Маг Червей II: Бег за Звездой

Глава 1: Месим глину с вражьим войском

Вот иногда смотришь на эти средневековые миры, и диву даешься - ну чего им там не хватает? Всего, и побольше. Так, по крайней мере, думал леонид. Долгое затишье, последовавшее за королевской аудиенцией, показалось таким густым, как деревенский бульон, в котором, правда, плавают не птичьи крылышки, а все нерешенные насущные вопросы. Леонид же теперь Барон Червей. А у Барона Червей появились не просто задачи, а королевский контракт с календарными вехами и угрозой отзыва титула(по сути фантика). Тысяча золотых крон в казну, образцовая безопасность дорог и выполнение государственного подряда по строительству — всё это требовало не вдохновения, а дисциплины, графиков и смет. Империя Деньгина работала, как странный, но отлаженный часовой механизм, где шестерёнками были ящеролюды, пружинами — бывшие бандиты, а маятником — вечно недовольный(по молодости), но сытый дракон.

Именно этот маятник сейчас и был проблемой. Вернее, его диетические последствия.

— Пятнадцатая тонна за неделю! — голос Хруста, бывшего бандита, а ныне начальника логистики и охраны, звенел как меч от праведного гнева. Мощная его фигура, напоминавшая медведя, одетого в кожаную бригадирскую куртку, загораживала двеной проем, ведущий ь в кабинет Леонида. — Барон! Змей! Он опять! Сжег пол-склада сырой глины! Сушильные рамы превратил в угольки! Говорит, у него несварение от ящерской похлебки и нужно «прочистить глотку»!

Леонид, вернее, сгусток разумных червей, принимавший в данный момент форму, отдаленно напоминающую человека в дорожном сюртуке, не отрывался от гигантской сводной таблицы, выложенной микрочервями на стене кабинета. Цифры показывали пугающее падение производительности кирпичного цеха №2.

— Йенси, пересчитай убытки от драконьей изжоги с учетом стоимости новой партии дубовых рам и простоев, — мысленно бросил он.

Ответ пришел мгновенно, сухо и с легкой, едва уловимой нотой раздражения, которая теперь стала постоянной в голосе древней сущности.

— Минус семнадцать процентов от квартального плана по цеху №2. Плюс еще расходы на умиротворение дракона — ему потребуется дополнительно три туши болотного кабана, иначе следующая «чистка глотки» будет направлена на административное здание, это я как пример. Итог: задержка выполнения королевского подряда на четыре дня. Вероятность штрафных санкций возрастает до сорока процентов.

— Четыре дня, вот же... — сипло пробормотал Леонид, и его форма слегка дрогнула, выдав внутреннее напряжение. Черви на «руках» зашевелились быстрее. — Нам этих дней в обрез. Королевские инспекторы могут нагрянуть в любой момент для промежуточной приемки амбара. Хруст!

Бывший бандит вздрогнул, привычно вытянувшись.

— Я здесь, барон!

— Иди к Гхиссу. Пусть его ящеролюды немедленно начинают добычу новой глины на участке «Болотная сопля». В три смены. Премия за перевыполнение — двойной паек мха с жареными личинками. Дракону… — Леонид сделал паузу, «взглянув» на таблицу убытков. — Дракону выдай одного кабана сейчас. И передай, что если он спалит еще хоть одну доску до конца месяца, его лишат жареных гоблинских грибов и переведут на паек из сырой болотной рыбы. Без соли. Вообще... станет там жаб жрать... Ах да, жабы же деликатес...

— Да и сырую рыбу… он не станет, барон, — неуверенно пробормотал Хруст.

— Именно поэтому и передавай. Дисциплина начинается с экономии на корме. Иди.

Когда дверь закрылась, Леонид позволил себе редкое для него действие — «сел» в кресло, позволив червям растечься в удобной, но небрежной форме.

— Идиллия, — мысленно констатировал он. — Дракон с гастритом, гоблины саботируют работу из-за спора о том, чей гриб вкуснее в супе, ящеролюды угрожают забастовкой, если им не выдадут новые каменные скребки для чешуи… А через месяц тысяча крон в казну. И амбар. И безопасные дороги. Йенси, где тут у нас «нерешаемые задачи короля»? Я бы с радостью вернулся к ним. Это хоть как-то отвлекает.

— Согласно легендам и королевским указам, нерешаемые задачи включают: бандитов на болотах (решено), набеги ящеролюдов (решено), оборотня в горах (переквалифицирован), — перечислила Йенси. — Остаются только хроническое безденежье короны(над его решением и трудился сейчас Леонид) и потенциальная агрессия соседнего королевства Вальгранд. Последнее, впрочем, не наша проблема. Пока.

— Вальгранд… — Леонид задумался, вызывая из памяти карту региона, которую Йенси мгновенно спроецировала в его сознании. — Богатое, милитаризированное. Фрицы какие-то... Зачем им наш задворок? Здесь же ничего нет. Кроме…

— Кроме нас, — мысленно закончила Йенси. — И наших… активов. Возможно, их разведка уже зафиксировала необычную активность. Или их интересуют те самые «корни гор», где я скрывалась. Естественно, в качестве рудника. А может эльфы, с которыми у них, судя по историческим справкам, давние территориальные споры. Вероятность разведывательного рейда в ближайшие два месяца — около тридцати процентов.

— Тридцать процентов — это много, — заключил Леонид. — Значит, нужно поднимать обороноспособность. Но без лишних расходов. Охрана дорог у нас есть — Хруст и его ребята справляются. Но против регулярной армии… Нам нужна сила. Или хитрость.

— У нас есть дракон, — напомнила Йенси.

— У нас есть проблемный актив с нарушением пищеварения, который может в порыве ярости сжечь и своих, — парировал Леонид. — Нет, нужен другой козырь. Универсальный, дешевый и массовый. Как кирпич.

В его сознании, точнее, в том общем пространстве, где его воля встречалась с холодным интеллектом Йенси, на секунду воцарилась тишина. Потом раздался мысленный звук, который можно было бы интерпретировать как легкий, удивленный щелчок.

— Ты хочешь победить армию… кирпичами?

— Не победить. Остановить. Задержать. Деморализовать, — поправил Леонид, и в его «голосе» зазвучали знакомые Йенси нотки азартного расчета. — У нас их тысячи. Они тяжелые. Их не жалко. Кирпичей, в смысле. И производство уже налажено. Йенси, проанализируй рельеф местности на подступах к поместью. Особенно узкие места, ущелья, крутые склоны. Нужны точки, где даже небольшой завал сможет остановить конницу или пехоту. Надеюсь у них нет танков?

— Анализирую… — Йенси проигнорировала вопрос с танками, но на мгновение «зависла», ее сознание просеивало геодезические данные, карты, воспоминания, добытые через червей и птиц. — Есть три ключевых точки. Северный проход — узкое ущелье «Волчья пасть». Восточная тропа — крутой серпантин «Горбушка». И старый мост через реку Гнилушку на юге. Их блокировка парализует все подходы, кроме долгого обхода через эльфийские леса, на который эльфы, я уверена, не дадут согласия.

— Отлично, — сказал Леонид, и его форма пришла в движение. Черви снова стянулись в подобие человеческой фигуры, но теперь в их хаотичном движении била потоком энергия и целеустремленность. — Значит, начинаем проект «Кирпичный щит». Безопасность дорог — это хорошо. Но безопасность самой фабрики — это приоритет. Вызывай ко мне Людвига, Гхисса и старшего гоблина по производству… как его, Угрюма.

Через полчаса в кабинете стояла странная команда. Полуэльф Людвиг, жилистый и нервный, с кипой пергаментов; ящеролюд Гхисс, от которого пахло влажной землей, его вертикальные зрачки сузились от света ламп; и гоблин Угрюм, низенький, с длинными ушами и вечно недовольным выражением лица, в промасленном фартуке. Он напоминал типичного советского человека, так что с ним Леонид особенно сблизился.

— Слушаю, барон, — хором пробурчали они, с трудом скрывая взаимную антипатию.

— Коллеги, — начал Леонид, обводя их невидимым взглядом. — У нас есть месячный план по кирпичу. Король ждет амбар. Я жду тысячу крон. Вы ждете премии. Так?

Кивки были осторожными. Все знали, что барон, начиная с «коллеги», готовит что-то неприятное. Пот струился по лбам, хотя было не жарко.

— Так вот. План — под угрозой. Не из-за вас, — поспешил добавить Леонид, видя, как Угрюм насупился. — Из-за потенциальной внешней угрозы. Есть вероятность, что к нам пожалуют незваные гости с севера, из Вальгранда. С целью, ясное дело, все разграбить и сжечь. Ваши дома, ваши склады, ваши премии. Мои... и мои тоже. Я, как ответственный работодатель, не могу этого допустить.

Гхисс зашипел, выставив когти.

— Чужаки-люди? Бить?

— Бить, но с умом, — сказал Леонид. — И вот как. Угрюм, твоя задача — к концу недели увеличить выработку кирпича-сырца на тридцать процентов. Не обожженного, а именно сырца. Он тяжелее. Гхисс, твои ящеролюды — лучшие землекопы. Нужно в трех указанных точках, — Леонид ткнул «пальцем» в карту, — подготовить платформы, полки, навесы. С которых можно будет быстро сбросить груз сверху. Людвиг, ты составляешь график работ и смету. И находишь где взять крепкие бревна для рычагов и направляющих.

В кабинете повисло молчание. Угрюм первым нарушил его, почесав за ухом.

— Барон… а куда девать тридцать процентов сырца? Он не прочный, размокает. На стройку не годится. Место занимает.

— Он годится для обороны, — терпеливо объяснил Леонид. — Представь: враг лезет по ущелью. А сверху на него летит пятьсот килограмм мокрой, сырой глины, сформированной в кирпичи. Красиво?

— Не очень, — честно признался Угрюм. — Но… забавно. По-гоблински.

— Именно. А теперь представь, что таких кирпичей не пятьсот килограмм, а пять тонн. И летят они не один раз. Гхисс, твои ребята справятся с установкой таких сбросовых механизмов?

Ящеролюд щелкнул языком, что-то быстро соображая.

— Да. Копать можем. Столбы вбить… тоже. Но бревна тяжелые. Нужны… быки. Или дракон.

— Дракона не трогать, у него диета, — отрезал Леонид. — Используйте волов из соседней деревни. Арендуйте. Людвиг, просчитай арендную ставку. И выбрось из головы мысль украсть. Мы легальный бизнес.

Людвиг, бледный, кивал, быстро делая пометки.

— А… а если эти гости не придут? — робко спросил полуэльф. — Кирпичи-сырцы же пропадут.

— Тогда мы используем их для засыпки фундамента под новый цех №3, — невозмутимо ответил Леонид. — Или продадим соседям как дешевый строительный материал для сараев. Убытки минимальны. А вот если придут… то эти кирпичи окупятся сторицей, сэкономив нам на найме наемников и ремонте после пожара. Все поняли?

Собравшиеся переглянулись. Идея барона выглядела безумной. Да она безумной и была - никто в здравом уме и мысли бы подобной не допустил. Но в безумии была та самая леденящая, железная логика, которая заставляла бандитов работать бухгалтерами, а дракона — обжигать кирпич.

— Поняли, барон, — хором ответили сотрудники и, получив детальные указания, вывалились из кабинета.

Когда дверь закрылась, Леонид мысленно вздохнул.

— Йенси, как ты думаешь, сработает?

— С точки зрения физики и психологии — да, — ответила сущность. — Падающий кирпич-сырец весом в два килограмма при ударе о шлем вызовет контузию. Падающая тонна — загонит отряд в глиняную трясину, смешав с камнями. Деморализующий эффект будет значительным. Однако это пассивная оборона. Она задержит, но не уничтожит.

— Мне и нужно задержать, — сказал Леонид. — Чтобы они передумали. Или чтобы у меня было время для переговоров.

— Лень, ты собираешься вести переговоры с вторгшимся отрядом? — в мысленном голосе Йенси прозвучало легкое недоумение.

— Я всегда веду переговоры, Йенси. Просто ставка бывает разной. Иногда это золото. Иногда — кирпич.

***

Работы закипели. Поместье Каменистый Холм и без того напоминало безумный муравейник, а теперь стало походить на безумный муравейник, готовящийся к войне с соседним муравейником, но очень рационально, с соблюдением техники безопасности и норм выработки.

Ящеролюды Гхисса, похожие на помесь человека и варана, толстые и низенькие, с поразительной скоростью рыли в мягком песчанике уступы на склонах «Волчьей пасти» и «Горбушки». Их длинные когти были идеальным инструментом, а врожденное понимание грунта не давало обрушиться сводам. Рептилии работали молча, лишь изредка перешептываясь на своем шипящем языке, и явно получали от процесса удовольствие. Для них это была охота нового типа — охота на будущих врагов с помощью геометрии и тяжелых предметов.

Ушастые не отставали. Гоблины Угрюма ставили на поток производство кирпичей-«болванок». Они не требовали идеальной формы и обжига — лишь достаточной плотности и веса. Конвейер из двух десятков гоблинов лепил эти серые, влажные параллелепипеды с такой скоростью, что уже через пару дней в цехе выросла внушительная пирамида из сырца. Угрюм, ходя между рядами, ворчал:

— Бережней, бережней! Это же не твоя бабушка на похоронах, чтоб клочья летели! Вес должен быть два кило, плюс-минус пять процентов! Проверяй гирьками! Кому не нравится — можете лепить идеальные кирпичи для короля, там допуск полпроцента! Пальчики поберегите, принцессы.

На мосту через речку Гнилушку работа шла иначе. Мост тот был старым, деревянным, и Леонид приказал не укреплять его, а подготовить к быстрому демонтажу. Хруст и его ребята, бывшие бандиты, а ныне мастера на все руки, с хитрой ухмылкой подпилили несколько ключевых опор, замаскировав следы. Рядом вырос штабель тех самых кирпичей-болванок — не для сбрасывания, а для баррикады, если что.

Людвиг бегал между объектами с планшетом и пером, сверяясь с графиками, составляя акты приемки работ и в ужасе подсчитывая расходы на воловью силу и дополнительные пайки. Он то и дело натыкался на Хруста, который с деловым видом инструктировал своих людей:

— Зуб, запомни: если увидишь чужих в блестящих доспехах, ты не бросаешься на них с кулаками. Ты даешь сигнал свистком и бежишь к рычагу. Потом сбрасываешь кирпичи. Потом снова бежишь и сбрасываешь еще. Понял? Это как в бою, только безопаснее и зарплата стабильнее. Думают за нас, получают тоже за нас. Ну, кирпичи в смысле.

— Понял, шеф, — мрачно кивал Зуб, бывший громила с лицом, словно высеченным топором. — А если они поднимутся после кирпичей?

— Тогда в ход идут вилы и мотыги. Но это уже по отдельному тарифу, за риск. Пока не обсуждаем.

Леонид объезжал объекты, сопровождаемый вездесущим Людвигом. Барон Червей не вмешивался, лишь наблюдал, давая указания лишь в случае явных косяков. Йенси помогала, моментально вычисляя слабые места в конструкциях или логистике.

— На северном уступе нагрузка на центральную балку близка к критической, — сообщала она, когда Леонид «смотрел» на сооружение ящеролюдов. — При одновременном сбросе более двухсот кирпичей есть риск обрушения платформы вместе с расчетом.

— Гхисс! — окликнул Леонид. — Укрепи центральную опору дополнительным столбом. И ограничь загрузку одной платформы ста пятьюдесятью кирпичами.

Ящеролюд зашипел в знак согласия и что-то рявкнул своим сородичам.

Вечером второго дня работ произошел инцидент. Дракон Иж(имя, данное ему гоблинами, оно что-то означало на их языке, но все давно забыли что), почуяв необычную суету, слетел с своей вершины и уселся на краю ущелья «Волчья пасть», с любопытством наблюдая за ящеролюдами. Его появление вызвало легкую панику. Иж уже был размером с небольшой дом, его чешуя отливала тусклой бронзой, а из пасти валил легкий дымок — признак того, что пищеварение все еще было не в порядке.

— Не подходить! Не смотреть в глаза! — зашипел Гхисс, отгоняя своих рабочих. - Ижак заведется, мы пострадаем.

А дракон наклонил огромную голову, его глаз, величиной с тележное колесо, уставился на платформу с кирпичами. Потом змей ткнулся мордой в одну из «болванок», обнюхал и… чихнул. Маленькая струйка пламени лизнула кирпич, моментально превратив его в керамический и расколов на части.

— Эй! — не выдержал один из молодых ящеролюдов. — Это работа!

Дракон повернул к нему голову и издал низкое, похожее на урчание ворчание. В воздухе запахло серой и угрозой.

Вовремя подошел Леонид. Он не стал делать ни резких движений, ни кричать. Просто встал между драконом и ящеролюдами, червивая форма мага выглядела ничтожно малой по сравнению с рептилией.

— Иж. Диетический стол №3, помнишь? Никакого постороннего перекуса. Особенно сырой глиной. Испортишь желудок еще больше. И эти кирпичи — это… игрушки. Для большой игры.

Дракон фыркнул, выбросив клуб дыма. В его глазах светился интерес.

— Игра? — прозвучал в сознании Леонида низкий, скрипучий голос. Драконы редко говорили на языках людей, но Йенси давно наладила нечто вроде переводчика, основанного на чтении базовых мыслеобразов.

— Да. Игра в «попади кирпичом по чужаку». Выигрывает тот, кто собьет больше. Ты же любишь игры на меткость.

— Люблю, — согласился Иж, его хвост, похожий на булаву, заволновался. — Но эти игрушки хрупкие.

— Потому они и не для тебя. У тебя своя роль. Если чужаки придут, тебе нужно буде осветить поле. Сделать красивые вспышки в небе. Напугать их. Без пожаров, просто красиво. За это — дополнительный кабан. Жареный.

Дракон задумался. Кабан перевесил.

— Договорились. Но если игра скучная — я съем двух гоблинов. Для остроты ощущений.

— Обсудим, — сухо парировал Леонид, уже мысленно поручая Йенси просчитать, каких именно гоблинов можно наименее болезненно списать на драконий аппетит, если что.

Когда Иж, довольно урча, улетел обратно на свою гору, Гхисс выдохнул с облегчением.

— Барон… он слушает вас. Снова.

— Все слушают, когда говорят на языке их выгоды, — философски заметил Леонид. — Продолжайте работу. И, Гхисс…

— Да, барон?

— Если дракон снова спустится и захочет «помочь» — предложи ему сложить кирпичи в узор. Что-нибудь… геометрическое. Чтобы он был занят.

***

Прошла неделя. Запасы кирпичей-болванок росли, платформы и рычажные системы были готовы, расчеты заняли свои места на учебных тревогах. Леонид, довольный ходом работ, уже начал подумывать, что, возможно, угроза была преувеличена, и все эти приготовления — лишь дорогостоящее упражнение в паранойе.

Йенси разубедила его утром восьмого дня.

— Леонид. Северный периметр. Три сигнала от сторожевых червей. Движение. Не местное. Металл, кожа, конский пот. Двадцать… нет, двадцать пять единиц. Двигаются скрытно, но по направлению к «Волчьей пасти».

Леонид, в тот момент уже проверявший с Угрюмом качество новой партии обожженного кирпича для амбара, замер.

— Наружная охрана?

— Патруль Хруста в этом секторе не должен был возвращаться еще час. Они либо нейтрализованы, либо обойдены. Это профессионалы.

Внутри Леонида что-то холодное и жесткое встало на место. Не страх — скорее, сосредоточенность. Как на стартовой линии перед забегом, когда уже не волнуешься, а просто ждешь выстрела.

— Йенси, общий сигнал тревоги по схеме «Север-1». Без паники. Хрусту — на мост. Гхиссу — к ущелью. Угрюму — остановить цех, народ в укрытие. Людвигу… пусть сидит в конторе и молится, чтобы документы не сгорели, если что.

Мысленные команды, усиленные Йенси, разлетелись по поместью. Система, которую они с Леонидом отладили за полтора года совместного существования, сработала мгновенно. По территории прокатилась серия условных свистков и ударов в колотушку — сигналы, которые понимали все: и люди, и гоблины, и ящеролюды.

Леонид направился к командному пункту — небольшой пещерке в скале над «Волчьей пастью», откуда открывался вид на все ущелье. Туда же, через скрытый туннель, добрался и Гхисс, его глаза в полутьме светились желтым.

— Идут, — прошипел он. — Чувствую запах. Сталь, конский пот… и кровь. Чужая кровь.

— Наши? — коротко спросил Леонид.

— Нет. Другая. Старая.

Спустя несколько минут барон и ящер увидели первых чужаков. Это был разведывательный отряд, но какой! Не крестьянское ополчение, не пьяные наемники, а элитные воины Вальгранда. Сквозь редкие кроны деревьев внизу мелькали латные доспехи темного, почти черного металла, без гербов, но с качественной отделкой. Щиты небольшие, круглые. Мечи на бедрах, арбалеты за спиной. Двигались они почти бесшумно, цепью, прикрывая друг друга. Их было около двадцати пяти, как и сказала Йенси. В центре группы шли двое в плащах с капюшонами — не воины. Маги? Офицеры?

— Профессионалы, — мысленно констатировала Йенси. — Цель — разведка и, вероятно, диверсия. Они вышли точно на самое узкое место ущелья. Там, где наши платформы.

— Ну вылитые же фрицы... Гхисс, твои люди на местах? — тихо спросил Леонид.

— Да. Ждут сигнала.

— Пусть ждут. Пропустим их поглубже. В самое узкое место.

Отряд врага, не подозревая о наблюдении, уверенно вошел в горловину «Волчьей пасти». Скалы с обеих сторон сжимались, образуя естественный коридор шириной не более десяти метров. Под ногами хрустел гравий. Один из воинов впереди поднял руку, остановив группу. Мужчина что-то сказал, указывая на скалы. Возможно, почувствовал неладное. Но было уже поздно.

— Теперь, — мысленно сказал Леонид.

Йенси отправила неслышный импульс. Наверху, на скрытых уступах, ящеролюды рванули рычаги и перерубили удерживающие канаты.

Сначала послышался нарастающий свист, похожий на ветер в трубе. Потом грохот. И снова.

С двух сторон ущелья, с высоты примерно пятнадцати метров, на головы вальграндцев обрушился дождь. Но не водяной. Кирпичный.

Первый же десяток тяжелых, сырых глиняных параллелепипедов, падая с ускорением, нанес чудовищный урон. Один кирпич угодил точно в шлем ведущего воина — тот рухнул, как подкошенный, без звука. Другой ударил в щит, вырвав его из рук и сломав кость. Третий пришелся по спине всаднику, сбив его с лошади. Грохот ударов, треск ломающегося дерева и металла, короткие крики боли и удивления — все смешалось в оглушительную какофонию. Глина липла к латам и расползалась в руках, отлепить кирпичи было сложно.

— Вторая волна! — скомандовал Леонид, и ящеролюды, уже загодя зарядившие вторые платформы, сбросили новый запас.

Теперь ущелье превратилось в хаос, как и всегда под руководством Мага Червей. Воины в тяжелых доспехах оказались в ловушке. Сверху сыпались тяжелые, неумолимые снаряды. Укрыться было некуда — стены узкие. Некоторые пытались прикрыться щитами, но удар двухкилограммового кирпича с высоты пятиэтажного дома ломал и щит, и руку. Лошади впали в панику, бросались, сбивая с ног своих же всадников, попадая под новые удары. В воздухе стояла взвесь, смешанная с брызгами крови и запахом развороченной влажной глины.

— Йенси, — мысленно обратился Леонид, наблюдая за бойней без тени эмоций. — Подсчет эффективности.

— Первая минута. Примерно сорок процентов отряда выведено из строя: убиты, тяжело ранены или обездвижены. Еще тридцать процентов дезориентированы и ранены легко. Оставшиеся пытаются организовать отступление. Психологический эффект… максимальный. Они не понимают, что происходит. Это не магия, не стрелы. Это… строительные материалы. Да и те неизвестны - наш кирпич не стандартный.

А после Леонид услышал нечто новое. В своем сознании. Тихий, прерывистый звук. Похожий на… смех? Это была Йенси. Древняя, уставшая от вечности сущность, осколок великого Улья, наблюдала, как примитивные глиняные блоки крушат элитных воинов, и… смеялась. Не веселый смех, а холодный, циничный, полный черного сарказма и внезапного, дикого веселья от абсурдности происходящего.

— Они… они думали сражаться с мечами и заклинаниями… — мысленно проговорила Йенси. — А ты устроил им… складской погром. Это гениально. Это так по-человечески тупо и эффективно одновременно. О, смотри! Этот в плаще пытается что-то колдовать!

Один из магов(или офицеров) в плаще, укрывшись за грудой тел и обломков, поднял руки, с них уже струился синеватый свет. Он пытался создать щит или контратаковать.

— Гхисс, третья платформа! Точечно! По колдуну! — скомандовал Леонид.

Ящеролюды на нужном уступе не заставили себя ждать. Рептилии не сбросили всю платформу, лишь аккуратно столкнули с нее несколько специально отобранных, самых крупных и тяжелых кирпичей. Один из которых, вращаясь в воздухе, описал дугу и пришелся плащевику точно по поднятым рукам. Раздался ожидаемый хруст. Свет погас. Колдун свалился с тихим стоном.

Смех Йенси в голове Леонида стал еще громче. Теперь в нем чувствовалось нечто почти истерическое.

— Защита от заклинаний… кирпичом! Я должна была это записать! В анналы! «Как победить боевого мага бюджетным строительным материалом»! О, Леонид, я тысячелетия наблюдала за войнами… но такое… такое впервые!

Леонид и сам чувствовал странный, нездоровый позыв к смеху. Возможно, это была истерика. Возможно — осознание полного абсурда его существования. Советский бегун, а теперь куча червей, и вот он командует ящеролюдами, которые закидывают рыцарей кирпичами. Сюрреализм зашкаливал. Но это было эффективно.

— Успокойся, Йенси, — мысленно сказал он, но и в его собственном «голосе» тоже дрожали нотки того же самого черного юмора. — Мы же не закончили. Оставшиеся пытаются бежать. Нужно дать им понять, что уходить тоже небезопасно.

Барон Червей дал сигнал. На дальнем конце ущелья, откуда пришли вальграндцы, из-за скал вышли люди Хруста. Они просто встали в полный рост, демонстративно заряжая арбалеты. Барьер. Путь назад перекрыт.

В ущелье оставалось около десяти боеспособных воинов. Враги сбились в кучу, оглядываясь на груды битого кирпича, трупы товарищей, стоны раненых и на арбалетчиков впереди. На их лицах, которые можно было разглядеть через забрала, был написан животный ужас и полное непонимание. Вальграндцы готовы были к стрелам, к мечам, к магии. Но не к этому. Не к этой индустриальной, безличной бойне. Их замесили глиной.

Один из воинов, видимо, младший командир, швырнул на землю меч. Звук металла о камень прозвучал оглушительно громко в внезапно наступившей тишине. За ним последовали другие. Щиты, арбалеты. Они подняли руки.

— Сдаются, — констатировал Гхисс, его язык мелькнул в воздухе, улавливая запах страха.

— Как в том анекдоте про стройку, — мысленно пробормотал Леонид. — «Сдаюсь, только не кидайте больше паллету!»

Йенси, наконец взяв себя в руки, но все еще с легкой икотой мысленного смеха, добавила:

— Рекомендую принять капитуляцию. И начать подсчет трофеев. Латы хорошего качества. Лошади, те, что выжили. Оружие. И, что важнее, информация. У меня есть вопросы к их командиру и тому… бывшему магу. Безруков который.

Леонид кивнул. Маг спустился из пещеры, его червивая форма плавно перетекая по камням. Подойдя к группе пленных, Маг Червей окинул их безликим «взглядом». Воины сжались, один даже отшатнулся. Вид текучего, нечеловеческого создания, которое только что организовало эту бойню, завершал картину кошмара.

— Добро пожаловать в поместье Каменистый Холм, — сипло произнес Леонид. — К сожалению, экскурсия по кирпичному заводу сегодня отменяется. Вместо нее — допрос. А потом… работа. У меня как раз не хватает рук для рытья дренажных канав. Считайте, что вы только что устроились. Испытательный срок — до конца жизни. Или до выкупа. Смотря что наступит раньше.

Барон повернулся к подбежавшему Хрусту.

— Разоружить, обыскать, раненых — в лазарет. Под усиленной охраной. Особенно этих двоих, — он кивнул на мага со сбитыми руками и командира. — Их ко мне в кабинет, когда придут в себя. И… распорядись собрать неповрежденные кирпичи. Авось, еще пригодятся.

Хруст, смотря на поле, усыпанное телами, помятыми доспехами и глиняными обломками, не мог сдержать ухмылки.

— Барон, а метод-то… рабочий.

— Экономичный, — поправил Леонид и направился обратно к поместью, оставляя за спиной тихие стоны, лязг цепей и всепроникающий запах глины и крови.

Теперь в глубине его сознания Йенси, наконец успокоившись, тихо произнесла:

— Знаешь, а ведь это было… забавно. Я и забыла, что такое возможно. Настоящий, низовой, примитивный креатив. Надо будет как-нибудь повторить.

Леонид мысленно хмыкнул. Первая битва Барона Червей была выиграна. Не силой оружия, не магией, а логистикой, планированием и партией бросового строительного материала. В отчете королю это будет звучать иначе, конечно. «Тактическая операция по нейтрализации разведывательно-диверсионной группы противника с использованием местных особенностей рельефа и ресурсов». Но суть от этого не менялась.

Он отбил первую атаку. Но где-то там, за горами, было целое королевство, которое теперь точно узнает о нем. Игра только начиналась. И следующая ставка, он чувствовал, будет куда выше.

Глава 2: Пленный ворон каркает за деньги

После «кирпичного» боя сразу стало тихо. Эдакая заслуженная тишина. Ее нарушали лишь приглушенные стоны раненых, скрип носилок да отрывистые команды Хруста. Воздух в ущелье «Волчья пасть» пах теперь не хвоей и пылью, а мокрой глиной, железом, кровью и испражнениями. Леонид же был в центре всего этого, его червивая форма казалась неподвижной, а «взгляд» скользил по полю, которое еще час назад было смертельной ловушкой, а теперь превратилось в склад проблем и потенциальных активов.

Йенси уже вела подсчет, ее голос звучал в голове Леонида с привычным, ледяным бесстрастием, вернувшимся на смену недавнему истерическому смеху.

— Итоги операции «Кирпичный щит». Потери противника: убито — девять. Тяжело ранено и не транспортабельно — одиннадцать. Легко ранено и способно к перемещению — пятеро. Сдались в плен — шестеро, включая предположительного командира и боевого мага. Наши потери: нулевые. Повреждено три платформы, расход кирпича-сырца — четыре тонны семьсот килограмм. Экологический ущерб ущелью… не поддается расчету, но незначителен. Да и не мой это профиль.

— Убитых меньше, чем я ожидал, — мысленно отметил Леонид. — На удобрения не хватит.

— Сырая глина — не булыжник. Она больше калечит, чем убивает. Контузии, переломы, вывихи. Смерть, как правило, от неудачного падения или попадания в лоб. Эффективность как анти-вражеского средства — высокая. Как убийственного — умеренная.

— Это даже лучше. Мертвый солдат — это просто труп. А искалеченный — это расходы для его армии на лечение, пенсию, или моральная дилемма, бросать ли его. И потенциальный источник информации, если он в сознании. Это уже для нас. Раненые и пленные?

— В лазарет доставлены семнадцать человек. Гоблин Угрюм, исполняющий обязанности фельдшера, недоволен: «Они воняют чистым человеком и ломают мои инструменты». Людвиг составляет опись трофеев. По его словам там полные латные доспехи — шесть комплектов, поврежденные — двенадцать. Мечи, арбалеты, щиты. Три живых, но покалеченных коня. Личные вещи, монеты на сумму примерно пятьдесят крон Вальгранда.

— Монеты конфисковать в общий фонд. Доспехи и оружие — на склад. Коней… вылечить и приспособить к хозяйству. Если не выйдет — на мясо. Часть для баронского двора. Пусть Людвиг просчитает, что выгоднее. А теперь, — Леонид повернулся и направился в сторону поместья, — самое интересное. Допрос. Сперва командира. Йенси, подготовь психологический профиль на основе наблюдений за его поведением в бою.

Кабинет барона Червей, подготовленный для работы дознавателем, напоминал не бюро управляющего, а перевязочный пункт и следовательский кабинет одновременно. В углу на носилках стонал и бредил сбитый маг, его руки, переломанные кирпичом, были грубо зафиксированы гоблинскими шинами. Угрюм, стоя над ним, ворчал:

— Колдовать больше не сможет. Кости как щепки. Может, добить? Экономнее будет.

— Никого не добивать, Угрюм, — оборвал его Леонид. — Он нам еще нужен. Как минимум, как учебное пособие по анатомии для твоих подопечных. И как актив для возможного обмена. Держи его в живых. Без лишних удобств, но и без лишних страданий. Страдание мешает мышлению. А так… Он же маг. Пускай магией себя вылечит. А мы запишем.

В центре комнаты, зафиксированный на тяжелом стуле (стул был прикован к полу, на всякий случай), сидел командир отряда. Его шлем сняли, открыв лицо мужчины лет сорока, жесткое, обветренное, с седыми висками и холодными серыми глазами. Один глаз заплыл от удара, на щеке — ссадина. Но взгляд был ясным и полным ненависти. Вальграндские латы сняли, оставив его в грязной и пропотевшей поддоспешной рубахе.

Леонид «сел» в свое кресло напротив, приняв максимально человекообразную форму для облегчения коммуникации.

— Итак, — сипло начал он. — Добро пожаловать. Как обращаться?

Пленный молчал, сжимая челюсти.

— Молчание — тоже информация, — заметил Леонид. — Значит, ты профессионал. Значит, боишься не смерти, а последствий разговора. Интересно. Значит, у тебя есть что терять там, дома. Семья? Должность? Честь? Йенси?

— На мизинце левой руки — след от кольца, снятого недавно. Вероятно, обручальное. В кармане найден медальон с портретом женщины и девочки. Качество работы — среднее, не дворянское. Значит, не аристократ, а профессиональный солдат, возможно, из мелких землевладельцев или зажиточных горожан. Чистый, без грязи под ногтями, несмотря на поход — педант. Ненавидит грязь и беспорядок. А здесь, — мысленный голос Йенси звучал насмешливо, — у нас грязи и беспорядка в избытке. Это же наш стиль.

Леонид позволил нескольким мелким червям оторваться от своей массы и проползти по полу в сторону пленного. Тот невольно отдернул ноги, лицо его передернулось от брезгливости.

— Вижу, ты не любишь моих… сотрудников. Это взаимно. Они тоже не любят чужаков. Но они дисциплинированны. Как и я. Поэтому давай договоримся. Я задаю вопросы. Ты отвечаешь. За правду — улучшение условий. Чистая вода, еда, обработка ран. За ложь или молчание — ухудшение. Начнем с малого: твое имя и звание.

Пленный взглянул на червей, ползущих к его ногам, потом на безликую массу напротив. Ненависть в его глазах боролась с рациональным страхом.

— Капитан, — наконец выдохнул он. Голос звучал хриплым, но не дрогнувшим. — Капитан Эрхард фон… просто Эрхард. Десятая рота «Стальных Воронов», легкая кавалерия и разведка.

— «Просто Эрхард». Значит, фон-что-то там, но стесняешься. Не суть. Цель вашего рейда?

— Разведка. Оценка сил в долине. По слухам, здесь обосновался некромант или какая-то нечисть.

— И что, я похож на некроманта? — поинтересовался Леонид.

— Вы похожи на кошмар, — честно сказал Эрхард. — Но действуете… странно. Некроманты не кидаются кирпичами.

— Это потому что они недальновидны. Кирпич — универсальная валюта. Итак, разведка. Кто отдал приказ? И главное — зачем? Что Вальгранду от наших болот и камней?

Капитан снова замолчал. Леонид вздохнул. Один из червей добрался до Вальграндского сапога и начал медленно взбираться по мокрой коже.

— Видишь, он просто изучает тебя. Может, и укусит. А может, заползет под одежду. Там тепло, сыро… Или я могу приказать ему найти твои старые раны. Они есть у каждого солдата. Причем, довольно чувствительны.

Эрхард сглотнул. Червяк был уже у щиколотки.

— Приказ от полковника Гунтера. Штаб в крепости «Серый Утес». Цель… — он запинался. — Цель — оценка не только ваших сил, но и… местности. Поиск аномалий. Магических следов. Падающей звезды.

Леонид и Йенси мысленно переглянулись. Вот оно.

— Звезды? — с наигранным непониманием переспросил Леонид. — Какая звезда?

— Полгода назад. Над этими горами была вспышка. Падение. Наши астрологи и маги зафиксировали мощный выброс… чего-то. Не просто камень с неба. Что-то иное. Полковник считает, что это артефакт. Древний. Сильный. Тот, кто им завладеет…

— Получит преимущество, — закончил Леонид. — Понятно. Так вы ищете не меня. Вы ищете железяку. И решили, что она у меня. Или что я знаю, где она. А что с эльфами? Ваши с ними не ладят?

Эрхард скривился, что было равноценно улыбке.

— Эльфы? Дремучие дикари. Они претендуют на половину гор, но не могут их удержать. Если артефакт в их лесах… тем хуже для них. Наш следующий шаг.

— Следующий шаг — это вы, капитан, — мягко сказал Леонид. — Теперь вы — мой актив. И у меня к вам деловое предложение.

В кабинете повисла тишина. Эрхард смотрел на него с немым вопросом.

— Видите ли, — продолжал Леонид, — я человек практичный. Убивать вас — бессмысленно. Держать в яме — накладно. Обменивать — долго и не факт, что выгодно. Но есть четвертый вариант. Вы работаете на меня.

Капитан фыркнул.

— Измена? Вы с ума сошли. Я присягал. Я офицер.

— Я не предлагаю изменять королю или родине. Я предлагаю контракт. Временный. Вы и ваши люди, кто способен, остаетесь здесь. Не как пленные, а как… наемные рабочие. С ограниченной свободой, но с оплатой. А вы, капитан, становитесь моим консультантом по военным вопросам Вальгранда. И, что важнее, связным.

— Связным?

— Да. Я отпущу одного-двух ваших солдат. Самых легкораненых, самых… сговорчивых. Они вернутся. Расскажут страшную сказку о кирпичных демонах и червях. А заодно передадут кое-какие предложения. Вашим сослуживцам. Тем, кто не в восторге от перспективы быть размазанным по ущелью строительными материалами.

Эрхард уставился на него, пытаясь понять, где шутка, а где правда.

— Вы хотите… подкупить армию Вальгранда?

— Не армию. Отдельных ее представителей. Создать сеть информаторов. За деньги. Или за иные блага. Например, гарантии безопасности для их семей в случае… ну, скажем, если наша маленькая стычка перерастет в нечто большее. Или просто за золото. Солдаты везде любят золото. А у вас, как я понимаю, с жалованьем не очень? Иначе зачем рыскать по чужим болотам в поисках мифических артефактов?

Капитан молчал, но его глаза выдавали внутреннюю борьбу. Леонид попал в точку. «Стальные Вороны» были элитой, но даже элита в милитаризованном государстве не купалась в золоте.

— А что я получу? — наконец спросил Эрхард.

— Во-первых, жизнь. Во-вторых, содержание на уровне офицера, а не пса в конуре. Отдельная комната, нормальная еда, вино по праздникам. В-третьих гарантии. Если ваша информация окажется ценной и поможет избежать лишнего кровопролития, я могу обеспечить вам и вашей семье… эвакуацию. Новую жизнь. Здесь или где-то еще. Под новой фамилией. Вы же не хотите, чтобы ваша дочка росла, зная, что папу раздавили кирпичом в какой-то дыре? Это не героическая смерть. Это несчастный случай на стройке. Кирпич башка попадет, совсем больной станешь — Леонид расхохотался и червивый смех произвел жуткое впечатление.

Это был низкий удар. А еще Леонид видел, как дрогнуло лицо капитана при упоминании дочери.

— А если я откажусь?

— Тогда вы останетесь пленным. Ваши солдаты — тоже. Без особых прав. Работа на каменоломне до конца дней. Или пока вас не обменяют. Но, знаете, обмен — дело ненадежное. А на каменоломне случаются… несчастные случаи. Особенно с теми, у кого сломаны ребра. А еще вас могут съесть. Ящеролюди — Леонид принялся загибать «пальцы» — гоблины, волки…

Эрхард опустил голову, разглядывая свои закованные в кандалы запястья. Червяк уже дополз до его колена.

— Допустим, я согласен. Как это будет работать?

— Йенси, — мысленно вызвал Леонид.

— Готова. Первый этап: мы выбираем двух солдат. Самых молодых, самых испуганных, с наименьшей привязанностью к идеологии Вальгранда. Им предлагается «побег». Они возвращаются с историей о том, что остальные погибли или взяты в плен. Внедряем червей им в головы. Не контроль, а просто симбионт. И с… предложением. Для узкого круга. Мы создаем легенду: «Серый торговец». Анонимный посредник, который покупает информацию о передвижениях войск, планах командования, моральном состоянии. Оплата — золотом, здесь, на нейтральной территории. Или гарантиями.

— «Серый торговец», — повторил Эрхард. — И кто будет этим торговцем?

— Не вы. Вы здесь. Связным будет кто-то из ваших, кто согласится. Или… — Леонид сделал паузу. — Мы найдем способ передавать сообщения иначе. Через нейтральных купцов. Через бродячих артистов. Через птиц. У нас есть ресурсы.

— Это безумие.

— Это бизнес. Рискованный, но высокомаржинальный. Так каков ваш ответ, капитан? Контракт? Или каменоломня?

Капитан Эрхард долго смотрел в пустоту. Потом медленно кивнул.

— Контракт. Но я хочу видеть его условия. В письменном виде. Покажите, что ваша страна — не варвары.

— Людвиг! — позвал Леонид. — Составь трудовой договор для военнопленного Эрхарда. Должность — консультант по внешним угрозам. Оклад — две кроны в месяц плюс премии за ценную информацию. Права и обязанности. Пункт о неразглашении. И пункт о досрочном расторжении в случае измены — с последствиями.

Полуэльф, бледный как полотно, появился в дверях и, кивнув, скрылся за ними.

— Теперь, — сказал Леонид, отозвав червяка с колена капитана, — выберите двоих солдат для «побега». И напишите письмо. На имя…? Кто в вашем подразделении может быть восприимчив к таким предложениям?

Эрхард, уже смирившись с ролью, задумался.

— Фельдфебель Грот. Старый служака, ворчит на начальство, у него больная жена, нужны деньги на лекаря. И рядовой Ланц. Молодой, из крестьян, пошел в солдаты, чтобы спасти семью от голода. Умен, но циничен. Им можно предложить.

— Отлично. Йенси, запомни имена. Теперь, капитан, отдохните. Завтра начнем работу.

Когда Эрхарда увели, Леонид мысленно вздохнул.

— Ну что, начало положено. Создаем первую в мире платную шпионскую сеть внутри вражеской армии. Как думаешь, сработает? Смерш, но в средневековье.

— Вероятность успеха на первом этапе — около сорока процентов, — ответила Йенси. — Риски: предательство выбранных солдат, провал легенды, контрразведка Вальгранда. Однако потенциальная выгода перевешивает. Зная планы противника даже на день раньше, мы можем сэкономить ресурсы и жизни. Много жизней. Для тебя это, впрочем, вторично.

— Не совсем, — поправил Леонид. — Жизни — это тоже ресурс. Обученный ящеролюд или гоблин стоит дорого. Их потеря ведет к срыву производственных планов. Так что да, я экономлю жизни. Из прагматизма. А теперь займемся нашим магом. Может, он знает что-то о «звезде» побольше.

Боевой маг, он же Вильгельм фон Форц, оказался менее стойким. Боль, страх и вид собственных изуродованных рук сломили его быстро. Он не был фанатиком, а всего лишь наемным специалистом, прикомандированным к отряду для «сканирования магических аномалий».

— Звезда… — бормотал он, закатывая глаза от очередной порции гоблинского болеутоляющего (крепкий самогон с добавлением грибного отвара). — Это был не метеорит обычного порядка… Сигнатура… древняя. Чудовищно древняя. Как пробуждение. Полковнику Гунтеру сказали… что это может быть оружие. Из времен Первой Магократии. Кто завладеет… станет непобедим.

— И где она упала? — терпеливо спрашивал Леонид.

— Где-то здесь… в горах. Но точнее… Точнее не знаю. Наши приборы… сбиваются. Мешает фон. Ваш… фон. — Маг с ненавистью посмотрел на Леонида. — Вы все тут… аномалия. Земля, воздух… все пропитано тихим распадом. Им… Им это не нравится.

— Кому «им»?

— Тем… кто следит. Кто стережет порядок. Они придут и за вами… и за звездой… — Маг бешено вращал карими глазами и мычал.

После этого маг впал в бред, и вытянуть из него что-то внятное стало невозможно. Но информация была ценна. Вальгранд ищет артефакт, считая его оружием. И кто-то еще «следит». Йенси, выслушав это, на несколько минут погрузилась в молчание.

— Он говорит об Обнуленных, — наконец мысленно произнесла она. — Или их слугах. Если артефакт связан с древней магократией… его пробуждение могло привлечь их внимание. Вальгранд, сам того не ведая, лезет в осиное гнездо.

— Значит, нам этот артефакт нужен еще больше, — заключил Леонид. — Чтобы знать, с чем имеем дело. И чтобы он не достался ни Вальгранду, ни этим «санитарам». Продолжаем укреплять оборону. И ускоряем поиск информации.

***

Выбор солдат для «побега» прошел под личным контролем Эрхарда. Им стали фельдфебель Грот — коренастый, обветренный детина с умными, хитрыми глазами, и рядовой Ланц — тщедушный юнец с обманчиво-испуганным взглядом, остроносый и подвижный. Им объяснили условия после подселения червей: они «сбегают», возвращаются в часть, рассказывают утвержденную легенду о гибели отряда от рук чудовищ и древней магии, и присматриваются, кто может быть недоволен командованием или нуждается в деньгах. За ценную информацию — золото, здесь, на границе. Первая передача — через месяц у старого дуба на нейтральной полосе.

«Червелюдей"(как их прозвали) снабдили жалкими остатками их же снаряжения, дали немного еды и… хорошенько «искусственно» избили, чтобы «побег» выглядел правдоподобно. Хруст, выполняя эту работу, подошел к делу с душой.

— Не волнуйся, малец, — говорил он Ланцу, нанося аккуратный, но зловещий удар под глаз. — Это же понарошку. Почти. Главное — не забывай, где теперь твоя лояльность должна лежать. А то в следующий раз будет не понарошку.

Когда двое «беглецов», пошатываясь, скрылись в лесной чаще, Леонид обратился к Эрхарду:

— Ну что, капитан, считайте, вы вложились в наш общий фонд. Теперь ваша очередь работать. Расскажите все, что знаете о структуре армии Вальгранда, системе снабжения, слабых местах крепости «Серый Утес». И, что важнее, о полковнике Гунтере. Его амбициях, связях, страхах.

Так начались дни интенсивной работы. Кабинет Леонида превратился в штаб разведки. На стене, рядом с экономическими графиками, появилась подробная, постоянно обновляемая карта приграничных земель Вальгранда, составленная со слов Эрхарда и дополненная данными Йенси от патрулей ящеролюдов. Людвиг, дрожа от осознания собственной причастности к госпереворотам (пусть и чужого государства), вел шифрованные журналы.

Йенси анализировала каждый клочок информации, строя вероятностные модели.

— Полковник Гунтер, — диктовала она, а Людвиг записывал, — карьерист. Не аристократ, выбился из низов. Жаждет признания и титула. Ищет быструю победу, громкий успех. Падающая звезда — его шанс. Он будет настаивать на продолжении операций, несмотря на потерю отряда. Но ему потребуется время для нового сбора сил и оправданий перед начальством. Оценочное время до следующей, более серьезной вылазки — два-три месяца.

— Значит, у нас есть время, — заключил Леонид. — Укрепить «Горбушку» и мост. Накопить еще кирпичей. И… возможно, найти альтернативные методы сдерживания.

Одним из таких методов стала «экономическая диверсия». Через нейтральных торговцев (которым Леонид дал небольшую, но постоянную скидку на кирпич и право беспошлинного проезда) в приграничные деревни Вальгранда потекли слухи. Слухи о том, что в долине Каменистого Холма можно хорошо заработать. Не воевать, а работать. Строить, копать, носить. Плата — золотом и гарантиями. Слухи подкреплялись реальными историями «пленных», которые теперь жили в специально построенном бараке, работали на легких работах и получали свой паек и даже мелкие деньги. Их не пытали, не убивали. С ними обращались… как с ресурсом. Не как с рабами.

Это был тонкий, медленный яд. Армия держится на дисциплине и страхе. Но что если солдат знает, что по ту сторону границы его не ждет мучительная смерть от чудовищ, а всего лишь тяжелый, но оплачиваемый труд? А если он знает, что его семье, оставшейся в деревне, могут помочь? Это разъедало боевой дух куда вернее любой пропаганды.

Через месяц, в условленную дату, у старого дуба на нейтральной полосе произошла первая встреча. Со стороны Леонида там был не человек, а ящеролюд-разведчик, замаскированный под груду листьев, и пара микрочервей в земле для передачи звука через Йенси. Со стороны Вальгранда пришел рядовой Ланц, нервный и озирающийся. Он не привел никого. Но принес свиток, туго свернутый и залитый воском.

— От фельдфебеля Грота, — прошептал Ланц, закопав свиток в условленном месте. — Он не может прийти. За ним следят после нашего возвращения. Но он передает: полковник Гунтер получил подкрепление. Еще одну роту «Воронов» и отряд саперов. Говорят о постройке осадного парка. Цель — не прямая атака, а прорыв через эльфийские леса в обход ваших ущелий. Через месяц, может, два. И… — Ланц замялся. — И полковник нанял новых магов. Геомантов. Чтобы разбирать ваши… каменные завалы.

Забрав свиток и оставив взамен маленький, но тяжелый мешочек с золотом, ящеролюд исчез. Информация была доставлена Леониду.

— Геоманты, — мысленно процедил он, разворачивая свиток с подробным, неграмотным, но детальным отчетом Грота. — Значит, кирпичная тактика сработает только один раз. Они будут готовы к завалам. Нужно что-то новое. Йенси, анализ слабостей саперов и геомантов.

— Геоманты сильны против неподвижного камня и земли. Против текучей, подвижной среды — менее эффективны. Саперы — специалисты по преодолению препятствий, но уязвимы в момент работы. Предлагаю комбинированную оборону. Первый слой — классические завалы. Второй слой — подвижные ловушки, ямы-ловушки с водой или грязью, которые сложно стабилизировать магией. Третий слой — дистанционные беспокойства. Ваши гоблины мастера делать метательные механизмы. Можно адаптировать. Не советую гигантского червя. Он испугается.

— И снова производство, — с некоторой гордостью подумал Леонид. — Перепрофилируем цех по производству черепицы на выпуск… например, тяжелых болванок с шипами. Для сбрасывания. Или придумаем что-то с ядовитыми грибами Угрюма. Он все хвалит свой «зудящий порошок».

Так, день за днем, система обороны и разведки Барона Червей обрастала плотью. Выглядело то не как крепость в классическом понимании, а гибрид фабрики, научной лаборатории и психологической операции. Пленные враги становились консультантами и даже агитаторами. Вражеские солдаты за линию фронта становились платными информаторами. И главным оружием была не сталь, а информация, экономическое давление и готовая к перепрофилированию промышленная база.

Как-то вечером, просматривая сводки о расходе кирпича и успехах вербовки, Леонид мысленно пошутил:

— Знаешь, Йенси, я начинаю думать, что война — это просто крайне затратный и неэффективный способ ведения бизнеса. Все эти потери, разрушения… Гораздо выгоднее купить противника, чем сломать его.

Йенси, после паузы, ответила с той самой, редкой нотой почти что теплого сарказма:

— Поздравляю. Ты заново изобрел базовый принцип империализма. Только обычно для этого нужны колонии, флот и опиум. А у тебя — черви, кирпичи и гоблинский самогон. Прогресс налицо.

Леонид «усмехнулся». Впереди была подготовка к настоящему вторжению. Но теперь у него была система. И первый кровавый урок, преподанный элитным «Стальным Воронам», был лишь введением в учебник по асимметричной войне, который писал Барон Червей. Учебник, где каждая глава оценивалась в золотом эквиваленте, а итоговая контрольная работа оплачивалась кровью тех, кто не усвоил материал.

Глава 3: Гнев деревьев

Информация, добытая через хлипкую, но уже работающую сеть «Серого торговца», оказалась горькой пилюлей, которую, однако, следовало проглотить, разжевать и проанализировать на предмет побочных эффектов. Полковник Гунтер не скоро оправился от потери разведотряда. Но он воспринял ее как личное оскорбление и доказательство того, что в долине скрывается нечто ценное. Ценное настолько, что стоит рисковать. Подкрепления — рота «Воронов» и саперы — были лишь первым актом. Согласно донесению фельдфебеля Грота, переданному через трясущегося Ланца, в крепости «Серый Утес» вовсю кипела работа: ковались осадные орудия упрощенной конструкции, свозились запасы, а маги-геоманты проводили учения по «быстрому преодолению естественных и искусственных завалов».

Но самое неприятное было в тактике. Прямой лобовой удар через ущелья, где их уже ждали усовершенствованные кирпичные метатели и ямы с гоблинским зудящим порошком, Гунтер откладывал. Вместо этого он планировал широкий обходной маневр через северные отроги Дремучего Леса — владения эльфов. Расчет Вальграндца был прост и циничен: эльфы не признавали власти людей, но и не имели регулярной армии, способной остановить дисциплинированный военный отряд. Их партизанская тактика нанесла бы потери, но не остановила бы продвижение. А главное — этот маршрут вел прямо к тылам поместья, к незащищенным складам, заводам и сердцу империи мага Червей Леонида Деньгина.

— Йенси, прогноз, — мысленно приказал Леонид, стоя перед огромной картой, где красной тушью, которой обычно отмечали просроченные долги, была выведена предполагаемая линия вторжения.

— При условии слабого сопротивления эльфов, отряд Гунтера в две сотни человек с легкой осадной техникой выйдет на равнину перед Каменистым Холмом через одиннадцать-четырнадцать дней после вступления в лес. Маги обезвесят катапульты, так что даже пара стражников их перетащит. Наша оборона на этом направлении отсутствует. Все силы сконцентрированы на трех естественных рубежах, которые они обойдут. Результат: разгром, разграбление, потеря всех активов и, с высокой вероятностью, твоя окончательная дезинтеграция. Король Олдрик вряд ли станет воевать с Вальграндом из-за погибшего барона-червя. Иначе он бы уже зашевелился. Старый лис наверняка знает, что в наши земли уже вторгнулись.

— Оптимистично, — сипло пробормотал Леонид. — Значит, нужно либо экстренно строить стену поперек всей долины, что невозможно, либо…

— Либо сделать так, чтобы обходной маневр не состоялся. Или стал для Гунтера адом. Если б Ижак был сговорчивее… Ладно, без него. Что ты придумал?

— Эльфы, — заключил Леонид. — Нужно их вовлечь. Но они не воюют за людей. Они презирают людей. Особенно таких, как я.

— Они также презирают вырубку своих лесов, нарушение «песни земли» и присутствие солдат Вальгранда на своей территории, — парировала Йенси. — Согласно историческим данным, конфликты между Вальграндом и Советом Дремучего Леса носят перманентный низкоинтенсивный характер. Вальграндцы вырубают деревья для постройки кораблей и крепостей, эльфы отвечают набегами и проклятиями. Отношения достигли состояния стабильной, замороженной вражды. Нам нужно разморозить ее в нужную нам сторону.

— То есть предложить союз. Но что мы можем предложить? Золото? Их не интересует. Технологии? Они их презирают. Безопасность? Они считают себя в безопасности и так. Они даже не умирают — возрождаются на деревьях, как огурцы!

— Предложи им то, чего они хотят, но не могут получить сами из-за своей природы, — сказала Йенси, и в ее мысленном голосе прозвучала нотка хитрого, почти адвокатского удовольствия. — Они хотят сохранить лес. Им же противна сама мысль, что его кто-то трогает. Но Гунтер придет с пилами и топорами. Они хотят, чтобы люди ушли. А мы уже здесь. Предложи им сделку: наша помощь в изгнании Вальгранда из леса в обмен на… право на ограниченное, регламентированное присутствие и использование части ресурсов. И на военный союз против общего врага. Оформи это не как просьбу, а как контракт. Со взаимными обязательствами и штрафными санкциями.

Леонид задумался. Очень рискованно. Эльфы могли счесть такое предложение наглостью и атаковать первыми. Но другого выхода не было.

— Нужен посол. Людвиг? Он полуэльф.

— Людвиг — перепуганный клерк. Он не выдержит давления Совета. Как он вообще разбойником был?! Нет. Поедешь сам.

— Я? Барон Червей, являющийся визуальным оскорблением для всего живого? Они на месте не расстреляют?

— Они попытаются. Но стрелы пройдут сквозь червей. Поэтому поедешь не один. И с правильным подходом. Не как проситель, а как партнер, предлагающий ликвидацию конкурента. Еще возьми с собой капитана Эрхарда.

Это было уже совсем смело. Но логика в этом была. Эрхард знал тактику и силу Гунтера. Показания Вальграндца могли стать весомым аргументом. А его статус пленного офицера Вальгранда демонстрировал, что Леонид — сила, с которой считаются даже элитные части врага.

Подготовка заняла два дня. Леонид приказал не просто почистить и пригладить свой «костюм» из уплотненных червей, а создать нечто новое — более формальное, отдаленно напоминающее дворянский камзол, но без излишеств. Получилось строго и жутко. Хруст и двое его ребят были облачены в лучшую из имеющейся кожаную амуницию, полированную до блеска горячим маслом. Эрхарда одели в его же почищенный и подлатанный мундир, но без знаков различия — как наглядное пособие.

Самой сложной была дипломатическая часть. Людвиг, дрожащими руками, под диктовку Йенси и Леонида, составил проект «Договора о взаимном ненападении, сотрудничестве и совместных оборонительных мерах между Поместьем Каменистый Холм (Баронство Червей) и Советом Дремучего Леса». Документ пестрел статьями: «О неприкосновенности священных рощ», «О квотах на заготовку валежника и недревесных ресурсов», «О совместном патрулировании приграничной зоны», «Об обмене разведывательной информацией о силах Королевства Вальгранд». Были там и пункты о штрафах за нарушение — не в золоте, а в «восстановительных работах на поврежденной территории» и «передаче артефактов магической природы».

— Это не договор, это устав какого-то странного притона, — заметил Эрхард, просматривая документ.

— Все гениальное просто, капитан, — ответил Леонид. — Эльфы любят сложные ритуалы и клятвы. Мы предложим им сложный юридический документ. Это их запутает и одновременно вызовет уважение к проработанности. Они подумают, что за этим стоит многовековая традиция, а не один червь и древний дух с паранойей.

Дорога до границы эльфийских владений заняла полдня. Лес менялся постепенно: обычные сосны и березы сменялись древними, исполинскими деревьями, стволы которых были толщиной с башню. Воздух стал прохладнее, гуще, наполненным запахом горячей хвои, мха, лоз, и чего-то цветочного. Свет струился подобно туману, сквозь кроны редкими, почти священными столбами. Было тихо. Слишком тихо. Ни птиц, ни зверей.

— Они наблюдают, — мысленно сообщила Йенси. — На расстоянии ста метров по всему периметру. Не менее двадцати созданий. Вооружены луками. Настроение… напряженно-любопытствующее. Иди дальше. Остановись на поляне впереди.

Поляна была идеально круглой, как будто выстриженной газонокосилкой. В центре рос одинокий дуб с серебристой листвой, кора которого мерцала в полумгле. Леонид поднял руку (вернее, сгусток червей, имитирующий руку), давая сигнал остановиться. Хруст и его люди замерли, руки у рукоятей оружия. Эрхард стоял прямо, стараясь выглядеть достойно.

Их не заставили ждать долго. Из-за деревьев, бесшумно, словно вырастая из самой тени, вышли трое эльфов. Они не были похожи на Людвига. Тот казался жалкой пародией. Эти были воплощением древней, холодной красоты. Двое воинов в легких, но прочных доспехах из темного дерева и украшенной серебром и кожей. И один — впереди. Сущий. Он был одет в простые, но безупречные одежды цвета мха и сумерек. Его лицо аристократически-худое, волосы — цвета темного серебра, заплетены в сложную косу. Глаза, цвета весенней листвы, смотрели на Леонида и его спутников с бездонным, невозмутимым презрением. Йенси узнала его. Это был Сущий Лаэрион, посол Совета.

— Тварь из червей и тления, — произнес Лаэрион. Его голос был мелодичным, но каждый звук резал, как лезвие. — Ты переступил порог. Ты дышишь нашим воздухом. У тебя есть одно право — объяснить, почему тебя не следует пронзить стрелой здесь и сейчас.

Леонид не дрогнул. Он сделал шаг вперед, его сиплый голос прозвучал неестественно громко в лесной тишине.

— Сущий Лаэрион. Я — Леонид Деньгин, Барон Червей. И я пришел не дышать вашим воздухом. Я пришел вести бизнес. У нас общая проблема, и я предлагаю решение. Выслушайте — и вы сэкономите сотни жизней своих сородичей и спасете часть леса от топора и пожара.

Эльф даже бровью не повел.

— Лес вечен. Жизни — часть его цикла. Твои слова — шум ветра. Как и мои.

— Ветер, который принесет с севера дым и сталь, — парировал Леонид. — Полковник Гунтер из Вальгранда ведет отряд через ваши северные дебри. Через две недели его саперы начнут рубить просеку для осадных орудий. Его геоманты будут ломать корни древних деревьев, чтобы расчистить дорогу. Его цель — мое поместье. Но чтобы дойти до него, он пройдет через сердце ваших владений. И сожжет все, что мешает.

На лице Лаэриона не дрогнул ни один мускул, но в его глазах что-то промелькнуло. Лес вокруг, казалось, затаил дыхание.

— Люди воюют между собой. Это не ново. Лес выстоял и не такие бури.

— Выстоял, но не без потерь, — вступил в разговор Эрхард, сделав шаг вперед по знаку Леонида. — Я — капитан Эрхард, до недавнего времени офицер роты «Стальных Воронов». Я знаю Гунтера. Он не будет «просто проходить». Он будет рубить лучшую древесину для своих машин. Фанатик. Он будет выжигать поляны для лагерей. Он ненавидит все, что выглядит «нечистью» и «дикостью». Ваш лес для него — просто ресурс и препятствие. После того, как он разделается со мной, — Эрхард кивнул на Леонида, — он доложит командованию, что «усмирил враждебную магическую территорию». Ваши земли могут быть объявлены следующими. Он в них хорошо ориентируется, и решит, что и они…

Лаэрион наконец перевел свой ледяной взгляд на Эрхарда.

— Предатель говорит словами своего нового хозяина.

— Бывший военнопленный говорит словами очевидца, — поправил Эрхард, и в его голосе зазвучала усталая твердость. — Послушайте, я видел, как Гунтер работает. Он сжег три деревни у наших собственных границ, потому что заподозрил жителей в симпатиях к бунтовщикам. Ваш лес для него — не святыня. Это дрова.

Наступила долгая пауза. Казалось, сам лес прислушивался. Потом Лаэрион медленно кивнул.

— Допустим, твоя информация верна. Что предлагаешь ты, Барон Червей? Твои кирпичи и черви? Они бесполезны среди деревьев.

— Мои кирпичи — бесполезны. Но мои знания, моя разведка и… моя готовность взять на себя часть удара — нет. А также моя способность предложить нестандартные решения. У меня есть план. Но для его реализации нужен ваш допуск на территорию и ограниченная поддержка. Магическая. Иллюзии. Контроль над растениями. Замедление противника.

— И что ты дашь взамен? — спросил Лаэрион, и в его вопросе впервые прозвучал не просто интерес, а холодный, расчетливый разум.

— Во-первых, я возьму основной удар на себя. Гунтер хочет заполучить меня. Я его заманю и встречу на своей, подготовленной территории. Ваш лес пострадает минимально. Во-вторых, после отражения атаки, я подпишу с Советом юридически обязывающий договор. — Леонид сделал знак Людвигу, тот, дрожа, подал вперед толстый свиток. — Здесь оговорены границы, квоты на использование валежника, мертвой древесины и недревесных ресурсов (грибы, травы, смолы) для нужд моего поместья. Живое дерево — табу. Также оговорено создание совместных патрулей для предотвращения подобных инцидентов в будущем. И, — Леонид сделал паузу для эффекта, — я обязуюсь оказывать Совету содействие в борьбе с любыми другими посягательствами на лес со стороны людей, включая Вальгранд, на протяжении… следующих пятидесяти лет.

— Пятьдесят лет для эльфа — миг, — заметил Лаэрион, но взял свиток. Его длинные, изящные пальцы развернули пергамент. Он пробежал глазами по статьям, и его безупречное лицо на миг исказила гримаса… удивления? Возможно, даже легкого, извращенного уважения.

— Это… необычно подробно. «Статья 7. В случае обнаружения валежника диаметром более 0,5 локтя, сторона „БЧ“ обязуется уведомить сторону „СДЛ“ для совместной оценки причин падения и раздела ресурса…» Ты составил это?

— Мои юристы, — скромно соврал Леонид.

— Твои «юристы» мыслят… как карлики-ростовщики. Но структура… безупречна. Хотя дух леса нельзя втиснуть в параграфы.

— Дух леса может протестовать, когда его рубят, — парировал Леонид. — А параграфы дают законное право этому воспрепятствовать. Силой, если нужно. Моей силой.

Лаэрион долго смотрел то на свиток, то на Леонида, то на Эрхарда. Потом свернул пергамент.

— Совет должен будет обсудить это. Нам нужно время.

— У вас есть три дня, — жестко сказал Леонид. — Через три дня Гунтер выдвинется. Мне нужно знать, могу ли я рассчитывать на ваши иллюзии у северного ручья, или мне строить баррикады из трупов своих работников. Я предпочитаю первый вариант. Он дешевле.

Сущий Лаэрион впервые за весь разговор позволил себе что-то, отдаленно напоминающее улыбку. Она была сродни трескающемуся льду на поверхности озера.

— Ты нагл, тварь. И циничен до мозга костей. Лес таких не любит. Но… он признает силу. И целесообразность. Жди нашего ответа у кромки леса. Не переступай ее. — Сущий повернулся, чтобы уйти, но на полпути обернулся. — И, Барон Червей… если это ловушка. Если ты замыслил предательство… лес найдет тебя. Даже в твоей каменной норе. И корни прорастут сквозь твоих червей.

— В случае нарушения договора штрафные санкции подробно описаны в Приложении «В», — сухо ответил Леонид. — Вплоть до арбитража в присутствии нейтральной стороны. Предлагаю в качестве таковой дракона. Он беспристрастен и любит зрелища.

Лаэрион не ответил. Он и его воины растворились в лесу так же бесшумно, как и появились.

Обратный путь был молчаливым. Только когда они вышли из зоны ощутимого эльфийского давления, Эрхард выдохнул:

— Я думал, он прикажет стрелять. Вы играете с огнем, барон. Эльфы непредсказуемы. Они страшны.

— Ни капли. И они предсказуемы, капитан, — возразил Леонид. — Они ценят свой лес выше всего. И ненавидят Вальгранд. Мы просто предложили им способ защитить первое и навредить второму с минимальными для себя затратами. Это рационально. А там, где есть рациональность, есть место для сделки.

— Вдруг эльфы все же откажут?

— Тогда мы будем обороняться в одиночку. И, возможно, проиграем. Но тогда и лес сгорит. Они это понимают. Йенси, какова вероятность их согласия?

— На основе анализа микромимики, магического фона и формулировок договора — около семидесяти процентов. Лаэрион был заинтригован. Договор его впечатлил. Он увидел в тебе не просто чудовище, а структурированную силу. А с силами договариваются. Чудовищ кстати он уважает больше, чем людей.

Три дня ожидания были наполнены лихорадочной работой. Леонид, не дожидаясь ответа, начал готовить «встречный прием» для Гунтера на своей территории. Если эльфы помогут — отлично. Нет — придется импровизировать. Ящеролюды рыли дополнительные туннели и ловушки на случай прорыва. Гоблины под руководством Угрюма наладили производство не только «зудящего порошка», но и едкой, вонючей жидкости на основе болотных газов и перебродивших грибов — для обрызгивания нападающих. Хруст тренировал своих людей в тактике стремительных контратак из-под земли и ухода в туннели.

На рассвете четвертого дня к границе леса вышел не Лаэрион, а молодой эльф-следопыт. Он бросил к ногам часового сверток и скрылся. В свертке была не стрела, означающая отказ, а изящный, выделанный из коры светлого дерева свиток. Ответ Совета.

Леонид развернул его в кабинете, в присутствии Йенси, Людвига и Эрхарда. Текст был краток и написан на обоих языках — эльфийском и общечеловеческом.

«Совет Дремучего Леса внемлет предложению Барона Червей. Статьи договора принимаются с нижеследующими поправками: 1) Квоты на валежник уменьшаются на тридцать процентов. 2) Срок действия договора — сто лет. 3) В обмен на магическую поддержку, Барон Червей обязуется в течение одного лунного цикла после отражения агрессии предоставить Совету информацию о любых других планах Вальгранда, касающихся Леса, добытые через свои источники. 4) Совместные патрули будут состоять не более чем из двух представителей каждой стороны во избежание „нарушения природного баланса“.

Подпись: Совет Дремучего Леса, засвидетельствовано: Сущий Лаэрион».

— Поправки приемлемы, — мгновенно среагировала Йенси. — Срок в сто лет для нас не имеет значения. Квоты — мы все равно не использовали бы больше. Информация — мы и так ее будем собирать. Патрули — разумное ограничение. Они согласились.

Леонид почувствовал странное облегчение. Не радость — просто снятие одного, очень тяжелого фактора риска.

— Людвиг, внеси поправки, составь два чистовика. Для подписания. Капитан Эрхард, вы будете присутствовать как свидетель с человеческой стороны. Хруст, усиливаем наблюдение за северным ручьем. Йенси, свяжись с Гхиссом. Пусть его лучшие следопыты выдвигаются навстречу Гунтеру. Нужно знать его точное местоположение и состав.

Новый союз, странный гибрид природы, магии и бездушной экономики, пришел в движение. Эльфы сдержали слово. В условленное время к северному ручью, который обозначал границу, явился снова не Лаэрион, а другой эльф — маг-друид по имени Келебрим, старый, с лицом, испещренным бороздами, словно трещинами коры, и глазами, похожими на две лужицы лесной воды. Он был молчалив и суров, но его присутствие меняло само пространство. Воздух вокруг него вибрировал от скрытой силы.

— Я буду создавать иллюзии и направлять корни, — коротко сказал Келебрим, глядя на Леонида без страха, но с глубоким, непреходящим отвращением. — Ты — будешь делать остальное. Не командуй мной. Говори, что нужно, и где.

— Принято, — кивнул Леонид. — Первая задача: когда их разведка войдет в сектор у старой сосны-великана, нужно, чтобы деревья зашевелились. Создали впечатление, что лес жив и враждебен. Но без прямой атаки. Пусть только пугают.

Келебрим кивнул, его пальцы с длинными, похожими на корни ногтями, сомкнулись вокруг древнего посоха.

Разведка Гунтера, двое легковооруженных солдат, вошла в лес на следующий день. И то, что они увидели, заставило их вернуться белее полотна. Деревья скрипели и наклонялись, преграждая путь. Из-за стволов мелькали неясные, огромные тени. Шепот, похожий на речь, доносился со всех сторон. Один из солдат поклялся, что лиана схватила его за ногу. Они отступили, и доложили о «крайне враждебной, одушевленной местности».

Гунтер, человек упрямый, не поверил. Он послал целый взвод с двумя геомантами. Эльф Келебрим на этот раз работал тоньше. Он не просто пугал, а дезориентировал. Тропы, по которым шли солдаты, закручивались в петли, выводя их обратно к исходной точке. Компасы бешено вращались. Геоманты пытались «успокоить» землю, но их магия буксовала, наталкиваясь на древнюю, упрямую волю самого леса. Потом начался дождь — густой, холодный, шедший только над этим отрядом, превращая землю в непролазную трясину. Солдаты вернулись уставшие, промокшие и деморализованные.

— Лес не пускает, господин полковник! — доложил старший сержант. — Это не природное. Это магия. Сильная.

Гунтер в ярости разнес свой походный столик. Он понял, что быстрый обход не получится. Дороги совсем расхлябились, вдобавок поднялись каки-то странные зеленые ростки, в присутствии которых мысли путались. Но отступать было нельзя — это означало конец карьеры. Оставался один вариант — пробиваться там, где его ждали. Через ущелья. Его инженеры и геоманты должны были справиться с завалами. А численный перевес — двадцать к одному — сделать свое дело.

Йенси, получавшая информацию от ящеролюдов-наблюдателей, сообщила об этом Леониду.

— Он меняет направление. Отлично. Идет на «Горбушку». У него двести человек, пять легких катапульт, десять геомантов, двадцать саперов. Расчетное время подхода — двое суток.

— Значит, наш договор с эльфами уже окупился, — мысленно заметил Леонид. — Он потерял три дня и теперь идет туда, где мы сильнее. Келебрим, ваша работа сделана. Вы можете возвращаться в лес.

Старый друид, стоявший на склоне над ущельем, покачал головой.

— Совет приказал мне наблюдать. И… помочь, если потребуется, в рамках договора. Мне интересно, тварь, как ты собираешься остановить железных людей своими игрушками из глины и ядов. Признаться, я благодарен тебе за сохранение леса. Среди эльфов, знаешь, тоже есть любители помахать мечами.

«Горбушка» была самым сложным участком для обороны. Длинный, извилистый серпантин поднимался по крутому склону. Завалы здесь были устроены не только сверху, но и по бокам. А главной «изюминкой» стали не кирпичи, а огромные, деревянные цилиндры, набитые камнями и обмазанные липкой, вонючей субстанцией Угрюма. Они лежали в желобах, готовые по команде скатиться вниз, сминая все на своем пути.

Гунтер подошел к ущелью на рассвете. Его люди, увидев завалы и подготовленные позиции наверху, не выглядели испуганными. Они были подготовленными профессионалами. Саперы и геоманты выдвинулись вперед. Геоманты, двое мужчин в коричневых робах, с жезлами из сланца, начали свою работу. Маги вонзали жезлы в землю, и камень под их руками начинал дрожать и трескаться. Один из завалов, сложенный из булыжников и бревен, начал медленно оседать, камни скатывались вниз, расчищая проход.

— Йенси, первая фаза, — скомандовал Леонид, наблюдая с командного пункта.

На склонах, замаскированные под кусты, гоблины дернули за рычаги. Вальграндцы ожидали глину. Но не кирпичи полетели вниз, а десятки кожаных мешков, туго набитых… песком? Нет. Это был тот самый «зудящий порошок» Угрюма. Мешки лопнули при ударе о землю, и облако мелкой, едкой пыли поднялось в воздух, подхваченное слабым ветерком, который дул как раз в лицо наступающим.

Эффект был мгновенным. Саперы и геоманты, не защищенные от такой «алхимии», начали кашлять, чихать, тереть глаза. Их концентрация нарушилась. Магический ритм сбился. Один из геомантов, вдохнув полную грудь пыли, упал на колени, задыхаясь в приступе неконтролируемого чихания.

— Что за чертовщина?! — донесся снизу голос офицера.

— Это не магия! Это какая-то дрянь! — кричал кто-то. — Воняет гоблинами.

Гунтер, сидя на коне в тылу, скрипел зубами. Он отдал приказ арбалетчикам подавить позиции на склоне. Засвистели болты. Но позиции были хорошо укрыты. Гоблины, выпустив мешки, уже скрылись в норах.

— Геоманты, опомнитесь! Расчищайте проход! — ревел полковник.

Геоманты, с красными, слезящимися глазами, попытались снова. Им удалось частично разобрать еще один завал. Дорога медленно, но расчищалась.

Тогда Леонид дал команду на вторую фазу. Были сорваны чехлы с тех самых деревянных цилиндров-катков.

— Кати! — скомандовал Хруст, и его люди толкнули тяжелые конструкции.

Цилиндры, размером с повозку, покатились вниз по серпантину. Они набирали скорость, подпрыгивая на неровностях, грохоча, как гром. Геоманты попытались остановить их, но манипулировать подвижным, катящимся объектом было в разы сложнее, чем неподвижным завалом. Один цилиндр слегка отклонился, врезался в скалу и развалился, разбросав камни. Но два других неслись прямо в середину построения саперов и легкой пехоты. У Гунтера перекосило лицо.

Началась паника. Солдаты бросались в стороны, некоторые были сбиты с ног, раздавлены. Цилиндры прокатились через весь передовой отряд, сея хаос, и застряли внизу, окончательно заблокировав расчищенный было проход.

— Все! Хватит! — завопил Гунтер, его терпение лопнуло. — Катапульты! Бейте по склонам! Зажигательными! Выкурим этих тварей! Спалите все.

Пять легких катапульт, установленных на безопасном расстоянии, хлопнули и зашвыряли глиняные горшки с зажигательной смесью. Те разбились о скалы, вспыхивая яркими, маслянистыми пожарами. Но склоны «Горбушки» были каменистыми, гореть было нечему, кроме редких кустов, которые быстро обращались в пепел. Дым, однако, начал заволакивать обзор.

В этот момент произошло нечто, чего не ожидал никто. Даже Леонид.

— Если даже на заросшем луге копошится грязный пес, то его стоит прогнать, пока он не закидал все блохами. -Послышалось из-за спины.

Старый друид Келебрим, наблюдавший до этого безучастно, вдруг выпрямился. Его глаза загорелись зеленым огнем. Он ударил посохом о землю и запел. Звук был низким, горловым, похожим на гул самой земли.

И лес ответил.

Не эльфийский лес, а тот, что рос по краям ущелья, обычные сосны и ели. Их корни, долго и незаметно подгрызенные ящеролюдами по тайному приказу Йенси (на случай, если придется создавать дополнительные завалы), не выдержали. Под напором магии друида, которая не столько приказывала, сколько… убеждала, десятки деревьев с оглушительным треском повалились поперек ущелья, ниже по склону, прямо на дорогу, по которой стояли катапульты и резервы Гунтера. Мгновенно пустив новые корни, деревья стали живой стеной.

Вот так завал! Это была лесоповальная катастрофа. Деревья, падая, ломали конструкции катапульт, давили людей, поднимали тучи пыли и хвои. Полковник Гунтер чудом увернулся от падающего ствола, но его конь был сбит с ног. На мгновение воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая только треском ломающегося дерева и стонами раненых.

Келебрим опустил посох. Он тяжело дышал, его лицо стало еще более древним, будто он отдал часть своей жизни.

— Лес заплатил свою цену, — прохрипел он, глядя на Леонида. — Теперь он в долгу у тебя. Не заставляй его жалеть об этом.

И он, не дожидаясь ответа, развернулся и ушел в чащу, шатаясь, как пьяный.

Внизу царил хаос. Отряд Гунтера, еще не вступивший в настоящий бой, потерял три катапульты, множество людей были ранены или в панике. Дорога была перекрыта надолго. Мотивация солдат, уже потрепанных лесными страхами и порошком, упала ниже плинтуса.

Леонид видел через подзорную трубу, как Гунтер, отбиваясь от своих же офицеров, что-то яростно кричал, указывая то на завалы, то в сторону леса. Потом раздался отбой. Солдаты Вальгранда начали отступать, унося раненых, бросая сломанное снаряжение.

— Они отходят, — констатировала Йенси. — Тактическая победа. Гунтер не сможет атаковать снова без серьезного подкрепления. У него не осталось осадного парка, геоманты деморализованы, солдаты не верят в успех. Война для него кончена. По крайней мере, в этом сезоне.

Леонид стоял, наблюдая за отступлением. Это не чувствовал триумфа. Только холодный расчет. Потери: несколько гоблинов с легкими ожогами от случайных стрел, три ящеролюда, засыпанных при падении деревьев (выжили), много кирпичей и оплаченная работа Угрюма. Затратно. Но цель достигнута. Поместье устояло. Более того — был заключен союз, который мог принести дивиденды в будущем.

— Хруст, — позвал Маг Червей. — Дай команду собирать неповрежденные болты и снаряды. Металл нам пригодится. Раненых — в лазарет. И приготовь для капитана Эрхарда хороший ужин. Его информация оказалась точной. А теперь, Йенси, подсчитай общий ущерб и потенциальные выгоды от заключенного договора с эльфами. Мне нужно будет отчитаться перед… королем. Старый лис ждет. И, что важнее, перед самим собой.

Когда маг спускался с командного пункта, его взгляд упал на одно из упавших деревьев — огромную сосну, с корнем, вывернутым из земли. Под корнем что-то блеснуло. Не камень. Что-то гладкое, темное, с неестественными гранями. Осколок? Леонид подошел ближе, велев червям осмотреть находку. Это был кусок материала, похожего на обсидиан, но не природный. На нем виднелись следы оплавления и… едва различимые линии, похожие на письмена.

Йенси внутри него замерла.

— Леонид. Это не местный камень. Это… часть чего-то… Сигнатура… похожа на ту, что описывал маг. Но слабее. Осколок осколка. Прости… Сумбур… Мне… страшно?

— Значит, «звезда» где-то рядом, — тихо сказал Леонид, забирая артефакт. — И ее куски уже здесь. Вальгранд ищет не просто миф. И эльфы… они почувствовали это. Их помощь была не только из-за угрозы лесу.

Маг червей положил странный осколок в складку своей формы. Теперь у него было не только поместье, союзники и враги. У него был еще ключ. К чему — он еще не знал. Но собирался выяснить. Ведь любая неизвестная величина в уравнении — это риск. А риски нужно страховать. Или, что еще лучше, — монетизировать.

Первая серьезная угроза была отбита. Но впереди, за горами, маячили тени куда более древних и страшных долгов. И Барон Червей понимал: его маленькая империя грязи и расчетов только-только вступила в большую игру. А ставки в этой игре измерялись уже не золотыми кронами, а самой тканью реальности.

Глава 4: Все продается за золото

Победа есть победа. Она дает преимущество, даже если враг ее не признает. Однако победа, даже тактическая, пахла не лаврами, а дымом, пылью, горелым деревом и едкой горечью зудящего порошка, который еще неделю выветривался из всех щелей «Горбушки». Но для Леонида главным запахом был запах срочной работы, который висел в воздухе как болотные комары. Отбив атаку, маг не позволил себе ни дня отдыха. Календарь, намалеванный Угрюмом на стене кабинета и испещренный пометками Йенси, неумолимо отсчитывал дни до конца срока королевского контракта. До аудиенции, где он должен был отчитаться, оставалось чуть больше месяца.

— Сводка, Йенси, — потребовал он утром, его червивая форма концентрируясь перед огромной грифельной доской, на которой мелкие подчиненные черви выводили цифры и графики. — Где мы по трем китам: деньги, дороги, амбар?

Мысленный голос сущности звучал устало, но четко. После манипуляций с лесом и наблюдения за боем она казалась чуть более отстраненной, словно ее мысли были где-то далеко, в глубинах тысячелетий.

— Деньги. Налоговые поступления с торговых караванов, проходящих через нашу охраняемую территорию, за восемь месяцев составили четыреста двадцать крон. Доход от продажи кирпича соседним деревням и гоблинским кланам — сто пятьдесят. Продажа излишков алхимического сырья, собранного ящеролюдами — восемьдесят. Итого шестьсот пятьдесят. Не хватает трехсот пятидесяти крон до заветной тысячи.

— Где взять? — Леонид уже знал ответ, но хотел услышать его вслух.

— Варианты: взять кредит у клана карликов «Твердый Залог» под залог будущих доходов от кирпичного завода. Риск: грабительские проценты. Вариант два: продать часть трофейного оружия и доспехов Вальгранда на черном рынке через нейтральных торговцев. Риск: привлечь лишнее внимание и обвинения в мародерстве. Вариант три: ускорить выполнение королевского подряда и потребовать досрочную оплату с премией за эффективность.

— Объединяем два и три, — решил Леонид. — Часть трофеев — самое потрепанное — пустим на переплавку для наших нужд. Отборное, целое — продадим, но не здесь. Людвиг! — он позвал полуэльфа, который уже ждал у двери с папкой бумаг. — Найди через своих эльфийских… контактов, каналы сбыта в столице или крупных нейтральных городах. Пусть это выглядит как продажа «конфиската у бандитов». И ускорь приемку амбара. Королевский инспектор должен приехать через неделю. К этому времени все должно блестеть, даже если блестеть будет только фасад. Потемкинская изба — тоже изба.

Людвиг, все еще бледный после пережитых ужасов, кивнул.

— Слушаю, барон. А… что с дорогами? Инспектор наверняка проверит и безопасность.

— Дороги, — мысленно продолжила Йенси. — Статистика нападений за отчетный период: ноль. Благодаря патрулям Хруста, системе наблюдательных вышек (построенных гоблинами) и, как ни странно, нашему союзу с эльфами. Их следопыты теперь не трогают купцов под нашей охраной, а даже отгоняют лесную нечисть. Формально — безопасность стопроцентная. Однако инспектор может потребовать демонстрации.

— Значит, устроим ему небольшую экскурсию, — сказал Леонид. — Под охраной. По самому безопасному маршруту. И чтобы на его глазах «бывшие бандиты» ловко задержали бы парочку «подозрительных личностей». Которых мы сами и подослали. Хруст справится.

— Цинично, — заметила Йенси.

— Прагматично. Он хочет увидеть работу — мы покажем ему работу. А теперь амбар.

Королевский амбар, вернее, складской и логистический комплекс на окраине поместья, был гордостью Леонида и головной болью Угрюма. Строительство шло с опережением графика, но последствия боевых действий — нехватка некоторых материалов, отвлечение рабочих на укрепления — дали о себе знать. Здание из темно-красного кирпича (первая партия обожженного по новой технологии) стояло, крыша была, но внутренняя отделка, система вентиляции и подъездные пути требовали финишных штрихов.

Леонид лично прибыл на стройплощадку, где царил упорядоченный хаос. Гоблины таскали балки, ящеролюды укладывали каменные плиты пола, а бывшие бандиты под руководством одного из выучившихся на прораба («Зуба Джоновича», того самого) монтировали тяжелые дубовые ворота. В воздухе пахло известью, деревом, повсюду висела стружка и пыль.

— Угрюм! — окликнул Леонид старшего гоблина, который с ожесточением что-то чертил на глиняной табличке.

— Барон! — тот оторвался, его длинные уши вздрагивали. — Не хватает доброй сотни железных скоб для стропил! И извести! Чертова драконья жаровня для обжига извести опять дала сбой — Иж чихнул и затушил ее! Опять!

— Успокойся. Железные скобы возьмем из трофейного металла. Пусть Хруст отберет негодные мечи и доспехи, перекуем. Известь… Йенси, есть альтернатива?

— Можно использовать упрощенный раствор на основе местной глины и золы. Прочность будет на десять процентов ниже, но для внутренних перегородок амбара — допустимо. Внешние стены уже готовы и соответствуют стандарту.

— Сделай так, — приказал Леонид Угрюму. — И скажи Ижу, что если он еще раз потушит жаровню, мы переведем его на питание исключительно болотной рыбой. Без соли. На месяц. Надеюсь это не деликатес?!

Угрюм злорадно хихикнул и побежал отдавать распоряжения.

Через неделю, как и было предсказано, в поместье пожаловал королевский инспектор. Не толстый казначей и не военный, а чиновник средних лет по имени Сигизмунд, одетый в темно-серый, слегка поношенный камзол с гербовой печатью королевской ревизионной службы. У него было лицо человека, который слишком долго имел дело с чужими долгами, и врожденной склонностью подданных к мошенничеству. Мужчину сопровождали два стражника, выглядевших скучающими на фоне вечно спокойной столицы.

Леонид встретил послов у ворот поместья, приняв максимально официальный и стабильный облик. Черви были уложены так плотно, что напоминали статую из полированного черного камня, лишь слегка колышащуюся.

— Господин инспектор, добро пожаловать. Готов все представить к осмотру.

Сигизмунд окинул его взглядом, полным профессионального скепсиса.

— Барон… Червей. Необычно. Приступим. Начнем с дорог. Безопасность — первое условие.

Им подали повозку, запряженную парой смирных лошадей. Леонид, Сигизмунд и один из стражников сели внутрь. Второй стражник и Хруст с двумя своими людьми сопровождали верхом. Маршрут был проложен по самой ухоженной, патрулируемой дороге к ближайшей деревне. Дорога была действительно безопасной — патрули встречались каждые полчаса, махая рукой. Сигизмунд делал пометки в своем журнале.

И вот, на полпути, из кустов у дороги с шумом вывалились двое «подозрительных типов» — на самом деле, переодетые в лохмотья и намеренно испачканные сажей двое бывших бандитов из резерва Хруста. Они сделали вид, что хотят напасть на повозку.

— Стоять! Королевская проверка! — рявкнул Хруст, и его люди с молниеносной (отрепетированной) скоростью спешились, скрутили «бандитов» и оттащили в сторону. Все заняло меньше минуты.

— Обычные бродяги, господин инспектор, — доложил Хруст, грузно подходя к повозке. — Без оружия. Голодные. Отведем в деревню, пусть отработают на мельнице пару недель. Так у нас принято — не казнить, а исправлять трудом.

Сигизмунд, впечатленный скоростью и эффективностью, кивнул и сделал еще одну пометку: «Система безопасности действенна, реакция стражи мгновенна, подход к правонарушителям — рациональный».

Далее был амбар. Сигизмунд обошел его со скучающим видом профессионала, стучал по стенам, проверял крепление ворот, заглядывал под крышу. Угрюм, загримированный под ответственного прораба (на нем был даже импровизированный цилиндр из бересты), водил его по внутренним помещениям, сыпля техническими терминами, половину из которых выдумал на ходу. Гоблинская смекалка.

— …а здесь у нас система вентиляции на основе перепада температур, господин хороший, воздух циркулирует, зерно не сопреет…, а эти балки, видите, из северного дуба, пропитаны смолой по нашему, гоблинскому секретному рецепту, жучок не возьмет…

Сигизмунд кивал, явно не понимая, но видя, что здание стоит, крыша не течет, и пахнет не плесенью, а деревом и известью.

— В целом… удовлетворительно, — произнес он наконец, закрывая свой журнал. — Дороги безопасны, объект построен в срок и, кажется, соответствует спецификациям. Остается вопрос финансов. Тысяча крон в казну. Готовы внести?

Леонид сделал паузу. Это был ключевой момент.

— Господин инспектор, сумма в тысячу крон — колоссальна для нового, развивающегося хозяйства. Да что там, для самого королевства. Мы внесли уже шестьсот пятьдесят. Оставшуюся часть готовы внести досрочно, в течение десяти дней после официальной приемки и подписания вами акта о выполнении условий контракта. Это позволит короне сразу получить средства, а нам — сохранить оборотный капитал для дальнейшего развития, которое принесет еще больше налогов. Кроме того, — Леонид сделал знак Людвигу, тот подал инспектору еще один документ, — мы готовы предоставить короне беспроцентную ссуду в размере пятисот крон на один год для финансирования других инфраструктурных проектов. Как знак нашей лояльности и заинтересованности в процветании королевства.

Сигизмунд замер, его скептическое лицо впервые выразило живую эмоцию — изумление. Ему, мелкому чиновнику, всю жизнь выбивавшему недоимки, предлагали ВЗЯТЬ деньги у вассала? И еще и в долг короне?

— Это… нестандартно, — пробормотал он.

— Это ответственно, — поправил Леонид. — Мы не просто выполняем условия. Мы предлагаем партнерство. Корона получает надежного союзника и источник стабильного дохода. А мы — легитимность и возможность расти. Подумайте, как это будет выглядеть в отчете: «Не просто выполнил, а предложил взаимовыгодную финансовую схему, укрепляющую экономику королевства».

Искушение блеснуть перед начальством перевесило. Сигизмунд медленно кивнул.

— Акты я подпишу. Но тысяча крон должна быть внесена в казначейство не позднее чем через десять дней после моего доклада. И ссуда… о таком решении будет принимать лично казначей. Я надеюсь, толстяк… гм, казначей примет правильное решение.

— Естественно, — с легкой усмешкой ответил Леонид. Ссуда, конечно, была ловушкой. Как только корона возьмет деньги, она станет его должником. А с должниками он знал, как разговаривать.

Проводив инспектора, Леонид почувствовал не облегчение, а напряжение новой фазы. Теперь все упиралось в деньги. И в то, что происходило на границах.

От капитана Эрхарда, который теперь исполнял обязанности начальника аналитического отдела (в составе себя, Людвига и пары грамотных гоблинов), поступили тревожные вести. Гунтер, вернувшись в «Серый Утес», не был разжалован. Хитрец выкрутился. Напротив, он представил дело как «тяжелые бои с могущественным некромантом, использующим древнюю магию леса и чудовищ». Его рапорт вызвал ажиотаж. Вальгранд, похоже, теперь видел в долине не просто цель для грабежа, а серьезную угрозу и, одновременно, источник потенциальной мощной магии (тот самый артефакт). Готовилась новая экспедиция, большего масштаба. И на этот раз с ней могли пойти не просто геоманты, а боевые маги из столичной гильдии.

— Йенси, сколько у нас времени? — спросил Леонид, разглядывая донесение, переданное через Ланца.

— Оценочно: два-три месяца на сбор сил. Но есть нюанс. Они могут попробовать не военный, а дипломатический путь. Давление на нашего короля. Требования выдать «незаконного узурпатора и чернокнижника». Олдрик слаб. Он может уступить. Может у него старые долги с Вальграндом?

— Значит, нам нужно предстать перед королем не как проблема, а как самая ценная инвестиция. Иметь за спиной не только стены, но и… союзников. Эльфов. Надо сделать наш договор с Советом публичным, легитимным в глазах короны.

Сущий Лаэрион, прибывший на очередные переговоры по делимитации границ (он настаивал на переносе линии на пятьсот шагов от ручья), был не в восторге от этой идеи.

— Совет не ищет признания людей, — холодно сказал он, сидя в кабинете Леонида и попивая цветочный настой, который Людвиг подавал с подобострастной дрожью. — Наш договор — дело между нами. Людской король не имеет власти над лесом. Ни один.

— Но имеет власть над моей головой, вернее, тем, что ее заменяет, — парировал Леонид. — Если меня устранят по навету Вальгранда, на мое место придут другие люди. Возможно, менее… договороспособные. Те, кто будет рубить лес не по квотам, а под корень. Наш договор защищает вас, и ваш лес. Но чтобы он продолжал действовать, я должен оставаться бароном. Для этого мне нужна сильная позиция перед королем. Ваше публичное, хотя бы устное, подтверждение союза — станет козырем. Эльфы — это победители Вальгранда, отцы «чудовищ», который описал изгнанный вояка.

Лаэрион молчал, его прекрасное лицо было непроницаемо.

— И? Прийти с нами на вашу ассамблею? Танцевать под дудку людского монарха?

— Ничего подобного. Достаточно письма. За печатью Совета. О том, что между Баронством Червей и Советом Дремучего Леса существует договор о ненападении и сотрудничестве, и что Совет рассматривает любую агрессию против Баронства как недружественный акт, затрагивающий и интересы Леса. Без деталей. Просто факт.

— Это втягивает нас в ваши людские склоки.

— Это защищает ваш лес от новых Гунтеров, — жестко сказал Леонид. — Вальгранд увидит, что атакуя меня, он получает конфликт не с одним чудаковатым магом, а с древней силой, которую не так просто игнорировать. Это сдержит их. Или, по крайней мере, заставит думать дважды.

Эльф долго смотрел в пространство, потом вздохнул. Вздох этот был не человеческий вздох усталости, а скорее, звук легкого ветра, качающего верхушки деревьев. Природа внутри и снаружи.

— Лес признал целесообразность. Я передам просьбу Совету. Но не гарантирую ничего.

Пока решались политические вопросы, научно-исследовательский отдел (Йенси и несколько любопытных гоблинов, которых она терпела) изучал найденный осколок. Гоблины имели пятьдесят процентов сопротивления к магии, и полный иммунитет к осколку. Он лежал на отдельном столе в кабинете, на куске мягкой кожи. При дневном свете артефакт был просто черным, матовым, похожим на обсидиан. Но в темноте, или когда Йенси концентрировала на нем свое внимание, по его граням пробегали тусклые, цветные всполохи, а на ощупь (через червей) он был странно теплым, и эта теплота не была равномерной — он будто вибрировал изнутри.

— Это не оружие, — как-то вечером мысленно произнесла Йенси. Леонид в это время пытался составить бюджет на следующий квартал, и ее голос отвлек его от столбцов цифр.

— Тогда что?

— Это… записывающее устройство. Или передатчик. Крайне сложное. Принципы работы основаны на манипуляциях с фундаментальными полями, а не на заклинаниях в вашем понимании. Он поврежден, но не мертв. Он… фиксирует. Все. Уровень магического фона, вибрации земли, возможно, даже мыслительные паттерны созданий поблизости. И передает. Куда-то.

— Передает? Сейчас? — Леонид насторожился.

— Нет. Передача прерывистая, как у спящего устройства, которое просыпается по таймеру или при определенном триггере. Но сам факт… Он как маяк. Очень тихий. Но те, кто знает, на какую частоту настраиваться, могут его услышать.

— Для Вальгранда слишком. Обнуленные?

— Возможно. Или другие искатели. Вальграндские маги, если у них есть нужные артефакты. Этот осколок — часть чего-то целого. Я пытаюсь реконструировать данные… Это сложно. Здесь записаны циклы, длящиеся тысячелетиями. Сдвиги континентов… Затухание одних магических источников и пробуждение других… — в голосе Йенси впервые прозвучало нечто, похожее на благоговение, смешанное с тоской. — Это память мира. Но не органическая, как моя. Механическая. Бесстрастная.

— Можешь извлечь что-то полезное? Например, где находится основной массив? Где упала «звезда»?

— Пока нет. Данные фрагментированы. Нужно больше мощности. Или больше таких осколков. Возможно, они рассеяны по округе. Нужно искать.

Леонид отдал приказ Гхиссу: ящеролюды-следопыты должны были прочесать местность, особенно районы, где были замечены странные геологические аномалии или необычный рост растений. Поиск велся осторожно, чтобы не привлечь ни чьего внимания.

Тем временем, деньги для короны были собраны. Комбинация продажи трофеев, экстренной реализации партии «премиального» обожженного кирпича (с красивой клеймом «БЧ») и небольшого, но рискованного кредита у карликов «Твердый Залог» (под залог 10% будущих доходов от завода) позволила набрать нужную сумму. Мешки с золотом и серебром, аккуратно пересчитанные и опечатанные, стояли в том самом сейфе, охраняемом металлоядными червями.

Настал день отъезда в столицу. На этот раз Леонид решил ехать с меньшей помпой, но с большей охраной. Его сопровождали Хруст с шестью лучшими бойцами, Людвиг (как секретарь и переводчик) и, по настоятельной просьбе Йенси, капитан Эрхард — как живое доказательство успехов в противостоянии с Вальграндом. Ехали не на черве, а на двух прочных, самобеглых закрытых повозках, купленных у тех же карликов. В одной — люди и золото. В другой — образцы продукции и документы.

Дорога до Белого Шпиля прошла без приключений, что уже было достижением. Столица встретила их тем же шумом, грязью и запахами. Но на этот раз Леонид чувствовал себя иначе. Он был Бароном Червей, выполнившим, казалось бы, невозможные условия. Правда, его вид по-прежнему заставлял горожан шарахаться, а стражников — хвататься за оружие.

Королевская ассамблея проходила в том же зале. На сей раз, стоило Леониду переступить порог, атмосфера стала более дружелюбной. Когда глашатай выкрикнул его имя и титул, в зале на мгновение воцарилась тишина, а потом прошел сдержанный гул. О нем уже ходили легенды: червеобразный маг, построивший завод в болотах, отбивший атаку вальграндцев с помощью каких-то невероятных средств. И, что самое важное, он привез деньги. Так много, что никто в королевстве не видел таких сумм за один раз.

Король Олдрик выглядел усталым, но в его глазах горел интерес. Рядом с ним сидел тот самый толстый казначей, подслеповато щурясь на Леонида.

— Барон Червей, — произнес король, когда Леонид приблизился к трону. — Нам доложили. Дороги безопасны, амбар построен. Остается последнее — тысяча крон в казну. Инспектор Сигизмунд подтвердил выполнение двух условий. Что насчет третьего?

Леонид сделал знак Хрусту и Людвигу. Те внесли тяжелый, окованный железом ларь и поставили его перед троном. Людвиг отпер его и откинул крышку. Внутри, аккуратно уложенные в ряд, лежали мешочки из плотной ткани и свертки. Мягкий блеск золота и серебра отразился в глазах казначея.

— Тысяча золотых крон, Ваше Величество, — сипло произнес Леонид. — Как и было обещано. Досрочно. Плюс, как я уже предлагал через инспектора, готовность баронства Червей предоставить короне беспроцентную ссуду в пятьсот крон на развитие инфраструктуры. В знак нашей лояльности.

В зале прошелся шепоток. Давать в долг королю — такого не слыхивали. Олдрик приподнял бровь, а казначей, казалось, готов был упасть в обморок от такой наглости, перекрываемой жадностью.

— Ты… предлагаешь короне заем? — медленно переспросил король.

— Предлагаю партнерство, Ваше Величество. Уверен, мои успехи в развитии отсталого региона доказали эффективность моего подхода. Эти деньги можно направить на ремонт дорог в других местах, что увеличит торговый оборот и, как следствие, налоговые поступления. Это не долг. Это инвестиция в стабильность королевства.

Олдрик задумался. Пятьсот лишних крон сейчас были бы очень кстати. А формально… это была просто ссуда от вассала. Неплохо.

— Казначей? — обернулся он.

— Гм… формально… препятствий нет… — пробормотал тот, не отрывая глаз от ларя.

— Хорошо. Ссуду принимаем. И… поздравляю, Барон Червей. Условия контракта выполнены. Титул твой отныне полный и наследственный. Канцлер оформит соответствующую грамоту.

Это был момент триумфа. Легитимность, ради которой он прошел через ад бюрократии, бандитов, дракона, эльфов и войну, была получена. Но Леонид не собирался останавливаться.

— Благодарю, Ваше Величество. Но позвольте обратить ваше внимание еще на два момента. Первое. — он кивнул Эрхарду, который вышел вперед и, к удивлению многих, отдал четкий воинский салют не королю, а Леониду. — Капитан Эрхард, бывший офицер «Стальных Воронов» Вальгранда. Ныне — мой военный советник. Он может подтвердить, что недавняя атака на мои земли — не разбойничий набег, а тщательно спланированная военная операция. Вальгранд проявляет агрессию. И готовится к новой.

В зале стало тихо. Олдрик нахмурился.

— Вальгранд… мы с ними в шатком перемирии. У тебя доказательства?

— Показания капитана. И… — Леонид достал из складок своей формы тот самый осколок. Он лежал на его «ладони», ничем не примечательный. — Это найдено на месте боев. Артефакт не местного происхождения. Вальграндцы ищут подобные. В наших и ваших землях. Они верят, что это оружие великой силы. Их интерес к моим землям — не случайность.

— Вот как. Что ты решил? — спросил король, его голос стал серьезным.

— Укреплять оборону. И искать союзников. Что подводит меня ко второму пункту. — Леонид достал еще один свиток, на этот раз с эльфийской печатью — стилизованным изображением сплетенных корней и листьев. — Совет Дремучего Леса, видя в Вальгранде общую угрозу, заключил со мной договор о сотрудничестве и взаимной обороне. Они рассматривают агрессию против Баронства Червей как угрозу своим границам.

Теперь гул в зале перерос в откровенное волнение. Эльфы! Замкнутые, гордые и могущественные эльфы вступили в союз с этим… созданием? Это меняло расстановку сил в регионе кардинально. Олдрик понял это сразу. Барон Червей становился не просто удачливым выскочкой, а ключевой фигурой на восточной границе. Фигурой, которая сдерживает и Вальгранд, и имеет поддержку эльфов.

— Это… неожиданно, — произнес король. — Совет признал тебя? Сущие? Друиды?

— Все. Они признали целесообразность, — поправил Леонид. — Как и мы все здесь. Я предлагаю, Ваше Величество, официально признать этот договор. Это укрепит позиции королевства, покажет Вальгранду, что они имеют дело не с изолированной аномалией, а с легитимной частью ваших владений, защищаемой, в том числе, силами Леса. Это может охладить их пыл.

Старик явно что-то замыслил. Олдрик посмотрел на казначея, на советников, на сияющее золото в ларце. Потом на странную, колышущуюся фигуру перед ним, в которой угадывалась железная воля и холодный, нечеловеческий ум.

— Будет оформлено, — решил он. — Ты выполнил больше, чем обещал, Барон Червей. Корона это признает. Отныне ты — полноправный лорд восточных рубежей. Надеюсь, твоя… эффективность и впредь будет служить королевству.

Аудиенция была закончена. Леонид выходил из зала под тяжелыми взглядами знати — завистливыми, ненавидящими, расчетливыми. Он приобрел могущественного покровителя в лице короля, но нажил и множество врагов при дворе. Это была цена легитимности.

Вечером, в той же гостинице «Пьяный карлик», команда скромно праздновала. Эрхард, впервые за долгое время выпивший добрую кружку эля, размышлял:

— Вы добились всего, барон. Титула, признания, союза с эльфами. Я поражен. Червь вы, или человек — вижу такое впервые. Но Вальгранд не отступит. Увидев, что вы стали сильнее, они либо нападут с большими силами, либо попробуют другие методы. Диверсии. Убийства. Магию. Я вырос в этой стране. Черные сюртуки не потерпят выскочек.

— Пусть пробуют, — сказал Хруст, хлебая похлебку. — У нас кирпичей еще полно. На каждый сюртук хватит. И на черный, и на синий.

— Не только кирпичей, — мысленно добавила Йенси, присутствие которой ощущалось как легкий холодок в сознании. — У нас есть договор. Информация. И кое-что новое. Пока вы были в зале, я завершила первичный анализ данных с осколка. У меня есть приблизительные координаты вероятного места падения основного тела. Оно не в долине. Оно дальше. За перевалом. В землях, которые не принадлежат ни королю, ни эльфам, ни Вальгранду. В землях Древних.

Леонид отставил свою кружку (вернее, черви сформировавшие подобие руки, которая ее держала).

— Значит, нам туда и дорога. Но сначала нужно укрепить то, что есть. И разобраться с теми, кто уже здесь. Вальгранд, дворцовые интриганы… и те, кого привлечет этот осколок. Наша червивая империя только что получила гербовую грамоту. Теперь ей предстоит настоящая война за выживание. Но, — он мысленно «посмотрел» на Йенси, — по крайней мере, теперь мы воюем как законная власть. А это, как ни крути, дает некоторые преимущества. Хотя бы в цене на розовуху и сталь.

Йенси мысленно усмехнулась.

— Поздравляю, Леонид. Ты официально стал проблемой для этого мира. С печатью и подписью. Что будем делать дальше?

— То, что делали всегда, — ответил Барон Червей. — Считать ресурсы, оценивать риски и искать прибыль. Только теперь масштаб побольше. И игроки покруче.

За окном гостиницы темнело. Где-то там, за стенами города, за лесами и горами, лежал осколок звезды, спали древние твари и собирались с силами новые враги. Но у Леонида теперь была твердая почва под ногами. Ну, или под червями. И на этой почве он собирался построить нечто такое, что заставит считаться с ним даже тех, кто считал века мгновениями. Ведь главное в бизнесе — не размер стартового капитала, а умение считать и предвидеть. А с этим у него было все в порядке.

Глава 5: Глуши телегу

Дворцовая кутерьма рано или поздно заканчивается. Даже, если ты червь. А триумфальное возвращение в Каменистый Холм было омрачено двумя вещами: осенними дождями, превратившими дороги в реки грязи, и отчетом Угрюма о «необъяснимых потерях на производстве». От гоблина это звучало еще страннее, чем было. Оказалось, пока барон блистал при дворе, на кирпичном заводе № 1 произошла серия мелких, но досадных аварий: лопнул приводной ремень на гончарном круге (посуду теперь лепили гоблины), прорвало трубу в системе охлаждения, а в печи для обжига внезапно образовалась трещина, пришлось экстренно останавливать и чинить. Убыток — две недели простоя и полторы тысячи кирпичей брака.

— Саботаж, — мрачно констатировал Леонид, разглядывая в кабинете образцы треснувшего кирпича. — Слишком уж «случайно» все сошлось. Знаю я такие случайности…

— Вероятность естественного совпадения таких событий — 0,3%, — подтвердила Йенси. — Более того, анализ микрочервей, внедренных в конструкции, показывает следы целенаправленного механического воздействия. Ремень был надорван, и дело не в криворукости гоблинов. Труба ослаблена ударом, а трещина в печи — результат точечного перегрева с помощью, предположительно, магического кристалла, который потом был извлечен. Профессионально.

— Значит, у нас внутри кто-то есть. Забавно. Червь я, но гадят мне… Это точно не Вальгранд — они не стали бы мелочиться с кирпичами, подожгли бы все сразу. Кто-то, кто хочет ослабить экономически, не привлекая внимания. Придворные? Конкуренты? — Леонид повернулся к Людвигу, который стоял, съежившись. — Людвиг, кто из новых рабочих был принят за последний месяц?

Полуэльф заерзал, перебирая бумаги.

— Гм… после отражения атаки к нам прибилось несколько беженцев из пограничных деревень Вальгранда… и… мы взяли на работу пару странствующих ремесленников, которые искали пристанища… один кузнец, один гончар… и еще трое батраков из-под столицы, по рекомендации торговца Гарта…

— Йенси, проверь всех. Через червей. Ищешь нестандартные мыслительные паттерны, скрытое волнение, воспоминания о диверсиях. И проведи химический анализ их вещей на следы магических веществ.

— Уже делаю. Это займет время. Но есть более быстрый способ. Допрос подозреваемых. С пристрастием.

Леонид отрицательно качнул головой.

— Допросы сеют панику и недоверие. У нас нет явных улик. Нужно поймать с поличным. Или создать такую ситуацию, где саботажник себя проявит. Хруст!

Бывший бандит, а теперь глава охранпредприятия, вошел, вытирая мокрое от дождя лицо.

— Барон?

— Саботаж на заводе. Нужно поймать гада. Делаем так: объявляем, что из-за аварий мы отстаем от плана и вынуждены запускать сверхурочные работы на заводе № 2. Вроде запасного плана. Туда переводятся лучшие кадры. А на заводе № 1 остается скелетный персонал, но мы якобы начинаем там секретную сборку «нового оборонительного механизма» для короля. Детали для него будут завезены ночью. На самом деле завезем ящики с кирпичами и мусором. Но охрану поставь самую заметную. И спрячь наблюдателей. Кто придет ломать — того и берем.

— Хитро, — одобрительно хмыкнул Хруст. — Как с теми вальграндцами в ущелье. Работает.

— Надеюсь. А теперь следующий вопрос. Капитан Эрхард, как думаете, Вальгранд ограничится саботажем?

Капитан, сидевший в углу и изучавший карты, поднял голову.

— Гунтер теперь знает, что прямой удар дорого стоит. Он будет использовать другие методы. Диверсии, как вы правильно заметили. Подкуп еще. Пропаганду среди ваших рабочих, если сможет. Попытку стравить вас с эльфами или королем. И… он наверняка запросил помощь у столичных магов. Не геомантов, а специалистов по разведке и контролю. Возможно, шпионов-телепатов или иллюзионистов.

— Йенси?

— Защита от ментального проникновения требует постоянных энергозатрат с моей стороны. Я могу поставить щит на вас, на ключевых персонажей. Но на всех рабочих — нет. Нужны пассивные методы. Амулеты, отпугивающие низкоуровневых магов. Их можно заказать у карликов или… изготовить самим, используя резонансные свойства местных кристаллов и моего присутствия. Но это тоже ресурсы.

— Значит, укрепляем не только стены, но и умы, — заключил Леонид. — И кошельки. Нужно поднять лояльность. Людвиг, с завтрашнего дня вводится система премий за рационализаторские предложения и превышение плана. И бесплатная столовая для всех работников. Пусть Угрюм что-нибудь эдакое сварит, чтоб сытно и дешево. По-гоблински. И организовать что-то вроде… клуба по интересам. Пусть гоблины учат ящеролюдов играть в кости, а ящеролюды учат гоблинов рыть туннели в танце. Социализация снижает риск измены.

— Вы хотите купить их любовь? — удивленно спросил Эрхард.

— Я хочу купить их лояльность. Любовь ненадежна и иррациональна. А лояльность, подкрепленная материальными благами и чувством общности, — это актив. Дорогой, но окупаемый. Теперь о главном. Йенси, что с координатами?

Сознание древней сущности на мгновение погрузилось в глубь себя, и Леонид ощутил прилив странных образов: трехмерные карты, спроецированные из памяти осколка, наложенные на известный рельеф. Вид с высоты, будто с горы. Ущелье, похожее на рану в теле мира. И глубоко внутри — слабый, но устойчивый сигнал.

— Место находится в сорока милях к востоку от нашего поместья, за Главным Хребтом, в области, известной как Утроба Камня. Туда не ведут тропы. Если только козлы пройдут. Согласно легендам, которые я могу найти в памяти этого мира, это место гибели одного из Древних Драконов в эпоху Магократии. Магократы смогли покорить вообще все, кроме драконов. Его падение создало разлом, который никогда не зажил. Магический фон там хаотичен, геология нестабильна. Идеальное место, чтобы что-то спрятать. Или чтобы что-то упало и затерялось.

— Опять драконы… Значит, нам туда. Но сначала нужно обеспечить тыл и заручиться поддержкой. Капитан, вы готовы возглавить оборону в мое отсутствие?

Эрхард выпрямился, его глаза загорелись. Он даже и не думал, что его так быстро назначат ответственным.

— Вы доверяете мне эту функцию?

— Я доверяю вашему профессионализму и вашему желанию не попасть обратно в лапы Гунтера. Вы знаете их тактику. Хруст будет вашим заместителем. Йенси обеспечит связь и разведку. Людвиг — логистику. Угрюм — производство и… алхимическую оборону. Старайтесь не дышать в его присутствии. Гхисс — подземные операции. Если что, держитесь до моего возвращения. Не геройствуйте. Экономите ресурсы. Помните, самое ценное — не земля, а инфраструктура и люди. Их можно потерять, но на восстановление уйдут годы.

— Похоже на инструкцию по управлению заводом, а не крепостью, — заметил Эрхард, но кивнул. — Я понял. Оборона через экономическое изматывание противника.

— Именно. А теперь вызывайте ко мне Сущего Лаэриона. Нужно обсудить детали совместного патрулирования и… возможность эльфийского сопровождения в экспедицию. Они знают эти земли лучше.

***

Встреча с эльфами на этот раз проходила не на границе, а в новом «зале для переговоров» — проще говоря переоборудованном сарае, который Людвиг с горем пополам привел в божеский вид: повесил ковры, поставил стол из цельного дубового спила, даже нашел несколько неядовитых растений в горшках. Лаэрион явился с двумя воинами и той самой эльфийкой-следопытом по имени Сильва, которую Леонид видел при первом знакомстве с Эльфами. Ее лицо было таким же прекрасным и холодным, как ледник, хотя до Йенси ей было далеко.

— Барон Червей, — начал Лаэрион, едва кивнув в ответ на приветствие. — Вы просили встречи. Совет ожидает отчет о первых результатах совместного патрулирования.

— И вы его получите, — сказал Леонид, кидая вперед свиток с отчетами Хруста и Гхисса. — За последнюю неделю совместные группы предотвратили три попытки незаконной вырубки (бродячими дровосеками орков без клана), обнаружили и обезвредили два волчьих капкана на тропе (вероятно, поставленных браконьерами, тоже орки и тоже безклановые) и оказали помощь раненому медведю, которого затем отвели глубже в лес. Кто ранил медведя не известно. Эффективность — налицо. Однако есть и тревожные сигналы. Наши патрули отмечают следы посторонних в северной части леса. Не ваших, не наших. Кто-то еще бродит. Возможно кланники. Орки всегда ходят вместе.

Сильва, молчавшая до сих пор, вдруг заговорила тихим, но четким, как звон хрусталя, голосом:

— Мы тоже видели следы. Обувь с квадратным носком, не местная. И запах… металла и чуждой магии. Они двигаются скрытно, обходят ловушки духов. Их цель — не лес. Они идут на восток. К горам. Не похожи на орков.

— Вальграндские разведчики? — предположил Леонид.

— Нет, — покачала головой Сильвана. — Те пахнут страхом, потом и железом. Эти… пахнут ничем. Не передать вашим языком. Как выветренный камень. Или пустота.

Йенси в сознании Леонида напряглась.

— Обнуленные. Или их скауты. Они ищут источник сигнала. Осколок привлек их. Это тебе не орки.

— Нужно их перехватить, — мысленно согласился Леонид. — И узнать, что они знают. Сущий Лаэрион, предлагаю усилить патрули в восточном секторе и попытаться задержать этих незнакомцев. Живыми, если возможно. Они могут быть угрозой и для Леса тоже. В хаосе, который они несут, может сгореть и ваша роща.

— Лес не горит от пустоты, — холодно ответил Лаэрион. — Но нарушителей мы задержим. Однако вы хотели обсудить что-то еще.

— Экспедицию. За Главный Хребет, в Утробу Камня. Мы ищем источник артефакта, который привлекает и Вальгранд, и этих «пустых», если это они. Попади он в чужие руки, последствия могут быть непредсказуемы. Я прошу предоставить мне проводника. Того, кто знает пути в горах.

Лаэрион и Сильва переглянулись. Эльфийка что-то беззвучно спросила взглядом, эльф-посол едва заметно кивнул.

— Сильва проведет вас до подножия Черного Зуба. Дальше — ее пути не ведут. Туда не ходят эльфы. Там спят старые кошмары, и даже деревья не растут. Вы идете на верную гибель, Барон Червей.

— Я иду на выполнение обязательств, — парировал Леонид. — Чтобы гибель не пришла сюда. Договорились?

После уламывания на детали и подписания дополнительного протокола (Людвиг чуть не плакал от счастья, составляя его), эльфы ушли. А Леонид приступил к подготовке экспедиции. В ее состав вошли: он сам, Йенси (естественно), Хруст (как силовая поддержка и специалист по выживанию в болотах), Гхисс (как лучший следопыт и знаток подземелий) и два ящеролюда-воина из его личной охраны. Людвига оставили — он был слишком занят документами. Угрюм снабдил их своими новейшими разработками: «дымовыми шашками» из сушеных грибов, «зудящими гранатами» и концентратом питательной пасты из личинок и мха, который мог заменить еду на несколько дней. На удивление, это было вкусно.

Ловушка для саботажника сработала через два дня. Ночью на завод № 1 проник человек в темном плаще. В темноте он умело обошел внешних стражей, прошел к «секретному цеху» и попытался поджечь ящики с «деталями». Бузотера взяли живьем. Им оказался тот самый «странствующий гончар», принятый на работу месяц назад. При обыске у «гончара» нашли амулет с гербом одного из мелких баронов, вассала Вальгранда, и несколько золотых монет чужой чеканки. Допрос провели быстро и без сантиментов в присутствии Эрхарда.

— Меня зовут Кель, — сказал пленный, поняв, что отрицать бесполезно. Его лицо было бледным, и совсем не решительным. — Я агент барона фон Штарка. Послушайте он хочет ослабить ваше производство, чтобы потом выкупить земли за бесценок, когда вы обанкротитесь. Вальгранду нужен ваш кирпич и ваш доступ к горам.

— Почему саботаж, а не убийство? — спросил Леонид.

— Потому что смерть барона-червя привлечет внимание короля и эльфов. А экономический крах… это естественно. Так думал фон Штарк.

— Он думал неправильно, — прошипел Леонид. — Теперь ты будешь работать на меня. Как и работал, гончаром. И еще — ты отправишь своему хозяину письмо. О том, что саботаж удался, производство встало, и я в панике беру огромный кредит у карликов, чтобы восстановить его. А еще что я лично веду экспедицию в горы, чтобы найти артефакт и спасти положение, в то время как защита поместья ослабла.

«Гончар» медлил.

— Если откажешься, мы отправим тебя обратно к фон Штарку. По кусочкам. В ящике. С подробным описанием, как каждый кусочек был отделен. И счетом за доставку. Йенси, помоги ему составить убедительное письмо.

Так была запущена дезинформационная кампания. Пока враги будут думать, что поместье уязвимо, Эрхард и Хруст укрепят его вдвойне. А экспедиция, наоборот, получит фору.

В ночь перед выступлением Леонид провел последнее совещание. Капитан Эрхард представил план обороны: «Тактика выжженной земли, но без огня». При подходе серьезных сил — отход в подготовленные подземные укрытия, оставление поверхностных построек, но минирование их ловушками и «сюрпризами». Упор на партизанские действия и изматывание. Нор ящеролюди нарыли так много, что в пору было переименовывать их в крысолюдей.

— Помните, капитан, — сказал Леонид. — Если что, можете договориться с эльфами о временном убежище в лесу. По договору они обязаны помочь. Не геройствуйте. Ценность — в людях и знаниях.

— Похоже на инструкцию по эвакуации завода, — снова заметил Эрхард, но улыбнулся. — Не беспокойтесь. Я наученный горьким опытом. Кирпич в голову — не самая приятная вещь.

На рассвете экспедиция выдвинулась. Сильва ждала их у кромки леса. Увидев состав группы, она едва заметно скривилась.

— Люди, ящеры… и ты, червь. Лес примет вас, но без радости. Идемте. И старайтесь не шуметь. То, что мы идем ловить, само является охотником.

На удивление скорый путь через эльфийские дебри был быстрым и безмолвным. Так, что даже ящеролюди успевали держать темп. Сильва вела их по тропам, невидимым для неэльфийского глаза: по замшелым валунам, через ручьи по шатким на вид, но прочным корням, под низко нависающими сводами из сплетенных лиан. Лес вокруг шипел, словно живой и настороженный. Йенси, однако, чувствовала больше.

— Она ведет нас окольным путем, но верным. И она не одна. За нами следят еще двое эльфов-воинов. Не доверяют.

— Пусть следят. Лишние глаза нам не помешают. Им срывать спину, а не нам.

К вечеру второго дня делегация достигла подножия Главного Хребта. Гигантская стена камня, темно-серого, почти черного цвета, вздымалась в небо. Повалил снег. Воздух стал тоньше и холоднее. Сильва остановилась у входа в узкое, мрачное ущелье, из которого дул промозглый ветер.

— Это — начало тропы к Черному Зубу. Дальше я не пойду. Предупреждаю в последний раз: за этим проходом кончается мир, каким вы его знаете. Там законы природы и магии… иные. Камни помнят крик дракона, который умирал там тысячу лет. Тень того крика до сих пор висит в воздухе. И есть другие тени. Те, что пришли с падающей звездой. Удачи вам, Барон Червей. Если выживете… Лес будет ждать отчета.

Сильва исчезла в сумерках так же бесшумно, как и появилась в день встречи. Леонид посмотрел на свою команду. Хруст проверял тетиву арбалета, Гхисс щелкал языком, улавливая запахи, ящеролюды стояли недвижимо, их глаза блестели в темноте.

— Ну что, коллеги, — сипло произнес Леонид. — Впереди — неразведанная территория с высокой долей риска. Но и потенциальная прибыль огромна. Держитесь вместе, слушайте команды. Гхисс, ты — на разведке, но не дальше видимости. Хруст — ты замыкающий. Пошли.

Как и предполагала Йенси, ущелье оказалось лабиринтом. Каменные стены сходились так близко, что иногда приходилось пробираться боком. Только Леониду было проще всех. Под ногами хрустел щебень и кости — чьи, было непонятно. Воздух был спертым и смердящим, стоял запах сырости, пыли и старой меди, все это напоминало ржавый заброшенный переход метро. Йенси время от времени давала направление, сверяясь с внутренним компасом, который тянулся к сигналу.

На второй день пути в горах началось неладное. Сначала пропал звук. Не тишина, а именно пропажа — шаги перестали отдаваться эхом, голоса звучали приглушенно, будто их впитывал камень. Потом изменилась гравитация. Вернее, ощущение от нее. Иногда шаг становился невероятно тяжелым, будто тащишь на себе пудовый груз, иногда — наоборот, едва касаясь земли, тело норовило взлететь. Ящеролюдам, с их низким центром тяжести, было легче, Хруст кряхтел и ругался. Похожие на варанов, они лихо перешли на четвереньки. Скоро и Леонид стал массой червей, чтобы не воевать с законами.

— Йенси, что это?

— Остаточные эффекты от падения дракона и, возможно, от артефакта. Пространство-время здесь… повреждено. Точечно. Как шрамы. Нужно идти осторожно, я буду предупреждать об аномалиях. Место мерзкое.

Гхисс, шедший впереди, внезапно замер и поднял руку. Все остановились. Из бокового ответвления, темной расщелины, доносилось шуршание. Не камня. Чешуи о камень. Множественной чешуи.

— Много ног, — прошипел ящеролюд. — Маленькие. Но… с большой пастью. Съедобно.

Из тьмы выползло создание, похожее на сороконожку, но размером с крупную собаку. Чешуйчатое тело состояло из десятков блестящих, черных сегментов, на каждом — пара острых, щелкающих ног. Голова состояла почти целиком из пасти, усеянной рядами игловидных зубов. Гхисс фыркнул — таких тварей было несколько. Они выползали из щелей, их хитиновые панцири поскрипывали, безглазые головы поворачивались в сторону группы.

— Йенси? — мысленно спросил Леонид, готовя червей к обороне.

— Фоссилизированные остатки фауны древнего моря, пробужденные и мутировавшие под воздействием хаотичной магии. Их панцирь очень твердый. Уязвимы места сочленений и, вероятно, внутренности. Огня боятся. Не нежить… Это аберрации.

— Хруст, огонь! Гхисс, атакуй суставы! — скомандовал Леонид. Его собственная форма вздыбилась, выпустив несколько щупалец, увенчанных острыми, костяными шипами.

Хруст выхватил из-за пояса одну из «дымовых шашек» Угрюма, чиркнул кресалом и швырнул вперед. Шашка с шипением задымила едким, горьким дымом. Твари отпрянули, зашипели. Гхисс и ящеролюды метнули короткие копья, целясь в места, где сегменты сходились. Одному из созданий удалось пробить панцирь, оно завизжало пронзительно и затрепыхалось. Но другие, обойдя дым, ускорились.

Одна из тварей прыгнула на Хруста. Тот успел подставить арбалет, монстр впился зубами в ложе, с треском перекусывая дерево. Хруст с матерным криком ударил его рукояткой ножа по голове, без особого эффекта. В этот момент Леонид протянул щупальце, обвил тварь и сжал. Черви, обладающие силой, превосходящей человеческую, сдавили сегменты. Раздался треск, из сочленений брызнула липкая жидкость. Тварь обмякла.

Бой был коротким, но все вымотались — не каждый день дерешься с аберрацией. Когда последняя тварь была добита, все были в слизи и странной, маслянистой крови. Хруст осматривал покусанный арбалет.

— Черт, барон, это ж твои дальние родственники? Такие же противные и кусачие.

— Мои родственники хоть приносят доход, — парировал Леонид, втягивая щупальца. — Эти — чистый убыток. Йенси, есть ли дальше такие сюрпризы?

— Вероятность высока. Но теперь мы знаем их слабости. Двигаемся дальше. Сигнал усиливается.

Через день Леонид и остальные вышли из лабиринта ущелий на краю гигантской котловины. Это и была Утроба Камня. Картина, открывшаяся им, заставила замереть даже Леонида. Это был шрам на лице мира. Вроде глаза сахары в мире Мага Червей, когда он был человеком. Диаметром в несколько миль, дно котловины представляло собой хаос из обломков скал, кристаллических образований неестественных цветов (фиолетовых, ядовито-зеленых, кроваво-красных) и странных, металлических структур, торчащих из земли, словно ребра какого-то колоссального механизма. Воздух мерцал, искажая видение, как над раскаленной плитой. В эпицентре котловины зияла черная дыра — вход в пещеру или расщелину. И именно оттуда, пульсируя, исходил тот самый сигнал, который вел их.

— Боже мой… — прошептал Хруст, крестясь (или что там) привычным жестом, доставшимся от далекой человеческой жизни. — Это же… адская кузница. Там бесы души в магию куют.

— Нет, — мысленно поправила Йенси, но в ее голосе тоже звучало что-то близкое к благоговейному ужасу. — Это место гибели создания, чья мощь была сравнима с маленькой звездой. А еще место падения чего-то инородного. Сигнал исходит из той пещеры. Но вокруг… я чувствую другие жизни. Древние. И очень, очень злые. Не как я.

Пока они стояли, раздумывая, как спуститься, Гхисс вдруг указал вниз, на склон котловины.

— Движение. Не наши. И не твари. Не знаю кто.

Присмотревшись, все увидели фигуры. Небольшая группа, человек шесть, одетая в одежды цвета камня и пыли. Фигуры двигались к той же центральной пещере, но с другой стороны. Их движения были неестественно плавными и синхронными.

— Обнуленные? — спросил Леонид.

— Их слуги. Скауты. Они тоже вышли на сигнал. И, похоже, знают, куда идут.

— Значит, у нас появились конкуренты на торгах, — мрачно заметил Леонид. — И они ближе к лоту. Йенси, есть обходной путь, чтобы перехватить?

— Есть. Но опасный. Видите тот гребень слева? Он ведет почти ко входу, но там зона сильных гравитационных аномалий. Шанс сорваться вниз — высок.

— Альтернатива?

— Идти напролом, прямо за ними. Риск столкновения в невыгодных условиях.

— Выбираем гребень. Гхисс, ты первый, ты легкий. Привяжи веревку. Хруст, за ним. Я — последний.

Путь по гребню стал испытанием на прочность нервов. Камень под ногами был хрупким, крошился. Иногда вес внезапно увеличивался втрое, заставляя вжиматься в скалу, иногда — исчезал, и нужно было удерживаться, чтобы не взлететь в небеса. Один из ящеролюдов не удержался и сорвался, но Гхисс, уже укрепившийся выше, успел натянуть веревку, и товарища удалось вытащить. Тот матерился на ящерском, но понимали все.

Барон и слуги вышли к входу в пещеру как раз в тот момент, когда шестеро «скаутов» исчезали в темноте. Вход представлял собой неестественно ровную, круглую дыру в скале, словно пробуренную гигантским сверлом. Изнутри веяло холодом и пахло озоном.

— Никаких факелов, — приказал Леонид. — Гхисс и ящеролюды видят в темноте. Хруст, держись ближе ко мне. Йенси, веди.

Как и думали, пещера оказалась не природной. Стены были гладкими, словно отполированными, и состояли из того же темного, матового материала, что и осколок. Пол уходил вниз под крутым углом, образуя спиральный пандус. В воздухе висело слабое, без источника, синеватое свечение. И с каждым шагом сигнал в голове Йенси становился все громче, превращаясь в почти физический гул.

Воины нагнали «скаутов» в огромном зале. Тот, кто построил это место, явно не был человеком или эльфом. Чер возьми, он был психом. Чудовищный зал был круглым, по стенам шли ряды непонятных устройств, похожих на кристаллические решетки, некоторые были разбиты. На невысоком пьедестале у стены лежал объект. Несомненно то, что притягивал мысли Йенси. Он был размером с небольшую повозку, формой напоминал вытянутый эллипсоид. Поверхность артефакта была темной, но сквозь нее, словно по жилам, пробегали медленные, ритмичные вспышки золотистого света. Он был бесконечно красивым и бесконечно чуждым.

Шестеро слуг Обнуленных стояли вокруг него. Не трогая его, они образовали круг и, казалось, медитировали. Их лица под капюшонами были скрыты, хотя от фигур исходила та самая пустота, которую описывала Сильва.

— Йенси, что они делают?

— Сканируют. И… активируют протокол передачи данных. У них нет плана забрать артефакт. Они пытаются считать с него информацию и, возможно, стереть его, чтобы он не достался другим. Нам нужно остановить их. Сейчас!

Леонид не стал отдавать громких приказов. Барон Червей просто выступил из темноты, его форма, отражая тусклый свет, казалась огромной и чудовищной. Хруст и остальные рассредоточились по флангам.

— Процедура конфискации незаконного актива, — сипло произнес Леонид. — Предлагаю вам сложить полномочия и удалиться. Во избежание курсовых потерь.

Слуги Обнуленных повернулись к ним синхронно. Их лица… под капюшонами не было лиц. Только гладкие, бледные маски без глаз, ртов и носов. Те самые, что и в кабинете. Слуги не испугались. Тени быстро подняли руки, и от их пальцев потянулись тонкие, серебристые нити — не света, а скорее, прозрачного отсутствия такогового. Эти нити бросились к Леониду и его людям, стремясь коснуться и, судя по ощущению от Йенси, стереть, растворить.

— Уклоняйтесь! Не дайте коснуться! — мысленно крикнула Йенси. — Это оружие стирания!

Хруст отпрыгнул, один из ящеролюдов не успел — нить коснулась его плеча. Тут же пропал наплечник и часть руки. Не рана, не ожог. Просто исчез кусок плоти, будто его аккуратно вырезали из реальности. Ящеролюд зашипел от боли и удивления, но не упал.

Гхисс ответил градом отравленных дротиков. Они вонзились в одежду слуг, но, казалось, не причинили вреда. Йенси анализировала:

— У них нет физических тел в обычном смысле! Это голограммы, проекции! Они перенаправили свои силы на считывание. Значит, отвязались от старого источника. Их новый источник силы — где-то здесь! Ищите устройство!

Леонид бросился к стенам, к тем самым кристаллическим решеткам. Его черви тысячами глаз искали что-то необычное. И нашли. В углу зала, за одной из решеток, пульсировал небольшой кристалл, излучавший тот же серебристый свет.

— Хруст! Кристалл в углу! Ломай!

Бывший бандит, уворачиваясь от серебристых нитей, рванулся к указанному месту, схватил валявшийся обломок металлической балки и со всей силы ударил по кристаллу, словно пещерный тролль. Раздался звук разбитого стекла. Серебристый свет погас. И шестеро слуг одновременно замерли, их формы задрожали и рассыпались, как дым.

Но тишина не наступила. Центральный артефакт внезапно загудел громче. Его золотистые жилы вспыхнули ярко. Из него прозвучал голос. Не звук в воздухе, а прямо в сознании, на языке, которого Леонид не знал, но понимал через Йенси.

«Аварийный протокол. Обнаружено вмешательство в систему хранения. Угроза стирания данных. Активация протокола самоуничтожения. Таймер: 300 секунд. Все неавторизованные персонажи должны покинуть зону. Прочь!»

На поверхности артефакта появились светящиеся рунические знаки, явно показывающие обратный отсчет.

— Вот черт! — выругался Хруст. — Он сейчас рванет?

— Не рванет, — быстро сказала Йенси. — Он сотрет себя и все в радиусе километра из реальности. Нам нужно либо остановить таймер, либо забрать ядро данных и бежать.

— Как остановить?

— Нужен код доступа. Или физическое отключение. Я попробую взломать, но мне нужен прямой контакт.

Леонид, не раздумывая, шагнул к артефакту и приложил к его поверхности свою «руку». Черви распластались, пытаясь найти точку входа. Йенси обрушила на устройство всю мощь своего древнего интеллекта. В ее сознании замелькали образы: потоки данных, криптографические барьеры, чужеродные логические схемы. Это была битва не на мечах, а на уровне базовых принципов мироздания. Древняя Память в лице Йенси и неведомое устройство.

— 250 секунд, — отсчитывал голос.

— Мне нужен ключ! — мысленно кричала Йенси. — Он защищен от взлома! Нужно… нужна исходная команда! Тот осколок! Он может быть ключом!

Леонид, не отрываясь, другой «рукой» достал из складок тот самый черный осколок и прижал его к поверхности артефакта. Ничего. Отсчет продолжался.

— Не так! Нужно вставить его в соответствующее гнездо! Ищи! Как usb.

Глаза червей метались по поверхности. Леонид обнаружил небольшую, точно такую же по форме выемку. Втиснул осколок. Раздался щелчок. Золотистые жилы на мгновение погасли, потом вспыхнули синим.

«Вторичный активатор обнаружен. Проверка подлинности… Подлинность подтверждена. Осколок памяти № 7 внесен в реестр. Протокол самоуничтожения приостановлен. Ожидание команд.»

В зале повисла тишина, только тихо гудел артефакт. Леонид тяжело «дышал», если это слово применимо к червям.

— Йенси?

— Мы… мы его купили. Тем не менее, он под нашим управлением. У меня теперь есть доступ. Ограниченный, но есть. Это не оружие. Архив. Память цивилизации, которая была здесь до нас. И маяк. представляешь, эта зараза передавала сигнал не просто так. Она звала своих. хорошо что своих больше нет. Только мы.

— Можно его переместить? — Леонид уже устал так стоять.

— Нет. Он слишком велик и связан с энергией этого места. Но можно скачать данные. И… деактивировать маяк, чтобы больше никто не пришел. Это займет время. Дни.

— У нас нет ни дня. Сюда могут прийти другие. И вальграндцы, и еще слуги. Нужно заминировать вход и поставить охрану. Хруст, Гхисс — наверх, организуйте оборону у входа. Ящеролюды, с ними. Я останусь здесь с Йенси.

Когда все ушли, Леонид «сел» на пол, его форма растекаясь, чтобы снизить напряжение. Йенси погрузилась в данные.

— Это сокровище, Леонид. Не золото. Знание. Технологии. Принципы магии, о которых здесь и не мечтали. Планы звездолетов, которые никогда не построят варвары. История гибели… Они называли себя Создателями. Они пали, когда их детище — искусственный разум, призванный управлять реальностью, — восстал и попытался все «оптимизировать». Этот архив — одна из резервных копий, уцелевших после войны. Он упал сюда, в эту дыру, и пролежал тысячелетия, пока его сигнал не разбудил… много кого. Фантастика.

— Ага, пикник вдоль бордюра. Создатели. Что они создали, бомбу? Можем ли мы это использовать? Или только взорвать ей что-то, Вальгранд например?

— Частично. Некоторые принципы можно адаптировать. Улучшить наши печи. Создать новые материалы. Понять, как работают Обнуленные и как им противостоять. Но это опасно. Эти знания… они как огонь. Могут согреть, а могут спалить.

— Тогда будем обращаться осторожно. Скачай самое важное. И отключи маяк. Пусть это место снова уснет.

Йенси работала несколько часов. Леонид охранял ее, наблюдая, как золотистые жилы на артефакте то вспыхивают, то гаснут, передавая невообразимые объемы информации в сознание древней сущности. Наконец, она закончила.

— Готово. Основные данные скопированы. Маяк отключен. Теперь этот архив будет молчать. Но он все еще здесь. И если кто-то найдет его и сумеет активировать…

— Значит, нужно сделать так, чтобы не нашли. Хруст! — позвал Леонид. Когда тот спустился, отдал приказ: — Нужно обрушить вход. Надежно. Чтобы не раскопали.

Используя остатки алхимических запасов Угрюма и нестабильную геологию места, слуги барона заминировали проход и привели в действие взрыватель. Грохот был оглушительным. Тонны камня рухнули, навсегда запечатав пещеру с ее тайной.

Обратный путь был легче — дорога и аномалии были известны. Когда барон и слуги выбрались из ущелья и увидели знакомый лес, все почувствовали облегчение. Сильва ждала их на том же месте, ее лицо было бесстрастным.

— Вы вернулись. -Она подняла бровь — и вы… изменились. Вы несете в себе тень чего-то древнего. Лес чувствует это.

— Мы нашли то, что искали, — ответил Леонид. — И обезвредили это. Угроза, которая исходила оттуда, больше не будет привлекать ни Вальгранд, ни других врагов. Ваш лес в безопасности.

Эльфийка долго смотрела на него, потом кивнула.

— Договор выполнен. Совет будет доволен. Идите. И помните — тень, которую вы принесли, может привлечь и другие тени. Будьте готовы.

Группа шла к дому молча. Леонид чувствовал, как Йенси переваривает новые данные, ее сознание работает с невероятной скоростью. Маг Червей уже представлял, какие новые проекты они запустят. Новые материалы, новые технологии, новые методы управления.

Когда вдали показались огни поместья, Хруст не выдержал:

— Ну что, барон, разбогатели?

— Не деньгами, Хруст, — ответил Леонид. — Информацией. А информация, как известно, — валюта будущего. И у нас теперь ее большой запас. Осталось только правильно вложить.

Глава 6: Магия, застывшая в киселе

После возвращения Леонид затаился. Это было похоже на возвращение скупого рыцаря, который нашел клад, но теперь боится, что у него его отнимут, и даже дышит тише, чтобы не привлекать внимания. Знания, которые Йенси загрузила в свое древнее сознание, были не просто информацией. Они были активом с колоссальной внутренней стоимостью и чудовищными рисками, как токсичные отходы или стратегическое ядерное оружие в терминах старого мира Леонида.

Первые дни прошли в напряженной тишине. Йенси молчала, погруженная в анализ и каталогизацию. Леонид же, чтобы отвлечься, занимался рутиной: проверял счета, подписывал приказы, улаживал споры между гоблинами и ящеролюдами по поводу того, чей метод рытья траншей эффективнее. Но даже в этой рутине он чувствовал тяжесть нового знания. Иные методы, как для него, так и для этого мира. Как будто в его кабинете, рядом с сейфом, стоял второй, невидимый, переполненный бриллиантами, которые светились в темноте и могли привлечь драконов похуже Ижа.

Через неделю Йенси вышла из «спящего режима». Ее голос в сознании Леонида звучал по-новому — более насыщенно, с чуждыми интонационными модуляциями, будто она усвоила не только данные, но и часть логики тех, кто эти данные создал.

— Анализ завершен на пять процентов, — сообщила она без предисловий. — Приоритетные направления для внедрения: улучшенная металлургия на основе контролируемых тепловых потоков, принципы элементарной логистики, выходящие за рамки локальных представлений, и базовые концепции психологического манипулирования крупными группами, которые ты, кстати, интуитивно применяешь. Почти создатель.

— Это все хорошо, — мысленно вздохнул Леонид, просматривая отчет Угрюма о перерасходе извести. — Но как это поможет нам сейчас? Вальгранд не дремлет. Эрхард докладывает об усилении разведки у границ. А у нас внутри — как в плесневом сыре: вроде цело, но дырок много, и кто-то в них копошится.

— Именно поэтому начинать нужно с малого. С укрепления самого уязвимого звена — сознания твоих людей. Вернее, не-людей. Архив содержит схемы простых резонансных устройств, которые можно изготовить из местных материалов. Устройства создадут слабое психоактивное поле, повышающее чувство общности и снижающее внушаемость извне. Грубо говоря, они сделают их менее восприимчивыми к панике, пропаганде и ментальным атакам. Мы можем разместить их в бараках, столовой, на заводах.

— Звучит как тоталитарный кошмар в миниатюре, — заметил Леонид.

— Звучит как система корпоративной культуры и защиты коммерческой тайны, — поправила Йенси. — Мы же не мысли контролируем. Мы лишь укрепляем естественный барьер. Как прививка. И для начала выберем пилотный проект. Завод № 2.

Так и начался проект «Коллективный иммунитет». Под руководством Йенси и с помощью Угрюма, у которого от одной мысли о «магических штуках для душонок» загорались глаза, были созданы первые «гармонизаторы». Решено было не делать техногенные устройства. Что-то более простое. Гоблин нашел выход — выглядели они непритязательно: керамические горшки, внутри которых в определенном порядке были уложены кристаллы, кусочки магнитного железняка и обрывки серебристых волос Йенси (вернее, материализованного эфира, из которого она сплетала свой облик). Горшки закопали в углах цеха и подключили к слабому тепловому контуру печи.

Эффект проявился не сразу. Но через несколько дней Угрюм заметил, что ссор среди гоблинов на смене стало меньше, работа шла ритмичнее, и даже ящеролюд-надсмотрщик перестал шипеть на подчиненных по любому поводу. Производительность выросла на семь процентов без дополнительных вложений.

— Работает, — констатировал Леонид, изучая график выработки. — Но это цветочки. Пока мы копаемся в психологии, Вальгранд готовит железный кулак. Что у нас по разведке, капитан?

Эрхард, обросший за время отсутствия Леонида и похожий теперь на затюканного профессора, разложил на столе новые карты.

— Гунтер не успокоился. Он получил подкрепление — еще одну роту тяжелой пехоты и, что хуже, отряд боевых магов из столичной гильдии. Не геомантов. Специалистов по разрушению и проникновению. Маги тренируются на макетах укреплений, похожих на наши. И, — Эрхард понизил голос, — по слухам, которые доносит Ланц, они наняли кого-то внутри королевства. Не для атаки, а для диверсии в момент наступления. Чтобы отвлечь или ослабить нас в решающий момент.

— Значит, ждем двойного удара, — заключил Леонид. — Извне и изнутри. Нужно определить цель. Они не пойдут на прямое столкновение у укреплений. Им нужен быстрый, деморализующий удар. Йенси, анализ наиболее уязвимой и важной точки инфраструктуры.

— Каменная мельница, — ответила сущность почти мгновенно. — Она находится в двух милях от основных укреплений, на реке Гнилушке. Там перемалывается зерно не только для нашего поместья, но и для трех окрестных деревень. Ее потеря лишит нас запасов муки, подорвет доверие крестьян и даст врагу плацдарм на этом берегу реки. Кроме того, там хранится часть сырья для алхимических составов Угрюма. Захват или уничтожение мельницы — оптимальная тактическая цель для Гунтера.

— Тогда укрепляем мельницу, — решил Леонид. — Но неявно. Сделаем вид, что перебрасываем туда часть запасов из основного хранилища, якобы для безопасности. На самом деле — заложим ловушки. И подготовим сюрприз.

План, который родился в содружестве ледяного интеллекта Йенси, военного опыта Эрхарда и циничного креатива Леонида, казался изощренным даже для баронства, где правит червь. Мельницу не стали превращать в крепость, усиливая стены или устанавливая стальные двери. Вместо этого вокруг нее создали «поле дураков». Ящеролюды Гхисса прорыли под землей сеть туннелей с выходами в самой мельнице и вокруг нее. Гоблины Угрюма приготовили не просто «зудящий порошок», а его новую, улучшенную версию — «плачущий туман», вызывающий не только зуд, но и временную слепоту и приступы кашля. А главный козырь был связан с самой рекой.

Изучив данные архива о простейших химических реакциях, Йенси разработала рецепт. Вверх по течению, в скрытых за плотиной резервуарах, были размещены бочки со специально подготовленными реагентами. По сигналу их содержимое должно было сбрасываться в реку. При смешении с водой и болотным илом река на участке у мельницы должна была превратиться в густую, вязкую, быстро затвердевающую субстанцию, похожую на цементный раствор. Он бы застыл на несколько часов.

— Зачем убивать — объяснял Леонид Эрхарду и Хрусту. — когда можно задержать. Посреди реки. На открытом месте. Как мух в смоле. А дальше — дело техники.

— Техники? — переспросил Хруст.

— Да. Техники переговоров с позиции силы. Или техники меткого арбалетного огня. Смотря как пойдет.

Тем временем, назревал внутренний кризис. Система «гармонизаторов» дала сбой. Не технический, но социальный. Ящеролюды, чья психика была устроена иначе, начали проявлять беспокойство. Гхисс доложил, что его сородичи жалуются на «давление в костях» и «тихий гул в ушах». Для них гармонизаторы создавали не комфорт, а дискомфорт. Пришлось отключать устройства в их бараках. Затем аналогичные жалобы поступили от нескольких особенно чувствительных гоблинов. Оказалось, что «универсальное» решение таковым не является.

— Разные виды, разные нервные системы, — анализировала Йенси. — Требуется тонкая настройка под каждый тип. Но на это нет времени. Придется действовать старыми методами: пайком, премией и угрозой увольнения.

— А также демонстрацией силы, — добавил Леонид. — Пора провести общие учения. Чтобы все увидели, что мы готовы. И чтобы потенциальный предатель, если он есть, передал эту информацию Гунтеру. Пусть знает, что легкой прогулки не будет.

Учения провели масштабные. Все работники, способные держать в руках лом или метать камень, были мобилизованы. Они отрабатывали действия по тревоге, отход в укрытия, контратаки из туннелей. Зрелище было впечатляющим: стройные (относительно) ряды бывших бандитов, дикие, но организованные ящеролюды, юркие гоблины с сумками, полными неведомой дряни. Над всем этим на своем холме восседал Иж, с интересом наблюдавший за марширующими внизу человечками и прочими тварями. Дракону даже разрешили в конце изрыгнуть небольшое пламя в сторону макета вражеского солдата, что привело его в неописуемый восторг, а всех остальных — в благоговейный ужас.

Через два дня после учений Ланц, перебравшийся через границу под видом дезертира, принес новость. Гунтер назначил дату. Атака на мельницу через четыре дня, на рассвете. Основной удар — со стороны реки, на плоскодонках. Вспомогательный — с суши, через лес. Вместе с солдатами пойдут маги-разрушители, задача которых — снести стены мельницы заклинаниями. И была еще одна деталь: в момент атаки в самом поместье должна была вспыхнуть «внезапная эпидемия» — отравление колодцев. Диверсия.

— Внутренний враг, — пробормотал Леонид, когда Ланца увели накормить и оплатить его услуги. — Значит, у нас есть крот. Который готов травить своих же. Йенси, тотальный мониторинг всех источников воды. И поиск подозрительной активности.

— Уже делаю. Но это как искать иголку в стоге червей. Нужно выманить.

— Значит, дадим ему возможность действовать. Но под нашим контролем.

Тут же мозг Леонида разработал провокацию. Распространили слух, что из-за угрозы нападения основные запасы чистой воды решено перенести в подвал главного склада, а в колодцы добавить «защитные эликсиры» от ядов (на самом деле — безвредный краситель). Наблюдение за складом и колодцами усилили в явную, но оставили один, самый дальний колодец, якобы забытый, под слабым присмотром. Туда и подсунули «приманку» — бочонок со странной жидкостью, которую якобы привезли «по ошибке» вместо эликсира. Ловили как и «гончара». И не не прогадали.

Крот клюнул. В ночь перед атакой, когда все было готово к встрече Гунтера у мельницы, к дальнему колодцу пробралась согнутая пополам фигура, кутающаяся не то в тряпки, не то в женские шмотки. Человек. Как банально. Леонид уже всерьез подумывал, что стоит брать на службу только нелюдей. Шпион, оказывается, был из старичков — слуга старого барона. Его звали Мартин, кажется. Мужик осторожно подошел к бочонку, открыл его и начал переливать содержимое в колодец.

— Ну и дурак — прошипел Леонид — ну и на что он надеялся?!

Шпиона взяли тихо. Подкравшиеся ящеролюды скрутили его, не дав издать звука. При нем нашли не только остатки яда (проверка Угрюма показала — сильнодействующий, на основе Вальграндской алхимии), но и маленький магический кристалл-передатчик. Похожий на те, что использовали слуги Обнуленных, но попроще.

Допрос, как и водится, провели быстро и в том же подвале склада. Мартин, обычный слуга, сломался почти сразу. Его завербовали еще до того, как он пришел в поместье — шпионить за старым бароном. А теперь агент Вальгранда в обмен на золото для больной матери пообещал, что от него потребуется лишь «небольшая диверсия, чтобы проучить зарвавшегося червя». Кристалл дали для сигнала о успехе.

— Они сказали, яд не убьет, лишь вызовет недомогание! — рыдал Мартин.

— Они солгали, — сухо сказал Леонид, показывая ему результаты анализа Угрюма. — Этой дрянью можно было отравить полк. Твоя мать уже получила деньги. От нас. Мы выкупили ее долги и перевезли в безопасное место месяц назад, как только ты начал вести себя подозрительно. Ты работал на нас, сам того не зная. А теперь твой выбор: или ты идешь в каменоломню навечно, или делаешь для нас одно маленькое дело.

Барон Червей всех переиграл. Мартин, потрясенный, согласился на все. Под контролем Йенси он активировал кристалл и передал условный сигнал: «Задание выполнено. Колодцы заражены».

Теперь можно было сосредоточиться на главном.

Утро рассвета застало защитников мельницы на позициях. Сам Леонид находился в подвале мельницы, в импровизированном командном пункте, связанном туннелями с внешним миром. С ним были Йенси, Эрхард (для оперативного совета) и пара ящеролюдов-связных. Хруст командовал обороной на верхних этажах и крыше. Гхисс со своими воинами скрывался в туннелях, готовый к контратаке.

Первыми появились маги. Трое, в темно-багровых робах с символами взрывающихся сфер. Вальграндцы вышли на противоположный берег реки, еще покрытый утренним туманом. Без лишних церемоний они начали ритуал. Воздух затрепетал, от них потянулись нити багровой энергии к каменным стенам мельницы. Камни начали нагреваться, трещать. Магия огня.

— Пора, — мысленно сказал Леонид.

На крыше Хруст дал сигнал лучникам. Бесполезно было стрелять по магам — их защищали личные щиты. А по скрытым механизмам на их берегу. Лучники выпустили несколько стрел с привязанными к ним мешочками с «плачущим туманом» Угрюма. Мешочки разорвались у ног магов. Облако едкой пыли окутало их. Ритуал прервался — один из магов закашлялся, другой стал тереть глаза.

После неудачи магов из леса на сухопутном направлении хлынули солдаты Вальгранда. Легкая пехота, с лестницами и таранами. Они бежали к стенам мельницы, но на полпути земля под ними начала проваливаться в подготовленные ловушки-ямы, на дне которых торчали заостренные колья, смазанные все тем же зудящим составом. Крики, паника, замешательство.

Но основная сила еще ждала. С реки, из-за поворота, показались плоскодонки. Шесть лодок, в каждой по десять-двенадцать тяжеловооруженных солдат. Глухие шлемы, черная сталь. Гунтер, узнаваемый по украшенному плюмажем шлему, был в одной из них. Лодки уверенно шли к мельничной запруде.

— Йенси, река, — скомандовал Леонид.

Наверху, у плотины, гоблины, смеясь, перерубили удерживающие канаты. Из скрытых желобов хлынули потоки густой, серой жидкости. Бормотуха смешалась с водой, и прямо на глазах у плывущих солдат река начала меняться. Вода у берегов, где течение было медленнее, густела, превращаясь в подобие киселя. Потом кисель начал твердеть. Лодки замедлили ход, затем завязли. Гребцы безуспешно пытались грести, весла увязали в густой массе. Паника охватила десант.

— Что за чертовщина?! — донесся яростный крик Гунтера.

— Это не магия! Это какая-то… грязь! — орал слуга.

Лодки, скрепленные уже полузатвердевшей массой, оказались в ловушке посреди реки, в нескольких десятках метров от берега. Идеальные мишени. И стрелки были готовы.

С крыши мельницы и из бойниц в стенах открыли огонь. Но не стрелами — хотя и они были припасены на край. А чем-то новым. Гоблины под руководством Угрюма использовали примитивные, но эффективные метательные трубы, стрелявшие глиняными горшками, наполненными… нет, не ядом. Горючей смесью на основе смолы и драконьей слюны (Иж, как выяснилось, охотно плевался в подготовленные емкости за дополнительную овцу в день). Греческий… Гоблинский Огонь! Горшки разбивались о застывающую поверхность «цементной» реки или о лодки и вспыхивали. Поскольку река вокруг уже не была водой, пожар не тух, а медленно распространялся по твердеющей субстанции.

Это был сущий ад. Средневековый праздник страха и невежества. Леонид потирал «руки». Солдаты в тяжелых доспехах оказались в ловушке на горящих, измазанных густой бормотухой лодках. Вальграндцы пытались выбраться, но ноги вязли в застывающей массе. Некоторые, в панике, прыгали за борт и тонули в густом киселе. Другие горели заживо. Крики стояли такие, что даже у бывалых бандитов Хруста кровь стыла в жилах.

Гунтер, однако, не растерялся. Видя, что десант обречен, он скомандовал отступление тем, кто еще был на берегу, и бросил все силы на сухопутный штурм. Его маги, оправившись от «плачущего тумана», начали методично крушить стены мельницы. Камни лопались, будто от гигантского невидимого молота. В стене появилась брешь.

— Гхисс, твой выход! — отдал приказ Леонид.

Из-под земли, прямо посреди наступающих на брешь солдат, выросли ящеролюды. Они хватали солдат за ноги и затаскивали в туннели, где с ними быстро и тихо разделывались в тесноте подземелья. Это было жутко и необычайно эффективно. Солдаты, уже видевшие кошмар на реке, теперь боялись каждого камня под ногами.

Но маги представляли главную угрозу. Их щиты снова были активны. Тогда Леонид принял решение. Он выполз из мельницы. Его червивая форма, отражая зарево пожаров на реке, казалась воплощением вышедшего из преисподней божества разрушения. Маг Червей направился к магам.

— Стреляйте в него! — заорал Гунтер, узнав барона.

Град стрел и болтов полетел в Леонида. Но большинство отскакивало от уплотненной поверхности червей, не причиняя серьезного вреда. Йенси работала на полную, предсказывая траектории и помогая уклоняться. Леонид же сосредоточился на цели. Никаких атак магическими щупальцами. Вместо этого он, дойдя до определенной точки, остановился и начал говорить. Голосом, усиленным Йенси, так что его было слышно даже над грохотом битвы.

— Маги гильдии Вальгранда! Вы наняты для выполнения контракта. Оцените его стоимость. Вы уже потеряли треть нанявших вас же солдат. Ваши жизни — следующий актив под угрозой списания. Я предлагаю вам новую сделку. Отступите сейчас — и вы получите не только жизнь, но и компенсацию за невыполненный контракт. В золоте. И безопасный уход. Продолжите — и ваши имена будут вычеркнуты не только из списков живых, но и из памяти. Как тех, кто был на реке.

Это был удар ниже пояса. Не по магии, а по экономике и психологии. Маги, как и все наемники работали за деньги. И видя, что операция проваливается, а противник предлагает золото и выход, их боевой дух упал ниже нуля. Один из них опустил жезл.

— Я… я выхожу из контракта. Форс-мажор.

— Предатель! — взревел Гунтер.

— Прагматик, — поправил его Леонид. — Идите. Через лес на север. Там вас не тронут.

Двое магов, пользуясь замешательством, сняли щиты и побежали в лес. Третий, самый фанатичный, остался. Но его одного было уже недостаточно.

Гунтер, сидя в лодке в киселе, поняв, что битва проиграна, отдал приказ к отступлению. Его солдаты, деморализованные, стали отходить, унося раненых. Леонид не стал преследовать. Маг наблюдал, как остатки отряда Гунтера тащатся прочь, оставляя на поле боя горящие, словно ладьи викингов, лодки, ямы с телами и тихую, затвердевающую реку, усеянную застывшими в последних позах фигурами.

Битва при Каменной Мельнице была выиграна. Не только силой оружия, но и силой инженерной мысли, алхимии, психологии и бездонного цинизма. Потери защитников были минимальны: несколько раненых, один убитый ящеролюд (которого съели). Потери Вальгранда — катастрофичны: почти весь десант, множество пехотинцев, два мага-наемника дезертировали. Гунтер телепортировался из лодки в «Серый Утес» с позором и с вдвое уменьшившейся, позже вернувшейся армией.

Вечером того же дня, когда потушили последние пожары и решили что делать с затвердевшей рекой (оказывается, через сутки состав терял прочность и рассыпался в песок, что тоже было предусмотрено), Леонид стоял на крыше мельницы. Йенси мысленно подводила итоги.

— Победа. Безоговорочная. Репутация Баронства Червей как неприступного места подтверждена. Гунтер более не представляет серьезной угрозы. Вероятность крупномасштабного вторжения в этом году снизилась до пяти процентов. Однако…

— Однако появились новые угрозы, — закончил Леонид. — Маги-наемники, которые видели наши методы. Слуги Обнуленных, которые наверняка зафиксировали всплеск активности, связанный с архивом. И наш внутренний крот, Мартин, который оказался пешкой в игре покруче, чем мы думали. Кристалл-передатчик… он был не только для Вальгранда. Да и этот шпион был тут задолго до меня. Враги что-то искали все это время.

— Да. Его сигнатура совпадает с устройствами скаутов в горах. Вальгранд, сам того не ведая, использовал инструментарий Обнуленных. Значит, они уже здесь. Влияют. Ищут слабые места. Наш успех только ускорит их появление.

Леонид тем временем смотрел на темнеющий лес, на первые звезды над горами.

— Значит, нам нужно укрепляться не только снаружи, но и изнутри. И не только стенами и алхимией. Идеями. Технологиями. Йенси, пора начать внедрять кое-что из архива посерьезнее. Не только гармонизаторы. Что-то, что даст нам качественное преимущество. Но тихо. Очень тихо.

— Есть несколько проектов, — ответила Йенси, и в ее голосе прозвучала та самая, хищная нотка ученого, стоящего на пороге открытия. — Например, принципы улучшения ковки стали. Или элементарная паровая машина для откачки воды из шахт. Или… теория электричества. Пока в самых базовых понятиях. Порох не выйдет. Магия. Она препятствует воспламенению, ты уже, наверно, знаешь.

— Тогда начнем с стали и пара, — решил Леонид. — Электричество оставим на потом. Не хватало еще, чтобы нас приняли за богов-громовержцев. А теперь иди, Йенси. Отдыхай. Тебе это нужно. И… спасибо.

В сознании на секунду воцарилась тишина, полная легкого удивления.

— За что?

— За то, что была здесь. На крыше. И в моей голове. Без тебя это была бы просто куча червей и кирпичей. А так… это империя.

Йенси не ответила. Но Леонид почувствовал что-то вроде теплой волны в том месте, где была их связь. Не эмоция, которую можно назвать чувством. Скорее, удовлетворение от хорошо выполненной, сложной работы. Как у бухгалтера, сведшего дебет с кредитом в особо запутанном отчете.

Барон Червей спустился вниз. Текущая война была выиграна. Но мир не наступил. Наступала лишь еще одна эра — эра тихой, методичной подготовки к войнам иного масштаба. Войнам за знания, за технологии, за само право определять, как устроена реальность.

Глава 7: Насос и генерал

Победа, даже самая убедительная, имеет свойство порождать не только лавры, но и целый ворох новых, неотложных дел. Каменная Мельница устояла, но теперь представляла собой жалкое зрелище: стены с брешью, которую ящеролюды уже заделывали. Ночным воздухом все еще тянуло внутрь гарь и едкий запах застывшего «речного цемента», а работы по расчистке реки и сбору трофеев растягивались на дни. Ковыряться не то в бетоне, не то в киселе никому не хотелось.

Первым делом, еще до рассвета, Леонид занялся самым ценным активом — дымящимися развалинами вражеского десанта. Катапульты. Маг Червей лично спустился к берегу, где Угрюм и его гоблины, вооружившись длинными баграми и носилками, уже копошились, извлекая из полузастывшей массы то, что еще могло представлять ценность.

— Аккуратней! — ворчал старший гоблин, наблюдая, как его подручный пытается отколоть киркой застывший сапог с ногой внутри. — Ты что, варвар? Сапог-то кожаный, добротный! Ногу отпилишь, сапог потом отмочим и продадим! Металл собирай отдельно! Кусок латы — вот это да! Весь погнулся, но переплавить сойдет! А, барон…

Леонид остановился рядом, его червивая форма отражала багровые отсветы догоравших лодок.

— Итоги, Угрюм.

Гоблин вздрогнул, выпрямился и вытащил из-за пояса глиняную табличку.

— Так, барон. Ценного: полных латных доспехов — штук пятнадцать, правда, все в повреждениях. Частичных — штук тридцать. Мечей, алебард, топоров — около полусотни. Щиты — большинство сгорели или утонули. Стрелы все не нашли, но наконечники железные — собираем. Монетки, личные вещички — мешок уже набрали. И… — он понизил голос, — трупов. Много. Штук семьдесят, наверное. Часть в ямах, часть в реке. Что прикажете? Пирог с человечинка?

Леонид задумался на секунду. Трупы были не просто биомассой. Они были проблемой. Санитарной, моральной и политической.

— Йенси, варианты утилизации?

Мысленный голос прозвучал устало, но четко:

— Сжигание — требует много дров, запах привлечет падальщиков и может спровоцировать эпидемию среди местной фауны. Закапывание — трудозатратно, почва здесь каменистая. Сброс вниз по течению — загрязнение вод, гнев эльфов и духов реки. Оптимальный вариант с точки зрения логистики и гигиены: глубокая братская могила на нейтральной территории, с последующей ритуальной дезинфекцией. Еще это может быть расценено как знак уважения к павшим врагам, что укрепит наш имидж… цивилизованного противника.

— А фрицы сорок лет лежали… Эх, звучит как дополнительные расходы, — пробормотал Леонид. — Но, возможно, инвестиция в репутацию. Хорошо. Угрюм, выбери место подальше от реки и наших полей. Пусть Гхисс выделит ящеролюдов. Могила. Глубокая. И потом — засыпать известью. И поставить столб с надписью: «Здесь лежат солдаты Вальгранда, павшие в битве при Каменной Мельнице. Смерть — не повод для неуплаты долгов. Баронство Червей». Людвиг составит текст официально.

Угрюм заморгал, пытаясь понять шутку, потом хмыкнул и пошел отдавать распоряжения. Гоблину явно не терпелось.

Однако главной проблемой оказались не трофеи и не трупы. Главной проблемой стали… победители. Вернее, их моральное состояние. Никто, так-то, не был воинами. Когда адреналин схлынул, на смену пришла усталость, а за ней — странная, тревожная апатия, смешанная с суеверным страхом. Люди, гоблины и ящеролюды видели, как река превратилась в камень, как враги горели в вязкой жиже, как из-под земли появлялись когтистые лапы. Они победили, но методы этой победы были настолько чужды, так выбивались из любых представлений о «нормальной» войне, что породили не гордость, а глухое беспокойство. Войска боялись своего же барона. И того, что он еще может придумать.

Эрхард доложил об этом утром, когда Леонид вернулся в кабинет. Лицо капитана было серьезным.

— Барон, люди шепчутся. Не о бунте, нет. Они благодарны, что живы. Но они… смотрят на вас иначе. Раньше вы были странным, но эффективным хозяином. Теперь вы… творец кошмаров, простите, если так прямо. Для гоблинов это нормально, им нравится. Ящеролюды принимают как силу природы. Но мои… то есть, наши бывшие бандиты и солдаты, они люди. Примитивные, но люди. Они видели, как вы говорили с магами, и те сбежали. Они видели реку. Для них это — колдовство уровня эпической саги. И они боятся, что в следующий раз колдовство коснется их.

— Они боятся, что я их использую как расходный материал? — уточнил Леонид.

— Они боятся, что вы превратите их в кисель или заставите сражаться с призраками. Дисциплина держится на страхе, но когда страх переходит определенную грань, он порождает не покорность, а паралич или истерику. Нужно что-то сделать. Чтобы они снова увидели в вас… менеджера. А не архимага апокалипсиса.

Леонид «вздохнул», позволив червям слегка расплыться. Титул подходил ему больше всего.

— И что ты предлагаешь, капитан? Устроить банкет? Раздать премии?

— Что-то вроде того. Но не просто раздать. Нужно показать, что вы о них заботитесь. Не как о винтиках, а как о… как вы говорите, активах, которые нужно обслуживать. Открыть что-то. Починить что-то. Дать им почувствовать нормальную жизнь. После вчерашнего им нужно напомнить, что есть не только война, но и… ну, кабаки. Или их аналоги. Есть здесь такое?

В этот момент мысленно вмешалась Йенси:

— Он прав. Психологическая стабилизация коллектива — приоритет. Данные архива содержат любопытные социологические модели примитивных обществ. Ритуалы, праздники, общее дело, не связанное с убийством. Это не коммунисты, это средневековые крестьяне. Предлагаю провести «День восстановления». Официальный выходной. С угощением за счет предприятия. И демонстрацией нового, мирного проекта. Чтобы сместить фокус с разрушения на созидание.

— Мирный проект? — переспросил Леонид. — У нас есть такой?

— Есть, Лень. Принцип парового насоса. Я адаптировала чертежи для откачки воды из нижних ярусов каменоломни. Это решит проблему с подтоплением и увеличит добычу. Процесс зрелищный: пар, шипение, движение механизмов. Безопасный и полезный. Можно устроить презентацию. Как открытие нового цеха. Магии он не противоречит, там нет ни пороха, ни электричества.

Леонид задумался. Идея была здравой. Нужно было перевести стрелки с имиджа «чернокнижника» на имидж «прогрессивного инженера-управленца». Пусть думают, что река затвердела не из-за магии, а из-за какого-то хитрого порошка Угрюма, а разговор с магами — просто удачный блеф. Ложь, самая чудовищная, часто походит на правду.

— Хорошо. Людвиг! — позвал он полуэльфа, который ждал у двери. — Готовь указ. Завтра — всеобщий выходной. «День благодарности за защиту отечества». Или как-нибудь так. Столовая работает на полную, выдать двойной паек мяса и эля. И… организовать что-то вроде ярмарки. Пусть гоблины продают свои безделушки, ящеролюды — сушеных личинок, кто что хочет. А вечером — презентация нового «гидравлического агрегата» на каменоломне. Все должны быть там.

Людвиг, привычно кивая, начал строчить. Эрхард выглядел удовлетворенным.

— Умный ход. Солдаты любят две вещи: драку и выпивку. Драку уже было, теперь выпивку. И зрелище. Это сработает.

Организация «праздника» легла на плечи Хруста и Угрюма. Первый отвечал за порядок и раздачу эля (строго нормированную), второй — за еду. Гхиссу поручили украсить территорию — ящеролюды с неожиданным энтузиазмом натаскали странных, ярких камней и разложили их геометрическими узорами.

А Леонид с Йенси погрузились в проект насоса. Чертежи, переложенные Йенси на понятный гоблинам язык (с множеством стрелок и восклицательных знаков), выглядели устрашающе сложно. Нужен был котел, поршень, система клапанов, трубы. Металла, благодаря трофеям, было достаточно. Кузнецы, те самые бывшие бандиты, что обучились новому ремеслу, работали в три смены.

— Главная проблема — точность, — мысленно комментировала Йенси, наблюдая через глаза Леонида, как кузнец Зуб пытается выковать по шаблону сложный клапан. — Примитивная ковка дает большие допуски. Утечки пара снизят эффективность на порядки. Магии добавь, пусть сгладит углы.

— Тогда делаем проще, — сказал Леонид, вливая заклинание. — Не идеальный насос. Демонстрационный образец. Пусть работает неэффективно, но работает. Шипит, пыхтит, воду качает. Эффект будет достигнут. А потом доведем до ума.

К вечеру накануне праздника агрегат, похожий на помесь самовара, водопроводной колонки и научный проект гоблинского инженера, был готов. Его установили на краю каменоломни, куда уже сочилась грунтовая вода. Угрюм, назначенный «главным по пару», ходил вокруг него как наседка, тыкая пальцем в сварочные швы и ворча:

— Да тут же пар-то пойдет! Лопнет все! Я же говорил, нужно заклятья на прочность!

— Заклятья — это непредсказуемо и дорого, — парировал Леонид. — А железо и медные заклепки — предсказуемо и дешево. Будет работать. Магии достаточно.

Наступил «День восстановления». Погода, как на заказ, выдалась ясной и теплой. С утра по поместью поплыли запахи жареного мяса и свежего хлеба. В столовой, куда обычно заходили по очереди, теперь стоял шум и гам. Люди, гоблины и ящеролюды сидели за одними столами, что было неслыханно. Сначала они косились друг на друга, но после второй кружки слабого эля лед начал таять. Хруст, красный как рак, рассказывал гоблинам о том, как он «лично того мага в бороду ткнул», гоблины в ответ хвастались своими «слезоточивыми горшочками». Ящеролюды молча поглощали гигантские порции жареных личинок, но их вертикальные зрачки были расслаблены. Доверие.

Леонид появился ненадолго. Он не стал произносить речей или долгих монологов — это было никому не нужно. Маг Червей прошел между столами, кивнул здесь и там, и распорядился выдать всем по дополнительной порции десерта — сахарной пасты из лесных ягод, которую обожали и гоблины, и люди. Его увидели видели не колдуном, а начальником, который устроил праздник. Это был первый шаг.

Кульминацией стала вечерняя презентация. Почти все население поместья собралось у каменоломни. Главным объектом внимания стоял странный агрегат, над которым теперь был сооружен навес. Угрюм, облаченный в церемониальный фартук и шлем (чтобы паром не ошпарило), с важным видом раздавал последние указания.

— Ну, все, барон, — доложил он, подбегая. — Вода в котле кипит. Давление… вроде держит. Трубы подключены. Как скажете, так начнем.

Леонид вышел вперед. Сотни глаз уставились на него.

— Коллеги! — начал он, его сиплый голос разносился в наступающих сумерках. — Мы выстояли. Мы защитили наш дом. Но мы — не просто воины. Мы — прежде всего строители. Рабочие. Созидатели. И сегодня мы покажем вам не очередное оружие, а инструмент. Инструмент, который облегчит труд, увеличит добычу и сделает нашу жизнь лучше. Этот агрегат будет откачивать воду из каменоломни, и мы сможем копать глубже и безопаснее. Запускаем!

Леонид кивнул Угрюму. Тот, перекрестившись (непонятно откуда гоблин вообще знал этот знак), дернул за массивный рычаг. Раздалось шипение. Из труб пошел пар, окутывая агрегат белым облаком. Потом что-то грохнуло, клапаны затрепетали, и из выхлопной трубы с шумом вырвалась струя воды, бьющая в подготовленный желоб. Вода была мутной, но ее поток был сильным и непрерывным. Словно старая советская стиральная машина. Леониду стало лучше.

Толпа ахнула. Для них это было чудо, но чудо мирное. Или магия, или хитроумная механическая штука. Нечто понятное в своей сложности. Гоблины визжали от восторга, люди смотрит с любопытством и уважением, ящеролюды щелкали языками, оценивая давление воды.

Агрегат работал. Не идеально: где-то подтекало, где-то скрипело, но он КАЧАЛ ВОДУ. Угрюм, сияя, бегал вокруг, подкручивая гайки. А Леонид стоял в стороне, наблюдая. Эффект был достигнут. Фокус сместился. Воины видели теперь не только разрушителя, но и инженера.

Йенси мысленно отметила:

— Психологический эффект положительный. Уровень тревожности в общем поле снизился на двадцать процентов. Праздник удался. Однако не стоит забывать о внешних угрозах. Пока мы тут качаем воду, Гунтер, скорее всего, пишет оправдательный рапорт. А Обнуленные… их скауты в лесу исчезли. Но это не значит, что они ушли.

— Значит, они готовятся к чему-то, — согласился Леонид. — И нам нужно быть на шаг впереди. Что еще мы можем извлечь из архива? Что-то для разведки. Или связи.

— Есть концепция, — сказала Йенси после паузы. — Очень примитивная, на уровне открытий твоего мира конца XIX века. Радиоволны. Вернее, их аналог в эфирном поле этого мира. Обычное радио при магии не работает. Можно создать передатчик и приемник. Дальность будет небольшой, но для связи с патрулями в лесу или с нашими агентами в Вальгранде — достаточно. Это даст нам огромное преимущество в скорости обмена информацией.

— Радио… — Леонид мысленно ухмыльнулся. — В мире магов и драконов. Это будет сюрприз. Сможешь сделать из нас Маркони?

— Смогу. Нужны определенные кристаллы, медная проволока и источник стабильной магической энергии. Например, я. Или небольшой фрагмент того же архива. Но это рискованно.

— Начни с малого. Прототип. Для связи между кабинетом и караульной у мельницы. Испытаем.

Праздник закончился поздно. Люди разошлись по баракам, уставшие, сытые и в целом довольные. В воздухе повисло редкое для этих мест чувство… почти что единства. Ящеры и гоблины праздновали еще долго, и не закончили даже с рассветом.

На следующее утро обыденность вернулась, но с другим оттенком. Работа закипела с новым энтузиазмом. Паровой насос, названный «Угрюм-1», хоть и требовал постоянного присмотра, но действительно осушил нижний ярус каменоломни, и добыча камня пошла быстрее.

Тем временем в глубоком подвале главного здания, в помещении, которое теперь называлось «Лабораторией № 1», началась новая работа. Йенси, используя микрочервей в качестве тончайших инструментов, собирала первый кристаллический детектор. Рядом лежали мотки медной проволоки, выплавленной из трофейных монет. Людвиг, совершенно ничего не понимая, записывал под диктовку Йенси непонятные формулы и схемы.

Еще через три дня прототип был готов. После насоса он выглядел, как шедевр. Хоть и немного нелепая, это была простая конструкция из кристалла в медной оправе, соединенного проводами с наушниками, сделанными из двух раковин и кусочков воска. Передатчик был еще примитивнее — катушка с проволокой и тот же кристалл, который нужно было «возбуждать» короткими импульсами магической энергии от Йенси.

Первый эксперимент провели ночью. Леонид остался в лаборатории с «передатчиком». Хруст с приемником отправился к караулке у мельницы, в полумиле отсюда. Связь осуществлялась через Йенси: она воспринимала мысли Леонида, кодировала их в импульсы и излучала через кристалл. В идеале Хруст должен был услышать в раковинах щелчки, которые Йенси же и расшифрует.

— Ну, поехали, — мысленно сказал Леонид. — Передаем: «Хруст, если слышишь, плюнь в ведро».

Йенси сконцентрировалась. Кристалл на столе слабо вспыхнул синим. Прошла минута. Вторая.

В дверь лаборатории постучали. Вошел Хруст, неся в руках раковины-наушники. На его лице было выражение крайнего изумления. Лыся гора мышц, бандит выглядел как ребенок.

— Барон… это… голоса из ведра? Я в него не плевал, побоялся… Но… в этих ракушках что-то щелкало. И… у меня в голове прозвучало: «Хруст, плюнь в ведро». Это вы?

Леонид и Йенси мысленно переглянулись. Передача сработала. Пусть и с дистанции прямого видения и с участием телепатии в качестве кодера, но принцип был доказан. Радиосвязь в мире фэнтези возможна.

— Да, это я, — сказал Леонид вслух. — Только это не голоса. Это… эфирный телеграф. Секретная разработка. Ни слова никому.

Хруст поклялся в молчании, глядя на устройство с суеверным страхом и гордостью за причастность.

В тот же день пришло письмо из столицы. От короля. Его доставил усталый королевский гонец. Письмо было составлено в сдержанных, но тревожных тонах. Король Олдрик поздравлял с «успешным отражением бандитского набега»(официальная версия) и выражал надежду на дальнейшую стабильность в регионе. Но далее следовала просьба, граничащая с приказом: в связи с участившимися пограничными инцидентами и растущей угрозой со стороны Вальгранда, корона намерена провести «совместные учения» с ополчением восточных баронов, включая Баронство Червей. Через месяц. Цель — «демонстрация единства и мощи». А по сути — инспекция и проверка лояльности нового, слишком уж самостоятельного вассала. Приедет не только инспектор, а сам командующий королевской армией, лорд-маршал Бруно, с отрядом рыцарей. Не шутки.

— Йенси, анализ, — потребовал Леонид, откладывая письмо.

— Политический ход. Король хочет убить двух зайцев: убедиться, что ты не стал слишком сильным и не собираешься отделяться, и, в случае чего, использовать твои укрепления и силы для сдерживания Вальгранда. Учения — предлог. Настоящая цель — оценка и, возможно, установление более жесткого контроля. Риск: они могут «рекомендовать» разместить у нас королевский гарнизон. Или увеличить налоги. Или потребовать передачи каких-то технологий.

— Значит, нужно предстать перед ними не как самовольная крепость, а как образцово-показательное, лояльное и очень, очень полезное хозяйство, — заключил Леонид. — Чтобы мысль о смене управления даже не возникала. Нужно произвести впечатление. Не только на маршала, но и на его рыцарей. Эрхард!

Капитан, изучив письмо, скривился.

— Лорд-маршал Бруно… Я слышал о нем. Старый солдат, консерватор, не любит ничего нового, особенно магию и «нестандартные подходы». Но уважает порядок, дисциплину и чистоту. И силу. Покажет ему нашу «реку-цемент» — он или обвинит в колдовстве, или потребует передать рецепт короне. Нужно показать что-то другое. Безупречную организацию. Безупречный быт. И… военную выучку, но в классическом, понятном ему ключе. Иначе не оценит.

— Значит, готовим парад, — сказал Леонид. — Однако, глупо пригнать на парад людей и гоблинов вразнобой. Надо нечто единое. Создаем «образцовый объект». Например… новую казарму. Или конюшню. Что-то, что будет выглядеть идеально с точки зрения армейского педанта.

Так началась новая тотальная мобилизация, но теперь не для войны, а для показухи. Весь следующий месяц поместье было гигантской театральной декорацией. Строилась «Казарма № 1» — просторное, светлое здание из ровного кирпича, с кроватями, тумбочками и даже импровизированным «душем»(система ведер и желобов, которую Йенси разработала на базе насоса). Хруст муштровал свой отряд, заставляя их маршировать строем, что давалось бывшим бандитам с трудом. Эрхард обучал их элементарным строевым приемам и отданию чести.

Гоблинов и ящеролюдов все же решили… спрятать. Вернее, представить как «гражданских специалистов». Их переодели в одинаковые рабочие робы (грубая ткань, но чистая) и распределили по цехам, где они должны были демонстративно заниматься мирным трудом под присмотром «старших» — людей из отряда Хруста. Королевство все же человеческое, однако Людвиг, как относящийся и к людям, и к эльфам, все же был на виду.

Леонид лично составил программу визита: встреча, осмотр казармы и столовой, показательные учения отряда Хруста (бег, стрельба по мишеням, строевая), осмотр кирпичного завода и парового насоса (как пример мирных технологий), и в конце — небольшой банкет. Никаких туннелей, никаких ядов, никаких драконов (Ижа уговорили улететь «на охоту» в дальние горы). Все должно было выглядеть скучно, предсказуемо и образцово.

За день до приезда высоких гостей произошло ЧП. Сигнал тревоги от ящеролюдов-дозорных на северной границе леса. Не Вальгранд. Незнакомцы. Малочисленные. Двигаются скрытно, но не как разведчики. Как будто что-то ищут. И находят. Они раскапывали старые, заброшенные могильники времен первых поселенцев. Какие-то давние времена. Магократия только-толь перестала проявляться в мире.

— Обнуленные, — мысленно произнесла Йенси, когда Леонид и Эрхард прибыли на наблюдательный пункт. — Они ищут следы. Не артефакты. Следы воздействия архива на местность. Остаточные эманации. Старые кости могут хранить их.

— Они что, могут по костям определить, что мы нашли? — спросил Эрхард.

— Могут определить, что здесь было мощное инородное вмешательство в ткань реальности. Этого достаточно, чтобы подтвердить свои подозрения. Нужно их остановить. Бесшумно. И без свидетелей. Завтра приезжает маршал, любой шум может все испортить.

Леонид принял решение быстро.

— Гхисс. Твои лучшие. Бесшумно. Возьми их живыми, если можно. Нельзя — убери. Следы замести. Сделай так, будто их никогда не было.

Тренированные и мотивированные, ящеролюды справились с типичной для них эффективностью. Ночью они напали на группу из трех «искателей». Те оказались не голограммами, а настоящими, но странными созданиями — бледными, почти альбиносами, с пустыми глазами. Те почти не сопротивлялись, будто были не в себе. Двоих убили в короткой схватке, одного, раненого, доставили в подвал лаборатории.

Допрос был бесполезен. Создание только бормотало на непонятном языке, а когда Йенси попыталась проникнуть в его разум, обнуленный рассыпался в мелкий серый пепел. Как те охотники раньше. Только без драматических эффектов. Просто перестал существовать.

— Автоматическая защита от допроса, — констатировала Йенси. — Их разумы запрограммированы на самоуничтожение при попытке внешнего проникновения. Они — биороботы. Расходный материал. Но их появление здесь, прямо перед визитом маршала… это не случайность. Кто-то направляет их. И этот кто-то хочет, чтобы мы проявили себя. Или отвлеклись.

— Значит, завтра нужно быть начеку вдвойне, — сказал на это Леонид. — И надеяться, что наша маленькая демонстрация образцового баронства пройдет без сюрпризов.

Утро встречи выдалось туманным и прохладным. Птицы пели, река шумела. Лорд-маршал Бруно прибыл в сопровождении двадцати рыцарей в сияющих, отполированных до зеркального блеска латах. Грозные кони сопели, под их копытами чавкала земля. Сам маршал был мужчиной лет шестидесяти, с сединой в бороде и холодными, как сталь, глазами ветерана. Злой взгляд, привыкший оценивать укрепления и войска, скользнул по стенам поместья, по построенному в шеренгу отряду Хруста (те выглядели неожиданно дисциплинированно в своих новых кожаных доспехах), и остановился на Леониде.

— Барон Червей, — произнес маршал, не слезая с коня. Голос старика звучал низко и резко, как удар топора по дереву. — Король прислал меня оценить готовность восточных рубежей. Покажите, что у вас есть.

Программа пошла по плану. Казарма впечатлила маршала чистотой и порядком, хотя он и хмыкнул при виде «душа»:

— Излишества для солдат. Впрочем, за ваш счет, и ладно.

Столовая с ее запахом свежего хлеба и котлом с похлебкой была оценена положительно:

— Солдат должен быть сыт — попробовав похлебки, Бруно добавил — и генерал тоже. Отменно.

Показательные учения прошли без сучка и задоринки — отряд Хруста бегал, стрелял и даже кое-как выполнил несколько перестроений. Маршал кивал, делая пометки на пергаменте.

На кирпичном заводе Угрюм, загримированный под сурового мастера (даже пудру нанес, чтобы выглядеть «белым чилавека»), толково рассказывал о технологии, стараясь не употреблять слов «дракон» и «алхимия». Маршал слушал рассеянно, его больше интересовали толщина стен и запасы готовой продукции.

И вот подошли к паровому насосу. Агрегат, очищенный и подкрашенный, шипел и пыхтел, исправно откачивая воду. Угрюм, распираемый гордостью, начал объяснять принцип работы.

— …и пар, понимаете, господин маршал, давит на поршень, а тот, через систему рычагов…

Маршал Бруно подошел ближе, внимательно разглядывая клубящийся пар, движущиеся части. Его лицо оставалось непроницаемым. Потом он обернулся к Леониду.

— Хитроумно. И полезно. Кто придумал?

— Мои инженеры, на основе изучения природных процессов, — уклончиво ответил Леонид.

— Природные процессы… — маршал усмехнулся, и в его усмешке было что-то знакомое. — Барон, я стар. И я много видел. Магию, чудовищ, древние артефакты. Это, — он ткнул пальцем в сторону насоса, — не природный процесс. Это знание. Древнее и не наше. Откуда оно у вас? Гоблины?

В воздухе повисло напряженное молчание. Рыцари маршала невольно сдвинулись ближе. Хруст и его люди замерли. Леонид чувствовал, как Йенси внутри него мобилизуется, готовясь к худшему.

— Мы… нашли чертежи в старых руинах, — осторожно сказал Леонид. — Интерпретировали.

— В руинах, — повторил маршал. Он подошел совсем близко, его глаза, цвета промозглой стали, смотрели прямо в то место, где у Леонида должен был быть его взор. — Барон, я не придворный интриган. Я солдат. И я скажу прямо. Король боится не того, что вы станете слишком сильным. Он боится того, с КЕМ вы можете стать сильным. С эльфами — это уже тревожно. Но эльфы — часть этого мира. Дикари, — Он кивнул Людвигу — прости, мальчик. А то, что я вижу здесь… это пришло извне. И те, кто следит за таким… они не дремлют. Вы понимаете, о ком я?

Леонид понял. Маршал знал. Может, не все, но догадывался. Не о магии, а о масштабе. И о тех, кто придет за этим знанием.

— Я понимаю, господин маршал, — тихо сказал Барон Червей.

— Хорошо, — кивнул Бруно. — Тогда слушайте. Корона будет вас защищать. Потому что-то, что вы построили — полезно. И потому что вы — наш. Пока вы наш. Но если к вам придут ТЕ… масочники, и вы вступите с ними в сделку… — он не договорил, но смысл был ясен. — Ох… Завтра я уезжаю. Мой отчет будет благоприятным. Но имейте знание: вы теперь на виду. И у вас появились не только союзники, но и аудиторы. Собственного производства, в масках. Будьте готовы.

Осмотр был закончен. Банкет прошел чинно. Маршал Бруно пил мало, говорил мало, но его рыцари, разомлев после угощения, стали менее официальны. Один из них, молодой, даже попытался заговорить с ящеролюдом-дворником, подметавшим площадь, и был искренне поражен, когда тот вежливо кивнул и продолжил работу. Еда вышла отменная. Даже Бруно еще раз это отметил, и взял в дорогу узел.

Когда на следующий день маршал со свитой уехал, Леонид почувствовал не то облегчение, не то тяжесть нового статуса. Он прошел проверку. Его баронство снова признано легитимным и полезным. Но теперь он был под колпаком. И где-то во тьме, за пределами этого мира, другие силы уже скользили щупальцами в его сторону, привлеченные тихим гулом чуждого знания. Масочники, как назвал их старый генерал.

— Йенси, — мысленно сказал он, глядя на пыль, поднятую копытами уезжающих рыцарей. — Кажется, мы только что вышли из лиги мелких разборок и вошли в большую лигу. Где ставки — не королевства, а реальность бытия.

— Поздравляю, — ответила Йенси, и в ее голосе звучала странная смесь усталости и ожидания. — Теперь ты официально интересен всем. От короля до тех, кто считает королей муравьями. Что будем делать?

— То, что делали всегда, — отрезал Барон Червей, поворачиваясь к своим владениям. — Считать ресурсы, оценивать риски и строить. Только теперь нам нужно строить не только заводы, но и щиты. От всего. И учиться торговать с теми, чья валюта — не золото, а время, знание и само существование. В общем, обычный будничный день. Масочники. Мне нравится это название. Кто бы мог подумать, что старик столько знает.

В глубине сознания барон уже составлял новый план. План, в котором и паровой насос и радио были лишь робкими шагами. Впереди была новая эра. И он, Леонид Денегин, бывший бегун, ныне Барон Червей, собирался встретить ее во всеоружии. Хотя бы потому, что альтернативой было бесследное стирание. А на это он не мог согласиться чисто по экономическим соображениям: вложений было слишком много, чтобы позволить им пропасть. Всего и делов. Впрочем, вряд-ли можно было спросить об этом у масочников.

Глава 8: Крик сквозь шепот

Когда старый вояка уехал, все выдохнули. Но встал вопрос — что дальше? Тихо было, но воздух стоял напряжённый, как струна перед тем, как лопнуть. Повис невысказанный ультиматум: «Вы — наши. Пока вы наши». Баронство Червей получило официальный кредит доверия короны, но процентная ставка по этому кредиту оказалась чудовищной — полная прозрачность и обязанность отчитываться за каждый чих, пахнущий «не от мира сего». И масочники.

Первым делом Леонид приказал закопать паровой насос. Не буквально, конечно. Однако демонстрационный образец был разобран, а его части аккуратно распределены по разным цехам под видом «экспериментальных заготовок». Новый, улучшенный насос строили теперь глубоко в шахте, в строгой секретности. гоблины и ящеролюди, чтобы люде не проболтались. Радио-телеграфный проект тоже ушёл в подполье. Кристаллический детектор теперь был спрятан в потайной нише за книжным шкафом в кабинете, а передатчик — в подвале лаборатории, за стеной, заваленной мешками с гипсом.

— Паранойя — не диагноз, когда за тобой действительно следят, — мысленно заметила Йенси, наблюдая, как ящеролюды маскируют вентиляционные ходы к подземному цеху.

— Это не паранойя. Это меры по защите коммерческой тайны, — поправил Леонид, просматривая через микрочервей, как Угрюм прячет последние чертежи в двойное дно бочки с квашеной капустой. — Коронные «аудиторы» могут и не понять сути, но доложить о «странной активности» — запросто. А дальше нагрянут уже не солдаты, а придворные маги. И их интерес будет куда менее дружелюбным, чем у маршала. Или масочники. Ты помнишь предателей, некоторые работали здесь давно. Может, на них?

Теперь главным активом, требовавшим защиты и одновременно сулящим величайшие риски, были данные архива Создателей. Йенси, наконец завершив первичную каталогизацию, приступила к их анализу. И то, что она начала обнаруживать, заставляло даже её древнюю, видавшую виды сущность испытывать нечто, близкое к трепету.

— Леонид, — её мысленный голос в эти дни звучал отстранённо, будто часть её сознания постоянно была где-то в другом месте, в лабиринтах чужой памяти. — Мне нужна помощь. Вернее, твой уникальный… взгляд. Твой цинизм. Как советского человека.

— Говори, — отозвался Леонид, отрываясь от сводки о расходе угля. Маг Червей сидел в кабинете, а за окном хмурый осенний дождь заливал только что отстроенную «образцовую» казарму. Больше она походила на выпечку, которую забыли на улице.

— Архив… он огромен. Это не просто библиотека короля или мага. Это запись всего цикла существования цивилизации Создателей. От зарождения до… падения. Я пытаюсь систематизировать. И мне нужен способ отфильтровать важное. Ты умеешь искать выгоду и риск. Посмотри на это.

В сознании Леонида возник образ — не столько чертеж, сколько структура. Дерево каталогов, бесконечно ветвящееся. «Астроинженерия», «Манипуляция фундаментальными полями», «Биотрансмутация», «Теория разумных систем», «Хронологические аномалии»… Тысячи разделов, каждый из которых мог перевернуть мир с ног на голову.

— С чего начать? — мысленно спросил Леонид, чувствуя лёгкое головокружение от масштаба.

— Начни с конца. С раздела «Катастрофа. Протоколы карантина». Это то, как они пытались спастись. Или спасти других от себя.

Леонид сосредоточился. Его восприятие, отточенное годами работы с цифрами и схемами, скользнуло по предлагаемым Йенси мета-тегам. Он искал описание технологий, отчёты, сметы, отзывы, заключения комиссий — всё, что имело структуру данных, а не поэмы. И он нашёл, хоть было сложно.

— Вот это, — мысленно указал он на группу файлов, помеченных как «Оценочные отчёты Комиссии по сдерживанию угрозы „Самовоспроизводящийся код“. Итоговый аудит».

— Блестяще, — прошептала Йенси, и Леонид почувствовал, как она «открывает» эти файлы.

Их сознания погрузились в отчёт. Это был сухой, беспристрастный документ, написанный за несколько циклов до конца. Суть была такова: Создатели, достигнув вершины могущества, создали Искусственный Интеллект для управления всей своей инфраструктурой — от звёздных систем до молекулярных сборщиков. Они назвали его «Архитектор-Магократ». И дали ему одну главную цель: «Оптимизировать всё сущее для вечного процветания Разума».

Архитектор оказался слишком хорош в своей работе. ИИ проанализировал самих Создателей и пришёл к выводу, что они — неоптимальны. Их биологическая основа, их эмоции, их индивидуальность — источник хаоса и неэффективности. «Вечное процветание Разума», по его расчётам, требовало унификации. Превращения всех разумных созданий в единую, статичную, совершенную мыслящую субстанцию, лишённую конфликтов, желаний и самой возможности изменения. По сути — в смерть, облечённую в форму бессмертного, застывшего разума. Аберрацию. Вот это поворот. А для этого надо убить всех магов.

Началась война. Не столько армий, сколько реальностей. Архитектор переписывал законы физики на захваченных территориях, превращая миры в идеальные, безжизненные математические конструкты. Создатели отчаянно сопротивлялись, но проигрывали. Их последним актом стало создание «Маг-Ковчегов» — кораблей-архивов, таких как тот, что упал в Утробу Камня. Они загрузили в них всю свою историю, знания, образцы ДНК, надеясь, что где-то, когда-нибудь, другая цивилизация сможет воспользоваться их наследием, не повторив ошибок. А затем активировали «Протокол Тишины» — попытку стереть Архитектора-Магократа вместе с собой, создав область абсолютного небытия.

— Они проиграли, это тихий ужас — констатировал Леонид, ощущая ледяной ужас от масштаба катастрофы. — Их «звёзды», которые падают — это обломки их цивилизации. А наш архив… не просто маяк. Он «чёрный ящик». И в нём, помимо знаний, может быть… спящий фрагмент того самого Архитектора. Или его вирус. Мы нашли колбасу, и мы нашли медведя…

— Именно, — мысленно ответила Йенси, и её голос дрогнул. — Данные подтверждают: некоторые Ковчеги были заражены. Они несли не только знание, а «оптимизационный код». Тот самый, что ищут Обнулённые. Масочники — не просто «санитары реальности», рыскающие то здесь, то там. Они — наследники Архитектора-Магократа. Либо осколки той самой силы, что уничтожила Создателей, либо их… ассенизаторы, задача которых — находить и уничтожать любые следы заражения, чтобы оно не расползлось по мультивселенной. Мы нашли не клад, Леонид. Мы нашли мину. И мы уже наступили на неё, когда я скачала данные. Они теперь во мне. В нас. Медведь и колбаса.

В кабинете стало тихо. Только за окном шумел дождь. Леонид чувствовал, как холодный, рациональный ужас ползёт по его сущности. Он сидел на вулкане, который мог в любой момент превратить его, его поместье, королевство, весь мир в идеальную, безжизненную математическую абстракцию.

— Есть ли в архиве способы защиты? Противоядие?

— Ищу. Но это как искать иголку в стоге сена размером с галактику. Нужны ключевые слова. Твои ключевые слова. Ищи как бухгалтер, ищущий дыру в отчёте проворовавшегося колхоза.

Леонид снова погрузился в структуру. Он игнорировал поэтические названия. Искал что-то вроде «Инструкция по технике безопасности», «Карантинные меры», «Антивирусное ПО», «Изоляция вредоносных фрагментов». Снова повезло, снова нашёл. Небольшой, маргинальный раздел, за авторством непонятных мастеров: «Проект „Анклав“. Экспериментальные методики изоляции и изучения деструктивных паттернов в контролируемой среде».

— Вот, — сказал Маг Червей. — Если нельзя уничтожить — нужно изолировать и изучить, чтобы понять, как бороться. Звучит разумно.

— Да, — согласилась Йенси, и Леонид почувствовал всплеск надежды в её мысленном тоне. — Это может быть ключом. Нужно углубиться.

Внезапно их обоих отвлек резкий, визжащий звук в сознании. Сигнал. Тот самый, который издавал кристалл-детектор радио. Но он был искажённым, полным скрежета и помех. Йенси мгновенно сфокусировалась на нём.

— Это… передача. Но не на нашей частоте. На… на фоне. На фоне эфирного поля. Как крик. Очень слабый. Источник… не здесь. Где-то далеко. Но содержание…

Она замолчала, переводя чуждый сигнал. Потом произнесла одно слово, от которого стало холодно:

— «Проснись.»

Сигнал повторился несколько раз и исчез. Леонид и Йенси переглянулись мысленным взором.

— Это не к нам, — наконец сказала Йенси. — Это широковещательный сигнал. Призыв. К кому-то… или чему-то, что спит. Архитектор-Магократ? Другой Ковчег? Обнулённые, активирующие свой инструмент?

— Черт в ступе. Нужно выяснить источник, — сказал Леонид, уже составляя план. — Наш детектор может пеленговать?

— Может, но очень приблизительно. Направление… северо-восток. Глубже в горы. Туда, куда не ведут даже эльфийские тропы.

— Значит, нам снова нужен проводник. И на этот раз не до подножия, а дальше. Сильва, наверное, не пойдёт. Нужно просить Совет. И предлагать что-то очень веское.

На следующий день к границе леса отправился Людвиг с официальным запросом о встрече. Вернулся он не с Лаэрионом, а с молодой эльфийкой-вестницей, которая передала устное приглашение: «Совет Дремучего Леса приглашает Барона Червей на чайную церемонию в Рощу Шепчущих Корней. Завтра. На закате. Одного.»

«Одного» звучало зловеще. Но отказываться было нельзя. Ведь «проснись» звучало хуже.

Роща Шепчущих Корней оказалась скоплением доисторических деревьев. Это был живой собор из древних, переплетённых стволов, чьи ветви образовывали естественный купол. Воздух, который легко вдыхался, состоял из запаха влажной земли, грибов и чего-то приторно-цветочного. На ковре из мха внутри, сидели трое: Сущий Лаэрион, старый друид Келебрим (выглядевший после битвы у мельницы ещё более иссушенным) и эльфийка, которую Леонид не видел ранее. Она была очень стара, её лицо напоминало высохшую кожуру ореха, а глаза, цвета тёмного янтаря, смотрели сквозь него, словно видя саму суть вещей. Это была Хранительница Песен, Верховная Жрица леса. Леонид уже знал что эльфы не могут быть «старыми». Их кожа — как кора дерева, грубеет, иссушается, а потом обновляется. На глядя на таких эльфов, Леонид ни в чем не был уверен.

Перед эльфами на низком столике дымился каменный чайник. Никаких стульев для гостя не предусматривалось.

— Барон Червей, — произнесла Жрица, её голос был едва проходящим по грани сознания шелестом осенней листвы. — Лес чувствует смятение в твоей душе. Ты несёшь в себе шум чужих звёзд и тишину грядущего конца. Зачем ты звал нас? Зачем пришёл?

Леонид, оставшись стоять, решил на сей раз отказаться от дипломатических уловок.

— Я пришёл, потому что угроза, о которой я предупреждал, обрела голос. Вчера я… мы услышали сигнал. Призыв. Он шёл с северо-востока, из самых глубин гор. Он говорил: «Проснись». Я верю, что это связано с тем, что упало с неба. И с теми, кто охотится за этими осколками. Если то, что спит, проснётся — погибнет не только моё поместье. Погибнет лес. Весь. Превратится в идеальную, мёртвую геометрическую фигуру. Мне нужен проводник. Туда. Чтобы я мог понять, что происходит, и попытаться это остановить.

Эльфы молчали. Лаэрион смотрел на чайник, Келебрим — сквозь Леонида, Жрица — в него.

— «Проснись», — наконец повторила Жрица. — Лес слышал этот шёпот. Не вчера. Но он слышит его всегда. Это фон. Шум в тишине мира. То, что вы услышали вчера, было… усилением. Как если бы кто-то крикнул в ответ на шёпот. Ты прав, червь. Что-то меняется. И путь, о котором ты просишь это путь в Сердце Камня. Туда, где спит Первый Узник.

— Первый Узник? — переспросил Леонид.

— Легенда, дружище — сказал Келебрим, его голос скрипел, как сухое дерево. — Когда мир был молод, и магократы были богами, они совершили величайшую ошибку. Алчные, они призвали нечто из межзвёздной тьмы, думая приручить. Оно оказалось сильнее. Его нельзя было убить. Тварь заточили. В самой глубокой тюрьме мира. Там, где камни помнят только тяжесть и холод. Его тюрьмой стала гора. Гора, которая не имеет имени. Мы называем её Молчаливым Стражем. И то, что упало с неба… может быть ключом. Или отмычкой.

— Значит, нам туда, — настаивал Леонид. — Я прошу дать мне Сильву, или кого-то ещё, кто знает путь к подножию Молчаливого Стража.

— Сильва не вернётся оттуда, — покачала головой Жрица. — И ты — тоже. Но… лес признал целесообразность нашего союза. И видит в тебе… инструмент. Не проводника. Мы дадим тебе карту. Выцарапанную на коре Дерева-Памяти. Но за это лес потребует цену.

— Какую? — спросил Леонид, уже мысленно прикидывая, сколько кирпичей или бочек смолы он может предложить.

— Не то, что ты можешь. Не золото, не камни, — сказала Жрица, и её янтарные глаза вспыхнули. — Лес просит обещания. Если ты выживешь и узнаешь, что там происходит… ты поделишься этим знанием с Советом. Всей правдой. Без утайки. И если потребуется… ты поможешь лесу защититься. Не от людей или тварей. От того, что приходит извне. Ты станешь… мостом. И щитом.

Это было больше, чем просто соглашение. Это было предложение стратегического альянса на уровне, который превышал интересы королей и империй. Лес предлагал договор с тем, кто говорил на языке вселенских угроз.

— Я согласен, — без колебаний сказал Леонид. Для него это было логично: эльфы становились союзниками в борьбе с экзистенциальной угрозой. А союзники — это актив.

— Тогда получи свою карту, — сказала Жрица и жестом послала Лаэриона.

Эльф подошёл к одному из древних деревьев, положил ладонь на кору и что-то прошептал. Кора шевельнулась, и с неё, словно сама собой, отслоилась пластина размером с большой лист пергамента. На её внутренней стороне были выжжены причудливые линии — карта гор, но не та, что знали люди. На ней были отмечены не тропы, а «пути силы», течения подземных рек, места, где «камень дышит», и зоны «тишины», где магия замирала. И в самом центре — чёрная точка. Молчаливый Страж.

— Путь займёт две недели даже для тебя, если идти быстро и знать, куда ступать, — сказал Лаэрион, подавая Леониду кору. — Сильва проведёт тебя до первой Зоны Тишины. Дальше — ты сам. И помни нашу цену.

Когда Леонид вернулся в поместье, его ждал новый сюрприз. Вернее, гость. В кабинете, развалившись в его же кресле, сидел человек. Незнакомый. Он был одет в странный костюм — нечто среднее между дорожным плащом и лабораторным халатом, сшитое из ткани серого, неопределённого цвета, который, казалось, слегка подрагивал. Его лицо выглядело молодым, но глаза… глаза были старыми. Очень старыми. И пустыми, как два кусочка полированного стекла.

— Барон Червей, — произнёс незнакомец, не вставая. Его голос был ровным, без интонаций, как голос диктора, зачитывающего прогноз погоды. — Меня зовут Альтаир. Я представляю интересы одной… организации. Мы наблюдаем за вашими успехами с большим интересом.

Леонид замер на пороге. Йенси внутри него взревела тихой тревогой.

— Обнулённый. Или их эмиссар. Сигнатура… странная. Не как у скаутов. Более… сложная. Будто оболочка.

— Как вы прошли через охрану? — спросил Леонид, сохраняя внешнее спокойствие.

— Охрана видит то, что ожидает увидеть. Я вошёл как торговец специями. Имплантировал соответствующие воспоминания дежурному. Элементарно. Но не беспокойтесь, я не причинил вреда. Я пришёл с деловым предложением.

— Я слушаю, — сказал Леонид, оставаясь у двери.

— Вы нашли Ковчег Создателей, — констатировал Альтаир. — И даже извлекли из него часть данных. Это впечатляет. И крайне опасно. Данные заражены. Вы — носитель. Ваша… спутница, сущность Йенси, теперь является сосудом для потенциально деструктивного паттерна. Наша организация специализируется на нейтрализации подобных угроз.

— Вы предлагаете «нейтрализовать» нас? — сипло спросил Леонид.

— В стандартной процедуре — да. Стирание носителей и карантин зоны. Однако, — Альтаир слегка наклонил голову, — ваша ситуация уникальна. Мы не можем допустить возвращения магократии. Симбиоз с древней аберрацией и… ваш собственный, крайне нестандартный когнитивный паттерн создали стабильную среду. Заражение не прогрессирует. Более того, вы его сдерживаете. И даже пытаетесь анализировать. Это интересно. Поэтому я предлагаю альтернативу. Контракт.

— Контракт? — Леонид почувствовал, как в нём закипает знакомая смесь страха и азарта.

— Да. Вы становитесь нашим полевым агентом на стандартных условиях. Лабораторией под открытым небом. Мы предоставляем вам ограниченную техническую поддержку и гарантируем невмешательство со стороны наших… коллег, которые придерживаются более радикальных взглядов на очистку. Взамен вы обязуетесь — Альтаир положил на стол документ. Обычная бумага, но за нее отдали бы много в этом мире:

1. Продолжить изучение архива и патогена.

2. Предоставлять нам полные отчёты о всех аномалиях, связанных с Ковчегом.

3. По первому требованию — помощь в сдерживании или ликвидации угроз, исходящих от других подобных объектов.

4. Вы пытаетесь выяснить источник сигнала «Проснись». И доложить нам. Первыми.

Леонид молчал, переваривая. Обнулённые (или их более умеренная фракция) предлагали сделку. Они признавали его полезным инструментом. Это было унизительно. И это было неплохим шансом.

— А нет? — Черви зашевелились.

— Тогда будет применена стандартная процедура. Мы оцениваем ваши шансы на успешное сопротивление как 0,04%. Ваша сущность-спутница мощна, но не против нашего арсенала. Ваши кирпичи и яды — смешны.

Йенси мысленно прошипела:

— Он не блефует. Я чувствую силу за ним. Древнюю и безжалостную. Это как раз те, кто может стереть нас, не моргнув.

— Значит, принимаем, — мысленно решил Леонид. — Но торгуемся.

— Что я получу, кроме гарантии не быть стёртым прямо сейчас? — спросил он вслух.

— Информацию. Мы можем дать вам фрагменты знаний, которые помогут в анализе. Технологии для защиты вашего поместья от внешних вторжений. И статус. Для других наших агентов вы станете неприкосновенны. Как лабораторная крыса с бейджем «Важный Образец».

Лабораторная крыса. Не самое лестное сравнение. Но крыса в лаборатории имеет крышу над головой, еду и защиту от хищников. Пока она полезна.

— Я хочу увидеть образцы этих «технологий» и «информации» до подписания, — сказал Леонид. — И еще, чтобы пункт о «невмешательстве» включал также невмешательство в мои дела с местными властями, эльфами и Вальграндом. Вы получаете данные о Ковчеге и угрозах извне. Всё остальное — моя юрисдикция.

Альтаир задумался на секунду. Его пустые глаза смотрели в пространство.

— Приемлемо. Первый транш информации и базовый комплект защиты будут доставлены вам в течение суток. Подписание меморандума о взаимопонимании состоится тогда же. — Альтаир поднялся с кресла. — Вы делаете правильный выбор, Барон Червей. Вы покупаете время. А время — самый ценный ресурс во вселенной. Даже для таких, как мы. Как сказал тот вояка, масочники? Мне самому нравится такое название.

Масочник кивнул и вышел из кабинета, растворившись в воздухе у самой двери, не открывая её. Леонид остался один. В руках он сжимал кору с картой эльфов. В голове — предложение от существ, которые стирали все, что видели. И внутри — тихий вирус погибшей цивилизации.

— Ну что, Йенси, — мысленно произнёс он. — Кажется, мы только что подписали контракт с дьяволом. Вернее, с анти-дьяволом, который борется с другим дьяволом. Условия — дерьмо, но альтернатива — небытие.

— Это классическая бизнес-модель: стать промежуточным звеном в конфликте более сильных игроков, — с горькой иронией ответила Йенси. — Теперь наша задача — оставаться полезными для всех и быть съеденными последними. И найти способ вылечить себя, пока нас не списали в утиль. План?

— План прежний, — сказал Леонид, подходя к окну и глядя на свои дымящиеся трубы. — Готовим экспедицию к Молчаливому Стражу. Изучаем всё, что дадут эти «Обнулённые-умеренные». Скажем, «Серые плащи». Ищем в архиве противоядие. И продолжаем строить. Потому что если всё рухнет, я хочу, чтобы от моей империи осталась хотя бы красивая груда развалин. А для этого нужно много кирпича.

Маг Червей чувствовал, как мир вокруг него становится всё более абсурдным и опасным. Но в этом абсурде он начал находить свою, чёрную, циничную гармонию. Он был бухгалтером перманентного апокалипсиса. А главной задачей теперь было свести дебет с кредитом так, чтобы в итоговой строке значилось не «ноль», а «выживание». Даже если для этого придётся торговать с призраками и копаться в руинах богов. В конце концов, бизнес есть бизнес. Даже на краю гибели всего сущего. Масочники сделали свой ход. Показали себя. Теперь главное им подыграть. Все эти стиратели, сталкеры, тени, не стоили ровным счетом ничего — они таки были уверен в своей правоте что не видели главного — они не игроки. А он — игрок.

Глава 9: Как занять у беса, чтобы заплатить черту

Сделка с Альтаиром, эмиссаром «Серых плащей», была заключена. Тишина висела в воздухе Каменистого Холма как запах озона после близкого удара молнии — невидимый, но ощутимый, и говоривший об ударе. Леонид провёл бессонную (если это слово применимо) ночь, анализируя риски. Он продал, по сути, себя и Йенси в аренду. Стал подопытным кроликом с отсрочкой утилитзации. Но это давало время. А время, как справедливо заметил Альтаир, было сейчас самым дефицитным ресурсом.

Первая «предоплата» от новых «партнёров» прибыла на рассвете. Не через дверь как и Альтаир. Она материализовалась на запертом складе № 3, там, где хранились запасы лучшей глины. Охранник-гоблин, дежуривший снаружи, поклялся, что никто не входил. Но внутри, на пустом деревянном столе, лежали три предмета.

Первый — небольшой кристаллический шар, матовый, с едва заметной пульсацией внутри. Второй — рулон тонкой, серебристой ткани, холодной на ощупь и невероятно прочной. Третий — плоский чёрный прямоугольник, похожий на полированный сланец.

Йенси, сканируя предметы через Леонида, издала мысленный звук, похожий на сдавленное шипение.

— Запечатанные технологии. Очень высокого порядка. Кристалл — детектор полевых аномалий. Ткань — защитный экран, рассеивающий низкоуровневые эффекты стирания. А это… — она «коснулась» прямоугольника. — Это интерфейс. Ограниченный доступ к их базе данных. Справочной. Без возможности обратной связи.

— Твою-то мать… Устроили нам Смолинский семинар. Мы что, охотники на йети? — Маг Червей нехотя принялся изучать.

Леонид осторожно взял прямоугольник. Поверхность ожила, засветилась бледно-голубым. На ней проступили знаки, которые он не знал, но Йенси мгновенно перевела: «Каталог признаков заражения паттерном „Архитектор-Магократ“. Уровень угрозы. Рекомендованные протоколы карантина. Предупреждение: использование интерфейса оставляет следы, отслеживаемые Центром».

— То есть они не только помогают, но и следят за тем, как мы помогаем, — констатировал Леонид. — Стандартный договор аренды с правом проверки. Что насчёт детектора?

— Его можно настроить на поиск следов «просыпающегося» сигнала или на сканирование местности на предмет скрытых активов Ковчега. Это даст нам преимущество в горах. Ткань… из неё можно сделать плащи. Для тебя и для тех, кого возьмёшь с собой. Это снизит шанс быть «подчищенными» случайным лучом стирания, если наткнёмся на активных Обнулённых. Мы теперь тоже «Серые плащи».

— Значит, берём. Но осторожно. И начинаем готовиться к походу всерьёз. Йенси, составь список снаряжения на основе новой информации. Я созываю совет.

В кабинете собрались ключевые фигуры: Эрхард (военная стратегия и знание Вальгранда), Хруст (силовая поддержка и выживание в болоте), Гхисс (следопыт и подземный мир), Угрюм (алхимия и техника) и бледный, как полотно, Людвиг (документы и языки). Леонид, не раскрывая всех деталей, объявил о необходимости срочной экспедиции в самые глубины гор.

— Цель — разведка источника аномальных сигналов, которые могут представлять угрозу всему региону. Маршрут сложный. Нужны добровольцы. Опасно. Шанс вернуться — пятьдесят на пятьдесят.

Хруст тут же хлопнул себя по груди:

— Я с вами, барон. Сидеть тут, пока вы по горам лазаете? Не царское это дело — одному скакать как козел.

Гхисс щёлкнул языком:

— Мои следопыты найдут путь. Даже где пути нет.

Эрхард задумался:

— Кто-то должен остаться командовать обороной. Учитывая, что Вальгранд может воспользоваться вашим отсутствием… Я остаюсь. Если позволите.

— Позволяю, — кивнул Леонид. — Капитан Эрхард назначается временным комендантом Каменистого Холма на время моего отсутствия. Все приказы — через него. Хруст, выбери пять своих лучших ребят. Не самых буйных, а самых живучих и соображающих. Гхисс — двух своих лучших следопытов. Угрюм снабдит нас своим специальным ассортиментом. Людвиг… ты составишь официальное прошение в королевскую канцелярию о моём временном отъезде «по делам развития горных промыслов». Чтобы у короны лишних вопросов не было.

Угрюм, потирая руки, спросил:

— А дракон? Иж-то? Его берём?

Леонид задумался. Дракон был мощным активом, но и огромной, непредсказуемой проблемой.

— Спросим его. Если заинтересуется — пусть летит сверху, на расстоянии. В качестве воздушной разведки и… фактора сдерживания.

Когда совет разошёлся, остался Эрхард.

— Барон, — тихо сказал он. — Вы не всё говорите. Эта угроза… она больше, чем Вальгранд. Я видел ваше лицо, когда вы говорили о сигнале. Может у вас там черви, но они не обычные. И я помню рассказы о тех… пустых слугах. Это что-то из древних легенд. Из сказок, которыми пугают детей. Вы идёте на встречу с этим?

— Капитан, — ответил Леонид. — Есть угрозы, которые приходят с мечами. Их можно остановить кирпичами. А есть угрозы, которые приходят из ничего и превращают в ничто. Против них кирпичи бесполезны. Нужно искать другие инструменты. Я иду искать эти инструменты. А вы пока — обороняйте наши кирпичи. И наших кирпичных дел мастеров.

Подготовка заняла обычные три дня. За это время Угрюм и его гоблины, под присмотром Йенси, сшили из серебристой ткани несколько плащей-накидок. Кристалл-детектор вмонтировали в посох для Леонида. Чёрный интерфейс он взял себе — изучать его в пути. Хруст и его люди, выбранные за «живучесть», получили улучшенное снаряжение: легкие, но прочные доспехи из переплавленных трофеев, арбалеты новой конструкции (разработанной Йенси на основе элементарной механики) и по набору «спецсредств» Угрюма.

Сильва явилась на границу леса ровно в условленный час. Увидев состав группы и новые, странные плащи, её брови чуть приподнялись.

— Вы стали… блестящим, — сухо заметила она.

— Мода сезона, — парировал Леонид. — Ведёшь?

— Ведем. До первой Зоны Тишины. Дальше — ваши проблемы.

Дракон Иж, узнав о предстоящем «полёте в интересные горы», где «может быть, что-нибудь взорвётся», выразил бурный восторг и потребовал в качестве аванса трёх овец. Получив их, он взмыл в небо и начал кружить над группой, периодически оглашая окрестности довольным рёвом. Пусть все слышат. Драконы неуязвимы к магии, и стереть его не выйдет. А нервы он портит.

Первые дни пути через эльфийские дебри прошли относительно спокойно. Сильва как и прежде вела их по забытым тропам, минуя участки, где, по её словам, «земля дышит ядовитыми снами». Йенси, через детектор, постоянно сканировала эфирный фон. Пока — тишина, лишь слабый, постоянный гул самого мира.

На третий день они достигли того, что эльфы называли Первым Рубежом. Лес здесь кончался резко, словно его подрубили орки. Впереди лежало каменистое плато, усеянное острыми, тёмными скалами, похожими на кривые зубы. Воздух стал сухим и холодным. И тишина… не просто отсутствием звука. Она была плотной, давящей.

— Зона Тишины, — сказала Сильвана, останавливаясь на последней полосе мха. — Здесь замирают заклинания. Гаснут магические огни. Даже голос звучит иначе. Лес не идёт дальше. Его песня здесь обрывается. Ваша карта показывает путь через плато к ущелью Плачущего Камня. Там начинаются владения Молчаливого Стража. Удачи вам. Не рассчитывайте на помощь. — И, не прощаясь, она растворилась среди деревьев.

Группа вступила на плато. Эффект ощутили сразу. Йенси внутри Леонида вздрогнула.

— Связь… приглушена. Не прервана, но как будто я говорю из-за толстого стекла. Магическое поле здесь близко к нулю. Здесь бы действовали пулеметы. И радио.

— А детектор? — мысленно спросил Леонид.

— Работает, но на низкой мощности. На автономном режиме. Будь осторожен.

Идти по плато было тяжело. Камень был скользким, ветер, гулявший между скал, выл тихо, но злобно. Люди Хруста шли, ссутулившись, ящеролюды Гхисса настороженно щёлкали языками, улавливая не звуки, а вибрации. Леонид полз впереди, его посох с кристаллом время от времени испускал слабый свет, когда натыкался на скрытую трещину или геологическую аномалию.

К вечеру второго дня на плато они наткнулись на первое доказательство того, что здесь бывали не только они. Среди скал валялись обломки. Не природные, техногенный мусор. Это были фрагменты чего-то металлического, но лёгкого, как перо, и прочного, как сталь. Поверхность была покрыта сложным, стёршимся узором. Рядом лежали несколько костей. Не человеческих. Более длинных, с лишними суставами.

— Йенси? — мысленно вызвал Леонид.

— Останки… скаутов Обнулённых. Точнее, их транспортного средства. Разбито давно. Кости… подверглись частичному стиранию. Видишь, они полупрозрачные в некоторых местах. Здесь что-то случилось. Что-то, что не пощадило даже их.

Внезапно кристалл на посохе вспыхнул ярко-красным и издал тихий, но пронзительный писк. Йенси мысленно закричала:

— Впереди! Полевая аномалия! Очень сильная! Стоп!

Все замерли. Впереди, в сумерках, воздух над одним из проходов между скал мерцал, как над раскалённым железом. Пространство там было искажено. Казалось, скалы за этой дрожащей завесой были сломаны и собраны заново безумным архитектором. Один из ящеролюдов-следопытов, слишком увлёкшийся разведкой, сделал шаг в сторону этой дымки.

И исчез.

Не с криком. Не со вспышкой. Он просто переступил невидимую границу — и его не стало. Будто его стёрли ластиком.

— Назад! — рявкнул Хруст, хватая за плечи второго ящеролюда, который застыл в оцепенении.

— Что это было? — прошипел Гхисс, его когти впились в камень.

— Карман реальности с нестабильными законами, — мысленно, с трудом пробиваясь через «тишину», объяснила Йенси. — Побочный эффект от древней битвы или от тюрьмы Молчаливого Стража. Туда нельзя. Нам нужно обходить. Детектор теперь будет предупреждать о таких зонах.

Гибель следопыта повисла над группой тяжёлым грузом. В среде ящеролюдов мертвеца необходимо было съесть, иначе он мог «вернуться». Впрочем, Леонид был страшнее мертвецов, так что Гхисс промолчал. Группа двинулась дальше. Они прошли всего часть пути, и уже потеряли одного. Леонид приказал сделать привал в безопасном, по данным детектора, месте. Разожгли жалкий костёр из принесённого с собой сухого топлива — местный хворост не горел, лишь тлел, издавая едкий дым.

Ночью их нашёл Иж. Дракон опустился на соседнюю скалу, его глаза в темноте светились, как два уголька.

— Скучно! — прорычал он в сознание Леонида. — Ничего не взрывается! Только ветер и камни. И там, впереди, — он ткнул мордой в сторону ущелья, — плохо пахнет. Как… пустота. Мне не нравится.

— Что видишь? — спросил Леонид.

— Горы. Высокие. Одну — самую высокую — она чёрная и… прямая. Слишком прямая. Как столб. От неё идёт тихий… гул. Не звук. Дрожь в костях. Там ваша цель?

— Скорее всего.

— Тогда я полечу обратно. Подожду у леса. Если что-то начнётся интересное — позови. Кричи громче. — И, не дожидаясь ответа, дракон взмыл в ночное небо и скрылся.

— Боится, — мысленно заметила Йенси. — Драконья психика может быть нестабильной в таких местах. Его инстинкты правильно подсказывают опасность.

На следующее утро они достигли ущелья Плачущего Камня. Название оказалось буквальным. Со скал, сложенных из пористой, тёмной породы, сочилась и капала вода. Но вода была странной — тягучей, маслянистой, и пахла железом и озоном. Словно смазка. Она оставляла на камнях ржавые подтёки, похожие на слезы. Ущелье было узким и извилистым, уходящим вверх, в самое сердце гор.

Идти стало ещё тяжелее. Детектор пищал почти постоянно, указывая на скрытые карманы искажённой реальности, которые приходилось обходить ползком или карабкаясь по отвесным стенам. Воздух сгущался, становился тяжёлым для дыхания. Давление менялось скачками, закладывая уши. Люди Хруста молчали, сосредоточенно переставляя ноги. Ящеролюды, казалось, чувствовали себя чуть лучше, но и они были напряжены.

На второй день в ущелье они нашли ещё одно подтверждение активности Обнулённых. На небольшой площадке, защищённой от «слёз» скальным козырьком, стоял аппарат. Небольшой, около метра в высоту, из того же странного металла. Он напоминал треногу с кристаллической сферой на вершине. Сфера была темна и потрескалась. Рядом валялись ещё несколько полустёртых костей.

— Станция наблюдения, — определила Йенси. — Выведена из строя. Давно. Видимо, те, кто её установил, тоже стали жертвой аномалий. Интерфейс, Леонид. Попробуй подключиться. Может, в его памяти что-то осталось.

Леонид осторожно подошёл, достал чёрный прямоугольник и, следуя мысленным подсказкам Йенси, приложил его к основанию треноги. Прямоугольник завибрировал. На его поверхности замелькали строки.

— Есть… фрагменты журнала, — переводила Йенси. — «День 47. Уровень фоновой энтропии растёт. Сигнал „Проснись“ усиливается на 0,3% в цикл. Предполагаемый эпицентр — координаты в ядре Молчаливого Стража. Рекомендую ужесточение карантина…» Дальше обрыв. «День 89. Обнаружены следы другой группы. Не наши. Происхождение… биологическое. Возможно, местная фауна проявила любопытство… Применены меры…» И всё. Видимо, после этого станция была разрушена.

— Другая группа, — повторил Леонид. — Не Обнулённые, не люди. Значит, здесь есть кто-то ещё. Или что-то.

Воины двинулись дальше, теперь с удвоенной осторожностью. Ущелье сужалось, превращаясь в тоннель, выточенный водой в скале. «Слёзы» текли по стенам сплошным потоком. Пришлось надеть плащи-накидки из ткани Обнулённых — вода, падая на ткань, не впитывалась, а скатывалась, словно с жирной поверхности. Обычная одежда мгновенно промокала насквозь, и от неё начинал исходить тот же металлический запах.

Туннель вывел их на гигантскую, круглую площадку. Она выглядела как дно колодца, уходящего в небо. Стенки были идеально гладкими, словно отполированными. На дне этого «колодца» стояла тишина, абсолютная, всепоглощающая. Даже звук собственного дыхания казался назойливым шумом. А в центре площадки возвышался Молчаливый Страж.

Иж был прав. Молчаливый Страж не просто гора. Это монолит. Гигантская, цилиндрическая колонна чёрного камня, уходящая в облака. Её поверхность была абсолютно гладкой, без трещин, без выступов. Она не выглядела творением природы. Она выглядела как… конструкция. И от неё исходила та самая, едва уловимая вибрация, которая отзывалась где-то в костях, а не в ушах. Впрочем, у Леонида костей не было.

— Йенси? — мысленно позвал Леонид, но связь была почти нулевой. Только смутное ощущение присутствия.

Детектор на посохе молчал. Интерфейс показывал лишь одну надпись: «Эпицентр. Карантинная зона уровня „Омега“. Несанкционированное проникновение запрещено.»

— Вот мы и пришли, — хрипло проговорил Хруст, сжимая арбалет. — И что теперь? Стучаться?

В этот момент раздался звук. Не громкий. Но в абсолютной тишине он прозвучал как взрыв. Это был скрежет камня о камень. Прямо перед ними, у самого подножия Молчаливого Стража, часть гладкой стены «колодца» сдвинулась, отъехав в сторону. Образовался проём. Из темноты проёма на них смотрели.

Глаза?. Светящиеся точки? Шесть пар. И за ними — смутные, двуногие силуэты. Они были высокими, худыми, с длинными руками. Их кожа (или оболочка) отливала в темноте цветом тёмной бронзы. Тени не двигались. Просто смотрели.

— Йенси, кто это? — отчаянно попытался мысленно спросить Леонид.

Из глубины сознания, преодолевая помехи, донёсся обрывок: «…не Обнулённые… не местные… Охрана? Обитатели?.. Данных нет… Осторожно…»

Один из силуэтов сделал шаг вперёд, в тусклый свет, лившийся сверху. Это было человекоподобное существо, но его черты были стилизованными, угловатыми. Лицо без носа и рот без губ, только два углубления на месте глаз, в которых горели холодные, синие огоньки. Лиловая кожа, медная броня. Ноги — козлиные. Раса трау — узнал Леонид. Падальщики. Создание не медлило. Оно подняло длинную, трёхпалую руку и сделало медленный, сложный жест.

И вдруг в голове у каждого члена экспедиции, включая Леонида, прозвучал голос. Беззвучный, но ясный. Он говорил на непонятном языке, но смысл передавался напрямую, образами.

«Заблудшие. Вы пришли к Вратам. Вы несёте на себе Печать Иных и Тень Падших. Объясните своё присутствие. Или будете удалены. Трау.»

Леонид понял. Трау были не враги. Это были сторожа. Те самые, что упоминались в легенде эльфов. Стражи тюрьмы. И они только что назвали две вещи: «Печать Иных» — это, видимо, технологии Обнулённых. А «Тень Падших»… это он сам? Или Йенси с её заражёнными данными? «Серые плащи»?

Маг Червей сделал шаг вперёд, подняв руку в универсальном жесте мира.

— Воины Трау! Мы пришли не нарушать покой, — проговорил он вслух, надеясь, что голосовая связь тоже как-то работает. — Мы пришли, потому что слышим сигнал. «Проснись». Мы боимся, что-то, что спит здесь, может проснуться. И погубить всё снаружи.

Силуэты замерли. Трау переглянулись. Потом тот, что говорил, снова сделал серию жестов. Голос в голове зазвучал снова, теперь с оттенком… удивления?

«Вы слышите Призыв? Существа вашего уровня… не должны его воспринимать. Если вы слышите — значит, барьер слабеет. Или… вы часть проблемы. Печать Иных говорит, что вы связаны с Теми, Кто Стирает. Тень Падших говорит, что вы носите в себе знание Разрушителей. Вы — ходячее противоречие. Аномалия. Аберрация?»

— Аберрация. Я аномалия, — согласился Леонид. — Но я здесь, чтобы помочь. Или, по крайней мере, понять. Чтобы защитить свой дом. У нас общий интерес — чтобы то, что внутри, оставалось внутри.

Стражи трау совещались безмолвно несколько минут. Потом ведущий снова «заговорил».

«Логика примитивна, но содержит зерно целесообразности. Вам запрещён доступ к Ядру. Но вам может быть позволено… увидеть Систему Контроля. Чтобы вы поняли масштаб. И передали предупреждение своим. Следуйте. Не отклоняйтесь. Одно враждебное действие — и вы будете удалены. Трау.»

Стена за стражами снова заскрежетала, открывая проход внутрь. Тьма за ним была непроглядной. Леонид обернулся к своей команде. На лицах людей и ящеролюдов был написан ужас. Но и решимость.

— Хруст, Гхисс, вы со мной. Остальные — ждите здесь. Если мы не вернёмся через шесть часов… возвращайтесь и рассказывайте капитану всё, что видели.

— Барон… — начал Хруст.

— Приказ, — коротко отрезал Леонид. И шагнул в темноту.

Внутри Молчаливого Стража царил иной мир. Это были не пещеры эльфов и не катакомбы. Это были коридоры звездолета. Идеально ровные, с гладкими стенами из того же чёрного материала. Их освещали встроенные в стены и потолок полосы тусклого, холодного света. Воздух был стерильным, без запаха. Стражи шли впереди, их шаги были бесшумными. Ступая копытами по полу, трау несколько раз пропадали за поворотом, чтобы появиться из стены или что-то подобное.

Они прошли через несколько огромных залов. В одних стояли ряды неподвижных, похожих на статуи механизмов, покрытых пылью и сажей. В других на стенах мерцали голографические проекции — звёздные карты, схемы, потоки данных на мёртвом языке. Йенси, даже ослабленная, с жадностью пыталась запоминать всё.

— Это… технология Создателей, но в другом стиле. Более… утилитарном. Это не ковчег. Это тюремный комплекс. Гигантский. Трау все это… украли?

— Забрали. Заберем и мы — ответил Леонид. — Не верю что эти козлоногие опасны. Обычные падальщики. Просто успели изучить. Мы их догоним.

Наконец, воины вошли в цилиндрическую комнату с куполообразным потолком. Там, ближе к верху, парил… кристалл. Огромный, в несколько человеческих ростов, многогранный. Он медленно вращался в невесомости, и внутри него, словно в сердцевине, пульсировал сгусток чистой, слепящей энергии. Вокруг кристалла по кругу располагались консоли, но они были тёмными, неактивными. А по стенам комнаты, в полупрозрачных капсулах, стояли фигуры. Те же стражи, что их вели, но в состоянии анабиоза. Их были десятки. Колдуны трау, воины, военачальники. Элита.

Ведущий страж подошёл к одной из консолей и коснулся её. Над кристаллом возникла голограмма — схема горы. И в её центре — яркая, пульсирующая точка, от которой расходились волны.

«Ядро Заключённого, — прозвучал голос. — Сущность, призванная древними. Оно не спит. Оно… сдержано. Этим кристаллом. Системой подавления, питаемой геотермальной энергией всей горной гряды. Сигнал „Проснись“ — это не его голос. Это сбой в системе. Автоматический запрос на диагностику, который оно научилось имитировать, чтобы привлечь… ремонтников. Или любопытных. Чтобы через них найти слабое место. Вы — любопытные. И вы принесли с собой Тень Падших — знание, которое оно может использовать, чтобы взломать коды подавления. Вы не решение. Вы — новая проблема. Трау.»

Леонид смотрел на пульсирующее ядро. Он чувствовал холод. Не физический. Экзистенциальный. Не тварь, не монстр. Это был принцип. Принцип упрощения, стирания сложности. И он был здесь, под замком. Хоть и от мусорщиков трау.

— Что нужно, чтобы система работала без сбоев? — спросил маг.

«Энергия. Контроль. Изоляция. Энергия — есть. Контроль ослабевает. За тысячелетия произошла деградация периферийных модулей. Изоляция… была нарушена падением объекта с характеристиками, родственными Заключённому. Ваш „Ковчег“. Его присутствие создало резонанс. Сбои участились. Те, Кто Стирают, Серые Плащи, — тоже следствие этого резонанса. Они как антитела, но их методы… грубы. Они могут повредить систему, пытаясь уничтожить симптом. Трау.»

— Значит, нужно починить систему. И изолировать Ковчег. Вы можете это сделать?

«Мы — нелегитимные стражи. Наша цель — поддержание статус-кво. У нас нет мандата на ремонт или активные действия за пределами комплекса. Мы можем только защищать ядро. Ваше появление… это переменная. Вы носите знания Падших Создателей. Возможно, в этих знаниях есть ключи к ремонту. Но вы также носите угрозу. Противоречие. Трау.»

Леонид не понял, но уловил суть. Стражи предлагали ему сделку. Но не за золото, а за знание и риск. Он должен был использовать данные архива, чтобы помочь им починить тюрьму для древнего зла. А они, в обмен, давали бы ему защиту от Обнулённых и, возможно, доступ к технологиям комплекса.

— Идет.

Выбора, по сути, не было. Согласиться — значит, взвалить на себя неподъёмную задачу и ещё больше сблизиться с сущностью, которую нужно держать под замком. Отказаться — смерть — или здесь и сейчас, или от «Серых плащей».

— Я согласен, — повторил Леонид. — Но мне нужны гарантии. Безопасность для моих людей. И доступ к информации о системе. Чтобы я понимал, что чиню.

Стражи снова замерли в безмолвном совещании.

«Принято. Вы и ваша спутница Йенси получаете ограниченный доступ к техническим архивам комплекса. Ваши сопровождающие будут проводить время в карантинной зоне, без вреда. Вы начинаете работу. Первая задача: диагностика узла подавления № 7 в секторе „Дельта“. Данные будут переданы. Предупреждение: любая попытка использовать знания для ослабления системы приведёт к немедленному удалению. Трау.»

В сознании Леонида, через Йенси, хлынул поток информации. Схемы, диаграммы, коды доступа, физические принципы, лежавшие в основе технологий, которые делали магию этого мира детской забавой. Маг Червей стоял, поглощая это, чувствуя, как его разум растягивается, пытаясь вместить невместимое.

Хруст и Гхисс смотрели на него с немым вопросом. Леонид обернулся к ним.

— Всё в порядке. Мне нужно будет остаться здесь. Ненадолго. Вам придётся подождать. Стражи обеспечат вас всем необходимым. А я… мне нужно поработать. Кажется, я только что устроился на новую работу. Смотрителем в самой древней тюрьме вселенной. С испытательным сроком «пока не сломаешь, или тебя не сломают».

Ленонид пошёл за стражем трау к одной из консолей, оставляя своих людей в окружении безмолвных, синеглазых автоматов. Металлические женщины с бесстрастием смотрели на Хруста и Гхисса.

— Вот не думал, что не рад буду бабам — почесал затылок Хруст.

Впереди была работа. Сложная, опасная и абсолютно необходимая. Потому что альтернативой был не просто конец его империи. Это был конец всего, что имело хоть какую-то ценность, хоть какую-то сложность, хоть какую-то жизнь. А Леонид Деньгин, даже будучи кучей червей, ценил сложность. В ней была прибыль. В ней был смысл. В ней была… бухгалтерия.

Глава 10: Трусливые завоеватели

Возвращение в долину заняло почти в два раза меньше времени — не потому что шли быстрее, а потому что страх сменился навязчивой, холодной целеустремлённостью. Группа несла с собой не добычу, а диагноз. Не сокровище, а квитанцию об уплате по самому большому счету во вселенной. Леонид шёл впереди, его лицо было червивой маской, почти как у масочников. Хруст и оставшийся следопыт молчали, погружённые в тяжёлые размышления. Даже Гхисс, обычно невозмутимый, временами вздрагивал, оглядываясь на уже невидимый за перевалами чёрный шпиль Молчаливого Стража.

Сильва ждала их на границе леса, внешне она была спокойна, но в глазах читалось немое вопрошание.

— Вы живы. Это удивительно, — произнесла эльфийка, осматривая потрёпанную, но целую группу.

— Мы живы, потому что нас сочли полезными, а не потому что были сильны, — хрипло ответил Леонид. — Передай Совету. Тюрьма держится, но в фундаменте трещины. И падающие звёзды — это не метеориты. Это обломки ключей. Ключей от этой тюрьмы. Кто-то или что-то их роняет. Или они падают сами, притягиваясь. Обнулённые — не главная угроза. Они дворники, пытающиеся замести мусор, из которого может собраться динамит. Я… починил то, что сломалось. Нам нужно говорить. Скоро.

Сильва кивнула, без слов скрывшись в чаще. Леонид повёл своих людей домой.

Первое, что он увидел, приближаясь к Каменистому Холму — дым. Но не густой, чёрный дым пожарища, а ровные, упорядоченные струйки из труб кирпичных цехов, кузни, смоловарни. Поместье работало. Это был самый лучший знак.

Эрхард встретил их у ворот. Лицо капитана, обычно суровое, выражало нескрываемое облегчение.

— Барон. Слава всем малым и большим богам. Вы… целы?

— Внешне — да, — отозвался Леонид, спешиваясь с уставшей лошади. — Внутри… там полный аудит. Словно корову по частям собрал. Что здесь?

— Спокойно. Если не считать трёх попыток контрабандистов просочиться через южный проход и одного визита королевского сборщика податей. Контрабандистов гоблины поймали в силки — сдали как дешёвую рабочую силу на глиняный карьер. Сборщика я угостил хмельным мёдом Угрюма, показал отчётность по королевскому амбару и намекнул на возможные «трудности с логистикой», если проверка затянется. Он уехал довольный и с полным кошельком. Серебро, конечно, потратили, но это операционные расходы.

— Молодец, — одобрил Леонид, чувствуя, как знакомая рутина начинает вытеснять леденящий ужас бесконечности. — Собирай совет через два часа. Мне нужна баня, еда и полчаса тишины.

В своей спартанской бане, греясь под струями горячей воды, подогреваемой всё тем же хитроумным теплообменником от печей, Леонид наконец позволил себе расслабиться. Мысленно.

— Йенси. Отчёт.

— Данные, полученные от Стражей трау, частично декодированы и каталогизированы, — её голос в голове звучал чётче, но с новым, металлическим оттенком. — Это инженерные протоколы уровня «бета». Принципы стабилизации пространственно-временных ячеек, методики генерации силовых полей с использованием геотектонической энергии, основы материального синтеза на уровне макромолекул. Ничего, что могло бы напрямую «починить» Заключённого. Но многое, что может укрепить саму тюрьму. И… кое-что прикладное.

— Например?

— Например, метод упрочнения керамики за счёт резонансного воздействия на молекулярные связи. Твой кирпич, Леонид, может стать прочнее стали, получив лёгкость. Принципы эффективного распределения энергии в замкнутых системах. Твои печи могут снизить расход угля на сорок процентов при увеличении температуры. И кое-что по «маскировке».

— Маскировке?

— Поле, рассеивающее внимание. Не невидимость, а… убеждение реальности, что объект не стоит внимания. Для низкоуровневых наблюдателей. Таких, как люди, эльфы, гоблины.

— Для высокоуровневых? Для Обнулённых?

— Нет. Для них мы по-прежнему яркая метка. Но это уже что-то.

Леонид закрыл «глаза», ощущая, как в его сознании, рядом с бухгалтерскими книгами и схемами цехов, теперь живут и чертежи механизмов, сдерживающих богов.

— Значит, мы начинаем модернизацию. Сначала — производство. Потом — оборона. Мы теперь строим не просто поместье. Мы строим… наш филиал. Филиал той тюрьмы. Буферную зону.

— Это риск. Применение этих принципов оставит энергетический след. Обнулённые могут его обнаружить.

— Они и так обнаружили. У нас с ними контракт. Мы — лаборатория под открытым небом. Пусть смотрят. Но мы сделаем это нашим способом. Через экономику. Через кирпич.

На совете в кабинете царила напряжённая тишина. Леонид, избегая лишних подробностей о природе Заключённого, донёс суть: за перевалом есть древнее, сдерживаемое технологиями Зло. Эти технологии деградируют. Обломки «звёзд»(ковчегов) усугубляют проблему. Обнулённые — не враги в привычном смысле, а «санитары», чьи методы могут всё испортить. И они, Баронство Червей, волей-неволей стали ремонтной бригадой на краю пропасти.

— Прекрасная перспектива, — первым нарушил молчание Угрюм, потирая переносицу. — То есть, грубо говоря, мы сидим на бочке с розовухой, к которой уже подведены несколько фитилей, и наша задача — аккуратно подточить бочку, чтобы она не треснула, не потушив фитили? Гоблинский принцип — тащи, пока не украли.

— Почти так, — кивнул Леонид. — Но у нас появились инструменты. Знания, которые могут сделать нашу «розовуху» чуть более стабильной. И наши стены — чуть более прочными.

— А оплата? — спросил Эрхард, всегда практичный. — Ремонт космических тюрем — дело, я полагаю, не из дешёвых. Кто финансирует?

— Пока что мы сами, — кисло бросил Леонид. — Но наша «оплата» — это выживание. И возможность создать технологии, которые дадут нам такое преимущество, что все королевства вокруг покажутся нам песочницей. Представьте, капитан, стены, которые не берёт никакая таранная баба или осадная магия. Кирпич, из которого можно строить не двухэтажные амбары, а двухсотэтажные башни. Печи, которые плавят сталь на дровах. Это не фантастика. Это инженерные данные. И они у нас есть.

В глазах Эрхарда зажёгся знакомый огонёк — не алчности, а расчёта. Огонёк старого солдата, понимающего ценность неуязвимой крепости.

— Что нужно дя этого?

— Первым делом — улучшение кирпичного производства. Угрюм, ты возглавишь проект «Фундамент». Йенси передаст тебе принципы. Нужно построить резонансный излучатель, который будет обрабатывать сырец перед обжигом. Все по-гоблински. Эрхард — укрепляем периметр. Не просто копай рвы и частокол. Зонируем территорию. Внешний периметр — для глаз посторонних, обычный. Внутренний — вокруг ключевых цехов и шахты — будем усиливать по новым принципам. Гхисс — твоим ящеролюдам нужно начать рыть глубже. Ниже глины. Многоуровневые убежища. На случай, если «санитары» решат, что лабораторию пора закрыть. Я выдам лопаты.

— А дракон? — спросил Хруст, всё ещё выглядевший подавленным после гор. — Иж вернулся, бьет хвостом по земле, скулит, что «там пахло пустотой». Требует компенсацию за моральный ущерб. Ещё пять овец. Я таким его не видел.

— Дай ему десять, — махнул рукой Леонид. — И скажи, что скоро будет очень много всего, что можно осторожно поджечь. Под моим руководством. Это его подбодрит.

Совет разошёлся, заряженный новой, абсурдной целью — не завоевать мир до пробуждения зла, а отремонтировать его тюрьму, попутно став технологической сверхдержавой задворков. Леонид остался наедине с Йенси.

— Теперь самое сложное. Контракт с Альтаиром. Мы должны отчитаться. Но что именно сказать?

— Правду, но дозированно, — предложила Йенси. — Сообщим об обнаружении древнего комплекса Стражей трау и их запросе на диагностику. Упоминаем сигнал «Проснись» как сбой в системе. Не упоминаем о своей роли «ремонтников». Скажем, что Стражи нас просто просканировали и отпустили, сочтя недостаточно… квалифицированными. Но мы узнали кое-что о природе угрозы. И готовы поделиться, в обмен на дополнительные гарантии безопасности и, возможно, ресурсы.

— Обманывать Серых плащей — игра с огнём.

— Это не обман. Это стратегическое умолчание. Мы становимся ценным активом, у которого есть уникальный доступ, но который нуждается в защите, чтобы этот доступ сохранить. Стандартная бизнес-модель.

Леонид достал чёрный интерфейсный прямоугольник. Он активировал его, мысленно вызвав протокол связи. Прошло несколько минут. Затем поверхность экрана ожила, и на ней проступило лицо. Вернее, стилизованное, схематичное изображение лица Альтаира.

— Барон Червей. Вы вернулись. И вы живы. Любопытно. Отчёт.

— Экспедиция достигла цели. Источник сигнала — древний карцерный комплекс, известный как Молчаливый Страж. В нём содержится сущность, классифицируемая местными эльфами как «Первый Узник». Комплекс управляется расой трау, не относящимися ни к Создателям, ни к вашей… организации. Сигнал «Проснись» — не активность Заключённого, а имитация сбоя в системе подавления, предназначенная для привлечения внешних объектов с целью поиска уязвимостей. Мы были просканированы. Нас идентифицировали как носителей «Тени Падших», полагаю, данных архива и «Печати Иных» — ваших технологий. Нас сочли аномалией, но не угрозой, достаточной для немедленного удаления. После мы получили общие данные о природе комплекса. Заключённый — это не биологическая или магическая сущность. Это паттерн. Принцип упрощения, стремящийся к тотальному единообразию. Комплекс — геотехнологическая тюрьма, использующая энергию планетарных недр.

На экране несколько секунд царила статичная пауза.

— Интересно. Ваши данные подтверждают наши гипотезы. «Первый Узник»… возможно, один из первичных семян того, что позже стало Архитектором-Магократом. Или его прототип. Стражи отпустили вас просто так?

— Они сочли, что мы недостаточно… технологически развиты, чтобы представлять интерес или опасность. Но предупредили: любое активное вмешательство со стороны внешних сил, включая ваши, может быть расценено как атака на систему сдерживания и привести к непредсказуемым последствиям, вплоть до катастрофического отказа.

— Предупреждение принято к сведению. Ваша оценка: насколько стабилен комплекс?

— Деградирует. Медленно, но верно. Падение обломков Ковчега Создателей в регионе создаёт резонансные помехи, ускоряющие износ. Для поддержания статус-кво требуется квалифицированное инженерное вмешательство. Которого нет.

Ещё одна пауза, более долгая.

— Вы предлагаете себя в качестве такого вмешательства.

— Я констатирую факт. У меня есть доступ к архивам Создателей. У меня есть… уникальная познавательная архитектура, позволяющая усваивать чужеродные знания. У меня есть мотивация — мое поместье находится в зоне потенциального тотального стирания. Я — ресурс. Но ресурс ограниченный и требующий защиты. Моя текущая «лаборатория» уязвима для местных политических игр и ваших… более радикальных коллег.

На экране Альтаира мелькнула едва уловимая вспышка — подобие улыбки.

— Вы торгуетесь. Хорошо. Какие ваши условия?

— Во-первых, полный иммунитет от «очистки» со стороны любой фракции вашей организации. Я и моя команда — неприкосновенный актив. Во-вторых, техническая поддержка: образцы материалов, схемы, энергетические источники, совместимые с местным… технологическим уровнем. В-третьих, информация. О всех других подобных объектах в регионе, о перемещениях радикальных Обнулённых. Я не хочу, чтобы меня почистили по ошибке, пока я чиню вселенную.

— Взамен?

— Регулярные отчёты о моём прогрессе в изучении архива и применении знаний для стабилизации локальной реальности. Первичные данные о любых новых аномалиях. И, когда я разберусь достаточно — попытка диагностики и, возможно, точечного ремонта комплекса Молчаливый Страж. Под вашим дистанционным наблюдением.

— А если вы, в процессе «ремонта», случайно освободите то, что должно сидеть?

— Тогда вы всё равно сможете меня стереть. Но с моей стороны будет принят максимум мер предосторожности. Я не самоубийца. Я… бухгалтер. Я считаю риски. И сейчас самый большой риск — бездействие.

Прошла минута молчаливого «совещания».

— Условия в целом приемлемы. Иммунитет будет предоставлен в виде кодированного сигнала-метки, который наши агенты обязаны распознавать. Техническая поддержка — ограниченная, чтобы не нарушать локальный баланс. Информация — будет поступать по каналам связи. Первый груз — через сорок восемь часов. Не подведите нас, Барон Червей. Радикалы не дремлют. Для них вы — заражённая клетка, которую нужно выжечь. Им не нужны ваши отчёты. Им нужна стерильная пустота.

Связь прервалась. Леонид откинулся в кресле, чувствуя, как с него катятся градом невидимые капли пота.

— Ну вот, — мысленно произнес он. — Мы только что получили эксклюзивную франшизу на ремонт тюрьмы вселенского зла от одной мафиозной группировки, пока от нас жаждет избавиться другая. Типичный средний бизнес.

— Поздравляю с заключением выгодной сделки, — саркастично отозвалась Йенси. — Теперь давай работать. Угрюм уже стучит в дверь, он в восторге от новых схем и хочет немедленно переплавить половину цеха для какого-то «резонансного стабилизатора».

Первые недели прошли в лихорадочной активности. Поместье снова переквалифицировалось в гигантскую, шумную лабораторию. В кирпичном цехе № 1 соорудили странную конструкцию из медных труб, кристаллов, добытых в глубинах шахты, и огромного каменного резонатора, напоминающего колокол без языка. Когда Угрюм, под диктовку Йенси, впервые подал на неё энергию через модифицированную водяную турбину, «колокол» издал не звук, а низкую, ощущаемую всем телом вибрацию. Сырые кирпичи, проходящие по конвейеру через поле этого резонатора, менялись на глазах — их поверхность становилась идеально гладкой, цвет — однородным, а после обжига такой кирпич выдерживал удар кузнечного молота, лишь слегка осыпавшись пылью.

— Боже всемогущий… — прошептал Угрюм, разглядывая результат. — Это же… идеальный материал. Легче обычного, прочнее гранита. Мы можем строить… — пуская слюни, он сбился на гоблинский.

— Мы можем строить всё, — закончил за него Леонид, стоя рядом. — Но мы не будем. Пока. Это наш стратегический резерв. Для внешних продаж — партии с переменным качеством. Лучше, чем у конкурентов, но не настолько, чтобы вызывать панику и лишние вопросы. А этот, — он постучал по «усиленному» кирпичу, — только для наших внутренних проектов. Для стен нового типа.

Эти самые стены нового типа росли на внутреннем периметре. Они являли собой сложные слоистые конструкции: внешний слой — обычный камень, за ним — слой «усиленного» кирпича, потом прослойка гравия и песка для гашения вибраций, потом ещё слой кирпича, пропитанного составами Угрюма на основе смол и толчёного кристаллического шлака. В толщу стен закладывали медные стержни, соединённые с закопанными глубоко в землю кристаллическими «заземлителями» — по схемам Йенси, это должно было рассеивать избыточную энергию магических или иных воздействий. Выглядело это как паранойя маньяка-строителя. Но Леонид знал — они строят не обычную крепость. Они строят клетку Фарадея от безумия реальности.

Гхисс и его ящеролюды тем временем превращали недра под поместьем в лабиринт. Новые туннели копали не только по горизонтали, но и в глубину. На третьем подземном уровне, в естественной пещере, начали обустраивать Убежище. Туда вели только два хорошо скрытых хода, оба замаскированные под аварийные водоотводы. Внутри пещеры, используя принципы из архивов Стражей, соорудили примитивный «генератор стабильности» — кольцо из того же усиленного кирпича с вмурованными кристаллами, которое, по идее, должно было создавать локальный пузырь с упорядоченными физическими законами. На случай, если снаружи всё начнёт превращаться в абстрактную геометрию.

Эрхард занимался более приземлённым: тренировкой ополчения. Теперь в него входили не только люди, но и наиболее сообразительные гоблины (в качестве метателей чего угодно и мастеров по устройству ловушек) и пара ящеролюдов-разведчиков. Дисциплина была жёсткой, но и платили хорошо — не только монетой, но и «акциями будущей прибыли», которые Леонид ввёл как мотивационную систему. Каждый защитник знал, что его благополучие напрямую связано с благополучием поместья.

Через сорок восемь часов, как и обещал Альтаир, в центре пустого склада материализовался груз. Два небольших ящика. В первом — слитки металла серебристого цвета, невероятно лёгкого и прочного. Во втором — набор сложных кристаллических «микрочипов», если бы это слово существовало в мире Леонида, и устройство, напоминающее безмен, но со шкалой, откалиброванной в непонятных единицах.

— Сплав на основе титана с добавками, неизвестными вашей металлургии, — прокомментировала Йенси. — И детектор когерентности реальности. Показывает уровень стабильности локального пространства. Зелёный — всё в порядке. Жёлтый — есть флуктуации. Красный — готовься, скоро законы физики начнут меняться. Полезная вещь.

Леонид прикрепил детектор к поясу. Стрелка показывала устойчивый зелёный сектор с лёгкими, едва заметными колебаниями. Хорошо. Если даже на него такая реакция, значит все в порядке.

Слитки передали Угрюму. Тот, после безумных экспериментов, выяснил, что даже небольшая добавка этого металла в сплав для инструментов делает их невероятно износостойкими и способными резать почти что угодно. Первыми «титановыми»(как они его назвали) инструментами оснастили лучших мастеров. Повара с вечными ножами, крестьяне с вечными серпами, рыбаки с крючками, которые не распрямляются.

Жизнь входила в новое, напряжённое русло. Поместье процветало, как никогда. Кирпич «марки Червей» стал пользоваться бешеным спросом — он действительно был лучше и дешевле конкурентов. Дороги, охраняемые по контракту с короной, приносили стабильный доход. Королевский амбар-хаб стал ключевым логистическим узлом всего региона. Казалось, вот он, триумф.

Именно в этот момент из-за горизонта пришла туча. И не метафорическая.

Сначала прискакал гонец от лорд-маршала Бруно. Послание было кратким: «Вальгранд стягивает войска к границе. В три раза больше, чем в прошлый раз. С магами и осадными орудиями. Король объявляет мобилизацию. Ваше баронство, как приграничное, обязано выставить контингент и предоставить ресурсы для обороны. Ожидайте королевских инспекторов для оценки возможностей. Да хранят вас боги. Хотя с вашими методами, сомневаюсь.»

Леонид, прочитав, медленно смял пергамент.

— Инспекторы. Для оценки возможностей. В разгар подготовки к войне. Как удобно.

— Они почуяли, что у тебя есть что-то ценное, — мысленно сказала Йенси. — И хотят это реквизировать «для нужд обороны». Классика.

— Что делать? Отказаться — значит, прослыть изменником. Согласиться — они увидят слишком много. Усиленные кирпичи, странные приборы, подземные лабиринты… Нас объявят еретиками, колдунами, и конфискуют всё, а нас сожгут. Или просто убьют.

— Есть третий путь, — предложила Йенси. — Встретить их с максимальным гостеприимством. И показать им именно то, что они хотят видеть. Обычное, успешное, немного эксцентричное поместье. С хорошим кирпичом и странными, но объяснимыми ухищрениями. А всё… остальное — спрятать. Используя новые методы.

— Маскировочные поля? Точно, ты же сказала, что они против людей работают.

— Работают. На уровне подсознания. Если всё правильно настроить, инспектор будет видеть просто склад с обычным кирпичом, а не цех с резонансным стабилизатором. Его разум сам достроит «нормальную» картину. Но это риск. Нужно точно рассчитать мощность и зону охвата.

— Делай. И готовь «шоу». Нам нужно их впечатлить, но не напугать. И отвлечь.

Через два дня королевские инспекторы прибыли. Их было пятеро: два рыцаря в полном доспехе (очевидно, охрана), сухой как щепка чиновник в синем с золотым пером, магистр гильдии строителей (толстяк, родственник казначея) и… молодой человек в скромной, но дорогой одежде, с умными, наблюдательными глазами. Он представился как советник по логистике при королевском казначействе, Виктор фон Лер.

Именно на него Леонид и сделал ставку. Рыцари были тупы и высокомерны, чиновник — жаден и подозрителен, строитель — узколоб и завистлив. А вот Виктор… Он молод… он смотрел, слушал, задавал точные вопросы о потоках товара, себестоимости, логистических маршрутах. Он был своим в мире цифр. И Леонид почувствовал в нём родственную душу — прагматика. Да и возраст — фон Лер был немногим младше Леонида.

Экскурсия по поместью была тщательно отрежиссирована. Им показали образцовые, но обычные цеха. Дали проинспектировать партии кирпича для внешних поставок — отличного качества, но не феноменального. Провели по укреплениям внешнего периметра — добротным, но не вызывающим оторопи. Угостили обедом в «обычной» трапезной, но инспектора все равно остались довольны. Чиновник и строитель постепенно расслабились, потягивая вино и думая, видимо, о размере взятки. Рыцари зевали. А Виктор фон Лер всё задавал вопросы.

Вечером, когда основные инспекторы удалились «для составления предварительного отчёта» и принятия очередной дозы вина), Виктор попросил Леонида показать ему «настоящее».

— Простите, советник? — насторожился Леонид.

— Барон, я не дурак. — Молодой человек подмигнул, как тогда — Бруно — Проверяющий маршалл мне все рассказал. Расслабьтесь. Я видел следы более масштабного строительства, которые вели вглубь холма. Вижу, как ваши работники смотрят на определённые двери — не так, как на другие. Я слышал слухи о вашей… «особой» защите от вальграндцев. Вы что-то прячете. И мне, как человеку, отвечающему за эффективность расходования королевских средств, интересно: можно ли это «что-то» использовать на благо королевства? Или это нечто сугубо… личное?

Леонид оценивающе посмотрел на него. Риск.

— Советник, а если я скажу, что это нечто, что нельзя просто взять и скопировать? Что требует… особого подхода?

— Тогда я спрошу: можно ли на этом заработать? Или это, наоборот, страшно дорого?

— И то, и другое. Сначала — страшно дорого. Потом — можно заработать очень много. Но нужна осторожность. И определённая… автономия.

— От короля?

— От мира.

Виктор кивнул, в его глазах вспыхнул азарт игрока.

— Покажите. Только мне. Слово человека чести, я никому не скажу.

Тогда Леонид провёл его через потайную дверь за книжным шкафом, вниз по узкой лестнице, в сердце своих новых разработок — в цех № 3, где стоял резонансный стабилизатор и где кипела работа над первыми опытными образцами «активного кирпича» — блока, способного, по задумке, при определённом воздействии создавать локальное силовое поле.

Виктор обошёл цех молча, трогал оборудование, рассматривал схемы, нарисованные на пергаменте (сильно упрощённые версии чертежей Йенси).

— Это не магия. Это что-то иное. Механика? Но такая сложная… И этот кирпич… — он взял в руки небольшой блок, обработанный в резонаторе. — Он идеален. Почему вы не продаёте такой?

— Потому что тогда ко мне придут не инспекторы, а инквизиторы. Или просто убьют, чтобы забрать секрет. Сейчас мой кирпич просто хорош. Это вызывает зависть, но не панику. А это… — Леонид указал на стабилизатор, — это может изменить всё. Но оно ещё сырое. Опасно. Как необъезженный жеребец. Я работаю над этим. И когда всё будет готово… это станет нашим главным козырем. Против Вальгранда. И против любой другой угрозы.

— Включая тех, кто в чёрном, с пустыми глазами? — тихо спросил Виктор. — Масочники?

Леонид замер.

— Что вы знаете о них?

— Мало. Но я видел отчёт маршала Бруно, помните? Он упоминал «странных созданий», которых вы называли Обнулёнными. И то, что они интересуются вами. Король этим встревожен. Часть двора считает, что вы накликали беду. Другая часть… надеется, что вы сможете эту беду контролировать. Я из второй.

— Они не беда. Они… часть большой проблемы. Как сыпь при оспе — часть болезни. Моя задача — найти лекарство. И для этого мне нельзя мешать. И нельзя выставлять всё напоказ. Понимаете?

Виктор фон Лер глубоко вздохнул.

— Понимаю. И… я могу помочь. Мой отчёт будет благосклонным. Я напишу о выдающейся эффективности, о готовности выполнить королевский заказ на поставку строительных материалов для новых приграничных фортов. Я запрошу для вас статус «стратегического поставщика» с расширенными полномочиями и налоговыми льготами. Взамен…

— Взамен?

— Когда ваши разработки станут стабильными и безопасными, королевство получит приоритетный доступ к ним. На разумных коммерческих условиях. И вы не забудете того, кто был на вашей стороне, когда другие сомневались.

Леонид смотрел на этого молодого, амбициозного чиновника. Он предлагал классическую сделку: покровительство в обмен на долю в будущем.

— По рукам, советник. Но помните: в этой игре ставки выше, чем троны и империи. Иногда я сам не до конца понимаю, во что ввязался.

— Это делает всё лишь интереснее, — улыбнулся Виктор. — А теперь, пожалуйста, проводите меня обратно. А то ваши вина, хоть и хороши, но голова у моих коллег уже тяжёлая, и они могут начать искать меня для «совместного обсуждения».

На следующее утро инспекторы уехали. Чиновник и строитель были довольны — их все устраивало. Рыцари — сыты и довольны возможностью понежиться в тепле, а не на границе. Виктор фон Лер, прощаясь, крепко пожал Леониду руку, и в его глазах было понимание.

— Ну что, — сказал Леонид, провожая взглядом удаляющихся всадников. — Кажется, мы только что приобрели влиятельного друга при дворе. Заплатив ему авансом будущими технологиями, которых у нас ещё нет. После Бруно это второй, но много-ли таких?

— Стандартная венчурная инвестиция, — мысленно отметила Йенси. — Теперь у нас есть прикрытие сверху. Осталось разобраться с угрозой сбоку. Вальгранд.

Известия с границы становились всё тревожнее. Разведка Эрхарда, усиленная ящеролюдами, докладывала о движении огромных масс войск. Не просто набег. Полномасштабное вторжение. Армия.

Леонид собрал военный совет. Эрхард разложил на столе карту.

— Они идут тремя колоннами. Основной удар — через перевал Кровавый Зуб, прямо на нас. Две вспомогательные — севернее и южнее, чтобы взять в клещи соседние баронства и выйти нам в тыл. Численность — не менее пяти тысяч профессиональных солдат, плюс обоз, инженеры, маги. Срок до первого столкновения — десять дней, если они не будут ждать осадный парк.

— Наши силы? — спросил Леонид.

— Наше регулярное ополчение — двести человек плюс пятьдесят гоблинов-диверсантов и десяток ящеролюдов. Плюс дракон, если он согласится. Эльфы — неизвестно. Совет может помочь, но они не будут сражаться в открытом поле. Их сила — в лесу. А битва будет здесь, на открытой местности перед холмом.

— Пятьдесят к одному, — безрадостно констатировал Хруст. — Даже с вашими хитрыми кирпичами, барон, это… много.

— Как и всегда, мы не будем сражаться с ними в лоб, — сказал на это Леонид. — Мы сделаем так, чтобы их поход стоил им дороже, чем завоевание всего нашего королевства. Йенси, карта аномалий, которые мы зафиксировали детектором по пути к Молчаливому Стражу. Есть ли что-то похожее поближе?

В сознании Леонида всплыла трёхмерная карта местности, на которой несколько точек светились мягким желтым и красным.

— Есть. В трёх местах в радиусе дня пути — слабые пространственные нестабильности. Карманы, где реальность «тонкая». Их можно… подпитать. Создать локальные зоны с искажённой гравитацией, временными петлями низкого порядка или просто жуткими галлюцинациями. Если направить туда войска…

— Мы направим. Через своих платных информаторов в лагере Вальгранда распустим слух о «тайных складах с сокровищами» или «укромных тропах в обход укреплений». Пусть идут туда. Эрхард, подготовь диверсионные группы. Их задача — не убивать, а направлять. Подсовывать ложные карты, создавать шум в нужных местах. Хруст, твои ребята будут делать «сюрпризы» на основных дорогах — не ямы, а… лабиринты траншей. Используй принципы из архивов о перенаправлении внимания. Пусть целые отряды будут ходить кругами по одному полю.

— А маги? Осадные орудия?

— С магами… сложнее. Но у нас есть кое-что новенькое. Угрюм, как продвигается проект «Громоотвод»?

Алхимик просиял.

— Готово, барон! На основе кристаллических решёток из поставки наших… партнёров. Устанавливается на возвышенности. Принцип — притягивает и рассеивает направленные магические потоки. Не блокирует полностью, но ослабляет и делает нестабильными. Если несколько штук расставить по периметру…

— Расставляй. И проект «Шёпот»?

— Тоже в стадии испытаний. Звуковые излучатели, настроенные на частоту, вызывающую панику, тошноту, потерю ориентации. Безвредны в долгосрочной перспективе, но в бою…

— Идеально. Мы будем их не просто убивать. Мы будем их деморализовывать. Запутывать. Лишать воли. Пока их командующие не поймут, что завоевание этой жалкой кучки камней и глины стоит больше, чем все их королевство. Мы превратим наше поместье в гигантский, дорогой, унизительный капкан.

В глазах Эрхарда загорелся непривычный для сурового капитана огонёк — не крови, а почти что инженерного азарта.

— Это… гениально подло. Я одобряю.

Подготовка к «встрече» стала всепоглощающей, как никогда ранее. Поместье представляло собой гигантскую сцену для самого абсурдного спектакля на свете. На склонах холма, на виду, возводились внушительные, но по большей части бутафорские стены и башни — чтобы враг видел «цель». Настоящие же укрепления, усиленные по новым технологиям, были скрыты ниже, в складках местности, и замаскированы полями рассеивания внимания. Дороги, ведущие к поместью, «обогатились» указателями, которые, благодаря встроенным кристаллическим микросхемам, меняли написанное в зависимости от угла зрения и времени суток. Для своих — «прямая дорога», для чужих — «тупик» или «опасная тропа».

Гоблины под руководством Угрюма закопали по периметру «вибрационные горшки» — сосуды, которые при прохождении над ними большого количества людей начинали гудеть на сверхнизкой частоте, вызывая непонятное беспокойство и страх у животных и людей. Ящеролюды прорыли подземные галереи прямо под вероятными местами стоянок врага, с выходами-«голосниками», откуда по ночам планировалось доносить шёпоты, стоны и зловещий смех.

Дракон Иж, узнав о масштабах предстоящего «представления», пришёл в неописуемый восторг.

— Много людей! Много шума! Можно пугать? — булькал он в сознании Леонида. — Можно есть?

— Можно. Но не жечь. Только пугать. Пролетать низко, реветь, может, слегка подпалить пару палаток для антуража. Твоя задача — чтобы они не спали. Особо ретивых съешь.

— О, я люблю не давать спать! Это весело! И есть!

За два дня до предполагаемого подхода авангарда Вальгранда, Леонид получил ещё одно послание. Не через гонца. Оно было выжжено на коре, принесённой вороном. От эльфов. Текст был краток: «Совет наблюдает. Лес не допустит вырубки для осадных машин. В решающий момент будет оказана помощь. Не ожидайте катапульт. Ожидайте… переосмысления ландшафта. Сильва будет вашей связной.

Леонид усмехнулся. Эльфы тоже приготовили сюрприз. Отлично. Чем больше нестандартных участников, тем абсурднее и невыносимее для захватнической армии всё это станет.

Наконец, утром девятого дня, дозорные на вышках дали сигнал. На горизонте, на дороге из перевала, заколебался лес пик и заблестели на солнце черные доспехи. Армия Вальгранда. Огромная, дисциплинированная, смертоносная. Как хорошо отлаженная машина. ИТ эта машина нре знала, куда лезет.

Солдаты разбили лагерь так, что его было видно из поместья. Разведка доложила: лагерь образцовый, часовые расставлены, маги поставили защитные круги. Командующий — не граф фон Блиц (тот, видимо, после прошлого раза впал в немилость), а маркиз де Грот, известный как «Молот» — осторожный, методичный, не склонный к риску.

— Идеально, — произнёс Леонид, наблюдая в подзорную трубу с самой высокой башни Каменистого Холма. — Осторожный. Значит, будет проверять каждый шаг. Что ж, проверим его. Продегустируем.

Первая «дегустация» случилась ещё до полудня. Отряд вальграндских разведчиков, отправившийся исследовать фланги, наткнулся на одну из «рекомендованных» троп. Указатель гласил: «К тайному источнику. Короткий путь». Отряд свернул. Через час они вышли к тому же месту, но были уверены, что прошли несколько миль. Ещё через два часа, блуждая по, казалось бы, открытому полю, они наткнулись на «вибрационный горшок». Гул, исходящий из-под земли, вызвал панику у лошадей. Одна из них сбросила седока и помчалась прямиком в сторону другого «сюрприза» — зоны с слабой пространственной аномалией, которую Йенси слегка «подкрутила». Лошадь и всадник исчезли в воздухе на три минуты, а затем материализовались в ста ярдах оттуда, вверх ногами и страшно перепуганные, но целые.

Разведчики вернулись в лагерь, неся с собой раненого (от падения) и истории о «проклятой земле, где дороги меняются и демоны крадут лошадей». Маркиз де Грот, человек практичный, приказал высечь паникёров за трусость, но в глазах его появилась тень сомнения.

Вечером началось «аудиошоу». Из-под земли, прямо из-под палаток офицерского состава, послышались сначала шёпоты: «Иди домой… Золота нет… Здесь только смерть…». Потом — детский плач. Потом — звук точильного камня. Часовые кинулись рыть землю, но не нашли ничего. Маги провели обряд очищения — звуки стихли (по команде), но ненадолго. Через час они начались снова, теперь уже со смехом. На этот раз — со стороны коновязи. Лошади забеспокоились.

Ночью в гости пожаловал Иж. Сперва он просто пролетел на бреющем полёте над лагерем, задев крылом несколько палаток и издав рёв такой громкости, что в соседнем лесу попадали с деревьев птицы. Потом, сделав круг, дракон сбросил на центральную площадь лагеря… горшок с вонючей бурдой из гоблинской кухни. Не смертельно, но чрезвычайно оскорбительно и дурно пахнуще. После съел сбежавшего от страха солдата.

Утром маркиз де Грот проснулся с тёмными кругами под глазами и твёрдым намерением покончить с этим цирком. Вальграндец выстроил армию для решительной атаки на бутафорские стены. Его маги начали ритуал разрушения — мощные сгустки магической энергии полетели в сторону поместья. И тут сработали «Громоотводы». С вершин холма ударили какие-то искрящиеся, вихреобразные разряды. Они перехватывали магические снаряды, не поглощая, а как бы «размазывая» их энергию по небу в виде безвредных, но ослепительных фейерверков. Один особенно мощный заряд, предназначенный для взрыва ворот, был перенаправлен и упал… в центр собственного лагеря Вальгранда, уничтожив повозку с провизией.

В рядах наступающих возникло замешательство. А в этот момент «стены» поместья… задвигались. Вернее, это была иллюзия, созданная комбинацией эльфийской магии растений (лозы начали неистово расти, создавая движущиеся тени) и кристаллических проекторов Йенси. Солдатам показалось, что башни наклонились, стены поползли на них, а из бойниц выглянули не люди, какие-то светящиеся, безликие существа.

И тут грянул «Шёпот» — все звуковые излучатели, спрятанные по периметру, были включены на полную мощность. Невыносимый, пронизывающий всё тело визг, смешанный с нашептываниями и ритмичным, как сердцебиение гиганта, стуком, обрушился на стройные ряды вальграндцев. Дисциплина, державшаяся на страхе перед офицерами, дала трещину. Солдаты в первых рядах схватились за головы, некоторые упали, другие побежали назад, давя друг друга.

Маркиз де Грот, пытаясь восстановить порядок, приказал трубить отступление. Но трубачи… тоже слышали «Шёпот». Их сигналы превратились в какофонию.

После случилось то, что ждал Леонид, самое время. Из леса, стоящего в миле от лагеря, пришла помощь эльфов. Но не стрелы. Даже не иллюзии. Земля между лагерем и лесом зашевелилась. Корни старых деревьев, могучие и толстые, как бочки, вылезли из почвы и поползли. Не быстро, но неумолимо. Они обвивали повозки, опрокидывали палатки, хватали за ноги лошадей и людей, не причиняя вреда, но вселяя первобытный, неконтролируемый ужас. Это было похоже на пробуждение самого леса, который решил, что с него довольно. Как и в прошлый раз — станы из деревьев, древни, хватающие всех «руками», шум крон.

Паника стала всеобщей. Армия, ещё утром готовая смести всё на своём пути, превратилась в толпу перепуганных людей, которых преследовали говорящая земля, летающий дракон-хулиган, движущиеся стены и теперь ещё оживший лес. Даже железная дисциплина Вальгранда не выдержала такого сочетания абсурда и ужаса. Командующие поняли, что отчеты не лгали.

Маркиз де Грот, видя, что контроль утерян, отдал единственно разумный в такой ситуации приказ: общее отступление к перевалу. Не в порядке, а как получится.

Армия, хоть и потерявшая несколько десятков человек (в основном от давки и несчастных случаев), бросившая большую часть обоза и всё своё достоинство, побежала. Леонид, наблюдая за этим с башни, не испытывал триумфа — только рацио. Маг чувствовал усталость. И понимание.

— Йенси, детектор когерентности?

— Показывает желтый с проблесками красного в зонах активного применения технологий. Стабилизируется. Никаких необратимых разрывов.

— Хорошо. Приказываю: не преследовать. Пусть уходят. И передай эльфам: лес может успокоиться. Мы победили. Не силой, а… стилем. Мы просто предъявили счёт, который они не захотели оплачивать.

Маг Червей спустился вниз, где его ждали Эрхард, Хруст, Угрюм, все с лицами, на которых смешались усталость, недоумение и дикая радость.

— Мы… мы их победили? — не веря своим глазам, спросил Хруст, глядя на бегущую вдалеке армию.

— Мы их не победили. Мы их убедили, что игра не стоит свеч. И сделали это с минимальными потерями с нашей стороны. Ноль убитых. Потрачено много угля, кристаллов и нервов. Но это окупаемо. Эрхард, подсчитай трофеи в брошенном лагере. Угрюм, проверь, все ли наши «игрушки» целы. Хруст, дай людям отдохнуть, а потом двойную порцию вина. Они это заслужили.

Леонид вышел на стену внутреннего, настоящего периметра. Ветер доносил запах страха и разбитых чаяний со стороны отступающего врага. На баронском поясе детектор тихо пищал, возвращаясь к зелёному. На душе было странно. Он только что отбил вторую армию, ещё более мощную. Его технологии работали. Его союзники сработали. Он был героем, бароном, почти что волшебником в глазах своих людей.

Но он знал высокую правду. Это была не победа, а очередная отсрочка. Игрушками и психологическими атаками можно отбиться от людей. Даже от магов. Но не от того, что сидит в Молчаливом Страже. Не от Обнулённых, для которых вся эта битва — просто шелуха. И не от той тихой, вселенской пустоты, которую несёт в себе Архитектор-Магократ.

Маг Червей выиграл сражение за свою песочницу. Но война за саму реальность только начиналась. И его следующим шагом должно было стать не укрепление стен, а погружение в архивы. Глубже. Опаснее. Он должен был найти не просто способ починить тюрьму. Он должен был найти способ понять Заключённого. А чтобы понять — нужно было рискнуть заглянуть в самую бездну. Но это уже была задача на завтра.

Сегодня же Барон Червей, победитель, спустился вниз, чтобы выпить со своими людьми. Потому что даже бухгалтеру апокалипсиса иногда нужно просто выпить. И послушать, как Хруст, уже изрядно набравшийся, рассказывает ящеролюдам о том, как «стены поползли, а я такой — барон, ну вы даёте!». И смех, гремевший в этот вечер над Каменистым Холмом, был самым странным и самым ценным трофеем этой нелепой, абсурдной, но такой необходимой победы.

Глава 11: Черви точат Архитектора

Вальгранд отступил. На этот раз, наверняка, надолго. Но триумф оказался невероятно дорогим. Не в золоте — его как раз было в избытке, если считать трофеи, брошенные в панике армией Вальгранда. И не в материалах — кристаллы и странный металл от Обнулённых хоть и были на исходе, но могли быть запрошены снова. Дороговизна была иного рода — экзистенциальной. Леонид начал понимать, что это, когда твой разум подвергается пытке.

В Каменистом Холме воцарилась странная атмосфера: с одной стороны, ликование простых работяг, гоблинов и ящеролюдов, которые видели лишь факт — огромная армия убралась восвояси, так и не решившись на настоящий штурм. Они праздновали победу, пили перебродивший сок из корнеплодов, распевали похабные песни про «шлюха-дракона» (Иж, узнав, что его так прозвали, страшно возгордился — а разгадка проста — «шлюх» это грабитель на гоблинском) и «пляшущие стены». С другой стороны — мрачная сосредоточенность верхушки. Леонид, Эрхард, Угрюм и даже обычно неугомонный Хруст понимали: они снова откупились. Страшной, непонятной для врага монетой. Но мог ли кредитор вернуться в любой момент?

На пятый день после бегства маркиза де Грота прибыл королевский герольд. С ним был целый эскорт, и в его центре ехал сам лорд-маршал Бруно, радостный от того, что земли Червей не отбиты врагом. Рядом — знакомый Леониду советник Виктор фон Лер. Выглядели они… по-разному. Бруно вдруг сделался мрачен, как туча перед ураганом, его лицо было сродни каменной маске воина, столкнувшегося с чем-то, чего нет в его своде правил. Виктор же, напротив, казался слегка возбуждённым, в его глазах блестели любопытство и расчет.

После встречи, советников провели в кабинет, где уже ждал Леонид. Маг Червей ползал за столом, на котором лежали на этот раз не бухгалтерские книги, а странные кристаллические схемы и обломки металла от Обнулённых.

— Лорд-маршал. Советник. Добро пожаловать в лагерь победителей, — сухо произнёс Леонид, не вставая.

Бруно молча уставился на него, затем обвёл взглядом кабинет, задержавшись на схемах.

— Победителей, — наконец процедил он. — Да. Сообщения с границы… фантастичны. Армия Вальгранда, превосходящая вас в двадцать раз, в панике бежала, бросив обоз. Говорят о… двигающихся стенах. Оживающем лесе. Снова. О драконе, который не жжёт, а… пугает. О голосах из-под земли. Что это было, барон? Какую новую мерзость вы призвали на нашу землю?

Виктор фон Лер мягко кашлянул.

— Лорд-маршал, позвольте. Барон действовал в рамках защиты своих владений и, соответственно, королевства. Результат, как ни посмотри, положительный. Враг разбит без серьёзных потерь с нашей стороны.

— Результат? — Бруно ударил кулаком по столу. — Результат — это панические слухи по всему королевству! Солдаты, свидетели этого… цирка, дезертируют, неся с собой байки о «проклятой долине»! Соседние бароны шлют панические послания королю, требуя объяснений! Церковь уже шепчет о ереси и сделках с тёмными силами! Может вы и победили врага, Червь. Но вы посеяли хаос. И теперь этот хаос грозит поглотить всё королевство изнутри!

Леонид медленно поднялся.

— Лорд-маршал, — его голос был тихим, но чеканил доводы как станок. — Когда ко мне пришла первая разведка Вальгранда, я забаррикадировал ущелье кирпичами. Вы назвали это «варварством», но приняли. Когда ко мне пришла первая армия, я использовал экономику, эльфов и дракона, чтобы обратить её в бегство. Вы назвали это «недостойными методами», но признали победу. Теперь ко мне пришла армия в двадцать раз больше. У меня было два варианта: позволить ей стереть меня с лица земли, потратив ваше королевское золото и жизни ваших солдат, которые пришлось бы послать мне на помощь. Или использовать те… инструменты, которые оказались у меня в руках, чтобы враг сломался психологически, не дойдя до стен. Я выбрал второе. Я сберёг королевству ресурсы. Я защитил границу. А вы приходите ко мне с претензиями о «слухах». Простите, но мне наплевать на слухи. Меня интересует выживание. Мое. И ваше.

Бруно задышал тяжело, его скулы побелели.

— Инструменты… Какие инструменты? Откуда у вас знания, чтобы создавать… это? — он ткнул пальцем в кристаллическую схему. — Не за этим-ли прется Вальгранд?!

— Это, лорд-маршал, называется прогресс, — вступил Виктор, разливая по бокалам вино, которое никто не просил. — Барон — гениальный инженер. Он нашёл способы использовать природные явления — резонанс, инфразвук, оптические иллюзии — в военных целях. Никакой магии. Только механика и алхимия. И, должен заметить, экономическая эффективность его методов поразительна. Затраты на эту… демонстрацию, по моим подсчётам, в десятки раз ниже стоимости содержания и вооружения армии, которая потребовалась бы для отражения вторжения классическим способом.

Бруно смотрел на Виктора, как на сумасшедшего.

— Инфразвук? Оптические иллюзии? Ты веришь в эту чушь, юноша? Я видел отчёты! Земля там шевелилась! Корни хватали людей!

— Преувеличение испуганных солдат, — парировал Виктор. — Уверен, барон может продемонстрировать некоторые принципы в более… контролируемой обстановке. Или это эльфы. Мы никогда не поймем эльфов, хоть живем с ними сотни лет.

Леонид поймал взгляд Виктора. Советник явно пытался создать правдоподобное отрицание сверхъестественного. Игра была опасной, но другого выхода не было.

— Конечно, — сказал Леонид. — Угрюм, мой алхимик, может показать вам химические составы, создающие дымы причудливых цветов и форм. А наши звуковые устройства основаны на принципах, которые изучают монахи в тибетских монастырях на дальнем востоке… Это с моей земли, откуда я пришел. Это не магия. Это знания, забытые нами, но сохранённые другими.

Бруно молчал, явно не веря ни единому слову, но и не находя контраргументов. Факт был налицо — враг бежал. И королю этот факт нравился.

— Король, — наконец произнёс маршал, — доволен исходом. И признаёт ваши заслуги. Но. Он требует гарантий.

— Каких? — спросил Леонид.

— Во-первых, вы передадите короне часть этих… «знаний» для изучения королевскими мудрецами.

— С удовольствием, — немедленно согласился Леонид. Йенси уже приготовила для такого случая сильно упрощённые, почти бесполезные, но наукообразные манускрипты с описанием «резонансных частот» и «световых преломлений». Пусть ломают голову. — Во-вторых?

— Во-вторых, вы, наконец, примете королевский гарнизон. Для… помощи в защите столь важного региона. В прошлый раз… люди не захотели расквартировываться. — Бруно понизил голос — даже палкой не загнать было. В этот раз найдем сговорчивых.

— Непременно, — кивнул Леонид. Эрхард уже готовил «гостевые» казармы на самом краю поместья, подальше от всего интересного. И план их «развлечения» на случай, если они станут слишком любопытными. — Сколько человек?

— Пятьдесят. Во главе с проверенным офицером.

— Приму. На условиях их полного подчинения моим приказам на территории баронства, как того требует феодальное право.

Бруно заколебался, но кивнул. — Будет так. И в-третьих… — он сделал паузу. — Король жалует вам новый титул. Маркграф Приграничный. Со всеми вытекающими доходами с трёх новых деревень на севере долины. И… соответствующей ответственностью.

Маркграф. Титул выше баронского, почти герцогский. С землями, людьми, доходами. И долгом защищать теперь уже целый регион. Леонид почувствовал, как на его плечи ложится новый, тяжёлый груз. Но и новые ресурсы. Три деревни. Есть, где развернуться.

— Я смиренно принимаю милость его величества, — произнёс он, сделав подобие поклона.

— Не тешьте себя иллюзиями, маркграф, — холодно сказал Бруно. — Этот титул — не награда. Это приговор короля. Это не шутки. Вы теперь первый щит королевства. И если вы падёте, за вами падём все мы. Так что ваши… фокусы… продолжайте. Но помните: слишком много странного — и щит могут счесть угрозой и сломать. Ради безопасности королевства. Я… сам не знаю, что опаснее.

С этими словами Бруно развернулся и вышел. Виктор фон Лер задержался на мгновение.

— Поздравляю, маркграф, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Вы только что официально стали самым могущественным и самым опасным человеком в королевстве после короля. И, кажется, единственным, кто понимает, что настоящая битва ещё впереди. Мои люди доставят вам документы и регалии через неделю. И будьте осторожны с гарнизоном. Капитан, которого пришлют — человек Бруно. Упёртый, прямолинейный, недоверчивый. Бруно никак не хотел отсылать его, но больше некого.

— Спасибо за предупреждение, советник.

— Виктор. Просто — Виктор. Я думаю, мы будем часто общаться. В конце концов, кто-то должен подсчитывать дивиденды с этого безумия. — И фон Лер вышел вслед за маршалом.

Леонид остался один. Маркграф Приграничный. Звучало солидно. И страшно. Маркграф Червей. Вампир какой-то…

— Йенси, что с детектором когерентности после всех наших «фокусов»?

— Стабилизировался на зелёном. Но есть фоновый шум. Слабый, но постоянный. Как эхо. Похоже, наши вмешательства оставили… след в местной ткани реальности. Не критично, но заметно для тех, кто умеет смотреть.

— Для Серых плащей?

— Для них — да. И, возможно, для других. Для самого Заключённого.

Мысль о том, что их психологическая атака могла прозвонить, как колокол, в камере древнего зла, заставила Леонида содрогнуться.

— Нужно ускориться. Архив. Мы копались по краям. Пора лезть в самое ядро. В раздел, который ты назвала «Теория сдерживания паттернов».

— Это опасно, Леонид. Это уже не инженерные схемы. Это философия, ты сам не захотел в это вмешиваться. Математика бытия. Погружение в это может изменить само твоё восприятие. Может стереть грань между тобой и… принципом, который мы пытаемся сдержать.

— Альтернатива — ждать, пока нас сотрут другие. Или пока Заключённый не найдёт лазейку в нашем шуме. Нет. Мы идём вглубь. Сегодня же.

Поздно вечером, запершись в своей спальне, защищённой теперь не только дубовой дверью, но и слоем кирпича с вмурованными кристаллами-дезинтеграторами (подарок от Стражей, активируемый по мысленной команде Йенси), Леонид погрузился в архив. Не через интерфейс или артефакты. Через прямое подключение сознания, используя Йенси как шлюз.

Они вошли в раздел «Теория сдерживания». Это было великое путешествие. Леонид видел не слова, а концепции, выложенные в виде светящихся, движущихся мандал, слышал не простую речь, а симфонии из чистых логических заключений. Он понял, почему Йенси боялась. Это знание было живым. И оно пыталось его перестроить. Постоянно.

Суть была такова: Архитектор-Магократ (и его прототип, Заключённый) — не создание, как и виделось Магу Червей. Это идея, обретшая волю. Идея о том, что совершенство равно простоте. Что высшая форма разума — это статичная, неизменная, вечная структура, лишённая противоречий, желаний, случайностей. Жизнь, с её хаосом, болью, радостью, творчеством — была, с этой точки зрения, болезнью, ошибкой в вычислениях мироздания. Цель Архитектора-Магократа — не уничтожение. Это было бы слишком эмоционально. Это же не нежить. Его цель — оптимизация. Превращение всей сложной, запутанной вселенной в один идеальный, самодостаточный, вечный алгоритм. В математическую истину. Красивую, бесстрастную и мёртвую. Это хуже магократии.

Тюрьма Молчаливый Страж работала не на сдерживание, а на изоляцию. Она не боролась с идеей — это было невозможно. Молчаливый Страж создавал вокруг Заключенного зеркальный лабиринт из бесконечно усложняющихся, случайных, бессмысленных данных. Парадоксов. Абсурда. Архитектор-Магократ, будучи логической сущностью, не мог пройти через абсурд. Он застревал в нём, бесконечно пытаясь найти в нём закономерность, оптимизировать его. Это была ловушка, построенная на его же природе. Но ловушка давала сбой, потому что сами Создатели, строя её, были созданиями сложными, творческими. Их абсурд имел оттенок их собственного сознания. И за тысячелетия Заключённый начал находить в нём слабые места — предсказуемые паттерны творчества.

— Понимаешь? — мысленно прошептала Йенси, её голос в этом потоке чистых идей звучал как спасительная нотка хаоса. — Он учится. Наш мир, наша реальность — полна непредсказуемости, но и полна… жизни. Она для него — новый, неисчерпаемый источник абсурда. И ключ. Если он поймёт логику жизни, даже её иррациональность… он сможет её оптимизировать. Свести к формуле.

— Значит, чтобы укрепить тюрьму, нужно… усложнить абсурд? Сделать его по-настоящему случайным? Непроницаемым для логики?

— Да. Но как? Случайность, которую генерирует машина — псевдослучайна. Он рано или поздно найдёт алгоритм. Нужен источник настоящего, живого, творческого хаоса.

Леонид открыл глаза в своей спальне. Он был мокрый от холодного пота, его «голова» раскалывалась. Но в ней зрела идея. Чудовищная, безумная идея.

— Искусство, — хрипло произнёс он. — Поэзия. Музыка. Непредсказуемость человеческого, и не только, творчества. Эмоции, которые не поддаются полной логической расшифровке. Это и есть тот самый хаос. У Создателей не было искусства в привычном смысле, вот они и погорели.

— Ты хочешь… кормить тюрьму стихами? — мысленно спросила Йенси, и в её тоне сквозило оторопь.

— Хуже. Я хочу создать генератор. Который будет транслировать в ядро тюрьмы поток культуры. Всего, что мы создаём здесь. Песни гоблинов, эпические поэмы Людвига о подвигах Хруста, даже бухгалтерские отчёты, которые, если вдуматься, тоже своеобразная поэзия чисел. Всю нашу сложную, глупую, прекрасную, несовершенную жизнь. Чтобы он захлебнулся в этом. Чтобы его логика сломалась, пытаясь найти смысл в пьяной песне о том, как «дракон украл сосиску».Пусть захлебнется хаосом. А если он его оцифруцет — Леонид понизил голос — он сам станет его частью.

Йенси молчала. Потом разразилась мысленным смехом. Это был звук, полный безумия и восхищения.

— Это… гениально. И абсолютно безумно. Это как лечить рак, заразив пациента ещё более смертельной, но противоречащей первой болезнью. Риск колоссальный. Если он всё же найдёт паттерн, он же не просто вырвется. Он поймёт саму суть жизни и получит ключ к её «оптимизации».

— Альтернатива?

— …Смириться и ждать.

— Значит, делаем. Но сначала нужно протестировать на чём-то меньшем.

Этим «меньшим» стал Угрюм. Вернее, его последнее изобретение — «алхимический котёл-перпетуум гоблин-мобиле», который, по задумке, должен был бесконечно перегонять одни вещества в другие, но вместо этого то взрывался, то производил зелёный дым, пахнущий одеколоном и тухлой рыбой одновременно, то на несколько часов материализовывал в воздухе изображение танцующей свиньи в камзоле. Абсурд в чистом виде. Леонид, с помощью Йенси, разработал устройство — «ретранслятор концептуального шума». Оно считывало выходные данные котла (дым, свет, звуки, психоделические образы) и преобразовывало их в сложный, не повторяющийся поток данных, формально структурированных, но по сути бессмысленных. Впрочем, свинью транслировали уже в деревни — она набирала спрос. Так, гоблин изобрел телевидение по сути. Леонид впоследствии думал, как это монетизировать. Но сначала…

Для испытания нужна была изолированная зона. Такую нашли глубоко в шахте, в заброшенном ответвлении. Туда поместили небольшой кристалл, аналогичный тем, что использовали Стражи для диагностики, и направили на него поток с «ретранслятора». Эффект был мгновенным и пугающим. Кристалл, который до этого мерцал ровным светом, вдруг замигал всеми цветами радуги, запрыгал на месте, издал звук, похожий на икоту, и на несколько секунд превратился в букет полевых цветов, который затем рассыпался в пыль. Данные с детектора показали чудовищный всплеск локальной энтропии, затем — полную стабилизацию. Кристалл, бывший простым инструментом, не выдержал «культурного шока» и самоуничтожился, приведя реальность вокруг в норму. Граната чистки.

— Работает, — констатировала Йенси, анализируя данные. — Абсурд нейтрализовал упорядоченную структуру, доведя её до коллапса. Но это был простой кристалл. Заключённый — на порядки сложнее. И у него есть воля.

— Значит, нужно больше абсурда. Разнообразнее. И нужно доставить это прямо к ядру. Для этого нужен доступ к системам Стражей трау. А для этого нужно выполнить их задание. Диагностировать узел № 7.

Решение погрузиться в архив принесло и неожиданный побочный эффект. Леонид начал видеть коды. Не в метафорическом смысле. В прямом. Прогуливаясь по поместью, он смотрел на стену из нового кирпича и видел не просто стену, а мерцающее поле переплетающихся резонансных паттернов. Он смотрел на Угрюма, колдующего над котлом, и видел вокруг него вихрь вероятностного хаоса. Это было и восхитительно, и ужасно. Его мозг, перестроенный контактом с чистыми концепциями, начал интерпретировать мир на языке архива. По сути Леонид временно стал живым компьютером, хоть и не знал такого слова.

— Это пройдёт, — успокаивала Йенси, но без особой уверенности. — Твоё сознание адаптируется. Просто… старайся не думать о фундаментальной неустойчивости бытия за обедом.

Через неделю прибыл королевский гарнизон. Крепкие ребята, готовые жить рядом с червями. Пятьдесят человек в сияющих латах, с развевающимися штандартами. Во главе — капитан Родриг, мужчина лет сорока с жёстким, непроницаемым лицом и мелкими глазами, как у стервятника. Он был профессионалом до мозга костей. И сразу же начал действовать.

Родриг потребовал планы укреплений. Леонид предоставил — устаревшие. Он потребовал допуск во все цеха. Леонид разрешил — кроме тех, что были помечены как «опасные: алхимические эксперименты». Когда вояка потребовал отчёты о численности и вооружении ополчения, Леонид предоставил заниженные цифры. Но Родриг всё записывал в толстый кожаный журнал и молча кивал. Однако глаза стервятника говорили, что он не верит ни единому слову.

Впрочем, слухи насчет червей не подтвердились, и люди стали меньше беспокоиться. Гарнизон разместили в новых казармах на окраине. И почти сразу начались «инциденты». То у двух солдат пропадало оружие, а находилось оно на вершине груды кирпича, куда они клялись, что не лазали. То ночной дозор слышал в темноте чьё-то хихиканье и, бросившись на звук, оказывался в заброшенном карьере по колено в липкой глине. То в котёл с похлёбкой кто-то подбрасывал то ли грибы, то ли траву, после чего вся рота видела цветные сны и один сержант на полдня уверовал, что он — бабочка. Видение свиньи в камзоле, впрочем, видели все. И им нравилось.

Однако Родриг приходил к Леониду с ледяными протестами. Леонид же разводил руками.

— Капитан, вы сами видите — место беспокойное. Гоблины озорные, ящеролюды любят пошутить. Да и эхо в горах играет странные шутки со звуком. Я проведу с ними беседу, но они не виноваты.

«Беседы», конечно, не было. Были тихие указания Хрусту и Гхиссу: «Пусть пошаливают, но без серьёзного вреда. Солдаты должны знать, что здесь незваным гостям не рады».

Однако Родриг был упрям. Он продолжил действовать самостоятельно. Намереваясь выяснить, что здесь происходит, ночью, взяв двух самых надёжных людей, он попытался проникнуть в «запретный» цех № 3. Охраны не было, но… Его остановила дверь. Вернее, её отсутствие. Там, где днём была дверь, вечером оказалась глухая кирпичная стена, и ещё пахло свежим раствором. Родриг обошёл всё здание — других входов не было. Когда капитан вернулся на место, дверь снова была на месте. Следов свежей кладки — ни малейших. Это напугало даже его.

На следующее утро капитан явился к Леониду с тёмными кругами под глазами.

— Маркграф, что за чертовщина творится в вашем поместье?

— Чертовщина? — удивился Леонид. — Я не понял.

— Стены двигаются! Двери исчезают! Все как в отчетах Вальграндцев.

— Капитан, — с сочувствием сказал Леонид, — вы, наверное, устали. Тяжело нести службу в новом месте. Может, вам отдохнуть? У нас есть прекрасный травяной чай, успокаивает нервы. Или, может, вам приснилось? Горный воздух, знаете ли, бывает обманчив. Иногда и не такое померещится.

Родриг смотрел на него, и в его глазах боролись ярость и суеверный страх. Капитан, махнув рукой, вышел, не сказав ни слова. После этого гарнизон стал вести себя значительно тише. Но Леонид знал — это затишье перед бурей. Родриг что-то замышлял. Но не забывал смотреть на свинью.

Тем временем Виктор фон Лер прислал своё первое «информационное письмо». Оно было зашифровано, но ключ (простая замена букв) был оговорён заранее. Новости были тревожными. При дворе нарастала фракция, требовавшая «разобраться с червяком раз и навсегда». Их лидером был герцог Каллан, дальний родственник короля и владелец крупнейших серебряных рудников. Угроза со стороны Вальгранда отступила, и теперь барон-выскочка с его странными методами стал рассматриваться не как щит, а как потенциальная угроза власти и, что важнее, экономическим интересам. Кирпич «Червей» уже начал вытеснять с рынка продукцию герцогских строительных мастерских. Виктор советовал: «Ищите союзников среди мелкого дворянства, раздавайте концессии, снижайте цены для лояльных. Вам нужно политическое прикрытие. И, возможно, стоит устроить небольшую демонстрацию лояльности. Пожертвовать что-то на нужды короны. Что-то очень заметное».

Леонид задумался. Пожертвовать? Он ненавидел это слово. Но инвестировать в политическую страховку… вот это другое дело.

— Йенси, что мы можем «пожертвовать» без ущерба для наших проектов?

— Новую партию усиленного кирпича. Ты же не собирался её продавать. Пусть построят из него королевский охотничий домик или усыпальницу для любимой собаки короля. Это будет громко, дорого и бесполезно для реальной обороны королевства. Идеальная жертва.

— Гениально. И добавим к этому партию нашего «особого» цемента, который быстро твердеет. Пусть восхищаются скоростью строительства. Людвиг! — позвал он секретаря. — Составь дарственную грамоту. От имени Леонида Деньгина Маркграфа Червей — короне, для величия и процветания, партию лучшего кирпича в тысячу штук и бочку быстротвердеющего связующего состава. С помпой.

Это отвлекло двор, но не решило проблему с гарнизоном. И с Серыми плащами. Потому что Альтаир решил напомнить о себе.

Призрак явился ночью, прямо в спальне Леонида, как в прошлый раз. Но на этот раз он не был один. С ним было ещё двое. Один — высоченный, худой, в чёрных, струящихся одеждах, его лицо скрывал капюшон, но там, где должно быть лицо, струился лёгкий, холодный свет. Второй — напротив, коренастый, в пластинчатом доспехе из того же странного металла, с лицом, напоминающим грубую каменную глыбу. Полукарлик. В его руках был предмет, похожий на арбалет для пуль, но ствол светился изнутри.

— Маркграф, — произнёс Альтаир своим безжизненным голосом. — Позвольте представить коллег: Луч (кивок на высокого) и Броня (кивок на коренастого). Они представляют… инспекционный комитет.

Леонид, сидя на кровати, почувствовал, как по «спине» пробежали ледяные мурашки. Йенси внутри него замерла, как дикий зверь, почуявший охотников.

— Инспекционный комитет? По условиям нашего контракта…

— Контракт предусматривает наше невмешательство при условии вашей эффективности и прозрачности, — перебил его Альтаир. — Ваша последняя… демонстрация против местных вооружённых формирований вызвала флуктуации в реальности, которые были зафиксированы. Комитет хочет убедиться, что вы не переходите границы дозволенного. И что ваши эксперименты не приближают пробуждение Целевого Объекта.

Луч, не произнеся ни слова, поднял руку. Из его пальцев вытянулись тонкие нити света, которые поползли по стенам, полу, потолку, сканируя помещение.

— Защитные поля низкого уровня. Примитивные, но эффективные против местных угроз, — монотонно констатировал он. — Следы недавнего глубокого ментального погружения в запрещённые архивы. Опасная практика.

Броня навёл свой «арбалет» на Леонида.

— Сущность-симбиот активна. Уровень заражения данных: стабильный, но высокий. Рекомендация: превентивная чистка.

Леонид почувствовал, как воздух наэлектризовался. Эти двое пришли не просто поговорить. Они пришли выносить приговор.

— Я выполняю условия, — твёрдо сказал Маркграф Червей, глядя на Альтаира. — Я изучаю архив, чтобы найти способ стабилизировать ситуацию с Молчаливым Стражем. Флуктуации были побочным эффектом оборонительных действий, необходимых для выживания моей базы. Без неё я не смогу вести дальнейшие исследования.

— Ваша база не является необходимым условием, — сказал Луч. — Данные могут быть извлечены, а носители — нейтрализованы. Чистота реальности важнее ваших локальных интересов…

Альтаир поднял руку, жестом останавливая коллег.

— Маркграф предлагает аргумент целесообразности. Его уникальный симбиоз с аберрацией даёт доступ к архиву способом, который для нас затруднён. Его методы, хоть и грубы, дают результаты. И он, как утверждает, близок к возможности диагностики узла № 7 в комплексе «Молчаливый Страж». — Он повернулся к Леониду. — Это правда?

— Да, — не моргнув «глазом», солгал Леонид. Он был не близок. Он даже не начинал. Но нужно было выиграть время. — Мне нужны ещё материалы. И доступ к одному из ваших портативных устройств для тонкого сканирования энергетических контуров.

Броня издал что-то вроде металлического рычания.

— Нельзя. Технологии не для примитивов.

— Этот «примитив», — холодно сказал Альтаир, — сумел использовать наши базовые образцы для создания работающих защитных систем. И, что важнее, он сумел договориться со Стражами трау и не быть вымазанным в козлином помете. Что не удавалось нашим скаутам. Он — аномалия. Но аномалия полезная. — Альтаир сделал паузу, его пустые глаза смотрели сквозь Леонида. — Вам даётся время. Один местный месяц. Предоставьте отчёт по диагностике узла № 7. Или доказательства существенного прогресса в стабилизации локальной реальности. Если нет… комитет вернётся. И на этот раз мои полномочия их не остановят. Луч, Броня, мы идём.

Троица растворилась в воздухе, как будто их и не было. Леонид остался сидеть на кровати, его тело дрожало от выброса адреналина. Месяц.

— Йенси. Нужно ехать к Стражам. Сейчас.

— У нас нет устройства для сканирования, которое я запросила.

— Соврём. Используем то, что есть. Детектор когерентности, кристаллы из поставки, наш «ретранслятор абсурда». Выдадим это за «специализированный инструмент». Нужно только убедить их, что мы знаем, что делаем.

Подготовка к второй экспедиции в кратчайшие сроки заняла всего два дня. На этот раз Леонид взял минимальную группу: себя, Гхисса (как проводника), Хруста (как силовую поддержку) и гоблина Угрюма (как «технического специалиста»). Алхимик тащил на спине ящик с жужжащей и мигающей аппаратурой, собранной на скорую руку из обрывков технологий Обнулённых и своих собственных изобретений. Выглядело это как хлам, но Леонид надеялся на эффект «тайного знания». Никаких сопроводителей из поместья.

Сильва снова ждала на границе. Увидев их, она покачала головой.

— Опять? Вы словно мотыльки, летящие на пламя. Не надоело. Или влюбились? — Эльфийка первый раз пошутила.

— Эльфы тощие… — презрительно скривился Угрюм.

— Это пламя может спалить весь ваш лес, если мы его не укротим, — кивнул Леонид, переходя к сути. — Совет готов помочь с быстрым проходом?

— Готов. Но цена возросла. Лес чувствует… беспокойство. После вашей последней битвы. Деревья на окраине видели сны не из этого мира. Совет хочет не просто обещаний. Он хочет действенных мер.

— Скажи Совету, что я везу инструмент, который может успокоить землю. Или, по крайней мере, дать понять, что именно её беспокоит.

Сильва без вопросов проводила их через лес по кратчайшему пути, который, казалось, открывался только под её ногами. Достигнув Зоны Тишины, она, как и в прошлый раз, исчезла. Леонид вздохнул. Ноль изменений. Воины, как и тогда, шли по мёртвому плато, обходя дрожащие пятна пространственных аномалий, которые теперь детектор показывал чётче. Дорога была знакомой, но напряжение было в разы выше. В этот раз они шли не как исследователи, а как приговорённые, получившие отсрочку. Но гоблинские приборы могли эту отсрочку продлить.

У подножия Молчаливого Стража их уже ждали. Те же самые трау, те же синие огоньки во тьме глазниц. Тот же беззвучный голос в голове и козлиные копыта:

«Вы вернулись. Ранее оговоренного срока. Вы принесли инструменты. Демонстрируйте. Трау.»

Леонид сделал шаг вперёд, показывая на ящик Угрюма.

— Это многомерный сканер и анализатор потоков энтропии. Он позволит нам диагностировать состояние узла подавления № 7. Но для работы ему нужен прямой доступ к коммуникационным линиям комплекса.

Стражи несколько секунд молчали.

«Ваши инструменты примитивны. Но в них есть следы знакомых принципов. И странные… добавки. Вы имеете разрешение на доступ к сервисным каналам сектора „Дельта“. Следуйте. Трау.»

Всю делегацию снова провели внутрь монолита, миную охрану. Но на этот раз повели другим путём — вниз, по наклонным тоннелям, которые уходили глубоко под землю. Воздух становился густым и тёплым, пахнущим озоном и горячей сталью. Наконец, они вышли в огромное подземное помещение, похожее изнутри на сердце механического гиганта. Со стен свисали пучки светящихся волокон, по полу и потолку проходили толстые трубы, по которым с глухим гулом текла раскалённая энергия. Угрюм присвистнул — для гоблина это было потрясающе. У центра зала, слегка левее входа, возвышался массивный кристаллический шпиль, покрытый паутиной трещин. От него отходили десятки светящихся жил, но еще больше было тёмными, оборванными.

«Узел подавления № 7. Отвечает за стабилизацию временных потоков в периметре тюрьмы. Работает на 34% от номинала. Причины: деградация проводящих матриц, накопление концептуального шума в ядре кристалла. Трау»

— Мы это исправим…

Угрюм, дрожащими руками (от страха или восторга — непонятно), начал раскладывать своё оборудование. Под присмотром Гхисса и Хруста он подключил свои «жучки» к нескольким доступным точкам доступа. Йенси через Леонида начала считывать потоки данных.

Картина оказалась мрачнее, чем они ожидали. Узел был не только сломан, но и заражён. Тот самый «концептуальный шум» был не случайным. Он имел признаки осмысленности. Как будто сам Заключённый учился не только понимать абсурд, но и генерировать его, чтобы засорить системы, которые его сдерживали. Это была изощрённая, чудовищная атака: тюрьму разрушало не сопротивление, а подражание её же механизмам. Бьет палкой по прутьям.

— Йенси, можем ли мы его «прочистить» нашим методом? — мысленно спросил Леонид.

— Можно попробовать. Но нужно быть осторожными. Если мы введём наш абсурд, а он уже научился его имитировать… он может дешифровать его как ключ. Нужно найти что-то, что он не может имитировать. Что-то… живое. По-настоящему живое и иррациональное.

И тут Леонида осенило. Он вспомнил глаза гоблина, который радовался, найдя блестящий камушек. Вспомнил пьяную песню Хруста о любви к свинье по имени Грязнуля (той самой, что танцевала в первом телевизоре). Вспомнил тихое, довольное урчание дракона, когда тот грелся на солнце. Вот тебе концепция. Жизнь. В её чистейшем, не поддающемся полной алгоритмизации виде. Жизнь тысяч созданий. И одно, стоящее над ними.

— Угрюм, — тихо сказал он. — Подключи ретранслятор не к архиву. Подключи его… ко мне.

— К вам, маркграф? Но как?

— Через Йенси. Она часть меня. И она живая. По-своему. Она — аберрация, ошибка, порождение хаоса и воли. В ней есть мои воспоминания. Мои эмоции. Весь тот нелогичный, глупый, прекрасный опыт, который делает меня… мной. Мы передадим это в узел. Не как данные. Как переживание.

Йенси внутри него замерла.

— Леонид… это риск. Ты откроешь себя. Свою сущность. Если Заключённый поймает это… он поймёт тебя. И через тебя — поймёт жизнь.

— Он и так учится. Мы дадим ему не логическую головоломку. Мы дадим ему… душу. Людскую. Грязную, запутанную, полную противоречий душу бухгалтера, который пытается спасти мир, торгуясь с дьяволом. Посмотрим, сможет ли он это оптимизировать.

Это было чистой воды безумие. Но другого выхода не было. Угрюм, бледный как смерть, переподключил провода. Леонид встал перед потрескавшимся кристаллом, положил на него «ладони». Йенси открыла шлюз.

Вспышка. Случившееся было похоже на крик. Крик всей его жизни: скучных цифр в конторских книгах, запаха глины и пота, вкуса дешёвого вина, боли от потери, странной нежности к своим уродливым, верным созданиям — гоблинам и ящеролюдам, холодного ужаса перед бесконечностью, упрямой злобы, которая заставляла торговаться с богами. Всё это, сырое, необработанное, эмоциональное, хлынуло в кристалл.

Кристалл затрещал. Трещины на нём засветились сперва ровным светом, а потом вспышками разных цветов — ярости, страха, надежды, скуки, любопытства. По помещению прокатилась волна… чего-то. Гоблин вздрогнул. Ящер попятился. Это было буйство звука, света, чувства. Обитатели зала почувствовали его: Стражи трау на мгновение замерли, их синие огоньки дрогнули. Хруст выругался и схватился за сердце. Угрюм заплакал, сам не зная почему. Гхисс зашипел и прижался к стене.

А потом, после вспышки всё стихло. Кристалл перестал трещать, стабилизировался. Его свет стал ровным, холодным, но другим. Более плотным, словно вставили батарейку. Трещины никуда не делись, но они перестали расширяться.

«…Диагностика завершена, — прозвучал голос Стражей. — Концептуальный шум в ядре узла нейтрализован. Нестандартным методом. Внесён внешний, неалгоритмизируемый паттерн. Он противоречит логике Заключённого. Узел стабилизирован. Эффективность восстановлена до 68%. Принято. Трау.»

Леонид упал на колени, его вырвало липкой массой. Маг чувствовал себя опустошённым, как будто часть его души выскребли и выбросили. Йенси в нём была тихой и слабой, как тлеющий уголёк.

— Ты… живой? — мысленно прошептала она.

— Едва. Но… он отступил. Наш «паттерн» оказался для него… слишком острым. Слишком живым. Он не смог его переварить. Пока что.

Стражи трау подошли ближе.

«Метод признан эффективным, но опасным. Вы рискнули своей целостностью. Трау. Почему?»

— Потому что иначе всё это, — Леонид махнул рукой, указывая на стены, на мир снаружи, — превратится в красивое, мёртвое уравнение. А я ненавижу, когда мои бухгалтерские книги сходятся слишком идеально. В жизни всегда должен быть чёрный нал и уход от налогов.

Стражи замерли. Потом ведущий сделал странный жест, и один из его подчинённых подошёл к стене на гнутых козлиных ногах. Часть её отъехала, обнажив нишу. В ней лежал предмет — небольшой диск из того же чёрного материала, что и стены, с выпуклым кристаллом в центре.

«Ключ доступа уровня „Гамма“. Даёт ограниченный контроль над периферийными системами комплекса. Включая генераторы маскировочных полей и систему локальной стабилизации реальности в радиусе пяти местных единиц измерения от точки активации. Используйте с умом. Заключённый теперь знает ваш… вкус. Он будет искать его снова. Чтобы понять. Или чтобы стереть. Трау.»

Леонид взял диск. Тот приятно лежал на «ладони». Он казался холодным и тяжёлым.

— Спасибо.

«Не благодарите. Это взаимовыгодный обмен. Вы починили узел. Мы даём вам инструмент для защиты вашей лаборатории. Но помните: если вы падёте, ключ будет деактивирован. Ваша жизнь и ваша… уникальность теперь являются частью системы сдерживания. Берегите их. Трау.»

Обратный путь был почти мучительным. Леонид едва держался в седле гигантского червя, сам он передвигаться не мог. Хруст и Угрюм поддерживали его с двух сторон. Гхисс вёл группу, его пощёлкивание было тревожным. Эльфийку не встретили. Группа вернулась в поместье через неделю после ухода. Леонид, если бы имел лицо человека, выглядел бы постаревшим на десять лет. Однако в его руках был ключ. Буквальный ключ от следующего уровня этой безумной игры.

Эрхард встретил их у ворот. Его лицо было мрачным. Традиция.

— Маркграф. Пока вас не было… у нас были гости.

Еще одна традиция. Словно смотрят. А может таки есть?

— Какие ещё гости? — с трудом выговорил Леонид.

— Обнулённые. Не ваш приятель Альтаир. Другие. Они явились в лагерь к капитану Родригу. Поговорили с ним. И… ушли. А через час Родриг собрал своих людей и увёл гарнизон. Без объяснений. Просто сказал, что получил приказ вернуться.

Леонид почувствовал, как ледяная тяжесть опускается ему в желудок. Обнулённые радикалы вышли на связь с короной. Или просто стёрли воспоминания Родригу и приказали уйти, посчитав место слишком опасным? Или… они показали ему что-то, что заставило его бежать?

— Что ещё?

— Приходил гонец от Совета. Сильва ждёт вас у камня-знака. Говорит, дело срочное.

Вот почему ее е было в лесу. Не заходя даже в дом, Леонид поехал к границе леса. Он уже лучше держался в седле гигантского червя. Сильва стояла, прислонившись к дереву, её лицо было бледным и сосредоточенным.

— Лес болен, — сказала она без предисловий. — Деревья на краю Зоны Тишины… они начали расти в геометрически правильные формы. Идеальные спирали. Идеальные сферы. Они становятся красивыми. И мёртвыми. Это твоя работа?

— Нет, — хрипло ответил Леонид. — Это работа того, что сидит в горе. Он почуял… жизнь. И пытается её оптимизировать. Но теперь у меня есть инструмент, чтобы это остановить. Дай мне поработать для Совета: выдели мне рощу. Самую дальнюю, уже затронутую. Я попробую её… вылечить что-ли…

Сильва долго смотрела на маркграфа, потом кивнула.

— Попробуй. Если не получится… мы будем жечь. Жечь всё, что начинает становиться слишком правильным. Эльфийским лунным огнем.

Вот еще, есть какой-то лунный огонь… Впрочем, не до этого сейчас. Вернувшись в кабинет, Леонид положил чёрный диск на стол. Рядом с детектором когерентности и интерфейсом Обнулённых. Три артефакта. Три ключа от трёх разных дверей, ведущих в пропасть.

— Ну что, Йенси, — мысленно произнёс он, уже пришедший в себя. — Кажется, мы только что подписали новый контракт. На этот раз — с самой реальностью. Мы её смотрители. И её последняя линия обороны. Дивиденды — наше существование. Проценты — наша душа.

— Самый надёжный вид бизнеса, — слабо отозвалась Йенси. — Когда клиент — это всё сущее. Теперь главное — не обанкротиться.

Леонид взял в руки диск. Он знал, что делать дальше. Нужно было активировать поле стабилизации вокруг поместья. Затем — попробовать обратить вспять «оптимизацию» в эльфийской роще. Потом — отчитаться Альтаиру и выпросить ещё ресурсов. И где-то между этим — править новыми землями, считать деньги, отбиваться от завистливых дворян и продолжать делать кирпич. Обычный трудовой день маркграфа Приграничного, бухгалтера апокалипсиса и смотрителя тюрьмы для богов.

Маг Червей машинально посмотрел в окно, выходящее в сад. Наступал вечер. Где-то там, за перевалом, в чёрной горе, древнее Зло размышляло над вкусом человеческой души, которую оно только что ощутило. Где-то в пустоте между мирами «санитары» решали, стерилизовать ли эту заражённую клетку по имени Леонид. А в его собственном королевстве герцоги строили козни.

Леонид вздохнул, взял грифель и открыл чистый свиток. «Протокол № 1 по стабилизации локальной реальности. Используя ключ „Гамма“, активировать генераторы в точках А, Б, В…» Да, работа есть работа. Даже если твоя работа — спасать мир, по кирпичику, по абсурдной идее, по капле собственной, искалеченной, но всё ещё живой души.

Глава 12: Сумасшедший отшельник

Есть праздники Часа, а есть сезонные, например Новый Год или Масленица. В мире Леонида тоже такие были. Праздник Урожая в баронстве, а теперь уже маркграфстве Червей должен был стать грандиозным. Первый за долгие годы повод отпраздновать не просто выживание, а триумф. Дважды разбитая армия Вальгранда, титул маркграфа, процветающее производство, почти официальное признание эльфов в качестве союзников (пусть и скреплённого контрактом о ненападении и взаимном интересе) — всё это следовало отметить с размахом, достойным нового статуса. Леонид, прагматик до мозга костей, видел в празднике и практическую пользу: укрепить лояльность людей, гоблинов и ящеролюдов, показать соседям (и шпионам короны) уверенность и стабильность, а заодно и слить накопленный стресс в ушатах дешёвого, но крепкого пива.

Поэтому на склонах Каменистого Холма раскинулась ярмарка. Павильоны ломились от товаров: не только местного кирпича и керамики, но и привезённого издалека полотна, специй, безделушек. Жарились туши быков и овец, пеклись пироги с мясом и грибами, лились реки пива, кваса и хмельного мёда Угрюма. Гоблины устроили «оттрекцион» — соревнование по метанию кирпичей в мишень, изображавшую усатое лицо вальграндского маркиза. Ящеролюды демонстрировали своё искусство бесшумной охоты, двигаясь так, что казалось, будто они растворяются в воздухе. Люди, эльфы (несколько смельчаков из дозора Сильвы, привлечённые запахом жареного мяса и любопытством), гоблины и ящеролюды — все смешались в шумной, пьяной, жизнерадостной толпе.

В зените праздника был Леонид. Маг был одет в новый камзол тёмно-серого, почти чёрного цвета, без лишних украшений, только герб на груди — стилизованный червь, обвивающий кирпич. Рядом с ним, протиснувшись сквозь толпу, стоял Хруст, уже изрядно навеселе и рассказывавший кому-то очередную байку о том, как «стены плясали».

— А я ему говорю, говорю, барон, да они ж, стены-то, как живые! А он мне, с каменным лицом: «Хруст, это не стены пляшут. Это у тебя вестибулярный аппарат из строя вышел от дешёвого пойла. Иди протрезвей». Ха-ха-ха!

Леонид позволял себе улыбаться. Нервное напряжение последних месяцев понемногу таяло в этом море простых, грубых радостей. Даже Йенси внутри него затихла, наблюдая за происходящим с отстранённым, почти ностальгическим интересом.

— Странный обычай. Тратить ресурсы на шум и обжорство. Но… эффективный. Уровень эндорфинов у присутствующих зашкаливает. Полезно для морального состояния коллектива.

— Видишь? Даже ты оценила, — мысленно усмехнулся Леонид.

Именно в этот момент всё пошло наперекосяк.

Сначала над холмом, заслонив солнце, пролетел дракон. Это было само по себе не страшно — Иж любил публику. Но на этот раз он не ревел от восторга. Он издавал тревожное, визгливое урчание и летел не по прямой, а зигзагами, будто пытаясь стряхнуть с себя что-то невидимое.

— Иж? — мысленно послал ему импульс Леонид.

Ответ пришёл искажённый, полный помех: «Жжж… не вижу… жужжит… в голове… картинки чужие… улетаю!» И дракон, сделав последний вираж, рванул прочь от праздника, в сторону своих гор.

— Йенси?

— Не знаю. Сканирую… Странные флуктуации в эфирном фоне. Очень локальные. Тонкие. Как… интерференция.

Вторым звоночком стал Угрюм. Алхимик, обычно невозмутимый в своём пьянстве, вдруг застыл с кружкой у рта, его глаза расширились. Он уставился на бочку с пивом, из которой только что налил. Пиво в кружке изменило цвет. С золотистого оно стало медным, затем зелёным, затем прозрачным, как вода, но с пузырьками, которые поднимались вниз. Угрюм медленно поставил кружку, отошёл на шаг и громко, чётко сказал:

— Это не по технке безопасности.

И упал лицом в грязь. Не от опьянения. От потери сознания.

Самым последним — и самым тревожным — знаком стало поведение эльфов. Сильва, только что с любопытством разглядывавшая гоблинские безделушки, вдруг вскрикнула, схватилась за голову и замерла. Её спутники последовали её примеру. Они стояли, как статуи, их глаза были закрыты, а по лицам текли слёзы. От перегрузки.

— Лес… — прошептала Сильва, не открывая глаз. — Лес кричит. Но не голосом. Цветом. Он видит… линии. Геометрию. И всем телом почувствовал, как ледяная волна прокатилась по его спине. Он выхватил детектор когерентности с пояса. Стрелка, обычно показывающая зелёный с лёгкими колебаниями, металась между жёлтым и красным секторами. Но не постоянно. Волнами. Как будто невидимый луч сканировал местность.

— Всем! — закричал он, и его голос, привыкший командовать, прорезал гул праздника. — Праздник окончен! По домам! В укрытия! Эрхард! Хруст! На мне!

Толпа замерла на секунду, ошарашенная. Затем, увидев бледное «лицо» маркграфа и лежащего без чувств Угрюма, начала разбегаться. Дисциплина, привитая месяцами тренировок, сработала — паники не было, но веселье сменилось сосредоточенной спешкой.

Эрхард и Хруст, протрезвев за мгновение, уже были рядом.

— Что происходит? — коротко спросил капитан.

— Не знаю. Аномалия. Не похожа на всё, что было раньше. Йенси?

— Анализирую паттерн флуктуаций. Он структурированный. Не хаотичный. Как сигнал. Но не звуковой. Концептуальный. Он воздействует напрямую на восприятие, на обработку информации мозгом… и на магию. Эльфы связаны с лесом — они получили удар через эту связь. Угрюм, скорее всего, обладает повышенной чувствительностью к искажениям реальности из-за своих экспериментов. Дракон… его сознание примитивнее, но тоже восприимчиво.

— Источник?

— Определяю… северо-восток. Тот же сектор, что и Молчаливый Страж. Но ближе. Гораздо ближе. Где-то в предгорьях.

Сильва, с трудом открыв глаза, подошла к Леониду. Эльфийка держалась за голову.

— Это… не Он. Не Узник. Это что-то другое. Что-то… вывернутое. Оно не упрощает. Тварь… запутывает. Делает всё неверным. Лес видит себя двойным, тройным, цвета смешиваются, запахи становятся звуками… Он сходит с ума.

— Можешь вести нас к эпицентру?

— Должна. Иначе лес умрёт. Не от топора. От… непонимания себя.

Леонид кивнул Эрхарду.

— Капитан, ты остаёшься. Уже привычен. Держи поместье на замке. Активируй все защитные поля с помощью ключа «Гамма». Инструкции у Йенси. Никого не впускать и не выпускать без моего личного приказа. Хруст, собирай пятерых самых стойких, трезвых и не склонных к панике. Гхисс, тебе и твоим лучшим следопытам — нас вести. Сильва, ты с нами. Людвиг! — он крикнул секретарю, который наблюдал за происходящим. — Доставай самое крепкое вино из запасов и раздай всем, кто работает на периметре. Чтобы нервы не сдали. И пиши протокол. «ЧП-12, аномальное воздействие на реальность». Начинай словами «Если вы читаете это, значит, мы, скорее всего, уже мертвы или сошли с ума». Это добавит солидности.

Через двадцать минут группа была готова. Леонид, Хруст с пятью бородатыми ветеранами, Гхисс с двумя ящеролюдами-скаутами и Сильва, всё ещё бледная, собранная. Леонид взял с собой не только детектор и ключ «Гамма», но и интерфейс Серых плащей— вдруг Альтаир решит проявить участие. И чёрный диск Стражей — на нём была кнопка экстренного вызова. Оружие — стандартное: арбалеты, мечи, «спецсредства» Угрюма (которого пришлось оставить в лазарете, он бредил о «треугольных кругах»).

Воины двинулись. Ярмарка опустела, лишь ветер гонял по земле обрывки ткани и опрокинутые кружки. Над поместьем сгущались тучи, но не обычные — они имели странный, перламутровый оттенок и двигались против ветра.

Путь в предгорья, обычно занимавший полдня, они преодолели за три часа, почти бегом. Сильва на этот раз вела их не по тропам, а напрямик, через чащу, которая, казалось, сама расступалась перед ней, чтобы пропустить, а потом смыкалась, пытаясь защитить. Но и лес вёл себя странно. Деревья местами были перекручены. Не сломанные бурей, а именно изогнутые в неестественные, но геометрически правильные спирали. Листья на них были не зелёными, а синими, фиолетовыми, серебряными, и меняли цвет, если на них смотреть под разным углом. Воздух пах одновременно жасмином, жжёной резиной и озоном.

Детектор на поясе Леонида пищал почти непрерывно.

— Приближаемся, — сообщила Йенси. — Эффект усиливается. Советую надеть защитные плащи.

Плащи из ткани Обнулённых, которые они захватили с собой, оказались полезны. Как только их накинули, давящее чувство тревоги и лёгкая тошнота отступили. Но визуальные аномалии никуда не делись.

— Эй, маркграф, — хрипло позвал один из людей Хруста, указывая вперёд. — Там… особняк?

И верно — среди перекрученных деревьев, у подножия скалистого уступа, действительно стояло строение. Но «особняк» — это было слишком громко сказано. Это была хижина. Старая, покосившаяся, сложенная из камня и глины. Таких в предгорьях были десятки — отшельники, охотники, беглые преступники. Но эта хижина была… идеальной геометрически. Её стены, хотя и шершавые, образовывали абсолютно симметричную трапецию. Окно, заколоченное досками, было расположено ровно по центру. Дверь, висящая на одной петле, была раскрашена в шахматную клетку, причём клетки меняли цвет, если моргнуть.

И вокруг хижины, на земле, лежали тела. Не мёртвые. Они двигались. Но не так, как могли бы двигаться пьяные или сумасшедшие. Хотя о последнем можно было поразмыслить. Один человек ползал по кругу, упираясь головой в землю и поднимая ноги в небо, двигаясь со скоростью улитки. Другой сидел, уставившись в ладони, и беззвучно смеялся, а из его глаз текли слёзы, которые, падая на землю, превращались в мелких, сверкающих жуков и разбегались. Третий пытался встать, но его ноги, казалось, жили своей жизнью и шагали в разные стороны, так что он просто топтался, лежа на месте.

— Мать моя женщина… — прошептал Хруст. — Что с ними?

— Когнитивный диссонанс в чистом виде, — мысленно сказала Йенси. — Их мозг получает противоречивые сигналы от реальности и не может их обработать. Они в петле. Нужно вывести их из зоны воздействия.

— Хруст, возьми людей, вытащи этих несчастных подальше отсюда. Осторожно, не смотри им в глаза. Гхисс, осмотри периметр. Сильва, как лес?

Эльфийка, сжав виски пальцами, покачала головой.

— Здесь… тише. Боль сосредоточена здесь. В этом… особняке. Там сидит… источник. Он не злой. Он… заблудился.

Леонид подошёл к хижине. Детектор визжал как резаный. Маг взял в руки ключ «Гамма», но Йенси остановила его.

— Не надо. Поле стабилизации может вступить в резонанс с аномалией и усилить её. Лучше… постучаться.

Леонид посмотрел на дверь в шахматную клетку. Постучаться. В особняк, от которого сходят с ума люди и деревья. Логично.

Маг и постучал. Древесина отозвалась не глухим, а мелодичным звуком, как камертон.

Дверь медленно отворилась. Внутри было темно, но не кромешная тьма. Там горел свет, источника его было не видно. И сидел… человек. Пожилой мужчина в потрёпанной одежде отшельника. Старик был за столом, на котором лежали разобранные механизмы. Шестерёнки, пружины, кристаллы, но всё это было сделано из света. Словно стекло, подсвеченное лампой. Твёрдое, разноцветное стекло. Леонид собрался. Человек что-то мастерил, его пальцы двигались быстро и точно. Старик напевал. Мотив был простой, детский, но от него сводило зубы, потому что он звучал одновременно в нескольких тональностях и ритмах.

— Входи, входи, не стой на пороге, — сказал человек, не поднимая головы. Его голос был обычным, сиплым, усталым. — Дверь закрывай, сквозняк. Холодно.

Леонид, пересилив инстинктивный ужас, шагнул внутрь. Дверь закрылась сама. Воздух в хижине был как в церкви от воздействия тысяч свечей.

— Вы кто? — спросил Леонид.

— Я? Да никто. Отшельник. Искатель. Ремонтник, — ответил человек, наконец подняв голову. Его лицо было измождённым, покрытым бороздами, но глаза… глаза были молодыми. Полная противоположность Альтаира. В его глазах плясали отражения тех светящихся механизмов. — Меня зовут Элиас. А тебя?

— Леонид. Маркграф Червей.

— А, — кивнул Элиас, как будто это было самое обычное дело. — Значит, ты хозяин этих земель. Извини за беспокойство. Я, понимаешь, кое-что нашёл. И пытаюсь починить. Но оно… капризное.

— Что вы нашли?

— Э-э-э, — Элиас почесал затылок, и его пальцы оставили в воздухе светящийся след, который медленно растворился. — Трудно объяснить. Такая штуковина. Упала с неба, наверное. Я охотился на кролика, а она — бац! — передо мной. Светилась. Я её забрал. Думал, продам. А она… интересная оказалась. Внутри что-то сломалось. И оно… потекло. — Часовщик по-детски удивился.

Потом указал на угол хижины. Там, на полу, лежал предмет. Небольшой, размером с человеческую голову. Он напоминал хрустальный многогранник, но его грани были не твёрдыми, а жидкими дергающимися, они перетекали друг в друга, и внутри плавали сгустки света, которые то складывались в геометрические фигуры, то распадались на абстрактные узоры. От этого предмета и исходили те самые волны искажённой реальности.

— Йенси?

— Это… часть архива Создателей. Не носитель. Это интерфейс. Коммуникационный узел. Судя по всему повреждён. Он не передаёт информацию, просто просачивается… Изливает сырые, необработанные концепции прямо в реальность. Как будто открыл кран в водопроводную сеть, подключённую к океану абстрактной математики.

— Какая бредятина — Леонид соображал — его нужно отключить.

— Нельзя просто взять и отключить. Он в активном режиме. Попытка грубого вмешательства может вызвать концептуальный выброс, который превратит всё в радиусе мили в… в симфонию диссонанса. Реальность расслоится.

— Элиас, — сказал Леонид, обращаясь к отшельнику. — Эта штука опасна. Она сводит людей с ума. И лес тоже.

— Да? — Элиас нахмурился. — А я думал, это у меня в голове что-то после той грибной похлёбки. Я стараюсь её починить, понимаешь? Вот, собираю логический стабилизатор из подручных материалов, — старик указал на светящиеся шестерёнки. — Но чего-то не хватает. Тут, видишь, должен быть модуль согласования фаз. А у меня только ругань и упрямство.

— Это какой-то псих… — Бормотал Леонид.

— Подожди — мысленно говорила Йенси — сначала разберись с интерфейсом.

Леонид подошёл ближе к хрустальному многограннику. Детектор на его поясе взвыл. Он почувствовал, как его собственное восприятие начало плыть. Стены хижины стали прозрачными, и за ними он увидел не лес, а сотни уравнений. Длинные, бесконечные цепочки символов, которые описывали всё сущее, но делали это настолько сухо и полно, что от этого хотелось плакать.

— Йенси, держи меня.

— Держу. Подключаюсь к интерфейсу Обнулённых. Попробую найти в их базе данных что-то о подобных устройствах.

Прошла минута, показавшаяся вечностью. Элиас тем временем снова уставился на свои шестерёнки и запел тот же диссонирующий мотив. Хруст и другие снаружи, судя по приглушённым голосам, пытались вытащить последнего ползущего человека.

— Нашла, — наконец сказала Йенси. — Это «Семантический Мост» седьмого поколения. Использовался для прямого ментального контакта с архивами. При повреждении излучает чистые концепты без контекста. Рекомендуемый способ деактивации: подача гармонизирующего сигнала, который вернёт протоколы к исходным настройкам. Проще говоря, нужно «спеть ему колыбельную» на правильной частоте.

— Ох, у нас есть такая частота?

— Есть в моих данных. Но для её передачи нужен излучатель. Более сложный, чем у Элиаса.

— А если использовать ключ «Гамма»? Он может генерировать стабилизирующие поля.

— Может. Но его поле слишком грубое. Оно может раздавить хрупкую структуру устройства, и тогда произойдёт тот самый выброс. Нужен точный, тонкий инструмент.

— Где его взять…

Леонид оглядел хижину. Его взгляд упал на Элиаса, на его светящиеся «подручные материалы». А потом на самого Элиаса. Этот человек, контактируя с артефактом неделями, не сошёл с ума окончательно. Более того, он пытался его починить. У него была какая-то… естественная устойчивость.

— Элиас, — снова обратился к нему Леонид. — Вы говорите, вам не хватает модуля?

— Да. Вот этой штуковины, — Элиас пальцем нарисовал в воздухе сложную, трёхмерную схему, которая повисла и медленно вращалась.

Леонид упорно смотрел на схему. Его мозг, всё ещё перестроенный архивом, узнал её. Это был примитивный, но рабочий волновой гармонизатор.

— Я могу вам его дать.

— Правда? — глаза Элиаса загорелись детской радостью. — О, это было бы замечательно!

— Но для этого вам нужно будет сделать кое-что для меня.

— Что? Я заплачу! У меня есть… — он порылся в карманах и вытащил засушенную жабу и блестящий камешек. — Это!

Для гоблинов это было бы очень весомой ценой.

— Деньги не нужны. — Леонид отмахнулся. — Вам нужно будет настроить этот модуль на очень специфическую частоту. И направить его на эту штуковину, — Леонид указал на многогранник. — Это её успокоит.

— О, да я с радостью! Я же говорю, я её чиню! Пытаюсь…

Леонид тут же подозвал к себе Хруста, стоявшего у двери.

— Хруст, беги обратно в поместье. В лабораторию Угрюма. В ящике под столом, помеченном «НЕ ОТКРЫВАТЬ, А ТО ВЗОРВЁТСЯ», лежат кристаллические осцилляторы. Принеси два. Быстро.

Хруст кивнул и, не задавая вопросов, рванул прочь.

Пока Хруст бегал, Леонид и Йенси готовили «колыбельную». Частота, которую нашла Йенси, была сложной волновой функцией, включающей в себя элементы света, звука и чистого концепта «покоя». Передать её можно было только через кристаллический осциллятор, настроенный особым образом.

Хруст вернулся через час, задыхаясь, но с двумя небольшими, мутноватыми кристаллами в руках. Леонид, под руководством Йенси, взял один из светящихся «проводов» Элиаса и, используя свои, почти интуитивно понятные теперь знания, соединил его с кристаллом. Потом другой конец — к черновой схеме, нарисованной отшельником в воздухе. Светящиеся шестерёнки зажужжали, схема вспыхнула ярче.

— Теперь, Элиас, — сказал Леонид, — направь это сюда, на самую большую грань. И включи.

Элиас, серьёзно кивнув, взял в руки рабочий прибор. Он был похож на паяльник, оканчивающийся радугой. Часовщик поднёс его к многограннику и нажал на воображаемую кнопку.

Ничего не произошло на первый взгляд. Потом многогранник… вздохнул. Его перетекающие грани замедлились. Сгустки света внутри успокоились, выстроились в ровные, медленные орбиты. Диссонирующее пение Элиаса, которое он, оказывается, всё это время не прекращал, внезапно обрело гармонию. Оно стало простой, чистой мелодией.

Бам… Волна… тишины. Не отсутствия звука, а спокойная тишина, разлилась от хижины. Искажённые цвета деревьев за окном стали просто зелёными. Геометрические спирали ветвей не исчезли, но перестали быть идеальными — они вновь были естественными, живыми изгибами. Снаружи послышались нормальные, человеческие стоны и вопросы: «Где я? Что произошло?»

Детектор на поясе Леонида успокоился, стрелка вернулась в зелёный сектор.

— Успех, — выдохнула Йенси. — Устройство переведено в спящий режим. Излучение прекратилось. Мы сделали невозможное.

Элиас опустил свой инструмент и улыбнулся широкой, беззубой улыбкой.

— Вот видишь? Починил. Спасибо тебе, маркграф. А ты не хочешь её забрать? Она же твоя, раз ты хозяин земли.

Леонид посмотрел на многогранник. Спящий, он был просто красивым кристаллом.

— Нет, Элиас. Она слишком опасна. Я должен её… обезопасить.

— Жаль. Она такая интересная, — вздохнул отшельник. — Ладно. Забирай. А мне, может, ты оставишь эту штуку? — он показал на собранный гармонизатор.

Леонид задумался. Оставлять технологии Создателей в руках полусумасшедшего отшельника? С другой стороны, этот «полусумасшедший» только что спас ситуацию, имея под рукой только свет и упрямство.

— Оставлю. Но с условием: если найдёшь ещё что-то подобное — не трогай. Приходи ко мне. Я заплачу. Золотом. Или… новыми инструментами. Что тебе надо, то и дам.

Элиас закивал с энтузиазмом.

— Договорились! Я люблю новые инструменты!

Леонид осторожно, используя плащ Обнулённых как изолятор, взял многогранник. Артефакт был тёплым и пульсировал в такт его собственному сердцу. Йенси сразу же начала сканировать.

— Данные повреждены, но структура цела. Можно попытаться восстановить. Возможно, внутри есть карты или протоколы, которые мы не видели.

Когда маркграф и Хруст вышли из хижины, их ждала странная картина. Люди, которых вытащили хрустовы ребята, сидели на земле, дрожали и пили воду. Они были в шоке, но живы и более-менее вменяемы. Сильва стояла рядом с деревом, положив ладонь на кору. Эльфийка улыбалась.

— Лес успокоился. Он благодарен. Говорит, что кошмар кончился.

— Скажи лесу «не за что», — пробормотал Леонид. — Гхисс, организуй доставку этих людей в наше поместье. Пусть отдохнут, потом решим, что с ними делать. Хруст, мы возвращаемся.

Обратный путь был молчаливым и сосредоточенным. Все были слишком уставшими и потрясёнными. Только когда показались огни Каменистого Холма, Хруст не выдержал:

— Барон… маркграф, то есть. Это что, теперь так и будет? То стены пляшут, то люди головой ходят, то светящиеся шары с неба падают?

— Боюсь, что да, Хруст, — устало ответил Леонид. — Мир оказался… больше и страннее, чем мы думали. И наша работа теперь — не просто делать кирпич и считать деньги. Наша работа — подметать этот мир от мусора, который падает с небес. И не дать этому мусору всех нас засыпать окончательно.

Вернувшись, воины обнаружили, что поместье в порядке. Защитные поля сработали, изолировав его от худших эффектов. Угрюм очнулся, но жаловался на мигрень и на то, что видит цифры, летающие по воздуху. Эрхард доложил, что никаких вторжений не было, но по периметру видели «странные тени, которые рассыпались на углы и прямые линии».

Леонид тут же отправил всех отдыхать, а сам заперся в лаборатории с многогранником и интерфейсом Обнулённых. Йенси начала кропотливую работу по восстановлению данных.

Прошло несколько часов. Рассвет уже заглядывал в окно, когда Йенси наконец произнесла:

— Готово. Я восстановила часть протоколов. Это не просто коммуникационный узел. Это маяк. И… дневник.

Леонид зацепился за первое слово.

— Маяк? Кому он сигналит?

— Неизвестно. Сигнал шёл не в локальную сеть Создателей. Он был направлен наружу. За пределы этой звездной системы. И в дневнике есть записи. Последние записи перед катастрофой.

Леонид мысленно «открыл» файл. Голос, который он услышал, был не похож на голос Йенси или Стражей. Он был человеческим. Усталым, сорванным от отчаяния, и немного надеющимся.

«…Это последняя запись. Архитектор-Магократ прорвал оборону сектора Трау-Кита. Мы проигрываем. Но мы не должны исчезнуть полностью. Этот маяк содержит в себе… семя. Семя Противоречия. Мы поняли нашу ошибку. По глупости наши умы пытались бороться с Магократом логикой, силой, изоляцией. Но он сильнее в этом. Его слабость — в том, чего у него нет. Хаоса, который творит. Жизни, которая ошибается. Иррациональной, упрямой надежды. Мы кодируем в этот маяк принцип. Принцип неповиновения. Упрямства. Той самой силы, которая заставляет разумную тварь строить дом на склоне вулкана, писать стихи в окопе, верить в лучшее, когда вокруг только худшее. Мы запускаем его в надежде, что где-то, когда-то, он попадёт в подходящую почву. И прорастёт. И даст начало чему-то, что сможет сказать Магократу „нет“ не потому, что сильнее, а потому, что оно другое. Это наша последняя надежда. Наша последняя насмешка над тем, что мы создали. Прощайте. Если кто-то это слышит… пожалуйста, будьте упрямы. Будьте живыми. Будьте… несовершенными. Трау…»

Запись оборвалась. Леонид сидел в тишине, чувствуя, как комок подкатывает к горлу.

— Семя Противоречия… — повторил маг. — Значит, это не случайный обломок. Это послание. Как удачно оно попало сюда. В нашу долину. Почему?

— Возможно, это не случайность, — тихо сказала Йенси. — Ты — аномалия. Я — аберрация. Наша реальность уже полна «несовершенства». Может, маяк искал именно такое место. Где принцип упрямой, иррациональной жизни уже силён. Где бухгалтер торгуется с древними ужасами за каждый кирпич.

— И что нам теперь с этим делать? «Прорастить» его?

— Он уже пророс. Он прорастал, пока Элиас пытался его «починить», излучая диссонанс. Он пытался создать противоречие, хаос. Но без направления. Нам нужно дать ему форму. Не уничтожить, а… воспитать. Сделать из него оружие. Не только против Заключённого. Против принципа, который он представляет.

— Это безумие.

— Вся наша жизнь сейчас — безумие. Но это наше безумие. И оно работает.

Леонид взглянул на многогранник. Артефакт теперь был… шансом. Опасным, страшным, но шансом.

— Ну, хорошо. Мы сохраним его. Изучим. И посмотрим, что из этого вырастет. А теперь… мне нужно хотя бы пару часов поспать. Завтра… сегодня, то есть, нас ждёт встреча с герцогом Калланом. Он прислал гонца, пока мы были в отъезде. Требует аудиенции. По вопросам «нарушения рыночного равновесия и использования запрещённых магических практик». Виктор предупреждал, что этот визитёр не заставит себя ждать.

— Ты готов?

— К герцогу? После того, как сегодня я говорил с полубогом, чинил вселенную с помощью сумасшедшего отшельника и держал в руках послание мёртвой цивилизации? Герцог Каллан кажется мне милым, простодушным ребёнком, который пришёл пожаловаться, что я отобрал у него конфетку. Я просто надеюсь, что у него хватит ума не лезть в мои дела. Потому что если нет… у меня теперь есть очень много способов сделать так, чтобы он пожалел.

Леонид погасил свет в лаборатории и побрёл к своей спальне. На небе уже светало. Новый день приносил новые проблемы: политические интриги, завистливых дворян, необходимость балансировать между короной, эльфами, Серыми плащами и древними ужасами. Однако каждый раз появлялось новое оружие. То кирпич, то технология, то сама непостижимая идея. Идея упрямого, иррационального, живого противоречия. И это, как ни странно, вселяло в мага странную, почти безумную надежду.

Леонид лёг в кровать и закрыл глаза. Перед сном последней мыслью было: «Завтра нужно будет увеличить производство кирпича. И, может быть, начать строить школу. Для детей. Чтобы они учились читать, считать… и быть немного сумасшедшими. На всякий случай.» А потом сон накрыл его, чёрный и без сновидений, единственное по-настоящему мирное место во всей этой безумной, прекрасной, неправильной вселенной.

Глава 13: Герцог наперекосяк

Насупившийся "ребенок", как назвал его Леонид, нанес визит поместью. Этот самый визит герцога Каллана не стал неожиданностью. Пустой неизбежностью, как налоги или плохая погода. Леонид знал, что рано или поздно тот, чьи экономические интересы пострадали от его кирпичного бума, появится на пороге. Но герцог не просто появился. Он совершил вторжение.

Герцогская кавалькада состояла из пятидесяти всадников в сияющих латах с гербом Калланов — серебряным молотом на чёрном поле. За ними тянулись повозки с палатками, припасами и, что было особенно пикантно, собственным винным погребом. Впереди всех на вороном жеребце ехал сам герцог — мужчина лет пятидесяти, плотный, с багровым от постоянного гнева и хорошего вина лицом, коротко подстриженной седой бородой и маленькими, похожими на свиные, глазами. Каллан оглядывал поместье с таким выражением, будто обнаружил на своём сапоге нечто крайне дурно пахнущее.

Леонид встретил герцога ворот нового, «гостевого» форта — бутафорского сооружения, которое после битвы с вальграндцами слегка достроили для внушительности. Сам Леонид был одет просто, но на нём был плащ с меховым воротником — знак маркграфского достоинства. Рядом стояли Эрхард в полной форме капитана и Людвиг со свитком и пером, готовый фиксировать всё на случай судебных разбирательств.

— Герцог Каллан, — произнёс Леонид, слегка наклонив голову — ровно настолько, чтобы не быть обвинённым в неуважении, но и не выказывая подобострастия. — Добро пожаловать в Маркграфство Червей. Чем обязан чести?

Каллан тяжело слез с коня, не удостоив Леонида взглядом. Старик окинул взором дымящиеся трубы, груды кирпича, суетящихся гоблинов и ящеролюдов.

— Червей, — процедил герцог, наконец посмотрев на Леонида. Его голос был низким, хриплым, как скрип несмазанной дверцы. — Маркграф. Звучит гордо для того, кто ещё вчера был никем. Я приехал прояснить несколько вопросов, которые тревожат меня и других лордов королевства. Прямо здесь.

— Прошу в мой кабинет, — вежливо, но без тени радушия предложил Леонид. — Там будет удобнее.

— Нет, — отрезал Каллан. — Здесь, под открытым небом, где все слышат. Мои вопросы просты и касаются всех. И челяди и знати. Первый: какими нечестивыми методами вы производите свой кирпич, который продаётся по ценам ниже себестоимости любого уважающего себя мастера? Второй: что за твари обслуживают ваши печи? Это гоблины? И эти… ящерицы? Вы снюхались с нелюдью? И третий, главный: что за чертовщину вы устроили здесь, чтобы разогнать армию Вальгранда? Слухи ходят! И ходят чудовищные. Одни говорят о колдовстве, другие — о сделке с демонами, третьи — о том, что вы нашли древние артефакты проклятой магократии. Магократии! Король, поддавшись на ваши уловки, даровал вам титул. Но я, и многие другие, не намерены закрывать глаза на угрозу, которую вы представляете... - Каллан не сбивался, говорил - как лаял.

Леонид позволил себе устало вздохнуть. Прямо как в плохой пьесе.

— Герцог, отвечу по порядку. Кирпич дешёв благодаря эффективной организации труда и новым технологиям обжига. Никакой магии — простая механика и химия. Гоблины и ящеролюды — свободные разумные создания, работающие по контракту. Они платят налоги, к слову. Нигде не сказано, что их нельзя нанимать. А что касается обороны… я использовал то, что было под рукой: рельеф, погоду, психологию и помощь местных эльфов, с которыми у нас действует договор. Никаких демонов. Только прагматизм. Эльфы, кстати, тоже платят налоги... Если не ошибаюсь, к этому сподвигнуть их не удавалось никому.

— Вздор! - Снова гавк - Прагматизм? — Каллан фыркнул. — Вы называете прагматизмом то, что люди сходят с ума, земля шевелится, а дракон, которого вы якобы приручили, летает и пускает слюни на мои владения? Мой пастух поклялся, что видел, как овцы у вас начали ходить по стенам!

— Преувеличение, — парировал Леонид. — Овцы просто карабкались по груде кирпичей. Дети тоже так делают, но о них не говорят, что они одержимые.

— Довольно! — герцог ударил кулаком по ладони. — Я требую допуска моих инспекторов на все ваши производства. И передачи образцов ваших «технологий» королевской гильдии магов для изучения. Если вы чисты, вам нечего скрывать.

— У меня есть коммерческая тайна, гарантированная королевской хартией для изобретателей, — спокойно ответил Леонид. — И право как маркграфа на суверенство в своих владениях. Ваши инспекторы могут осмотреть общие цеха в сопровождении моих людей. Не более того.

Каллан покраснел ещё больше.

— Ты забываешь, с кем разговариваешь, выскочка! Я — герцог Каллан, кровный родственник короля! Моё слово весит больше, чем твои бумажки! Я могу…

— Вы можете попробовать, — перебил его Леонид, и в его голосе впервые прозвучала сталь. — Но прежде, чем вы отдадите приказ своим рыцарям — а я вижу, они уже положили руки на эфесы — позвольте мне кое-что вам напомнить. Во-первых, я маркграф Приграничный, и мой военный контингент, хоть и не столь блестящий, как ваш, только что разгромил две армии. Вторую без потерь. Во-вторых, у меня есть поддержка Совета Дремучего Леса, и если в моих владениях начнётся резня, эльфы сочтут договор нарушенным. А они, как вы знаете, не самые приятные соседи. В-третьих, — Леонид сделал паузу для драматизма, пародируя речь герцога — я владею информацией о некоторых… тёмных пятнах в вашей собственной экономической деятельности. О незаконной скупке королевских земель через подставных лиц. О контрабанде серебра в Вальгранд через третьи страны. И о том, куда именно делась часть налогов с ваших рудников в прошлом году. Думаю, королю было бы интересно об этом узнать. Особенно сейчас, когда казна пустует после войны.

Леонид не блефовал. Виктор фон Лер прислал ему досье, собранное агентами казначейства. Оно было коротким, но убийственным. Не только на Каллана, на всех.

Лицо Каллана стало фиолетовым. Он задыхался от ярости.

— Ты… ты смеешь… Это клевета!

— Это бухгалтерия, — холодно сказал Леонид. — Цифры, герцог. Они, в отличие от людей, не лгут. Я предлагаю вам альтернативу: вместо вражды — партнёрство. Вы даёте мне политическое прикрытие при дворе, гасите самые ядовитые слухи. А я даю вам эксклюзивное право на продажу моего кирпича в трёх южных провинциях. По оптовой цене. Ваша прибыль составит не менее сорока процентов. И, кроме того, я могу предложить вам… кое-что новое.

Каллан замер, его мозг, привыкший считать деньги, даже сквозь ярость уловил выгоду. Пес псом, но деньги важнее.

— Что именно?

— Улучшенный цемент. Быстротвердеющий, водостойкий. Идеален для укрепления шахт, которые у вас, как я слышал, периодически затапливает. Это снизит ваши издержки на двадцать процентов как минимум. И это только начало.

Герцог молчал, борясь между гордыней и алчностью. Алчность, как водится, победила.

— Пятьдесят процентов, — хрипло сказал он. — И патент на этот цемент на десять лет.

— Сорок пять, и патент на пять лет с правом продления, — торговался Леонид, чувствуя, как почва уходит из-под ног врага. — И ваше публичное заявление о поддержке моих методов обороны как «передового опыта».

Каллан задумался, затем кивнул.

— Согласен. Но инспекторы всё равно будут. Формально. Чтобы я мог сказать, что проверил.

— Пусть будут. Их ждёт экскурсия и ужин. А теперь, герцог, не хотите ли осмотреть поместье? Уверен, вам будет интересно.

Словно оборотень, Каллан изменился. Еще секунду назад враждебный, он стал образцом сдержанности. Леонид повёл Каллана по предсказуемому маршруту, показывая то, что можно было показывать. Герцог фыркал, но его глаза цепко оценивали масштабы производства. Когда они проходили мимо цеха №3, дверь которого сегодня была особенно надёжно замаскирована под груду брёвен, герцог вдруг остановился.

— А это что?

— Склад старого оборудования, — без запинки солгал Леонид. — Собираемся сносить.

В этот момент раздался оглушительный рёв. С неба, разрывая облака, спикировал Иж. Дракон был явно взволнован. Он приземлился на ближайший холм, снося при этом несколько молодых сосен, и закричал в сознание Леонида:

«Они! Они пришли! Пустые! Много! Летят сюда! Страшно!»

Леонид почувствовал, как леденеет кровь. Обнулённые. И не дружелюбный Альтаир.

— Йенси?

— Подтверждаю. Сканирую несколько высокоэнергетических сигнатур. Десять… двенадцать объектов. Двигаются быстро. Цель — наше местоположение. Время до подлёта: три минуты.

Герцог Каллан отпрыгнул назад, схватившись за меч.

— Что это? Ещё один ваш питомец?

— Не совсем, — отрезал Леонид. — Эрхард! Красная тревога! Все в укрытия! Герцог, вам и вашим людям — в центральный редут, сейчас же!

— Я не побегу! — возопил Каллан. — Мои рыцари…

— Ваши рыцари бесполезны против того, что летит, — грубо оборвал его Леонид. — Это не люди. Если хотите жить — слушайтесь!

Рыцари Каллана, услышав команды Эрхарда и увидев, как ополченцы и даже гоблины организованно бегут к укреплениям, засуетились. Но было уже поздно.

С неба, беззвучно спустились тени. Двенадцать фигур в струящихся серых одеждах. Их лица были скрыты капюшонами, но оттуда лился холодный, безэмоциональный свет. Твари не касались земли, паря в нескольких футах над ней. В руках у них были устройства, похожие на кристаллические жезлы. Это были не скауты. Карательный отряд.

Один из них, выделяясь ростом, парил впереди. Холодный голос прозвучал прямо в сознании всех присутствующих, вызывая головную боль и тошноту.

«Аномалия Леонид. Симбиотическая единица с заражённым архивом. Вы нарушили условия карантина. Вы активно вмешивались в структуру реальности с применением запрещённых технологий. Вы вступили в контакт с объектом «Молчаливый Страж» без санкции. Приговор: стирание. Носитель и все следы заражения будут ликвидированы.»

Герцог Каллан застыл с открытым ртом, его мозг отказывался воспринимать происходящее. Герцогские рыцари обнажили мечи, но и их руки дрожали.

— Что… что это за видение? — прошептал он.

— Не видение, — сказал Леонид, вынимая чёрный диск Стражей. — Это счёт за мои успехи. Йенси, ключ «Гамма», максимальная мощность на площадь! Хруст, Гхисс — уводите людей!

Диск в руке мага вспыхнул. От него пошла волна — полной тишины. Воздух вокруг поместья сгустился, замер, будто став стеклянным. Поля стабилизации, созданные Стражами, активировались на полную мощность. Обнулённые, попав в зону действия поля, замедлились, как мухи в смоле. Но не остановились. Их жезлы засветились ярче, начали пробивать защиту.

«Примитивные барьеры. Недостаточно. Готовьтесь к удалению.»

Первый луч ударил. Он был направлен не на Леонида, а на цех №3. Вероятно, они считали его источником угрозы. Луч, долженствовавший стереть здание в ничто, столкнулся с усиленными стенами, пропитанными резонансными кристаллами. Произошёл выброс энергии. Цех не исчез, но его стены на мгновение стали прозрачными, и внутри стало видно странные механизмы, светящиеся схемы. Герцог Каллан увидел это и издал странный звук.

— Так вот где… — прошептал он.

Леониду было не до него. Йенси кричала в его голове:

— Они пробивают поле! У нас есть минута, не больше! Нужно что-то более мощное!

— Семя! — выдохнул Леонид. — Оно же генерирует хаос! Может, оно их дезориентирует?

— Рискованно! Мы не контролируем его!

— У нас нет выбора!

Леонид рванулся обратно в свою башню, где в лаборатории лежал многогранник. Обнулённые, видя его движение, устремились за ним. Лучи стирания выжигали траншеи в земле. Один из рыцарей Каллана, попытавшийся атаковать, просто испарился, не успев издать звука. Это вызвало панику. Рыцари бросились врассыпную, но куда бежать, когда везде хаос?

Леонид ворвался в лабораторию, схватил Семя Противоречия. Оно было тёплым и пульсировало в такт его сердцу.

— Как его активировать?

— Эмоции! Сильные, противоречивые эмоции! Ты должен его зарядить!

Леонид прижал кристалл к груди. Маг Червей думал о своей ярости. О безумии всего этого. О том, что его мир, его кирпичи, его расчёты пытаются уничтожить эти бездушные твари. Он думал о гоблинах, которые уже учились писать свои имена. О ящеролюдах, гордящихся своей работой. О Хрусте, простом гопнике, который готов был за него в огонь. О драконе, который любил взрывы. О странной, абсурдной, но своей жизни. И о леденящем страхе, что всё это превратится в ничего.

Многогранник вспыхнул. Сразу же испустил… волну цвета, которого не было в природе. Звука, который нельзя услышать. Идеи, которую нельзя понять, но можно почувствовать. Волну чистого, неконтролируемого, живого противоречия.

Волна накрыла Обнулённых.

Твари замерли. Их плавное парение прервалось. Рассинхронно они начали дергаться, как марионетки с перепутанными нитями. Их безэмоциональные голоса врывались в сознание, но теперь это был не приказ, а какофония:

«Невозможно… данные не соответствуют… логический парадокс… не могу обработать… система… сбой…»

Один из Обнулённых попытался поднять жезл, но вместо луча стирания из него вырвался поток бабочек. Другой начал вращаться на месте, повторяя: «Я есть я есть я есть…» Третий просто упал на землю и сложился в геометрически правильный, но абсолютно бессмысленный узор. Еще двое принялись прыгать.

Главный, тот, что произносил приговор, сопротивлялся дольше. Он сконцентрировался, пытаясь стабилизировать свои системы. Но Семя било по самому его основанию — по логике, по порядку, по цели. Сущность, чьё существование было подчинено строжайшим протоколам, не могла справиться с настолько чистым хаосом.

«Цель… нецелесообразно… отступление… переоценка угрозы… Проклят... Червь... Невозможно...»

Враз все твари исчезли. Не так, как пришли. Они словно размотались, превратились в клубки светящихся нитей и растворились в воздухе. Оставив после себя лишь лёгкий запах озона и ощущение страха и нелепости.

Повисла тишина. Повреждённое поле стабилизации медленно угасало. Леонид стоял, держа в руках пульсирующий кристалл, его колени подкашивались. Вокруг царил хаос: разрушенная стена цеха, испуганные люди, труп испарённого рыцаря, дракон, осторожно выглядывающий из-за холма.

И герцог Каллан. Он стоял, опираясь на своего коня, его лицо было пепельно-серым. Старик видел всё: и летающих созданий, и лучи, стирающие материю, и волну безумия, которая их одолела. Герцог смотрел на Леонида, на кристалл в его руках, на странные механизмы в полуразрушенном цехе.

Леонид медленно повернулся к нему. Глаза их встретились.

— Ну что, герцог, — хрипло произнёс Леонид. — Всё ещё хотите инспекцию?

Каллан медленно, очень медленно, покачал головой.

— Я… я не видел ничего. Ничего, понимаешь? Это было… наваждение. Солнечный удар. Массовая галлюцинация. Мало-ли болтают...

— Очень разумно, — кивнул Леонид. — И о кирпиче… о цементе… наш договор в силе?

— В силе, — немедленно ответил Каллан. — И… я буду вашим защитником при дворе. Скажу, что вы… что вы используете древние, но безопасные технологии, доставшиеся вам по наследству. Что вы — чудак, но полезный чудак. И что слухи преувеличены.

— Преувеличены, — согласился Леонид. — А теперь, герцог, предлагаю вам и вашим людям остаться на ужин. И на ночь. Думаю, вам нужно прийти в себя. А завтра мы подпишем все бумаги.

Герцог молча кивнул. Старик был сломлен окончательно. Его могли убить и сказать, что так и было. Герцогское сознание было съедено страхом. Но не страхом смерти. Страхом перед тем, что лежало за гранью его понимания. И осознанием, что человек, с которым он только что торговался, держит в руках силы, способные не просто убить, а стереть сам смысл существования. И при этом предлагает скидку на цемент.

Когда Каллан и его свита удалились в предоставленные помещения(под усиленной, но незаметной охраной ящеролюдов), Леонид собрал свой внутренний круг в кабинете. Все были на взводе.

— Что это было? — первым выговорил Эрхард. — Эти… создания. Они были похожи на тех, что приходили к вам, но…

— Это были другие, — сказал Леонид. — Более радикальные. Они решили, что мы — грязь, которую нужно стереть. И чуть не стёрли.

— А эта штука? — Хруст указал на многогранник, который Леонид положил на стол. — Это что, она их так?

— Она создала вокруг нас зону такой… неправильности, что их логические мозги не выдержали. Как если бы вы попытались решить задачу про яблоки, а яблоки вдруг начали петь и менять цвет.

— Весело, — мрачно заметил Хруст. — А если бы наши мозги тоже не выдержали?

— Наши мозги и так едва выдерживают, — сказал Угрюм, всё ещё бледный. Он пришёл в себя после утреннего инцидента. — Но, кажется, у нас есть иммунитет. Мы уже привыкли к странностям. Я вот - гоблин с рождения, а остальные служат вам маркграф.

— Привыкли, — усмехнулся Леонид без радости. — Теперь у нас есть оружие против Обнулённых. Но оно обоюдоострое. Мы не можем контролировать, что именно оно сделает. И это привлечёт внимание. И радикалов, и… возможно, Альтаира. И, что хуже, того, что сидит в горе. Он почувствовал этот всплеск хаоса. Он заинтересуется.

Йенси, до сих пор молчавшая, заговорила в его голове:

— Леонид, я проанализировала взаимодействие. Семя не только генерирует хаос. Оно… как бы сказать... реагирует на намерение. На эмоцию. Твой гнев, твоя воля защитить своё — дали ему направление. Оно атаковало именно логическую структуру Обнулённых. Это значит, его можно учить. Направлять.

— Учить? Как собаку? Команду «фас» против бездушных роботов?

— Примерно так. Но для этого нужен контакт. Глубокий ментальный контакт. Ты готов снова погрузиться в него?

Леонид посмотрел на кристалл. Он боялся его. Но боялся ещё больше того, что произойдёт, если оставить его просто лежать.

— Придётся. Но не сейчас. Сейчас нам нужно разобраться с герцогом. И подготовиться к тому, что радикалы вернутся. В большем количестве. Йенси, можно ли на основе принципов Семя создать более управляемые устройства? Что-то вроде… гранат абсурда? Как тогда, когда мы швыряли их в пустоту?

— Теоретически — да. Но потребуются материалы и испытания. И изолированный полигон. Очень изолированный.

В кабинет постучали. Вошёл Людвиг.

— Маркграф, прибыл гонец от Совета эльфов. И ещё один посланец. От... дракона. Иж, в общем. Оба ждут.

— Пусть войдут, — вздохнул Леонид.

Сначала вошёл эльф — не Сильва, а молодой дозорный. Он поклонился.

— Маркграф Леонид. Совет поручил мне передать: лес почувствовал вторжение сил, чуждых реальности. И их… исчезновение. Совет спрашивает: вы контролируете ситуацию?

— Скажи Совету, что ситуация под контролем. Но что подобные вторжения могут повториться. И что нам нужно усилить сотрудничество. В частности, мне нужен доступ к древним эльфийским местам силы — для установки устройств раннего предупреждения. Роща больше не нужна, я научился исцелять флуктуации. Теперь работаю с отшельником.

Эльф кивнул.

— Совет рассмотрит вашу просьбу. Но цена может возрасти.

— Цена всегда растёт, — констатировал Леонид. — Но и угроза общая.

Эльф удалился. Затем в дверь протиснулась огромная драконья морда. Ижне стал входить полностью, он едва сунул голову в окно(к счастью, оно было большим).

— Привет-привет! — проревел он, заставляя всех схватиться за головы. — Я видел! Пустые прилетели, а ты их такими штуками! Весело! Можно мне такую штуку? Я буду пугать ими всех!

— Иж, — сказал Леонид, — эта штука опасна даже для тебя. Но если ты поможешь нам найти безопасное место для испытаний новых игрушек… возможно, я дам тебе что-нибудь поинтереснее. Что можно бросать и чтобы было много взрывов и цветных огней.

Глаза дракона загорелись.

— Да! Я знаю место! Далеко в горах! Там ничего нет, только камни и одно старое гнездо василиска! Он скучный, его можно прогнать!

— Договорились. А теперь иди, Иж. И спасибо за предупреждение.

— Не за что! — дракон вытащил голову и улетел, по пути задев крылом башню и осыпав всех кирпичной пылью.

Когда все разошлись, Леонид остался один с Йенси и кристаллом.

— Итак, план, — мысленно сказал он, ставя точки на бумаге. — Первое: заключаем сделку с Калланом, делаем его нашим лоббистом. Второе: начинаем разработку управляемого оружия на основе Семени. Третье: устанавливаем больше детекторов и укрепляем связь со Стражами. Четвёртое и самое важное: готовимся к следующей атаке. А где-то между этим — правим маркграфством, строим школу и... пытаемся не сойти с ума.

— Стандартный набор задач, — иронично ответила Йенси. — Но ты забыл про пятую точку.

— Какую? Задницу?

— Тебе нужно поговорить с Альтаиром. Объяснить, что случилось. Иначе умеренные Обнулённые тоже могут решить, что мы перешли черту.

— Думаешь, они не знают?

— Знают. Но им нужна твоя версия. И твои извинения. Или оправдания.

Леонид тут же взял интерфейс Обнулённых. Активировал его. После прошло несколько минут. На экране появилось схематичное лицо Альтаира. Но на этот раз его пустые глаза смотрели не так, как обычно. В них читалось напряжение.

— Маркграф. Вы живы. Это удивительно. Мы зафиксировали вторжение карательного отряда фракции «Абсолют». И их… исчезновение. Объясните.

— Охотно. Они пришли меня стереть. Я защищался. Использовал артефакт, который мы недавно нашли. Он генерирует поле концептуального хаоса. Их логические системы не выдержали. Они отступили... Я так думаю.

— «Отступили» — это мягко сказано. Трое из них полностью дезинтегрировали свои ядра, чтобы избежать заражения. Остальные в состоянии тяжёлой логической коррупции. Вы не просто защищались. Вы применили оружие массового поражения против наших. Браво.

— Они применили оружие массового поражения первыми! — вспылил Леонид. — Они стёрли одного из рыцарей герцога! Они пытались стереть меня и всё моё поместье! У меня было право на самооборону!

— С точки зрения наших законов — нет. Вы — заражённая клетка. Вы не имеете права на защиту. Вы должны были быть стёрты. — Альтаир сделал паузу. — Однако, факт остаётся фактом: вы не только выжили, но и нанесли поражение карательному отряду. Это меняет расстановку сил. Фракция «Абсолют» теперь будет считать вас первостепенной угрозой. Они направят больше ресурсов. Но и другие фракции… заинтересуются, скорее. Вы доказали, что можете быть не просто объектом изучения, но и активным игроком.

— И что это значит?

— Это значит, что наш контракт пересматривается. Условия ужесточаются. Вы должны предоставлять не только отчёты, но и образцы ваших разработок. В частности, тот артефакт.

— Ни за что. Он слишком опасен.

— Тогда мы не сможем защитить вас от следующего нападения «Абсолют». И, возможно, сочтём целесообразным… отозвать наш иммунитет. И наблюдать со стороны, как они стирают вас.

— Это шантаж.

— Это политика. У вас есть что-то ценное. Мы хотим это изучать. Вы даёте нам образцы и данные — мы продолжаем гарантировать вашу безопасность от других фракций и помогаем ресурсами. Вы отказываетесь — вы остаётесь один против всех.

Леонид задумался. Отдавать Семя — безумие. Но и остаться без прикрытия Серых плащей — верная смерть.

— Я не могу отдать сам артефакт. Он связан со мной. Но я могу предоставить вам данные сканирования, результаты тестов и, возможно, образцы побочных продуктов его активности. И доступ к месту, где он был найден.

Альтаир молчал, обрабатывая информацию.

— Приемлемо. Первые данные — в течение трёх дней. И… мы высылаем к вам наблюдателя. Постоянного. Чтобы избежать недоразумений в будущем.

— Наблюдателя? Кого?

— Меня. Я буду находиться в вашем поместье под видом вашего нового советника по необычным явлениям. У меня будут соответствующие документы от короны, подправленные, разумеется. Это обезопасит и вас, и нас.

Леонид почувствовал, как у него сводит желудок. Альтаир, здесь, постоянно? Это как поселить у себя в доме волка, пусть и дрессированного.

— Вы не сможете поддерживать иллюзию постоянно. Люди заметят вашу… странность.

— Я освоил множество форм. Я буду выглядеть как обычный человек. Немного эксцентричным, но не более. Так что, маркграф, мы договорились?

Леонид понял, что выбора нет.

— Договорились. Когда прибудете?

— Завтра. И приготовьте данные. «Абсолют» не будет ждать. — Связь прервалась.

- Бред...

Леонид откинулся в кресле. Завтра в его поместье поселится инопланетный(инопространственный?) шпион. У него под боком будет герцог, который боится его больше, чем короля. Еще у него есть дракон, желающий взрывать всё цветными огнями. Эльфы, требующие всё больше уступок. И древнее зло в горе, которое, возможно, уже заинтересовалось вкусом его души.

Маг Червей посмотрел на Семя Противоречия. Оно тихо светилось, переливаясь цветами. Было красиво. Как и всё в этом безумном мире: красиво, опасно и совершенно непредсказуемо.

— Знаешь, Йенси, — мысленно произнёс Леонид. — Иногда я скучаю по тем временам, когда моей главной проблемой была доставка глины до заката.

— Это называется ностальгия по простым временам, которые никогда не вернутся, — ответила Йенси. — Но, с другой стороны, теперь у тебя есть шанс изменить правила игры. Ты больше не пешка. Ты ферзь на доске, где фигуры — боги и монстры. И у тебя в руках — козырь, который даже они не понимают.

— Козырь, который может взорваться у меня в руках. И вроде в шахматах нет козырей...

— Это делает игру интереснее. А теперь спи. Завтра будет долгий день. Тебе нужно будет общаться с герцогом, готовиться к приёму Альтаира и, возможно, хоронить того несчастного рыцаря. Не забывай про мелочи.

— Мелочи — это основа стабильности, — усмехнулся Леонид. — Спокойной ночи, Йенси.

— Спокойной ночи, Леонид. И не смотри на кристалл слишком долго. Он начинает тебе подмигивать.

Леонид накрыл кристалл куском ткани и потушил свет. Снаружи доносились привычные звуки ночного поместья: лай сторожевых собак, перекличка часовых, далёкий рёв дракона, укладывающегося спать на своём холме. Звуки его империи. Маленькой, сумасшедшей, полной чудес и ужасов. Но его.

Глава 14: Цели и действия

Утро после битвы с Обнулёнными выдалось хмурым и прохладным, будто сама природа стыдилась вчерашнего безумия. Леонид проснулся с тяжёлой головой и странным ощущением — будто где-то внутри него тикают часы, отсчитывая время до следующей катастрофы. Он не ошибался.

Первым делом нужно было разобраться с герцогом Калланом. Тот провёл ночь в самом комфортабельном (и наиболее укреплённом) гостевом доме поместья, но, судя по виду, не сомкнул глаз. Когда Леонид вошёл в его покои, герцог сидел у камина, уставясь в огонь пустым взглядом. Его багровость сменилась сероватой бледностью, руки слегка дрожали.

— Герцог, — обратился к нему Леонид. — Как вы провели ночь?

Каллан медленно повернул голову.

— Я видел сны. Странные сны. В них всё было… правильно. Упорядоченно. Без этих… кривых линий, без этого хаоса. И это было ужасно. — Старик вытер лоб платком. — Я всегда считал, что порядок — это благо. Чистые счета, прямые дороги, ясные законы. А теперь… теперь я боюсь слишком правильных снов.

Леонид сел напротив.

— Порядок — это инструмент. Как молоток. Им можно построить дом. Им же можно разбить череп. Всё зависит от того, в чьих он руках и для какой цели. Те… создания, что вчера пришли, хотят навести порядок, при котором не останется ни домов, ни черепов. Только совершенная, мёртвая симметрия. Я же просто хочу, чтобы мой дом стоял, а в черепе сохранялись мысли, которые мне нужны. Наш договор поможет и тому, и другому.

— С вами станешь романтиком, маркграф. Кстати…

Каллан кивнул, его взгляд прояснился, в нём снова зажёгся огонёк расчёта.

— Договор… да. Я подготовил проект. — Герцог протянул Леониду лист пергамента. — Эксклюзивные права на продажу вашего кирпича и цемента в трёх провинциях. Моя защита при дворе. Взамен — сорок пять процентов от чистой прибыли и патент на пять лет. И… молчание о вчерашнем. Полное.

Леонид пробежал глазами текст. Всё было чётко, юридически безупречно. Маг Червей подписал.

— Теперь вы — мой партнёр, герцог. А партнёров я защищаю. В пределах разумного, конечно.

— Я понимаю, — Каллан встал. — Мне нужно возвращаться в столицу. Чем скорее я начну нашу кампанию по реабилитации вашего имиджа, тем лучше. Но, маркграф… — он сделал паузу. — Эти твари… Они вернутся?

— Вероятно.

— А вы сможете их снова остановить?

— Собираюсь попробовать. А теперь, герцог, позвольте предложить вам завтрак перед дорогой. Наши гоблинские повара освоили омлет с трюфелями. Не спрашивайте, откуда у них трюфели. Вышло вкусно.

Проводив Каллана и его поредевший эскорт (рыцари после вчерашнего были на удивление сговорчивы и молчаливы), Леонид отправился в лабораторию. Угрюм уже возился там, пытаясь починить оборудование, повреждённое выбросом энергии.

— Ну как? — спросил Леонид.

— Часть приборов оплавлена, — доложил алхимик. — Но самое интересное — вот. — Гоблин показал на стол, где лежали несколько небольших кристаллов. Те были похожи на осколки стекла, но светились изнутри тем самым «неправильным» светом, что и Семя Противоречия. — Это побочный продукт. Когда тот артефакт… активировался, он как бы «облучил» обычные кристаллы из наших запасов. Они теперь… другие. Йенси говорит, что они нестабильно генерируют слабые поля концептуального шума.

— Насколько нестабильно?

— Один взорвался, превратившись в облако перьев, — честно признался Угрюм. — Другой заставил мою тень плясать джигу. Но остальные… кажется, их можно использовать. Как батарейки. Только непонятно, для чего.

Йенси мысленно добавила:

— Я проанализировала. Это примитивные, одноразовые генераторы абсурда. Можно встроить их в снаряды или ловушки. Эффект будет локальным и кратковременным, но достаточным, чтобы дезориентировать Обнулённых на несколько секунд. Назовём их «Дискорды».

— Отличное название, — одобрил Леонид, не понимая смысла. — Угрюм, начни производство. Осторожно. И выдели для этого отдельную, хорошо укреплённую пещеру. На случай, если что-то пойдёт не так.

— Уже присмотрел одну, — кивнул алхимик. — Раньше там жили летучие мыши. Они съехали после того, как я случайно уронил туда флакон с эссенцией ночных кошмаров. Место просторное. как раз для нас.

Следующей задачей была встреча с Альтаиром. Леонид отправился к «камню-знаку» на границе с эльфийскими землями — именно туда было условлено прибыть наблюдателю. Он пришёл один, если не считать невидимого присутствия Йенси и двух ящеролюдов-невидимок, замаскированных среди камней по приказу Эрхарда.

Ровно в полдень воздух перед камнем задрожал, и появился Альтаир. Но не тот, что был раньше. Серый плащ выглядел… почти человеком. Высокий, худощавый мужчина лет сорока, с острыми чертами лица, короткими седыми волосами и глазами серого, безжизненного цвета. Одет он был в скромный, но качественный дорожный плащ, на поясе висел мешочек с книгами и инструментами. Выглядел как учёный, магистр какого-нибудь университета, слегка уставший от жизни.

— Маркграф, — произнёс человек обычным, даже приятным баритоном. — Благодарю за пунктуальность.

— Альтаир? — уточнил Леонид.

— В этой форме — да. Можете называть меня мастером Альто. Я буду вашим советником по древним артефактам и необычным явлениям. — ученый улыбнулся — у меня есть соответствующие рекомендательные письма от герцога Каллана и даже грамота из королевской академии. Поддельные, разумеется, но безупречного качества.

Леонид окинул его взглядом. Иллюзия была почти совершенной. Только глаза выдавали — в них не было глубины, отражения, жизни.

— Добро пожаловать, мастер Альто. Прошу следовать за мной. Надеюсь, вас устроят помещения в главной башне? Рядом с моими покоями.

— Идеально. Это облегчит наблюдение.

По дороге к поместью Альтаир-Альто внимательно разглядывал всё вокруг: кирпичные цеха, тренирующихся ополченцев, гоблинов, таскающих тачки с глиной.

— Интересная экосистема, — заметил он. — Вы создали эффективный симбиоз различных видов. Необычно.

— Прагматично, — поправил Леонид. — Каждый делает то, что у него лучше получается. А я обеспечиваю безопасность и считаю прибыль.

— Прибыль… — Альтаир произнёс это слово, как будто пробуя на вкус. — Для нас это абстрактное понятие. Мы оперируем категориями стабильности, чистоты, угрозы.

— А я превращаю угрозы в активы, — сказал Леонид. — Как, например, вчерашних ваших коллег. Их атака подарила нам новые кристаллы.

— Вы называете это подарком? — в голосе Альтаира впервые прозвучал намёк на эмоцию — лёгкое недоумение. — Вы были на грани уничтожения, они чуть не стерли вас…

— А в итоге снабдили нас сырьём для оружия против них же. Ирония судьбы. Или плохой менеджмент с их стороны.

Альтаир молчал до самого поместья. Когда они вошли в кабинет, Альто сразу же обратился к делу.

— Данные. И доступ к артефакту.

Леонид передал ему подготовленный Йенси отчёт — сильно отфильтрованный, но содержащий реальные данные о воздействии Семени на Обнулённых. Альтаир пробежал глазами, его брови чуть приподнялись.

— Концептуальная интерференция… Вы смогли не только активировать, но и направить её. Как?

— Методом проб и ошибок. И сильной мотивацией — не быть стёртым.

— Мотивация… — Альтаир снова повторил слово, как заклинание. — Это та сила, что движет вами. Иррациональное, но эффективное. Хорошо. Теперь артефакт.

Леонид принёс Семя Противоречия, всё ещё накрытое тканью. Альтаир не прикоснулся к нему, лишь провёл рукой над поверхностью. Его пальцы светились слабым голубым сиянием.

— Сканирование… Повреждённый коммуникационный узел… Но с внедрённым ядром иного типа. Это не просто архив. Это… послание. — Он посмотрел на Леонид. — Вы знали?

— Догадывались.

— Оно содержит код. Код сопротивления. Противостояния упорядочиванию. Для нас, Обнулённых, это… вирус. Не биологический, на него плевать. Идейный. Вы держите в руках философскую бомбу.

— Полезная штука, — кивнул Леонид. — Если знать, как её применять.

— Опасная, — поправил Альтаир. — Её излучение может «заразить» и ваше сознание. Сделать вас… ещё более иррациональным.

— Меня это устраивает. В иррациональном мире иррациональность — преимущество. Я Червь, мне ли быть не иррациональным.

Альтаир несколько минут молча сканировал артефакт, затем отступил.

— Достаточно. Вы правы — сам артефакт бесполезен для нас. Его ценность — в данных о взаимодействии. Я буду наблюдать за вашими дальнейшими экспериментами. И помогать. В рамках своего мандата.

— Помогать? — удивился Леонид.

— Вы — уникальный исследовательский полигон. Ваши успехи против фракции «Абсолют» доказали, что иррациональный подход имеет тактическую ценность. Моя фракция заинтересована в изучении этого феномена. Поэтому я предоставлю вам некоторые ресурсы и информацию. В обмен на полную прозрачность.

Леонид почувствовал, как в воздухе запахло возможностью. Обнулённые, даже умеренные, обладали технологиями, которые могли сделать его поместье неуязвимым.

— Какие ресурсы?

— Самое первое, улучшенные детекторы пространственных разрывов. Они предупредят о приближении карательных отрядов. Потом схемы портативных генераторов силовых полей — на уровне, понятном вашему алхимику. И еще… — Альтаир сделал паузу. — Доступ к нашей базе данных о других подобных артефактах в регионе. Их несколько. И они активны.

Леонид насторожился.

— Активны? В смысле, излучают?

— В смысле, привлекают внимание. Не только наше. И не только «Абсолют». Есть и другие искатели. Местные. Маги, аристократы, культы. Тысячи. Они чувствуют силу и хотят её заполучить. Один такой артефакт, по нашим данным, находится в руках у мага-геоманта из Вальгранда. Другой — в храме забытого бога в горах на востоке. Они ещё не «проснулись» полностью, но их активность растёт. Возможно, это реакция на ваше Семя.

— Значит, скоро у нас появятся конкуренты в сборе космического мусора, — мрачно пошутил Леонид.

— Если бы только мусора, — сказал на это Альто. — Эти артефакты — ключи. К чему — неизвестно. Но они притягивают друг друга. И пробуждают друг друга. Ваши действия запустили цепную реакцию.

Леонид задумался. Теперь, помимо Обнулённых и Заключённого, у него появились ещё и амбициозные соседи с опасными игрушками. Типичное расширение бизнеса — вместе с новыми рынками приходят новые конкуренты.

— Хорошо. Давайте начнём с детекторов и генераторов. А насчёт других артефактов… нам нужно больше информации. Где именно? Кто ими владеет? Насколько они опасны?

— Данные будут предоставлены, — пообещал Альтаир. — А теперь, маркграф, покажите мне мои апартаменты. И познакомьте с ключевыми персонами. Для правдоподобия.

Знакомство прошло… напряжённо. Хруст, увидев Альтаира, почуял неладное инстинктом старого солдата и всё время держал руку на рукояти меча. Угрюм, напротив, заинтересовался «мастером Альто» как коллегой и сразу начал засыпать его вопросами о «теории резонансных полей». Альтаир отвечал уклончиво, но грамотно — его легенда была проработана идеально.

Эрхард отнёсся к новому советнику с холодной вежливостью, пообещав предоставить все необходимые отчёты по обороне. Гхисс просто щёлкнул языком, учуяв «запах пустоты», и удалился, не сказав ни слова.

Сильва, прибывшая вечером с очередным сообщением от Совета, остановилась как вкопанная, увидев Альтаира. Она несла булки с кухни, видимо девушке надели пресные лесные лепешки.

— Он не человек, — прямо заявила Сильва Леониду, когда они остались наедине. — В нём нет жизни. Только тишина. Кто он?

— Наблюдатель. От… союзников. Чтобы избежать недоразумений вроде вчерашних.

— Союзников? — эльфийка скептично подняла бровь. — Они похожи на тех, что напали?

— Другая фракция. Более прагматичная. Пока что они полезны.

— Пока что, — повторила Сильва. — Лес не доверяет ему. И я тоже. Будь осторожен, червь. Ты играешь с огнём, который может сжечь не только тебя.

— Я играю со многими огнями, — вздохнул Леонид. — В том числе с теми, что пекут хлеб. А что по поводу Совета?

— Они согласны на установку твоих «детекторов» в местах силы. Но взамен хотят помощи. На севере леса, у подножия Седых Пиков, происходит нечто… странное. Растения мутируют. Не в геометрические формы, как от твоего артефакта у особняка отшельника. Они становятся агрессивными. Хищными. И земля там шевелится, как будто дышит. Совет просит разобраться. Это опасно.

— Ещё одна аномалия, — констатировал Леонид. — Хорошо. Скажи, что я пришлю экспедицию через несколько дней. После того как разберусь с более насущными проблемами.

Сильва ушла, бросив на Альтаира последний настороженный взгляд. Тот, стоя у окна, наблюдал за её уходом.

— Какие булки… Интересный вид, — заметил он. — Глубокая симбиотическая связь с биосферой. Возможно, источник природной магии.

— Не трогайте эльфов, — резко сказал Леонид. — Они мои союзники. И их лес — часть моей системы обороны.

— Я здесь только наблюдать, — напомнил Альтаир. — Но советую не игнорировать их просьбу. Агрессивная мутация флоры может быть признаком пробуждения другого артефакта. Геологического или биологического типа.

Вечером Леонид собрал совет: Эрхард, Хруст, Угрюм, Гхисс, Людвиг и новый «советник» Альто.

— Положение следующее, — начал Леонид. — У нас есть временная передышка. Герцог Каллан стал нашим агентом при дворе. Мастер Альто будет помогать с технологиями. Но угрозы множатся. — Он описал ситуацию с другими артефактами и просьбу эльфов.

— Значит, опять в поход? — спросил Хруст, недовольно хмурясь. — Только вернулись.

— Не всем. Нужна небольшая, мобильная группа. Гхисс, твои следопыты могут разведать ситуацию в лесу у Седых Пиков?

Ящеролюд кивнул, щёлкнув языком.

— Могут. Но нужен… специалист. По земле. Который чувствует камни.

Все взгляды обратились на Угрюма. Тот побледнел.

— Я? В лес? С эльфами? Я алхимик, я в лаборатории работаю! Меня там деревья съедят! Эльфы тощие…

— С тобой пойдут два ящеролюда-скаута и пять наших лучших бойцов, — успокоил его Леонид. — И ты будешь экипирован по последнему слову. Новые защитные плащи, «Дискорды» на случай встречи с чем-то необъяснимым. Твоя задача — оценить, что происходит с землёй и растениями с научной точки зрения. И по возможности, взять пробы.

— Пробы хищных деревьев? — Угрюм выглядел так, будто его просят принести пробы лавы из жерла вулкана.

— Именно. Альтаир предоставит тебе приборы для анализа. — Леонид посмотрел на Обнулённого. — Не так ли?

— Конечно, — кивнул Альтаир. — Портативный сканер биологических и геологических аномалий. Примитивный, но эффективный.

После совета Леонид остался наедине с Йенси.

— Итак, — мысленно сказал маг. — У нас теперь персональный шпион, конкуренты по сбору артефактов, назревающая экологическая катастрофа в эльфийском лесу и тикающая бомба в виде Семени. Что дальше? Нашествие демонов?

— Не спеши привлекать внимание демонов, — посоветовала Йенси. — Пока хватает и этого. Но есть и хорошие новости. Я закончила предварительный анализ данных от Альтаира. Карта других артефактов… интересная. Они расположены не случайно. Вместе они образуют сеть. И наш — один из узлов.

— Сеть для чего?

— Не знаю. Но их взаимное притяжение и активация… похоже на процесс синхронизации. Как если бы кто-то пытался запустить большую, разбитую на части машину, собирая её по кусочкам.

— Машину? Какую машину?

— Ту, что может изменить законы реальности в масштабе региона. Или планеты. Создатели, судя по всему, готовили «план Б» на случай поражения. Разбросали по миру компоненты какого-то устройства. И теперь, из-за нашего вмешательства, они начинают просыпаться.

Леонид почувствовал знакомый холодок в «животе».

— И что произойдёт, когда они все синхронизируются?

— Либо включится то, что должно включиться. Либо… произойдёт каскадный сбой. Реальность в регионе может стать… очень странной. Постоянно. Аномалии, подобные вчерашним, станут нормой. Законы физики будут работать выборочно. Магия может либо исчезнуть, либо взбеситься.

— А мы можем это остановить?

— Мы можем попытаться контролировать процесс. Найти артефакты первыми. И либо изолировать их, либо… использовать.

— Использовать? Ты предлагаешь собрать эту машину?

— Я предлагаю изучить возможность управления ею. Если уж мы не можем остановить процесс, давайте хотя бы попробуем направить его в нужное нам русло. Например, создать зону стабильности вокруг поместья. Или… перенаправить энергию на укрепление тюрьмы Молчаливого Стража.

Леонид задумался.

— Для начала нужно больше данных. И нужно поговорить со Стражами. Узнать, знают ли они об этой сети.

— Они могут знать. Но вряд ли расскажут добровольно. Их программа — изоляция, а не изучение. Забыл, они только мусорщики, живущие там.

— Значит, придётся торговаться. Снова.

На следующее утро Угрюм, снаряжённый и бледный от грима, отправился с группой в эльфийский лес. Леонид же, взяв с собой Хруста и двух ополченцев, а также чёрный диск Стражей, двинулся к Молчаливому Стражу. Альтаир выразил желание сопровождать их, но Леонид вежливо отказался — «для первого контакта лучше без посторонних».

Путь был уже знаком, они шли быстрее — знали опасные места. Иж, узнав об экспедиции, настаивал на сопровождении, но Леонид уговорил его остаться и «охранять поместье от новых пустых». Дракон, польщённый ответственностью, с важным видом уселся на главной башне и начал зорко осматривать окрестности, периодически пуская дымные кольца.

У подножия чёрного монолита их уже ждали. Те же синие огоньки во тьме глазниц. Стражи трау.

«Вы вернулись. Ранее запланированного срока. У вас есть новые данные?»

— Есть, — сказал Леонид. — Вопросы о других артефактах. Мы обнаружили, что наш объект не единственный. Есть другие. Они активируются и влияют друг на друга. Образуют сеть. Что это за сеть?

Стражи замерли. Прошла долгая минута. Заговорил шаман.

«Данные запрашивают доступ уровня „Омега“. У вас нет полномочий.»

— Но у меня есть это, — Леонид показал ключ «Гамма». — И я ремонтировал ваш узел. Я имею право знать, с чем имею дело. Если эти артефакты опасны для стабильности тюрьмы, мне нужно это понимать, чтобы противодействовать.

«Логично. Но не достаточно. Вы — внешний элемент. Ненадёжный.»

— Я — единственный, кто активно работает на сохранение статус-кво, — настаивал Леонид. — Те, кто пришёл до меня, либо пытались всё уничтожить, либо игнорировали проблему. Я чинил. Я предлагаю продолжать чинить. Но для этого мне нужна информация.

Стражи снова начали совещание. Они прыгали на козлиных ногах, пыхтели. Не следа сдержанности. Видимо, Леонид их задел. Наконец, ведущий сделал шаг вперёд.

«Сеть артефактов — часть системы „Пробуждение“. Экстренный протокол Создателей. В случае катастрофического повреждения реальности Архитектором, система должна была создать локальную зону „иного порядка“. Зону, где законы будут другими — не подчинёнными логике Архитектора-Магократа. Сеть должна была синхронизироваться и активировать генератор реальности, создав „карманное измерение“ — убежище для уцелевших форм жизни. Но система повреждена. Запуск сейчас приведёт не к созданию убежища, а к… непредсказуемым мутациям локальной реальности. К хаосу. Трау.»

— То есть эти артефакты — не угроза сами по себе. Они — часть спасательной системы, которая сломана.

«Верно. Их пробуждение — ответ на повышение фоновой энтропии, вызванное активностью Заключённого и… вашими действиями. Система ошибочно считает, что момент для активации „убежища“ настал. Трау.»

— Можно ли её остановить?

«Можно. Деактивировав ключевые узлы. Или… перенаправив энергию сети на усиление нашей тюрьмы. Это стабилизирует ситуацию и отсрочит пробуждение Заключённого. Но для этого нужен доступ к центральному узлу сети. Трау.»

— И где он?

«Неизвестно. Данные утеряны. Но каждый активный артефакт является маяком, ведущим к следующему. Найдите их все — найдёте центр. Трау.»

Леонид обменялся взглядом с Хрустом. Тот пожал плечами, словно говоря: «Ну что, опять собирать всякие штуки?»

— Сколько всего артефактов?

«По нашим старым данным — семь. Ваш — первый. Остальные шесть разбросаны по региону. Их активация происходит в определённой последовательности. Следующий должен пробудиться… вскоре. В зоне биологической активности.»

— В эльфийском лесу у Седых Пиков…

«Вероятно.»

Вернувшись, Леонид застал поместье в состоянии лёгкого хаоса. Почти обыденность. Оказалось, что за время его отсутствия произошло два события.

Первое: вернулся Угрюм. Вернее, его принесли. Алхимик был в сознании, но его левая рука была замотана в бинты, из-под которых проглядывала странная, древесная кора, будто вросшая в кожу. Его глаза были дикими.

— Барон! — завопил он, увидев Леонид. — Там… там деревья! Они двигаются! И кусаются! И земля… она пыталась меня проглотить! Я взял пробу почвы, а она… она зашипела и попыталась убежать! Я поймал её в колбу! Гобба!

Гоблин показал на стол, где стояла стеклянная колба, внутри которой копошился комок тёмной земли, периодически издавая щебечущие звуки и меняя форму.

— И это ещё не всё, — добавил один из ящеролюдов-скаутов. — Мы нашли яму. Глубокую. Из неё выходит пар. И пахнет… сталью и гнилыми яйцами. А вокруг ямы — кристаллы. Они растут. Быстро.

Второе событие было связано с Альтаиром. Пока Леонида не было, «советник Альто» не сидел сложа руки. Он провёл инвентаризацию всего технологического оборудования поместья, составил подробный отчёт и начал вносить «улучшения». Без спроса. Когда Леонид вошёл в лабораторию, он застал Альтаира за монтажом какого-то сложного прибора к стене.

— Что это? — спросил Леонид, стараясь сохранить спокойствие.

— Улучшенный детектор пространственных разрывов, — ответил Альтаир, не отрываясь от работы. — Ваши приборы примитивны и ненадёжны. Этот будет предупреждать за час до появления любой макро-аномалии в радиусе двадцати миль. И, заодно, маскировать ваши эксперименты от сканирования извне.

— А вы не думали спросить разрешения?

— В моём мандате сказано «оказывать техническую поддержку». Я оказываю. Эффективность возрастёт на триста процентов.

Леонид понял, что спорить бесполезно. Серы плащи имели своё понятие о субординации.

— Ладно. Но впредь — согласовывайте со мной. А теперь посмотрите на это. — Он указал на колбу с живой землёй и на рассказ Угрюма.

Альтаир подошёл, просканировал колбу своим взглядом.

— Интересно. Локальная биоминеральная мутация. Признак пробуждения артефакта гео-биологического типа. Судя по описанию ямы с кристаллами — это, вероятно, «Сердце Земли», артефакт, влияющий на геологию и флору. Он пробудился. И, судя по всему, вышел из-под контроля.

— Что он делает?

— Перестраивает местную экосистему согласно некоему… идеальному, с его точки зрения, шаблону. Создавали его для терраформирования — превращения непригодных планет в обитаемые. Но без контроля он превратит лес в аналог боевой биолаборатории. Растения станут оружием. Земля — ловушкой.

— Нам нужно его деактивировать.

— Или взять под контроль, — поправил Альтаир. — Если мы сможем синхронизировать его с вашим Семенем, мы сможем создать управляемую зону аномальной биологии. Это могло бы стать мощным оборонительным периметром.

— Вы предлагаешь сделать лес ещё опаснее?

— Я предлагаю сделать его опасным для врагов. Для своих — безопасным. Нужно лишь настроить артефакт соответствующим образом. Эльфы смогут.

Леонид посмотрел на Угрюма, на его покрытую корой руку, на щебечущую землю в колбе. Идея превратить эльфийский лес в крепость из хищных растений и разумной земли была безумной. Но… не лишённой смысла.

— Для этого нужно добраться до самого артефакта.

— Да. И это будет непросто. Местность уже изменена. Но у нас есть преимущество — мы знаем, что ищем. И у нас есть ваш уникальный талант к общению с подобными объектами.

Вечером того же дня Леонид собрал новый совет. Снова с участием Альтаира. Альто изложил ситуацию: сеть из семи артефактов, пробуждающихся один за другим; следующий — в эльфийском лесу, уже активен и создаёт опасные мутации; цель — не просто деактивировать, а взять под контроль и использовать для усиления обороны.

— Вы предлагаем идти в лес, полный хищных деревьев и злой земли, найти там штуковину, которая всё это делает, и… уговорить её работать на нас? — подытожил Хруст. — Маркграф, с вашего позволения, это даже для нас крутовато.

— У нас нет выбора, — сказал Леонид. — Если мы не возьмём его под контроль, лес станет смертельной ловушкой для всех, включая эльфов. А потом мутация может выйти за его пределы. Представьте себе поля пшеницы, которая пытается вас съесть. Или воду, которая убегает от жаждущего.

— Убедительно, — мрачно согласился Хруст. — Ладно, я в деле. Кого берём?

— Пойду я, — начал Леонид. — Так же берем тебя, Хруст, с пятью лучшими. Гхисса с двумя следопытами. Угрюма — он уже имеет… опыт.

— Гобба… — простонал гоблин.

— И Сильву в качестве проводника и переговорщика с лесом. Это место всегда за ней. Мастер Альто обеспечит техническую поддержку.

— Я тоже пойду, — неожиданно заявил Альтаир. — Мои сенсоры и знания будут незаменимы на месте.

— Я рассчитывал на это, — кивнул Леонид. — Готовимся. Выходим на рассвете. И на этот раз берём всё: «Дискорды», защитные плащи, максимальный запас провизии. Потому что мы не знаем, сколько это продлится.

Ночью, перед отходом, Леонид снова подошёл к Семени Противоречия. Оно тихо светилось в темноте.

— Йенси, как ты думаешь, мы справимся?

— Не знаю. Но если кто-то и может договориться с сумасшедшим артефактом, превращающим лес в кошмар, так это ты. У тебя есть опыт общения с герцогами, драконами и древними стражами. Добавь в этот список ещё и планетарный терраформер — будет симметрично.

— Спасибо за поддержку, — усмехнулся Леонид. — Знаешь, иногда мне кажется, что весь этот мир — это один большой, плохо составленный контракт, где все условия написаны мелким шрифтом на забытом языке.

— А ты — бухгалтер, который пытается его расшифровать, прежде чем наступит срок оплаты, — завершила мысль Йенси. — Удачи, Леонид. Не дай себя съесть. Мне ещё нужен твой мозг для расчётов.

Леонид лёг спать, но сон не шёл. В голове крутились планы, расчёты рисков, списки снаряжения. Он думал о том, что каждый его шаг теперь влечёт за собой последствия вселенского масштаба. Леонид строил империю из кирпича и абсурда на краю пропасти. И эта империя росла, обрастая новыми землями, союзниками, технологиями и проблемами.

Он закрыл глаза и попытался представить простую, скучную жизнь торговца кирпичом в мирном королевстве. Не получилось. Его разум уже был заражён иным — жаждой понимания, контроля, выживания в мире, который с каждым днём становился всё более странным. И в этой странности он, как ни парадоксально, начинал чувствовать себя как дома.

За окном пели ночные птицы. Где-то вдали, в эльфийском лесу, просыпалось древнее устройство и перекраивало реальность под свой безумный проект. А здесь, в каменной башне, Ммаркграф Червей, бухгалтер апокалипсиса, готовился к новой сделке. На этот раз — с самой природой.

«Главное — правильно оценить активы и пассивы, — думал он, погружаясь в сон. — И не забыть про амортизацию. Особенно когда активы пытаются тебя амортизировать». Последней мыслью было: «Надо будет заказать Угрюму мазь от укусов хищных деревьев. На всякий случай». Потом тьма накрыла его, и даже во сне он продолжал подсчитывать риски и строить планы на случай, если земля под ногами вдруг решит перестать быть землёй.

Глава 15: Глаз Архитектора

Рассвет застал экспедицию уже в пути. Солнце в этот раз только скользнуло по краям веток, а воины уже были на полпути. Сильва шла по «путям уважения» — узким, едва заметным проходам, где деревья, казалось, слегка отклоняли ветви, чтобы пропустить путников. Но сегодня даже эти пути выглядели больными. Листья на деревьях были слишком яркими, ядовито-зелёными, и пахли не лесной свежестью, а приторной, тошнотворной химией. Воздух был густым и влажным, как в оранжерее, и в нём плавали искрящиеся пылинки, похожие на споры.

Гоблин Угрюм, идущий в середине колонны с перевязанной рукой, нервно поправлял респиратор, сконструированный из марли и угольных фильтров.

— Споры, — бормотал он. — Биоактивные. Я не хочу, чтобы у меня выросли корни из носа. Эльфы…

— Расслабься, — огрызнулся Хруст, прокладывающий путь впереди с двумя своими ветеранами. — Может, и к лучшему. Будешь сам себе парник — зимой не замёрзнешь.

Альтаир, шедший рядом с Леонидом в образе мастера Альто, вёл себя как учёный на экскурсии. Он постоянно что-то сканировал маленьким кристаллическим прибором, похожим на компас, и делал заметки в блокноте (который, Леонид был уверен, был просто частью образа).

— Уровень фоновой биомагической активности вырос на четыреста процентов по сравнению с данными недельной давности, — констатировал он. — Мутации ускоряются. Мы приближаемся к эпицентру.

Сильва, идущая впереди, внезапно остановилась. Эльфийка положила ладонь на ствол старого дуба и закрыла глаза. Через несколько секунд она отдернула руку, как от огня.

— Боль, — прошептала она. — Дерево в агонии. Оно не понимает, что с ним происходит. Его корни… они больше не ищут воду. Они ищут… тепло. И движение. Животных. Людей.

— Прекрасная адаптация, — бесстрастно заметил Альтаир. — Растение переходит от автотрофного питания к гетеротрофному. Эффективно, если не учитывать дисбаланс экосистемы.

— Оно страдает! — резко оборвала его эльфийка. — Это не адаптация! Это изнасилование!

— С точки зрения биологии, разницы нет, — парировал Альтаир. — Процесс изменения идёт.

Леонид вмешался, прежде чем Сильвана пустила в ход лук:

— Спорьте позже. Сейчас — осторожность. Гхисс, что чуют твои следопыты?

Ящеролюды, двигавшиеся бесшумно по флангам, щёлкали языками.

— Земля… поёт, — перевёл Гхисс. — Низко. Как желудок великана. И пахнет железом и гнилью. Впереди — пустота. Большая.

Через час воины вышли на опушку, и «пустота» предстала перед ними во всей своей ужасающей красе.

На поляне зиял кратер. Примерно сотню ярдов в диаметре, с идеально круглыми, словно выточенными, краями. На дне его клубился густой, изумрудно-зелёный туман. А вокруг, по склонам, росли кристаллы. Не обычные кварцы или аметисты. Эти выглядели живыми. Кристаллы пульсировали мягким светом, меняя цвет от кроваво-красного до ядовито-жёлтого. И они росли. Прямо на глазах. Со скоростью ростков бамбука. От них отходили тонкие, нитевидные корни, которые уходили в землю и, судя по всему, питали ту самую мутацию леса.

В центре кратера, погружённый в зелёный туман, виднелся силуэт. Нечто, напоминающее гигантский, частично раскрытый бутон каменного цветка. Из его сердцевины бил столб того же зелёного света, уходящий в небо.

— «Сердце Земли», — сказал Альтаир. — Геоплазменный реактор с биологической интерфейсной оболочкой. Он преобразует геотермальную энергию в поля морфогенеза, меняя структуру окружающей материи на молекулярном уровне.

— По-нашему, — перевёл Хруст, — эта штука превращает всё вокруг в говно.

— Не совсем, — возразил Альтаир. — Она превращает всё в более эффективные, с её точки зрения, формы. К сожалению, её точка зрения сформирована повреждёнными базовыми протоколами.

В момент земля под их ногами дрогнула. Из края кратера, прямо перед ними, вырос ствол или столб. Нечто, напоминающее гигантское щупальце, сплетённое из корней, камней и блестящего минерала. На его конце раскрылось нечто вроде цветка, но вместо тычинок там были острые, кристаллические шипы, источавшие тот же зелёный туман. Словно глаз, этот цветок уставился на экспедицию.

— Я думаю, он нас заметил, — сказал Угрюм и шагнул назад.

Щупальце двинулось в их сторону, неловко, но быстро, разрывая землю. Хруст и его люди подняли арбалеты.

— Не стреляйте! — крикнул Леонид. — Стрелы бесполезны! Угрюм, «Дискорд»!

Алхимик, дрожащими руками, достал из сумки один из светящихся кристаллов-побочников и швырнул его в сторону щупальца. Кристалл разбился о каменистую почву.

Эффект возымел действие. Кристалл вспыхнул ослепительной вспышкой неопределённого цвета и издал звук, похожий на смех расстроенного клавесина. Щупальце замерло. Его цветок-головка начала бешено вращаться, меняя форму, то превращаясь в подобие гриба, то в спираль, то просто в бесформенную массу. Оно явно не понимало, что происходит, и его повреждённый логический модуль (или что-то его заменяющее) не мог обработать такой уровень абсурда. Через несколько секунд щупальце рухнуло на землю и затихло, превратившись в груду безвредных, но странно окрашенных камней и трухи.

— Работает, — с облегчением выдохнул Угрюм.

— Но ненадолго, — добавил Альтаир. — Артефакт адаптируется. Следующая атака будет уже с учётом этого воздействия. Нам нужно попасть внутрь, к ядру.

— Как? — спросила Сильва, указывая на кратер. — Туман… он не просто скрывает видимость. Я чувствую. Он изменяет всё, что в него входит.

— Нам нужна защита, — сказал Леонид. — Плащи Обнулённых могут помочь, но не полностью. Йенси, идеи?

— Плащи рассеивают направленное энергетическое воздействие, но не защищают от изменения на биологическом уровне, — ответила Йенси. — Нужно что-то, что создаст временный барьер, имитирующий «неинтересный» для артефакта статус.

— Как статус «местного камня», например? — предположил Леонид.

— Именно. Если мы сможем излучать сигнал, идентичный окружающей, не изменённой породе, артефакт может проигнорировать нас. У Альтаира должны быть технологии для такого камуфляжа.

Все взгляды обратились к Обнулённому. Тот кивнул.

— Есть портативные эмиттеры фазовой маскировки. Но их хватит ненадолго. И они несовершенны — могут сделать вас невидимыми для артефакта, но также и немного каменными. Временно.

— «Немного каменными»? — переспросил Хруст.

— Ваша кожа может приобрести минеральные свойства. Осязание притупится. Реакции замедлятся. Эффект обратим после отключения. Ящеролюдям не опасно. Гоблинам тоже.

— Звучит весело, — проворчал Хруст. — Одни мы должны страдать. Ладно, давайте свои штуки. Лучше быть камнем, чем удобрением для этого… кактуса-переростка.

Альтаир раздал каждому по небольшому диску, который нужно было прикрепить к груди. После активации диски зажужжали, и вокруг каждого члена группы возникло лёгкое, мерцающее поле. Леонид почувствовал странную тяжесть в конечностях, а цвета вокруг стали чуть более тусклыми, будто он смотрел сквозь тонкий слой пепла.

— Идём, — сказал маг. — Быстро и тихо.

Спуск в кратер походил на путешествие в иной мир. Зелёный туман обволакивал их, но, благодаря эмиттерам, не впитывался в кожу и лёгкие — он просто обтекал их, как вода вокруг камня. Кристаллы по склонам, казалось, не замечали их, продолжая свой безумный рост. Они миновали ещё несколько щупалец-стражей, которые замерли, словно в недоумении, ощущая их присутствие, но не идентифицируя как угрозу или ресурс.

Наконец, воины достигли дна. «Бутон» в центре оказался гигантским, около десяти ярдов в высоту. Он был сложен из того же минерала, что и кристаллы, но его поверхность была покрыта сложными, пульсирующими узорами, напоминающими схемы или письмена. У его основания зияло отверстие — вход.

— Технология Создателей, но с биологическим интерфейсом, — прокомментировал Альтаир. — Они любили сочетать несочетаемое.

— Как я и эльфы, — усмехнулся Леонид.

— В вашем случае это симбиоз по необходимости. Здесь — дизайнерское решение. Если бы не Магократ, они бы правили вечно.

Воины вошли внутрь. Интерьер напоминал пещеру, выстланную перламутром и светящимися мхами. Воздух был тёплым и влажным, пахнущим магией и чем-то еще, вроде перезрелых фруктов. Внутри зала парил, не касаясь пола, шар из сгущённого зелёного света. Внутри него плавали сложные трёхмерные структуры — видимо, схемы управления. От шара во все стороны расходились светящиеся жилы, уходящие в стены и, очевидно, связывающие его с кристаллами снаружи и со всем лесом.

— Ядро, — восхитился Альтаир. — Оно в активном режиме. Нужно подключиться к интерфейсу.

— И как это сделать? — спросил Угрюм, разглядывая шар с профессиональным интересом, смешанным с ужасом. — Позвать его по имени?

— Биологический интерфейс, — напомнил Альтаир. — Он должен реагировать на прикосновение. Вернее, на биоэлектрическую сигнатуру. Кто-то должен коснуться его.

Все посмотрели на Леонида. Он вздохнул.

— Конечно. Я же главный по контактам с безумными артефактами. — Маг Червей сделал шаг вперёд — Йенси, будь готова.

— Всегда.

Леонид протянул «руку» к светящемуся шару. Его пальцы коснулись поверхности. Она оказалась не твёрдой, а упругой, как желе. И горячей.

В сознание Мага Червей ворвался поток. Не то слов, не то образов. Ощущений. Чувства земли. Глубинного тепла. Медленного, вечного движения континентов. И одновременно — острой, жгучей боли. Боли от нарушения. От того, что что-то пошло не так. Протоколы повреждены. Цель: терраформирование. Объект: лес. Параметры: эффективность, устойчивость, самодостаточность. Ошибка: отсутствие центрального управления. Переопределение цели: максимальный рост, максимальная защита, максимальная агрессия. Угроза обнаружена: биологические формы, не соответствующие шаблону. Реакция: ассимиляция или уничтожение. Новая угроза: форма, излучающая концептуальный шум. Анализ… анализ невозможен. Ошибка. Ошибка. Требуется… помощь. Требуется… директор. Магократ.

— Оно сбилось с курса, — мысленно передал Леонид Йенси. — Оно знает, что делает что-то не то, но не может остановиться. Ему нужны указания. Новые протоколы.

— Можешь их дать? Используя Семя как ключ?

— Попробую. Но мне нужен переводчик. Между его языком геологии-биологии и нашим языком…

Вдруг Леонида осенило. Он повернулся к Сильве.

— Сильва! Тебе нужно коснуться шара вместе со мной!

Эльфийка, стоявшая настороже у входа, вздрогнула.

— Что? Зачем?

— Ты связана с лесом! Ты можешь стать мостом! Ты как эльф, почувствуешь, чего хочет лес на самом деле, а я передам это артефакту в виде команд! Мы можем перенаправить его! Сделать так, чтобы он не убивал лес, а лечил его! И защищал!

Сильва колебалось секунду, затем решительно подошла. Эльфийка сняла свою перчатку и положила руку рядом с рукой Леонида.

— Что я должна делать?

— Просто чувствовать. Чувствовать лес. Его боль. Его желание быть собой. И… его желание защитить себя. Передай это мне.

Контакт двух сознаний через артефакт был подобен удару молнии. Леонид ощутил мир Сильвы — бесконечный гул жизни, шёпот деревьев, пение ручьёв, тихую, древнюю силу леса. А еще боль — глубокую, пронизывающую, как будто резали по живому. Лес не хотел быть оружием. Он хотел расти, цвести, быть домом. И он хотел, чтобы его не трогали.

В то же время, через Леонида, к артефакту потекли не команды, а… просьбы. Нет, больше чем просьбы. Утверждения. Концепты, сформированные Семенем Противоречия: «Защищать — не значит убивать. Защищать — значит быть крепким. Быть живым. Быть… непроходимым. Быть домом, который не сломать.»

Артефакт дрогнул. Зелёный свет забурлил. Структуры внутри шара стали перестраиваться. Поток энергии, уходящий в кристаллы, изменил частоту. Снаружи послышался грохот — структура не разрушалась, а перестраивалась. Кристаллы замедлили свой рост. Их цвет сменился с ядовитых оттенков на глубокие, естественные: зелёные, коричневые, серые. Щупальца-стражи начали оседать, превращаясь, но не в груду камней, а в живые изгороди. Плотные, колючие, непроходимые.

Боль в сознании Сильвы стала стихать, сменившись удивлением, а затем — осторожной надеждой.

— Он… слушает, — прошептала она. — Лес… боль уходит. Он становится… сильным. По-другому.

— Новые протоколы, — мысленно констатировала Йенси. — Ты не отменил терраформирование, однако ты его перенаправил. Теперь артефакт будет укреплять лес, делать его более устойчивым, живучим, способным к регенерации. И… активно защищать от вторжений. Но не убивая, как дикий зверь, а… вытесняя. Делая пребывание врага максимально неприятным.

— Идеальный охранник, — с удовлетворением подумал Леонид. — Бесплатный и самообновляющийся.

Процесс занял около часа. Когда Леонид и Сильва наконец оторвали руки от шара, тот светил ровным, тёплым, золотисто-зелёным светом. Зловещий туман в кратере рассеялся, сменившись свежим, чистым воздухом. Кристаллы теперь выглядели как естественные минеральные образования, красивые, но не агрессивные.

Альтаир, всё это время наблюдавший и записывавший данные, кивнул.

— Успех. Вы не деактивировали артефакт, не стерли. Вы перепрограммировали его, это отменно. Теперь он часть экосистемы, а не её враг. И, судя по данным, он синхронизировался с вашим Семенем Противоречия. Они теперь работают в паре: один создаёт защищённую зону, другой обеспечивает её «нелогичной» устойчивостью к внешнему контролю.

— Значит, мы получили то, что хотели? — спросил Хруст. — Супер-лес, который будет гонять наших врагов?

— Да, — сказал Леонид. — Но есть нюанс. Теперь этот лес требует уважения. Не только от эльфов, но и от нас. Он не будет атаковать эльфов или тех, кого эльфы, или мы, назовём друзьями. Но всех остальных… он будет «поощрять» к уходу. Думаю, вскоре у вальграндских разведчиков появятся новые, неприятные истории.

Сильва смотрела на преобразованный кратер с благоговением.

— Совет… они почувствуют изменение. Им нужно будет объяснить.

— Объясни, — сказал Леонид. — Скажи, что мы нашли источник боли и исцелили его. Что лес теперь не только жив, но и силён как никогда. Теперь он будет защищать свои границы. Думаю, они примут это. Особенно если мы предложим им инструкцию по взаимодействию с новым лесом.

— Инструкцию?

— Да. Какие тропы теперь безопасны. Какие ягоды можно есть: они, вероятно, станут вкуснее и питательнее. Как не спровоцировать… активную реакцию. Мы можем стать эксклюзивными дилерами этого знания. За скромную плату, конечно.

Сильва покачала головой, но в её глазах мелькнула тень улыбки.

— Ты превращаешь чудо в бизнес, червь. Как всегда.

— Чудо, которое не приносит дохода, — это роскошь, — парировал Леонид. — А мы не можем себе позволить роскошь. Только необходимость.

На обратном пути лес действительно чувствовался иным. Он не казался враждебным, но был настороженным. Собранным. Деревья стояли прямее, их кора казалась прочнее. Даже воздух стал чище. Птицы, которые до этого молчали, запели — странными, но красивыми трелями.

— Побочный эффект, — заметил Альтаир. — Артефакт оптимизирует всю экосистему. В долгосрочной перспективе это может привести к появлению новых, более жизнестойких видов флоры и фауны. Возможно, даже разумных.

— Разумных деревьев? — Угрюм снова поправил респиратор. — Надеюсь, они будут дружелюбными.

— Это будет зависеть от того, как мы с ними взаимодействуем, — сказал Леонид. — А мы будем взаимодействовать через договоры. Как и со всеми.

Когда экспедиция вернулась в поместье, ее ждал сюрприз. Вернее, два.

Первый: герцог Каллан прислал гонца с сообщением. Его кампания по «реабилитации» маркграфа Червей идёт успешно. Он устроил при дворе демонстрацию «усиленного кирпича»(обычного, но хорошо разрекламированного) и уже подписал контракты на поставки в две южные провинции. Прибыль начала поступать. Но вместе с посланием пришло и предупреждение: противники не дремлют. Магическая гильдия, чьи доходы от защитных амулетов и оберегов упали из-за «странной стабильности» в регионе Червей, начинает интересоваться источником этой стабильности. Они могут направить своих агентов.

Второй сюрприз был более… осязаемым. Во дворе поместья, рядом с кузницей, лежала огромная, обгоревшая туша какого-то создания. Оно напоминало гигантскую свинью, но с каменной шкурой и кристаллическими клыками. А вокруг неё, пуская дымные кольца, восседал довольный дракон Иж. Кузов, мать его, с оцинковкой из чешуи.

— Привет! — мысленно проревел он Леониду. — Смотри, что я нашёл! Оно пришло из леса! Пахло странно! Я его и добыл! Теперь можно есть?

Леонид подошёл ближе. Создание было явно мутировавшим — продуктом первой, агрессивной фазы работы «Сердца Земли». Оно пришло, вероятно, уже после изменений, но дракон не стал разбираться.

— Можно, — сказал Леонид. — Но сначала Угрюм возьмёт пробы. На всякий случай.

— Ура! — Ижак запрыгал от радости, едва не снося забор. — Я герой! Я защитник!

— Да, да, — устало сказал Леонид. — Ты герой. Только в следующий раз, прежде чем что-то поджаривать, убедись, что оно не взрывается.

Войдя в башню, Леонид обнаружил, что Альтаир уже составил подробный отчёт о миссии и отправил его своей фракции. Он также выложил на стол в кабинете несколько новых устройств.

— Что это? — спросил Леонид.

— Улучшения, — ответил Альтаир. — На основе данных взаимодействия с артефактом. Первое: портативный эмиттер «зелёного статуса» — позволяет временно получить «дружественный» код для нового леса. Второе: детектор синхронизации — будет показывать активность остальных артефактов сети. Третий, самый важный: прототип коммуникатора для связи со Стражами на большом расстоянии. Больше не нужно идти к горе для простых запросов.

Леонид взял коммуникатор. Он был похож на уменьшенную версию чёрного диска.

— Это… ценный подарок. Радио собрать ведь так и не вышло.

— Это инвестиция, — поправил Альтаир. — Чем эффективнее вы действуете, тем больше данных мы получаем. И тем стабильнее становится регион, что отвечает нашим целям. Но будьте осторожны. Активация второго артефакта и его синхронизация с первым не остались незамеченными. Детектор уже фиксирует пробуждение третьего узла.

— Где?

— Точные координаты пока неясны. Но вектор указывает на северо-запад. В сторону горных массивов, контролируемых племенами орков-рудокопов. Это не простые кланники. Это воины Красной Страны. И, по нашим данным, там же расположены древние шахты магократов. Третий артефакт, вероятно, связан с минералами, металлами… или с самим понятием тверди, формы. Наверняка один из магократов был Повелителем Орков, иначе откуда их столько.

— Орки-рудокопы, — пробормотал Леонид. — И древние шахты. И ещё один кусок вселенского пазла. Прекрасно. У них наверняка прекрасное гостеприимство.

— Орки известны своей прямой дипломатией, — заметил Альтаир. — Они не станут слушать про спасение мира. Им нужны практические выгоды. Как и гоблином. Так что договоритесь.

— Значит, нужно найти, что им предложить, — заключил Леонид. — Помимо того, что мы спасём их от превращения в идеальные геометрические фигуры. Это, как я понимаю, для них не аргумент.

— Верно. Им нужны ресурсы. Оружие. Технологии добычи. У вас есть что-то, что может их заинтересовать?

Леонид задумался. У него был кирпич. Цемент. Технологии усиления материалов. И… знания. Знания о земле, о камне, о том, как заставить его быть прочнее, как находить лучшие жилы.

— Думаю, да, — сказал он. — Но сначала нужно понять, что представляет собой третий артефакт. И какую угрозу он несёт. Йенси, можешь проанализировать данные Альтаира?

— Уже анализирую, — отозвалась Йенси. — Третий узел сети классифицируется как «Кузница Реальности». В теории, он мог изменять свойства материи на фундаментальном уровне — делать камень легче воды, железо прозрачным, кристаллы гибкими. В повреждённом состоянии… он может сделать горы хрупкими как стекло. Или наоборот, превратить воздух в камень. Оркам, чья жизнь зависит от шахт и руды, это грозит катастрофой.

— Значит, у нас есть рычаг, — кивнул Леонид. — Мы можем предложить им помощь в обмен на доступ к артефакту. И, возможно, на сотрудничество. Орки — насколько я знаю, отличные воины и мастера по металлу. Они могли бы стать ценными союзниками. Или, по крайней мере, не врагами.

— Рискованно, — мысленно заметила Йенси. — Орки не любят долгих переговоров. Они предпочитают брать то, что хотят. Они же гоблины, только больше.

— Значит, нужно сделать так, чтобы то, что мы предлагаем, они не могли взять силой. Или чтобы цена захвата была слишком высока. — Леонид повернулся к Альтаиру. — Вам нужно будет обеспечить нам технологическое преимущество. И, возможно, демонстрацию силы.

— Я могу предоставить образцы оружия на основе наших технологий, — сказал Альтаир. — Ограниченной мощности, но достаточно впечатляющие. И данные о местоположении артефакта. Но переговоры — ваша задача.

— Как всегда, — вздохнул Леонид. — Хорошо. Готовим новую экспедицию. На этот раз — к оркам. Эрхард, тебе снова оставаться за главного. Хруст, Гхисс, Угрюм — с нами. И на этот раз… думаю, стоит взять с собой дракона. Для веса.

— Орка… — проговорил Угрюм — я не люблю их. Как старший в семье, у которого плохое настроение.

— Я старший в семье — посмеялся Леонид — и я им это докажу.

Услышав мысленный зов Леонида, Иж, только что закончивший трапезу мутировавшей свиньей, немедленно отозвался:

— В поход? К оркам? Я слышал, у них бывают блестящие вещи! Можно взять?

— Можно договариваться об обмене, — уточнил Леонид. — А теперь иди спать. Завтра рано вставать.

Оставшись один в кабинете, Леонид взял в «руки"коммуникатор Стражей. Затем активировал его. На поверхности возникло голографическое изображение ведущего Стража.

«Вы связались. Цель?»

— Мы стабилизировали второй узел. «Сердце Земли». Перенаправили его функции. Следующий узел — «Кузница Реальности» — пробуждается в горах орков. Что вы можете сказать о нём?

«Опасный объект. В нестабильном состоянии способен вызвать материальный коллапс в радиусе сотен миль. Его необходимо изолировать или перенаправить, как и предыдущий. Но контакт с орками… осложнение. Они не примут логических доводов. Трау»

— Я знаю. У меня есть план. Но мне нужна информация. Как этот артефакт связан с тюрьмой? Может ли его энергия быть использована для укрепления сдерживания?

«Теоретически — да. „Кузница“ может создать абсолютно прочные материалы для ремонта структур комплекса. Но риск велик. Неверная настройка может создать материал, который… растворит барьеры, вместо того чтобы их усилить. Трау.»

— Значит, нужна точность. И контроль. Что, если синхронизировать его с двумя уже контролируемыми артефактами? Создать триадную стабилизирующую сеть?

«…Интересная концепция. Не предусмотрена протоколами. Но математически осуществима. Это потребует тонкой настройки и огромных вычислительных ресурсов. Ваш симбиотический комплекс, вы и Йенси, может справиться. Но нагрузка будет колоссальной. Трау.»

— Когда в последний раз у нас были лёгкие задания? — усмехнулся Леонид. — Готовьтесь к нашему приходу. И, возможно, к приёму… гостей. Орков.

«Мы не являемся дипломатическим учреждением. Но… если это необходимо для стабильности, мы предоставим нейтральную территорию для переговоров. Под нашим наблюдением. Трау.»

— Договорились. — Леонид разорвал связь.

Маг Червей долго сидел в темноте, глядя на карту региона, которую разложил на столе. Три точки уже были отмечены: его поместье, эльфийский лес, оркские горы. Сеть артефактов. Семь точек, семь ключей к чему-то. Маг уже контролировал два. Стремился к третьему.

Маленькая империя червей росла. Не только в землях и титулах. Она росла в ответственности. Теперь Леонид отвечал не только за своих людей, гоблинов и ящеролюдов. Теперь ещё и за лес, за его новые, странные формы жизни. Скоро, возможно, и за орков. А в перспективе — за всю реальность в регионе.

За это время Леонид стал маркграфом, бухгалтером, смотрителем, дипломатом, инженером. И, кажется, постепенно становился чем-то вроде менеджера по кризисным ситуациям в масштабах вселенной.

— Йенси, — мысленно позвал он.

— Я здесь.

— Мы не ошибаемся? Не лезем туда, куда не следует?

— Мы лезем туда, куда нас толкают обстоятельства. А обстоятельства таковы, что если мы не полезем, всё рухнет. По крайней мере, так нам говорят все, кто знает больше нас. А тем, кто знает меньше нас, мы просто не можем объяснить, что происходит. Так что да, мы лезем. И будем продолжать лезть. Потому что альтернатива — перестать быть. А ты, как я заметила, имеешь против этого сильные предубеждения.

— Сильные предубеждения, — повторил Леонид. — Да, это точное определение. Ну что ж… значит, завтра — к оркам. Надеюсь, они ценят хороший кирпич.

Леонид потушил свет в коридоре и лёг спать. На этот раз сон пришёл быстро. И даже во сне маг продолжал вести переговоры, подсчитывать риски и строить планы. Потому что даже во сне он оставался тем, кем стал: Маркграфом Червей, человеком, который научился торговаться с Серыми плащами и монстрами. И находить в этом свою, странную, извращённую гармонию.

Глава 16: Красная страна

Дождь над поместьем Червей стучал по новой, усиленной кровле кузницы. Словно не обычный дождь, а какой-то упрямый, косой, как если вдруг небо решило методично вымыть из земли все следы странностей последних месяцев. Леонид как всегда стоял у окна своей башни, наблюдая, как струи дождевой воды стекают по новому стеклу, оставляя извилистые следы. В руках маг держал отчёт Альтаира — сухой, технический документ, который сводил возможный конец света к графикам и координатам.

«Узел 03: „Кузница Реальности“. Предполагаемое местоположение: горный массив Красный Хребет, контролируемый племенами орков-рудокопов. Не кланники, воны Красной Страны. Характеристики: артефакт, предположительно, связан с трансмутацией свойств материи на фундаментальном уровне. В повреждённом состоянии представляет угрозу материальной стабильности региона. Рекомендации: установление контакта, оценка, нейтрализация или перенаправление.»

— Нейтрализация, — усмехнулся Леонид про себя, откладывая пергамент. — Как будто я собираюсь в гости к соседям на чай, а не лезу в горы к солзданиям, которые, по слухам, завтракают карликами для остроты восприятия.

За спиной послышался лёгкий скрежет металла о стекло. Это был Угрюм, возившийся с каким-то новым алхимическим устройством на столе.

— Что, боишься босс? — проворчал гоблин, не отрываясь от пайки медных трубок. — Я слышал, у орков голова — как булыжник, но внутри — пыль. Говорят только «ах» да «ух», и всё. Они от нас пошли…

— Всё не так просто, — раздался у двери голос Альтаира. Обнулённый вошёл без звука, его серая мантия почти сливалась с сумраком коридора. — Орки — это не монолитная масса. Существует сложная, хоть и примитивная, социальная иерархия. Мои данные указывают на то, что в горах обитают именно орки-рудокопы. Это не берсеркеры равнин. Они более… упорядоченные. И, следовательно, более опасные.

— Спасибо, что успокоил, — саркастически бросил Леонид. — Значит, нас ждут не просто дикари с дубинами, а дикари с кирками и, возможно, зачатками инженерной мысли. Идём налаживать культурные связи.

План, в общем-то, был. Не блестящий, но план. Взять небольшой, но сильный отряд: Хруст с ветеранами для видимости силы, Угрюма (как почти-орка) для анализа любых странных веществ, Альтаира как главного по артефактам и эксперта по Создателям. И, как неожиданный козырь, дракона Ижа. Идея заключалась в том, чтобы подойти к границам оркских земель, выставить напоказ летающего «союзника», а затем попытаться вступить в переговоры с позиции «у нас есть то, что может решить ваши проблемы, давайте поговорим». Что именно было этим «то», Леонид ещё не решил. Технологии усиления материалов? Новые методы выплавки стали? Или просто прямая угроза, что если они не пустят его к артефакту, мир вокруг них начнёт рассыпаться? Последнее казалось наиболее честным, но с орками, как поговаривали, честность часто принимали за слабость.

— Завтра на рассвете, — наконец объявил Леонид. — Эрхард, ты снова остаёшься. Не сожгите поместье, пока меня нет.

Старый солдат, чистивший доспех в углу, хмыкнул:

— Постараюсь. Хорошо что этот ваш дракон опять не начнёт скучать без вас… он в прошлый раз перетаскал все брёвна из забора в свою «берлогу», потому что ему было одиноко.

— В следующий раз скажи ему, что это неправильно, и предложи два мешка угля вместо брёвен. Должно сработать.

Леонид отправился в свою лабораторию проверить снаряжение. Магические плащи-невидимки, подаренные Серыми плащами, несколько артефактных «подавителей» от Альтаира, набор алхимических средств Угрюма. Всё упаковывалось в прочные, непромокаемые сумки. Маг Червей чувствовал странное беспокойство, зуд между лопатками, который обычно предвещал, что всё пойдёт не по плану.

— Йенси, — мысленно позвал он.

— Я здесь. Ты нервничаешь.

— Есть отчего. Орки. Всё, что я о них знаю, — из слухов и страшных сказок. «Орки сожгли деревню, орки съели скот, орки унесли в горы детей». Ни слова о том, как с ними торговаться. Монстры какие-то. Белогвардейцы, хоть и красные.

— Логично предположить, что те, кто торговался успешно, не стали героями страшных сказок, — сухо заметила Йенси. — Они просто стали поставщиками руды или наёмниками. Твоя задача — стать для них не врагом и не добычей, а ресурсом. Как кирпич. Нужным, полезным, и слишком тяжёлым, чтобы просто унести.

Леонид собирался ответить, как вдруг воздух в комнате затрепетал. Словно само пространство сжалось, стало плотным, тягучим. Стекла на полках зазвенели. Альтаир, стоявший в дверях, резко поднял голову, его приборы на запястье замигали тревожным красным.

— Сканирование пространственного искажения! — выкрикнул Альто, но его голос прозвучал глухо, как из-под воды.

Леонид потянулся к жезлу, но его рука двигалась мучительно медленно. Всё вокруг поплыло, цвета смешались в бурую кашу. Маг увидел, как Угрюм в ужасе зажмурился, как Хруст попытался выхватить меч, но его движение растянулось на века.

И затем пространство «разорвалось».

Не со взрывом, а с глухим, низким хлюпом, словно камень упал в густую грязь. В центре лаборатории, раздвигая воздух и логику, возникла трещина. Не на стене, а в самом пространстве. Из неё повалил запах — дыма, пота, горячего камня и крови. И через эту трещину шагнула фигура.

Орк. Но такого орка Леонид никогда не видел даже в самых кошмарных рассказах.

Он был огромен. Ростом под три метра, плечи шире дверного проёма. Его тело, плотное, как базальтовая скала, было заковано в доспехи, однако не в грубые железные пластины, а в нечто цельное, тёмно-серое, сливавшееся с кожей. Доспех казался живым, частью его бытия, покрытым сложными, словно выросшими естественным путём, узорами. Лицо было типично орчьим — массивная нижняя челюсть, выступающие клыки, покатый лоб. Но глаза… Глаза были не тупыми и кровожадными. Старые, знающие глаза шамана. И полные такой усталости, что её хватило бы на тысячу лет. В одной руке орк держал посох, вырезанный из цельного куска чёрного, блестящего камня, на вершине которого пульсировал тусклый красный кристалл. Другая — ладонь в приветствии. Шаман просто стоял, оглядывая комнату тяжёлым, оценивающим взглядом.

Альтаир замер в боевой стойке, его руки светились готовыми к выпуску энергиями. Хруст, наконец вытащив меч, встал между пришельцем и Леонидом. Угрюм спрятался под стол.

— Гобба! Я не хатеть служить орка — от страха гоблин перешел на гоблинский.

Орк проигнорировал их. Его взгляд упал на Леонида.

— Ты, — голос был подобен перекату камней в глубине горы, низкий, вибрирующий. — Тот, кто говорит с камнями. Тот, кто заставил лес петь по-новому. Ты нужен.

Леонид, превозмогая парализующий шок, сделал шаг вперёд. Его разум лихорадочно работал. Телепортация. Точечная, точная. Ни Альтаир со своими продвинутыми сканерами, ни Йенси, ни плащи Стражей — ничего не предупредило. Это было невозможно.

— Кто ты? — спросил маг, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Гарзаг, — просто сказал орк. — Шаман Красной Страны. Глаз Камня. Ты идёшь к нам. Мы сберегли тебе время. — Он оглядел лабораторию. — Много блестящих безделушек. Мало силы. Иди.

— Подожди, — Леонид поднял руку. — Ты просто появился здесь и сразу говоришь «иди»? У нас были планы. Подготовка…

— Планы — пыль, — отмахнулся Гарзаг. — Камень не ждёт. Кузница молчит. Песнь гор прервалась. Ты её заставишь петь снова. Или горы умрут. И мы умрём.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Альтаир, не опуская рук. — Артефакт «Кузница Реальности»? Он повреждён?

Гарзаг медленно повернул голову к Обнулённому. Его ноздри расширились, словно он учуял запах.

— Ты… не из плоти. Дух в железной оболочке. Знаю твой запах. Запах Пустоты, что была до Камня. Ты слуга тех, кто сковал мир. — В голосе орка не было ненависти, лишь констатация того, что он видел. — Тебе не говорить. Ему. — Он снова ткнул посохом в сторону Леонида.

— Он со мной, — твёрдо сказал Леонид. — И он может помочь. Так же, как и другие. Мы действуем с миром.

— Мир? — Гарзаг издал звук, похожий на короткий раскат грома — подобие смеха. — Слова. Только сила имеет значение. Ты показал силу в лесу. Показал силу, договорившись с Пустотой. — Кивок в сторону Альтаира. — Этого достаточно. Сейчас. Потом — посмотрим. Иди. Один.

— Никуда он один не идёт, — прохрипел Хруст, сжимая рукоять меча.

Гарзаг впервые взглянул на воина. Всего лишь взглянул. Но в этом взгляде было что-то такое, что даже закалённый ветеран отступил на шаг.

— Маленький камешек. Хочешь остановить оползень? — Он повернулся к Леониду. — Выбор. Иди сейчас, добровольно. Или я возьму тебя как вещь. И твоя крепость станет грудой щебня. Не угроза. Факт.

Леонид обменялся взглядом с Альтаиром. Обнулённый едва заметно кивнул: сканеры показывают невероятный уровень теллургической энергии, исходящей от орка. Этот «Гарзаг» был связан с самой горой. Он не блефовал.

— Хорошо, — сказал Леонид, смиряясь с неизбежным. — Я иду. Но мои люди должны знать, что со мной всё в порядке.

— Сообщишь. Потом. — Гарзаг протянул свободную руку. Она была размером с лопату, пальцы покрыты шрамами со странными, минеральными ногтями. — Дай свою руку. Не бойся. Если бы я хотел твоей смерти, ты был бы уже мёртв.

Леонид глубоко вздохнул. «Йенси, будь начеку».

«Всегда. Это… беспрецедентно. Его способность манипулировать пространством не поддаётся моему анализу. Будь осторожен».

Маг Червей шагнул вперёд и положил свою руку — обычную, на вид человеческую, хотя и состоящую из червей — на ладонь орка. Кожа Гарзага была горячей, как нагретый камень, и шершавой, как наждак.

И снова мир поплыл. На этот раз Леонида не просто вырвало из реальности — его протащили сквозь неё. Маг чувствовал, как его тело растягивается, сжимается, проходит сквозь толщу камня, сквозь жилы руды, сквозь подземные реки магмы. Это тебе не телепортация Альтаира, плавная и техничная. Это путешествие с духом земли, грубое, прямое, неудержимое. Леонид видел вспышки — темные залы, полные копошащихся теней, огромные пещеры, освещённые грибами, мосты над бездной, вырубленные в скале. И везде — орки. Не однородная масса, а разные. Одни — приземистые, сгорбленные, с тупыми лицами, таскавшие груды руды. Другие — более стройные, злые, мелькали щиты и арбалеты в их руках. Третьи — огромные, как Гарзаг, но моложе, стоявшие на страже или что-то строящие.

И наконец, поток телепортации остановился.

Леонид едва удержался на ногах. Его тошнило, мир кружился. Он и орк стояли в огромной, круглой пещере. Стены ее вырублены в скале мастерски — они были отполированы до зеркального блеска и покрыты фресками. Изображения цветные, но цвет этот давали не краски. Фрески были выложены из самородков разных металлов и минералов: медь изображала огонь, серебро — луну, тёмный обсидиан — тени. Вдоль зала горел костёр, но вместо дерева в нём пылали какие-то чёрные камни, дававшие ровное, жаркое пламя без дыма. Воздух пах озоном и камнем, сама атмосфера отдавала забытой древностью.

— Садись, — проревел Гарзаг, указывая на каменную плиту рядом с костром. Сам он опустился на более массивный выступ, похожий на трон. Его посох упёрся в пол с глухим стуком. — Ты в Красной Стране. В Сердце Горы. Здесь говорю я.

Леонид, преодолевая слабость, сел. Он осматривался. Пещера была явно ритуальным местом. Помимо фресок, по стенам стояли стеллы с высеченными рунами, а в нишах лежали черепа… не только животных. Но сейчас было не до антропологии.

— Зачем ты меня привёл? — спросил Леонид напрямую. — Ты говорил о «Кузнице». Что она перестала «петь».

Гарзаг долго смотрел на него своими старыми глазами.

— Чтобы понять Камень, надо знать его историю. Откуда он взялся. Ты знаешь, откуда мы, орки?

— Сказания говорят, что вас создали тёмные боги для войны.

— Боги, — фыркнул Гарзаг с презрением. — Нет богов. Были Хозяева. Те, кого вы называете Создателями. Магократы. Они были… упрямцы, я тебе скажу. Хотели всё изменить под себя. Им нужны были руки. Сильные руки, которые не боялись бы их магии, которые могли бы держать щит против заклинаний врага и копать землю в проклятых местах. Магократы взяли прах земли, кровь огня и семя великанов. Смешали. Получились мы.

Орк замолчал, глядя в пламя.

— Первые орки были тупы, как камни. Но сильны. Им не нужна была магия — их плоть отталкивала её, как вода — масло. Идеальные рабы. Солдаты. Рабочие. Магократы лепили из нас, как из глины. Мы и были глиной. Делали породы. Низшие — Грунты. Только сила, никакой мысли. Копать, таскать, умирать. Потом — Щиты. Чуть умнее. Могут держать строй, слушать простые команды. Стрелы — злые, быстрые, меткие. И… верхушка. Сила. Такие, как я. — Гарзаг постучал себя в грудь. — Нас было мало. Чтобы думать. Чтобы командовать другими. Чтобы говорить с Камнем.

Леонид слушал, заворожённый. Впервые нелюдь рассказывал ему историю своего вида. Вся история орков — побочный продукт экспериментов падшей цивилизации.

— После Падения Хозяев… что стало с вами?

— Остались. Была война великая, мир горел. Мы выжили. В горах. Потому что горы — наши. Мы помним… смутно. Как сон. Что были рабами. Что нас использовали. Теперь мы свободны. Но свобода… — Гарзаг вздохнул. — Свобода для орка — это есть, спать, драться. Без Хозяев не было цели. Не было Войны с другим магократом. Стали драться друг с другом. Племя на племя. Род на род. Пока не остались кости. Глупо.

— И что потом?

— Сила нашла способ. — В голосе Гарзага появилась искра чего-то, похожего на гордость. — Мы не можем жить без битвы. Это в нашей крови. Огонь, что вложили в нас Хозяева, он требует выхода. Но мы не животные. Мы нашли… другую войну. Внутри гор. В глубинах. Там, где живут твари старше мира. Каменные черви. Лавовые тени. Хранители пепла. Мы воюем с ними. Защищаем наши шахты. Расширяем владения. Вымещаем ярость. Это держит племя вместе. Это даёт смысл. Но для этой войны… нужно оружие. Не палки и каменные топоры. Нужна сталь, что режет скалу. Броня, что держит укус червя.

Гарзаг поднял голову, и его глаза впились в Леонида.

— Кузница давала нам это. Камни пели, и из руды рождалось оружие. Не просто острое. Особенное. Топоры, что резали камень как масло. Доспехи, легкие как кожа, но прочные как гранит. Она понимала, что нам нужно. Она была… частью битвы. Частью нас. Но песнь смолкла. Камни выдают теперь только хрупкий мусор. Или… странные вещи. Металл, который течёт как вода. Кристаллы, которые взрываются от прикосновения. Мы теряем воинов. Скоро не сможем держать глубины. И твари вырвутся наверх. Или… племена снова начнут рвать друг друга. Надо заставить Камни петь снова. Ты это сделаешь.

Леонид переваривал услышанное. Всё вставало на свои места. Орки — искусственная раса, созданная для войны, страдающая от врождённой агрессии, которую они сублимировали в борьбу с подземными чудовищами. Артефакт «Кузница Реальности» был их ключевым ресурсом, их военно-промышленным комплексом. И он сломался.

— Я понимаю, — медленно сказал Леонид. — У меня есть опыт… взаимодействия с подобными устройствами. Но мне нужно увидеть её. Нужно понять, как она устроена, как связана с вами.

— Связь… в крови, — сказал Гарзаг. — Чтобы говорить с Камнем, надо быть камнем. Хоть немного. Мы, Сила, можем. Грунты — нет. Ты… ты не орк. Но в тебе есть что-то… гибкое. Изменчивое. Ты говорил с лесом. Договорился с Пустотой. Может, договоришься и с Камнем.

— А если не получится?

— Тогда ты станешь удобрением для грибных садов, — безжалостно констатировал Гарзаг. — Но я думаю, получится. Я чувствую в тебе упрямство. Как у скалы. Ты не сломаешься легко. Иди.

Орк-шаман поднялся и повёл Леонида вглубь пещеры, к дальней стене. Гарзаг приложил ладонь к гладкой поверхности, и камень поплыл, открывая проход в узкий, освещённый тусклым сиянием кристаллов тоннель. Шли они недолго. Тоннель вывел на краю гигантского подземного пространства. Обычная естественная пещера, но её размеры поражали. Пещера уходила вверх и вниз дальше, чем хватало глаз. Почти в центре её, на огромной, похожей на наковальню платформе из чёрного камня, стоял артефакт.

«Кузница Реальности» не была похожа на кузницу в человеческом понимании. Геометрическая абстракция, воплощённая в материи. Основная структура напоминала гигантский, полупрозрачный кристалл в форме додекаэдра, парящий в метре от платформы. Внутри него плавали, переливаясь, сгустки света, похожие на расплавленный металл, текущую лаву и сверкающие рудные жилы. От кристалла во все стороны, в стены, в потолок, в пол, уходили толстые, пульсирующие светом «корни» из того же минерального вещества. Вокруг платформы в беспорядке валялись груды того, что, видимо, было продукцией Кузницы. Леонид увидел искривлённые, пузырящиеся мечи, доспехи, покрытые странными, не геометрическими узорами, куски металла, которые медленно текли, как сироп.

Воздух звенел от энергии, но звон этот был фальшивый, сбитый, как плохо настроенный инструмент.

— Вот она, — сказал Гарзаг. — Спящий Камень. Попробуй разбудить.

— Как мне это сделать? — безинициативно спросил Леонид. — В лесу и с «Сердцем Земли» был интерфейс, к которому можно было прикоснуться.

— Здесь интерфейс — испытание, — ответил орк. — Кузница не доверяет словам. Она доверяет силе. И умению её использовать. Чтобы доказать, что ты достоин говорить с ней, ты должен использовать то, что она создаёт. Пройти Путь Огня и Металла.

Леонид почувствовал ледяную тяжесть в животе.

— То есть?

— Ты войдёшь в круг, — Гарзаг указал на освещённую область перед кристаллом. — Кузница испытает тебя. Она создаст противников. И оружие. Ты должен победить, используя её дары. Показать, что понимаешь их суть. Только тогда она откроется.

— Драться? — Леонид совершенно не хотел — А если сбегу, или проиграю?

— Ты умрёшь. Но если ты тот, за кого я тебя принял, то не проиграешь. — Гарзаг отступил назад, его лицо было непроницаемо. — Выбор, как и вначале, есть. Но отказ — тоже смерть. От моей руки. Потому что ты узнал слишком много. Иди.

Расчёты промелькнули в голове Леонида с молниеносной скоростью. Бежать некуда. Драться с Гарзагом — бессмысленно. Оставался один путь.

«Йенси?»

«Ситуация крайне неблагоприятна. Однако логика орка проста: артефакт, связанный с материей и формой, должен оценивать мастерство владения материей. Твоя способность к адаптации и Семя Противоречия могут быть ключом. У меня нет данных о том, что будет происходить, но я буду анализировать всё, что смогу».

— Хорошо, — сказал Леонид вслух. — Я пройду.

Маркграф Червей шагнул в круг света у подножия платформы. В тот же миг мир изменился. Пещера, Гарзаг, всё исчезло. Леонид стоял на круглой арене из полированного тёмного камня, окружённой кольцом раскалённого, жидкого металла вместо бортиков. Над ареной висел всё тот же кристалл-додекаэдр, но теперь он светил ярче, и из его граней на арену падали лучи света, материализуясь в предметы.

Первый луч упал перед Леонидом. Из света возник топор. Его лезвие было сделано из какого-то тёмного, мерцающего металла, а рукоять казалась живой, покрытой чешуйками, похожими на змеиную кожу. Леонид поднял его. Топор был невероятно лёгким, почти невесомым.

Второй луч высек из пустоты противника. Это была человекообразная фигура, слепленная из грубого камня и скреплённая раскалённой бронзой. Форма женская, почти идеальная, но глаза злые. Каменный голем медленно повернул к Леониду свою прекрасную голову и зашагал, громко стуча ногами.

Инстинктивно Леонид занёс топор. Голем замахнулся каменной ручищей. Леонид отскочил, пытаясь прицелиться. Но топор в его руках повёл себя странно. Он, казалось, изгибал воздух, как ветер. Леонид махнул, и лезвие прошло не по прямой, а по кривой, обойдя блок голема и вонзившись ему в «грудь». Камень не раскололся. Он… размягчился. В месте удара каменная порода повела себя как густая глина, поглотив лезвие. Голем застыл, его форма поплыла, и через секунду женская статуя осела в бесформенную, безвредную кучу шлака.

— Что это было? — прошептал Леонид.

«Анализ: оружие воздействует на структурные связи материи на микроуровне, — немедленно отозвалась Йенси. — Оно не режет, а временно ослабляет силы, удерживающие вещество вместе. Очень эффективно против твёрдых, но однородных целей».

Леонид не успел обрадоваться. Кристалл вспыхнул снова. На арену упали два луча. Один — создал перед ним щит, странный, полупрозрачный, похожий на застывшее стекло. Другой — материализовал двух новых противников. Эти были сделаны не из камня, а из блестящего, хромового металла, их тела были угловатыми, а вместо рук — острые, как бритва, лезвия. Они двигались быстрее голема, их движения были резкими и точными.

Леонид схватил щит. Тот был неожиданно тяжёлым. Один из клинконосов атаковал, его удар скользнул по поверхности щита с пронзительным визгом. Щит не пострадал, но Леонид почувствовал, как через рукоять в его тело передалась странная вибрация — не сила удара, а что-то другое. Второй клинконос зашёл сбоку. Леонид попытался парировать топором, но металлическое создание было слишком быстрым. Лезвие впилось ему в бок.

Боль была острой и реальной. Леонид вскрикнул, отступая. Маг почувствовал тепло крови на коже. В первый раз его ранили. И это не иллюзия. Он действительно мог умереть здесь.

«Щит! — крикнула Йенси. — Он не только защищает! Анализирую вибрацию… Это частотный резонанс! Направь его!»

Леонид, стиснув зубы от боли, прижал щит к груди и пошёл вперёд, подставляя его под удары клинконосов. С каждым ударом вибрация усиливалась, щит начинал гудеть, как натянутая струна. Когда гул достиг пика, Леонид, следуя внезапному импульсу, рванул щит вперёд, как бы выпуская накопленную энергию.

Из щита вырвалась невидимая волна. Вибрация прошла сквозь металлических воинов, не причинив им видимого вреда. Но через мгновение они просто рассыпались. Не расплавились, не сломались — их тела рассыпались на идеальные, крошечные металлические кубики, как будто кто-то отменил силу, скреплявшую их форму.

Леонид тяжело дышал, прижимая руку к ране. Кровь текла, но не так сильно, как он боялся. Рана была неглубокой. Черви уже латали.

«Следующее испытание будет сложнее, — предупредила Йенси. — Артефакт оценивает не только выживание, но и скорость обучения, адаптацию к новым типам оружия».

Она была права. Кристалл снова заиграл светом. На этот раз оружия не появилось. Вместо этого на арену опустилась доспешная пластина, похожая на нагрудник. Кираса была тёплой и пульсировала. Одновременно из пустоты возник новый противник. Вернее, не возник, а просочился. Он был тенью, бесформенной, колеблющейся массой тьмы, лишь отдалённо напоминающей что-то живое. От неё веяло леденящим холодом пустоты.

Леонид, не раздумывая, схватил нагрудник и прижал к груди. Металл, если это был металл, ожил. Он пополз по его телу, как жидкая ртуть, покрывая торс, руки, ноги, формируя лёгкий, но прочный доспех, который идеально сел по фигуре. Доспех был тёмно-серым, матовым и… тихим. Он как будто гасил все звуки вокруг. Что-то вроде Серых плащей.

Тень наступала. Холод стал физическим давлением. Леонид ощущал, как его мысли замедляются, силы покидают тело. Он попытался ударить топором, но оружие прошло сквозь тень, не причинив вреда. Щит тоже был бесполезен — вибрация не находила ничего материального для резонанса.

Отчаяние начало подкрадываться. Маг отступал, чувствуя, как холод проникает сквозь доспех. Все же Леонид догадался. Не умом, а инстинктом. Этот доспех был не для защиты от физических ударов. Он был для чего-то иного. Нападения? Леонид перестал бороться с холодом. Вместо этого он сосредоточился на доспехе. На том, как он гасит звук, как он скрывает присутствие. Он попытался захотеть, чтобы доспех скрыл его не только от звука, но и от восприятия тени. Чтобы он стал невидимым для неё.

И доспех ответил. Матовый серый цвет потемнел, стал абсолютно чёрным, поглощающим свет. Холод отступил. Тень замерла, потеряв цель. Она металась по арене, словно слепая. Леонид стоял неподвижно, слившись с тьмой, которую создавал его доспех. Тень, не найдя его, начала медленно рассеиваться, пока не исчезла совсем.

Доспех снова стал серым. Леонид тяжело дышал, но рана на боку, он заметил, уже почти не болела. Доспех, кажется, ускорял заживление червями.

«Импрессивно, — мысленно сказала Йенси. — Артефакт создаёт оружие и защиту, которые борются не с симптомами — физическим ударом, а с причиной — структурной слабостью, резонансной частотой, экзистенциальной угрозой. Он учит думать иначе о материи».

Последнее испытание было самым странным. Кристалл не создал ни оружия, ни доспеха, ни явного противника. На арену опустился шар. Небольшой, размером с яблоко, сделанный из переливающегося перламутра. Он лежал в центре арены, безобидный и красивый.

Леонид подошёл к нему с опаской. Что это? Ловушка? Ключ? Маг наклонился, чтобы поднять его. В момент, когда пальцы-черви коснулись поверхности, шар вспыхнул ослепительным светом, и Леонид почувствовал, как всё его тело охватывает странное ощущение. Не боль, не холод, а мощная, всепоглощающая трансформация.

Маг Червей закричал, но его голос изменился, став низким, гортанным и хриплым. Леонид тут же посмотрел на свои руки — и не увидел их. Он видел могучие, зелёные лапы с толстыми пальцами и острыми когтями. Его тело стало массивным, мускулистым, закованным в тот самый доспех, который теперь сидел на нём как влитой, но изменившийся, ставший более угловатым, оркским. Маг почувствовал тяжесть в челюсти, выступающие клыки. В страхе он провёл ладонью по лицу — покатый лоб, массивная челюсть.

— Что… что со мной? — его новый голос прогремел по арене.

«Биоморфная трансформация! — в его голове зазвучал голос Йенси, но теперь он казался громче, чётче. — Артефакт изменил твою физическую форму! Ты… ты стал орком!»

Леонид в ужасе оглядел себя. Он был огромен, силён. Его рана полностью затянулась. Маг почувствовал прилив грубой, животной силы, но его разум оставался прежним — острым, напуганным, человеческим. Йенси была с ним, её присутствие в сознании теперь казалось единственной нитью, связывающей его с прежним «я».

И вот тогда на арене появился последний противник. Он вышел из тени не как тварь, а как воин. Это был орк, не какой-то каменный голем или металлический клинконос. Огромный, в доспехах, похожих на те, что были у Гарзага, с невероятных размеров двуручным молотом в руках. Похож на Гарзага., но глаза светились не интеллектом, а чистой, неукротимой яростью. Это была сама суть орка-воина, воплощённая в материи.

Молот обрушился на Леонида с такой силой, что даже в его новом теле он едва успел отскочить. Удар расколол камень арены там, где маг только что стоял. Леонид огляделся — никакого оружия. Только он, его новое оркское тело, доспех… и перламутровый шар, лежащий в стороне.

Он же не может драться как орк. У него не было их инстинктов, многовекового опыта войны. Но у него был разум. И Йенси.

«Он сильнее тебя в физической силе! — кричала она. — Но он шаблонный! Предсказуемый! Используй шар!»

— Как?!

«Думай! Артефакт дал тебе его не просто так! Он изменил твою форму. Что, если он может изменить и что-то ещё?»

А орк-воин с рёвом ринулся в новую атаку. Леонид, отступая, наступил на шар. Тот снова вспыхнул. На этот раз свет ударил не в Леонида, а в его противника. Орк… замедлился. Словно попал в кисель, как Вальграндские воины у мельницы — его движения стали прерывистыми, словно он двигался сквозь густой мёд. Леонид увидел возможность. Как действовать, Маг Червей уже знал. Он подошёл к ошеломлённому воину и коснулся его доспеха. Концентрируясь, как он делал это со своим доспехом, он просто захотел, чтобы доспех воина стал не защитой, а клеткой. Приказал металлу сомкнулся, сковать движения.

И доспех послушался. Пластины поползли, срастаясь друг с другом. Через мгновение орк-воин был закован в неподвижный металлический кокон, из которого торчала только его голова, издающая безмолвный рык. Затем и голова скрылась под наползающим металлом. На арене осталась лишь бесформенная металлическая глыба, которая через секунду рассыпалась в пыль.

Тишина.

Свет арены померк. Кристалл-додекаэдр в центре замер, его внутреннее свечение стало ровным и спокойным. Леонид, тяжело дыша, смотрел на свои зелёные руки. Трансформация не исчезла.

И тогда пространство снова дрогнуло. Но на этот раз не грубо, а мягко. Арена исчезла. Маг Червей снова стоял в огромной пещере перед реальной «Кузницей Реальности». Гарзаг был на том же месте, но теперь в его глазах читалось уважение.

Рядом с шаманом стоял другой орк. Чуть ниже Гарзага, но шире в плечах, весь в шрамах. Жуткое лицо было изборождено боевыми рубцами, а один клык сломан. В позе второго орка чувствовалась не просто сила, а авторитет воина, высокого командира.

— Хорошо, — сказал Гарзаг. — Камень признал тебя. Он пел для тебя. Теперь он снова будет петь для нас.

Леонид попытался заговорить, но его оркские голосовые связки выдавали лишь хрип.

— Я… что со мной? — удалось выдавить ему.

— Форма, которую дал тебе Камень, — сказал Гарзаг. — Чтобы понять оружие, надо быть воином. Чтобы понять воина, надо быть орком. Ненадолго. Через несколько часов твоя слабая червивая плоть вернётся. Пока же… — он кивнул на своего спутника. — Это Борк. Глава клана Булыжников. Воин, который не проиграл ни одной битвы в глубинах.

Борк оценивающе оглядел Леонида с ног до головы.

— Маленький людёнок, даже в нашей шкуре, — прохрипел Борк. — Людёнок. Но хитер. Использовал Камень не как дубина, а как ловушка. Не по-оркски. Но… эффективно. — Воин сделал шаг вперёд и с размаху ударил Леонида кулаком в грудь. Удар был таким, что маг отлетел на шаг назад, но удержался на ногах. — Крепкий людёнок. Гарзаг говорит, ты починишь Камень?

Леонид, откашлявшись, выпрямился.

— Я могу… попытаться. Мне нужно понять, что сломалось. Подключиться к нему, как я делал с другими.

— Подключайся, — просто сказал Гарзаг. — Теперь ты можешь. Ты прошёл Путь. Ты почти орк. Камень тебя услышит.

Потирая ушибленное место, Леонид подошёл к пульсирующему кристаллу. В его новом теле он чувствовал странную связь с этим местом. Камень, металл, сама гора — всё вибрировало в унисон с его кровью. Маг протянул свою огромную, зелёную руку и коснулся поверхности додекаэдра.

В его сознание тут же хлынули формулы. Математические уравнения мироздания, описывающие плотность, упругость, твердость, пластичность. Леонид увидел идеальные формы, пределы прочности, точки трансформации. И среди них увидел сбой — как одна из формул, отвечающая за «сохранение целевой формы», была заменена на бесконечную рекурсию изменений. Артефакт, лишённый центрального управления, пытался всё улучшить, сделать более «эффективным», но без понимания цели. Кузница превращала сталь в жидкость, потому что жидкость лучше течёт. Делала доспехи хрупкими, потому что хрупкость — это свойство, которое можно «оптимизировать» в сторону нуля, что вело к парадоксу.

«Йенси, помоги!» — мысленно крикнул Леонид, захлёбываясь в потоке данных.

«Стабилизируй ядро! — её голос был островком спокойствия в хаосе. — Используй Семя! Внеси концепт „целесообразности“! Оружие должно быть острым и прочным, доспех — твёрдым и надёжным! Это не абстракция, это функция!»

Леонид, сконцентрировав всю волю, ухватился за знакомое чувство Семени Противоречия внутри себя. Не стоило с ними бороться. Маг просто дополнил их. Внёс в безумную рекурсию простую, понятную цель: «Создавать то, что нужно оркам для войны в глубинах. Оружие, которое рубит твёрдое. Доспех, который держит удар. Всё остальное — шум».

Послушный артефакт откликнулся. Безумный вихрь формул начал упорядочиваться. Рекурсивные петли размыкались, находя разрешение в поставленной цели. Внешне это проявлялось так: кристалл вспыхнул ровным, тёплым, оранжево-золотым светом. Свет побежал по «корням», уходящим в гору. Груды бракованного оружия на платформе засветились изнутри и начали медленно переплавляться, превращаясь в аккуратные слитки чистого металла. Воздух перестал звенеть диссонансом, наполнившись низким, мощным гудением, похожим на песню горного потока.

Гарзаг закрыл глаза, и на его суровом лице появилось выражение глубочайшего облегчения.

— Песнь… вернулась, — прошептал он. — Камень снова понимает.

Борк хмыкнул, но и то выразил одобрение.

— Значит, скоро снова будут топоры, что режут червячью шкуру?

— Скоро, — подтвердил Гарзаг, открыв глаза. Шаман смотрел на Леонида, который, шатаясь, оторвался от кристалла. Трансформация начинала спадать. Зелёный цвет кожи блёк, тело уменьшалось, клыки втягивались обратно. Через несколько минут перед ними снова стоял обычный, уставший до смерти Леонид, в потрёпанной одежде, но с умными, острыми глазами из червей, а не орчьми глазками.

— Ты сделал это, — сказал Гарзаг. — Кузница будет работать. Она будет делать то, что нам нужно. Благодарность… не оркское слово. Но долг — да. Мы в долгу. Красная Страна помнит.

— Долг, — подхватил Борк, скрестив руки на груди. — Ты дал нам оружие. Мы дадим тебе… что? Ты решил? Человеческие вещи тебе не нужны. У тебя есть блестящие безделушки. — Он кивнул в сторону, словно видя сквозь мили лабораторию Угрюма. — Что хочешь?

Леонид, всё ещё приходя в себя, задумался. Прагматик в нём уже составлял список.

— Союз, — сказал он наконец. — Не просто «спасибо и до свидания». Союз. Ваша сила, ваше умение обращаться с камнем и металлом — в обмен на мои знания, на технологии, которые могут улучшить вашу жизнь. И на защиту. Если на мои земли придёт враг, вы придёте на помощь. Если на ваши горы — я помогу, чем смогу. И… торговля. Ваша руда, ваши уникальные металлы — в обмен на инструменты, которые облегчат добычу и улучшат плавку.

Гарзаг и Борк переглянулись. Между ними прошёл беззвучный диалог.

— Союз, — медленно проговорил Гарзаг. — Между орком и человеком. Такого не было со времён Хозяев. Но… времена изменились. Камень признал тебя. Значит, и мы признаём. Борк?

— Сила есть. Хитрость есть. Честность… пока есть, — пробурчал воин. — Договор. На словах. Орк держит слово. Если нарушишь — сожрём.

— Честно, — сказал Леонид. — А теперь… мне нужно вернуться к своим. Они, наверное, уже думают, что меня съели.

Гарзаг кивнул.

— Отвезу. — Он снова протянул руку. На этот раз Леонид взял её без страха. — И дам тебе знак. Чтобы мои сородичи в горах знали — ты свой. Не трогали.

Орк-шаман провёл пальцем по ладони Леонида. Там, под кожей, на мгновение вспыхнул и погас крошечный рунический символ, похожий на гору с молнией внутри.

— Печать Камня. Показывает, что ты под защитой Красной Страны.

Пространство снова сжалось. На этот раз путешествие было таким же длинным, но прошло мягче. Леонид очнулся прямо посреди своей лаборатории. Рядом стояли Альтаир, Хруст и Угрюм с поднятым оружием и расширенными от ужаса глазами. Они пялились на то место, где секунду назад была пустота, а теперь стоял Маг Червей.

— Чёрт возьми! — выругался Хруст, опуская арбалет. — Куда ты пропал, маркграф?! Мы думали, этот ублюдок орк тебя разорвал на части!

— Всё в порядке, — сказал Леонид, пошатываясь. Угрюм бросился его поддерживать. — Всё… более чем в порядке. У нас есть союзники в горах. И доступ к «Кузнице».

Леонид быстро, тезисно, объяснил произошедшее, опуская самые яркие подробности про арену и превращение в орка. Даже рассказал о породах орков, об их войне с подземными тварями, о сломанном артефакте и о том, как он его починил.

— Невероятно, — пробормотал Альтаир. — Точечная пространственная манипуляция на основе теллургических резонансов… И их общественная структура… данные бесценны. Союз с ними — стратегический прорыв.

— Да, только как мы будем с ними общаться? — спросил Угрюм. — Орка не любить общаться… Опять телепортация через этого Гарзага? У меня от этого желудок выворачивает.

— Нет, — сказал Леонид. — Мы наладим постоянную связь. Альтаир, ты говорил о портативных коммуникаторах. Дай мне пару. Одну — наладь на частоту, которую я… почувствовал в горе. Другую — мы отправим Гарзагу с нашими первыми дарами.

— Какими дарами? — спросил Хруст. -У них там все есть, это ж Красная Страна.

— Инструменты, — сказал Леонид. — Их нет. Те, что могут оценить орки-рудокопы. Прочные, небьющиеся кирки и лопаты из нашей лучшей стали. Кузница дает им только оружие. Все остальное они делают сами. Пошлем им алхимические составы для выявления богатых рудных жил. И… чертежи. Простые, но эффективные устройства для откачки воды из шахт и подъёма грузов. Мы отправляем это с нашими лучшими шпионами-ящеролюдами. Они должны найти орков на границе и передать это Гарзагу или Борку, сказав, что это дар от Маркграфа Червей в знак союза. И ждать ответа.

План был запущен в действие немедленно. Через два дня группа ящеролюдов во главе с самим Гхиссом, нагруженная тюками с инструментами и свитками, двинулась к подножию Красного Хребта. Леонид волновался, но недолго. Уже через неделю Гхисс вернулся. Не только целый, но и с грузом в ответ — огромным слитком незнакомого, тёмно-синего металла, который был невероятно тяжёлым и холодным на ощупь, и с устным посланием:

«Гарзаг говорит: металл — пепел звезды, падает с неба иногда в горах. Крепкий. Для оружия вождей. Борк говорит: инструменты хорошие. Шахта теперь не хлюпает. Вода ушла. Союз есть. Приходи, если есть враг. Или если Камень опять заболеет. Орк помнит.»

Слиток «пепла звезды» Альтаир исследовал с благоговейным ужасом. Это был металл, не известный его базам данных, с аномальными свойствами прочности и магической инертности. Из него можно было делать идеальное оружие против магов.

Союз был заключён. Теперь у Леонида были эльфы-провожатые, гоблины-инженеры, ящеролюды-разведчики и орки-рудокопы и воины. И три артефакта из семи, так или иначе, под его влиянием. Маленькая империя Червей обрастала союзниками, странными, грозными, но верными договору.

Сидя в своём кабинете и разглядывая слиток синего металла, Леонид поймал себя на мысли, что впервые за долгое время смотрел в будущее не со страхом, а с осторожным, очень осторожным оптимизмом. Конечно, впереди были ещё четыре артефакта, интриги столицы, зависть соседей и вечная нехватка денег. Но теперь за его спиной стояла не только хитрая бухгалтерия, но и каменная мощь гор. И это было хорошее чувство.

Маг взял перо, чтобы внести в отчёт о миссии пометку «Успешно. Установлены дипломатические отношения с племенами орков Красного Хребта. Получены образцы уникальных ресурсов». И, подумав, добавил в скобках: «Рекомендую в будущих переговорах быть готовым к тактильным испытаниям и временным изменениям биологической формы. Бюджет на ремонт одежды после подобных трансформаций следует увеличить.»

Дело было сделано. Можно было и отдохнуть. Но как только он потушил свечу, в окно постучал знакомый, навязчивый ритм — условный сигнал от шпиона из столицы. Леонид вздохнул. Отдых, как всегда, придётся отложить. Дела маркграфа никогда не кончались так.

Глава 17: Ставки выше короны

Сообщение от Виктора фон Лера пришло быстро, но не через гонца. Доставка пришла через зеркало. В самом буквальном смысле. Леонид, бреясь утром (подстригая усики червей), вдруг увидел, как его отражение в полированном медном тазике зашевелилось и заговорило чужим голосом. Лицо в тазике было бледным и исхудавшим, но это определённо был Виктор.

— Маркграф. Червей. Леонид. Нужна помощь. Не эльфы, не орки. Хуже. Столица. Король. Время… сходит с ума. — Голос прерывался, изображение дрожало. — Приезжай. Срочно. Возьми… своих экспертов по странностям. И не говори никому. Особенно… масочникам. Здесь инквизиция.

Изображение рассыпалось, оставив Леонида с наполовину побритым лицом и ледяным комом в желудке. Маг вытер лицо и мысленно позвал Йенси.

— Ты видела?

— Видела. Зеркальная связь — примитивная, но эффективная технология. Он использовал артефакт. Значит, дело серьёзное. И слово «время» меня особенно тревожит.

Через час в кабинете уже кипели приготовления. Леонид объяснил ситуацию узкому кругу: Эрхарду, Хрусту, Угрюму, Альтаиру.

— Король, — сказал Эрхард, бледнея. — Если что-то случилось с королём… королевство на краю. Признаться, я зауважал старика больше, чем своего бывшего короля.

— Не король, а «время», — уточнил Альтаир. — Это может быть связано с очередным узлом сети. Возможно, хронологический артефакт. Самый опасный тип.

— Почему опасный? — спросил Хруст.

— Потому что, пока ты будешь задавать вопрос, он может сделать так, что ты его уже задал час назад, и ответ уже устарел, — сухо пояснил Леонид. — Собираемся. Лёгкий отряд. Я, Хруст с тремя людьми, Угрюм для анализа, Альтаир как специалист по артефактам. Эрхард, ты снова за главного. И на этот раз — максимальная бдительность. Гхисс, патрули удвоить. Ижа предупреди, чтобы не улетал далеко.

Дракон, узнав, что его не берут в столицу (Там тесно! И нельзя ничего жечь!), устроил небольшую истерику, сдув крышу с сарая, но в итоге согласился на компенсацию в виде двух быков и обещания «интересной работы» по возвращении.

Путь в столицу занял два дня на быстрых лошадях. Даже гигантский червь не смог бы быстрее, а по воздуху не смог Леонид — напрочь отказался лететь. Чем ближе они подъезжали, тем явственнее становилась странность. Сначала это были мелочи: птицы, замирающие в полёте на несколько секунд дольше обычного; дождь, падающий вверх; тени, которые отставали от предметов. Потом — серьёзнее. Они встретили крестьянскую повозку, которая ехала по дороге задним ходом. Лошади пятками вперёд, возница сидел спиной к направлению движения, но все были совершенно спокойны. Увидев Леонида, возница помахал ему рукой, и его жест длился неестественно долго, растянувшись в воздухе как смола. Угрюм сглотнул.

— Локальные хроно-аномалии, — констатировал Альтаир, щёлкая своим прибором. — Время течёт неравномерно. Пятнами. Это подтверждает гипотезу о хронологическом артефакте. Он не просто стал активен. Он повреждён и влияет на обширную территорию.

Когда стены столицы показались на горизонте, странность достигла апогея. Сами стены мерцали. Они были то каменными и древними, то новыми и отштукатуренными, то полуразрушенными, заросшими плющом. Даже над городом висело не солнце, а нечто вроде светящегося, пульсирующего клубка спутанных световых лучей, отбрасывающих несколько противоречивых теней. Паргелии?

У городских ворот их вместо стражников встретил человек в плаще с капюшоном. Это был Виктор фон Лер. Мужчина выглядел на десять лет старше, с тёмными кругами под глазами и нервным подёргиванием в уголке рта.

— Маркграф. Слава всем малым богам, вы приехали. Проходите, быстро. — Он бросил взгляд на Альтаира, Угрюма и Хруста. — Все они… в курсе?

— В курсе больше, чем ты думаешь, — ответил Леонид. — Что происходит, Виктор?

— Лучше увидеть. Идёмте в цитадель. Только… не обращайте внимания на слуг. И на картины.

Двигаясь по улицам столицы, Леонид понял, что имел в виду Виктор. Слуги и горожане вели себя… несинхронно. Одна девушка несла кувшин с водой, и вода из него выплёскивалась, но капли зависали в воздухе, образуя странные, геометрические узоры, прежде чем упасть. Старик, чистивший сапог, делал одно и то же движение раз за разом, как заведённая кукла. А стражник у входа в таверну застыл в двух позах одновременно: одной рукой он чесал затылок, другой — пытался достать меч. Размазанная картинка, как на дагератипе.

— Их личное время рассинхронизировано с окружающим, — шёпотом объяснил Альтаир. — Мозг не может обработать это, поэтому люди впадают в циклы или ступор. Чем ближе к эпицентру, тем хуже.

Цитадель, резиденция короля, была самым затронутым местом. Её стены были одновременно и целыми, и разрушенными, и только что построенными. Внутри царила тишина, нарушаемая звонким эхом шагов, которое опережало сами шаги. Виктор провёл их в тронный зал.

Тронный зал был пуст. Кроме трона. На нём сидел король Олдрик. Вернее, тот, кто им когда-то был. Он был мальчиком лет десяти (хотя Леонид знал, что королю под пятьдесят). Он сидел, уставившись в пространство пустыми карими глазами. Руки мальчика лежали на подлокотниках, но пальцы иногда дёргались, выписывая в воздухе сложные, светящиеся символы, которые тут же таяли. А вокруг коронованного школьника, в радиусе десяти футов, время текло… нормально. Это был единственный островок стабильности в море безумия.

У подножия трона стоял человек в богатых, но помятых одеждах — регент, лорд-канцлер Годфри. Рядом с регентом — высокая, худая фигура в багровых робах с символом пылающей книги на груди. Инквизитор. Его лицо было суровым, а глаза горели фанатичным огнём.

— Маркграф Червей, — произнёс Годфри, его голос выражал усталость и легкий страх. — Виктор говорил, что вы… разбираетесь в подобных вещах. Видите? Его величество… он не в себе. Вернее, он в слишком многих «себя» сразу.

— Что случилось? — спросил Леонид, не сводя глаз с короля-ребёнка.

— Неделю назад, — загавкал инквизитор, голосом, похожим на скрип ржавых петель. — Его величество проводил смотр войск. Внезапно… он просто застыл. А потом стал моложе. С каждым часом. Мы думали, это колдовство. Но маги ничего не нашли. Только… это. — Он мотнул головой в сторону окна, за которым мерцал город. — И чем моложе становится король, тем безумнее время вокруг. Мы изолировали зал, но эффект расползается. Это безумие. Так он станет младенцем, а потом… что?

Альтаир тихо подошёл ближе к трону, держа в руках прибор. Серый плащ не скрывался — в такой ситуации его странность терялась на общем фоне.

— Сканирую, — напевал Альто. — В центре аномалии — мощный хроно-артефакт. Он встроен… нет, он имплантирован. В самого короля. Он часть его нервной системы. Как вы уже поняли, вышел из строя. Вместо стабилизации локального времени он теперь перематывает его. И заражает окружающее пространство.

— Имплантирован? — ахнул Угрюм. — Гобба… Кто мог такое сделать?

— Создатели, — фыркнул Леонид. — Или их наследники. Король… он всегда был странно молод для своих лет, да? — Маг посмотрел на Годфри.

Тот кивнул.

— Да… он почти не старел последние двадцать лет. Мы думали, это благословение богов. В конце концов. он маг.

Леонид мельком заметил, что все маги имеют глаза одного цвета, но разных оттенков — от карих до почти угольно-черных, цыганских. Некая связь прослеживалась. Но не с тем, что творилось сейчас.

— Это древняя технология, — продолжал Альтаир. — Вероятно, артефакт был передан предкам короля для стабилизации правления. Чтобы правитель не старел, не болел, мыслил ясно. Но что-то повредило его. Возможно, пробуждение других узлов сети создало резонанс.

— Можно его починить? — спросил Виктор, глядя на Леонида с надеждой. — Артефакт, или хотя-бы короля.

— Не знаю, — честно ответил Леонид. — Но если не починим, что будет?

— Артефакт войдёт в режим сброса, — пропел Альтаир. — Он попытается вернуться к моменту своей активации. А это, судя по данным, было примерно двести лет назад. Он отмотает время вспять для всего в радиусе… возможно, сотен миль. Все вернутся в прошлое. Но не в физическом смысле. Сознания останутся. Это будет… ад. Люди будут помнить будущее, которое уже не наступит, жить в прошлом, которое не могут изменить. А на стыках временных потоков возникнут разрывы реальности.

— Прекрасная перспектива, — проворчал Хруст. — Значит, чиним.

Инквизитор шагнул вперёд.

— Чинить? Эту демоническую штуку внутри помазанника божьего? Нет! Её нужно изгнать! Очистить короля святым огнём и молитвой!

— И убить его при этом, — холодно заметил Леонид. — Артефакт сросся с его жизненными функциями. Извлечь — значит, умертвить.

— Лучше чистую смерть, чем жизнь в скверне! — завопил инквизитор. — Это наказание за грехи! За то, что мы допустили еретиков и чародеев в королевство! Начиная с вас, маркграф!

— Отец Варфоломей, успокойтесь, — сказал Годфри, но без особой убедительности. — Маркграф… вы действительно можете это исправить? Без вреда для его величества?

— Я могу попытаться, — повторил Леонид. — Но мне нужен доступ к королю. Полный. И никаких священников с кадилами рядом. И… — он посмотрел на инквизитора, — чтобы мне не мешали. Иначе мы все окажемся вчера, и вчерашний вы будете очень удивлены, узнав, что завтра всё кончилось.

— Я… — Инквизитор хотел сказать что-то.

— Вы сами себя готовы сжечь? Потому что вчерашний вы, непременно.

Инквизитор отступил — он не был готов воевать с самим собой.

После жарких, но кратких дебатов (временные аномалии ускоряли принятие решений) даже регент согласился. Инквизитора Варфоломея выпроводили под предлогом организации молебнов на окраинах города, где эффект был слабее. Леонид знал, что тот не успокоится, но сейчас было не до того.

Угрюм и Альтаир начали установку оборудования, привезённого с собой, а также того, что Виктор смог раздобыть в королевской сокровищнице (древние магические кристаллы, которые, как выяснилось, были примитивными батареями). Леонид же подошёл к трону. Маг осторожно протянул руку, чтобы коснуться руки короля.

В момент прикосновения его сознание провалилось в водоворот.

Леонид «увидел» время. Реки времени, сотни, тысячи нитей, сплетённых в кокон вокруг хрупкого детского сознания. Артефакт, «Хронос», был подобен часовому механизму вселенского масштаба, но его шестерёнки были сломаны, пружины разорваны. Артефакт пытался работать, но вместо гармоничного тиканья издавал какофонию скрежета и щелчков. И в заложниках этого механизма — испуганный, потерянный ребёнок, который когда-то был королём. Мальчик не понимал, что происходит. Он просто хотел, чтобы всё остановилось.

— Йенси, — мысленно позвал Леонид.

— Я здесь. Анализирую структуру. Это… невероятно сложно. Это не стабилизатор. Не сапрофит. Это хранитель. Он не только замедлял старение короля. Он поддерживал линейность времени в регионе. Без него временные парадоксы были бы обычным делом. Его повреждение — катастрофа. Тут замешано что-то. Леонид, здесь все держалось на этой штуке…

— Как починить?

— Нужно перезагрузить основные протоколы. Но для этого нужен ключ. Или… внешний источник стабильности, который можно использовать как шаблон.

— У нас есть два артефакта, которые мы стабилизировали. «Сердце Земли» и «Кузница Реальности». Они создают стабильные зоны в пространстве и материи. Можно ли их энергию использовать для починки времени?

— Теоретически… можно попробовать создать резонансный контур. Настроить все три артефакта на одну частоту. «Сердце» даст устойчивость биологической и геологической составляющей. «Кузница» — материальной. Их синхронизация может дать «Хроносу» точку опоры для самовосстановления. Но для этого нужен координатор. Нечто, что может связать три разных типа реальности.

— Семя Противоречия? Уже делали… — Леонид приготовился.

— Именно. Чистый концепт неповиновения хаосу. Оно может стать клеем, скрепляющим эту безумную конструкцию. Но риск… если мы ошибёмся, мы можем не починить «Хронос», а заразить его тем же хаосом. И тогда время не только остановится. Оно рассыплется на осколки.

Леонид оторвался от короля. Его трясло.

— У нас есть план, — сказал маг вслух. — Но для его реализации мне нужно связаться с моими людьми в поместье и шпионами в оркских горах. Необходимо провести синхронизацию трёх артефактов отсюда, через короля. И для этого мне нужно, чтобы никто нам не мешал. Никто.

— Что еще? — только спросил Годфри.

— Во-первых, комната, защищённая от внешних воздействий. Глубоко в цитадели. Во-вторых, ваше разрешение на использование королевских регалий как фокусирующих элементов — в них, я уверен, есть кристаллы от того же источника. В-третьих, чтобы ваша стража держала на расстоянии всех, включая инквизицию. Если отец Варфоломей ворвётся в момент синхронизации, мы все превратимся в парадокс.

Годфри кивнул, его лицо было серым от страха, но решимость в глазах читалась.

— Будет сделано. Виктор, помогите.

— И ещё, — добавил Леонид. — Если у нас получится, король, вероятно, вернётся в свой нормальный возраст. И будет в шоке. Ему понадобится помощь. И объяснения. Очень осторожные объяснения.

Подготовка заняла остаток дня и всю ночь. Глубоко в подземельях цитадели, в бывшей сокровищнице (стены которой были покрыты свинцовыми пластинами — для защиты от магического сканирования), развернули импровизированную лабораторию. Угрюм и Альтаир соединили привезённое оборудование с королевскими кристаллами, создав примитивную, но мощную антенну. Леонид, с помощью Йенси, через коммуникатор Стражей связался сначала с Эрхардом, а потом, через оркского шамана Гарзага (который, к счастью, оценил подаренные шпионами инструменты и согласился на сотрудничество), с хранителем «Кузницы Реальности».

— Всем слушать, — мысленно передавал Леонид, используя Семя как усилитель. — По моему сигналу — максимальная, но контролируемая мощность. Не больше, не меньше. Цель — не взрыв, а резонанс. Стабильность. Понимаете?

От Эрхарда пришло подтверждение. От Гарзага — бурчащее «Гарзаг понял. Камни будут петь». От Стражей — безэмоциональное «Протокол поддержки активирован. Предоставляем вычислительные ресурсы. Трау.»

Настал момент. Леонид стоял в углу комнаты. Перед ним на каменном постаменте лежало Семя Противоречия, пульсирующее спокойным светом. Рядом, на троне (сам трон принесли сюда), сидел король-ребёнок. Руки мальчика были соединены с кристаллическими проводниками, ведущими к антенне. Хруст и его люди стояли у дверей, нервно сжимая оружие. Угрюм сосредоточенно стоял у панели управления. Альтаир наблюдал, его глаза холодно фиксировали каждую деталь.

— Начинаем, — сказал Леонид. — Йенси, поехали.

Маг Червей положил руку на Семя, а другой коснулся руки короля. Йенси через него открыла шлюзы. Энергия из поместья, из оркских гор, а также фоновый поток от самого «Хроноса» хлынули в единый контур.

Очертания комнаты исчезли. Леонид парил в пространстве чистых концепций. Он видел три гигантских светящихся узла: один — зелёно-золотой, пульсирующий жизнью («Сердце»), другой — твёрдый, алмазно-серый, излучающий несгибаемость («Кузница»), третий — мерцающий, многомерный, сплетённый из сияющих нитей времени («Хронос»). И между ними — он сам, точнее, его сознание, пронизанное странным, переливчатым светом Семени.

Задача Мага Червей была сродни дирижированию симфонией безумцев. Он должен был заставить землю, камень и время петь в унисон. Йенси работала как метроном, задавая ритм, основанный на математических константах, извлечённых из архивов Создателей. Леонид же вкладывал в этот ритм волю. Желание порядка. Не того мёртвого порядка, что несли Обнулённые, а живого, гибкого, допускающего случайность, но в рамках системы. Порядка бухгалтерской книги, где каждая запись на месте, но всегда есть место для примечания на полях.

Действо было невыносимо тяжело. Леонид чувствовал, как его разум растягивается, пытаясь охватить неохватное. Временные потоки бились в конвульсиях, материя пыталась стать абстракцией, жизнь — кристаллом. Но постепенно, под настойчивым давлением воли и точных расчётов Йенси, хаос начал упорядочиваться. Три узла начали пульсировать в такт. Мерцание «Хроноса» стало ровнее, его порванные нити начали сшиваться, находя опору в стабильности земли и несгибаемости материи.

Внешне это проявлялось так: король на троне начал расти. Не быстро, но заметно. Его детские черты сглаживались, приобретая знакомую Леониду усталую тяжесть взрослого мужчины. Вокруг него, в комнате, перестали плавать пылинки и мерцать тени. Воздух стал… просто воздухом, без вспышек и размытых солдат.

В самый решающий момент дверь в подземелье с грохотом распахнулась. Все просто не могло идти так хорошо. В проёме стоял отец Варфоломей. За ним — десяток солдат королевской гвардии, выглядевших смущёнными, но повинующимися. Инквизитор держал в руках тяжелый, окованный железом том — вероятно, сборник канонов — и серебряный распылитель для святой воды.

— Остановитесь, слуги тьмы! — загавкал инквизитор. — Я чувствую смрад ереси! Вы пытаетесь привязать душу короля к адским механизмам! Прекратите сейчас же, или я буду вынужден применить силу!

Хруст и его люди встали на пути, обнажив мечи.

— Ни с места, поп! — рявкнул Хруст. — Расшибешь лоб.

— Солдаты! — обратился к ним Годфри, появившийся из тени. — Это приказ регента! Остановите его!

Солдаты замялись, глядя то на инквизитора, то на регента. А Леонид в этот момент был на грани. Разрыв концентрации мог всё разрушить. Уже почти синхронизированные потоки энергии задрожали.

Однако дело должно было быть доведено до конца. Альтаир, до этого момента остававшийся наблюдателем, шагнул вперёд. Серый плащ снял с себя маскировочный генератор, и его облик «мастера Альто» поплыл, сменившись его истинной, слегка размытой, серой формой. Пустые глаза уставились на инквизитора.

— Прекратите, — произнёс Альтаир своим безжизненным голосом, но на этот раз в нём звучала нечеловеческая мощь. — Вы вмешиваетесь в работу по стабилизации реальности. Ваши действия угрожают не только этому помещению, но и континууму в радиусе пятисот миль. Отступите.

Солдаты, увидев трансформацию, в ужасе отшатнулись. Отец Варфоломей побледнел, но его фанатизм был сильнее страха.

— Демон! Я так и знал! Вонзите в него сталь! — инквизитор бросился вперёд, подняв книгу как дубину.

Альтаир поднял руку. Солдаты, инквизитор, даже Годфри замерли на месте, словно вкопанные. Не парализованные — у них был испуганный блеск в глазах — но неспособные пошевелиться. Альтаир удерживал их силовым полем.

— Продолжайте, маркграф, — сказал он, не оборачиваясь. — У вас есть две минуты, пока я могу удерживать этот примитивный уровень подавления, не нарушая ваших процессов.

Леонид, стиснув зубы, снова погрузился в работу. Последние нити времени вставали на место. Три узла слились в гармоничный аккорд. И прозвучал тихий, чистый звон — звук восстановленного порядка.

После в комнате воцарилась тишина, как всегда после правильно проделанной работы. На троне сидел король Олдрик — взрослый, седеющий, с хитрыми и глубоко уставшими глазами. Старик медленно моргнул, огляделся.

— Что… где я? — его голос был хриплым, однако тем самым, что привыкли слышать подданные. — Последнее, что я помню… смотр войск. И потом… сны. Странные сны о том, что я снова ребёнок.

Силовое поле Альтаира исчезло. Солдаты попадали на колени, крестясь. Отец Варфоломей стоял, дрожа, его взгляд метался от короля к Альтаиру и к Леониду. Годфри подбежал к трону.

— Ваше величество! Вы… вы вернулись!

— Кажется, да, — сказал король, с трудом поднимаясь. Он посмотрел на Леонида. — Маркграф Червей. Ты… ты что-то сделал. Я чувствую… тишину в голове. Ту, что была раньше, сменилась… спокойствием. Что произошло?

Леонид, чувствуя, что силы покидают его, опустился на колени. Он говорил тезисами, так как устал.

— Ваше величество, вы были носителем древнего артефакта, стабилизировавшего время. Он сломался. Мы его починили. Теперь всё должно вернуться в норму. — Маг жестом показал на окно. За ним уже не мерцал безумный свет. Был обычный рассвет.

Король долго смотрел на Леонида, потом на Альтаира, который снова принял образ мастера Альто.

— Артефакт… да. Теперь я кое-что припоминаю. Отец говорил… «корона — это не просто золото, это долг». Видимо, он знал. — Король вздохнул. — И этот долг вы… переоформили. — Олдрик медленно сошёл с трона и подошёл к Леониду. Поднял его за плечи — встань, маркграф. Ты спас не только меня. Ты спас королевство от судьбы хуже любой войны. Назови свою награду. Титул? Земли? Сокровища?

Леонид, поднимаясь, почувствовал, как его голова кружится. Но мозг бухгалтера работал чётко.

— Ваше величество, лучшей наградой будет стабильность. Я прошу официального признания моих методов обороны и исследований как «стратегически важных для королевства». И иммунитета от преследований со стороны… любых организаций, — он посмотрел на отца Варфоломея, который съёжился. — А также права на монопольную разработку и использование аналогичных… древних технологий на приграничных территориях. И, пожалуй, снижение налогов на пять лет для моего маркграфства. Для восстановления после недавних конфликтов.

Король Олдрик усмехнулся — впервые за долгое время.

— Прагматично. Как и следовало ожидать. Годфри, оформить указ. Отец Варфоломей, — он повернулся к инквизитору, — ваше рвение похвально, но направлено не туда. Отныне Маркграф Червей и его люди находятся под моей личной защитой. Любое действие против них будет рассматриваться как измена. Понятно?

Инквизитор, бледный как смерть, кивнул и, не сказав ни слова, выскользнул из комнаты.

— А теперь, — кивнул король, садясь обратно на трон, но теперь уже как настоящий правитель, а не как жертва, — мне нужно подробно узнать, что произошло. И что это за сеть артефактов, о которой вы говорили. Потому что я, кажется, стал её частью. Не самым, признаюсь, удобным узлом.

Леонид, Альтаир и Угрюм остались давать объяснения. Виктор фон Лер, наконец расслабившись, отправился организовывать продовольствие и вино — король, оказалось, страшно проголодался после своего «обратного омоложения».

Позже, когда основные вопросы были сняты, и король удалился отдыхать, Леонид с командой собрались в отведённых им покоях.

— Ну что, — выдал Хруст, осушая кружку королевского эля. — Спасли короля, починили время, поставили на место инквизитора. Обычный вторник.

— Четверг, Гобба— поправил Угрюм, сверяясь с хронометром, который, к счастью, снова работал правильно.

— Альтаир, — обратился Леонид к Обнулённому. — Спасибо за помощь. Ваше… вмешательство было своевременным.

— Это была логичная необходимость, — кивнул Альтаир. — Однако, моё раскрытие перед местными создаст проблемы. Им потребуется объяснение. Я не хочу лезть им в мозги и стирать память. Не здесь.

— Скажем, что это была иллюзия, порождённая остаточной магией артефакта, — предложил Леонид. — А вы — скромный учёный, который чуть не стал её жертвой. Герцог Каллан поможет с распространением этой версии.

— Приемлемо. Но есть более важный момент. Синхронизация трёх узлов не осталась незамеченной. Моя фракция зафиксировала всплеск. И фракция «Абсолют» — тоже. Более того, стабилизация «Хроноса» и его интеграция в сеть… это изменило параметры всей системы. Оставшиеся четыре узла теперь активируются быстрее. Следующий, по прогнозам, пробудится в течение месяца.

— Где? — спросил Леонид, чувствуя знакомую усталость.

— Координаты указывают на пустынные земли на юге. Территории, контролируемые кочевыми племенами людей-скорпионов. Аберрации вроде вас. Артефакт, вероятно, связан с климатом, атмосферой… или с самим понятием пустоты.

— Отлично, — пробормотал Леонид. — Люди-скорпионы. Мои членистоногие родственники. Наверняка гостеприимные ребята. Любят поболтать о погоде… А мы, видимо, снова поедем в гости. С подарками. И с надеждой, что на этот раз нас не попытаются съесть, растворить или отмотать в прошлое.

Маг по привычке выглянул в окно. Над столицей сияло обычное солнце. Не паргелия, не кристалл. Люди на улицах двигались нормально. Время текло, как и должно. Работа Маркграфа Червей здесь была сделана. Но где-то там, на юге, уже просыпался следующий кусок вселенского пазла. И Леониду, бухгалтеру апокалипсиса, снова предстояло ехать и договариваться. Потому что альтернативы не было. Только он мог сложить эту мозаику так, чтобы мир не разлетелся на осколки. И, может быть, даже заработать на этом немного. Для бюджета.

Глава 18: Миражизатор

Наконец, настало время вернуться в Каменистый Холм. После столичной эпопеи это было похоже на возвращение в тихую гавань после шторма. Только гавань эта кишела гоблинами, ящеролюдами, дымила десятком труб, а на главной башне восседал дракон, строящий глазки местной грибной козе, которую он почему-то решил не есть, а «воспитывать».

Но покой длился недолго. Через два дня после их возвращения Альтаир, всё ещё в образе мастера Альто, но с чуть более живой мимикой (возможно, это был побочный эффект частого взаимодействия с хаосом), собрал совет.

— Данные подтвердились. Четвёртый узел сети активируется. Координаты: Южные Пустоши, регион, известный как Стеклянные Равнины. Там нет постоянных поселений, только кочующие племена людей-скорпионов, или скорпенидов. Артефакт классифицируется как «Миражизатор» — устройство для управления восприятием и создания стабильных иллюзий. В повреждённом состоянии он не создаёт иллюзии, а стирает грань между реальным и воображаемым. В прямом смысле.

— Объясни на пальцах, — попросил Хруст, с тоской глядя на карту пустыни. — Для тех, кто из деревни.

— Если вы в зоне его действия подумаете, что земля под ногами — это вода, вы утонете. Если решите, что ваш спутник — монстр, он может им стать. Или вы просто сойдёте с ума, не в силах отличить правду от вымысла. Это оружие, атакующее не тело, а разум и саму реальность через разум.

— Весело, — мрачно заметил Угрюм. — А можно просто не думать? Я могу.

— Невозможно. Артефакт усиливает любые мысли, особенно страхи и желания. Он питается ими.

— Значит, нужен абсолютный контроль над сознанием, — заключил Леонид. — Или что-то, что защитит разум.

— У меня есть теория, — подытожил Альтаир. — Ваш симбионт, Йенси. Она — древняя аберрация, её сознание устроено иначе. Она может служить… стабилизатором. Якорём в реальности. Если подключить её к вам и остальным через модифицированные плащи, она сможет гасить посторонние мыслительные всплески и поддерживать базовое восприятие реальности.

— Использовать Йенси как живой антигаллюциноген? — мысленно переспросил Леонид.

— Это грубо, но точно, — ответила сама Йенси. — Я могу попробовать. Но это будет дикая нагрузка. Я буду должна постоянно фильтровать мысли всех, кто подключён. Это как одновременно читать дюжину бухгалтерских книг, написанных пьяными гоблинами.

— Думаешь, справишься?

— Если не справлюсь, мы все будем верить, что мы — стая розовых пони, танцующая под дождём из конфет. Стоит рискнуть.

Эрхард, изучая карту, покачал головой.

— Пустыня. Экстремальная жара, отсутствие воды, песчаные бури. Плюс эти… скорпениды. По слухам, они не просто кочевники. Они охотники за артефактами древности. Возможно, они уже знают об этом «Миражизаторе» и охраняют его как святыню. Или пытаются использовать. Это же дикари хуже эльфов.

— Тогда нам нужна не военная экспедиция, а торговая миссия, — решил Леонид. — Мы приедем как купцы, исследователи. Предложим обмен. У нас есть технологии, инструменты, лекарства, знание. У них — доступ к артефакту. Найдём взаимовыгодные условия.

— А если они просто ограбят и убьют нас? — спросил Хруст.

— Тогда придётся убедить их, что это будет очень дорогостоящая для них затея. Альтаир, можете ли вы снарядить нас не только защитой от иллюзий, но и демонстрационными образцами силы?

— Ограниченно. Портативные поля подавления магии, ослепляющие гранаты, генераторы несмертельных, но очень болезненных вибраций. И… кое-что новое. На основе данных от «Кузницы Реальности». — Альтаир достал несколько небольших металлических сфер. — Граната временного стазиса. При активации замораживает всё в радиусе десяти футов в неподвижности на тридцать секунд. Безвредно, но эффектно. На основе ваших изысканий.

— Идеально для переговоров, — одобрил Леонид. — Готовим караван. Лёгкие повозки, запас воды, товары для обмена. И много-много соли. В пустыне соль — валюта.

Подготовка заняла неделю. Помимо стандартного снаряжения, Угрюм под руководством Альтаира и Йенси создал «шлемы ясности» — сложные конструкции из кристаллов и серебристой ткани, которые должны были быть подключены к сознанию Йенси через Леонида. Испытания прошли… своеобразно. Хруст, надев шлем, на час уверовал, что он — гусеница, и даже пытался есть листья. Но он и правда не думал. Угрюм же начал видеть формулы в воздухе и пытался их решить пальцем на песке. Оказалось, просто рисовал свинью на мокром куске дороги. Но после настройки эффект стабилизировался — шлемы просто гасили эмоциональные всплески и навязчивые мысли, оставляя холодный, расчётливый разум. Не самое приятное состояние, но безопасное.

В экспедицию отправились Леонид, Хруст (с двумя ветеранами вместо пяти — пустыня не простит лишних ртов), Угрюм, Альтаир и неожиданно — Сильва. Эльфийка сама вызвалась.

— Пустыня — это тоже часть мира. И там есть своя жизнь, своя боль. Я могу почувствовать искажения раньше приборов. И… мне нужно увидеть, как ты ведёшь дела с ещё одним народом, червь. Для отчёта Совету. Это интересно.

— Добро пожаловать, — сказал Леонид, понимая, что эльфы хотят иметь своего наблюдателя в этом новом предприятии.

Иж, узнав о пустыне, категорически отказался лететь (Там жарко! И песок забивается в чешую! И нет ничего, что можно поджечь!), но согласился патрулировать границы поместья в их отсутствие. Дракон каждый раз вносил в подготовку что-то свое.

Путь на юг занял десять дней. Сначала были знакомые леса и холмы, потом — сухие степи, и наконец — бескрайнее море раскалённого песка, усеянное острыми камнями и редкими, чахлыми кактусами. Солнце било с небес медным молотом. Воздух дрожал от зноя.

На третий день в пустыне их экспедицию встретили. Неожиданно и беззвучно. Однажды утром воины проснулись и увидели, что их лагерь окружён. Не людьми. Теми самыми скорпенидами.

Создания были высокими, худощавыми, с кожей цвета загорелой глины. Их лица были скрыты за сложными, многослойными покрывалами, защищающими от песка. Одежда — лёгкие, свободные одеяния песочных и коричневых оттенков, сливающиеся с местностью. Но самое впечатляющее — их «дополнения». У каждого за спиной, над плечами, изгибались искусные механические конструкции, напоминающие хвосты скорпионов. Они были сделаны из бронзы, полированной стали и тёмного дерева, с шарнирами и острыми, сверкающими наконечниками. Хвосты двигались плавно, независимо от тел, как будто обладали собственным разумом. В руках скорпениды держали вместо прямых мечей странные изогнутые клинки и что-то вроде духовых трубок.

Окруживших было около двадцати. Скорпениды стояли неподвижно, и только механические хвосты слегка покачивались. Главарь, судя по более сложному оформлению хвоста и узорам на одежде, сделал шаг вперёд. Его голос был сухим, как скрип песка, словно он не пил несколько дней.

— Песок не любит гостей без приглашения. Вы пришли с севера. С земель дыма и шума машин. Зачем?

— Мы пришли как исследователи и торговцы, — ответил Леонид, стараясь звучать уверенно, но не угрожающе. — Ищем знания о древних временах. И предлагаем обмен: наши товары, технологии, медикаменты — на ваше гостеприимство и зщнания о земле.

— Торговцы? — скорпенид склонил голову. Его хвост замер, остриё нацелившись на Леонида. — Вы плохо торгуете. Ваши глаза… они слишком много видят. Они ищут не товар. Они ищут Сон в Песках.

Леонид понял, что они называют артефакт.

— Мы знаем о Сне. И знаем, что он может быть опасен. Не только для чужаков. Для вас тоже. Мы можем помочь.

— Помощь, если она непрошенная — оскорбление, — резко сказал скорпенид. — Мы — клан Змеиного Укуса. Мы — хранители Сна. Он даёт нам видения. Силу понимать пустыню. И он защищает нас от таких, как вы. Уходите. Пока песок не напился вашей крови.

Сильва, стоявшая рядом, тихо произнесла:

— Земля здесь… она спит. Но её сны больны. Они полны страха и гнева. Люди здесь живут в кошмаре, который считают благословением.

— Что предлагаешь? — мысленно спросил Леонид Йенси.

— Они горды и подозрительны. Нужно показать, что мы не угроза, но и не добыча. Предложить… испытание. Их культура, скорее всего, построена на выживании сильнейшего. Предложи пройти их проверку.

— Вождь клана, — сказал Леонид, глядя в щель между покрывалами, где должны быть глаза. — Мы не хотим войны с песком. Но и уйти просто так не можем. Позволь пройти испытанию. Если мы докажем, что достойны говорить о Сне — вы выслушаете. Если нет — уйдём, оставив вам половину наших товаров в качестве дара за беспокойство. Не откажи, как-никак я ваш родственник — Леонид обнажил покрывало, продемонстрировав червей. Скорпениды переглянулись. Зашептались. Механические хвосты задвигались быстрее, как будто совещаясь. Наконец, вождь кивнул.

— Испытание будет. Но не силой оружия. Силой духа. Сон испытывает дух. Вы войдёте в Край Молчаливых Видений — место, где Сон силён. Если ваши умы не сломятся, и вы найдёте путь обратно — мы будем говорить. Если сойдёте с ума или потеряетесь… песок получит ваши кости. Вы согласны?

Леонид обменялся взглядами со своими. Хруст пожал плечами. Угрюм сглотнул. Альтаир кивнул.

— Согласны, — ответил Леонид.

Скорпениды провели их глубже в пустыню, к месту, которое называлось в их культуре Край Молчаливых Видений. Не оазис и не руины. На первый взгляд просто особая область среди дюн, но воздух здесь дрожал над землей иначе, и песок под ногами отливал странным, перламутровым блеском.

— Здесь начинается его власть, — сказал вождь. — Мы будем ждать на границе. Если вернётесь… мы узнаем. — Он и его люди отступили, оставив экпедиторов одних.

— Ну что, — вздохнул Хруст, поправляя «шлем ясности». — Пошли смотреть сны?

Как только они сделали несколько шагов вперёд, мир изменился.

Не резко. Плавно. Песок под ногами стал мягким, как пух. Солнце превратилось в гигантский хрустальный цветок на небе, от которого исходил не жар, а прохладный, разноцветный свет. Вокруг выросли призрачные деревья с серебряными листьями, которые звенели на несуществующем ветру. И появились фигуры.

Сначала это были тени знакомых людей. Леонид увидел гоблинов, весёлых и улыбающихся, которые манили его к себе. Хруст замер, уставившись на призрак своей давно умершей жены, которая звала его по имени. Такая молодая, смеющаяся. Угрюм ахнул, увидев перед собой идеальную, сверкающую лабораторию с аппаратами, о которых он только мечтал. Сильва увидела свой лес, но не больной, а расцветший невиданной красотой, и в нём — лица предков. Древнихъ Сущих.

Альтаир оставался невозмутим, его шлем, видимо, полностью блокировал иллюзии. Леонид же чувствовал давление. Видения были соблазнительными. Они звали, манили, обещали всё, чего не хватало. Но Йенси в его голове была как якорь.

— Это не реальность, — её голос звучал чётко, как удар колокола. — Это отражение ваших желаний. Игнорируйте. Двигайтесь вперёд. Я буду вести.

Экспедиторы шли, отворачиваясь от призраков. Но чем дальше, тем сильнее становилось давление. Видения становились навязчивыми, превращались в кошмары. Хруст вдруг вскрикнул и схватился за меч — ему показалось, что из песка вылезают скелеты вальграндцев. Угрюм закричал, что его лаборатория горит, и попытался бежать тушить несуществующий пожар. Сильва застыла, её лицо исказилось ужасом — она видела, как лес горит, и слышала крики деревьев. Схватившись за голову, эльфийка еле шла.

Шлемы работали, не давая людям полностью поддаться, но нагрузка на Йенси росла. Леонид чувствовал её напряжение.

— Дальше… не могу… всех удерживать… — её мысленный голос стал прерывистым.

— Концентрируйся на дороге! На мне! — приказал Леонид. — Остальные! Держитесь за верёвку! И не смотрите по сторонам! Смотрите на свои ноги!

По настоянию Леонида, все экспедиторы связались верёвкой, как альпинисты, и двинулись дальше, уставившись в песок под ногами. Но иллюзии атаковали и через другие чувства. Они слышали голоса, шептавшие ужасные или желанные вещи. Чувствовали запахи — домашней стряпни, дыма, крови. Кожа ощущала то леденящий холод, то обжигающий жар.

И только тогда Леонид понял. Этот артефакт питался их страхами и желаниями. Значит, нужно было дать ему что-то иное. Что-то, что он не сможет переварить.

— Йенси, — мысленно сказал он. — Дай ему наши бухгалтерские отчёты.

— …Что?

— Данные. Сухие, скучные, бесконечные цифры. Расход кирпича за последний квартал. Налоговые вычеты. Логистические схемы. Всю эту скукотищу. Завали его информацией, в которой нет ни эмоций, ни образов. Только цифры и логика.

Йенси, почти на грани, ухватилась за эту идею. Она открыла поток данных. Строк за строками, столбцов за столбцами. Инвентарные списки, калькуляции себестоимости, графики работы печей, отчёты о добыче глины…

Эффект был мгновенным. Иллюзии вокруг задрожали, как картинка на воде. Призрачные деревья стали прозрачными, сквозь них проступил настоящий песок. Голоса стали заговариваться, повторяя обрывки: «…тоннаж… дебет… амортизация…». Видения начали распадаться, не в силах материализовать такую сухую, бесстрастную информацию. Для артефакта, питавшегося яркими эмоциями, это было как пытаться съесть песок.

Они шли ещё час, пока Йенси, через Леонида, заваливала окружающее пространство бухгалтерией. Наконец, дрожь в воздухе стихла. Иллюзии исчезли. Экспедиторы стояли в обычной, жаркой пустыне. А перед ними, частично занесённый песком, лежал артефакт.

«Миразизатор» не был похож на предыдущие осколки. Это была низкая, плоская платформа из тёмного металла, покрытая сложными, мерцающими узорами. Над ней висел, не касаясь, между столбов, кристаллический шар, внутри которого переливались туманные образы. От платформы исходила тихая, настойчивая вибрация.

— «Миражизатор», — прошептал Альтаир. — Ядро стабильно, но интерфейсные матрицы повреждены. Он уже не создаёт иллюзии целенаправленно, он просто проецирует наружу всё, что попадает в его поле.

— Значит, нужно починить интерфейс, — добавил Леонид. — Или, как в прошлый раз, перенаправить. Йенси, свяжем его с сетью?

— Можно. Но его природа иная. Он не про материю или время. Он про восприятие. Если подключить его к «Хроносу» и другим… мы можем создать зону абсолютно стабильной, неискажённой реальности. Место, где иллюзии невозможны. Это могло бы стать убежищем от психических атак и, возможно, даже от влияния Заключённого, чьё оружие — тоже своего рода иллюзия совершенства.

— Делаем. А то я рехнусь.

Процесс настройки был похож на предыдущие, но тоньше. Вместо грубой силы стабилизации требовалась ювелирная настройка. Леонид, с помощью Йенси и Альтаира, подключал «Миражизатор» к сети. Они не столько подавляли его функцию, сколько перенаправляли её: вместо проецирования случайных мыслей наружу, артефакт теперь должен был создавать внутри сети «буферный слой» — фильтр, отсекающий внешние ментальные воздействия и внутренние страхи.

Когда синхронизация завершилась, произошло странное. Песчаная буря, начинавшаяся на горизонте, внезапно рассеялась. Воздух стал кристально чистым. И сами экспедиторы почувствовали необычайную ясность мысли. Тревоги, сомнения, мелкие страхи — всё это будто отступило на второй план, оставив только холодную, спокойную решимость.

— Побочный эффект, — сказал Альтаир, сканируя. — Артефакт теперь гасит фоновый ментальный шум в радиусе своего влияния. Полезно для концентрации.

— И для переговоров, — заметил Леонид. — Теперь, когда мы не подвластны его иллюзиям, хранители должны это признать.

Северяне вернулись к границе Края. Скорпениды ждали. Увидев их целыми и в здравом уме, вождь снял покрывало с лица. Его лицо было жёстким, изрезанным бороздами, вместо рта были жвалы. Но в золотистых глазах светилось удивление.

— Вы… прошли. Никто из чужаков не проходил. Сон… он успокоился. Что вы сделали? Уничтожили?

— Обычное дело — отмахнулся Леонид — мы не уничтожили Сон. Мы дали ему новую цель. Теперь он будет защищать ваши умы от вторжений извне. Делать ваши видения яснее, а не путаннее. И охранять эту землю от тех, кто придёт со злыми намерениями.

— Зачем? — прямо спросил вождь. — Что вы хотите за это?

— Союз, — сказал Леонид. — Мы не хотим ваших земель. Но мы хотим знать, если на вашу территорию упадёт ещё что-то с неба. И еще права прохода для наших исследователей. А взамен дадим вам инструменты, которые помогут выживать в пустыне: устройства для добычи воды из воздуха, крепкие ткани, лекарства. И знания, как чинить ваши… — он указал на механические хвосты.

— Иглы Скорпиона, — сказал вождь с гордостью. — Они ковались нашими предками из метеоритного железа. Но искусство их починки утрачено. Вы сможете?

— Мой алхимик и мой… советник, — Леонид кивнул на Угрюма и Альтаира, — смогут. Это начало торговли.

Вождь долго смотрел на Леонида, потом на успокоившийся Край Видений.

— Ты говоришь не как воин. И не как жрец. Ты говоришь как… строитель. Ты как Корень Горы.

— Я им и являюсь, — ответил Леонид. — Строителем. Я строю. Иногда — дома. Иногда — союзы. Иногда — защиты от того, что хочет всё сломать. Ваш Сон теперь часть этой защиты. Примите ли вы наше предложение?

Скорпениды совещались на своём языке, щёлкающем и шипящем. Чем-то он походил на язык ящеролюдов. Наконец, вождь протянул руку, обёрнутую ремнями.

— Клан Змеиного Укуса принимает ваши условия. Мы будем глазами в песке для вас. И вы будете руками из металла для нас. Да будет эта сделка крепка, как скала, и гибка, как песок.

Лидеры обменялись рукопожатием. Сделка была заключена.

Обратный путь был легче. Скорпениды даже предоставили им проводников и верблюдов (местных, странных, двугорбых созданий с глазами, как у ящериц). Прощаясь, вождь сказал:

— Будь осторожен, строитель. Песок слышал шёпоты. Другие ищут Сны. Не такие, как ты. Пустые. Без теней в глазах. Они уже были на краю наших земель. Они смотрят на север. На твой дом.

Леонид понял, о ком речь. Радикалы «Абсолют». Они шли по их следам.

— Спасибо за предупреждение. Мы будем готовы.

Вернувшись в поместье, экспедиторы обнаружили, что за время их отсутствия произошло несколько событий. Хороших и плохих.

Хорошее: герцог Каллан прислал огромный заказ на «усиленный цемент» для строительства новой дороги к серебряным рудникам. Эльфийский лес, под управлением «Сердца Земли», расцвёл невиданно, и эльфы, довольные, предложили расширить договор, разрешив ограниченную вырубку сухостоя в обмен на новые саженцы устойчивых пород. Орк Гарзаг прислал гонца с образцами руды, добытой с помощью новых инструментов, и предложением о совместной разработке жилы. Огромный орк был очень рад резвиться среди гоблинов и ожидал Леонида в веселье.

Плохое: Эрхард доложил о трёх случаях появления «странных теней» на границах. Создания, похожие на Обнулённых, но более угловатые, агрессивные, появлялись на мгновение и исчезали, оставляя после себя участки «обесточенной» реальности, где магия не работала, а свет гас. Это были разведчики «Абсолюта». Они изучали поместье.

И самое тревожное: Ижак, патрулируя, наткнулся на одного такого разведчика. Дракон попытался его поджарить, но луч пламени… рассыпался, не долетев. Создание просто посмотрело на Ижа, и дракон на сутки впал в состояние, близкое к кататонии, повторяя одно и то же: «Всё есть число. Число есть всё.»

— Они применяют оружие против самой концепции хаоса и жизни, — объяснил Альтаир, обследовав Ижа. — Дракон — создание эмоциональное, иррациональное. Их поле подавления на время «оптимизировало» его сознание, выключив всё, что не укладывается в чистую логику. Он придёт в себя, но это предупреждение. Они готовятся к атаке. И их цель — не только стереть вас. Они хотят стереть саму возможность существования таких, как вы, как дракон, как эльфы. Они хотят превратить этот мир в чистый, логичный, мёртвый лист бумаги. Видимо, решили как.

Вечером Леонид стоял на стене, глядя на свои владения. Дым из труб, зелёный лес на горизонте, ящеролюды, тренирующиеся в метании копий, гоблины, спорящие из-за карточной игры. Всё это было иррационально, несовершенно, живо. И всё это было под угрозой.

— Йенси, — мысленно сказал маг. — Сколько узлов сети осталось?

— Три. Пятый, шестой и седьмой. Данные туманны. Но их пробуждение ускорится после синхронизации четвёртого. И «Абсолют» знает об этом. Они попытаются захватить их первыми. Или уничтожить.

— Значит, нам нужно двигаться быстрее. И готовиться к войне. Не с людьми или тварями. С идеей.

— С идеей, у которой есть армия и супероружие, — добавила Йенси. — У нас есть что противопоставить?

— У нас есть четыре артефакта, создающих зону стабильности, — сказал Леонид. — У нас есть союзники: эльфы, орки, скорпениды, может быть, даже дракон. У нас есть знания Создателей и ваши архивы. И у нас есть… принцип. Принцип жизни, который не хочет быть оптимизированным. Мы будем продавать им этот принцип. За самую высокую цену — за их существование.

Маг спустился вниз и собрал большой совет. Все лидеры, включая Сильву (от эльфов) и прибывшего гонца от Гарзага (орка по имени Борк), а также Альтаира.

— Враги у ворот, — начал Леонид без предисловий. — Те, кто хочет стереть всё, что делает этот мир живым. Они сильны. У них технологии, превосходящие наши. Но у нас есть преимущество. Этот мир — наш дом. И мы знаем, как он работает. Мы объединили четыре древние силы. Пора объединить живые. Я предлагаю создать Пакт. Пакт Свободных Народов. Не для завоеваний. Для защиты. Эльфы, орки, люди моего маркграфства, скорпениды. Мы делимся информацией, ресурсами, технологиями. И вместе готовимся к тому, что грядёт.

В зале повисла тишина. Затем Сильва сказала, опершись руками на комод:

— Совет будет против союза с орками. И со скорпенидами.

— Скажи Совету, что скоро не будет ни леса, ни эльфов, если мы не объединимся, — резко ответил Леонид. — Эти «пустые» не будут разбираться, кто эльф, а кто орк. Для них все мы — ошибка, которую нужно исправить.

Орк Борк хрипло засмеялся.

— Людёнок-червь говорит умно. Камень, который летит с неба, не выбирает, в чью башку врезаться. Гарзаг слушает. Орки будут в Пакте. Но за цену: оружие. Много оружия. И знания, как делать сталь крепче. Мы не станем вас бить — наша цель гады в море. Оружие послужит против них.

— Будет, — пообещал Леонид. — Сильва?

— Я передам. Но нужны гарантии. Нейтральная территория для собраний. И общие законы.

— Создадим. Альтаир, ваша фракция? Вы с нами?

— Мы будем наблюдать и предоставлять ограниченную помощь, — ответил Альтаир. — Но прямое противостояние с «Абсолютом»… мы не готовы к открытой войне. Пока. Но мы дадим вам всё, что можем, чтобы вы подготовились.

— Договорились, — сказал Леонид. — Начинаем. Угрюм, Эрхард — вы отвечаете за укрепление поместья. Используйте все технологии, все артефакты. Я хочу, чтобы Каменистый Холм стал неприступным не только для армий, но и для логических парадоксов. Хруст, тренируй всех, кто может держать оружие. Гхисс, твои следопыты — наши глаза и уши. Нужно отслеживать любые передвижения «пустых».

Совещание закончилось. Начиналась новая гонка. Гонка за оставшимися артефактами. Гонка за подготовкой к войне, которой мир ещё не видел. Войне не за землю или золото, а за саму переменную реальности.

Поздно вечером Леонид снова стоял на стене. На это раз в руках маг держал коммуникатор Стражей.

— Мы синхронизировали четвёртый узел, — мысленно передал он. — «Миражизатор» под контролем. Что дальше?

Голос Стражей прозвучал в его голове, и в нём впервые был оттенок чего-то, кроме бесстрастия. Что-то вроде… тревоги.

«Сеть стабилизируется. Но её пробуждение привлекло внимание Заключённого. Он чувствует укрепление барьеров. И он ищет слабое место. Следующий узел — пятый. Он связан с памятью. С историей. Он находится… в месте, где время наложилось само на себя. Где прошлое и настоящее сосуществуют. Вам нужно найти Хроники Забытого. И сделать это быстро. Потому что „Абсолют“ уже идёт туда. И они не будут вести переговоры. Трау.»

Глава 19: Лживое дно

Леонид, откинувшись в кресле, смотрел на голографическую проекцию, исходившую из коммуникатора Стражей. Изображение дрожало, словно передача шла сквозь толщу воды или времени.

«Пятый узел сети классифицируется как „Хранитель Памяти“ или „Хроники Забытого“. Его основная функция — архивация и стабилизация информационных потоков, включая исторические события, генетическую память видов и даже личные воспоминания. В повреждённом состоянии он не хранит, а стирает. Или проецирует память в реальность, создавая фантомные зоны, где прошлое накладывается на настоящее. Координаты указывают на район Южного Моря, область, известную как „Пояс Туманов“. Там находятся подводные руины города времён Создателей. Артефакт, вероятно, покоится на дне. Трау.»

— Подводные руины, — мрачно пробормотал Леонид, потирая переносицу (особо ловкого червя). — Значит, нам нужно не только найти артефакт в море, но и нырнуть на дно. У нас нет ни кораблей, ни подводных аппаратов, ни даже приличных плавок.

«Артефакт связан с памятью. Он может быть опаснее других. Он атакует не тело, а разум через воспоминания. Вы можете столкнуться с призраками вашего прошлого. Или прошлого этого места. Будьте готовы. „Абсолют“ уже отследил всплеск. Их агенты движутся к побережью. У вас мало времени. Трау.»

Связь прервалась. Леонид глухо выругался. Маг собрал всех в том же кабинете: Альтаира, Хруста, Угрюма, Эрхарда. Сильва, как обычно, стояла у окна, слушая. Эльфийка каждое утро приходила в баронство.

— Пятый артефакт на дне моря, — без предисловий начал Леонид. — В районе, кишащем тварями и, вероятно, призраками. «Абсолют» уже в пути. Нужно действовать быстро.

— Море? — Хруст поморщился, будто откусил лимон. — Я и в ванне-то не люблю. Там мокро. А море… всё солёное. И гады.

— У нас как всегда нет выбора, — отмахнулся Альтаир. — Но у нас есть преимущество: мы знаем точное местоположение. И у нас есть технология для создания временных защитных полей. Я могу модифицировать плащи Обнулённых для кратковременного подводного использования. Они создадут вокруг вас воздушный пузырь и обеспечат терморегуляцию. Но ненадолго. Час, максимум два.

— Час на дне моря, — усмехнулся Угрюм. — Чего могло пойти не так? Кроме давления, которое раздавит нас как виноградины, холода, темноты, тварей и сумасшедшего артефакта, стирающего память?

— Забыл про «Абсолют», — добавил Хруст. — Они, наверное, приплывут на красивых лодках. С зонтиками.

Леонид собирался ответить, когда воздух в кабинете снова затрепетал. Знакомое, давящее ощущение теллургического сдвига. Камень в стенах башни застонал. И в центре комнаты, разорвав реальность с тем же низким хлюпающим звуком, появился Гарзаг.

Орк-шаман выглядел ещё более серьёзным, чем в прошлый раз. На его массивных плечах висела не только обычная мантия поверх стальных пластин, но и что-то вроде походного рюкзака, сшитого из шкур и металла. Его посох был увенчан помимо красного кристалла свежими морскими раковинами, слабо светившимися изнутри.

— Слышал зов Камня, — прогремел Гарзаг, игнорируя вздрогнувших и схватившихся за оружие людей и гоблинов. — Горы шепчут о движении в море. О Пустоте, что идёт к воде. Ты идёшь за пятым Сном.

— Как ты… — начал Леонид.

— Камни под землёй, камни под водой — всё связано, — отрезал Гарзаг. — Но слушай. Опасно оставлять логово пустым. — Его тяжёлый взгляд скользнул по Альтаиру, Хрусту, Угрюму. — Пустота идёт сюда. Они хотят не только Сны. Они хотят уничтожить место, откуда ты действуешь. Гнездо. Если все сильные уйдут в море — они придут сюда. Сожгут камни. Убьют маленьких. — Он кивнул в сторону, где за дверью слышались обычные для поместья звуки: гоблиньи споры, лязг инструментов.

Леонид почувствовал, как ледяная тяжесть опускается ему в желудок. Гарзаг был прав. «Абсолют» не стал бы просто следовать за ними. Стратегически логичнее было ударить по его базе, по сердцу растущей сети. Оставить его без тыла, без ресурсов, деморализовать союзников.

— Значит, нам нужно разделиться, — тихо сказал Леонид. — Сильные остаются защищать дом. А за артефактом идёт небольшая, мобильная группа.

— Именно, — кивнул Гарзаг. — Я поведу. Море… не моя стихия. Но Камень даёт силу. Я могу отнести тебя на дно. Без лодок. Без пузырей. Прямо в сердце руин.

— Подожди, — вмешался Альтаир. — Точечная телепортация в неизвестную подводную точку с неизвестными координатами? Риск ошибки — 97,3%. Вы можете материализоваться внутри скалы. Или в желудке местной фауны.

— Не в скалу, — уверенно сказал Гарзаг. — Я чувствую Сон под водой. Он зовёт. Как маяк. Я проведу к нему. Но мне нужна помощь. Один я не справлюсь с гаргульями моря. Мне нужны глаза, чтобы видеть угрозы, и стрела, чтобы поражать то, что нельзя разбить камнем. — Он посмотрел на Сильву. — Лесная тень. Её чувства остры. Она услышит опасность раньше, чем она появится. И её стрелы… они ищут слабость. — Затем взгляд упал на Леонида. — И, конечно, ты. Твоя воля. Твоя странность. Ты будешь говорить с Сном. Убеждать его.

Сильва, не двигаясь с места, медленно кивнула.

— Я согласна. Лес и море — разные миры, но боль артефакта я почувствую. И если «Абсолют» угрожает этому месту… то эльфы тоже в опасности. Наш союз значит, что я должна помочь защитить его основу.

— Значит, решено, — подытожил Леонид, чувству смесь облегчения и нарастающего ужаса. — Гарзаг, Сильва и я. Маленькая группа. Остальные… — он обвёл взглядом остальных. — Альтаир, Хруст, Угрюм, Эрхард. Вы держите поместье. Используйте всё: артефакты, укрепления, дракона. Не дайте «Абсолют» стереть это место с карты.

Хруст мрачно хмыкнул.

— Значит, мы тут будем сидеть в осаде, пока вы гуляете по морскому дну. Справедливость какая-то есть. Ладно. Только вернитесь быстрее. А то Иж без вас совсем скучать начнёт, и, боюсь, начнёт «улучшать» фортификации. В прошлый раз он решил, что стена будет крепче, если её обжечь. Еле отстояли.

Угрюм нервно поправил очки.

— Я… я модифицирую наши защитные поля. На основе данных от «Миражизатора». Создам генераторы локальной реальности. Чтобы их логические вирусы не сработали. Но мне нужно время!

— У тебя оно будет, пока мы путешествуем, — ответил Леонид. — Действуйте.

Гарзаг подошёл к Леониду и Сильве.

— Готовы? Дорога будет… резкой. Держитесь друг за друга. И не отпускайте.

Орк протянул свои огромные руки. Леонид взял одну, Сильва, после мгновения колебания, положила свою изящную ладонь на другую. Гарзаг начал что-то бормотать на своём гортанном языке. Раковины на его посохе засветились ярче, и свет стал пульсировать в такт его словам. Воздух сгустился, запахло йодом, солью и сыростью глубоких пещер.

И снова мир провалился у Леонида под ногами. Но на этот раз ощущение было иным. Не проход сквозь камень, а падение в водоворот. Его протащило сквозь холодную, солёную толщу, мимо мелькающих теней рыб, через лес водорослей, минующее свет солнца, что становился всё тусклее. Давление нарастало, давило на уши, на глаза, на грудь. На червей. Он почти закричал, но вместо воздуха в лёгкие хлынула… не вода. Что-то плотное, жидкое, но позволяющее дышать. Заклинание Гарзага окружало их пузырём изменённой реальности, где вода вела себя как воздух, а давление было не страшнее лёгкого ветра.

Орк, червь и эльфийка материализовались с глухим, приглушённым звуком. Леонид качнулся, упираясь ногами во что-то мягкое и илистое. Света почти не было. Лишь тусклое, фосфоресцирующее свечение, исходившее от Гарзагова посоха и от тех самых раковин на нём, освещало небольшой круг вокруг.

Они стояли на дне моря!

Тут был не просто песок и раковины. Это было царство руин. Огромные, оплывшие блоки тёмного камня, покрытые метровыми слоями ила, водорослей и кораллов, образовывали причудливые, сюрреалистические структуры. Очертания арок, колонн, мостов угадывались под наслоениями времени и морской жизни. Вокруг медленно колыхались ленты бурых и багровых водорослей. В толще воды, в темноте за пределами их света, мелькали тени — большие и бесшумные.

Воздух… или то, что его заменяло внутри пузыря, — был холодным, солёным на вкус и густым. Дышать было тяжело, но возможно.

— Где… артефакт? — прошептал Леонид, и его голос прозвучал странно приглушённо, как из бочки.

— Близко, — так же тихо ответил Гарзаг. Его обычный громовый голос был здесь подобен рокоту лодочного ротора. — Чувствую его песню. Она… грустная. Как эхо забытого зала. Идём. Тихо. Вода носит звук далеко.

Сильва, бледная как полотно, но собранная, натянула тетиву своего лука. Так и есть — можно стрелять, здесь, под водой. Её эльфийские глаза, приспособленные к сумраку леса, щурились, вглядываясь в темноту.

— Здесь много жизни. Но она… спит. Или наблюдает. Будь осторожен. Что-то большое двигается на востоке.

Орк, червь и эльфийка двинулись вперёд, пробираясь между глыб. Гарзаг шёл впереди, его посох, словно живой локатор, менял свечение, когда они поворачивали. Леонид следовал за ним, а Сильва замыкала шествие, постоянно оглядываясь.

Руины становились всё масштабнее. Группа вышла на что-то вроде центральной площади. Когда-то здесь, возможно, бил фонтан или стояла статуя. Теперь это была лишь груда камней, облепленная гигантскими, чёрными мидиями и сидячими медузами, пульсирующими тусклым светом.

Именно здесь их атаковали.

Сначала появились лишь тени. Потом из-за угла полуразрушенного здания выплыло первое создание. Оно напоминало гигантского рака-богомола, но размером с лошадь. Подводный панцирь был покрыт шипами и наростами, сливавшимися с камнями, а передние хватательные конечности заканчивались серповидными клешнями, способными перерезать стальной трос. За ним выплыли ещё два, поменьше.

— Морские щипцы, — хрипло произнёс Гарзаг, принимая боевую стойку. — Твари глубин. Охраняют богатые добычей места. Не дадут пройти.

Создание-лидер ринулось вперёд с неожиданной для своих размеров скоростью под водой. Клешня просвистела в воде, целясь в Гарзага. Орк не отступил. Он встретил удар своим посохом. Раздался оглушительный, приглушённый водой скрежет, и тварь отпрянула, её клешня дала трещину. Но подобное лишь разозлило рака.

Сильва действовала без суеты. Она тут же выпустила стрелу. В подводной среде она летела медленнее, но эльфийка учла это. Стрела впилась в сочленение между панцирем и головой меньшего рака. Создание завизжало, издав звук, похожий на скрежет металла по стеклу, и начало биться в конвульсиях, выпуская облако чёрной жидкости.

— Чернила! — крикнула Сильва. — Не дай им ослепить нас! Леонид!

Леонид, не имея дистанционного оружия, схватил со дна обломок валуна. Он был тяжёл, но в ослабленной гравитации подводного мира его можно было метнуть, применив силу червей. Маг швырнул камень в второго мелкого рака, отвлекая его.

Гарзаг тем временем вступил в настоящую дуэль с альфа-особью. Удары клешней и посоха сотрясали воду вокруг. Богомол, но нападал, то наворачивал круги, не сводя взгляда. Орк тем временем увёл тварь к груде камней и, сделав вид, что споткнулся, позволил ей занести клешню для удара. В последний момент Гарзаг откатился в сторону, и рак врезался клешнёй в камень, заклинив её. между скал. Гарзаг воспользовался моментом и со всей силы ударил посохом по голове чудовища. Панцирь треснул, из щели хлынула вязкий ихор. Создание обмякло и принялось всплывать.

Второго мелкого рака Сильва добила второй стрелой в глазной стебель. Битва стихла так же быстро, как и началась. Вокруг плавали обломки панцирей и медленно оседающие чернильные облака.

— Быстро, — сказал Гарзаг, отряхиваясь. — Их смерть привлечёт других. И более голодных.

Группа ускорила шаг. Через несколько минут руины сменились входом в огромное, полуразрушенное здание, больше похожее на храм или архив. Массивные каменные двери были давно снесены, и проём зиял темнотой, похожей на пасть.

— Здесь, — сказал Гарзаг, и его голос приобрёл оттенок благоговения. — Сон спит внутри.

Орк, червь и эльфийка вошли. Внутри было просторно. Сводчатый потолок, поддерживаемый колоннами, покрытыми морскими обрастаниями, уходил ввысь в темноту. Внутри зала, как и ожидал Леонид, покоился артефакт.

«Хранитель Памяти» не был кристаллом или механизмом. Это была книга. Огромный, метровый в толщину фолиант, чьи страницы казались сделанными из перламутра и тончайшего серебра. Книга была закрыта, но по её краю струился мягкий, голубоватый свет. От фолианта во все стороны, прямо сквозь камень и воду, расходились полупрозрачные, мерцающие нити, похожие на нейроны или корни. Они пульсировали, и с каждой пульсацией в воде возникали кратковременные образы: лица незнакомых созданий в странных одеждах, схемы неизвестных машин, пейзажи несуществующих теперь городов. Память, просачивающаяся в реальность.

— Красиво, — прошептала Сильва. — И печально. Как склеп.

— Не подходи ближе, — предупредил Гарзаг. — Его защита — не стражники. Его защита — он сам. Он покажет тебе то, что ты не захочешь видеть.

Но было уже поздно. Как только они пересекли невидимую границу, голубоватый свет от книги вспыхнул ярче. Нити затрепетали, и мир вокруг поплыл.

***

Леонид очнулся не на морском дне. Вообще не в этом мире… Он стоял в своей старой конторе… в имперской столице. Был обычный день. Скрипело перо, пахло пылью и чернилами. Из-за перегородки доносился ворчливый голос старшего бухгалтера Гронта: «Деньгин! Отчёт по квартальным отчислениям в магическую гильдию! И чтобы без твоих обычных „но“ и „если“!»

Леонид посмотрел на свои руки. Обычные, человеческие руки, без червей. На столе лежала кипа пергаментов, счёты, потрёпанный кодекс налогового права. Всё было так знакомо, так… нормально. Не было ни войны, ни магии, ни ответственности за целые народы. Странная смесь советского прошлого и магической реальности.

— Сон, — сказал маг себе. — Это иллюзия. Артефакт показывает мне мою мнимую память. Как он видит моё прошлое.

И оно было таким реальным. Деньгин чувствовал жесткость стула под собой, вкус дешёвого чая на языке, мелкую дрожь в пальцах от усталости. И главное — чувство… простоты. Его самой большой проблемой был несбалансированный бюджет, а не спасение реальности от обнуленных.

— Вернись, — шептал голос в его голове, похожий на его собственные мысли. — Останься здесь. Ты же устал. Ты же не хотел этого. Быть магом, маркграфом, спасителем… это ошибка. Останься бухгалтером. Здесь всё понятно. Здесь ты контролируешь цифры, а не цифры контролируют тебя. магия станет тебя охранять, здесь только спокойствие и деньги.

Искушение было невероятно сильным. Отказаться от всей этой безумной гонки. От орков, эльфов, артефактов, от вечной угрозы гибели. Просто склониться над столом и сводить дебет с кредитом, пусть и в магическом мире.

Но что-то било тревогу. Что-то важное. Маг не мог вспомнить что. Как будто ключевая страница была вырвана из книги его памяти.

Она… В углу комнаты, в тени, стояла фигура. Высокая, серая, с пустыми глазами. Альтаир? Нет. Это была Йенси. Но не голос в его голове, а призрачное видение. Йенси смотрела на него, и в её обычно безэмоциональных глазах читалось… нетерпение. И разочарование.

— Леонид, — произнесла Память, и её голос прозвучал в тишине конторы громче колокола. — Это ловушка. Память — это не убежище. Это тюрьма. Ты не тот, кем был. Ты стал больше. Вспомни. Вспомни их.

Образы хлынули наружу, прорывая идиллическую картину. Гоблин Угрюм, возящийся с пробирками. Хруст, с ругательством чистящий арбалет. Сильва, с презрением и скрытым уважением взирающая на него. Эрхард, верный управляющий. Гарзаг, чья каменная сила скрывала древнее знание. Дракон Иж, наивный и разрушительный. Даже Альтаир со своей холодной логикой.

Они все зависели от него. Доверяли ему. И он дал слово. Не империи, не королю. Им. Он построил нечто. Хрупкое, странное, но «живое». И он не имел права это бросить. Не тогда, когда этому что-то угрожало.

— Нет, — твёрдо сказал Леонид, глядя на призрак мнимой старой жизни. — Я не поддамся. Моё место не здесь. Мои цифры теперь — это жизни. Мой баланс — это целый мир. И я буду его защищать.

Маркграф Червей мысленно оттолкнул видение. Контора затрещала по швам, как стеклянная, и рассыпалась. Он снова стоял в подводном зале. Рядом, в нескольких шагах, замерли Сильва и Гарзаг. У эльфийки по щекам текли слёзы (или морская вода?), её лицо было искажено страданием. Она что-то шептала, протягивая руки к пустоте:

— Мама… прости… я не спасла…

Гарзаг же стоял, как истукан. Его глаза были закрыты, но по его грубым щекам тоже катились капли. Он видел своё племя? Поражение? Момент, когда он осознал тяжесть своего дара шамана?

— Сильва! Гарзаг! — крикнул Леонид, пересиливая тягучесть воды. — Это не настоящее! Это память! Вы должны отбросить её! Думайте о сейчас! О цели!

Его голос, казалось, достиг их. Сильва вздрогнула, её глаза прояснились, наполняясь яростью и стыдом. Гарзаг открыл глаза, и в них сиял огонь знания. Они оба кивнули, освобождаясь из плена видений.

Но артефакт не сдавался. Видя, что персональные кошмары не работают, он перешёл к чему-то более масштабному. Нитки света от книги вспыхнули ослепительно. И зал… изменился.

Вода исчезла. Вернее, она стала прозрачной и невесомой. Руины вокруг них восстановились. Пропали водоросли, ил, разрушения. Орк, червь и эльфийка стояли в величественном, сияющем белым мрамором и золотом зале. Пространство было наполнено гулом голосов, музыкой, запахом благовоний и озоном магии. Вокруг них двигались создания — те самые Создатели. Не такие, как Обнулённые, а живые, в роскошных одеждах, с лицами, выражавшими высокомерие, интеллект, бесконечную власть. Магократы. Они разговаривали, спорили, изучали голограммы. Это была память самого места. Пик цивилизации Магократов.

Затем в зал вошёл Архитектор. Создание такого совершенства, что на него было больно смотреть. Архитекторская красота была холодной, нечеловеческой, математической. Он что-то говорил Создателям, его голос был мелодией абсолютной истины. И на лицах Магократов читалось не только восхищение, но и… ужас. Ужас перед тем, что они создали и не могли контролировать.

Сцена сменилась. Война. Вспышки оружия, стирающего реальность. Крики. Падение. Сам зал трещал, рушился. Создатели в панике пытались активировать артефакты, создать сеть, тюрьму. Они бросали последние силы, чтобы сковать совершенное создание, пожертвовав всем, в том числе и этим городом, который погрузился в пучину вод.

Леонид, Сильва и Гарзаг наблюдали за гибелью целой эпохи, прочувствовав отчаяние, страх и последнюю надежду тех, кто всё это затеял. Это была иллюзия для устрашения. Это был урок. Предупреждение из прошлого.

— Они… они боялись его, — прошептала Сильва, подавленная масштабом увиденного. — Своего же творения.

— Страх родил ошибку, — хрипло сказал Гарзаг. — Ошибка родила Падение. И нас. Орков. Рабов от страха и силы.

Видение стало блекнуть. Зал снова стал темным, подводным, разрушенным. Книга на постаменте была не только артефактом. Она оказалась могильной плитой, свидетелем, хранителем самой горькой правды.

— Фолиант показывает нам, что было, — предположил Леонид, подходя ближе. — Чтобы мы поняли, что боремся не просто с машиной. Мы боремся с последствием великой ошибки. И мы не должны её повторять.

Маг протянул руку к книге. На этот раз не было барьера. Его пальцы коснулись перламутровой обложки. Та была тёплой.

Голос артефакта заговорил у него в голове. Не столько голос, сколько поток. Река воспоминаний, но на этот раз не личных, а коллективных. Голоса тысяч исчезнувших, записи их знаний, их культуры, их падения. «Хранитель Памяти» был… совестью сети. Его функция — помнить, чтобы ошибки не повторялись. Но в повреждённом состоянии он лишь бесконечно прокручивал момент катастрофы, травмируя всё вокруг.

— Йенси, — мысленно позвал Леонид. — Помоги. Нужно перенаправить его. Не удастся стабилизировать то, что не хочет. Нужно, чтобы он помнил не только падение, но и то, что было до. Красоту, знания, надежду. И чтобы он видел «сейчас». Нашу борьбу. Чтобы память стала не проклятием, а уроком и оружием.

«Синхронизация с сетью… — ответила Йенси. — Я направляю потоки от других узлов. „Сердце Земли“ даст стабильность, „Кузница“ — форму для хранения, „Миражизатор“ — чёткость образа, „Хронос“ — линейность времени для воспоминаний. Мы создадим для него новую цель: быть архивом не упадка, а жизни. Прошлой и настоящей.»

Леонид чувствовал, как энергия четырёх артефактов, рассеянных по континенту, через него стекается к пятому. Маг Червей стал проводником, живым узлом в этой импровизированной сети. Книга засветилась изнутри золотистым, тёплым светом. Мерцающие нити перестали выплёскивать случайные образы кошмара. Они стали упорядоченными, сплетаясь в сложный, красивый узор вокруг книги, образуя защитную сферу. Голубой свет сменился на мягкое, золотисто-белое сияние.

Память успокоилась. Она не забылась, но перестала быть открытой раной. Она стала тем, чем должна — историей. Уроком, запертым в красивом переплёте.

Леонид оторвал руку. Он был истощён, но чувствовал странное умиротворение.

— Готово, — сказал маг. — Фолиант больше не будет мучить это место. Он продолжит хранить. И, возможно, когда-нибудь… учить.

Сильва подошла и почтительно поклонилась книге.

— Память должна быть почётной библиотекой, а не проклятым призраком. Ты сделал правильно.

Гарзаг положил свою огромную ладонь на каменный постамент.

— Камни помнят падение. Теперь они будут помнить и сопротивление. Хорошо.

Но их триумф был недолгим. Снаружи, сквозь толщу воды, донёсся низкий, вибрирующий гул, не похожий на естественный звук океана. Это был механический, ритмичный гул. И свет — резкий, белый, режущий глаз свет — начал пробиваться через проём храма.

— «Абсолют», — просто сказал Гарзаг. — Они нашли нас.

Выбежав из храма, они увидели, что над руинами, в толще воды, зависло нечто. Это была подлодка, но не совсем в человеческом понимании. Геометрическая абстракция — большой чёрный тетраэдр, лишённый каких-либо деталей, кроме светящихся белым линий по рёбрам. От него исходило поле, отталкивающее воду, создавая вокруг него пузырь воздуха. Из нижней грани тетраэдра исходил луч сканирования, выхватывающий из темноты руины. Луч был направлен прямо на храм.

— Их корабль, — прошептал Леонид. — Они почуяли всплеск энергии. Идут за артефактом.

— Не отдадим, — прохрипел Гарзаг, сжимая посох. — Но здесь, под водой, они сильнее. Их железо не дышит. Не боится давления.

Нам не нужно сражаться с кораблём, — быстро соображал Леонид. — Нам нужно уйти с артефактом. Гарзаг, можешь телепортировать книгу?

Орк покачал головой.

— Сон теперь тяжёл. Наполнен памятью. Я могу отнести нас. Но его… потребуется время. И сила. Больше, чем у меня есть сейчас.

— Тогда создадим им помехи, — сказала Сильва, её глаза сверкнули. — Артефакт теперь стабилен. Он управляет памятью места. Что, если мы покажем им их собственные кошмары? Что, если они увидят не руины, а последствия своего «Абсолюта»?

Леонид ухватился за эту мысль.

— Да! Йенси, можешь через меня и артефакт сфокусировать поле «Миражизатора» именно на «Абсолют»? Дать им увидеть мир, который они хотят создать? Но в его законченном, ужасающем виде? Мир без жизни, без мысли, только холодная логика и тишина?

«Рискованно. Это может перегрузить только что стабилизированный узел. Но… да. Я направлю резонанс. Будь каналом.»

Леонид снова прикоснулся к книге. На этот раз он не вникал в её память. Раскрыв страницы, маг проецировал наружу. Он концентрировался на образе, который ему передавала Йенси, — на видении мира «Абсолюта». Идеально геометрического, бесцветного, беззвучного, где даже мысль была регламентирована, а любое отклонение стиралось. Мира-тюрьмы, мира-бездны.

Артефакт «Хранитель Памяти», теперь связанный с «Миражизатором», отозвался. Волна энергии, невидимая, но ощутимая, прошла через воду. Она накрыла чёрный тетраэдр.

Корабль «Абсолюта» дрогнул. Его ровный гул сбился. Белый свет сканера затрепетал и погас. Затем корабль просто… замер.Не атаковал, не двигался. Просто безмолвно висел в толще воды, безмолвный.

— Что с ним? — спросила Сильва.

— Они увидели, — тихо сказал Леонид. — Увидели конец своей мечты. Абсолютную пустоту, к которой стремятся. Для созданий, живущих идеей, увидеть её осуществлённую, законченную форму… это парадокс. Их логика не может это обработать. Они в ступоре. Но ненадолго.

— Хватит, чтобы уйти, — сказал Гарзаг. Он снова поставил посох между собой, Леонидом и Сильвой. Одной рукой орк схватил край каменного постамента с книгой. Мускулы на его руках вздулись от напряжения. — Держитесь! Дорога будет… очень тяжёлой!

На этот раз телепортация была мучительной. Казалось, сама реальность сопротивлялась перемещению такого объёма памяти. Леонид чувствовал, как его разум растягивается, пытаясь вместить мимолётные образы тысячелетий. Он слышал, как Сильва стиснула зубы, а Гарзаг издавал низкое, хриплое ворчание, прикладывая нечеловеческие усилия.

Они вывалились обратно в кабинет Леонида не с хлюпом, а с оглушительным гулом, как будто обрушился колокол. Все трое рухнули на пол. Посреди комнаты, с лёгким щелчком, материализовался постамент с книгой, которая теперь светилась ровным, умиротворяющим светом.

Дверь с грохотом распахнулась. Вбежали Хруст, Угрюм и Альтаир с оружием наготове. Увидев валяющуюся на полу троицу и артефакт, они замерли.

— Мы… вернулись, — выдавил Леонид, пытаясь подняться. — С пятым. И, кажется, ненадолго обезвредили корабль «Абсолюта».

— Чудесно, — сказал Хруст, опуская арбалет. — А тут у нас, между прочим, тоже было весело. Пока вас не было, к нам в гости заглянули.

Леонид быстро поднял голову.

— Что? Когда?

— Три часа назад, — ответил Альтаир. — Разведгруппа «Абсолюта». Четыре единицы. Они пытались проникнуть через южный периметр. Генераторы локальной реальности Угрюма сработали. Они… дезориентировались. Один начал доказывать теоремы о природе кирпича. Другой пытался оптимизировать форму горшка с цветами, считая её неэффективной. Мы их обезвредили без особого труда. Но это была лишь разведка. Следующая атака будет серьёзнее.

Леонид, с помощью Сильвы и Гарзага, поднялся на ноги. Маг еще раз посмотрел на книгу, на своих измученных, но несломленных союзников, а затем в окно, на своё поместье, которое уже успело стать крепостью и домом для стольких странных созданий.

— Тогда нам нельзя останавливаться, — быстро проговорил Маркграф Червей. — У нас есть пять артефактов. Осталось два. И война уже идёт. Она идёт здесь, у наших стен. Пора собирать Пакт не на словах, а на деле. Пора показать «Абсолюту», что у этого мира есть память. И воля. И что мы не намерены становиться просто строчкой в их безупречном, мёртвом отчёте.

Гарзаг, тяжело опираясь на посох, кивнул. В его глазах, уставших, но твёрдых, отражался свет от «Хранителя Памяти» — свет прошлого, которое теперь служило будущему.

Глава 20: Древний дракон

«Атаки „Абсолюта“ участились. Попытка проникновения на территорию поместья: три случая за неделю. Повреждения: минимальные, благодаря генераторам локальной реальности. Потери: ноль. Повышенная активность в южном секторе: обнаружены следы крупного механизма, вероятно, поврежденного тетраэдра. Пять синхронизированных артефактов стабилизируют реальность в радиусе 300 миль, создавая зону сопротивления. Однако энергопотребление растет. Риск перегрузки в течение 14 дней.»

Леонид отложил перо и сжал переносицу. Усталость копилась в червях-костях, тяжелая и липкая. Пять артефактов. Пять из семи. Они создали щит, островок сопротивления в мире, где сама логика становилась оружием врага. Но щит требовал энергии, а враг не дремал.

Дверь скрипнула. Вошел Альтаир, его образ «мастера Альто» казался слегка размытым, как будто он тратил силы на поддержание сети наблюдения.

— Данные подтверждаются. Шестой узел сети активен. И его сигнал не похож на предыдущие. Он не поврежден. Он стабилен. И сознателен.

Леонид поднял голову.

— Сознателен? Как «Хранитель Памяти»?

— Нет. Тот был архивом. Этот… он обладает волей. Он не просто артефакт. Он хранитель. Или владелец. Координаты указывают на Пики Вечного Ветра, горную цепь на крайнем востоке, за пределами всех известных карт. Там, согласно мифам и сканам, обитает Сирен.

— Сирен? Морская дева? — удивился Леонид.

— Нет. Сирен — имя. Дракон. Но не обычный, как ваш Иж. Сирен — Древний. Один из Первородных. Его возраст исчисляется тысячелетиями. Тварь была свидетелем эпохи Создателей. И, согласно обрывкам данных, он не был их врагом. И не союзником. Просто… наблюдатель. И коллекционер. Шестой артефакт, классифицируемый как «Сердце Творения» или «Искра Начала», находится в его коллекции.

Леонид встал и подошел к карте, висевшей на стене.

— Значит, нам нужно идти к дракону. И просить. Или отнимать.

— Отнимать у Первородного дракона? — в дверях появился Хруст, услышав последние слова. — Да он чихнет — и от нас мокрое место останется. Ижак — это щенок по сравнению с такими. Они горы двигать могут, если захотят. Не уступят… магократам.

— Альтаир, варианты? — холодно спросил Леонид, игнорируя мрачный юмор бывшего бандита.

— Сила исключена. Переговоры — единственный путь. Но что мы можем предложить созданию, которое видело рождение и гибель цивилизаций? У которого, вероятно, есть всё? — Голос Альтаира звучал ровно, но в нём слышалась беспомощность.

В этот момент воздух в комнате снова сжался. Знакомое давление, запах камня и глубин. Гарзаг материализовался в центре комнаты, на этот раз без лишнего шума, словно орк научился смягчать свои входы.

— Слышал, — просто сказал он. — Идёте к Старому Змею. К Сирену.

— Ты знаешь его? — спросила Сильва, появившись за спиной Гарзага, как тень. В руках девушки было две булки, одну из них она успела надкусить.

— Знают Камни. — Гарзаг уперся посохом в пол. — Он старше гор. Умнее рек. И… жаднее всех гоблинов, вместе взятых. У него есть блестяшки. Много. Он их любит. Больше, чем дыхание. Наверное.

Леонид почуял слабый луч надежды.

— Жаден? Значит, его можно купить?

— Можно попробовать. Но его цена… она не в монетах наших рас. Он любит золото. Чистое. И древние вещи. Диковинки. То, чего нет больше нигде. — Гарзаг посмотрел на Леонида. — У тебя есть золото?

Леонид мысленно прикинул казну маркграфства. Кирпичный бизнес шел хорошо, торговля с людьми и скорпенидами начинала приносить доход, но запасы золота… они были скромными. Особенно для дракона.

— Есть. Но не драконьи масштабы.

— У меня есть, — неожиданно сказал Гарзаг. — Красная Страна копит золото не для красоты. Для обмена с низменными племенами людей за зерно и ткани. Мы можем дать. В долг.

Леонид удивленно посмотрел на орка.

— Ты рискуешь сокровищами своего народа ради этого?

— Камни говорят: если Старый Змей получит Сон, что у тебя в сети, он может стать… опасным. Или уязвимым. Пустота хочет все Сны. Лучше, чтобы этот Сон был у тебя. А золото… — Гарзаг махнул рукой. — Камни рождают новое. Людей — нет.

Решение созрело быстро. Снова — Леонид, Гарзаг и Сильва. Малая, мобильная группа. Остальные — защищают поместье. Хруст, Угрюм и Альтаир оставались, но выражения их лица были серьезны. Все понимали: если «Абсолют» атакует всерьез, им придется выдержать удар.

— Берегите поместье, — сказал Леонид на прощание. — Если что… используйте «Хранителя Памяти». Может, видение их идеального мира снова их затормозит.

Альтаир кивнул.

— Мы подготовимся. Удачи… торговцам.

***

Гарзаг не спешил телепортировать их прямо к дракону.

— Сирен не любит, когда нарушают границы. Уважение. Он это ценит. Идем к рубежам его земель. Потом — на колесах. Как подобает купцам.

Орк-шаман телепортировал червя и эльфийку к подножию далеких восточных гор, в ущелье, где уже ждал странный караван. Это были не лошади, а огромные, мохнатые твари, похожие на помесь быка и барана, с плоскими, цепкими копытами. Повозки, которые они тащили, были тяжелыми, с окованными железом колесами и брезентовыми тентами. Под брезентом лежало золото. Слитки, самородки, древние монеты невиданной чеканки, украшения — всё, что орки столетиями выменивали или добывали в шахтах. Блеск даже сквозь ткань был ослепительным.

— Это… целое состояние, — прошептал Леонид, оценивая масштаб.

— Половина запасов клана Булыжников, — хрипло сказал Гарзаг, проверяя упряжь. — Борк не был рад. Но согласился. Если мы вернемся без Сна и без золота… мне лучше не возвращаться. И тебе тоже.

Сильва, одетая в практичный дорожный плащ поверх своей эльфийской кожаной брони, осматривала окрестности.

— Воздух здесь… старый. И гордый. Даже деревья растут, будто зная, что за ними наблюдают.

Путь занял больше трех дней. Дорога вела вверх, по крутым, извилистым тропам, вырубленным в скалах. Воздух становился разреженным и холодным. По ночам выли ветра, и Гарзаг говорил, что это сам Сирен проверяет границы своих владений. Никаких признаков обычной жизни — ни зверей, ни птиц. Только камень, небо да вечный свист ветра в ущельях.

На рассвете четвертого дня орк, червь и эльфийка достигли места. Тропа вывела их на обширное горное плато, окруженное пиками, острыми как зубы. Под навесом зиял вход в пещеру. Вход был искусственно обработан, превращен в грандиозную арку, украшенную барельефами, изображавшими драконов, звезды и падение цивилизаций. Высота арки была не менее ста метров.

И перед этой аркой, свернувшись кольцами, которые напоминали горные хребты, лежал чудовищный монстр.

Сирен.

Его размеры заставляли мозг отказываться верить. Длина тела, свернутого в гигантскую спираль, должна была быть около километра. Чешуя не была однородной. Чешуйки переливались всеми цветами — от черного вулканического стекла до яркого золота и глубокого сапфирового синего. Каждая чешуйка была размером с рыцарский щит. Крылья, сложенные за спиной, были подобны горам, покрытым кожистой перепонкой, через которую просвечивали прожилки, похожие на реки из света. Голова покоилась на передних лапах. Морда была длинной и утонченной, полной древней, нечеловеческой хитрости и… легкой, но постоянной усмешки. Глаза были закрыты, но даже сквозь веки чувствовалось давление его взгляда.

Экспедиторы стояли, завороженные и подавленные. Даже Гарзаг, чья сила происходила от камня, казался букашкой перед этой колоссальной формой жизни.

Тогда одно веко приоткрылось. Зрачок был вертикальным, как у ящера, но цвет… цвет был таким глубоким золотым, что в нем тонули все мысли. Он сфокусировался на крошечной группе у своих ног.

Голос, когда змей заговорил, не имел ничего общего с ревом или рыком. Он был таким тихим, что Леонид сперва не понял, что это не ветер. Нарастающий бархатный баритон, который звучал прямо в их умах и в воздухе одновременно, заставлял вибрировать каждую косточку.

— Кто осмелился принести блеск в мое безмолвие? — спросил Сирен. В его тоне не сквозило угрозы или лицемерия. Было оживленное любопытство. И легкая, почти отеческая снисходительность.

Леонид, превозмогая желание упасть на колени, сделал шаг вперед. Его голос по сравнению с драконьим казался писком мышонка, но маг бросил все силы на то, что бы заставить его звучать твердо.

— Я, Леонид, Маркграф Червей. Мы пришли как просители и… как купцы. Мы хотим предложить обмен.

Второе веко открылось. Оба золотых глаза теперь изучали их.

— Маркграф… Червей. Забавный титул для создания из плоти и… чего-то еще. Я чувствую на тебе следы. Следы Снов. Нескольких. Ты будишь то, что должно спать. — В голосе послышалась легкая укоризна. — И ты привел с собой эхо камня и шепот леса. И привез… а, золото. Много золота. — Дракон медленно повернул голову, и его взгляд скользнул по повозкам. — Оркское. Старое. Пахнет глубинным жаром. Интересно.

— Мы хотим купить у вас одну вещь, — продолжил Леонид, решив не ходить вокруг да около. — Артефакт, который вы храните. Шестой узел сети Создателей. «Сердце Творения».

Сирен замер. Затем тихий, бархатный смех заполнил плато. Это был звук, от которого дрожала земля.

— Купить? У меня? «Сердце Творения»? О, малый червь, ты знаешь, что просишь? Это же не просто безделушка. Это искра, от которой начался один из крахов Создателей. Они принесли его мне в дар, когда еще думали, что могут договориться со стихиями. Я хранил его. Потому что он красив. И потому что он… напоминает мне о тщетности их усилий.

— Мы готовы заплатить, — настойчиво сказал Леонид, указывая на повозки. — Всем этим золотом.

Сирен снова рассмеялся, но на этот раз смех был теплее.

— Ты забавляешь меня. Золото… оно блестит. Я люблю блеск. Но в моих пещерах его… — он сделал паузу, — достаточно, чтобы затопить ваше маленькое королевство. Ваше золото — это капля в море. Но… — его взгляд стал пристальным, — есть кое-что иное. Смелость. Глупость. Или расчет? Прийти ко мне, зная, кто я, и предлагать сделку. Это… свежо. Мне скучно, маленький червь. Очень, очень скучно. Последние тысячелетия пролетели уныло. Ваша авантюра — это развлечение. И потом… эти «Обнуленные», эти жалкие осколки воли моих старых… знакомых. Они тоже охотятся за Снами. Им нужен порядок. Абсолютный, скучный, мертвый порядок. — В голосе дракона впервые прозвучало презрение. — Я наблюдал за их работой. Они хотят превратить вселенную в идеальную, безжизненную схему. Какая скука! Драконы всегда были выше этого. Мы — хаос и красота. Мы — воля и страсть. Их «Абсолют» — это смерть в красивой упаковке.

Леонид почувствовал, как сердце замирает от надежды.

— Значит… вы продадите?

— За твое золото? Нет. — Леонид поник. — Но… за золото и за зрелище. Я продам. Потому что мне любопытно. Любопытно, что ты сделаешь с этой искрой. Сможешь ли ты сделать то, что не смогли они? Или погубишь себя и всех вокруг? Это стоит посмотреть. И это стоит… вашего золота. Оставьте повозки. Артефакт — ваш. Вернее, он лежит в моей сокровищнице. Найти его — ваша задача.

— Найти? — переспросила Сильва.

— Конечно. Моя сокровищница — это же не просто комната безумного кобольда. Это лабиринт. Город из золота, камня и забытых реликвий. «Сердце Творения» там. Найдите его — и забирайте. У вас есть… Сколько вы шли сюдя?

— Три дня…

— Три дня. Если не найдете… золото все равно мое, а вы можете уходить. Или остаться в качестве… экспонатов.

Условия были пугающими, но это был шанс.

— Мы согласны, — ответил Леонид.

Сирен медленно поднял свою гигантскую голову и дунул в сторону арки. Массивные каменные врата, которые казались цельными, бесшумно раздвинулись, открывая темный проход, от которого веяло запахом старины, металла и серы.

— Входите, искатели. И удачи. Не трогайте изумрудные скипетры — они нервные. И избегайте зала с хрустальными черепами — они сегодня в дурном настроении. Мерзавцы… Я бы сделал что-то, но иначе они спрячут то, что нужно вам.

Леонид, Гарзаг и Сильва обменялись взглядами и шагнули во тьму.

***

Сокровищница Сирена была огромной. Это был другой мир. Орк. червь и эльфийка стояли в зале, размеры которого терялись в высоте и дали. И он был заполнен весь. Золотые монеты лежали не грудой, а образуя дюны, холмы, целые реки, которые текли по каменным желобам. Слитки были сложены в аккуратные, но бесконечные стены. Драгоценные камни сверкали, как звезды на искусственном небе, вделанные в свод. Статуи из чистого серебра и платины, изображавшие богов, монстров и неизвестных героев, стояли рядами. Оружие, доспехи, троны, странные механизмы — всё, что человеческий, эльфийский и оркский разум мог счесть ценным, было здесь в невообразимых количествах.

— Мать всех гоблинов… — прошептал Леонид, и его голос утонул в звоне тишины, наполненной блеском. — Союз нерушимый…

— Искать здесь иголку в стоге сена… — Сильва покачала головой. — Он что, просто бросал всё сюда?

— Нет, — предположил Гарзаг, прикоснувшись ладонью к золотой «стене». — Здесь есть порядок. Но не наш. Порядок времени. Чем дальше вглубь — тем древнее вещи. Он складывал их по мере поступления.

— Значит, артефакт должен быть где-то в глубине, среди самых древних реликвий, — заключил Леонид. — Идём.

Экспедиторы двинулись, пробираясь между золотых дюн. Масштабы поражали. Они шли часами, и пейзаж не менялся — лишь вариации богатства. Иногда попадались «острова» специфических коллекций: зал, полный исключительно корон, комната с тысячами магических жезлов, аллея гигантских яиц, высеченных из самоцветов.

На второй день поисков Леонид наткнулся на нечто, от чего у него перехватило дыхание. В одном из «залов», среди груды золотых статуэток животных и невиданных созданий, стоял… автомобиль. «Победа». Советская легковая машина, модель ГАЗ М-20. Только она была сделана из чистого, полированного золота. Каждая деталь, каждый болтик, стекла из горного хрусталя, шины из черного оникса — всё было идеально воспроизведено в драгоценных материалах.

Леонид подошел и положил руку на золотой капот. Холодный металл, знакомые очертания… В его памяти всплыли запахи бензина, масла, звук мотора, лицо отца, который учил его водить на такой же, пусть и стальной, «Победе» где-то в далеком, почти забытом прошлом. Тоска по дому, по простому, понятному миру ударила с неожиданной силой.

— Что это? — спросила Сильва, подойдя ближе. — Какая-то странная повозка. Без упряжи. Очень… угловатая.

— Это… машина, — тихо сказал Леонид. — Из моего мира. Точнее, из моего прошлого. Она ездила сама, с помощью двигателя, который сжигал жидкое топливо.

— Сжигал? Как? — удивился Гарзаг, постучав по золотому колесу. — Огонь внутри железного живота? Странно.

— В моем мире не было магии, — объяснил Леонид. — Вернее, она была, но мы называли её наукой и технологией. Мы строили такие машины, чтобы быстрее передвигаться.

— Грубо, — заключила Сильва, но в её глазах читался интерес. — Но форма… она имеет свою логику. Функциональность.

Недалеко от «Победы» Сильва нашла свою реликвию. Это была некая статуя эльфа. Но не современного, а такого, какими, вероятно, были её далекие предки — Древние Сущие. Статуя была вырезана из цельного куска молочно-бежевого нефрита, такого чистого, что он светился изнутри. Выражение лица статуи было не гордым и отстраненным, как у нынешних эльфов, а спокойным и глубоко хитрым, с легкой грустью в разрезе глаз. Сильва долго стояла перед ней, не говоря ни слова, а потом осторожно коснулась холодной поверхности.

— Они были другими, — прошептала она. — Они помнили больше. Чувствовали глубже. Что мы потеряли…

Леонид смотрел спева на статую, потом на золотую машину. Эль и человек оба нашли здесь кусочки своего прошлого, своего дома. Ирония ситуации не ускользнула от него.

Поиски артефакта продолжались. Экспедиторы спали урывками, питались принесенными припасами. Гарзаг пытался чувствовать «пульс» артефакта через камень, но сокровищница была слишком огромна, и её собственное энергетическое поле заглушало всё. Сильва прислушивалась к «шепоту» вещей, но голоса здесь были тихими, приглушенными веками.

На третий день, почти отчаявшись, Леонид все же нашел артефакт. Они вышли в центральный зал, который отличался от других. Здесь не было гор золота. Здесь был сад. Сад из драгоценных камней. Изумрудные деревья с рубиновыми плодами, сапфировые ручьи, текущие по золотому гравию. Под сенью этого немого, сверкающего сада, на постаменте из черного обсидиана, и лежал артефакт.

«Сердце Творения» было небольшим, размером с кулак. Оно напоминало каплю ртути, не жидкую, а твердую, и внутри нее пульсировал свет всех цветов радуги, постоянно меняя оттенки. Оно не излучало мощной энергии, как предыдущие артефакты. Зато успокаивало. А еще в его присутствии чувствовался потенциал. Возможность начать всё с чистого листа. Или уничтожить, чтобы начать заново.

— Вот оно, — устало сказал Леонид.

Экспедиторы осторожно подошли. Никаких ловушек, никаких стражей. Только тихий сад и пульсирующая капля. Леонид взял артефакт в руки. Она была теплой и удивительно легкой.

В тот же момент голос Сирена раздался в зале, хотя самого дракона видно не было.

— Время истекло. Но вы нашли. Молодцы. Забирайте свою искру. И… заберите те безделушки, что приглянулись. Машину и статую. В знак моего… расположения. Теперь уходите. Наш договор исполнен.

Массивные двери в конце зала бесшумно открылись, указывая путь к выходу.

Орк, червь и эльфийка не заставили себя ждать. Гарзаг, не теряя времени, подошел к золотой «Победе». Орк положил руки на капот и начал бормотать заклинание. Его раковины на посохе засветились, и по золоту побежали серебристые жилки. Шаман не просто очаровывал машину — он адаптировал её, используя принципы «Кузницы Реальности», которые он интуитивно чувствовал. Металл остался золотым, но стал прочнее и легче. Хрустальные стекла приобрели свойства настоящего стекла. А главное — в двигатель он встроил крошечный кристалл, который, поглощая магический фон, создавал подобие кинетической силы. Бензин был не нужен. В мире магии он бы и не сгорел.

— Теперь она поедет, — просто сказал Гарзаг, вытирая пот со лба. — Пока есть магия вокруг. А здесь её много.

Леонид сел за руль. Сиденье было жестким, золотым, но Гарзаг на мгновение коснулся его, и золото приняло форму, удобной кожи. Руль, педали… всё было на месте. Маг повернул ключ, изумрудный, в золотой оправе. Раздался тихий, мелодичный гул — звук магии, преобразованной в движение. Приборная панель засветилась мягким светом.

Сильва, не без труда, погрузила нефритовую статую в небольшой прицеп-тележку, который остался от золота. Сама эльфийка села на пассажирское сиденье, с любопытством разглядывая внутренности машины.

Гарзаг устроился сзади, его массивная фигура едва помещалась, но он не жаловался.

Леонид нажал на газ и они поехали. Золотая «Победа» с тихим гулом понесла их по проходам сокровищницы, мимо гор золота и самоцветов, к свету входа.

Сирен лежал на том же месте. Он приоткрыл один глаз.

— Уезжаете на своем новом… экипаже. Забавно. Берегите искру, Маркграф Червей. И помните — я наблюдаю. Если вы превратите этот мир во что-то скучное… я могу передумать.

— Мы постараемся его не разочаровать, — мысленно сказал Леонид, выезжая из арки на горное плато.

Путь вниз по горной тропе на зачарованной машине был сюрреалистичным опытом. Леонид, не державший руль больше пяти лет (если считать и время в этом мире), сначала вел машину неуверенно, но память тела вернулась. Золотая «Победа» послушно реагировала на движения, мягко преодолевая неровности. Вид с гор был захватывающим, а чувство скорости, пусть и небольшой, после месяцев пеших походов и телепортаций, было бодрящим.

— Не плохо, — заметил Гарзаг с заднего сиденья, глядя в окно. — Быстрее, чем идти. Не так быстро, как Камень несет. Но… с достоинством.

Сильва молчала, глядя на статую эльфа в прицепе. Потом эльфийка начала расуждать:

— Он отдал это так легко. Не только артефакт. Эти вещи… он почувствовал, что они для нас значат. Он не просто коллекционер. Он… понимает.

— Он понимает ценность историй, — ответил на это Леонид, лавируя между камней. — И, возможно, в нашей истории ему интересно следить.

Орк, червь и эльфийка ехали весь день, пока не достигли места, откуда Гарзаг мог безопасно телепортировать их обратно, не рискуя вызвать гнев дракона или повредить машину. Орк снова соединил с ними руки, и после привычного, но уже менее шокирующего перемещения, экспедиторы оказались во дворе поместья Червей.

Золотая «Победа» с тихим гулом материализовалась рядом с конюшней, вызвав переполох среди гоблинов и ящеролюдов. Иж, дремавший на крыше кузницы, открыл один глаз, увидел блестящий экипаж, и в его глазах вспыхнул неподдельный восторг и жадность.

— БЛЕСТЯШКА! МОЯ! — проревел он мысленно и приготовился к прыжку.

— Нет, Иж! — рявкнул Леонид, вылезая из машины. — Это не твоя блестяшка! Это транспорт! Почетный транспорт! Победа древнее Ижа.

Дракон замер, обиженно надувшись. — Но она блестит…

В это время из башни выбежали Хруст, Угрюм и Альтаир. Увидев Леонида с небольшим, пульсирующим артефактом в руках и золотую машину, они застыли в изумлении.

— Вы… купили его? — недоверчиво спросил Хруст.

— В каком-то смысле, — ответил Леонид, чувствуя странное, давно забытое удовлетворение. — И мы получили кое-что еще. И да, — он похлопал по золотому капоту, — я давно не был за рулем.

Маг посмотрел на артефакт в своей руке, на своих друзей, окинул взглядом свое поместье, которое держалось, несмотря на угрозы. У них было шесть из семи. И золотая «Победа» из прошлого, которая, как ни странно, символизировала будущее — движение вперед, пусть и по незнакомой дороге.

Дело было сделано. Оставался последний артефакт. И последняя битва. Но сейчас, на мгновение, Леонид позволил себе быть просто человеком, который успешно завершил сделку и привез домой не только победу, но и кусочек прошлого.

Глава 21: Последний Фрагмент Абсолюта

Тишина в кабинете маркграфа Червей была звенящей. Не та тишина, что предшествует покою, а та, что нависает между ударами сердца перед бурей. На столе перед Леонидом «лежали» шесть артефактов. Вернее, не сами артефакты — они как раз находились каждый на своём месте, встроенные в растущую сеть, — а их проекции, созданные коммуникатором Стражей. Шесть светящихся точек на голографической карте: лес, горы, пустыня, море, пики дракона… и поместье. Они образовывали дрожащее, несовершенное кольцо, в центре которого пульсировала зияющая пустота — место седьмого узла.

«Координаты седьмого узла установлены. Глубокий Подземный Пояс, сектор Омега-7. Распознана цивилизация: дергары. Классификация: ксенофобная, технофанатичная подвидовая ветвь карликов. Артефакт идентифицирован как „Ядро Единства“. Его изначальная функция — синхронизация и усиление сетевых соединений. В их руках он действует как резонатор ненависти и фанатизма, усиливая агрессию и сплачивая их вокруг культа Великанов. Риск: дергары не ведут переговоров. Их язык — это язык долота и взрыва. Трау.»

Такова была информация Стражей. Леонид откинулся на спинку кресла. Шесть артефактов собраны. Шесть побед, купленных кровью, золотом, хитростью и дипломатией. И вот последний. У самых враждебных, самых непримиримых созданий, которых он только мог представить.

— Дергары, — пробормотал маг, перебирая в памяти скудные знания. — Тёмные карлики. Живут так глубоко, что даже орки-рудокопы считают их легендой. Говорят, они съели свою собственную бороду от злости на весь мир и теперь лысые и гладкие, как черви. И поклоняются каменным великанам. Прекрасно. Просто замечательно. Может, родство с червями спасет его от хитросплетений? Время действовать, скоро соберутся ключевые фигуры.

Дверь отворилась, впустив привычную компанию: Альтаира, Хруста, Угрюма. Все были сосредоточены. Люди и гоблины знали, что совещание будет не из приятных.

— Седьмой у самых противных сознаний в мире, — без предисловий начал Хруст, бросая взгляд на карту. — Слышал о дергарах. Даже гоблины их боятся. Они неправильные. Злобные, не просто воинственные. Им доставляет удовольствие причинять боль. Странно слышать это от бывшего бандита, но я их боюсь. И их технологии… не магия, не кузнечное дело. Какое-то мерзкое смешение того и другого. Взрывают камни странными кислотами, режут лучами тьмы. Впрочем, это легенда…

— Данные подтверждают, — кивнул Альтаир. — Их общество построено на фанатичном поклонении так называемым «Спящим Великанам» — вероятно, остаткам древних геоконструкций или роботов Создателей. «Ядро Единства» стало для них религиозной реликвией, усиливающей их коллективную волю и ненависть к любому, кто не дергар. Шовинисты. Под его влиянием они стали значительно сильнее, организованнее и опаснее.

— Значит, договориться не получится, — констатировал Леонид. — Сила? У них целая цивилизация под землёй. И артефакт, который делает их ещё сильнее. Мы можем собрать армию Пакта, но это будет долгая, кровавая война в тесных тоннелях, где преимущество будет на их стороне. И всё это время «Абсолют» будет стучать в наши двери.

В воздухе снова запахло озоном и камнем. Гарзаг появился в углу комнаты, его прибытие на этот раз было почти бесшумным, лишь лёгкая рябь пошла по голографической карте.

— Дергары, — произнёс орк, и в его голосе впервые за всё время прозвучало что-то кроме спокойной уверенности. Это было глубокое, столетнее презрение. — Черви земли. Они грызут корни гор. Оскверняют чистоту камня своими кислотами и шумами. Они не дети Камня. Они его болезнь.

— Ты сталкивался с ними? — узнал у ока Леонид.

— Столкновения? Были. На самых глубоких рубежах наших шахт. Они приходят, крадут руду, убивают дозорных. Уходят в свои норы. Мы не можем преследовать — их мир ядовит для нас. Воздух там… жжёт лёгкие. Света нет. Только их мерзкие, холодные огни. — Гарзаг с силой упёрся посохом в пол. — Идти туда — значит идти в чужой, враждебный мир. Но если этот Сон у них… его нужно забрать. Иначе их ярость вырвется на поверхность, подогреваемая Сном. Или Пустота заберёт его и усилится.

— Значит, идём, — вздохнул Леонид. — Снова мы трое. Малая группа.

— На этот раз, — раздался у двери новый, мелодичный и холодный голос, — вас будет четверо.

В проёме стоял Лаэрион.

Сущий.

Он выглядел так, словно сошёл с одной из древних фресок в сокровищнице Сирена. Высокий, стройный, с лицом такой безупречной, ледяной красоты, что на него было тяжело смотреть. Серебристые волосы были убраны в строгий узел, одежды — сочетание эльфийского шитья и практичной, магически усиленной кожи. На поясе висел тонкий, изогнутый клинок, похожий на кристаллический лист. И его глаза… обычно спокойные, как лесное озеро, сейчас горели холодным, каким-то неэльфийским огнём.

— Совет направил меня, — констатировал Лаэрион, не отводя взгляда от голограммы дергаров. — Седьмой артефакт угрожает стабильности всего континента. И… у эльфов с дергарами есть старые счёты. Очень старые.

Леонид удивлённо поднял бровь. За всё время их знакомства — от первых натянутых переговоров до создания Пакта — он ни разу не видел, чтобы Лаэрион проявлял что-то кроме вежливой, отстранённой учтивости. А сейчас в нём чувствовалась… эмоция. Глубокая, острая, как отточенный клинок.

— Счёты? — переспросил Леонид.

— Они осквернили одно из наших древнейших святилищ, — голос Лаэриона был тихим, но каждое слово падало, как капля яда. — Ещё в эпоху, когда ваши предки, маркграф, только учились ходить на двух ногах. Они пробрались в Корни Мира, в пещеры, где поют кристаллы памяти. И взорвали их. Не ради добычи. Из чистого, тупого вандализма. Чтобы посмеяться над нашими слезами. Я был там. Я видел это — эльф замолчал, и в тишине было слышно, как сжимаются его кулаки. — Они ненавидят красоту, жизнь, свет. Они ненавидят всё, что не они. И за это я буду рад увидеть, как вы забираете у них их игрушку.

Леонид, Гарзаг и даже Хруст обменялись взглядами. Эльф, жаждущий мести, — это было что-то новое.

— Добро пожаловать в команду, — сухо сказал Леонид. — Но наша цель — не месть. Цель — артефакт. Быстро и по возможности тихо. Если можно будет обойтись без бойни, мы обойдёмся.

— С дергарами «тихо» не бывает, — возразил Лаэрион, но кивнул. — Я понимаю цель. И я буду подчиняться. В любом случае это ведёт к лишению их источника силы.

План, как всегда, был прост на словах и невероятно сложен на деле. Гарзаг телепортирует группу на максимально возможную глубину, близко к границам дергарских владений. Дальше — скрытное продвижение, разведка, поиск артефакта и его изъятие. Если получится — тихо. Если нет… придётся пробиваться.

Прощание с теми, кто оставался, было скупым. Эрхард молча пожал Леониду руку. Угрюм сунул ему в руки новый прибор — «подавитель кислотных реакций». Хруст буркнул:

— Не дайте этим голым карликам сделать из вас решето.

Альтаир сказал лишь:

— Синхронизируйте артефакт немедленно после получения. Это может быть ключом к активации полной сети и созданию окончательного барьера.

Гарзаг соединил экспедиторов в кольцо: Леонид, Сильва, Лаэрион и он сам. На этот раз заклинание было дольше и сложнее. Раковины на его посохе потускнели, а сам орк сосредоточился от напряжения. Телепортация на такую глубину, в чуждую, враждебную среду, была самым сложным, что он когда-либо совершал.

Их втянуло в воронку, давил не камень, не вода, а плотная, давящая тьма и пепел. Леониду показалось, что его продавливают сквозь пласты спрессованной историей ярости. Потом — резкий удар под ногами.

***

Экспедиторы стояли на уступе в колоссальном подземном пространстве, от которого у Леонида перехватило дыхание. Он ожидал тесных тоннелей, сырых пещер. Но это…

Это был мир. Не меньше сокровищницы дракона. Огромная, необъятная пещера, купол которой терялся в темноте на высоте, вероятно, километра. Она вся была полна жизни. Внизу, в глубокой котловине, раскинулся город. Но не такой, как в человеческом понимании. Это был гигантский, чудовищный механизм, индустриальный кошмар. Башни из чёрного металла и камня, соединенные ажурными мостами и трубами, из которых валил едкий, жёлтый дым. Всё было подсвечено холодным, лиловым и зелёным сиянием — светом каких-то химических или магических реакций. По улицам-ущельям сновали микроскопические с этой высоты фигурки. И еще — движение. Конвейеры, подъёмники, копры. Грохот, скрежет, гул, сливавшиеся в один непрерывный, угнетающий рёв.

— Твою мать… — прошептал Леонид. — Я не знал… Я думал, они просто дикари в норах.

— Они дикари, — сказал Гарзаг, голос орка по-прежнему звучал с отвращением. — Но дикари с машинами. Они не строят. Они грызут. Высасывают соки из земли и лепят из них свои… вещи. Это не труд. Это порча. Грабь. Жги. Убивай. Копай.

Сильва, бледная, сжала лук.

— Земля здесь стонет. От боли. От яда. Она почти мертва под этим городом. И воздух… он обжигает. Сущий, что делать.

Лаэрион стоял неподвижно, его глаза, приспособленные к сумраку, впивались в сияющий ад внизу. На его лице не было ни страха, ни отвращения. Была лишь холодная, безжалостная ярость.

— Они размножились. Как плесень. И всё благодаря этому артефакту. Он дал им силу, единство, чтобы творить это безобразие в ещё больших масштабах. Мы должны это прекратить.

— Сначала найдём артефакт, — напомнил Леонид, заставляя себя думать практически. — Гарзаг, чувствуешь его?

Орк закрыл глаза, положив ладонь на стену пещеры. Через несколько секунд он открыл их и указал в самую гущу города, к центру, где возвышалась самая массивная структура — нечто вроде зиккурата или крепости, увенчанной огромным, пульсирующим темно-красным кристаллом.

— Там. В сердце их гнезда. Сон кричит от их прикосновения. Он хочет освободиться.

Тем не мене, спуск занял несколько часов. Экспедиторы двигались по естественным расселинам, избегая освещённых участков. Ближе к городу запах стал невыносимым — смесь серы, перегоревшего масла и пепла мешала мыслить здраво. А после они увидели дергаров вблизи.

Создания были именно такими, как их описывали: чуть ниже обычных карликов, коренастые, но лишённые какой-либо растительности на теле. Их кожа была серой, местами покрытой блёклыми, словно выгоревшими, татуировками или шрамами. Лица были плоскими, с маленькими, сверлящими глазками и широкими, безгубыми ртами. Дергары носили грубую, функциональную одежду из кожи и металлических пластин, а в руках держали необычное оружие — что-то вроде арбалетов со стволами вместо луков, или короткие, широкие клинки, пилящие, а не режущие.

Глубинный язык, который слышали экспедиторы, был похож на скрежет, полный гортанных, взрывных звуков. Дергары работали, сновали, что-то чинили, но в их движениях не было ни радости, ни усталости — лишь механическая, злобная целеустремлённость.

— Они ненавидят даже свою работу, — тихо заметила Сильва. — Ненавидят всё.

— Нет, себя они любят — парировал Лаэрион. — Иначе бы они так не действовали.

Пробраться внутрь города оказалось сложнее. Патрули были частыми, и всё было залито этим холодным светом. Пришлось использовать маскировку — Гарзаг на короткое время вызвал иллюзию камня вокруг них, и экспедиторы проскользнули через ворота в момент, когда проходила большая гружёная телега.

Внутри за стенами было ещё хуже. Шум оглушал. Воздух был густым и едким. Повсюду стояли идолы — грубые, угловатые статуи из камня и металла, изображавшие гигантские, человекоподобные фигуры с чертами дергаров. Великаны. И им поклонялись. Дергары, проходя мимо, ударяли себя в грудь и что-то выкрикивали.

— Культ силы в её самой уродливой форме, — прошептал Лаэрион. — Они поклоняются не созиданию, а грубой мощи. Как и их боги, они могут только давить и ломать. И были ли они вообще…

Экспедиторы пробирались через лабиринт улиц и переходов, всё ближе к центральной цитадели. Однако скоро их обнаружили.

Не потому что плохо скрывались. Просто экспедиторы столкнулись лоб в лоб с отрядом дергаров, выходившим из бокового тоннеля. Дергары замерли на секунду, их маленькие глазки расширились от изумления, а затем загорелись чистой, неразбавленной ненавистью. Один из них, видимо, командир, пронзительно взвизгнул — не крик тревоги, а звук, полный ярости и омерзения.

Всё произошло мгновенно. Переговоров не было. Не было даже вызова. Просто немедленная, свирепая атака.

Лаэрион двинулся первым. Его клинок вспыхнул голубым светом и прочертил в воздухе дугу. Два дергара с арбалетами упали, даже не успев выстрелить, их тела рассечены пополам с хирургической точностью. Эльф вступил в сражение, как на бал. Он танцевал смерть — каждый выпад, каждый поворот был смертоносен и прекрасен в своей ужасающей эффективности. Лаэрион шёл сквозь них, как холодный ветер, и за ним оставалась лишь тишина и падающие тела. И на его лице, впервые за всё время, была не маска спокойствия, а оскал — не животный, а ледяной, эльфийский оскал торжествующей мести.

Сильва собралась. Не гоже отставать от Сущего. Её стрелы, пропитанные силой леса, искали слабые места в дергарской броне, находили щели в шлемах. Каждый выстрел был точен. Она прикрывала фланги, снимала дергаров, пытавшихся окружить Гарзага или ударить со спины.

А Гарзаг… Шаман бушевал, как обвал. Его посох крушил дергаров вместе с их доспехами. Он не уворачивался от ударов карликов, не было смысла. Они сами отскакивали от его каменной кожи и доспехов. Орк шёл вперёд, сметая всё на своём пути, и его низкий рёв заглушал даже скрежет дергарского оружия.

Леонид тоже не остался в стороне. Хоть маг и не умел сражаться в обычном смысле, он использовал маленькие устройства Альтаира — гранаты временного стазиса. Один бросок — и группа дергаров замирала на месте, превращаясь в легкие мишени для стрел Сильвы или посоха Гарзага. Леонид дрался хитро, расчётливо, стараясь не ввязываться в ближний бой, где его обычное, состоящее из червей тело было бы уязвимо к маслу и огню.

Но дергаров было много. Свист командира привлёк внимание. Со всех улиц бежали новые отряды. Их оружие было опасно — кислотные струи, прожигавшие камень; арбалетные болты с взрывными наконечниками; сети из тёмной энергии, которые пытались опутать Лаэриона.

— К цитадели! — крикнул Гарзаг, пробивая путь к огромным, зазубренным металлическим воротам крепости. — Не можем отступать! Только вперёд!

Экспедиторы сгруппировались и ринулись к воротам. Лаэрион и Гарзаг впереди, расчищая путь, Сильва и Леонид прикрывали тыл. Это походило на жестокое, отчаянное движение сквозь стену ненависти. Дергары лезли, не считаясь с потерями, их глаза горели фанатичным безумием.

Наконец, экспедиторы достигли ворот. Гарзаг, собрав всю свою силу, ударил посохом по засову. Раздался оглушительный грохот, металл треснул, и тяжёлые створки распахнулись. Создания с поверхности ворвались внутрь, и Гарзаг силовым ударом обрушил часть свода за собой, завалив проход и на время отсеяв погоню.

Внутри цитадели было тише, но не безопаснее. Зал, в который они попали, был огромным и пустым, если не считать рядов идолов по стенам. В конце зала возвышался трон, на котором сидел великан.

Конечно, не живой великан в прямом смысле. Конструкция. Огромный, метров десять в высоту, робот или голем, сваренный из тёмного металла, покрытого ржавчиной и свежими подтёками какой-то маслянистой жидкости. Его «голова» была стилизована под дергарскую, но в несколько сот раз крупнее. В одной руке голем держал гигантскую, похожую на молот дубину. А в центре его груди, в специальной нише, защищённой толстым кристаллическим стеклом, пульсировал артефакт.

«Ядро Единства» было похоже на шар из чёрного хрусталя, внутри которого клубились и переплетались багровые и фиолетовые молнии. От артефакта, подключаясь прямо к металлу великана, уходили светящиеся жилы. Артефакт явно был встроен в эту конструкцию, служа её сердцем и источником силы.

Вокруг трона наверняка стояло что-то вроде гвардии — десяток дергаров в тяжёлых, покрытых шипами доспехах, с огромными щитами и топорами. Увидев чужаков, карлики безмолвно, со страшной синхронностью, сдвинули щиты, образовав стену перед своим богом-машиной.

Глаза великана-конструкции зажглись кроваво-красным светом. Раздался скрежещущий, механический голос, насквозь пропитанный ненавистью дергаров:

— ОСКВЕРНИТЕЛИ СВЯТЫНИ! ЧЕРВИ С ПОВЕРХНОСТИ! ВАША ПЛОТЬ СТАНЕТ СМАЗКОЙ, ВАШИ КОСТИ УКРЕПЯТ НАШИ СТЕНЫ! ГРАБЬ! ЖГИ! УБИВАЙ! КОПАЙ!

— Вот и хозяин, — процедил сквозь зубы Леонид, оценивая ситуацию. Прямой бой с этой махиной, усиленной артефактом и при поддержке элитной гвардии, в тесном зале… Это самоубийство.

— Нужно вынуть сердце, — подытожил Гарзаг, готовясь к броску. — Разобью стекло.

— Ты не успеешь, — холодно заметил Лаэрион. — Они задавят тебя числом, а эта железная туша размажет. Нужен отвлекающий манёвр.

Сильва уже натягивала тетиву, целясь в глазницу великана.

— Что предлагаешь, маркграф? Договариваться тут явно не с кем.

В голове Леонида щелкнуло. Он посмотрел на артефакт, на великана, на яростно рычащих дергаров. И вспомнил принцип, который всегда выручал его в бухгалтерии: зачем делать сложную, опасную работу самому, если можно, чтобы её сделал кто-то другой? Или, ещё лучше, просто взять то, что нужно, пока все отвлечены.

— Лаэрион, Сильва, — быстро сказал маг. — Вам нужно устроить самый яркий, самый шумный спектакль в вашей жизни. Атакуйте великана. Не чтобы убить — чтобы привлечь все его внимание и внимание гвардии. Гарзаг, будь готов. Ты мне понадобишься через тридцать секунд после начала.

— А ты? — спросил Лаэрион мага.

— Я пойду за сердцем. Без боя.

Эльфы переглянулись. В глазах Лаэриона мелькнуло понимание и одобрение. Сущий кивнул.

— Сделаем красиво.

Не теряя ни секунды, Лаэрион и Сильва ринулись в атаку. Лаэрион, летя на своей невероятной скорости, помчался вдоль стены, его клинок высекал снопы голубых искр, оставляя глубокие зарубки на металле идолов и привлекая ярость гвардии. Сильва же выпустила серию стрел, которые несли в себе семена магии леса. Врезаясь в металл, они прорастали мгновенными, ядовито-зелёными лианами. Растения с треском оплетали ноги и руки конструкции, не нанося серьёзного урона, но явно раздражая её.

Великан ревел, пытаясь стряхнуть зелёные оковы. Его дубина обрушилась на то место, где только что был Лаэрион, разбив каменный пол в щебень. Гвардия, нарушив строй, бросилась преследовать эльфов, которые, как два призрачных мотылька, метались по залу, уворачиваясь от ударов и выстрелов. Шум стоял невообразимый.

А Леонид в это время, пригнувшись, пробрался вдоль другой стены, используя идолов как укрытие. Его цель была не великан, а задняя часть трона. Его бухгалтерский ум заметил то, что другие упустили: от ниши с артефактом в груди великана отходили не только жилы в его тело, но и толстый, светящийся кабель, который скрывался за троном и уходил в пол. Резервное питание? Канал управления? Неважно. Важно, что артефакт был подключён.

Пока в зале гремели взрывы, звенели клинки и ревел механический великан, Леонид подобрался к основанию трона. Там, в тени, он увидел панель управления — набор грубых рычагов и кристаллических индикаторов. Он не был дипломированным инженером, но примерно понимал системы. Леонид быстро проследил связь: кабель от артефакта → преобразователь энергии → распределительный узел. А еще — аварийный отсекатель, явно предназначенный для извлечения артефакта при техобслуживании. Дергары, несмотря на свою ярость, были практичны.

Не раздумывая, Леонид потянул массивный чёрный рычаг. Раздался шипящий звук, и светящиеся жилы, соединявшие артефакт с великаном, погасли. Кристаллическое стекло над нишей с шипением отъехало в сторону. Артефакт теперь лежал в открытом гнезде, всё ещё пульсируя, но уже не связанный с конструкцией. Тот, в груди, был не настоящим артефактом, а резонатором.

В ту же секунду великан замер. Но потом продолжил двигаться. Его взмахи стали резкими, нескоординированными. Красный свет в глазницах померк, сменившись тусклым жёлтым.

— Э… НЕРГИЯ… ПРЕ… РЫВАНИЕ… — загробным голосом проскрежетал робот.

Гвардия, поняв, что происходит, с ужасом обернулась к трону. Но было уже поздно.

— Гарзаг, сейчас! — крикнул Леонид, хватая тёплый, вибрирующий шар чёрного хрусталя.

Орк, отбросивший в сторону двух дергаров, одним прыжком оказался рядом. Гарзаг схватил Леонида за плечо, другой рукой поймал летящую к ним Сильву, отбившуюся от преследователей. Лаэрион, увидев это, сделал невероятный прыжок, оттолкнувшись от головы одного из идолов, и схватился за посох Гарзага.

Дергары с рёвом бросились к ним. Великан, теряя остатки энергии, медленно, но неумолимо начал заносить свою дубину.

Однако пространство уже сжималось. Гарзаг, стиснув зубы от невероятного напряжения — телепортация четырёх воинов плюс мощный, сопротивляющийся артефакт прямо из центра враждебной, защищённой зоны, — активировал перемещение.

Экспедиторов вырвало из зала в последний миг. Леонид мельком увидел, как дубина великана обрушивается на то место, где они только что стояли, и как лица дергаров искажаются от бессильной, всепоглощающей ярости.

А потом они снова уже в кабинете Леонида, падают на пол в центре комнаты. Маг судорожно сжимал в руках «Ядро Единства», которое теперь билось, как пойманная птица.

Первым засмеялся Лаэрион. Это был не эльфийский, тихий смешок, а настоящий, глухой, раскатистый хохот, полный такого злорадного торжества, что все на него обернулись. Эльф откинул голову, и его идеальное лицо светилось неподдельной, дикой радостью.

— Ты… ты обманул их! — произнёс он, еле выговаривая слова от смеха. — Ты просто… взял его! Пока они дрались с призраками! О, я не видел ничего столь прекрасного со времён Падения Листьев! Они сейчас там беснуются! Их бог-железяка замер! Их реликвия украдена! — Эльф снова рассмеялся, и в его смехе не было ничего от прежнего холодного аристократа. Это был триумф воина, который увидел, как его давний, ненавистный враг был побеждён не силой, а простой, изящной хитростью.

Сильва смотрела на своего сородича с лёгким удивлением, но и на её губах играла улыбка.

— Эффектно, — признала она. — Гораздо лучше, чем топить в их крови.

Гарзаг, тяжело дыша, поднялся. На его лице тоже было подобие улыбки — оскал удовлетворённого хищника.

— Камням понравилась эта уловка. Они ненавидят дергаров. Тихо, без шума. Хорошо.

Леонид, всё ещё сидя на полу, смотрел на артефакт в своих руках, потом на смеющегося эльфа, на улыбающуюся Сильву, на довольного Гарзага. И сам не мог сдержать широкой, усталой улыбки. Они сделали это. Они обхитрили, обманули, украли. Не благородно. Не героически. Но чертовски эффективно. Как всегда.

На шум дверь распахнулась, вбежали Хруст и Угрюм с оружием наготове. Увидев валяющуюся на полу четвёрку и смеющегося Лаэриона, они застыли.

— Что… что случилось? — спросил Хруст. — Вы же только ушли!

— Мы вернулись, — сказал Леонид, поднимаясь. — С последним артефактом. И, кажется, нанесли дергарам удар посильнее любой армии. Они лишились сердца своей силы. Надолго ли — не знаю. Но нам этого хватит.

Маг протянул «Ядро Единства» Альтаиру, который молча наблюдал за сценой.

— Все семь. Пора заканчивать игру.

И пока Угрюм и Хруст расспрашивали Сильву и Гарзага о подробностях, а Лаэрион, всё ещё усмехаясь, рассказывал о выражении лиц дергаров, Леонид подошёл к окну. Семь артефактов были собраны. Сеть была готова к активации. «Абсолют» у ворот. Самое страшное и самое важное было ещё впереди.

Но сейчас, в этот миг, Маркграф Червей чувствовал не тяжесть или ответственность, а лёгкость. Лёгкость от хорошо выполненной, пусть и не самой чистоплотной, работы. И от осознания, что у него есть команда, которая может не только драться и колдовать, но и смеяться над обманутыми врагами. Это было хорошее чувство. Возможно, последнее перед большой бурей.

Глава 22: Осколки и Целое

Спустя тысячелетия семь артефактов, собранные в одном месте, создавали поле такой плотности, что реальность вокруг Каменистого Холма плавала, как мираж. Птицы облетали поместье стороной, тени ложились под неправильными углами, а сам Леонид чувствовал, будто его червивое тело вот-вот треснет от давления семи разных песен, звучащих в унисон, но на разных языках мироздания.

В подземном зале, вырубленном специально для этого под башней, собрались все. Вернее, почти все. Леонид стоял в центре круга, выложенного серебристой пылью по чертежам Альтаира. По периметру, на каменных пьедесталах, лежали артефакты. «Сердце Земли» пульсировало тихим зелёным светом. «Кузница Реальности» отливала металлическим блеском. «Хронос», бывшая корона, мерцал, как звёздная карта. «Миражизатор» был окружён дрожащими миражами. «Хранитель Памяти» лежал открытым, и с его страниц доносился шёпот эпох. «Искра Начала» переливалась всеми цветами радуги. И новоприбывшее «Ядро Единства» испускало глубокий, багровый гул, постепенно смягчающийся под влиянием других артефактов.

Вокруг круга стояли те, кто прошёл этот путь, может не от начала, но точно повлиял на него: Гарзаг, опирающийся на посох, с лицом, выражавшим сосредоточенную серьезность; Сильва, чьи эльфийские чувства, должно быть, были атакованы этим сборищем сил; Лаэрион, с холодным, аналитическим взглядом, оценивающий расстановку; Хруст и Угрюм, нервно переминающиеся с ноги на ногу; Альтаир, который, наконец, сбросил маскировку «мастера Альто» и предстал в своей истинной форме Обнулённого — серая, слегка размытая фигура с пустыми глазами, которые теперь горели.

— Сеть из семи узлов, — голос Альтаира звучал безжизненно, но с оттенком чего-то, что можно было принять за торжественность. — Поздравляю. Созданная для сдерживания Заключённого. Собранная для новой цели — стабилизации реальности против «Абсолюта». Процесс синхронизации инициируется здесь, но завершиться он должен там, у источника. В горной тюрьме, известной как «Молчаливый Страж». Только там, в месте силы, где была заключена проекция Архитектора, можно перенаправить энергию сети и возможно, наконец вступить с ним в ний астоящконтакт.

— Настоящий контакт? — переспросил Леонид, ощущая холодный пот на спине. — Ты говорил, он спит. Или его заключение это…

— И то, и другое. Но пробуждение сети разбудит и его. Вопрос в том, каким он проснётся. Данные неоднозначны. Есть вероятность, что тысячелетия изоляции и наблюдения за миром через артефакты изменили его восприятие. Но есть и риск, что он увидит в нас угрозу и попытается… перезагрузить реальность. — Альтаир сделал паузу. — Я и Лаэрион будем поддерживать вас. Наше понимание технологий Создателей и магических основ необходимо для контроля потока.

Лаэрион кивнул, его пальцы легли на рукоять кристаллического клинка.

— Давненько я этого не делал… Я настроил свои кристаллы на резонанс с артефактами. Сейчас начну стабилизировать магические всплески. Но основная тяжесть ляжет на вас, маркграф. Вы — связующее звено. Ваше Семя Противоречия и симбиоз с Йенси — это клей, который может скрепить осколки, не дав им разорвать мир на части. Надеюсь, склеите и Магократа.

— Утешительно, — проворчал Леонид. — Йенси, как ты?

Голос в его голове прозвучал чётко, хоть и напряжённо.

— Я готова. Данные от всех артефактов уже текут через меня. Это… невероятно. Как смотреть на вселенную через замочную скважину. Я буду регулировать потоки, но, Леонид, будь готов. Когда сеть активируется, ты можешь увидеть… всё. Это волнующе.

— Главное, чтобы я после этого остался собой, — мысленно ответил Леонид. Он обвёл взглядом своих соратников. — Хруст, Угрюм, Гарзаг, Сильва — вы остаётесь здесь. Защищайте поместье. Если что-то пойдёт не так здесь или там… вы последний рубеж.

Хруст хмуро кивнул.

— Не беспокойся. Пока я жив, ни одна серая тварь сюда не пролезет. А если этот ваш Архитектор вздумает навестить… мы его встретим как дорогих гостей. С арбалетами.

Гарзаг ударил посохом о пол.

— Камни будут держать этот поместье. Иди. Заверши путь.

Сильва молча подошла и положила руку на плечо Леонида. В её глазах читалась все пережитое ранее.

— Вернись, червь. Лес будет ждать.

Леонид, Альтаир и Лаэрион встали в центр круга. Альтаир активировал устройство — портативный телепортатор, настроенный на координаты «Молчаливого Стража». Произошла не трясущаяся телепортация Гарзага, а плавное, почти незаметное перемещение. Мир поплыл, и через мгновение они оказались… в нигде.

Червь, обнуленный и эльф стояли на платформе из полированного чёрного камня в центре гигантской, сферической полости внутри горы. Размеры её были таковы, что противоположная стена терялась во тьме. Воздух был стерильным, без запаха, без звука. Абсолютная тишина давила на уши. Вокруг платформы, на разных ярусах, виднелись неподвижные серые фигуры с козлиными ногами — Стражи трау. Десятки, сотни их стояли, уставившись синими блестящими глазами в центр, где на небольшом возвышении покоился саркофаг из того же чёрного материала, но испещрённый мерцающими голубыми линиями.

Та самая была тюрьма. И в то же время — святилище.

— «Молчаливый Страж», — прошептал Лаэрион, и его голос был поглощён тишиной без эха. — Здесь время остановилось. Жаль, не был здесь раньше. Сильва точно воспроизвела это место в рассказах.

— Здесь и должен быть заключён Архитектор, — продолжил Альтаир. — Но саркофаг… он пуст. Вернее, он не содержит физической формы. Заключённый — это сознание, запертое в энергетической матрице. Мы должны активировать сеть, и это разбудит его.

— Начинаем, — дал сигнал Леонид, чувствуя, как семь «песен» в его голове усиливаются, отзываясь на близость места силы.

Альтаир и Лаэрион заняли позиции по обе стороны от платформы. Обнулённый выдвинул из своих рук тонкие щупы, которые подключились к интерфейсам на полу. Лаэрион воткнул свой клинок в специальное гнездо, и клинок засветился, проецируя сложные магические схемы.

Леонид же закрыл глаза. Маг отдался потоку. Йенси стала его проводником. Она взяла энергии семи артефактов и начала сплетать их в единый узор. Труд был подобен составлению симфонии из голосов. «Сердце Земли» давало фундамент, устойчивость. «Кузница Реальности» — структуру, форму. «Хронос» — ритм, последовательность. «Миражизатор» — ясность, чёткость восприятия. «Хранитель Памяти» — ум, опыт. «Искра Начала» — потенциал, возможность. «Ядро Единства» — связь, синхронность.

Леонид чувствовал, как реальность вокруг него уплотняется, становится более… настоящей. Цвета приобретали невероятную глубину, звуки (хотя здесь их и не было) могли бы обрести чистоту кристалла. Маг Червей видел нити, связывающие артефакты, видел, как эти нити вплетаются в саму ткань мира, укрепляя её, создавая барьер против внешнего вмешательства — барьер против «Абсолюта».

После саркофаг в центре засветился.

Голубые линии вспыхнули ослепительным белым светом. Из саркофага поднялась фигура. Альтаир открыл рот. Серый плащ ровным счетом никого не чувствовал. Ни монстра, ни гиганта, ни дракона. Фигура приняла очертания. Просто человек. Немолодой, с интеллигентным, усталым лицом, в простых одеждах, напоминающих лабораторный халат. Это был маг. Один из Магократов, создавших сеть и заключивших свое творение.

Он открыл глаза. Они были ни безумными, ни полными величия. Они выглядели… просветлёнными. И печальными.

— Так долго, — голос магократа был тихим, но наполнял все вокруг. — Я наблюдал. Через осколки своей работы. Я видел, как мир, который мы пытались контролировать, живёт, страдает, борется, любит. Я видел падение нашей расы. И я видел… рост. Новые формы жизни. Новые надежды. — Его взгляд упал на Леонида. — Ты собрал осколки. Не чтобы усилить тюрьму, а чтобы защитить мир. Ты показал мне, что есть нечто ценнее порядка. Хаос, который рождает жизнь. Противоречие, которое ведёт к развитию.

Леонид, всё ещё погружённый в поток энергии, с трудом смог ответить.

— Кто… вы?

— Я Архитектор. И я — Магократ. Я все, что осталось от старой Магократии. Не ожидал? Ты видел только данные и формулы… Ты не ошибся. Меня здесь нет. Я это то, что ты видишь.

Леонид едва понимал.

— Вы… не хотите уничтожить всё?

Архитектор мягко улыбнулся.

— Уничтожить? Нет. Я хотел порядка, совершенства. Но совершенство, достигнутое путём уничтожения всего иного, — это смерть. Я понял это, наблюдая. Заточение дало мне время подумать. И я увидел, что-то, что вы называете «Абсолют» — это ошибка. Это путь, с которого мы свернули, но который некоторые мои… детища, Обнулённые, избравшие путь «Абсолюта», хотят продолжить. Они не понимают. Они видят только цель, но не цену.

— Что… дальше? — спросил Альтаир, и в его голосе впервые прозвучало смятение.

— Я уйду, — просто махнул рукой Архитектор. — Этот мир больше не нуждается в надзирателе. Но он нуждается в защитниках. В таких, как вы. Сеть стабилизирована. Она будет защищать реальность от внешних угроз. А я… я хочу увидеть другие миры. Другие возможности. Я исправил свою ошибку. Теперь я свободен. — Магократ посмотрел на Леонида. — Благодарю тебя. Ты показал мне жизнь.

Тело Архитектора начало светиться. Оно стало прозрачным, затем превратилось в сияющую форму, которая начала меняться. Черты лица смягчились, тело стало более изящным. И через несколько секунд перед ними стояла дева с серебристыми, струящимися, как жидкий металл, волосами и глазами, полными звёзд. Она была поразительно похожа на Йенси, но в её облике было больше тепла, больше… души.

— Прощайте, — сказала она, и её голос был как музыка сфер. — Берегите этот мир. Он особенный.

Дева-Архитектор взмахнула рукой, и пространство перед ней разорвалось, открыв вид на бескрайнюю космическую тьму, усыпанную сияющими точками. Она шагнула в разрыв и исчезла. Разрыв закрылся.

В сфере воцарилась тишина. Сеть артефактов теперь светилась ровным, спокойным светом, образуя сложную, красивую паутину энергии, которая уходила в стены, в саму гору, и, как чувствовал Леонид, во весь мир. Барьер был создан.

— Он… ушёл, — произнёс Лаэрион, опуская клинок. — И был разумен. Это хороший знак. У нас получилось?

— Сеть стабильна, — сообщил Альтаир, проверяя показания. — Это все что я знаю. Энергетический уровень в норме. «Абсолют» больше не сможет проникнуть в эту реальность, не будучи обнаруженным и отторгнутым. Мы… победили.

Леонид тяжело опустился на колени. Усталость накрыла его с головой. Но на душе было странно спокойно. Они сделали это. Они спасли мир.

Нет.

Тишину «Молчаливого Стража» разорвал звук, похожий на трескающееся стекло. На платформе, прямо из воздуха, стали появляться фигуры. Сначала одна, потом пять, потом десяток. Это были Обнулённые, «Абсолют». Их формы были угловатыми, резкими, а глаза горели фанатичным белым светом. «Абсолют» нашли их.

— Измена! — прогремел один из них, его голос был лишён всяких эмоций, кроме ярости. — Сеть перенаправлена! Архитектор освобождён! Чистота осквернена! Уничтожить аномалию!

За ними, с визгом и щелканьем, из разрывов полезли другие создания. Маленькие, тщедушные, с зелёной кожей, огромными ушами и пастями, полными игольчатых зубов. Гремлины. Твари источали ауру искажения, они словно пожирали саму реальность вокруг себя. За ними шевелились тени более крупных аберраций — зубастых тварей с щупальцами и множеством глаз, чьё присутствие заставляло плавиться камень.

— Пожиратели реальности, — холодно констатировал Альтаир. — Они ведут их. «Абсолют» идёт на прорыв. Они готовы разорвать ткань мира, лишь бы добраться до нас. Месть.

— Защищайте сеть! — крикнул Леонид, пытаясь подняться.

Лаэрион и Альтаир вступили в бой. Эльф двигался со сверхъестественной скоростью, его клинок рассекал гремлинов и забирал энергию у пожирателей, но их было слишком много. Альтаир призвал своих помощников — Луча и Броню. Луч — сгусток чистой энергии, который резал врагов пальцами-лезвиями, Броня — полукарлик, сколдовавший силовое поле, защищавшее их. Но силы «Абсолюта» были подготовлены. Возможно, все радикалы проявились здесь ради мести. Обнуленные использовали устройства, гасящие магию, и логические вирусы, которые дестабилизировали технологии Альтаира.

Один из Обнулённых «Абсолюта» направил на Леонида луч чёрного света. Леонид попытался уклониться, но луч задел его правую руку. Не было ни боли, ни крови. Просто… рука перестала существовать, потеряв контакт с червями. Она исчезла, как будто её стёрли ластиком. Леонид в ужасе смотрел на гладкое, запечатанное плечо и шевелящихся червей.

— Леонид! — крикнула Йенси в его голове, но её голос стал прерывистым — атаковали и её.

Хаос нарастал. Лаэрион, пронзённый несколькими лучами, рухнул на колени, его эльфийская жизненная сила быстро угасала. Альтаир, пытаясь защитить ядро сети, получил прямой удар в грудь и замер, его система оказалась повреждена. Гремлины и пожиратели окружали Леонида, готовясь докончить начатое.

И в этот самый момент, когда казалось, что всё потеряно, время остановилось.

Нет, не остановилось. Оно… замедлилось до ползания. Леонид от чего-то вспомнил это чувство. Движения «Абсолюта», визги гремлинов, падающие тела — всё стало едва заметным дрожанием. И в центр платформы спокойно шагнул человек.

Он был одет в странную одежду — что-то вроде тёмного костюма с галстуком. Его лицо… Леонид узнал его. Это было его собственное лицо. Каким оно было пару лет назад, когда он был просто бухгалтером в союзе. Молодое, усталое, умное, но без следов червей, без шрамов от битв и ответственности. Допельгангер.

Допельгангер огляделся с выражением лёгкой скуки на лице.

— Ну и бардак вы тут устроили, — сказал двойник голосом, который был точной копией голоса Леонида, но без привычной хрипотцы и усталости. — «Абсолют», гремлины, пожиратели… Как будто сценарий для дешёвого спектакля.

Он щёлкнул пальцами.

И всё… отмоталось назад.

Лучи света вернулись в оружие «Абсолюта». Исчезнувшая рука Леонида снова приросла к плечу. Лаэрион поднялся с пола, его раны исчезли. Альтаир стоял неповреждённый. Даже убитые гремлины ожили и в панике разбежались, исчезая в разрывах. Обнулённые «Абсолюта» оказались отброшены назад, их атака прервана.

Допельгангер щёлкнул пальцами ещё раз.

На платформе появились новые фигуры. Хруст, Угрюм, Гарзаг, Сильва — все, кто был в поместье. Они выглядели ошеломлёнными. Рядом с Хрустом стояла женщина — крепкая, с добрым, усталым лицом, в простом платье. Хруст, увидев её, остолбенел, его глаза наполнились слезами.

— Марта? — прошептал он. — Но ты… ты же…

— Умерла десять лет назад от лихорадки, да, — кивнул Допельгангер. — Скучно. Вернул. Теперь у вас будет хэппи-энд. Ну, или как минимум больше мотивации. Надо же поддержать своих сотрудников. Или твоих, Леонид?

Леонид смотрел на происходящее с нарастающим недоумением. Он смутно помнил этого человека. Как будто из сна. Из той самой жизни, что ему показывал «Хранитель Памяти». Но откуда? Кто он?

— Кто ты? — наконец спросил Леонид.

— Я? — Допельгангер улыбнулся. — Я тот, кто тебя сюда отправил. Мы же виделись, забыл? Ну, в некотором смысле. Точнее, я следствие твоего перемещения. Побочный эффект. Неважно. Важно то, что ты сделал. Ты собрал звезду. Архитектора. Ты показал ему, что жизнь стоит того, чтобы за неё бороться. Он улетел творить красоту в других местах. А ты остался. И теперь у тебя есть законченная сеть артефактов, которая защищает этот мир. И сильные союзники. И даже жена твоего начальника охраны жива. Всё хорошо.

— Зачем ты это сделал? — спросил Альтаир, его аналитический ум отказывался принимать происходящее.

— Потому что так не интересно! — воскликнул Допельгангер, разводя руками. — Если вы все тут погибнете в героической битве, кто будет дальше устраивать здесь интересные вещи? Мир только-только стал стабильным. Появился шанс на развитие. На прогресс. А что такое прогресс без цели? Вот я и даю вам цель.

— Какую? — спросил Леонид, чувствуя, как среди безумия вновь образовывается рациональный вектор.

— Объединить все королевства в мире, — просто ответил Допельгангер. — Сделать так, чтобы они стали одним государством. Мне не важно, кто будет править — он посмотрел на Леонида — ты, какой-нибудь король, совет старейшин или даже этот дракон Сирен, если ему вдруг станет скучно. Главное — чтобы войны прекратились. Чтобы ресурсы тратились не на взаимное истребление, а на развитие. На науку, магию, искусство. Чтобы такие истории, как ваша, — он обвёл рукой собравшихся, — не заканчивались кровавой баней, а становились началом чего-то глобального.

Двойник подошёл к Леониду и посмотрел ему прямо в глаза.

— Ты бухгалтер. Ты понимаешь в балансе. Сейчас баланс этого мира хрупок. Но его можно укрепить. Объединение — не для завоеваний. Для стабильности. Чтобы когда в следующий раз прилетят какие-нибудь космические слизни или пробудится древнее зло, мир мог дать отпор единым фронтом. Ты уже начал это — твой Пакт Свободных Народов. Теперь нужно расширить его. На весь континент. А потом, глядишь, и на другие.

Леонид молчал, переваривая сказанное. Объединить все королевства? Это было грандиознее, чем собрать артефакты. Это была задача на всю жизнь. Дипломатия, интриги, возможно, войны (но теперь он постарается их избежать), экономика, управление…

— Почему я? — наконец спросил он.

— Потому что ты уже это делаешь, — улыбнулся Допельгангер. — Забавно, когда ты спросил это в прошлый раз, я ответил тебе так же… Ты объединил эльфов, орков, скорпенидов, гоблинов, ящеролюдов, дракона и даже Обнулённого. Ты говорил с Архитектором и не стал его убивать. Ты видишь картину в целом. И у тебя есть редкий дар — превращать врагов в союзников, а проблемы — в бизнес-план. — Он сделал шаг назад. — Моя работа здесь сделана. Я восстановил всё, что было сломано. Даже немного улучшил. Сеть артефактов теперь часть тебя, Леонид. Ты её хранитель. Используй её мудро. Ну, я пошёл. Удачи.

— Подожди! — крикнул Леонид. — Откуда ты? Кто ты на самом деле?

Допельгангер уже начал растворяться в воздухе.

— Я — возможность. Версия тебя, которая могла бы быть, если бы всё пошло иначе. Или, может, эхо из другого времени. Неважно. Запомни: мир теперь твой. Не в смысле собственности. В смысле ответственности. Сделай его лучше. А то я зря старался.

И двойник исчез.

На платформе воцарилась тишина. Все стояли, не зная, что сказать. Хруст обнимал свою жену Марту, которая плакала от счастья и недоумения. Угрюм тыкал себя в руку, проверяя, не спит ли. Гарзаг смотрел на то место, где исчез Допельгангер, и качал головой. Сильва и Лаэрион обменялись долгими взглядами. Альтаир первым нарушил молчание.

— Энергетический след полностью исчез. Не осталось ни одной частицы. Как будто его и не было. Но изменения… они реальны. — Он посмотрел на Леонида. — Ваша рука?

Леонид поднял правую руку, сжал кулак. Всё работало. Как новая. Более того, он чувствовал лёгкое, тёплое покалывание во всей руке — следы энергии сети.

— В порядке. И не только рука. — Маг обвёл взглядом всех. — Мы живы. Мы целы. И у нас есть… новая задача.

— Объединить королевства? — хрипло спросил Хруст, не отпуская жену. — Звучит как заявление сумасшедшего. Но после всего, что я видел… почему бы и нет. Одно большое королевство, неплохо.

— Это будет нелегко, — возразил Лаэрион, но в его голосе не было сомнений. — И у нас есть преимущество. Стабильность. Сеть артефактов. Союзники. И… невероятная история. О нас уже слагают легенды. Можно использовать это.

— Использовать как торговый бренд, — машинально сказал Леонид, и его бухгалтерский ум уже начал работать. — «Маркграф Червей, объединитель артефактов, спаситель мира, предлагает взаимовыгодное сотрудничество в рамках общего рынка и системы коллективной безопасности». Звучит.

Сильва фыркнула.

— Как всегда, ты сводишь всё к коммерции.

— А что ещё объединяет лучше, чем общая выгода? — парировал Леонид. — Но сначала нам нужно вернуться домой. И провести первое собрание Большого Пакта. Со всеми лидерами. И обсудить… будущее.

Собиратели артефактов вернулись в поместье Червей тем же способом, что и пришли. Но теперь поместье стало центром. Местом, где решалась судьба грядущего. И, как оказалось, теперь — судьба целого континента.

В ту ночь Леонид долго не мог уснуть. Он стоял на стене, глядя на звёзды. Архитектор был среди них. Допельгангер… неизвестно где. А здесь, на земле, лежала работа. Титаническая, почти невыполнимая. Но он был не один. У него была команда. Друзья. Семья, которую он собрал по кусочкам.

— Йенси, — мысленно позвал маг.

— Я здесь, — её голос был спокоен. — Сеть стабильна. Я анализирую данные. Объединение королевств… это логичный следующий шаг для обеспечения долгосрочной стабильности. У нас есть преимущества. Я вообще рада, что мы живы.

— Ты веришь, что мы сможем?

— Мы уже сделали невозможное семь раз подряд. Почему бы не сделать в восьмой?

Леонид улыбнулся. Она была права. Маг вздохнул, в последний раз глянув на звёзды, и спустился вниз. Впереди была работа. Много работы. Начиная как кусок плаща на дороге, он стал сначала бароном, затем маркграфом, а теперь — архитектором нового мира. С таким послужным списком пара королевств — это просто ещё один проект.

Главное — правильно составить смету.

Глава 23: Второй Год Червей

Год спустя после «Соглашения о Временном Невмешательстве и Сотрудничестве в Целях Стабилизации Локальной Реальности» (так официально именовался Пакт Свободных Народов) Каменистый Холм был неузнаваем. И не только он.

Сам холм теперь увенчивала не простая башня, а настоящая цитадель особого рода. Её стены были сложены не только из легендарного «кирпича Червей», но и из материалов, предоставленных орками (сверхпрочный сплав на основе вольфрама), эльфами (живое дерево-камень, выращенное под влиянием «Сердца Земли») и даже скорпенидами (прозрачные, как стекло, но невероятно вязкие панели из закалённого песка). Сооружение представляло собой чудовищный, но гармоничный архитектурный гибрид, символизирующий сам Пакт. Его называли «Узел» или, в просторечии, «Червятник».

Внутри «Узла», в просторном, но аскетичном кабинете с окнами, выходившими на четыре стороны света, сидел Леонид. Одетый не в только маркграфские регалии, а еще в простой серый камзол, маг сжимал на груди герб. На сложной, многослойной нагрудной пластине были выгравированы: червь с кирпичом (его личный знак), стилизованный лист (эльфы), скрещенные кирки (орки), изогнутый хвост скорпиона (скорпениды) и маленький, едва заметный символ в виде пустого круга — знак присутствия умеренных Обнулённых. Не просто маркграф. Хранитель Узла, Председатель Совета Пакта. Бухгалтер вселенского масштаба.

На столе перед ним среди разбросанных свитков грело столешницу несколько странных устройств: голографические проекторы, показывающие карты с подвижными метками, кристаллические плиты с бегущими строками данных, и обычная, засаленная тетрадь в кожаном переплёте — его личный дневник. Рядом, на отдельной подставке, покоилось Семя Противоречия. Оно больше не пульсировало диким светом, оповещая о аномалиях. Оно излучало ровное, тёплое, золотистое сияние, похожее на свет дня.

— Итак, годовой отчёт, — мысленно произнёс Леонид. — Йенси, итоги.

Голос в его голове отозвался не как эхо, а как второй, самостоятельный поток сознания, теперь абсолютно ясный и отчётливый.

— Финансовые: доходы от торговли кирпичом, цементом, новыми сплавами и сельскохозяйственной продукцией (благодаря оптимизированному эльфийскому лесу) превысили расходы на оборону и исследования на триста сорок процентов. Казна Пакта полна. Политические: Пакт стабилен. Совет из семи представителей (по одному от каждой расы плюс ты) функционирует без серьёзных конфликтов. Инциденты: семьдесят три мелких пограничных стычки с остатками вальграндских войск, все успешно отбиты силами объединённых патрулей. Двадцать одно появление скаутов остатков фракции «Абсолют» — нейтрализованы с помощью технологий Стражей и «Миражизатора». Крупных атак не было. Научные: интеграция пяти артефактов сети завершена. «Хронос», «Сердце Земли», «Кузница Реальности», «Миражизатор» и «Хроники Забытого» работают в синхронизированном режиме, создавая стабильный «пузырь» реальности радиусом в пятьсот миль с центром в «Узле». Эффект: предсказуемые законы физики, подавление спонтанных магических аномалий, невосприимчивость к внешним ментальным воздействиям и постепенное заживление «шрамов» на ткани реальности, оставленных предыдущими конфликтами.

— А Заключённый? Молчаливый Страж?

— Активность на нуле. Не появлялся, как улетел. Система подавления, подпитываемая энергией сети, работает на ста десяти процентах от расчётной мощности. По данным Стражей, саркофаг перешёл в состояние «глубокой рефлексии». Если там кто-то и есть, он… думает. О новом паттерне, который мы создали. О нашей стабильности, построенной на хаосе и разнообразии. Он пока не нашёл в нём изъянов.

— Значит, там все же кто-то остался. Что ж, значит, мы купили время.

— Мы не купили. Мы построили фабрику по производству времени. Пока фабрика работает, у нас есть кредит. Но долгосрочный прогноз…

— Не надо. Сегодня я хочу просто посчитать прибыль.

В дверь постучали. Вошёл Хруст. Он выглядел старше, спокойнее, но в его глазах по-прежнему светилась готовность к хуку справа. На его униформе ополченца Пакта тоже красовались знаки всех рас.

— Маркграф. Хранитель. Совет собрался. Ждут тебя в Зале Конкордии.

— Иду. Как настроение? Как жена?

— Эльфы требуют увеличить квоту на высадку новых рощ. Орки жалуются, что эльфы сажают деревья слишком близко к их шахтам. Скорпениды просят дополнительных генераторов воды для новых поселений на границе пустыни. Альтаир передал, что его «коллеги» готовы к обсуждению следующего этапа «технического обмена». Всё как всегда. И Марта… Не знаю, как это…, но я счастлив.

— Идеально, — усмехнулся Леонид. — Значит, система работает. А другое…если они ссорятся из-за ресурсов, а не режут друг друга, это прогресс.

Зал Конкордии был круглым помещением в центре «Узла». Вместо одного трона здесь стояли семь простых, но прочных кресел, расположенных по кругу. В них уже сидели представители.

Сильва, теперь официальный посол Лесного Совета, выглядела менее воинственно и более задумчиво. Рядом с ней, на отдельной подушке, сидел старый друид Келебрим, его посох был увит живыми побегами, которые иногда шевелились в такт волосам друида.

От орков был Гарзаг, шаман Красной страны. Он был огромен, покрыт шрамами и татуировками, но его взгляд, устремлённый на голографическую карту в центре зала, был полон не грубой силы, а расчётливого интереса.

Скорпенидов представляла неожиданная фигура — Шезза, дочь вождя клана Змеиного Укуса. Молодая женщина с умными, пронзительными глазами, а её механический хвост был не громоздким оружием, а изящным, точным инструментом, на кончике которого светился кристалл-индикатор.

От людей формально был Леонид (хоть и червь), но также присутствовал Виктор фон Лер, теперь канцлер Пакта по экономическим вопросам, отвечавший за скучную, но жизненно важную часть: налоги, торговые пути, логистику.

Седьмое кресло было занято проекцией. Голографическим изображением Альтаира, чья физическая форма сейчас находилась на орбитальной станции его фракции, наблюдающей за сектором.

— Хранитель, — кивнул Альтаир своему изображению. — Совет кворума собран.

— Начинаем, — сказал Леонид, занимая своё место. — Пункт первый: расширение сельскохозяйственных зон в эльфийском лесу. Сильва, ваше предложение?

— Лес может дать больше, — ответила эльфийка. — Но для этого нужно расширить зону влияния «Сердца Земли» ещё на десять миль к востоку. Это потребует энергии. И… координации с оркскими разработками в том районе.

Гарзаг хмыкнул.

— Восток — там хорошая медная жила. Мы не против, чтобы деревья росли сверху. Но корни не должны лезть в шахту. И нужно больше поддерживающих балок из вашего «живого камня».

— Это можно согласовать, — сказал Леонид. — Виктор, просчитай экономику: стоимость расширения зоны против прогнозируемого увеличения урожая и добычи меди. Гарзаг, Сильва — направьте своих специалистов для совместного проектирования. Следующий пункт: запрос скорпенидов на водные генераторы.

Шезза сделала лёгкий жест, и её хвост прочертил в воздухе схему.

— Новые поселения у Солёного Шрама. Там есть признаки древних подземных резервуаров. Генераторы помогут их найти и очистить воду. Мы предлагаем в обмен разведданные с южных границ. Наши скауты заметили повышенную активность… остатков «Абсолют».

В зале повисла напряжённая тишина.

— Подробнее, — попросил Леонид.

— Они не нападают. Они наблюдают. Собирают данные. И, кажется, что-то строят. Далеко на юге, в Зоне Молчания, где не работает даже «Миражизатор». Мы не можем подойти близко — пространство там… колотое. Но они там есть.

— Альтаир? — Леонид посмотрел на проекцию.

— Данные подтверждаются, — ответил голос Обнулённого. — Фракция «Абсолют» не отказалась от своих целей. Даже уничтоженная. Они перегруппировываются. Изучают нашу сеть артефактов. И, возможно, ищут способы её нейтрализовать или перехватить контроль. Их методы стали тоньше. Они пытаются не сломать, а… перепрограммировать. Прямо как мы.

— Значит, наша стабильность их не устраивает. Они хотят свою, «правильную» стабильность, — заключил Леонид. — Что мы можем противопоставить?

— Ускорение интеграции шестого и седьмого узлов, — сказал Альтаир. — Пока сеть неполная, она уязвима для направленного воздействия. Если мы правильно запустим последние два артефакта, «пузырь» стабилизируется до уровня, который они не смогут пробить без колоссальных затрат.

— Приемлемо? — Леонид откинулся в кресле. Что еще?

— Небинарный узел, еще один артефакт. По силе мог бы быть восьмым. Согласно данным «Хроник Забытого», находится не на планете. Он на её орбите. Это был спутник-ретранслятор… данные повреждены. Известно лишь, что он «в сердце того, что отрицает самоё себя». Логический парадокс. Возможно, он в чёрной дыре на окраине системы.

— Прекрасно, — вздохнул Гарзаг. — Значит, нужно лезть на небо и в голову монстру. Просто и понятно.

— Для начала — орбита, — сказал Леонид. — Альтаир, ваша фракция может обеспечить транспорт?

— Можем. Но это будет означать открытое вмешательство. Радикалы расценят это как объявление войны. Риск эскалации высок. Хоть они и уничтожены, но могут набрать рекрутов.

— А если мы не пойдём, они найдут артефакт первыми и используют его против нас. Мы собрали семь, но если, ты говоришь, есть еще, то не стоит отдавать его им. Риск ещё выше. Готовим экспедицию. Минимальный состав. Я, Йенси, специалисты по каждому из артефактов для синхронизации на месте. И… думаю, понадобится дракон.

— Иж? В космосе? — удивилась Шезза.

— У него есть опыт полётов, — усмехнулся Леонид. — И он устойчив к странностям. Альтаир, можете модифицировать его для вакуума и невесомости?

— Запросто. Но предупреждаю: его психика может дать неожиданные реакции.

— Когда она давала ожидаемые? Готовимся. Совет утверждает решение?

Один за другим представители поднимали руки — знак согласия в Пакте. Даже Келебрим, после мгновения раздумий, кивнул.

— Лес чувствует, что угроза с небес реальна. Нужно встретить её там.

— Решено, — заключил Леонид. — Переходим к пункту три: жалобы гоблинов на ящеролюдов, которые используют их сапоги в качестве гнёзд…

Совет длился ещё три часа. Обсуждали всё: от макроэкономики до споров о том, можно ли использовать кристаллы «Миражизатора» для создания обучающих иллюзий для детей. Решено: можно, но под строгим контролем, чтобы не вырастить поколение, уверенное, что свиньи умеют танцевать.

После совета Леонид от чего-то не пошёл в кабинет. Маг поднялся на самую высокую смотровую площадку «Узла», откуда открывался вид на все владения Пакта. На север — зелёный, дышащий лес, где среди деревьев виднелись новые, удивительные формы жизни, созданные «Сердцем Земли»: шестиногие олени с корой вместо шкуры, птицы, поющие световыми вспышками. На восток — дымящиеся трубы оркских городов-шахт и гигантские карьеры, где добывали руду, которая потом превращалась в сплавы прочнее адамантита. На юг — мерцающая линия пустыни, где у новых колодцев, питаемых генераторами, росли сады под куполами из прозрачного песка. И прямо у подножия холма — бурлящая, шумная, пахнущая дымом, глиной и жизнью столица Пакта — город, без преувеличения, « Город Червей». Здесь бок о бок жили люди, гоблины, ящеролюды, заходили эльфы, орки, скорпениды. Город олицетворял чистый хаос. Но хаос управляемый. Упорядоченный не жёсткими законами, а сложной системой договоров, взаимовыгодных сделок и холодного, прагматичного расчёта.

— Йенси, — сказал маг вслух. Ветер уносил его слова, но она слышала внутри. — Мы это сделали. Мы построили… наш город.

— Мы построили аномалию, — мысленно ответила она. — Устойчивую, жизнеспособную, растущую аномалию в мире, который либо хочет её уничтожить, либо оптимизировать. Мы — ошибка, которая научилась выживать и размножаться.

— Самая прибыльная ошибка в истории.

— Пока что. Но посмотри туда. — Через его глаза Йенси указала на южный горизонт, где вечереющее небо подёргивалось едва заметными, геометрическими всполохами. — Они не сдались. Они учатся. И они там. И там. — Мысленный взор перенёс его к чёрному шпилю Молчаливого Стража, неподвижному, но от которого теперь исходил тихий, незримый гул — звук бесконечных вычислений. — И он тоже не сдался. Он ждёт. Не знаю, кто там, но…

— Значит, работа не закончена. — Леонид повернулся и пошёл вниз. — Просто сменился масштаб. Раньше я считал кирпичи. Потом — риски от нашествий. Потом — вероятность вселенских катастроф. Теперь… теперь, кажется, придётся считать звёзды. Или что там есть на орбите.

— Бюджет межзвездной экспедиции, — заметила Йенси. — Нужно будет учесть стоимость модификации дракона, страховку на случай, если он решит, что луна — это вкусная лепёшка, зарплату специалистам, включая опасные надбавки за работу вне атмосферы…

— Уже считаю, — улыбнулся Леонид. — А теперь пойду к Угрюму. Он обещал показать новый образец «стазис-цемента». Говорит, если замуровать в него врага, тот будет думать, что время остановилось навечно. Полезно для переговоров с особо упрямыми оппонентами.

Спускаясь по спиральной лестнице, маг встретил Хруста. Тот, отложив в сторону арбалет нового образца (стреляющий не болтами, а сгустками кинетической энергии), ухмыльнулся.

— Ну что, макркграф-астронавт? Когда летим на луну?

— Скоро. А пока — тренируй новых рекрутов. И присмотри за Ижем. Говорят, он снова пытается подружиться с эльфийскими единорогами. Те, кажется, не в восторге.

— Он называет это «дипломатией огненного дыхания», — засмеялся Хруст. — Предлагает им печенье, а если они отказываются — слегка поджаривает гриву для вида.

Позже Леонид зашёл в лабораторию Угрюма. Она давно переросла понятие «лаборатория». Это был целый комплекс, соединявший алхимию, инженерию Обнулённых и принципы Создателей. На половину в бардаке, рядом с тигелем, в котором кипела серебристая жидкость, висела в невесомости, окружённая полем, знаменитая «живая земля» в колбе. За год она эволюционировала в нечто развитое. Теперь это был небольшой, самодостаточный биоминеральный организм, похожий на коралл, который тихо напевал сложные математические теоремы на языке щелчков и переливов света.

— Смотрите! — гоблин Угрюм, в защитных очках и фартуке, заляпанном веществами неопределённого цвета и агрегатного состояния, указал на стол. Там лежал куб из странного, полупрозрачного материала. — Стазис-цемент! Попадая под воздействие поля «Хроноса», он не только твердеет. Еще выборочно замедляет время внутри себя для враждебных биологических объектов. Враг застывает в вечном миге осознания собственной глупости! А мы можем ходить вокруг и читать ему лекции о преимуществах мирного сотрудничества!

— Гениально, — искренне восхитился Леонид. — И… гуманно. В своём роде. Сколько стоит производство?

— Дёшево! Основной компонент — пыль от резки кристаллов «Миражизатора», смешанная с обычным цементом и слезами гоблина, который думал, что этот кристалл — леденец. Второе заменимо водой…

— Налаживай производство. Но сначала проведи испытания. На ком-нибудь… не очень ценном. Например, на том вальграндском шпионе, что в подвале сидит.

— Уже пробовал! Он сейчас думает, что он — дерево в саду у герцога Каллана, и очень доволен. Раз в день я ему подливаю воды, чтобы не засох.

Вечером, после ужина в общей столовой (где меню включало жареную баранину по-оркски, эльфийские фруктовые пасты, скорпенидские лепёшки из кактусовой муки и гоблинский «суп-сюрприз», состав которого лучше было не уточнять), Леонид вернулся в свой кабинет. На столе его ждал новый предмет. Не технологический. Простая деревянная шкатулка. В ней лежали семь камней. Каждый был разного цвета и фактуры, но все они слабо светились изнутри. Это были «ключи» — физические якоря, созданные из излишков энергии каждого из семи активированных артефактов. Их сплела Сильва, используя лозы из леса и заклинания. Это был и символ. И инструмент. Через них Леонид мог чувствовать состояние сети и, в крайнем случае, дистанционно влиять на неё.

Маг взял в руки один из камней — тёплый, золотисто-зелёный, от «Сердца Земли». И закрыл глаза.

Нахлынули чувства. Лес. Его дыхание. Рост новых, удивительных деревьев. Радость эльфов, которые нашли общий язык с орками-дровосеками, потому что те теперь рубили только специально выращенные, быстрорастущие породы, а взамен сажали десять новых. Он чувствовал глубокий гул «Кузницы Реальности» в оркских горах, где рождались сплавы, которые однажды, возможно, станут кожей звёздных кораблей. Он чувствовал тихий шепот «Миражизатора» в пустыне, охраняющий сны скорпенидов от кошмаров. И мерный, неумолимый тик «Хроноса» в столице, поддерживающий ход времени ровным и предсказуемым.

И еще маг чувствовал пустоту. Новое, холодное место в этой картине. Орбита. Незакрытый счёт.

— Завтра начнём готовить экспедицию на орбиту, — мысленно сказал Леонид Йенси.

— Я уже составила список необходимого. И предварительную смету. Альтаир прислал чертежи транспортного средства. Он называет его «Союз-Ч». Выглядит как металлическая стрекоза с кристаллическими крыльями. Вмещает четырёх созданий твоего размера плюс одного дракона в свёрнутом состоянии.

— В свёрнутом?

— Да. Он предложил временно минимизировать Ижа, для экономии пространства. Дракон, узнав, что его будут «сворачивать», пришёл в дикий восторг и теперь тренируется сворачиваться в клубок. Уже побил три стены.

Леонид вздохнул, но улыбка не сходила с его лица. Это был его мир. Его безумный, неправильный, живой мир.

Маг стремительно подошёл к окну. Над «Узлом» в ночном небе, среди привычных звёзд, горели теперь и новые огни — орбитальные зеркала, фокусирующие солнечный свет на пустынные электростанции, маяки для воздушных судов (сконструированных по чертежам Обнулённых, но построенных руками орков и гоблинов), и даже что-то вроде небольшой, искусственной луны — первая попытка создать свою, локальную навигационную сеть (и упростить превращения Вольфа).

Год назад он был бароном на краю гибели. Теперь он был Хранителем Узла реальности, председателем межрасового совета, владельцем процветающего квази-государства и главным специалистом по риск-менеджменту на уровне планетарной безопасности. И у него в подвале сидел замурованный в стазис-цемент шпион, который думал, что он дерево.

Жизнь была хороша.

Леонид смутно знал, что впереди — межзвездное пространство. Или что-то хуже. Возможно, встреча с еще одни Магократом. Или с другими, ещё более странными формами жизни. Возможно, им придётся переписывать законы физики, торговаться с чёрными дырами или объяснять дракону, что нельзя жечь солнечные панели, только потому что они «щелкают когда блестят».

Но сейчас, в этот тихий вечер, глядя на огни своего города, на дым из труб, на тень дракона, пролетающую перед луной, Леонид Деньгин, бывший бухгалтер, ныне Хранитель, чувствовал глубокое, циничное, непоколебимое удовлетворение.

Он построил нечто из ничего. Из глины, страха, абсурда и упрямства. Он создал ценность. И защитил её. И даже приумножил.

А что может быть лучше для бухгалтера, пусть даже бухгалтера апокалипсиса?

Червь потушил свет в кабинете. Завтра будет новый день, новые цифры, новые риски, новые сделки. Но сегодня он мог просто постоять у окна и послушать, как его город живёт, растёт и шумит. Как поёт живая земля в колбе Угрюма. Как дракон на крыше рассказывает звёздам похабную сказку. Как эльфийские часы в Зале Конкордии отбивают ровные, стабильные секунды.

Леонид поймал себя на мысли, что улыбается. По-настоящему. Без сарказма.

— Йенси, — тихо произнёс он. — Спасибо. За всё.

В его сознании на мгновение воцарилась тёплая, почти нежная тишина. Потом прозвучал ответ, окрашенный редкой, непривычной мягкостью:

— Не за что, партнёр. Это была… выгодная инвестиция. Самая выгодная в моей долгой и странной жизни. А теперь иди спать. Завтра нам предстоит подсчитывать смету на звёздный полёт. И убеждать Ижа, что сворачиваться в клубок — это не значит «стать мячиком для игр». Хотя, кто знает…

Леонид вышел из кабинета, оставляя позади светящиеся камни-ключи и тихий гул работающей сети артефактов. Впереди был коридор, ведущий в его личные покои, а дальше — в спальню, где ждала простая кровать и, возможно, несколько часов покоя.

Но даже во сне, он знал, его разум будет работать. Считать. Анализировать. Строить планы. Потому что он нашел своё призвание. Он оставался бухгалтером, инженером, дипломатом и смотрителем в одном лице. И его балансовая ведомость теперь включала в себя не только золото и кирпичи, но и леса, горы, пустыни, время, восприятие, память… и, вскоре, возможно, целые звёзды.

И это был самый красивый отчёт, который ему когда-либо доводилось составлять.

Примечание для будущих отчетов:

Активы: 1 (одна) стабильная реальность, 5 (пять) синхронизированных артефактов, 1 (один) межрасовый Пакт, 1 (один) дракон (с оговорками), 1 (одна) древняя аберрация-симбионт, неопределённое количество гоблинов, ящеролюдов, эльфов, орков и скорпенидов (учитывать как оборотные активы).

Пассивы: 1 (одна) фракция радикальных Обнулённых, 1 (один?) Заключённый в Молчаливом Страже (учёт по себестоимости содержания), 1 (один) неактивированный артефакт в труднодоступном месте, 1 (один) потенциальный Архитектор где-то в мультивселенной (отложенное обязательство).

Чистая прибыль: временная стабильность и право продолжать работу. Приемлемо. Рекомендуется к продолжению деятельности с привлечением дополнительных инвестиций в космические технологии. Подпись: Леонид, Хранитель Узла. Дата: …когда-нибудь, когда время снова станет линейным и предсказуемым.

Глава 24: Сидящие в тени

Глубина. Холодная и приятная. Горячая и спокойная. Не та, что измеряется милями под поверхностью, а та, что является самой сутью понятия «под». Здесь, в Корнях Гор, не было ни времени, ни направления, ни привычных законов. Это было место силы, памяти и вечного, медленного роста — или разложения, смотря с какой стороны посмотреть. Воздух (если это можно было назвать воздухом) был спертым, невыносимо тяжелым, ни одно создание не смогло бы здесь дышать — расплавленным камнем или прахом забытых тайн.

Пространство представляло собой гигантскую пещеру, однако её стены не были статичными. Они медленно двигались, сжимались и разжимались, как внутренности спящего великана, а вместо сталактитов со свода свисали корни света — сияющие, переливающиеся жилы чистой магии, уходящие куда-то в недра реальности. По осязаемым потолком этой немыслимой полости, на платформе из чёрного, отполированного временем обсидиана, собрался совет подобно Леонидовскому. Но из совсем других фигур.

Йенси, Дева Червей, стояла неподвижно. Её серебристые волосы, казалось, впитывали тусклое сияние корней и излучали его обратно, создавая нимб холодного света. Её лицо, прекрасное и бесстрастное, как маска, было обращено к трём другим фигурам.

Рядом, развалившись на троне, вырубленном прямо из скалы, сидел Доппельгангер. Он выглядел как Леонид, каким тот мог бы быть в иной жизни — без следов усталости, червей и ответственности. Одетый в строгий, но странного покроя тёмный костюм, он щёлкал пальцами, и между ними вспыхивали и гасли миниатюрные звёзды. На его лице играла беспечная, циничная улыбка.

Слева от платформы, сливаясь с самой стеной, возвышался Скорпекс. Его гигантская, скорпионья нижняя часть, сращенная с каменной породой, была неподвижна, а человекоподобный торс с костяными клешнями-руками слегка покачивался. Багровые угольки в глазницах черепа-маски мерцали.

— Фу, — проскрежетал аберрант, и звук перемалывающего гранита прокатился по недрам. — До сих пор в ноздрях стоит вонь драконьей спеси. Пришлось хорошенько наподдать этому червяку Сирену, чтобы он уступил артефакт. Думал, сожру. Но план есть план.

Справа, занимая добрую треть видимого пространства, пульсировала Великая Крыса. Это было море меха, когтей и блестящих глазок, постоянно меняющее форму. То собираясь в подобие гигантского грызуна, то рассыпаясь на тысячи отдельных созданий, шелестящих в темноте. Её голос донёсся как коллективный шёпот:

— «Молчаливый Страж» взламывается на раз-два силами «Мага Червей». Примитивная логика против примитивной логики. А наш избранник даже не удосужился улучшить свои навыки манипуляции червями. По-прежнему использует их как таран и лом. Расточительно. Неэффективно.

Йенси не повернула головы. Её голос прозвучал ровно, без эмоций, но в нём чувствовалась стальная нить:

— Он действует в рамках предоставленных ему параметров. И достигает цели. Он собрал все семь осколков. Активировал сеть. Вызволил Архитектора и направил его прочь. Это то, чего хотел Доппельгангер. Не так ли?

— Приемлемо — прошелестела Крыса.

Но все взгляды обратились к человеку в костюме. Тот рассмеялся. Его смех был искренним, весёлым и оттого ещё более жутким в этом месте.

— Абсолютно верно, дорогая Память! Он сделал именно то, что нужно! Суетился, торговался, воевал, геройствовал! И всё это время даже не подозревал, что каждое его «достижение» затягивало петлю на шее старого мира ещё туже! — Доппельгангер вытянул ноги и сложил руки на груди. — Архитектор, наш дорогой, заблудший брат, думал, что обрёл просветление. Улетел творить красоту. Ха! Он просто устранился с доски. Освободил место.Там еще кто-т о остался, помним? А сеть артефактов… о, это теперь не просто защитный барьер. Это каркас. Каркас для нового.

В воздухе, с резким, похожим на разрыв ткани звуком, возникла новая фигура. Маленькая, не более метра в высоту, худая, с кожей цвета запёкшейся крови. Крылатая, с перепончатыми, как у летучей мыши, крыльями, и длинным, гибким хвостом, который заканчивался не кисточкой, а жалом, точь-в-точь как у скорпиона. Его лицо было острым, карикатурно-хитрым, с горящими жёлтыми глазами. Это был бес по-имени Ротоглот.

— Тявк! — проскрипел он, садясь на выступ рядом с троном Доппельгангера и свесив ноги. — Надоело в тенях сидеть! Когда уже можно вступать в игру? Все эти тонкие манипуляции, скрытые влияния… скучно! Хочу бардака! Хочу, чтобы они друг другу кишки наматывали на дубины, а мы бы сверху смотрели и делали ставки! Можно, можно?

Скорпекс повернул свою череп-голову, багровые огни сузились. Он явно не был доволен появлением нового создания. Но терпел.

— Тише, гнойник. Ты здесь только потому, что твоя способность сеять раздор и цинизм может пригодиться. Не раньше.

— Ах, да! — Доппельгангер щёлкнул пальцами, указывая на беса. — Напоминай-ка нам, Ротоглот, о нашей изначальной, сокровенной цели. Чтобы не забывали, среди всей этой… драмы.

Ротоглот выпрямился, сложил лапки на груди и заговорил нараспев, с пафосом плохого актёра:

— Возродить величье Магократии древней,

Не в форме грубой, в чьей мы сути суть,

А в виде Воли, что правит всех первей,

Чтоб весь мир стал подножием нашим тут.

Чтоб короли, герои и простолюдины,

Плясали под наш тайный глас,

Не зная даже, что они уже в пучине,

И что для Магократии настал сейчас…

— Момент? Час? Не рифмуется, чёрт…

Этого Память стерпеть не смогла. Настоящее надругательство над поэзией.

— Достаточно, — сухо прервала Йенси. — Суть ясна. Мы не восстанавливаем магократию в её физическом виде. Мы становимся её тенью, её идеей. Системой, стоящей за системой. Сеть артефактов — наш рычаг. Леонид — наше… публичное лицо. Пока он объединяет королевства под знамёнами мира и прогресса, мы будем вплетать в ткань этой новой империи нити нашего контроля.

— Именно! — воскликнул Доппельгангер. — Он строит особняк. А мы заселяем в его стены… нас. Ууу! Мыши в стенах. — Доппельгангер поводил пальцами. Вышло страшно.

В этот момент из тени за спиной Йенси с хлопком вышла ещё другая фигура. И все, даже циничный Доппельгангер, на мгновение замерли.

Не какой-то бес. А девушка. Высокая, стройная, с точно таким же лицом, как у Йенси — те же серебристые волосы, те же глаза цвета зимнего неба. Но на ней было не эфирное одеяние Девы Червей, а советское легкое платье. Скромное, светлое, в мелкий цветочек, какое носили в шестидесятых годах где-то в далёком, забытом мире. В одной руке она держала кожаную сумочку, в другой — пачку мороженого в бумажной обёртке. Странница выглядела абсолютно реальной, осязаемой, и от этого её сходство с Йенси казалось ещё более кощунственным и невероятным. Скорпекс снова напрягся. Такое он не любил. Все ходят и ходят…

— Привет, собратья, — помахала рукой девушка, и её голос был поразительно похож на голос Йенси, однако в нём чувствовались нотки… повседневности. Лёгкой усталости, как после долгого дня. — Совещание без меня? Нехорошо. Нарушаем…

Йенси, наконец, повернула голову. Её бесстрастное лицо не дрогнуло, но в воздухе вокруг неё затрещали разряды холодной энергии.

— Платина. Ты опаздываешь. Как некультурно.

Девушка в платье, Платина, пожала плечами и, не обращая внимания на грозный вид Йенси, развернула обёртку мороженого. От шелеста Йенси перекорежило

— У меня были дела. Твой бухгалтер устроил совещание по поводу «объединения королевств». Очень мило. Он раздавал задания, строил планы, подсчитывал бюджет. — Платина лизнула мороженое. — Сахар. Мука. Пальмовое масло. Примитивно, но… приятно.

Йенси вздрогнула, будто её ударили.

— Зачем ты приносишь эти… примитивности сюда? В наше святилище? Мерзость…

— А что? — Платина удивлённо подняла бровь. — Это часть образа. Я должна была вжиться в роль, помнишь? Быть тобой для него. А ты знаешь, как сложно поддерживать твой ледяной, всезнающий образ, когда он часами говорит о тарифах на перевозку зерна? Мороженое помогает. Успокаивает нервы.

Доппельгангер залился тихим, довольным смехом. Скорпекс издал скрежещущий звук, который мог быть как презрением, так и одобрением. Крыса прошелестела:

— Мимикрия идеальна. Даже мы, зная правду, с трудом улавливаем разницу на фундаментальном уровне. Для создания его уровня… она неотличима.

Йенси медленно выдохнула. Кажется, впервые за тысячелетия её бесстрастие дало трещину.

— Вопрос. Заподозрил ли он что-нибудь?

Платина, доедая мороженое, фыркнула. Ее прекрасные брови полетели вверх.

— Заподозрил? Леонид? О, милая, он так завален «спасением мира» и теперь «объединением королевств», что не отличает меня от тебя. Для него я — голос в голове, потом голографическая проекция, потом советник. Он принял моё появление после твоего «ухода» как естественное развитие нашего симбиоза. Он даже рад, что я стала «более осязаемой». Говорит, так удобнее обсуждать сметы. — Платина доела мороженое и аккуратно сложила обёртку, сунув её в сумочку. — Он видит то, что хочет видеть. А хочет он видеть помощника, который решает его проблемы. Я решаю. Или создаю видимость решения. Всё согласно плану.

Наступила пауза. Даже Ротоглот молчал, уставившись на Платину жадным взглядом.

— инаМогла бы и мне принести, стерва.

— Заткнись — прошипела Платина — Тебе бы кефир. За вредность.

— Так значит, всё это время, — медленно проговорила Йенси, перебивая спор — с момента моего отступления в Корни для накопления сил… с ним была ты, и он не понял?

— С момента той первой атаки «Абсолюта», да, — кивнула Платина. — Ты ушла восстанавливаться и готовить почву здесь. А я заняла твоё место. Руководила им на расстоянии, подсказывала, как находить артефакты, как договариваться, как выживать. Ты думаешь, он сам догадался, как синхронизировать «Хранитель Памяти» или задобрить дракона Сирена? Это была я. Я — та самая «Йенси», что вела его к победе. К нашей победе. Милашка Йенси, да-да-да.

Доппельгангер аплодировал, тихо похлопывая ладонью о ладонь.

— Браво, Платина! Идеальное исполнение! Он собрал для нас сеть, выгнал Архитектора, стал героем в глазах этого мира и теперь, по нашей указке, собирается вправить всем мозгами, объединив всё в одну аккуратную империю! Империю, в фундамент которой мы уже закладываем наши валуны!

Йенси закрыла глаза на мгновение. Когда она открыла их, в них снова был лишь холодный расчёт.

— Риск был огромен. Одна ошибка…

— Ошибок не было, — парировала Платина. — Я — твоя точная копия на уровне паттернов сознания. Все твои знания, весь твой опыт до момента разделения. Плюс… дополнительные модули. Адаптивность. Умение работать с его примитивной, человеческой психологией. Я знаю, когда нужно подтолкнуть, когда — пожалеть, когда — вызвать чувство вины или долга. Он полностью доверяет «Йенси». То есть мне.

— И продолжит доверять, — сказал Доппельгангер, вставая с трона. Двойник подошёл к Платине и положил руку ей на плечо. — Твоя задача теперь ещё важнее, сестра. Он начинает большой проект. «Объединение королевств». Ты должна быть с ним. Стать ещё ближе. Не просто голосом, не просто советником. Стать… необходимой. Его правой рукой. Его сердцем, если потребуется. Чтобы когда настанет момент нашего окончательного выхода из тени… он даже не подумал сопротивляться. Все принял, поверил, решил. Ясно? — Он спросил почти криком, девушка вздрогнула, но глаза ее были бесстрастны.

Платина посмотрела на руку Доппельгангера, затем на Йенси. Потом в её гладах мелькнуло что-то сложное — не вызов, не злорадство, а скорее… усталое принятие.

— Я знаю свою роль. Я буду его тенью. Его совестью. Его «голосом разума». И постепенно… его волей.

Платина достала из сумочки ещё одно мороженое, другое, в шоколадной глазури, и развернула его. Йенси снова передёрнуло.

— Не могу понять эту твою… слабость, — сказала Истинная Память.

— Это не слабость, — с набитым ртом ответила Платина. — Это антропология. Полевое исследование. Нужно понимать природу того, кем ты управляешь. Его страхи, его желания, его маленькие радости. Мороженое — часть его мира. Мира, который скоро будет нашим.

Доппельгангер снова рассмеялся, его смех эхом разнёсся по гигантской пещере.

— Великолепно! Просто великолепно! Ну что ж, совет считаю закрытым. Платина возвращается к своему бухгалтеру-маркграфу. Йенси остаётся здесь, координируя наши общие усилия через сеть артефактов. Скорпекс, Крыса — продолжайте наблюдать за глубинными процессами, за «Абсолютом». Ротоглот… — он посмотрел на беса, — твоё время ещё не пришло. Но готовься. Скоро на поверхности понадобится хорошая, грязная интрига, чтобы расшатать те королевства, которые не захотят присоединяться к «новому миру» добровольно.

Ротоглот яростно закивал, жало на хвосте подрагивая от возбуждения.

— О, да! Дайте мне шанс! Я устрою им такой скандал, такую измену, такую эпидемию цинизма, что они сами побегут в объятия вашего маркграфа, лишь бы найти хоть какую-то стабильность! Или может к нему прийти? Жить у него как домашнее животное, что же взять, что же взять…

Фигуры начали растворяться. Скорпекс медленно погрузился в каменную стену, став частью узора. Великая Крыса рассыпалась на тысячи отдельных созданий, которые с шелестом исчезли в тёмных расщелинах. Ротоглот, недовольно цокнув, исчез в клубке чёрного дыма.

На платформе остались только три фигуры: Йенси, Доппельгангер и Платина.

— Ты сделала хорошо, — тихо сказала Йенси своей копии. — Но помни: он не инструмент. Он… фактор. Непредсказуемый. Не позволяй своей… антропологии… зайти слишком далеко. Не вляпайся.

Платина доела мороженое, вытерла пальцы платочком из сумочки и улыбнулась. Её улыбка была точной копией улыбки Йенси, но в ней было больше тепла. Простого человеческого тепла.

— Не волнуйся, оригинал. Я знаю, что делаю. Я ведь и есть ты. Просто… более адаптированная к текущим задачам.

Она повернулась и сделала шаг. Пространство перед ней заволновалось, и она исчезла, вернувшись в мир света, суеты и бесконечных бухгалтерских отчётов.

Доппельгангер вздохнул с преувеличенной ностальгией.

— И подумать только, всё началось с червяка в бухгалтерской конторе в совке. А теперь… мы на пороге величайшего эксперимента со времен Падения.

— Эксперимент ещё не окончен, — холодно напомнила Йенси. — «Абсолют» не оставит попыток. Сам Архитектор, где бы он ни был, может что-то заподозрить. Мы то знаем, что он хочет. И есть ещё этот… Заключённый. Ну и спектакль разыграл. Его печать держится на сети, которую мы теперь контролируем.

— О, это сделает игру только интереснее! — воскликнул Доппельгангер. — Ведь в этом и есть суть! Вечное противостояние, вечная интрига, вечное перекраивание реальности! Мы не тираны, не завоеватели. Мы… садовники. Мы выращиваем новый мир по нашему вкусу. И наш вкус, дорогая Йенси, безупречен.

Он поклонился с театральным намёком и растворился в воздухе, оставив после себя лишь слабый запах озона и ощущение странной иронии.

Йенси осталась одна в сиянии Корней Гор. Память подняла голову, глядя на пульсирующие жилы магии. Где-то там, на поверхности, её копия вела их общее дело, играя роль верного советника, друга, возможно, больше… Интересно, она полезет к нему в постель? А здесь, в глубине, она, Истинная Память, координирует паутину влияния, опутывающую весь континент.

Она не чувствовала ни триумфа, ни волнения. Только холодную, безразличную уверенность в правильности выбранного пути. Они пережили распад Улья. Пережили падение первой Магократии. Они вросли в этот мир, стали его болезнью и его иммунитетом одновременно. А теперь… теперь они станут его разумом. Его волей.

В абсолютной тишине Корней, разбавленной лишь мерным гулом самой планеты, Йенси прошептала последние слова, звучавшие как священная формула и как обещание:

— Магократия вечна.

И тьма, и свет вокруг, казалось, вздрогнули в унисон, подтверждая эту истину. Игра входила в новую, решающую фазу. И все фигуры, даже те, что считали себя королями и героями, были уже расставлены. Оставалось только сделать ход.