Любовь Ивановна между двух огней

Пролог

– Баба Люба, давай! Давай!

Вопила музыка, прыгал танцпол. В молодые голоса вмешивались три надтреснутых. Это я с подругами пустилась во все тяжкие. Не каждый день исполняется семьдесят пять.

– Подсыплем песочку!

Вероника самая горластая из нас. Работала директором завода, поэтому может построить даже инспекторов ГИБДД. Нас остановили за превышение скорости, так нам не терпелось начать вечеринку. Тогда у нас еще был интеллигентный вид. Бусы, шляпки, тяжелые серьги, пастельные тона одежды, томный взгляд поверх солнцезащитных очков. Без стекол с большими диоптриями он именно таким и видится.

– Будьте осторожны, дамы, – с улыбкой посоветовал инспектор, прежде чем вернуть права. Его впечатлил возраст Вероники. Семьдесят семь, а у нее на голове наверчена чалма и на руках татуировки в индийском стиле. На губах непременно алая помада.

– Тряхнем костями!

Это Ольга. Бывшая учительница химии с пятидесятилетним стажем. Знаток сложных коктейлей и заумных слов. Она не просила подать соль, она требовала принести хлорид натрия. Чем вгоняла официантов в ступор. А о водке могла рассказать так интересно, что мы не пили ее, а вкушали, как благословенный небесами напиток. Правда, в последнее время сильно разбавляли томатным соком.

Вот вы, например, знали, что на Руси водку называли хлебным вином? Нет? А Ольга, приверженка всего исконно–русского, так и говорила: «А плесните–ка мне зелена–вина!». И очень серчала, когда ей приносили абсент. Официанты ее боялись.

– Наведем шороха!

Меня не боялся никто. Ни инспекторы, ни официанты, ни соседские собаки. Нет, я не была склочной бабкой, но любила порядок. Поэтому требовала, чтобы даже болонку выгуливали на коротком поводке. Как положено по нынешнему закону, он должен быть не больше двух метров. И чтобы надели намордник. Желательно на все тело.

Со стороны могло показаться, что я, Любовь Ивановна Спица – бывший начальник отдела кадров крупного предприятия, сварливая зануда. Вовсе нет. Просто я терпеть не могу, когда люди преступают рамки закона.

И кто бы мог подумать, что в самый разгар веселья, в еще вполне вменяемом состоянии, я сама покушусь на чужую собственность, чем вызову череду непредсказуемых событий.

– Баба Люба, давай! Давай! – поддержала я очередной призыв.

Держась за грудь, где эхом отдавали ударные, я потянулась к своему бокалу. Наш стол стоял у самого края танцпола, поэтому достаточно было сделать пару шагов, чтобы оказаться у источника повышенного настроения. Осушив залпом заказанный Ольгой слабоалкогольный коктейль, я почувствовала, как по моим жилам растеклась живительная влага.

– Баба Люба, давай! Давай! – проорала я с удвоенной энергией, краем глаза замечая, как на меня выпучился молодой мужчина, почему–то сидящий на нашем диванчике. Я кокетливо помахала ему пальчиками.

– Люба, ты что творишь? Это же не наш стол! – появившаяся рядом Вероника вырвала из моих рук высокий бокал.

Я икнула и посмотрела вверх. Огни на потолке крутились со скоростью вертолетного винта.

– Что было в этом бокале? – услышала я через грохот музыки голос Ольги. – Вызывайте скорую! Ей плохо!

Нет, мне было хорошо. Я чувствовала себя легкой, как пушинка. А огоньки на потолке превратились в яркие звезды. Ветер, вызванный трепетанием веера, который Вероника всегда носила в сумочке, подхватил меня и понес прямо к черным небесам. Я расставила руки и крикнула, что было сил:

– Вечность, прими меня, я твоя!

Глава 1

Пришла я в себя на проселочной дороге. Долго стояла, пытаясь понять, как здесь оказалась. Утреннее солнце слепило, поэтому я приставила руку ко лбу козырьком. Все походило на то, что меня просто обронили по дороге. Я вспомнила, что после вечеринки мы собирались завалиться на дачу Ольги. Пришла пора варить кизиловое варенье.

Неужели Вероника не дождалась сына и села за руль сама? Это после шести коктейлей? Не мудрено, что я вывалилась, а они не заметили. Знать бы только, в какую сторону идти, чтобы добраться до деревни. И хоть бы кто проехал, чтобы спросить, далеко ли до Лапино. Или, на худой конец, попросить телефон и позвонить своим, чтобы вернулись. Сумки рядом я не нашла, а значит, я осталась без связи, очков и лекарства от давления.

Вывалилась из машины я почему-то в длинной белой сорочке, надетой на голое тело и больше напоминающей мешок. Я чувствовала, как ветер, раздувающий подол колоколом, холодил попу и все остальное. Последний коктейль явно был лишним. Хорошо, что нашли во что меня переодеть.

Я облизала сухие губы. Страшно хотелось пить.

Из-за поворота послышался мерный скрип колес. На дорогу выехал заросший бородой мужичок на телеге. Густо запахло свежескошенным сеном. Я улыбнулась как можно шире, чтобы не пугать своим видом ни седока, ни лошадь.

– Товарищ! Не дадите на минуточку телефон? Я, кажется, заблудилась.

Ну не называть же его, одетого по-простому, даже можно сказать, бедно (на коленях ярко выделялись цветные заплатки), сударем?

Услышав меня, мужичок вздрогнул, выплывая из дремы. А увидев, нервно выкрикнул: «Чур меня!» и, стегнув лошадь, понесся напрямую через поле, едва не зашибив несчастную женщину телегой. Я отлетела в канаву, где, хватанув поднятую пыль, закашлялась.

– У нее дрогнули ресниц, доктор!

Я узнала голос Ольги. Ну, слава богу, нашли, подобрали и отвезли в фельдшерскую.

Кто-то нагло полез пальцами мне в глаза. Открыв веки, вздохнул.

– Показалось.

Я хотела возмутиться, что подруга права, я жива, но мое лицо бесцеремонно накрыли простыней.

– Что вы себе позволяете? – взбрыкнула я, убирая простыню с лица.

Но под руку мне попались собственные растрепанные волосы. Я огляделась. Простыни нигде не было видно. Я по-прежнему лежала в канаве. Выбравшись из нее, принялась отряхивать ночную сорочку. Привидится же такое! То ли злую шутку со мной играло эхо вчерашнего веселья, то ли последствия сотрясения черепа. Скорее всего, я ударилась головой, когда лишилась в кабаке чувств. Я же помнила, как хлебнула чего-то крепкого, отчего закружилась голова.

Я наклонилась, чтобы одернуть подол, и застыла. На большом пальце ноги висела бирка. На ней было крупно написано мое имя. Я потянулась к ней, чтобы поднести ближе к глазам. Без очков я не смогла бы прочесть более мелкий шрифт, но заметила точно такую же бирку на запястье. Как раз там, где еще вчера гремели костяные браслеты. Поняв, что на мне не рубашка, а саван, я закричала.

– Срочно позовите доктора! – завизжала прямо у уха Вероника. – Она шевелится!

– У черт! И правда, – растерянно произнес тот, кто совсем недавно лез мне в глаза.

Меня подхватили под мышки и довольно грубо перекинула с железного стола на каталку. От удара спиной я открыла глаза и снова нашла себя в канаве. На этот раз бирок на мне не было. Да что за карусель такая?

– Леди? Как вы здесь оказались?

Надо мной стоял мужчина небесной красоты с широкополой шляпой в руках. Длинные вьющиеся волосы, лучистые глаза.

– Боженька? – прошептала я.

Распрямившись, молодой мужчина беспокойно огляделся. Нахлобучив шляпу, натянул ее по самые глаза. Крякнув, взвалил меня на плечо и довольно быстро побежал к лошади, оставленной на дороге.

Нет, не боженька. Судя по длинному до пят кожаному плащу, он был кем-то вроде Паромщика, который по реке Стикс перевозит души. У меня же вечно все не как у людей. Вместо приятного последнего путешествия на лодке я лежала поперек седла, и меня везли неизвестно куда.

– Еще одна? Что за чертовщина такая?

Я сидела, опершись спиной о стену в каком-то склепе, куда мое тело, наряженное в саван, бесцеремонно сгрузили. Скрипела ажурная металлическая решетка, по колоннам ползли колючие лозы алых роз, и крутились по широким ступеням разгоняемые ветром опавшие лепестки. Пахло пылью и цветами.

Неплохое место для завершения жизненного пути. А как иначе понять вопрос «Еще одна»? Наверняка та, первая, уже покоится где-то здесь. Я огляделась и поежилась, заметив ряд каменных надгробий.

Надо мной стояли двое. Тот, в шляпе, которого я назвала Паромщиком, и второй – не менее колоритный тип. Хорошо сложенный блондин с лицом, будто высеченным из гранита. Засученные по локоть рукава являли красивые мускулистые руки. Мне нравилось в нем все, кроме одного: как напряглись его пальцы. Мысленно он уже душил меня. Я явно оказалась лишней в их преступном раскладе.

– Где ты ее взял?

– Валялась в канаве.

Местный Дитер Болен унял руки, спрятав их в карманах штанов. Одежда разбойников (в их принадлежности к опасному бизнесу я не сомневалась) являла собой отдельное упоминание. Парни будто вышли из мексиканского фильма «Дикое сердце», который я смотрела еще в юности.

Любимчик женской половины шестидесятых годов по имени Хуан Дьяболо был одет именно так: сильное тело перевито ремнями, штаны туго натянуты на крепкой заднице, рубашка расстегнута до пупа, чтобы явить совершенные мышцы и загар. Распущенные длинные волосы и дикая страсть в глазах довершали картину. И эти превосходнейшие жеребцы сейчас пялились на меня.

Вот повезло так повезло. Когда еще парни будут смотреть на меня с таким интересом? Я не имею в виду врачей, которые сейчас трудились над моим телом, желая вернуть полноценного члена в общество. Я определенно находилась в забытьи, из которого иногда возвращалась к реальности. Но то, что я видела в «коме», меня вполне устраивало. Попасть в приключение, пусть и иллюзорное – когда еще со мной такое случится?

– Ты уверен, что Лидия покинула нас? – Дитер Болен смотрел на меня, склонив голову к плечу. Точно хищная птица, решающая, выклевать глаза добыче или нет.

Второй так же склонил голову к плечу. Теперь они напоминали птичек-неразлучников, сидящих на одной жердочке.

– Уверен. Я был на пристани, когда лодка с ней отчалила. Лорд...

– Без имен, пожалуйста.

– Он рассчитался со мной, а значит, мы со своей задачей справились. Все стороны остались довольны.

– И что прикажешь делать с этой? Зачем ты вообще ее сюда приволок? – Дитер Болен всем видом выражал недовольство.

Паромщик сел на корточки и, уцепив меня за подбородок, повертел мое лицо туда-сюда.

– Согласись, она похожа на Лидию, словно сестра-близнец.

Я дернула головой, не желая, чтобы меня щупали, как индейку перед Днем благодарения.

Дитер Болен скривил в усмешке лицо.

– Смотри-ка, девчонка с характером, – он лениво перегнал соломинку из одного уголка рта в другой.

– Откуда ты, милая? – голос Паромщика был мягок, а красивые губы растянулись в приветливой улыбке. Темные глаза и отбрасывающие тень длинные ресницы завораживали.

Что сказать, красавчик.

Как меня назвал блондин? Девчонка? Я хмыкнула. Я была девочкой лет шестьдесят назад. Но вопрос, откуда я взялась, заставил быть серьезной. Как объяснить, что я здесь временно? Сейчас доктор меня реанимирует, и я вернусь в привычный мир.

– Я не помню, – соврала я и для убедительности добавила, потрогав макушку. – Наверное, сильно ударилась головой.

– Может, вернем ее мужу? – Паромщик поднял голову и посмотрел на Дитера Болена. – Скажем, что наткнулись в лесу, и что девица во невменяемом состоянии.

Оу, у меня есть муж?!

Блондин задумчиво пожевал зубами соломинку.

– Идея хорошая, но лучше убить. Она может опознать нас, когда встретит у короля.

Ого! Я могу встретить короля? Я настолько знатная дама? Не лучше ли окунуться в приключение, чем испытать пусть нереальную, но смерть.

– Не надо меня убивать, я на все согласна.

– А что? – Паромщик радостно продолжил развивать идею. – Наверняка герцог поднял на дыбы весь город, чтобы найти жену. Рано или поздно, но его люди появятся на пристани. Кто-нибудь обязательно проболтается, что супруга отчалила в сопровождении мужчины. Даркофф не глупец, землю будет рыть, но найдет, кто увел у него жену. И кто помогал ей бежать. А так... И герцог успокоится, и мы за возвращение любимой супруги вознаграждение получим.

Паромщик со значением посмотрел на Дитера Болена.

– О! Мой муж герцог? – я уже вошла в роль.

– Да. Вы поженились всего два дня назад, – Паромщик оказался более словоохотливым, чем блондин. – Правда, ты больше месяца жила у него в доме в качестве невесты.

– Выходит, я сбежала из-под венца?

– Тебя отдали герцогу за долги старшего брата.

– И герцог согласился пойти на неравноценный обмен?

– Конечно. В Хордерах течет королевская кровь, а это значит, ему остался шаг до трона.

Я протянула руку, чтобы мне помогли встать. Я считала себя симпатичной старушкой, но все же... Завести любовника и сбежать от мужа в семьдесят пять? А кем еще мог быть тот мужчина, что увез чужую жену? Эта Лидия та еще штучка.

– Сколько лет моему мужу?

– Он где-то на десяток лет старше меня? – Паромщик посмотрел на Дитера Болена. Тот кивнул.

– О–о–о...

Паромщику на вид было не больше тридцати, поэтому я произвела простое арифметическое действие и узнала, что между мной и моим «супругом» приличная разница в возрасте. Я чуть ли не вдвое старше его. Я видела подобные примеры, но я далеко не примадонна.

– Что в Лидии такого, что молодой мужчина с высоким титулом захотел видеть ее в своей постели? – я желала знать свои преимущества.

– Леди Даркофф родовита, здорова и красива... – Паромщик смотрел на меня с улыбкой. Я определенно ему нравилась.

– Спасибо, – сказала я, стыдливо опуская глаза. Мы же с Лидией как близнецы, а значит, «красива» относится и ко мне?

– ...и она родила бы герцогу долгожданного наследника. Он вдовец, – Паромщик скользнул взглядом по моей фигуре, прячущейся за бесформенным саваном.

Родить наследника в семьдесят пять? Круто! Но чему я удивляюсь? Я же нахожусь в мире, придуманном моим сознанием. Не выплыть бы из комы раньше времени. Хотелось бы встретить и герцога, и короля, с которым дерзкая Лидия находится в некотором родстве.

Глава 2

Дитеру Болену явно не нравилась затея напарника подсунуть герцогу копию Лидии, но он внял его доводам. Я подозревала, что решающую роль сыграл денежный куш. Несчастному мужу Лидии придется раскошелиться.

– Надо раздеть ее и посмотреть, нет ли на теле приметных родинок или изъянов, которые могли бы насторожить герцога, – блондин покривился, когда я испуганно прижала руки к груди.

А я еще раз прижала и еще. Без всякого стеснения я щупала собственную грудь. Нет, я заметила, что кожа на руках и ногах выглядела гладкой, без единой морщинки, но легко объяснила этот феномен отсутствием очков. Но чтобы убедиться, что у тебя плотная девичья грудь, хорошего зрения не надо.

Я оттопырила ворот рубашки и заглянула под нее. Мое тело было молодым и здоровым. Стоячая грудь, плоский живот и стройные бедра. А я–то думаю, откуда во мне такая легкость? Из канавы я вылезала с проворством обезьяны и без вечных прострелов в спине. Да и поездку поперек седла я перенесла без сердечного приступа.

– Во мне нет никаких изъянов. Я – совершенство, – восхищенно прошептала я. И тут же испугалась, что преобразилась частично. – А что у меня с лицом?

Под пальцами я нащупала гладкую упругую кожу. Облизав губы, поняла, что они пухлые и свежие. А во рту ни одного зубного протеза.

– Зеркало! Здесь есть зеркало?

Паромщик похлопал по карманам плаща и вытащил маленькое круглое зеркальце.

– Вы любите смотреть на себя? – я хмыкнула. Мало красавчик, так еще и нарцисс? Какой мужчина будет носить с собой зеркало?

– Не выдумывай. Мне нужно было подать сигнал солнечным зайчиком, – Паромщик нахмурился, передавая мне небольшую вещицу.

Я не узнала себя. Такой красивой я не была даже в молодости. Да, волосы растрепаны, но они были длинными, густыми и шелковистыми. И кожа будто у новорожденного. На щеках самый настоящий румянец. Я встала в круг света, чтобы увидеть цвет глаз. Зеленый. Какой был у меня прежде. Я счастливо рассмеялась.

– Ой! А нет ли здесь какой-нибудь другой одежды? – я растянула подол не совсем чистой ночной сорочки.

Блондин вздохнул и вышел наружу. Вскоре он вернулся с седельной сумкой, из которой вытащил землистого цвета тряпки. Я расстроилась.

– Жена герцога ходила в этом?

– Она бежала из дома в одежде служанки. Потом переоделась, – сухо пояснил Дитер Болен. – Не капризничай. Ничего другого не будет.

– Мальчики, отвернитесь, пожалуйста, – произнесла я, раскладывая одежду на каменном надгробии.

Дитер Болен тут же вышел. Паромщик, порывшись в кармане, вытащил горстку колец и протянул мне.

– Служанки так одеваются? – удивилась я.

– Лидия решила не брать с собой драгоценности, подаренные мужем. Но он опознает тебя по ним, если найдет сходство сомнительным.

– Я не подведу, – сказала я, торопливо напяливая кольца.

– Не так. Это – обручальное, – Паромщик взял одно из колец с крупным красным камнем и надел его мне на безымянный палец.

По спине прошелся холодок. Когда-то мой муж точно так же окольцевал меня во Дворце бракосочетания. Мы давно развелись, но память услужливо подсказала, как я волновалась тогда. Мне было всего двадцать.

– Ну все, отныне мы муж и жена, – улыбаясь, возвестил разбойник.

Паромщик показал глазами куда–то вверх, и я увидела стоящую над нами статую, похожую на Деву Марию. Ее пальцы были сложены в благословляющем жесте.

– И вы отдадите меня в руки другого мужчины? – так же тихо произнесла я.

– Я бы хотел оставить себе, но герцог Даркофф не поймет. Он убьет любого, кто покусится на его жену, – Паромщик вытащил из другого кармана и протянул мне звенящие серьги.

– Поэтому Лидия спряталась от него за морем? – я выдохнула с облегчением, нащупав ушах дырочки. Надела серьги и покачала головой, проверяя, насколько те тяжелые.

– Знаешь, мы получились бы отличной парой. Мне нравятся решительные женщины.

Мне тоже нравился Паромщик. И я не боялась говорить глупости. Все–таки кома – отличная вещь. Конечно, если ты заполучишь ее на закате жизни, а не в самом расцвете. Когда все самое важное осталось за спиной, сожалеть больше не о чем. Выросший сын – закоренелый холостяк. Он так и не порадовал меня внуками. Любимая работа давно в прошлом, а добрые друзья... Что ж, в силу возраста мы все неизбежно уходим друг за другом.

Как я могла отказаться от шанса побывать замужем, пофлиртовать с молодыми парнями и потанцевать на балу, где наверняка будет сам король? Я с головой кинулась в авантюру, нисколько не задумываясь, чем она могла закончиться.

– Я буду ждать наверху, – сказав это, Паромщик вышел из склепа.

Как я поняла по раздавшемуся вскоре цокоту копыт, мои «похитители» забрались в седла и ждали только меня.

Одеваясь, я приплясывала и даже пела. Меня ждало большое приключение. Да, я прекрасно понимала, что буду играть роль замужней дамы. И наверняка будет постель и все такое. Но я ощущала себя свободной и раскованной. Раз выпал невероятный случай прожить чью-то чужую жизнь, я непременно воспользуюсь им. Слишком долго я была хорошей девочкой.

Закончив одеваться, я сорвала несколько пышных бутонов и украсила ими волосы. Я как могла принаряжалась. Я хотела произвести незабываемое впечатление.

Выйдя из склепа, я поймала восхищенный взгляд Паромщика. Он спустился с лошади и помог мне забраться на приготовленную для меня. Видимо ту самую, на которой похитили Лидию. Езда на лошади – еще один опыт, которого у меня никогда не было. И я очень надеялась, что не отобью себе зад.

– Держись крепче, красавица, – улыбнувшись, произнес Паромщик.

Мне нравилось, что он все время улыбается. Окажись они оба буками, как Дитер Болен, я вряд ли бы решилась включиться в авантюру. Скорее всего, уже лежала бы под одним из надгробий. Поняв простую истину, что улыбка помогает преодолевать свалившиеся на голову неприятности, я послала ему в ответ такую же широкую.

– Отныне никаких красавиц, – поправила я Паромщика, гордо вскинув подбородок. – Называйте меня просто леди Лидия Даркофф.

– Не забывай, что ты всего лишь фальшивка, – Дитеру Болену явно не нравился мой вздернутый носик. Может быть, еще и неприкрытый флирт с Паромщиком. – Как появишься в доме лорда Даркоффа, так и вылетишь. И запомни, хоть слово, хоть намек на то, что ты слышала о Лидии, и я тебя убью. Я вхож в дом герцога.

– Я – могила! – заверила я его, отметив для себя, что Дитер Болен обыкновенный предатель.

Надо же! Оказывается, белобрысый воспользовался тем, что вхож в дом моего мужа. Пусть оба разбойника оправдывают себя тем, что помогали несчастной Лидии, но я слышала, что за возвращение «жены» они собрались выставить герцогу счет. Авантюристы.

Только когда мы тронулись в путь, я огляделась и поняла, что находимся на заброшенном кладбище. Мне крупно повезло, что я не осталась спать вечным сном здесь же, придавленная тяжелой могильной плитой.

Наш путь пролегал по той же проселочной дорогой, где меня подобрали. И я лично смогла убедиться, что город, в который меня привезли, совсем не похож на тот, где я прожила всю жизнь. Узкие улочки, «небоскребы» в виде двухэтажных домов с остроконечными крышами, кряжистый храм с колокольней и в центре самый настоящий замок. С крепостной стеной и дозорными башнями.

Он стоял на возвышении, и все те здания, что располагались ниже, казались неказистыми карликами против его величавости и красоты выверенных линий.

– Это мой дом? – спросила я, поравнявшись с Паромщиком.

– Это замок герцога Даркоффа, – поправил меня язвительный Дитер Болен. Ему все больше не нравилось, что я вхожу в роль.

Конечно, они оба смеялись, когда увидели, насколько я неопытный всадник. Я ойкала, стенала и взвизгивала, грозясь рухнуть вниз, пока Паромщик не показал мне, как нужно держаться в седле. И только у меня начало получаться, как блондинистый негодяй хлестнул мою лошадь, и та понеслась по полям и буеракам.

Спасибо Паромщику, поймавшему сначала лошадь, а потом и меня, вывалившуюся ему на руки. Я даже поплакала и пожаловалась на судьбу. И затаила неприязнь к Дитеру Болену. Мне семьдесят пять, как бы я ни выглядела. И я не привыкла, чтобы надо мной так недобро подшучивали.

– Ну все, успокойся, – Паромщик гладил меня по голове и стирал несвежей замшевой перчаткой слезы.

Я и так знала, что мое лицо не блестит чистотой. Видела в зеркальце. Но я специально не стала умываться, чтобы выглядеть при встрече с мужем соответствующе. Меня же нашли в канаве, где от удара я потеряла память? Теперь же по щекам пролягут еще и бороздки слез, что может растопить сердце герцога, расстроенного бегством Лидии.

Я заметила, как зло Паромщик посмотрел на Болена, дожидавшегося нас у кромки поля. Мужчины не стали выяснять отношения при мне. Но достаточно было увидеть, с каким презрением сплюнул Паромщик, поравнявшись с лошадью белобрысого мерзавца, чтобы понять всю силу его чувств. Лицо Дитера исказила кривая усмешка. Он все понял.

– Что? Дружба врозь? И все из-за какой-то гулящей девки, согласной лечь в постель к чужому мужу?

– Дурак. Она спасает прежде всего твою задницу. Это ты вхож в дом герцога, а не я. На тебя первого падет подозрение, так как ты был дружен с Лидией. Хочешь оказаться в жутком подземелье герцогского замка?

Я встрепенулась. Надо постараться играть свою роль без ошибок. Мужу есть где поговорить со мной по душам, если он обнаружит подмену. Интересно, а в нереальном мире будет больно, если меня начнут пытать?

Я непроизвольно сжала ягодицы, чтобы почувствовать, что все же отбила зад. Нет, нельзя доводить дело до подземелья. Определенно пытки и последующая казнь мне не понравятся.

Я с интересом смотрела на приближающие огромные ворота, над которыми возвышался герб, высеченный из камня. Расправивший крылья орел. Что–то среднее между американским и нашим, российским. Но больше всего меня смутило то, что находилось в его цепких когтях – человеческая голова. Герцогский род определенно не относился к миролюбивым.

Глава 3

Я посмотрела на Паромщика. Его лицо тоже выглядело серьезным.

– А может, вернемся на кладбище? – шепотом спросила я его. – Там мне было как–то спокойнее.

– Поздно, – так же шепотом ответил он. – Нас заметили.

На крепостной стене показались люди. Что-то кричали, показывая в нашу сторону руками. Я видела, как сверкали на солнце их шлемы. По всему выходило, что герцог держал под рукой немалый вооруженный отряд. Иначе почему его люди были в полном воинском облачении? Но как, интересно, смогла улизнуть новобрачная, если здесь все так серьезно? Моим мальчикам определенно пришлось попотеть, чтобы умыкнуть чужую жену.

Я представила, как они посылали в ее покои солнечных зайчиков, чтобы показать, что готовы встретить. Как Лидия доставала припрятанную одежду служанки, быстро переодевалась и, подхватив корзину и водрузив ее на плечо, миновала стражу. Как же сильно она ненавидела своего мужа! Или боялась?

Я облизала пересохшие губы. Вот-вот я увижу мужчину, от которого через два дня после свадьбы сбежала жена. Интересно, какой он? Толстяк, чье лицо обезображено оспой, или злобный брюзга, с которым противно ложиться в постель? А может, он самый настоящий абьюзер?

– Интересно, Лидия прошла консуммацию?

Мой вопрос вызвал ступор у Паромщика.

– Э–э–э, – протянул он. – Мы как-то не ожидали, что найдем ей замену, поэтому не спросили. А ты девственница?

Тут мне впору было произнесли долгое «э–э–э». Интересно, я в этом мире девочка или нет? Раз у меня сохранились дырки в ушах, значит ли это, что я осталась прежней рожавшей женщиной, только помолодевшей лет на пятьдесят?

Хорошо, что у меня на все есть один ответ:

– Я не помню.

– Шлюхи не бывают девственницами, – выдал с тем же презрением на лице сволочной блондин.

– А если герцог не успел консуммировать брак? – Паромщик выглядел взволнованным. – И обнаружит, что его жена до него имела связь с мужчиной? Что тогда?

– Одной шлюхой станет меньше.

Уф, как я ненавидела Дитера Болена. Но высказать ему свое презрение я не успела. По площади, на которой мы оказались, въехав в ворота, быстро шел мужчина.

Я завороженно смотрела на него, а он, остановившись у лошади, на меня. Высокий, черноволосый, сильно загорелый, он был бы образцом мужественной красоты, если бы не два шрама, пересекавшие его лицо. На щеке более глубокий и свежий, а на лбу застаревший, почти заживший.

Длинные волосы мужа были заплетены в шикарную косу, стянутую кожаным шнурком. За его широкими плечами, облаченными в латы, полоскался алый плащ.

– Где вы ее нашли? – он скользнул взглядом по моей одежде. Обратился почему–то не напрямую к мне, хотя нас разделяло не больше метра, а к Дитеру Болену.

Тот скривил морду.

– Ее нашел в канаве Цезарь, – он кивнул на товарища. – Мы охотились недалеко от заброшенного кладбища.

Цезарь? Интересное имя. Как же причудливо работает мой мозг.

– Она была без сознания, – поспешил вмешаться в разговор Паромщик.

– Густав, она это... – Дитер Болен замялся. – Она потеряла память. Смотрела на меня так, словно никогда до того не видела.

– Ты знаешь, кто я? – муж, наконец, изволил обратиться ко мне.

Я пожала плечами.

– Мне сказали, что меня везут к супругу. Должно быть, вы Его Светлость герцог Даркофф.

– Лошадь вернуть нашим гостям, герцогиню в ее покои, – приказал муженек людям, подбежавшим по первому взмаху его руки.

Угу. Детям цветы, бабе мороженое.

Когда мою лошадь вместе со мной уводили под уздцы, я оглянулась. Ни один из «похитителей» не смотрел на меня. Спешившись, они разговаривали с герцогом. Дитер Болен держался с почтением – я заметила, как подобострастно согнулась его спина. Паромщик же даже не снял шляпу. То ли он был ровней лорду Даркоффу, то ли никогда и ни перед кем не гнул спину.

Я вздохнула. Страшно было разлучаться с теми, кого я считала в чужом мире хоть немного, но своими. Сейчас я оставалась наедине с герцогом и его вопросами. Я видела, какой в его глазах царил холод. Ему привезли жену, которая была облачена в вещи служанки и валялась где–то в канаве. Что ее туда занесло? Что с ней произошло?

Как хорошо, что я «потеряла» память.

На каменном крыльце меня встретила пожилая женщина. Губы поджаты, взгляд обвиняющий. Пухлые ладони сложены на большом животе.

– Что, явилась? – голос властный. Щеку тронула судорога неприязни.

Неужели свекровь?

– Здравствуйте, бабушка, – робко произнесла я. Сама терпеть не могла, когда ко мне так обращались, но ничем иным я сейчас ей ответить не могла. – Его Светлость попросил, чтобы меня проводили в мои покои. Не подскажете, как найти туда дорогу?

– Ты что, дура? Какая я тебе бабушка? И запомни раз и навсегда, Его Светлость не просит, а приказывает.

К женщине подлетел один из прытких парней. Осторожно глянув на меня, зашептал ей на ухо, прикрывая рот ладонью.

– Память отшибло? То-то я гляжу, ведет себя, как блаженная. Нет прежней прыти. Ну хоть так обломали.

Как же много я узнала из брошенных через зубы слов. Моя предшественница не поддавалась «учениям». Еще бы. Королевская кровь. В моих жилах такая не течет, поэтому я предпочла сначала все разведать, а потом кидаться в бой.

– Ступай за мной! – велела бабка и семенящим шагом, из-за чего сделалась похожей на утку, заторопилась в белокаменные палаты.

А ведь она была лет на десять младше меня. Но мы с подругами до последнего ходили на йогу, поэтому имели легкую поступь и просветленную мантрами голову.

– А вы кто будете? – осторожно поинтересовалась я.

– Я нашему герцога вместо матери.

Ага. Значит не свекровь. Уже легче.

– А все-таки?

– Кормилицы мы, – последовал ответ, в котором чувствовалась гордость. Но меня смутило «мы». Есть еще одна? По очереди кормили, что ли?

Я оказалась права. Появилась еще одна. Явно ведьма. Не в пример первой – пухлощекой, розоволицей и низкорослой, эта была на голову выше меня и худой, точно палка. Смуглая кожа и черные глаза выдавали в ней жительницу юга.

– И где эта полоумная шлялась? – она окинула меня неприязненным взглядом, ненадолго задержавшись на кольце с красным камнем.

– Пусть муж разбирается, – махнула рукой кормилица №1. – Хватит с нас бессонной ночи.

Выходит, Лидия покинула дом не сегодня с утра, а еще вчера? Меня сбил с толку солнечный зайчик, которые может сигналить только в дневное время. Теперь понятно, отчего они такие злые. Не выспались.

– Почему вы говорите обо мне в таком непозволительном тоне? И для начала представьтесь, пожалуйста, – я оглядела опешивших старух.

Круглая толкнула локтем тонкую.

– Она память потеряла.

– Вот и славно, – кивнула черная ведьма и зловеще улыбнулась подружке. – Можно будет начать «учение» заново. А если побежит жаловаться мужу, мы быстро ей язык укоротим. Напомним, что ее нос в пуху.

Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять: кормилицы измывались над молодой женой. Может, вовсе не от мужа она бежала, а от этих двух гарпий? Они явно знали что-то нехорошее о Лидии и пользовались своей властью. Что ж, разберемся.

– Я жду, – произнесла я требовательно, чуть повысив голос. – Как вас зовут?

– Зови меня тетушка Аглая, – номер один, расплывшись в улыбке, кивнула на номер два, – а ее Марта.

– А теперь напомните имя моего отца.

– Роберт, – на секунду замешкавшись, ответила Аглая, не понимая, для чего мне такая информация.

– Отныне будете звать меня не блаженной, не дурой и уж тем более не полоумной, а Лидией Робертовной.

Я так привыкла. Жаль, что здесь не могу представляться настоящим именем. Но в душе я все равно осталась Любовью Ивановной, которая никому не спустит и заставит надеть намордник.

– Пойдем, Лидия Робертовна, пойдем, – Аглая бросила говорящий взгляд на Марту. Мол, что с нее возьмешь, коли даже память отказала? – Пора умыться и привести себя в порядок. Скоро муж пожалует. Ты лучше подумай, что говорить ему будешь. А то у Его Светлости рука тяжелая. Как бы не прибил прелюбодейку.

Ага. Значит, они думают, что у Лидии был любовник. Хорошо, что предупредили. Интересно, а сам герцог что думает? Или именно этим они бедную девочку и шантажировали?

Покои госпожи оказались светлыми и просторными. В открытые окна влетал ветер и полоскал занавески. Огромная кровать под балдахином манила прилечь. Я устала. После долгой езды болели спина и то, что пониже. Ноги с непривычки ломило.

Меня раздели догола и тщательно осмотрели. Я не знаю, что они искали, но, кроме пары синяков, я сама ничего не увидела. Меня привели в небольшую комнату, откуда выскочили две служанки: стоило мне появиться у крепостных стен, их послали приготовить ванну.

Я хотела сказать, что предпочитаю мыться одна, но вспомнила, что совершенно не разбираюсь в местных уходовых средствах. Для начала нужно посмотреть, чем будут меня скоблить, а потом уже отказываться от услуг.

Полежать мне в ванной не дали. И вообще, кормилицы были грубы со мной, но не явно, чтобы можно было уличить. Терли спину мочалом жестко, голову намыливали так, что мыло лезло в глаза, а во время ополаскивания так и вовсе едва не утопили.

Вытащив из воды, укутали в простыню, а потом в четыре руки драли волосы. Розы, которыми я украсила себя на кладбище, побросали на пол и растоптали. Пугливые служанки быстро собрали лепестки, снятую с меня одежду и мокрую простыню и покинули покои.

– Лидия Робертовна, ты какую сорочку предпочитаешь? Под горло или прозрачную? – толстушка Аглая явно издевалась.

Интересно, что предопределял мой выбор? Может, в фасоне были заложены определенные посылы, вроде «хочу секса» или «прости, дорогой, но у меня болит голова»?

Я выбрала закрытую. И вовсе не потому, что боялась интимной связи с незнакомцем. Чай, не пугливая девочка, а умудренная жизнью женщина. Просто в скромном виде проще вести переговоры.

Я собиралась навести порядок в этом Темном царстве. Никуда не годится, когда старухи изводят молодуху. Может, и сложилось бы у Лидии с герцогом, если бы не змеи подколодные.

Глава 4

Я сразу заметила, что лорд Даркофф неплохой человек. Мои возраст и опыт позволяли делать правильные выводы. Да, он был жизнью потрепанный, но знал себе цену. Даже шрамы не портили его. Одна коса чего стоила. Тем более, о детишках мечтал, а это уже плюс. С первой женой, правда, не получилось.

«У кого бы узнать, почему умерла?»

У кормилиц я решила не спрашивать. Соврут – недорого возьмут. Я лучше присмотрю кого из прислуги. Должны найтись сочувствующие молодой жене.

– Лидия Робертовна, есть изволите? – елейным голоском поинтересовалась Агата. Марта презрительно фыркнула.

Я покачала головой.

Дождавшись, когда кормилицы уйдут, я забралась в постель. Перины оказались мягкими. Я в блаженстве закрыла глаза. И тут же почувствовала, как кто–то гладит меня по руке.

– Ты только живи, пожалуйста, – услышала я голос Ольги.

Я распахнула глаза и обнаружила себя лежащей в палате, похожей на реанимационную. Пищали приборы, пахло чистотой и медикаментами.

Ольга поднялась со стула и нависла надо мной.

– Люба, ты меня слышишь? Моргни, если так.

Я нахмурилась. Как не вовремя я вернулась в свой мир! Только хотела разобраться, от кого сбежала Лидия – от мужа или изводивших ее гадин, а тут на тебе – опять семьдесят пять.

Только хотела сказать, что все хорошо, как почувствовала, что с меня срывают одеяло. Я опустила глаза и увидела, что у кровати стоит герцог Даркофф.

– Набегалась? – грозно спросил он.

Я села. Собрала рассыпавшиеся по плечам волосы, начала торопливо плести косу. Лишь бы занять руки.

Взгляд герцога изменился. Он подошел ближе и, наклонившись, начал разглядывать мое лицо.

– Что не так? – спросила я, пугаясь этого пристального взгляда.

– А говорила, что косы плести не умеешь. Сколько раз просил помочь, а ты отказывалась. Врала?

Я хлопала глазами, не зная, что ответить.

Герцог вздохнул и сел рядом. Сейчас на нем не было ни лат, ни оружия. Длинная рубаха, просторно спадающая на штаны. На ногах мягкие сапоги.

– Я за месяц до свадебного пира, в первый же день, когда ты переехала ко мне, спрашивал, люб тебе или нет. Не собирался неволить. Отпустил бы, если бы только намекнула, что душа ко мне не лежит. Я не хотел, чтобы ты чувствовала себя монетой, которой расплатились за долги.

Я молчала, потупив глаза. Пальцы теребили косу.

– Что случилось с тобой? Как ты оказалась в лесу у заброшенного кладбища? Тебя обидели?

– Нет, вроде, – я облизала губы и подняла взгляд на герцога.

В его глазах плескалась боль.

Что же ты наделала Лидия? Призналась бы, что любишь другого, и отпустил бы. И долги с брата списал бы. Я это ясно видела.

– За что ты так со мной?

Я покачала головой.

– Я не знаю. Не помню ничего, что было до того... Я пришла в себя на краю дороги. Увидела телегу с сеном, побежала, чтобы спросить, где нахожусь, а возница испугался и погнал коня. Меня задело краем телеги, – я задрала подол и показала синяк на бедре. – От удара скатилась в канаву. А когда пришла в себя, надо мной стоял тот, в шляпе.

– Ты его до того встречала?

– Я не знаю. Я будто попала сюда из другого мира. Все незнакомо – город, люди.

– И я незнаком?

– Сегодня словно впервые увидела.

– Кто же сотворил с тобой такое злодейство?

– Какое злодейство? – спросила я осторожно. Мало ли, что он имеет в виду.

– Тебя заворожили. Поэтому ты действовала, будто во сне. Одежду служанки надела, а серьги и кольца, что я подарил, снять забыла. Даже в таком состоянии помнила, что ты моя жена...

Герцог взял меня за руку и потер большим пальцем красный камень на обручальном кольце. А я поняла, что он любит Лидию, поэтому ищет ей оправдание. И верит, что так оно и было. Вроде большой и умный, а хватается за призрачные доказательства. Кольца не сняла... Заворожили...

– Что меня ждет? – я представила, как надо мной колдуют, пытаясь снять то, чего нет. Как бы хуже не сделали.

– Разберемся. Кому-то очень нужно, чтобы ты все забыла. Понять бы только, зачем? – лорд поднялся. – Поздно. Пойду к себе. Устал. Моя комната здесь, через стенку.

Он мотнул головой в сторону стены, на которой висел огромный гобелен на пасторальную тему.

– Спокойной ночи, – сказала я, пряча ноги под одеяло. Зачем мне знать, где находятся покои Его Сиятельства?

Герцог с удивлением обернулся на меня.

– Ты будто на самом деле из другого мира. У нас говорят: «Пусть бог хранит твой сон».

Я прикусила губу.

Когда «супруг» покинул комнату, я выдохнула. Все не так плохо. Убивать меня никто не собирается. О любовнике герцог ни разу не упомянул. Или не знает, или не хочет, чтобы я того вспомнила.

И еще он уверен, что его жену приворожили. А вдруг так и есть? Вдруг не в любовнике дело, а кто–то хотел герцогу досадить, поэтому пустил подлый слух, а саму Лидию выкрал, чтобы ее супруг поверил, что стал жертвой измены?

Вопросов много. И мне очень хотелось получить на них ответы. А для этого нужно дождаться, чтобы враг начал действовать. Своим появлением я испортила его игру. Представляю, как изменится он в лице, когда узнает, что жена к герцогу вернулась. Так как Лидию увезли за море, он не скоро догадается, что нас двое.

Единственные, кто может выдать, что я не Лидия – это парочка мошенников из склепа.

Я ахнула и села. А ведь они знают врага герцога в лицо! Они заключили с недругом сделку, за что получили вознаграждение, выкрали Лидию и проследили, чтобы та отчалила в дальние страны.

Я рассмеялась. Вот же прохиндеи! Польстились на деньги, не подумав, что враг заявится к ним в первую очередь. Выходит, они тоже не знают его истинных мотивов? Наверняка Паромщик думал, что участвовал в воссоединении влюбленных сердец, а тут им предъявят претензию. «Что за дела? Почему Лидия вдруг вернулась?»

Они, конечно же, все свалят на меня. Знать ничего не знаем, свои обязательства выполнили. Не понимаем, как она убежала от любовника. Валялась в канаве, подобрали и не знали куда девать, поэтому отвезли хозяину. Не пропадать же добру? Пусть с ней муж разбирается.

Ой, а не придет ли враг таскать меня за грудки? Кто такая и откуда взялась?

Я аж поджала пальчики. Ух, как все закручивается! Но в то же время, мне было приятно чувствовать, что мое сердце живо! Еще жаждет опасных приключений и любви. Стоит только посмотреть, сколько молодых и красивых мужчин вьется вокруг меня. Не выплыть бы из комы раньше времени.

Эх, Ольгу бы с Вероникой сюда. Навели бы шороху!

Перед сном я сняла с себя серьги и кольца и сложила их в шкатулку на миленьком столике с зеркалом. Спала, как убитая. Проснувшись, даже порадовалась, что не вижу белых стен больницы. Честно говоря, возвращаться домой пока не хотелось.

Свежий ветер врывался в открытое окно. Слышался непривычный шум города. Никаких машин. Только стук конских копыт, скрип телег и звон колоколов.Интересно, а какая здесь религия? Я предвкушала, как много нового мне откроется. Всегда интересно исследовать чужое государство, а уж мир, созданный твоим сознанием, тем более.

Подойдя к окну, я раздвинула занавески и легла животом на широкий подоконник. На строительство замка камня не пожалели, стены были толщиной не меньше метра. Поэтому я не могла посмотреть, что происходит на крыльце, но зато хорошо видела часть площади, включая ворота. Их как раз открывали. Боже, кого еще принесло?

Во двор въехала богатая карета, запряженная четверкой лошадей. Вензеля и гербы, щедро украшенные золотом, ярко блестели на солнце. За каретой следовали два бравых всадника в одинаковых одеждах и с блестящими шлемами на головах. Наверняка охрана того богача, что сидел в карете.

Вместе с молодостью мне было возвращено хорошее зрение, поэтому я разглядела, что было изображено на гербе. Тигр, разрывающий на части тело человека. Какие же местные лорды кровожадные! Уж не по мою ли душу пожаловал враг? Самое время. Возможно, что только вчера вечером ему донесли, что жена герцога вернулась, а сегодня хищник, мучимый любопытством, заявился ни свет, ни заря.

Но я ошиблась. Из кареты выбрался не хищник, а хищница. Тигрица. Молодая красивая женщина. Статная, темноволосая и чернобровая, с невероятно белым лицом, которого никогда не касалось солнце.

Меня насторожило, что к ней тут же подлетела кормилица №1. Аглая словно ждала приезда гостьи и торопилась сообщить нечто настолько важное, о чем следовало предупредить до того, как та войдет в дом. Толстушка поднялась на цыпочки, так как ее собеседница была значительно выше ростом, и принялась нашептывать на ухо.

Гостья же считала ниже своего достоинства склоняться перед кем-то, и Аглае пришлось постараться, чтобы удержать равновесие, не опираясь на Тигрицу. Я видела, как кривилась улыбка незнакомки, и как та отводила голову, не желая, чтобы губы кормилицы были так близко от ее холеного лица.

Новости были не особо хорошими, так как гостья гневно хлопнула веером по руке и неожиданно подняла на меня, торчащую из окна, как кукушка из часов, глаза. Я видела, как исказилось гневом ее красивое лицо.

О, я кому-то перешла дорогу?

Тут я, конечно, не упустила случая, чтобы как следует рассмотреть Тигрицу. Плевать, что я со сна лохматая и в одной ночной рубашке. У меня не было цели соперничать с кем-либо.

Темно синий бархат ладно обтягивал фигуру незнакомки, показывая и высокую крупную грудь, и тонкую талию. Берет с колышущимся под воздействия ветра пером был кокетливо сдвинут на бок, но позволял любоваться густыми вьющимися локонами хозяйки.

Когда она решительно направилась к входу в замок, юбка впереди распахнулась, явив стройные ноги в обтягивающих черных лосинах и высоких замшевых сапогах. Роковая красотка. Ничего не скажешь.

Не знаю, почему я решила, что Тигрица заявится ко мне, но я быстро умылась и поспешила одеться. Порывшись в шкафу, я нашла серое шерстяное платье с белым кружевным воротничком и такие же, сделанные из ткани, открытые тапочки на каблуке, похожие на мюли.