Магическая доставка леди Марты

Глава 1

– Алло. Магическая доставка леди Марты. Рады вас слышать. Что и куда вам доставить? – дриада Алина, новенькая сотрудница, старательно проговаривала каждое слово, будто от этого зависела судьба королевства.

Я же, стоя за ее спиной и пытаясь незаметно выковырять засохшую каплю эльфийской смолы с рукава мундира, уже слышала угрожающее сопение из динамика галафона. То самое, которое обычно предшествует либо разбору на атомы, либо превращению в розовощекого садового гномика. Тот, кто нам позвонил, явно не рад был общению. Скорее уж, жаждал крови.

– Эти ваши гномы! Долбанные грузчики! – взорвалась трубка таким ором, что даже пыль на полках с архивными накладными встрепенулась. – Я же просила доставлять аккуратно! Это хрустальный магический шар! Неужели непонятно, что его нельзя кидать сверху агаранта? Он же потеряет все свои функции! И он потерял! Эй! Вы там меня слышите?! Что мне делать с пустым шаром?! Он же не показывает будущее! А агарант?! Вы хоть представляете себе, что может сделать агарант, наполненный магией?! Да этот камень вашу столицу разнесет в пыль!

«Ведьма, - вздохнула я про себя. - В возрасте. Да еще и предсказательница». И, судя по накалу страстей, та самая, что на прошлой неделе требовала срочно доставить ей три фунта сушеных жабьих языков «потому что внучатый племянник вот-вот приедет». Комбо, Марта. Молодец, девочка. Ты собрала в одном клиенте все радости малого бизнеса, да еще и приправила их апокалиптическим артефактом. Боги, ну вот почему я открыла магическую доставку, а не стала печь хлеб по рецепту своей прабабушки-эльфийки?! Он хоть никогда не угрожал столице. Только фигуре.

Алина что-то лепетала, запутавшись в извинениях и профессиональных стандартах, которые я сама же и написала в порыве нездорового оптимизма. Я же старалась не думать о том, к кому попадет наполненный магией камень-агарант. Он и сам по себе разрушительный – этакий неуравновешенный кузен алмаза с дурным характером. А напитанный выплеснувшейся магией из разбитого шара… Блин, я попала. Точно попала. Теперь придется либо спасать город, либо срочно переписывать завещание. И все потому, что какой-то гном, должно быть, решил сыграть в «городки» одной из посылок.

Меня звали Марта Орханская, и моя жизнь напоминала плохо отбалансированный портал — вечно зажатую между двумя мирами дверь, которая то и дело норовила прищемить хвост. По одну сторону — Земля, мир разумных тарифов на логистику, курьеров на электросамокатах и стабильного, пусть и скучноватого, отсутствия драконов в воздушном пространстве. По другую — Ронтек, «Дар богов», чьи щедрые божественные дарители, видимо, соревновались, кто наворотит больше магии, экзотических рас и потенциально взрывоопасных артефактов на квадратный километр.

Я была владелицей «Магической доставки леди Марты» и по совместительству — магиней, живущей на два счета в двух разных банках (один — на Земле, другой — здесь). Мой бизнес был гениален в своей простоте: я брала эффективные земные логистические схемы и адаптировала их под местный, с позволения сказать, колорит. Где UPS использовал грузовики, я нанимала укрощенных василисков для особо ценных посылок (нельзя пролететь мимо, если ты обратил в камень половину почтальонов). Вместо системы трекинга — заклинание «Взгляд Орла», которое позволяло видеть, где твой груз, если, конечно, он не находился в антимагической зоне или в желудке заблудшего болотного тролля.

Ронтек был сказочно богат магией, а значит, и потребностями. Эльфам требовалось срочно доставить тонкострунные лютни для ночной серенады луне, гномам — ящики с особо злобными самострельными болтами (помеченные ярлыком «Осторожно, не трясти!», что гномы игнорировали принципиально), ведьмам — ингредиенты для зелий, которые пахли так, что курьеры-оборотни теряли обоняние на неделю. Все они вечно куда-то спешили, вечно что-то теряли и вечно были недовольны.

Чем я, разумеется, и пользовалась. Я привезла с Земли не только идею, но и кое-какие полезные мелочи: к примеру, бланки «Акта о повреждении груза» в трех экземплярах, которые приводили в священный трепет местных чиновников-гоблинов. Или концепцию «отзывов клиентов», которая в Ронтеке часто принимала форму заклинанных свитков, материализующихся у тебя над головой и настойчиво повторяющих: «Твоя мать была саламандрой!» голосом недовольного тролля.

Это была жизнь на грани. В понедельник я согласовывала страховые ставки с летающими стражами Гильдии Магов, а во вторник на Земле закупала небьющиеся пузырчатые пленки в промышленных масштабах — они здесь считались диковинкой и работали против магических вибраций лучше любых рунических щитов. Иногда я ловила себя на том, что в разговоре с князем тьмы непроизвольно тянусь рукой для земного рукопожатия, а с земным поставщиком упаковки начинаю говорить на языке рун.

И знаете, несмотря на вечный хаос, сопение в трубку и риск быть случайно превращенной в амфибию, я бы не променяла это ни на что. Потому что печь хлеб по рецепту прабабушки-эльфийки мог бы кто угодно. А вот доставить хрустальный шар прямиком в лапы разъяренной пророчицы так, чтобы город при этом остался на месте — это уже искусство. Правда, искусство, от которого седеют волосы. Но это детали.

Глава 2

Агарант, наполненный магией, нашелся в тот же день. Словно по злому замыслу самой Вселенной, которая, видимо, считала, что у меня в графике еще слишком мало авралов. И принес его еще один недовольный клиент, причем лично, что в Ронтеке всегда было дурным знаком. Обычно довольные клиенты шлют благодарственные голубиные вихри. Недовольные являются сами, и часто — с артефактами внештатной мощности.

Я услышала его еще на подходе по особому звуку — тяжелому топоту, прерываемому легким, нездоровым дзиньканьем. Это звенел сам агарант. Наполненный до краев магией, он вибрировал на частоте вселенского раздражения.

Дверь в приемную распахнулась не сама собой, как положено вежливой магической двери, а отлетела с таким грохотом, что с полки свалился сувенирный кубок «Лучшему логисту Энфилдского нагорья».

– Что это?! Нет, я спрашиваю, что это?! – орал он, и его голос, высокий и пронзительный, резал воздух, словно заточенный хрусталь.

Сквозь полупрозрачную стену кабинета (магический пергамент на каркасе — очень модно и абсолютно не звукоизолирующе) я видела его силуэт. Невысокий, в остроконечной шляпе, которая теперь дымилась на кончике от переизбытка эмоциональной энергии. Маг-академик. Самые вредные. Помесь педантичного бухгалтера и полубога со взрывным характером.

Он тряс в руках тем самым агарантом. Камень, размером с добрый кулак, обычно тусклый и безликий, теперь пылал изнутри сиренево-зеленоватым светом, как космический мусор, вошедший в атмосферу. От него исходили волны тепла, от которых бумаги на Алином столе слегка закручивались краями.

– Он наполнен магией! Полностью! Под завязку! Мне нужен был пустой агарант! Пустой! Для калибровки резонансных сфер! Для опытов! – Он говорил слово «опыты» с таким благоговением, с каким священник говорит о ритуале. – Что мне делать с этим?! Это же некондиция! Это брак! Это... это непредсказуемая переменная!

Алина, моя бедная дриада, уже отступила к своему фикусу, который в ответ на стресс начал нервно сбрасывать листья. Она что-то мямлила про «протокол приема рекламаций» и «проведем внутреннее расследование», но ее голос тонул в потоке академического гнева.

Я уже встала из-за стола, собираясь с духом и аргументами. В кармане лежала земная шоколадка для экстренных случаев. Планы были такие: войти, сказать: «Успокойтесь, профессор», предложить скидку на следующую доставку и, возможно, чай с успокоительными лепестками лунного лотоса.

Но план «А» так и остался нереализованным. Истерика клиента достигла пика.

– Несете вы чушь! Я требую компенсацию! В виде... в виде... – он замер, ища самое дорогое, что знал, – в виде подписки на «Архивы парадоксальной тауматиргии» на год! И очистки этого камня! Сию же минуту!

Тут он, видимо, понял, что сию минуту ему этого не сделать, и в порыве бессильной ярости швырнул агарант... не на пол, к счастью. Он с грохотом поставил его на стойку ресепшена, где камень прожег в лакированном дереве аккуратную, дымящуюся впадинку.

– Я пожалюсь в Гильдию! Вам конец, леди Марта! Конец! – заключил он и, развернувшись так, что полы его мантии завихрились магическим торнадо, вылетел из приемной. Дверь захлопнулась с таким звуком, будто по миру ударили огромным книжным томом.

Наступила тишина, нарушаемая лишь тихим, паникующим шелестом фикуса и зловещим гудением агаранта, который теперь был похож на радиоактивный леденец, забытый на моей территории.

Я вздохнула, закрыв глаза. С профессором еще можно было бы договориться. С Гильдией — тоже, хоть и дороже. Но с этим камнем, который сейчас тихо пел песенку тотальной магической нестабильности, — нет.

Выход был один. Я потянулась к другому устройству — не галафону, а небольшой хрустальной призме. Нужно было вызывать джиннов-чистильщиков. Специалистов по утилизации магических «ой». Пусть уничтожат агарант в специальном безвременном кармане, пока этот психоделический булыжник не наделал дел в руках еще одного такого же психа. И да, я уже мысленно прибавляла к его стоимости услуги джиннов, ремонт стойки и терапию для фикуса. Бизнес есть бизнес. Даже если он периодически светится и гудит.

Глава 3

Отодвинув в сторону отчеты, которые теперь казались сущей ерундой по сравнению с пылающим на стойке подарком судьбы, я приступила к ритуалу. Вызов джиннов-чистильщиков — процедура не из эпичных, а, скорее, бюрократически-магическая. Никаких кругов из соли и заклинаний на древнем аккадском. У меня на этот случай был подписан договор с конторой «Джинн Ген» и специальный брелок-сигнализатор, стилизованный под лампу. Встряхнула три раза.

Через пять минут в центре приемной, с легким хрустом преломляющегося пространства, возник портал. Не ослепительная вспышка, а скорее как разорванный и заштопанный воздух. Из него вышли трое.

Это были не гиганты в чалмах, а существа в практичных комбинезонах матово-серого цвета, отталкивающих магические излучения. На нашивках — эмблема: зачеркнутая взрывающаяся сфера. У каждого на поясе висел целый арсенал: кристаллизаторы, вакуумные капсулы, щипцы из металла, не существовавшего в моей родной таблице Менделеева. Их лица были серьезны и выражали профессиональную усталость, как у земных саперов или очень опытных сантехников.

– Орханская? – спросил старший, сверяясь с планшетом, на котором мерцали руны. Его голос звучал глуховато, будто из-за толстого стекла.

– Я. Объект — там.

Я кивнула на агарант. Джинн-чистильщик бросил взгляд, и его прибор на руке загнал тревожный визг.

– Уровень магического перенасыщения, категория «Омега-нестабильный». Стандартная процедура нейтрализации в безвременном кармане. Подписывайте акт о принятии работ.

Я уже потянулась за пером, мысленно прикидывая, какой ущерб этот «стандартный выезд» нанесет моему бюджету, как воздух в кабинете снова изменился. Но на этот раз иначе.

От джиннов веяло холодной, стерильной магией технологического подавления. А теперь появилось что-то теплое, древнее и пахнущее… дорогим дымом и сушеными персиками. Над моим столом, игнорируя защитные чары офиса (за которые я, кстати, немало заплатила), материализовался небольшой ларец. Он был вырезан из темного дерева, инкрустирован перламутром и костью, и парил в воздухе, мягко покачиваясь.

Джинны насторожились. Старший поднял руку, и его подчиненные замерли в боевой стойке, щипцы нацелены уже на эту новую угрозу.

– Стойте! – выдохнула я, узнав стиль. Стиль её посланий. Вычурный, аристократичный и безапелляционный.

Ларец с легким щелчком открылся. Внутри, на бархатной подушке, лежал не свиток, а изящная карточка из отлитого вручную бумажного пергамента. И в воздухе разлился низкий, бархатный голос, который я не слышала полгода, но узнала бы даже после тысячелетнего сна.

«Марте, моей не в меру предприимчивой внучке.

Твои земные суеты утомляют твою кровь. Отложи счеты и посылки. Я требую твоего присутствия на ужине в лунную фазу Хеллара. Моя скала. Закат. Я соскучилась по запаху твоего раздражения.

Не опаздывай.

Любящая тебя, бабушка Зинара, Пламя Вечерних Зорь».

Голос отзвучал. Карточка мягко опустилась ко мне на ладонь. Она была теплой.

Джинн-чистильщик поднял бровь. В его глазах мелькнуло что-то, отдаленно напоминающее понимание и… сочувствие?

– Проблемы с семейными обязательствами, мадам Орханская? – спросил он сухо.

– Вы не представляете, какие, – вздохнула я, потирая виски.

Ужин с бабушкой-драконицей. Это было хуже, чем нестабильный агарант. Агарант можно было уничтожить. От Зинары Пламени Вечерних Зорь не откупишься страховкой и не отмахнешься стандартным актом. Её капризы были титаническими, её ностальгия — пожароопасной, а её любовь выражалась в том, что она могла зажарить для тебя целого зубастика, искренне считая это деликатесом.

– Работайте с камнем, – сказала я джиннам, глядя на карточку. – У меня… появляется новое неотложное дело. Семейного характера.

Джинн кивнул, и они с привычной ловкостью приступили к изоляции агаранта. А я стояла, держа в руках это изящное, пахнущее древней магией приглашение на ужин, и думала, что, пожалуй, взрыв столицы был бы хоть и хлопотным, но более простым выходом из положения.

Моя бабушка, Зинара, была аристократкой не просто до мозга костей, а до последней молекулы чешуйки на своем драконьем хвосте (который она, впрочем, в обществе предпочитала не показывать, считая это «делом интимным»). Её жизнь была отлита по форме, утвержденной советом старейшин рода за тысячу лет до её рождения.

В восемнадцать — блестящий дебют на Балу Хрустальных Сфер. В девятнадцать — брак с предназначенным ей женихом, моим дедом, матерым серебряным оборотнем из древнейшей лунной династии. Их союз был эталонным: крепкий политический альянс, безупречная генетика (сила дракона и ловкость зверя — что может быть лучше?) и полное отсутствие надоедливой «любви», которую Зинара считала легкомысленной болезнью простонародья. Она родила ему троих сыновей и двух дочерей с той же эффективностью, с какой её предки откладывали кладки. И каждого — пристроила. Это был её главный жизненный проект и единственная признанная ею форма «труда». Удачно женить, выгодно выдать замуж, втереть в высшее общество, прикрепить к доходным магическим источникам. Её дети стали её визитными карточками, живыми трофеями на полке её социальных достижений.

И ни дня в своей долгой, долгой жизни она не работала. Понятие «зарабатывать» вызывало у неё легкую, брезгливую дрожь в кончиках крыльев. «Мы не зарабатываем, милая. Мы распоряжаемся». Её мир состоял из управления имениями (через управителей), инвестиций (через доверенных банкиров) и поддержания безупречной репутации (через армию слуг и портных). Её работа заключалась в том, чтобы быть: быть образцом, быть символом, быть связующим звеном в паутине аристократических связей.

Моё стремление вести бизнес, этот шумный, пахнущий потом, магической пылью и земной офисной скукой «Магической доставки», она воспринимала как душевную болезнь или дурную шутку. «Марта, родная, ну поиграла в предпринимательницу — и хватит. Пора взрослеть». Её настойчивый рефрен — скорое замужество. В её глазах я была не просто «в возрасте», я была живым, дышащим кризисом. В этом мире, где сроки жизни измерялись веками, мои земные двадцать с лишним лет считались уже солидным рубежом, за которым женщина из хорошей семьи должна прочно обосноваться в доме мужа с детской в одном крыле и личной библиотекой — в другом. А я… я носилась между мирами с папкой накладных и стрессом на лице. Позор для рода Пламени Вечерних Зорь.

Я молчала в ответ на её упреки. Кивала на её безупречно составленные списки «подходящих холостяков» (оборотень-поэт, маг-архивариус, василиск в третьем поколении — все со своими недостатками и главным достоинством: статусом). И тихо, про себя, благословляла судьбу за бунтарство моих родителей.

Мой отец, её бунтарский сын, и моя мать, женщина с огнем в глазах, которого он не нашел ни в одной драконьей невесте, сбежали. Ещё когда мама была беременна мной. Они отправились на Землю, в тот странный, шумный, лишенный врожденной магии мир, который бабушка презирала как «сырую, недоделанную реальность». Там у отца был свой бизнес — не управление родовыми землями, а создание чего-то с нуля. Там была свобода не знать, что твой каждый шаг обсуждается на семейных советах. Там было отсутствие контроля, когда тебя оценивают не по чистоте крови и удачности партии, а по тому, что ты можешь сделать своими руками и головой.

И вот я, их дочь, застряла между двумя этими мирами в буквальном и переносном смысле. Наследница драконьей гордости и земного прагматизма. Бабушка видела во мне неудачный проект, который нужно срочно довести до ума традиционными методами. А я, глядя на её безупречную, выстроенную как крепость жизнь, думала лишь об одном: как бы мне не сойти с ума от скуки и как бы этот наполненный магией агарант, с которым возятся джинны, не взорвался раньше, чем я попаду на этот ужасный, неизбежный ужин.

Глава 4

С агарантом, к счастью, повезло – джинны смогли его обезвредить, изолировав всплеск в безвременном кармане с таким тихим хлопком, будто лопнул мыльный пузырь вселенского масштаба. Квитанция об услугах, однако, дышала такой космической суммой, что у меня похолодели пальцы. Так что встреча с бабушкой не отменялась – теперь мне было нужно не просто отмазаться от ужина, а еще и изыскать средства, чтобы оплатить счёт, не распродав при этом половину склада.

Но до рокового часа мне пришлось пройти через обычный ад операционного дня, который сегодня, будто сговорившись со вселенной, решил проверить меня на прочность.

Проблема эльфийки началась с тихого, мелодичного звона в дверь. Вошла леди Иланиэль, эльфийка из рода Утренних Туманов. Она была прекрасна, как закат в зачарованном лесу, и ядовита, как гриб с говорящим названием «Плач феи». Её тонкие пальцы сжимали бархатный футляр.

– Леди Марта, – её голос был подобен шелесту шёлка по лезвию. – Вы помните, неделю назад я заказывала доставку саженца лунной орхидеи из садов Илленора?

– Конечно, леди Иланиэль, – я ответила, чувствуя подвох. Орхидеи из Илленора были капризны, как принцессы, и стоили, как маленький замок.

– Он прибыл, – она открыла футляр. Внутри на атласе лежал нежный стебель с одним бутоном. Цветок был… слегка потускневшим. – Он прибыл грустным. Видите? Оттенок лепестков должен быть цвета первых лунных лучей. А этот… этот имеет оттенок полуденной пыли на дороге! Вы доставляли его с гномом?

– С командой гномов и сухопутным василиском для защиты, как и оговаривалось, – устало ответила я.

– Василиск! – она в ужасе прикрыла рот ладонью. – Его взгляд! Он даже не прямой, он боковой, косой! Он мог сглазить мой цветок! Я требую компенсацию. Полную стоимость саженца… и морального ущерба. Моё вдохновение увяло вместе с бутоном!

Уговоры, предложения бесплатной услуги магической «подпитки» растений и даже намек на скидку к следующему Лунному балу ни к чему не привели. Пришлось оформлять возврат, слушая двадцатиминутную тираду о хрупкости прекрасного и грубости современной логистики. Когда она ушла, унося «грустный» цветок, воздух в комнате еще долго звенел от её невысказанных претензий.

Разговор с новичком-курьером стал последней каплей. Ко мне в кабинет робко постучал паренёк-полуэльф с огромными, полными энтузиазма глазами и картой города, которую он явно видел впервые в жизни.

– Леди Марта, мне поручили доставку в Чертоги Вечной Песни, но… я не могу найти этот район.

Я взглянула на адрес.

– Это в старом городе, на седьмом небесном ярусе. Поднимется только магический лифт с золотого причала.

– А… а как его отличить от серебряного причала? – спросил он с такой искренней тревогой, что у меня задергался глаз.

– На золотом причале, – сказала я, стараясь говорить максимально медленно и четко, – стоит огромная статуя короля-основателя, держащего золотое яблоко. На серебряном – та же статуя, но с серебряным посохом. Ларцы для отправки – с золотым тиснением. Стражники носят плащи с золотой подкладкой. Понял?

Он кивнул так охотно, что я испугалась за его шейные позвонки.

– Понял! Золотое яблоко, золотые ларцы, золотые плащи. А если я ошибусь лифтом?

– Если ты ошибёшься лифтом, – ответила я, глядя в пустоту, – то окажешься либо в Лабиринте Вечных Вздохов (откуда курьеры возвращаются седыми и пишущими сонеты), либо на Складе Забытых Посылок (откуда не возвращаются вовсе). Поэтому не ошибайся.

Когда он выбежал, полный решимости и страха, я просто опустила голову на стол. До ужина с бабушкой оставалось два часа. Я была злая, измотанная, почти что доведенная до белого каления мелкими, но бесконечными катастрофами. И мысль о том, что скоро мне предстоит сидеть за столом с драконицей, для которой все эти «земные суеты» — жалкая муравьиная возня, делала меня еще злее. Портал казался не выходом, а ловушкой. Но отступать было некуда.

Переодевалась я прямо в кабинете, в спешке и с грохотом шкафных дверей. Запасное платье, висевшее здесь на случай внезапных аудиенций у магистрата, было неброским – темно-синее, строгого кроя, но из переливчатого шелка, который при свете ламп мерцал, как ночное небо. Оно явно отличалось от моей практичной формы с пятном от эльфийской смолы на рукаве, но до «наряда для бабушкиного ужина» ему было так же далеко, как гоблину до звания придворного поэта. Я наспех поправила волосы, смахнула невидимую пыльцу с плеча и, вздохнув, открыла портал прямо от стены с картой города.

Координаты были отточены годами. Через секунду я вышла не в саду и не на пороге, а прямо в мраморном холле её скального поместья. Воздух здесь всегда пах ледяной свежестью и несметными деньгами.

Дворецкий, высокий и невозмутимый силуэт с лицом, вырезанным из вежливого гранита, даже не вздрогнул. Для него мои внезапные материализации были такой же рутиной, как звонок к ужину.

– Миледи, ваша бабушка ждет вас в обеденном зале, – произнес он, склоняясь в поклоне, в котором угадывалась точная доза уважения к внучке хозяйки и легкого презрения к плебейской манере телепортироваться куда попало.

Я кивнула, стараясь дышать ровно, и четким, уверенным шагом, каким ходят на дуэль или на плаху, направилась к резным дубовым дверям, распахнутым неподалеку. Золотистый свет и тихий перезвон хрусталя лились оттуда. Я переступила порог, закрепляя на лице нейтрально-почтительное выражение...

И едва не подавилась собственным языком, подавив куда более крепкое желание выругаться на обоих языках, земном и магическом.

Это был не просто ужин!

Это были самые настоящие, вылизанные до блеска, безупречно организованные смотрины.

Стол был накрыт с пугающим изяществом: фарфор, отливающий перламутром, серебряные приборы с гербами двух родов, цветы, которые, я знала, цвели раз в столетие. И сидевшие за ним двое.

Бабушка, Зинара, восседала во главе в платье из черно-золотой парчи, с улыбкой, полной тихого, самодовольного торжества. А сбоку от неё...

Мужчина. Молодой, невероятно хорошо сложенный, с острыми, аристократическими чертами лица и внимательными серыми глазами. Он был одет в изысканный камзол темно-зеленого бархата с приглушенной золотой вышивкой, подчеркивавшей ширину плеч. В его манере держаться, в спокойном, чуть насмешливом взгляде сквозила многовековая уверенность рожденного властвовать.

И этот красавчик был мне отлично знаком.

Эдриан Вейл. Мой главный, беспринципный и чертовски эффективный конкурент по доставкам на Земле! Владелец «Вейл Экспресс», который только в прошлом месяце перехватил у меня контракт на поставки для целой сети магических аптек в Лондоне! Я знала его как выскочку с безупречным чутьем на прибыль и странно глубокими карманами для простого земного предпринимателя.

Вот уж не знала, что он из этого, магического мира! И уж тем более – что он аристократ такой крови, что мой дед-оборотень, кажется, нервно поскулил бы у его ног.

А одет-то как! Прямо эталонный лорд, сошедший с портрета! Чтоб его! Чтоб их обоих, вместе с бабушкой и её драконьими интригами!

И пока бабушка произносила со сладостной ядовитостью: «Марта, родная, наконец-то! Позволь представить тебе лорда Эдриана из древнего дома Вейлов. Он, представь, тоже увлекается… логистикой», – в моей голове крутилась только одна мысль, ясная и беспощадная.

Нашелся, значит, потенциальный жених. Не какой-нибудь зануда-архивариус, а мой личный деловой кошмар, обернутый в бархат и подающийся под соусом из бабушкиного коварства. Игра явно только начиналась, и ставки стали катастрофически высоки.

Глава 5

– Бабушка, – голос прозвучал ровно и почтительно, как отлитый из того же ледяного фарфора, что стоял на столе. – Простите мою задержку. Неотложные дела службы.

Зинара кивнула с видом снисходительного понимания, которым обычно прощают детям разбитые вазы.

– Дела, дела, милая. Но есть вещи поважнее. Надеюсь, хоть сейчас ты отложишь свой… – она слегка запнулась, ее драконий взгляд с легким презрением скользнул по карману моего платья, где действительно лежал галафон, – свой вечно пищащий и мигающий артефакт? Этот… сферический заменитель общения для тех, у кого нет дара телепатии или проверенного слуги с крыльями.

Она произнесла это так, будто галафон был дешевой, крикливой безделушкой, а не сложным магическим прибором. В её мире статус определялся не скоростью связи, а тем, насколько долго ты мог заставить других ждать своего ответа, отправленного с личным виверном.

– И насладишься обществом. Эдриан, не правда ли, восхитительный собеседник? – её взгляд, полный материнской (нет, скорее, как у заводчицы) нежности, скользнул к гостю.

Я медленно, демонстративно достала галафон и положила его на край стола, будто это была простая салфетка.

– Конечно, бабушка. Я весь вечер ждала, чтобы насладиться беседой без помех, – сказала я, поворачиваясь к Эдриану. Моя улыбка не дрогнула, лишь в уголках глаз собрались легкие морщинки холодной веселости. – Лорд Вейл. Какая… неожиданная встреча. Я и не подозревала, что ваши деловые интересы простираются так далеко. Вплоть до семейных ужинов в скальных чертогах.

Он приподнял бокал с темным, мерцающим вином, его губы тронула та же знакомая мне с земных переговоров уверенная полуулыбка.

– Леди Марта, мир, как вы знаете, тесен. Особенно для тех, кто умеет находить… кратчайшие пути между мирами. А семейные связи – зачастую самый надежный и древний из транспортных маршрутов.

Его взгляд, прямой и оценивающий, встретился с моим. В нем читался явный вызов и знание того, что мой галафон на столе – лишь вежливая уловка, и что я в любой момент готова схватить его, если зазвенит тревожный сигнал со склада.

Бабушка, заметив этот взгляд, удовлетворенно откинулась в кресле. Её план срабатывал: она свела двух «деловых» представителей молодежи, абсолютно уверенная, что общие интересы (как она их понимала) сделают всё остальное. Она и представить не могла, что эти «интересы» уже были полем ожесточенной битвы, где каждый был готов пустить в ход любые средства. Даже брак по расчету.

– Дети, дети, – произнесла она с притворным укором. – Зачем говорить о бизнесе за таким прекрасным столом? Эдриан, попробуйте фаршированные сердца огненных фазанов. Повар готовил их специально. Они обладают свойством… разжигать искренний интерес.

Эдриан взял предложенную закуску, его взгляд не отрывался от меня.

– Благодарю вас, леди Зинара. Я уверен, блюдо безупречно. Как и умение некоторых людей находить нестандартные… логистические решения в самых безвыходных ситуациях. Слышал, вам недавно пришлось иметь дело с нестабильным агарантом? Джинны-чистильщики – дорогое удовольствие.

Я чуть не поперхнулась вином. Чёрт возьми, откуда он знает? Значит, у него есть свои шпионы и здесь.

– Информация путешествует быстро, – сказала я сухо. – Почти так же быстро, как и некоторые курьеры, готовые нарушить любые правила, лишь бы успеть к сроку. Жаль, что скорость порой страдает в ущерб… аккуратности.

– Порой риск – единственный способ выиграть гонку, леди Марта, – мягко отозвался он. – А победитель, как известно, получает всё. Иногда даже… неожиданные приглашения на ужин.

Столкнулись наши взгляды – мой, полный холодного гнева и вызова, и его – спокойный, насмешливый и уверенный в своей победе. Ужин был в самом разгаре, и я понимала, что это только первый раунд. И аппетит у моего «потенциального жениха» оказался поистине драконьим.

Остаток ужина прошел в тягучем, почти ритуальном спокойствии. Мы с Эдрианом погрузились в молчаливое перемирие, изредка откликаясь на общие фразы бабушки о погоде в горных поместьях или о недостатке благовония в новых свечах. Не знаю, о чем думал этот надменный хлыщ, методично разделывая нежнейшее мясо феникса. Возможно, подсчитывал убытки от моего последнего удачного хода на Земле или планировал, какую следующую ветвь моего бизнеса скупить. Я же, притворно улыбаясь, размышляла над вполне прозаическим вопросом: где взять новых состоятельных клиентов? Может, стоит наладить поставки редких земных специй для алхимиков? Или предложить услуги магической «доставки под дверь» для затворников-личей? Мысли крутились вокруг счетов, накладных и злополучного счёта от джиннов.

Закончив, я с безупречной вежливостью откланялась, поцеловав прохладную, словно чешуйчатая кожа, руку бабушки. В холле, под безмолвным взглядом дворецкого, я резким движением руки открыла портал – на этот раз не в офис, а прямо в прихожую своего дома. Магия сжала пространство с легким хлопком, и я очутилась в тишине собственных владений.

Жила я, как и полагалось представительнице древнего рода (хоть и бунтарской его ветви), в собственном особняке в престижном районе у Скалы Императора. Дом был не такой гигантский, как бабушкин чертог, но все же наполненный слугами: безмолвные тени в ливреях, магические метлы, подшерсток домашних духов-хранителей. Их почтительное молчание давило иногда сильнее, чем крики недовольных клиентов.

Поднявшись по мраморной лестнице в свои покои, я щелкнула пальцами, и из соседней комнаты появилась служанка-эльфийка с лицом, бесстрастным, как озерная гладь. С её помощью я сбросила с себя стягивающее бархатное платье, словно сбрасывала доспехи после битвы. Облачившись в мягкую шелковую пижаму цвета ночного неба, я отпустила служанку и буквально рухнула в объятия огромной кровати с балдахином.

Спать хотелось неимоверно, всем телом и уставшей душой. За окном, как в угоду моему состоянию, погода испортилась: ветер выл в щелях старинных карнизов, как дикий лесной зверь, а первые тяжелые капли дождя застучали по подоконнику, отбивая успокаивающий, монотонный ритм. Самое то, чтобы провалиться в забытье.

И сон настиг меня почти мгновенно. Но это был не тяжелый, беспокойный сон, а странно теплый и яркий.

Мне снилось, что я сижу не в помпезном зале, а в уютной земной кофейне, за столиком у окна. За окном был Париж или Прага – города стирались в приятную дымку. Передо мной стояла чашка с идеально вспененным капучино, а напротив…

Напротив сидел Эдриан. Но не тот, надменный аристократ в бархате. А тот, каким я видела его пару раз на нейтральной территории – в лондонском аэропорту Хитроу, без свиты и церемоний. В простой белой рубашке с расстегнутым воротом, без дурацкого камзола. Его волосы были слегка растрепаны, а в серых глазах не было привычной насмешки, только спокойное, теплое любопытство.

– Значит, джинны-чистильщики все-таки спасли твой офис от превращения в кратер? – спросил он, и его голос звучал приглушенно, по-сонному.

– Еле-еле, – ответила я во сне, и мой собственный голос был легким, без привычной железной примеси. – Но счет они выставили такой, что хочется самой научиться нейтрализовать агаранты.

Он рассмеялся. Звонко, искренне. И этот смех был на удивление приятным.

– Я могу дать тебе контакты более дешевых специалистов. Один клан джиннов в Каире оказывает услуги со скидкой в обмен на поставки кофе. Очень хорошего кофе, кстати.

– Ты что, делишься со мной коммерческой тайной? – удивилась я, приподнимая бровь. Во сне это казалось забавным, а не подозрительным.

– Ну, – он пожал плечами, и его рука невзначай легла на стол рядом с моей. – Считай это актом доброй воли. Чтобы уровнять наши шансы. А то ты в последний раз подкупила моего лучшего логиста коробкой этих твоих земных… как их… пончиков?

– Пончики с клубничной глазурью, – с гордостью поправила я его. – И это не подкуп. Это – мотивация.

– Работает, – признал он, и его пальцы слегка коснулись моих. Во сне это прикосновение вызвало не вспышку раздражения, а волну тепла, разливающуюся по всему телу.

Окружающая обстановка кофейни поплыла, растворилась. Теперь мы стояли где-то на залитой лунным светом террасе, возможно, уже в Ронтеке. Воздух был напоен ароматом ночных цветов. Он смотрел на меня, и его взгляд был серьезным, без тени игры.

– Знаешь, Марта, – сказал он тихо, и мое имя на его устах звучало не как вызов, а как нечто драгоценное. – Ты невыносима. И совершенно блестяща.

– Это комплимент или объявление войны? – прошептала я в ответ, но уже тянусь к нему.

– И то, и другое, – ответил он, и его губы нашли мои.

Поцелуй во сне был таким, каким никогда не мог бы быть наяву: медленным, сладким, лишенным скрытых целей и расчетов. В нем была только эта странная, ирреальная близость и головокружительное чувство, будто где-то, в параллельной вселенной, мы могли бы быть просто двумя людьми, которым нравится общество друг друга…

Я проснулась резко, от собственного вздоха. За окном комнаты бушевала буря, дождь хлестал в стекла. Сердце стучало часто-часто, а на губах еще жило призрачное ощущение тепла. Я лежала в темноте, глядя в потолок балдахина, и медленно, очень медленно провела пальцами по своим губам.

– Черт возьми, – прошептала я в непроглядную темноту. – Вот ведь мерзавец. Даже во сне умудряется мешать моему отдыху.

Но, повернувшись на бок и закрыв глаза, я уже не могла отогнать от себя мягкий, обманчивый образ его улыбки – не холодной и расчетливой, а той, теплой и беззащитной, что была только в глубине сна.