорить. Как малышке удалось проникнуть в поезд без документов и билета, оставалось только догадываться.

Ну что же, мне совершенно не хотелось оказывать на нее давление. Поэтому я приняла решение, что девочке нужно время. Когда Виттория освоится и сможет мне доверять, то, возможно, тогда она расскажет все и даже больше.

Из насущного меня больше огорчало то, что у нас не было вещей, а тех денег, что мне удалось обнаружить в сумочке, едва ли хватит на пару ужинов.

Уж в этом Виттория меня быстро убедила, рассказав о расценках на вокзале. И даже если от стоимости откинуть те же двадцать процентов, это не особо спасало наше положение.

За дверью купе раздался звук колокольчика, и мелодичный женский голос оповестил о том, что пассажирам нашего вагона положен обед и пора открывать двери.

***

Я сидела за столиком в своем купе и наблюдала, с каким аппетитом Виттория поглощала еду.

— Милая, — обратилась я к девочке, — сколько же ты не ела?

— Меня покормили в пекарне на пути к Сторнеэлю. Два дня назад, — Виттория как раз закончила со своим блюдом и вопрошающе покосилась на мою тарелку.

Я тут же кивнула и пододвинула к девочке еще и свою порцию. Себе же я оставила чай, булочку и небольшую порцию сушеных нарезанных яблок.

— Как же ты решилась на подобный шаг? Это же так опасно для твоей жизни!

— Я думала, что, сбежав из пансиона, смогу быстро достигнуть Сторнеэля. Он так близко располагался на карте к нам.

— Ох, — я выдохнула, понимая, в какой растерянности пребывала малышка, когда она осознала, насколько была далека от своей цели.

Но раз Виттория все-таки попала на этот поезд, то это означало лишь одно: девочка умела подстраиваться под возможные внезапности. — А как ты оказалась в пансионе?

— Мой папа, — девочка прожевала хорошо приправленное специями и соусом мясо, затем продолжила: — Он сказал, что возникли сложности и его присутствие нужно там, в Плайесване. А пока я должна побыть у леди Челтнем. Слушаться ее во всем … и что она меня не тронет, а наоборот… А потом пришло известие о гибели папы, а дальше вы знаете.

— Виттория, — я обдумывала, как задать следующий вопрос, но все-таки решилась и спросила: — Ты знаешь, кто я? В бумагах написано, что воспитательница твоего пансиона.

Девочка отрицательно покачала головой. И это еще больше меня озадачило.

Как так могло случиться, что леди Буарон очутилась с нужными документами именно в этот самый момент?

Но сколько бы я себя об этом ни спрашивала, ответа не находила.

Витторию я больше ни о чем не спрашивала. Позволила так сильно оголодавшей девочке спокойно поесть.

Я осторожно сняла перчатки со своих рук, потому для меня это был очень неудобный аксессуар, положила в рот кусочек сушеного яблока и отпила глоток чая из чашки.

Вновь посмотрела в окно нашего купе, но в этот раз ничего причудливого и непонятного я там не рассмотрела. Бескрайние коричневые поля простирались на довольно большое расстояние, а затем резко стемнело — и мало что можно было уже увидеть. Сплошная темень без единого просвета. Ни фонарного освещения, ни чего-то другого.

— А разве этот поезд едет без остановок? — посмотрела я на Витторию.

— Да, — бодро отозвалась девочка. — Уже совсем скоро мы прибудем Плайесван.

Я улыбнулась, глядя на порозовевшую мордашку девочки. И совсем перестала тревожиться.

Скоро мы сойдем с поезда, а в городе я смогу придумать, как нам дальше действовать и где искать отца Виттории Летресс. Возможно, после того как мы его отыщем, я смогу вернуться домой и наконец-то понять, кто такой Эдгарс.

Глава 2

— Плайесван, Плайесван. Через пять минут, — оповестил нас проводник, проходя по узкому коридору вагона и позванивая в колокольчик. — Проверьте свой багаж! — делал последние наставления мужчина, когда завершался наш путь.

— Леди Буарон, — проговорила девочка, когда я возилась с атласной лентой, вплетая ее в косу Виттории. — Я должна вас предупредить.

— О чем именно? — поинтересовалась я.

— Когда поезд прибывает на вокзал, все пассажиры проходят обязательный досмотр.

— Прости, но я не понимаю, о чем ты. У нас есть билет и сопроводительное письмо о том, кто мы. Я думаю, этого будет вполне достаточно, для того чтобы все было хорошо.

Девочка кивнула, принимая мою уверенность, что ничего страшного нас не ожидает. Но затем, как будто осмыслив все сказанное, добавила:

— Папа во сне… он попросил меня не называть нигде моего настоящего имени.

И тут мне стало совсем нехорошо.

Если ничего не озвучивать на досмотре, то получалось, что мы… Плохо получалось. Нас могли задержать. И, скорее всего, именно так все и произойдет.

— Виттория, но документы уже в моей сумке. Порвать их нельзя, это единственное доказательство моих прав на присутствие рядом с тобой.

— Я могу их спрятать в надежном месте, — проговорила малышка, посмотрев на меня своими лучезарными глазками. — Вот…

Сделав пасс руками, девочка приоткрыла пространство.

— Что это такое?

— Мое тайное хранилище. Когда папа пропал, — девочка избегала говорить о возможной смерти родителя, — леди Челтнем забрала много вещей из моей комнаты. Она сказала, что денег недостаточно, и той суммы, что заплатил папа пансиону, не хватит на мое содержание и проживание на чердаке.

Я ужаснулась тому, чем делилась со мной Виттория. И мое воображение рисовало образ владелицы женского пансиона, как жесткой, бессердечной и угрюмой особы.

— Ну что же, давай рискнем.

Я открыла сумку и достала все бумаги, что имели хотя бы малейшее указание на происхождение Виттории и мою причастность к пансиону «Челтнем».

— Мне просто нужно их положить сюда? — я посмотрела вопросительно на крошку.

— Лучше просто бросить, иначе хранилище может и тебя забрать.

Прозвучало устрашающе, но я решила довериться Виттории, потому что, в отличие от меня, в магии у девочки было больше практики, а со своей мне предстояло еще разбираться и разбираться.

Я забросила бумаги в пространство хранилища и, когда оно закрылось, проговорила:

— Зажми уши. Виттория, когда нас будут спрашивать, кто мы друг для друга, говори всем, что я твоя мама…

Девочка раскрыла рот от удивления, но затем выполнила мою просьбу, закрыв ладошками свои красивые маленькие ушки.

— А-а-а, обокрали, помогите! — закричала я что было сил.

Меня услышали. Все, кто находился в вагоне и, наверное, в соседних тоже, имели честь слышать мои невероятные вопли.

— Откройте! — воскликнул проводник.

Я открыла дверь, только перед этим предварительно нащипала себе щеки и дополнительно побрызгала в лицо водой.

— Спа-а-асите, — вцепилась в рукав проводника, очень сильно округлив глаза. — Документы, деньги — все исчезло!

Виттория умело подыгрывала рядом.

— Я так испугалась. Как же мы теперь без денежек? — громко всхлипнула девочка.

Бледное лицо проводника выдавало его откровенную панику. Мало было ему одной орущей потерпевшей, так ко мне присоединился еще и ребенок.

Пассажиры выдвигали предположения, как такое могло произойти в самом надежном экспрессе «Горная ладья». С многочисленной магической защитой и прочими другими примочками.

— О, что же теперь будет? Я не могу дышать…

И я стала изображать, как мне не хватает воздуха в груди. Для пущей убедительности я расстегнула три пуговицы своего кружевного ворота.

Тут глаза проводника и вовсе вылезли на лоб.

— Давайте успокоимся. Среди пассажиров есть лекарь? — с надеждой в голосе уточнял проводник.

Но все молчали. Никакого оживления после вопроса мужчины не последовало.

— Что же, раз так, — буркнул недовольно проводник себе под нос, — я попрошу всех пройти в свои купе. Я вынужден заблокировать двери и выход из вагона. А также сообщить начальнику поезда о вопиющем случае.

— Но у нас дела! — кто-то из пассажиров попытался воспрепятствовать заключению под стражу.

— Прошу вас, нет повода для возмущения. Но таковы правила.

И проводник сделал пасс руками. Пассажиры смиренно прошли к себе и закрылись изнутри, а затем мужчина накинул на все двери, кроме нашей, магическое плетение, блокирующее двери со стороны коридора.

— Леди, пройдите к себе. С вашим купе я должен поступить точно так же. Мне необходимо пригласить Главу пропускного пункта на поезд.

Я кивнула. И мы с Витторией подчинились требованиям проводника.

Я чувствовала, как бешено колотится мое сердце. И еще я очень переживала, как пройдет разговор с представителем пропускного досмотра.

Виттория нервно накручивала кончик своей косы. И я попробовала успокоить и так уже довольно настрадавшегося ребенка.

— В худшем случае наш замысел раскроют… Но я очень сомневаюсь, что им удастся напасть на след твоего магического Дара.

Мне очень хотелось в это верить. Раз владелица женского пансиона придержала при себе девочку, то это явно было неспроста.

Виттория кивнула. А я посмотрела в окно. По перрону семенил наш проводник в сопровождении двух стражей порядка в таких же красных одеждах, как мне довелось повстречать на мужчине в самом начале нашего пути в поезде. Во главе этой небольшой группки шел весьма интересный мужчина. В нем чувствовалась особая порода и стать, и фигура совсем не подкачала. Мужчина опирался одной рукой на трость, а в другой нес черную папку.

Я почувствовала, как уже начинаю бояться этого незнакомца. В голове у меня не совсем укладывалось, каким образом я должна буду убедить этого человека в правдивости своей истории. Но отступать было уже поздно, если заварила такую кашу, придется настаивать на своем до последнего. Потому что я пообещала помочь этой крошке. И, возможно, каким-то образом и себе заодно.

Поэтому я вспомнила, чему меня учили в семье: «Если сильно нервничаешь, обязательно представь, что уже все завершилось хорошо, тогда твой мозг примет это за правду, и ты найдешь в этом успокоение».

Так я и решила поступить. Просто представила Главу и проводника, а еще этих двух стражей и зачем-то пассажиров. И вслух озвучила им свою версию событий. Они поверили и даже отпустили меня и Витторию.

Нашла ли я в этом успокоение? Нет. Но, по крайней мере, мои руки перестали трястись.

Для храбрости я отпила несколько глотков воды, а затем, поставив кружку на столик, увидела, как с кончиков моих пальцев слетела магия…

Миленько. Только этого вот еще не хватало. Сейчас сюда войдут, а у меня неконтролируемый выброс неизвестной силы. Магия струилась с моих рук, а я ничего не могла с этим поделать и как-то остановить.

— Виттория, ты знаешь, как это прекратить?

Девочка отрицательно покачала головой.

Я же пришла в настоящий ужас от всего происходящего. А главное — в этом страхе было то, что мне показалось, я уже очень отчетливо слышала мужские шаги в вагоне. Проводнику лишь останется снять заклинание с нашей двери, и все. Мне придется открывать, а как, когда тут такое?

Я подула себе на руки, чем вызвала только улыбку у девочки, затем попробовала ими потрясти. Но все тщетно. Магия и не собиралась никуда деваться. Создавалось такое ощущение, что где-то кто-то открыл кран с водой и забыл его завинтить.

— Папа говорил, — внезапно решила вмешаться в мои жалкие попытки Виттория, — что магия — это лишь часть нас и ею можно управлять, если не бояться.

Легко сказать не бояться, когда ты боишься так, что пальчики поджимаются в дорожных туфлях.

И успокоиться не получалось от слова совсем, особенно сейчас, когда я уже услышала за дверью голоса.

— Сейчас я снимаю плетение, и насчет три вы открываете дверь, — пробасил из-за стенки проводник.

Стиснув зубы, я подумала о текущем кране, и ведь это в целом не страшно, такое случается, и в некоторых случаях можно обойтись без вмешательства сантехника. Я прикрыла глаза и попробовала увидеть подобный процесс внутри себя. Как настоящая я, расшаркиваясь перед магическим освещением, предлагает пойти на сделку, в которой я брала все под контроль, обязуясь не пропускать в будущем каких-либо магических проявлений.

Магический светлячок из смеси алого и ультрафиолетового блеснул так, что мне показалось, я и на самом деле все это вижу.

— Раз, два… — подгонял отсчет проводника вернуться меня в мою новую реальность.

Я выдохнула и открыла глаза.

Все получилось, бесконтрольный выброс магии был обуздан. Я встала и подошла к двери.

На «три» смело провернула защелку замка и открыла дверь, столкнувшись с проникновенным взглядом незнакомца.

Так мы и стояли: я смотрела на мужчину, а он с легким прищуром изучал новую меня.

— Леди… — мужчина переложил из своей руки черную папку, сунув ее под другую подмышку, затем взялся свободной рукой за полы своей шляпы и в приветствии представился: — Гейлор Брейкс, Глава пропускного пункта Плайесвана.

— М-м-м, — тихо пробубнила себе под нос, считая про себя, чтобы не терять нужного настроя и контроля, и совершенно игнорируя тот факт, что сама не представилась.

— Мы войдем? — вновь вежливо уточнил мой новый знакомый, я лишь развела руками, потому что в вагоне ничего мне не принадлежало.

— Конечно.

Когда двое стражей и проводник остались у порога нашего купе и только Глава прошел внутрь, стало чуть спокойнее, хотя такой расклад совершенно не гарантировал успеха.

— Присаживайтесь, — с особой любезностью в голосе проговорил мужчина, указывая тростью на свободное место рядом с девочкой.

Пронзительный взгляд серых глаз все-таки, как я ни старалась, нервировал. Поэтому я сцепила руки в замок и присела рядом с Витторией на самый край сиденья.

— Господин Лекси Слейтрэн утверждает, что вы заявили о краже. Так ли это?

— Так, — ответила, не особо вдаваясь в подробности.

— Кем вы являетесь этой девочке?

Я старалась боковым зрением рассмотреть, что делает проводник, и тут же обдумывала, насколько мужчина хорошо мог нас слышать…

Глава как будто прочитал мои мысли.

— Полог тиши, леди.

— Мамочка, почему так дядя на тебя странно смотрит? И когда мы уже отправимся смотреть на джекалопов? — неожиданно выдала Виттория.

Кто такие были эти джекалопы, я не знала. Но каким-то седьмым чувством доверилась маленькой леди. Мамочка так мамочка.

— Милая, сейчас необходимо решить проблему с нашими документами, иначе не видать нам никаких джекалопов… А дядя нас послушает и решит, как дальше поступить.

Гейлор Брейкс лишь слегка повел бровью, когда услышал вопрос девочки. Не сказать, что я рассчитывала на какую-то другую реакцию Виттории, но стать мамой так рано я никак не предполагала, пусть и таким весьма странным способом.

И вообще, так все закрутилось стремительно, что иногда я не успеваю за своими чувствами и тем более мыслями. Там, в своем мире, я проживала чувство первой любви, училась, мечтала… А сейчас…

Сейчас я находилась в полной растерянности, потому что не привыкла быть такой… сильной, смелой и отважной. А еще в душе (и по своему реальному возрасту) — девчонка с неокрепшей психикой.

А тут такое…

Так и хотелось прокричать: "Заберите меня отсюда и верните в тот самый настоящий поезд и мой родной мир".

Но разве это теперь возможно? Эдгарс оказался лгуном. Он приволок меня сюда, исходя непонятно из каких своих эгоистичных соображений, оставил одну в чужом теле и под чужим именем.

И что?

Теперь напротив меня сидел придорожный дознаватель и просто неистово просверливал дыру во мне своим недоверчивым и жестким взглядом.

А еще мне было очень интересно, кто такие эти Джаколопы, вероятно, животные, но какие именно, я даже не могла предположить.

— Джекалопы бывают весьма агрессивны, юная леди, — обратился сухо Гейлор Брейкс к девочке. — Тем более в это время года.

Затем мужчина вновь перевел свой устрашающий взгляд на меня.

— Я так понимаю, вы леди …

И вот тут меня бросило в жар, потому что я совершенно не успела придумать, как представиться этому человеку.

— Дрю Беллор, — выпалила я с перепуга, а затем, немного подумав, добавила: — А дочку зовут … Линда Беллор.

— Дрю — мужское имя, — многозначительно проговорил Глава.

А здесь я уже не растерялась, а обыденно проговорила о сокровенной мечте моего вымышленного родителя.

— Мой папа… мечтал о мальчике, а родилась я…

— Могу заметить, это у вас наследственное, — обмакнул перо в переносную маленькую чернильницу Гейлор, намекая на Витторию и то, что она тоже девочка.

И дальше разговор протекал совсем в каком-то странном ключе. Глава задавал каверзные вопросы, совсем никак не относящиеся к краже.

Но как мужчина ни старался, поймать нас на лжи ему так и не удалось. Он заполнил фирменный бланк с гербом Плайесвана, на котором красовалась великолепная роза, растущая не на клумбе, а на полугорье из драгоценных камней, и я поняла, что нам практически удалось совершить задуманное. Потому что за бумагами, где мужчина вписал наши показания, он так же нам выдал временное свидетельство, которое было доказательством того, кем мы являлись.

— Я пошлю запрос в департамент, чтобы мне подтвердили как можно скорее ваши личности, леди Беллор. Расследование мы проведем, обязательно передав все данные сыскному отделу Плайесвана. А пока приветствуем в границах нашего города, леди…

Свернув все папки и спрятав чернильницу, мужчина вновь взялся за полы своей шляпы, немного ее приподнимая над своей головой.

— Мне кажется, Линда, нам все-таки суждено увидеть если не сегодня, то непременно завтра твоих джекалопов.

Девочка радостно захлопала в ладоши, а Гейлор Брейкс, откланявшись, предоставил в полное пользование наше купе помощникам для сбора всевозможных улик по этому серьезному делу.

***

Плайесван мне представлялся очень оживленным городом с ухоженными и красивыми улицами. Когда мы с Витторией покинули вокзальную платформу и миновали пропускную арку, показав временные документы, то пред нами нарисовалась совсем неблагополучная картина.

Я испытала не просто разочарование, а самый настоящий шок: пыльные улицы, маленькие дома, напоминающие больше жалкие лачужки, по улицам сновали бесцветные личности преимущественно в серых и черных одеждах.

Мы с девочкой казались на этом фоне чем-то чересчур красивым и лишним, совершенно выпадая из реальности этого города.

Я сглотнула и попробовала осмотреться.

Вероятно, мое состояние передалось и Виттории, потому что девочка ко мне прилипла, как приклеенная, крепко обхватив своей маленькой ручкой мою раскрытую ладонь.

— Ты уверена, — с сомнением проговорила я, — что эти самые джекалопы обитают именно здесь?

— Я видела в книге в пансионе. Большие и яркие картинки, в них говорилось, что Плайесван ими заполнен.

— А кто они такие… эти твои джекалопы? — я решила не играть в великого умника, а честно спросить у девочки о животном.

— Зайцы…

— Зайцы? — я удивленно моргнула, потому что не понимала, почему так странно называют лесного зайца.

— Рогатые зайцы-великаны, — тихо добавила Виттория, уткнувшись носом в рукав моей белоснежной и кружевной блузки.

Ну подумаешь, большие зайцы с рогами! Да это одно из самых безобидных животных… Но уговоры самой себя не очень помогали, потому что мое сознание рисовало не милого пушистика, а дикого рогатого убийцу, разгуливающего по узким улочкам Плайесвана.

— Не будешь против, если мы сейчас не будем продолжать обсуждать зайчиков? Давай подумаем, где нам лучше здесь остановиться на ночлег…

Наши временные документы позволяли три дня безоблачно существовать в городе за счет префектуры Плайесванского округа. Чем я, собственно, и собиралась воспользоваться незамедлительно.

Подолы наших платьев очень быстро запылились, потому что о каком-то приличном дорожном покрытии здесь, в этом захолустье, оставалось лишь только мечтать. Мы передвигались с Витторией совсем маленькими шажочками, пересекая, по всей видимости, жалкое подобие центральной площади.

На площади находилось пять небольших построек, стоящих вокруг темного монумента. Я не смогла рассмотреть, что конкретно было высечено на камне, а тащить уставшего ребенка и читать пояснения к памятнику не представлялось возможным. Нам действительно обеим требовалось отдохнуть и собраться с мыслями.

— Я очень хочу пить, — проговорила девочка, облизнув пересохшие губы. — Мамочка, вон тот дом напоминает таверну.

На что я кивнула.

В тавернах всегда можно было поесть, а заодно и остановиться на ночлег.

Уверенной походкой, преодолевая препятствия в виде сена, мелких неровностей и грубых камней, мы направились именно туда, где на входе болталась довольно пыльная вывеска.

Я едва смогла ее распознать и прочитать надпись: «Пять алмазов». Вот что гласила эта вывеска. Я очень боялась, что за люди могли находиться внутри, но оставаться на улице с маленьким ребенком — верх легкомыслия.

Я ударила рукой по распашным дверям таверны «Пять алмазов». Выдохнула. Еще сильнее сцепила пальцами руку Виттории и, убедившись, что девочка не собирается никуда бежать, прошла внутрь. Кроха придержала дверь со своей стороны, а я проконтролировала, чтобы нам дали войти.