Любовь генерала разведки

Глава 1

Море было спокойно, чего нельзя было сказать, об обитателях острова, особенно Суздальцеве, Петряйкине и лорде Эдвардсе с Шерлком Холмсом и доктором Ватсоном. Не сказать, чтобы они напоминали удавов долины реки Ганг после обеда. Далекий одинокий дым парохода порождал тревожный трепет сердца. Или, как бывает, когда идет воспаление в пальце, его дергает, и дергает, и это неостановимо, пока гнойник не прорвется. Вы спросите, почему обыкновенный пароход вызвал такой мандраж. В том то и дело, что пароход был необыкновенный. Вернее, его движуха была необычной. Он, то шел медленно-медленно, то стопорил машины и оставался на месте. Словно, выматывал его людям. Типа, сейчас подойду поближе и тогда. А что тогда? А вот тогда и узнаете. То он разворачивался и уходил. Все облегченно вздыхали. Но не тут-то было. Эта посудина возвращалась и начинала свою карусель снова. Такую тактику.применяли только в организации полковника Мориарти. Сомнений в этом не было. Интуиция дала однозначный и правильный ответ умудрённым жизненным опытом людям.

- Василий Ардалионович, я попрошу вас в двух словах охарактеризовать сложившуюся обстановку, - послышался голос Суздальцева.

- Ваша высокопревосходительство, в двух словах не получится, только в трех, - отозвался Петряйкин.

- В трех так в трех, - согласился Суздальцев.

- Трындец, всем крышка! - неумолимо подвёл итог Петряйкин.

- Василий Ардалионович, насколько я вас знаю, вы всегда были более оптимистично настроены, - недоумевал Суздельцев.

- Быть уверенным в неминуемой смерти своих врагов и при этом спокойно относиться к неизбежности в том, что в своей собственной смерти это и есть оптимизм, - уверенно сказал Петряйкин. - Хочу открыться перед вами, ваше высокопревосходительство. Неровен час, уйду на небо, и так ничего и не узнаете.

- Ну-ка, ну-ка, - Суздальцев демонстрировал крайнее любопытство.

- В общем, вы для меня всегда были как младший брат, волею божьей достигший в жизни несравненно больше чем я. А когда человеку прёт фортуна по всем направлениям, он игнорирует осторожность. Отчего может низвергнуться оземь, поломав себе и кости, и душу, сделав несчастными при этом своих близких. Это закон природы. И хорошо, если рядом будет тот, кто направит, поправит, предостережет и убережет. Иногда явно, иногда незаметно. Помните Лючию, графиню де Йонг, вы познакомились с ней в Льеже на приеме во Дворце князей-епископов на площади святого Ламберта. Невообразимо красивая девушка, 18 лет. Правда, очень эмоциональная. Помните?

- Как же ее забыть.

- Я имею в виду нашу работу три года назад в Люксембурге, Бельгии, Голландии и Германии. Мы тогда катались по всей континентальной Европе.

Пытливо глядя в глаза Петряйкину, Суздальцев пытался предугадать дальнейшие слова своего подчиненного и все-таки решил выложить карты все сразу:

- Да, я потерял от нее голову, в прочем, как и она от меня. Должно было произойти то, что всегда происходит между мужчиной и женщиной в данной ситуации. Но, в один «прекрасный день» Лючия заявляет мне, что увлеклась другим человеком. Это чувство просто неудержимо и оно затмило любовь ко мне, и дальше последовала всем известная фраза. «Давайте останемся друзьями».

Петряйкин продолжил разговор:

- Я не мог допустить неконтролируемого развития событий. Итогом стал бы развод с вашей дражайшей супругой, добродетельной Татьяной Матвеевной, неприятности по службе. Подумайте, зачем российской разведке любовный скандал ее высокопоставленного сотрудника с молодой особой, годящейся ему чуть ли не во внучки. И враги не преминули бы этим воспользоваться.

- Да, Василий Ардалионович, вы, конечно, правы, - нехотя признал генерал. - Но, скажите откровенно, кто был этот счастливец, которого, как я понял, вы ненавязчиво подвели к Лючии?

- Этот счастливец - я.

Вот это форс-мажор! Суздальцев просто забыл о приближающемся дыме.

- Значит, я Лючии в дедушки, гожусь, а вы то, вы то, разве ровесник? Вы ей прадедушка, не меньше, - в голосе Суздальцев досада, сменилась сарказмом. Но профессионал в нём всё же взял верх, и он более спокойно задал вопрос:

- Но как вам удалось оставить в неведении не только меня, но и весь Брюссель, всю Бельгию.

- Конспирация и огромный труд. Я выучил фламандский за два месяца. Я рассказал графине, легенду о Беатрикс из сборника Цезаря Гейстербахского на восточно-фламандском диалекте слово в слово. Я декламировал ей страницы из романа Иоанны Куртманс-Перхманс «Берта Балдвин», о битве французов и фламандцев на языке оригинала. Я привёл Лючию на место поединка между двумя герцогами, которые изранили друг друга до смерти, сражаясь за сердце прекрасной Вильгельмины. Я включил всю свою харизму, я ставил себя на их место и первого плащался до одного поединщика, до другого. Жалость к ним раздирала меня изнутри, и эта энергетика передалась Лючии. И там я…

- Дальше не надо. Я уже знаю, что произошло потом, - прервал Суздальцев и отвернулся от рассказчика.

- Нет, не знаете, - спокойно отпарировал Петряйкин. - Я поцеловал графиню в лоб, только лишь и больше ничего. Но Лючия вспыхнула, как порох. Она прошептала мне: «Какой вы красивый». Я с недоверием уставился на нее. Я не урод, конечно, но ведь и не микеланджеловский Давид.

Лючия пояснила:

- Красота мужчины в его уме.

И дальше непререкаемым тоном, отметая все возможные мои возражения, сказала:

- Мы едем ко мне замок. Сейчас или никогда.

- Я тоже понял, что именно сейчас настал самый решающий момент для того, чтобы осуществить задуманное мною. Мы приехали в замок, прошли в роскошную спальню.

Суздальцев шагнул в сторону от Петряйкина.

- Ваша высокопревосходительство, извольте дослушать.

Петряйкин упрямо добивался своего. Генерал вынужден был вернуться на место.

- И вот, когда Лючия обхватила ладонями мое лицо и потянулась ко мне губами, я отстранил ее. И нарочито неуверенно дрожащим голосом вымолвил:

- Извините, графиня, но я должен вам сказать, что еще до конца не разобрался, подходите ли вы мне по характеру, темпераменту, уровню знаний и образования. А самое главное, я сделал так, что в моих бегающих глазах Лючия увидела страх человека, испугавшегося крутого поворота в своей жизни. Я думал, девочка порвет меня на куски. Невообразимое разочарование, презрение и отвращение, мигом родилось в ее облике. А самое главное, на рождающиеся, неостановимое желание вместе. Но она, я видел по ее глазам, еще не знала, как это желание удовлетворить. Я уронил платок, поднял его с пола, вытер лицо, от чего омерзение ко мне вспыхнуло в Лючии с удесятеренной силой. И тут, начался второй этап задуманной мною оперативно-психологической комбинации. Камердинер открывает дверь спальни и сообщает, что Иоганнес граф ван Эклаут просит принять его, а Лючия утвердительно кивает головой. И в спальню входит Люк, он где-то на два года старше молодой графини, с огромным букетом белых роз, и просит у Лючии ее руки. Я быстро встреваю в разговор, сбивчиво бормочу, что Лючия должна хорошенько подумать и не торопиться, так как шаг очень ответственный. Демонстрируя свое крайнее нежелание услышать положительный ответ Лючии графу. И тут, я вижу в ее глазах радость, радость от того, что она нашла подсказку, нашла способ, так, отомстить мне незамедлительно и очень сильно.

- Я согласна, граф, - говорит она, принимая букет. Тут же графиня зовет секретаря и приказывает направить сообщение о ее предстоящей свадьбе своим друзьям и знакомым. И все эти распоряжения она отдает с торжествующей мстительной улыбкой, глядя на меня, хлопающего глазами, нервно сгладывающего слюну, пытающегося что-то сказать, но не смеющего выдавить себя хоть слово. Потом Лючия звонит в звонок и просит камердинера проводить меня в комнату для гостей, чтобы я подождал там, когда мне приготовят экипаж.

- Принесите туда господину Петряйкину чашечку кофе и два ореховых кекса. Впрочем, будет достаточно и одного.

Месть вступила в завершающую стадию. Низко опустив голову, я вышел из спальни. Я давно видел чувства Люка к вашей пассии. Хороший парень, но его надо было подтолкнуть. Да, а родители Лючии были в это время во Франции. Когда вернулись, их поставили перед фактом. Ну, граф партия выгодная, они не возражали. Мой агент наблюдал за моей встречей с Лючией на месте поединка герцогов в подзорную трубу на большом расстоянии от нас. Когда я поцеловал графиню, это был еще и условный сигнал для агента, после которого он вскочил в седло, поскакал к Иоганнесу ван Эклауту и дал ему мои указания, чтобы он ждал нашего появления возле замка в закрытом экипаже. А после действовал, как вы уже знаете.

- Значит, вы, Василий Ардалионович отбили у меня девушку? - уже смеясь, спросил Суздальцев.

- Отбилс, ваше высокопревосходительство. Другого выхода не былос.